авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«Основан в 1991 году История № 18 (119) 2008 ...»

-- [ Страница 6 ] --

Ключевые слова: законодательство, протестанты, указ, Сенат, Синод, привилегия, обязанность.

До недавнего времени тема российского законодательства XVIII в. в отношении жив ших в стране протестантов в работах отечественных и зарубежных историков специаль но не рассматривалась — некоторые из исследователей, правда, этот вопрос затрагива ли вскользь и лишь в контексте логики системы аргументации собственных сочинений.

А. Ф. Бюшинг1 и И. Х. Грот2, например, похвально отзывались о «Манифестах» Петра I и Екатерины II;

М. Е. Красножен3 порицал благожелательное отношение монархов к лю теранам и кальвинистам;

А. В. Карташёв4, без упоминаний о конкретных указах, в своих «Очерках» критиковал тот же фактор в более позитивной манере изложения сведений о сосуществовании протестантов и православных. В изданной в конце XIX в. моногра фии Н. Д. Кузнецова была впервые предпринята попытка охарактеризовать некоторые законы об иноверцах5. Автор предлагаемой работы постарался внести и свой вклад в исследование проблемы — один из разделов опубликованной им в 2006 г. монографии о деятельности протестантских общин в Петербурге целиком был посвящен пробле мам складывания системы российского законодательства в отношении протестантов6.

Целью данной статьи является представление перечня названий основных законов го сударства о деятельности протестантов на территории страны с определением рамок объявленных в этих указах свобод и обязанностей. Прежде всего, однако, необходимо объявить статус органов законодательной власти в этот период истории и дать краткую характеристику имеющихся в нашем распоряжении текстов источников права.

Россия XVIII в., как известно, была государством абсолютистско-монархическим, и монарх, по сути, являлся единственным законодательным органом в стране. Кабинет Его (или Ее) Величества как канцелярия самодержца был высшим административно законодательным учреждением, откуда именные указы рассылались в различные ко миссии, в Сенат и т. д. Законотворческой деятельностью де-факто занимались и другие основанные Петром I государственные институты — Сенат и Синод. Права, данные этим органам при их образовании, были более законосовещательными, чем законода тельными;

на практике же Сенат, например, как «правительствующая» инстанция раз рабатывал в недрах своего аппарата огромное количество предписаний норм обществен ной жизни, издавая их частью от имени императора (в Сенат из Кабинета присылались проекты различных указов для последующей доработки), частью — от своего. Указы, исходящие из канцелярии Синода, также необходимо рассматривать как законы — да вались они различным государственным службам и в той или иной мере исполнялись.

Функции Синода как государственного органа первоначально не были четко опреде лены, что составляло трудности в его взаимоотношениях с Сенатом. Юстиц-коллегия лифляндских, эстляндских (а с 1762 г. и финляндских) дел, являвшаяся с 1720-х гг. са мостоятельным государственным административно-судебным органом, была призвана выносить решения в ситуациях правовых конфликтов в среде неправославных христи ан без возможности законодательной инициативы. В 1720-х же годах функции надзора за жизнью иностранцев были поручены и образованной вместо Посольского приказа Коллегии иностранных дел. Контроль этот, однако, был формальным и в большинстве случаев ограничивался лишь аудиенциями иностранным духовным лицам, приезжав шим в Россию из-за границы.

Анализ всех изданных в XVIII в. российских законов о протестантах помогает чет ко представить ход проводившихся в стране реформ в сфере конфессиональной жизни неправославных христиан. В первой четверти XVIII в. почти все законодательные акты об иноверцах объектом своим имели только лишь представителей христианских форм религий — протестантов, в первую очередь, и католиков (лишь один из законов это го периода посвящен перекрестившимся в православие мусульманам7). Издание части законов в этот период было вызвано противоречиями религиозной жизни, возникши ми вследствие наличия в России большого количества исповедовавших лютеранство пленных шведов (на базе прецедентов со шведами-лютеранами складывалась прак тика взаимодействия государства с представителями и других этнических и конфес сиональных групп);

остальные же указы обращены к христианам вообще. В последу ющие годы XVIII столетия было обнародовано более 300 указов монархов, Сената и Синода о регламентации вопросов жизни иноверцев в стране, и только треть из них сво им объектом теперь имела протестантов. Издание части подобных законов было при звано обозначить привилегии конкретных лютеранских общин в Петербурге, Нарве, Дерпте, Выборге или, например, в Ревеле8;

других — определить условия массового переселения в Россию европейских колонистов евангелического исповедания9;

неко торые постановления запрещали иностранцам заниматься пропагандой лютеранско кальвинистских идей среди православных. Количество разрешительных законов на прямую зависело от степени благосклонности российских монархов по отношению к иноверцам — все свободы протестантов были подтверждены специальными манифес тами в эпохи правления Анны Иоанновны и Екатерины II, периоды же царствования Елизаветы Петровны и Павла I отмечены четкими тенденциями ужесточения контроля за их деятельностью.

Помещаемоая ниже таблица дает представление о ситуации складывания правового поля деятельности протестантов в течение всего XVIII столетия. Однако в ней не со держатся те или иные резолюции руководящих органов власти, которые имели силу ведомственных инструкций, но не получили статуса государственных законов10.

Реестр названий основных государственных законов о регламентации конфессиональной деятельности протестантов на территории России в XVIII в.

Название закона и его порядковый номер Год обна- Объявленные Объявленные в Полном собрании законов родова- привилегии обязанности Российской Империи ния Манифест «О вызове иностранцев в 1702 Свобода проведения бо- – гослужений иноверцев, Россию с обещанием им свободы вероис строительства ими хра поведания» (1910)11 мов, судебного разбира тельства над иностранца ми полномочиями Тайной коллегии «О призыве шведов в службу и о позво- 1721 Свобода вероисповеда- – ния для шведов на терри лении им в Российском государстве, по тории всей страны учинении присяги, селиться, вступать в супружество, приобретать недвижимую собственность, заниматься торговлею и промыслами» (3778) «О присылке из Иностранной Коллегии в 1721 – Регистрация общин и иноверных служите Синод Ведомостей о кирках иностранных лей в Синоде вер, ныне обретающихся в Российском Государстве, и о состоящих при них пас торах» (3790) «Послание Святейшего Синода к право- 1721 Свобода заключения бра- – ков иноверцев с право славным о беспрепятственном им вступ славными без перемены лении в брак с иноверцами» (3814)14 собственной веры «О публиковании дабы никто не склонял 1728 – Недопусти мость по пыток склонения к русских к перемене веры грекороссийско изменению веры лиц го вероисповедания и о немедленном объ- православного испо явлении в Синоидальной конторе со сто- ведания роны пасторов, если кто из лютеран будет действовать вопреки сего указа» (5343) «О непогребении иноверных при церквах 1730 – Недопусти мость хо ронить тела умерших и непринуждении православных священ вблизи кирок ников приобщать Святых тайн лютеран»

(5560) Манифест «О дозволении свободного 1735 Подтверждение прежних Подтверждение не привилегий допустимости попы богослужения иноверным христианам»

ток склонения пра (6693)17 вославных лиц и из менников веры Манифест «О позволении иностран- 1762 Подтверждение прежних – привилегий цам кроме жидов выходить и селиться в России» (11720) «О дозволении селиться в России 1764 Свобода проведения бо- – гослужения и строи Евангелистам Августинского исповеда тельства храмов пересе ния» (12057)19 ляющимся из Западной Европы колонистам «О терпимости всех вероисповеданий и 1773 Невмешательство руко- – водства РПЦ в дела об о запрещении архиереям вступать в дела щин иноверцев» (13996) Основные привилегии для протестантов, как мы видим, были обнародованы в эпо ху правления Петра I, более же поздние законы или подтверждали прежние свободы, или регламентировали элементы норм деятельности лютеран и реформатов на терри тории империи. Петр I развил до логического предела идеи политики государственного протекционизма по отношению к протестантам. Предшественники первого российского императора по мере поступления просьб от членов общин отзывались разрешением на введение в практику элементов их традиционной конфессиональной жизни — пригла шения пасторов, проведения служб, постройку кирок и навешивания на них колоколов, печатания богословских книг и открытия приходских школ. Петр же указами возвел религиозные привилегии в ранг правовой нормы;

он законодательно разрешил иновер цам поступать на гражданскую государственную службу (до конца XVII в. иностранцы служили только в качестве военных) и даже заключать браки с православными без пе ремены своей веры. Юридически закрепленные свободы оказались значимым фактором в дальнейшей истории страны — статус иностранцев в обществе ключевым образом из менился, и они теперь могли активно влиять на политическую и духовную жизнь всех подданных Российского государства.

Хотя система законодательства о протестантах и совершенствовалась в течение все го XVIII в. (преемники Петра на престоле, как и чиновники учрежденных им испол нительных органов власти, пытались детализировать обязанности и права членов этой группы иноверцев, запрещая их священнослужителям пропаганду своего учения среди представителей других форм религии, попутно позволяя им содержать проповедников в армейских соединениях, иметь отдельные от православных кладбища или основывать собственные земледельческие колонии), ядром ее оставались именно петровские ука зы. Законченный вид система приняла лишь в первой половине XIX в. Для протестан тов Российской империи был учрежден высший орган церковного управления — так называемая Генеральная консистория, в состав которой вошли управлявшие ею гене рал, суперинтенденты, депутаты от провинциальных синодов (органов местного само управления протестантов) и полномочные наблюдатели правительства. Постановления Генеральной консистории получали силу закона после утверждения их императором.

Подобная форма администрирования существовала у протестантов до 1917 г.

Примечания 1 Bsching A. F. Geschichte der evangelisch-lutherischen Gemeinen in Russischen Reich. Altona, 1766– 1767. Bd. 1–2.

2 Grot J. Ch. Bemerkungen ber die Religionsfreiheit der Auslnder im Russischen Reich. Leipzig, 1797– 1798. Bd. 1–3.

3 См.: Красножен М. Е. Иноверцы на Руси. Юрьев, 1900.

4 См.: Карташев А. В. Очерки по истории русской церкви: В 2 т. М., 1993.

5 См.: Кузнецов Н. Д. Управление делами иностранных исповеданий в России в его историческом развитии. Ярославль, 1898.

6 См.: Алакшин А. Э. Протестантские общины в Петербурге в XVIII веке. Челябинск, 2006.

7 Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ). СПб., 1830. Т. VI, № 4123. С. 792.

8 Там же. Т. VII, № 5215. С. 916;

Т. IX, № 6323. С. 27–30;

Т. XI, № 8649. С. 701–702;

и др.

9 Там же. Т. XVI, № 12290. С. 999–1000;

Т. VII, № 12322. С. 17–18;

Т. XVIII, № 12897. С. 130–131;

и др.

10 Подробнее об этом см.: Алакшин А. Э. Указ. соч. С. 308–313.

11 ПСЗ. Т. IV, № 1910. С. 192–195.

12 ПСЗ. Т. VI, № 3778. С. 384–387.

13 Там же. № 3790. С. 396.

14 Там же. № 3814. С. 414–419.

15 Там же. Т. VIII, № 5343. С. 115.

16 Там же. № 5560. С. 279–280.

17 Там же. Т. IX, № 6693. С. 482.

18 Там же. Т. XVI, № 11720. С. 126–127.

19 Там же. № 12057. С. 547–548.

20 Там же. Т. XIX, № 13996. С. 775–776.

А. Э. Алакшин МАТЕРИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПАСТОРОВ ПРОТЕСТАНТСКИХ ОБЩИН ПЕТЕРБУРГА В XVIII ВЕКЕ Рассматриваются вопросы формирования системы материального довольствия пасто ров лютеранских и реформатских общин Петербурга в XVIII столетии.

Ключевые слова: протестантская община, пастор, материальное довольствие, жа лование, сбор, вознаграждение.

Размеры довольствия духовенства в любых приходах являются важнейшим механиз мом поддержания жизнеобеспеченности общин. Формы содержания пасторов в протес тантских общинах различных стран Европы сложились в эпоху Реформации — все свя щеннослужители получали от общины жестко установленное помесячное или годовое жалованье. Размер довольствия определялся на церковном собрании и зависел от мате риальных возможностей конкретного прихода (иногда общины в провинции вообще не могли позволить себе иметь собственного пастора — в таких случаях проповеди в них читались приезжими духовными лицами за оговоренную плату). В сельской местности денежное довольствие часто заменялось натуральным — например, в Швеции и Дании, по государственным законам 1681 г., пасторам давалась одна десятая часть доходов от хозяйств прихожан: с выращенных хлеба, капусты, пеньки, льна, со всех имевшихся в подворье домашних животных — коров, овец, лошадей, свиней, коз, птицы. Другой статьей дохода любого пастора этих земель было взимание с прихожан некоторой сум мы денег или иных ценностей за выполнение обрядовых норм (крещения, венчания и т. д.) — плата за требы, возможно, являлась основным источником хозяйственного до статка духовенства. За погребение члена семьи, владевшей шестью коровами, шведский пастор по вышеуказанному закону брал себе одну корову;

если в хозяйстве умершего было меньше шести коров — два серебряных талера1. К этой категории налогов было принято причислять и сборы с общинников за отведенное кому-либо место на клад бище. Одним из способов материального вознаграждения пасторов было отчисление им определенного процента общего дохода, полученного от эксплуатации церковной недвижимости,— в некоторых европейских государствах (например, в Германии), об щинам, в чьем владении находились те или иные хозяйственные постройки, регулярно выплачивались известные суммы денег даже из казны правительств. Кроме прочего, духовенству делались личные подарки от частных лиц, иногда достаточно ценные2, община же снимала или покупала пастору дом и осуществляла различные выплаты за добросовестную службу.

Размер довольствия пасторов петербургских протестантских общин (как, кстати, и пасторов других городов страны) в XVIII столетии прежде специально не становил ся предметом исследования ученых — лишь в одном из разделов исторического сочи нения проповедника И. Х. Грота3, служившего во второй половине того же столетия в немецкой лютеранской общине Св. Екатерины, отмечены данные о содержании общи нами пасторов в 90-е гг. XVIII в. Существует тем не менее большой объем источников, в которых зафиксирована информация о способах и денежных величинах этого содер жания. Целью предлагаемой статьи является попытка автора представить общую кар тину процесса складывания системы оплаты службы пасторов в различных городских общинах, определяя при этом суммы финансовых выплат и формы вознаграждений.

Сведения из источников, повествующих о деятельности протестантских общин в образованном в 1703 г. Петербурге, убеждают в выводе, что объем довольствия пасто ров лютеранских и реформатских приходов Петербурга4, по сравнению с содержанием проповедников в Западной Европе или даже в Москве5 в первой четверти века был неве лик — кроме обязательства предоставить им жилье, церковными советами назначались суммы довольствия в пределах всего лишь 130–200 р. в год, которые, кстати, не всегда выплачивались. Пастору С. Кестлеру, проповедовавшему на Санкт-Петербургском ост рове, шведско-финская община обязалась платить 150 р. в год6;

И. Шаттнеру, который был приглашен генералами Я. Брюсом и И. Гюнтером для службы в верхних палатах помещения Берг-коллегии (приход впоследствии будет назван именем Св. Анны), го довое денежное содержание обещали в 200 р., получал он, однако, всего 130 р. «за ма лым приходом»7. Ведомость расходов общины на Адмиралтейской стороне содержит данные о выплате денег духовным лицам: военному проповеднику И. Паули, времен но занимавшему после смерти В. Толле в 1710 г. должность пастора при кирке во дво ре вице-адмирала К. Крюйса, за три месяца работы было выплачено 50 р.8;

тут же от мечено, что 100 р. были отданы двум пасторам — по всей видимости, это был аванс прибывшим в Петербург из Галле в декабре того же года кандидатам — Г. Нацциусу и И. Зоргеру. Если говорить об окладах, выплачиваемых в России другим иностранцам, то это были скромные суммы: европейский офицер в чине капитана русской армии получал 216 р. в год9, иностранным музыкантам Готфиду, Лоренринеру, Оренциюсу, Тамишу из Соляной конторы, например, за одну треть 1724 г. было выдано 120 р.10;

архитектору И. Кинтлеру за половину 1719 г. выплатили 250 р.11 Исключением в ряду получавших небольшое жалованье проповедников являлся голландский пастор, имев ший к 1726 г. по договору с общиной должностную плату в 500 р., бесплатное жилье (приходу оно обходилось в 240 р.) и 40 р. дополнительно на покупку дров для отопле ния квартиры. Это довольствие, однако, покрывало только часть обещанного приходом Г. Крамеру при вызове его в 1724 г. в Петербург12.

Проповедник финско-шведской общины Я. Майделин, возможно, в первые годы службы вообще не имел никакого определенного бюджетного содержания — его при хожане, за редким исключением, были людьми малоимущими (большинство составля ли военнопленные, занятые на строительстве Петербурга) и вряд ли у них имелась воз можность регулярно платить пастору (который, как отмечено в одном из источников, «на великую силу… свое прожитие получает»13) установленные суммы жалованья.

Значительную долю прибыли любого петербургского пастора составляло возна граждение за проведение треб. Пожертвования эти были частным делом прихожан, и сами факты их наличия, как и размеры наград, ни в каких церковных журналах не регистрировались. Формой оплаты могли быть и деньги, и всевозможные продукты натурального хозяйства — хлеб, молоко, скот, дрова, свечи и т. д. Иногда подарки были очень дорогими — пастору С. Кестлеру, по словам его жены, в разное время дарили:

две серебряные тарелки в ящичке, серебряные коробку и скляницу, позолоченную чашу и некоторые другие вещи14. Налогов с этой формы дохода священники, естественно, не платили;

мало того, в источниках зафиксирован случай, когда Я. Майделин, чтобы, вероятно, не упустить собственного вознаграждения, совершил в 1722 г. обряд венча ния шведской лютеранки со шведом, принявшим православие15, хотя это и было запре щено законом16, — таким образом, пастор лишил православную церковь возможности получить венечную пошлину с пары. Только исключительное положение иностранцев в России при Петре I помогло Я. Майделину избежать сурового наказания. Можно отметить, что духовные лица, жившие в Петербурге в XVIII в., не платили государ ству налогов вообще — законов на этот счет никаких не было. В 1721 г., например, когда Тиунская контора предприняла попытку собрать с лютеранских жителей ново завоеванных земель венечные пошлины с браков17, петербургские пасторы на запросы Синода ответили, что живут они исключительно «мирским подаянием» и не получают от общины денежного жалованья18;

пасторы не сообщили и о том, что общины выде ляли им деньги на наем жилья.

По записям в регистрационных книгах общин можно установить динамику роста жалования пасторам — величина довольствия регулярно возрастала в течение столе тия, составив к 1790-м гг. вполне значительные суммы. Устанавливая рамки выплат, советы общин постоянно ориентировались на существовавшие объемы обеспечения в приходах соседей;

денежные возможности общин тем не менее существенно разли чались. Пастор И. Х. Грот, системно зафиксировавший ситуацию материального со держания коллег-современников в последние годы XVIII в., отмечал, что наибольшее жалованье из них имел англиканский пастор — 2000 р. в год с премиальной доплатой в 50 фунтов стерлингов. Голландские реформаты, чьи финансовые трудности были изжиты к середине 1770-х гг. (община из-за долгов едва не прекратила свое существо вание), могли позволить платить своему пастору 1500 р. Общины немецких лютеран Св. Петра, Св. Анны и Св. Екатерины определили выплаты в 1200 р. (суммы сравнялись лишь в 1790-х гг., ранее же всегда первенствовали показатели прихода Св. Петра — са мого авторитетного в городе), шведы — в 1000 р., финны — в 800 (с обещанием пасто ру в скором будущем платить 1000 р.), французы — 700 р. жалованья и 400 р. прибавки на наем жилья. Иная картина наблюдалась в учебных корпусах: проповедник общи ны в 1-м кадетском получал от государства 350 р. в год и бесплатное жилье, пастор Инженерного — только 200 р. (преподавание увеличивало объем его личного бюдже та на 400 р.) и 100 р. на съем жилого угла19. Автор предлагаемой статьи констатирует факт, что данные различных источников в целом подтверждают информацию пастора И. Х. Грота,— расхождением, однако, являются сведения из документов голландской общины, где отмечено, что их пастор получал 1600 р.

Названные суммы не были пределом системы жалования деньгами — советы многих общин в этот период уже регулярно доплачивали пасторам премиальные суммы за вы слугу лет, увеличение объема нагрузки в службе общинs, на расходы в связи с прибав лением семейства и т. д.;

частные жертвователи одаривали их в благодарность за миссию духовного исповедничества и проведенные обряды;

составлявшие завещание прихожане особой статьей отмечали передачу различных сумм служителям кирок. Одной из ключе вых форм содержания общинами пасторов являлось предоставление им денег на съем дома или многокомнатной квартиры.

Таким образом, складывавшаяся в течение всего столетия система материального до вольствия пасторов городских общин стала, в конечном итоге, структурой и размера ми вознаграждения полностью соответствовать своим аналогам в западноевропейских общинах лютеран и реформатов. Величина совокупных доходов городских пасторов заставила И. Х. Грота сделать вывод о том, что большинство проповедников в конце XVIII в. имели даже более серьезное обеспечение, чем их коллеги в Германии20.

Примечания 1 Российский государственный исторический архив (далее — РГИА). Ф. 726. Оп. 5. Д. 474.

Л. 6–11.

2 См.: Матвеевский П. О способах содержания духовенства в древнее время и в новое у западных христиан // Странник. 1863. Т. 1. Отд. 2. С. 100.

3 Grot J. Ch. Bemerkungen ber die Religionsfrieiheit der Auslnder im Russischen Reiche. SPb. ;

Leipzig, 1797–1798. Bd. 3.

4 Полный перечень имен всех 97 пасторов, служивших в городе в этом столетии, как и основные сведения об их жизненном пути можно найти в монографии автора статьи. (См.: Алакшин А. Э.

Протестантские общины в Петербурге в XVIII веке. Челябинск, 2006. С. 201–219.) 5 В конце XVII в., например, московские лютеранские пасторы получали от общин только день гами 400 р. в год, а реформатские — 500, огромное для того времени в России содержание. (См.:

Буткевич Т. И. Протестантство в России. Харьков, 1913. С. 6.) В Западной Европе оно было выше.

(См.: Матвеевский П. Указ. соч. С. 89–107.) 6 Российский государственный архив древних актов (далее — РГАДА). Ф. 364. Оп. 1. Д. 112.

Л. 22.

7 РГИА. Ф. 796. Оп. 2. Д. 504. Л. 3 об.

8 Steinberg A. Anton Friedrich Bsching und die zu St. Petersburg am 1 Oct. 1762 an der St.-Petri-Kirche erffnete Schule der Sprachen, Kunst und Wissenschaften. St. Pbg., 1912. S. 9.

9 См.: Грунд Г. Доклад о России в 1705–1710 гг. М. ;

СПб., 1992. С. 105.

10 Санкт-Петербургский институт истории РАН. Колл. 104. Оп. 1. Д. 18. Л. 1–2.

11 РГИА. Ф. 467. Оп. 1, ч. 1. Кн. 46. Д. 146. Л. 1.

12 Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга (далее — ЦГИА СПб).

Ф. 40. Оп. 1. Д. 339. Л. 10–15.

13 РГИА. Ф. 796. Оп. 4. Д. 602. Л. 5.

14 РГАДА. Ф. 364. Оп. 1. Д. 112. Л. 28.

15 РГИА. Ф. 796. Оп. 3. Д. 767. Л. 3 об.–10.

16 ПСЗ. Т. VI, № 3814. С. 414–419.

17 РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 128. Л. 1–13.

18 Там же. Д. 286. Л. 19.

19 Grot J. Ch. Bemerkungen ber die Religionsfrieiheit… Bd. 3. S. 81–83.

20 Ibid. S. 87–88.

А. Н. Марченко СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЦЕРКОВНЫХ СЛУЖАЩИХ В СССР (ПО ДАННЫМ УРАЛЬСКОГО РЕГИОНА) Исследована динамика социально-экономического положения в СССР церковных слу жащих — самой многочисленной категории сотрудников структурных подразделений Московской патриархии. Основное внимание сосредоточено на периоде резкого обостре ния церковно-государственных отношений — антирелигиозной кампании 1958–1964 гг., в ходе которой властями была предпринята неудачная попытка ликвидации института церковных служащих, приведшая к значительному сокращению их численного состава.

Ключевые слова: Урал, церковные служащие, антирелигиозная кампания 1958– 1984 гг., материальное положение.

Категория церковных служащих в отличие от духовенства не относится к числу ка нонически обязательных. Тем не менее Церковь всегда в своей практике прибегала к помощи мирян, работавших не только на началах добровольной помощи, но и за опре деленное вознаграждение. Такие работники не являлись членами церковного клира, однако их труд широко использовался церковными и монастырскими общинами при ве дении хозяйства и организации благотворительной деятельности. Например, новеллой императора Ираклия (VII в.) в храме святой Софии Константинопольской предусмат ривался штат из 75 сторожей1.

В этом отношении не были исключением управленческие структуры, монастыри и приходы Русской православной церкви, где всегда использовался труд церковных чи новников и обслуживающего персонала: сторожей, истопников, уборщиц, счетоводов, письмоводителей.

С установлением советской власти положение Церкви в России резко изменилось.

Церковные структуры декретом СНК от 23 января 1918 г. об отделении Церкви от госу дарства и школы от Церкви были лишены собственности, права юридического лица, од нако продолжали оставаться хозяйствующими субъектами, имея в безвозмездном пользо вании национализированное государством церковное имущество, которое, как и прежде, нуждалось в управлении, охране, ремонте и другом обслуживании. Поэтому постанов ление ВЦИК и СНК от 8 апреля 1929 г. «О религиозных объединениях» косвенно преду сматривало возможность найма представителями религиозной общины различного рода работников. «…Договоры о найме сторожей, о поставке дров, ремонте молитвенных зда ний и имуществ культа, по приобретению продуктов и имущества для совершения рели гиозных обрядов… могут заключаться отдельными гражданами, состоящими членами ис полнительных органов религиозных обществ или уполномоченных групп верующих»2.

В годы Великой Отечественной войны Cоветское государство в очередной раз под твердило право на существование в Русской православной церкви особой категории цер ковных служащих — работающих по найму специалистов и рабочих. 22 августа 1945 г.

Совнарком предоставил Московской патриархии, епархиальным управлениям, приход ским общинам ограниченное право юридического лица. Им разрешалось открывать фи нансовые счета, заключать сделки, осуществлять наем работников3.

По некоторым данным, в среднем, в 1920–1940 гг. в больших городских церквях ра ботало от 5 до 10 человек рабочих и служащих, в сельских от 2 до 4 человек. Работа в церкви не признавалась государством как общественно полезная деятельность, поэтому церковные работники были лишены каких-либо социальных льгот и гарантий.

Существенное улучшение социального положения церковных работников произошло лишь в 1956 г. 23 мая вышло постановление № 686 Совета Министров СССР «О распро странении законодательства о труде на лиц, работающих в качестве рабочих и служащих в религиозных организациях». Посредством этого документа советское законодательство о труде распространялось на всех церковных сотрудников. Одним из условий нового закона было обязательное вступление церковных служащих в профсоюз и заключение с профсоюзными органами трудового договора4. Согласно тому же постановлению при оформлении на работу в церковную организацию и увольнении из нее рабочие и служа щие получали перерасчет, который производили органы социального обеспечения.

Новое законодательство оказалось весьма выгодным прежде всего для пенсионеров, желающих работать в религиозных организациях. Обычно зарплата церковного служа щего-пенсионера бухгалтера, казначея, старосты была значительно выше, чем на госу дарственном предприятии, поэтому после окончательного ухода на заслуженный отдых в результате перерасчета размер его пенсии автоматически возрастал. Так, бухгалтер Свято-Троицкого кафедрального собора г. Перми С. А. Селезнев, ранее работая бухгал тером молочного комбината, вышел на пенсию в 495 р. в месяц. Будучи пенсионером, поступил бухгалтером в управление Пермской епархии и получал зарплату в размере 2500 р. Уволившись с церковной работы, по перерасчету райсобеса Селезнев стал полу чать государственную пенсию в размере 1200 р. После выхода этого постановления начался значительный приток пенсионеров в цер ковные организации, где, работая на различных должностях, они получали заработную плату в среднем от 500 до 4000 р. в месяц. Например, в 1957 г. в Пермском епархиальном управлении рабочий свечной мастерской получал 4000 р., бухгалтер — 2000 р., кассир — 1500 р., машинистка — 1000 р., шофер епископа — 3000 р., повар — 1000 р., кладов щик — 950 р., сторож — 800 р., уборщица — 800 р. С этих ставок церковные работники пенсионеры перечисляли обкому союза социального страхования 18 % своего дохода6.

По данным на 1959 г., в церквах Пермской области работало до 200 пенсионеров.

Большинство из них скрывали от государства факт своего устройства на работу и полу чали вместе с зарплатой пенсию. Большинство из них — сторожа, истопники, дворни ки, уборщицы, казначеи, бухгалтера, счетоводы, обслуживающие церковь, просфорни цы, алтарницы, конюхи, а также церковные старосты — являлись членами профсоюза.

В Москве 46 старост церквей были членами профсоюза и пользовались всеми преиму ществами членов этой организации7.

Указанное постановление Правительства 1956 г., предусматривающее профсоюзное обслуживание церковных работников, было с радостью воспринято духовенством и цер ковными служащими. Епископ Свердловский Товия (Остроумов) при встрече с уполно моченным П. М. Бирючевым, когда тот ознакомил его с постановлением, сказал, что он лично очень им доволен8. Настоятель Всехсвятской церкви г. Свердловска протоиерей Фесвитянинов завил, что «советское правительство этим постановлением проявило за боту о значительной части трудящихся, работающих в религиозных организациях, и в то же время этим актом значительно улучшило взаимопонимание между Церковью и государством»9.

Уже в начале «хрущевской» антирелигиозной кампании со стороны органов власти были предприняты шаги к ухудшению положения церковных служащих. В 1958 г. упол номоченные Совета по делам Русской православной церкви получили задание обратить внимание на обслуживающий персонал храмов. Было установлено, что в религиозных организациях страны насчитывается до 15 тыс. человек наемного обслуживающего пер сонала, способствующего активизации Церкви. Из них 774 человека работали в епархи альных управлениях, 425 — в мастерских по производству свечей и утвари, 13 600 — в церквах. В числе последних лиц: 1400 бухгалтеров и счетоводов, более 420 шоферов, 600 продавцов свечей10.

В январе 1959 г. состоялось закрытое собрание партийной организации Совета по де лам Русской православной церкви и прошло Всесоюзное совещание республиканских, краевых и областных уполномоченных Совета, где была подвергнута резкой критике де ятельность этого органа во главе с ее председателем Г. Г. Карповым. Лично Г. Г. Карпову были предъявлены претензии в «примиренческом отношении к активизации церковни ков, отсутствии принципиальности во взаимоотношениях с духовенством». В частности, отмечалось, что «Совет проявил безразличие к тому, что вокруг церкви вырос огром ный, достигающий многих десятков тысяч, обслуживающий аппарат. Более того, часть из этих людей, не занимающихся общественно полезным трудом, проникла в советские общественные организации и пользуется всеми правами и льготами, предоставленными рабочим и служащим государственных предприятий»11.

Проявляя инициативу, наиболее агрессивно настроенные к Церкви уполномоченные добивались от Совета по делам Русской православной церкви решения вопроса о пере смотре законодательства о социальных гарантиях для церковных работников. «Я счи таю совершенно неправильным, что лицам, которые способствуют церкви и насажде нию мракобесия, “за услуги” назначаются и выплачиваются самые высокие пенсии… Таких лиц нельзя принимать и на профобслуживание. Если профобслуживать персонал церквей, то следует не брать во внимание получаемую зарплату, а трудовые соглаше ния заключать, придерживаясь ставок, установленных для категорий лиц работающих в учреждениях и организациях… Я примерно подсчитал, что по 73 епархиям мы раз ным пенсионерам, работающим в церквях, в год незаконно выплачиваем пенсий около 15 млн р. Просим Министерство социального обеспечения вместе с ЦК Профсоюза ре шить этот вопрос и дать ясную установку на места. Вопрос по законодательству о труде, распространенному на работающих в церкви лиц, надо немедленно решить»,— писал в своем отчете уполномоченный по Пермской области П. С. Горбунов12.

Вскоре последовала реакция. Идеологическим отделом ЦК КПСС перед Советом по делам Русской православной церкви была поставлена задача: «…Насколько возможно, в кратчайшие сроки, снизить численность церковных служащих… прекратить государ ственное социальное обслуживание гражданского персонала церкви, снять с профсоюз ного обслуживания церковных активистов, распустить и ликвидировать профорганиза ции в религиозных объединениях, занимающиеся под руководством попов соревновани ем за лучшее обслуживание прихожан»13.

В 1961 г. вышли в свет два постановления ЦК КПСС и Совмина СССР, резко ухудшаю щих материальное и социальное положение церковных служащих: «О ликвидации извра щений в исчислении пенсий рабочим и служащим религиозных организаций» и «Об увели чении налога на служителей религиозных культов, певчих церковных хоров, регентов, орга нистов и преподавателей духовных учебных заведений». В 1962 г. борьбу с церковными слу жащими продолжило постановление ЦК КПСС «Об ограничении круга лиц, работающих в религиозных организациях, на которых распространяется законодательство о труде»14.

В свою очередь, ЦК КПСС подверг резкой критике деятельность профсоюзной орга низации за предоставление «незаконных привилегий и льгот» работающим по найму в религиозных организациях, тем самым вынудив ВЦСПС к принятию кардинальных решений15.

В соответствии с постановлением Комиссии по текущим делам Президиума Совета Министров СССР от 3 июня Президиум ЦК профсоюза рабочих местной промышлен ности и коммунального хозяйства 21 августа 1962 г. пересмотрел категорию лиц, рабо тающих в религиозных организациях, подлежащих профессиональному обслуживанию.

Этим документом вводился новый порядок членства в профсоюзных организациях со трудников религиозных организаций. Теперь трудовое законодательство касалось только небольшой части, малооплачиваемых церковных работников: уборщиц, сторожей, двор ников, кочегаров-истопников. Всем уполномоченным была разослана специальная инст рукция государственного комитета по вопросам труда и зарплаты и ВЦСПС о порядке исчисления пенсий рабочим и служащим религиозных объединений16.

В результате принятых мер Совет по делам Русской православной церкви ожидал значительного оттока церковных служащих из церкви, лишенных профсоюзного обслу живания. По этому поводу заместитель председателя Совета В. Фуров инструктировал уполномоченных: «Возможно, что некоторые лица пожелают перейти на работу на го сударственные предприятия, в общественные организации. Необходимо принять меры, чтобы профсоюзные и местные советские организации оказали им содействие в устрой стве на другую работу»17.

Принятые меры привели к ожидаемым результатам. Изгнание церковных служащих из профсоюзов и ликвидация церковных профсоюзных организаций, увеличение нало гового бремени привели к уменьшению числа желающих работать в храмах и церков ных организациях граждан трудоспособного возраста. Однако полностью ликвидировать категорию церковных служащих не удалось. Большинство церковных работников со ставляли пожилые люди-пенсионеры, воспринимавшие свой труд в храме не как работу, а как духовное служение Церкви. Потеря социальных льгот и ухудшение материального положения не могли серьезно повлиять на их стремление трудиться в религиозной орга низации. Пожилые люди предпочитали жить на одну пенсию, но при этом продолжать работать в церкви.

О половинчатых результатах проведенных гражданской властью мероприятий по ухудшению социально-экономического положения церковных служащих и сокращению их количества говорит статистика.

К началу 1963 г. в храмах Челябинской области насчитывалось 454 человека обслу живающего персонала, в том числе 248 хористов. Из них только 9 человек состояли на учете в профсоюзных организациях18. В Пермской области штат обслуживающего пер сонала насчитывал 683 человека, из них на профсоюзном учете состояли 34 человека19.

В Свердловской области обслуживающий персонал составлял 309 человек, 85 из которых являлись членами профсоюза20. В Курганской области 121 человек составлял обслужи вающий персонал, никто в профсоюзных организациях не числился21.

Те не менее, по данным Совета по делам Русской православной церкви, в результате проведенных в период с 1961 по 1963 г. мероприятий численность обслуживающего пер сонала РПЦ сократилась почти вдвое. Всего в 1963 г. во всех епархиях РПЦ насчитыва лось около 80 тысяч церковных служащих22.

Таким образом, минимизировать в желаемых размерах и полностью ликвидировать категорию церковных служащих оказалось задачей невыполнимой. В 1965 г. уполномо ченные отмечали, что «церкви по-прежнему содержат значительные по численности плат ные хоры и много обслуживающего персонала»23. Работа по сокращению численности церковного актива проводилась властями и в дальнейшем. К 1970 г. численность обслу живающего персонала вместе с оплачиваемыми хористами уменьшилась еще на 43 тыс.

человек и составила 48,4 % от уровня 1961 г. Исследование показало, что категория наемных церковных работников, не имеющих священного сана, была самой многочисленной в административно-хозяйственной струк туре Русской православной церкви. Она была узаконена советским законодательством 1929 г. и состояла преимущественно из людей пенсионного возраста. В 1930–1940 гг. цер ковные служащие были лишены социальных гарантий, не попадая в сферу советского за конодательства о труде. С 1956 г. эта дискриминация была ликвидирована. Поступающие на работу в религиозные организации люди стали пользоваться всеми правами и льгота ми, предоставленными рабочим и служащим государственных предприятий.

В период антицерковной кампании 1958–1964 гг. гражданской властью был нанесен удар по материальному обеспечению всех категорий духовенства и многочисленных цер ковных работников, составляющих хозяйственный сектор и административный аппарат Московской патриархии. Труд церковных служащих вновь перестал рассматриваться го сударством как социально полезный.

В результате проведения комплекса антицерковных мероприятий в 1961–1962 гг. был осуществлен пересмотр трудового законодательства редакции 1956 г. В отношении цер ковных служащих его действие было сужено до лиц, чей неквалифицированный труд мало оплачивался. Церковные служащие потеряли возможность быть членами профсоюз ных организаций в религиозных объединениях, которые подлежали расформированию.

Предпринятые меры привели к резкому сокращению численности обслуживающего персонала Русской православной церкви, оттоку из храмов и епархий квалифицирован ных работников. Однако категория церковных работников в 1970–1980-е гг. в структур ных подразделениях Московской патриархии по-прежнему оставалась самой многочис ленной.

Примечания 1 См.: Правила (каноны) Православной церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматинско Истрийского. СПб., 1911. С. 487.

2 Николин А., свящ. Церковь и государство: история правовых отношений. М., 1997. С. 383.

3 См.: Шкаровский М. В. Русская православная церковь при Сталине и Хрущеве. Государственно церковные отношения в СССР в 1939–1964 годах. М., 1999. С. 333.

4 Государственный архив Пермской области (далее — ГАПО). Ф. Р-1205. Оп. 2. Д. 41. Л. 44.

5 Там же. Л. 44–45.

6 Государственный архив Российской Федерации (далее — ГАРФ). Ф. 6991. Оп. 2. Д. 1572. Л. 61.

7 Российский государственный архив Новейшей истории (далее — РГАНИ). Ф. 5. Оп. 33. Д. 126.

Л. 40.

8 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1477. Л. 18.

9 Центр документации общественных организаций Свердловской области (далее — ЦДООСО).

Ф. 4. Оп. 57. Д. 120. Л. 142.

10 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1747. Л. 148.

11 РГАНИ. Ф. 5. Оп. 33. Д. 126. Л. 40.

12 ГАПО. Ф. Р-1205. Оп. 2. Д. 38. Л. 67–70.

13 РГАНИ. Ф. 5. Оп. 62. Д. 37. Л. 156.

14 Там же. Ф. 5. Оп. 33. Д. 215. Л. 186–187.

15 Там же. Ф. 72. Оп. 1. Д. 15. Л. 341–342.

16 ГАПО. Ф. Р-1204. Оп. 2. Д. 12. Л. 1;

Д. 13. Л. 107.

17 Тамже. Д. 13. Л. 107.

18 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1975. Л. 59.

19 ГАПО. Ф. Р-1204. Оп. 2. Д. 12. Л. 25.

20 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 65. Д. 117. Л. 11.

21 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1985. Л. 3.

22 РГАНИ. Ф. 72. Оп. 1. Д. 15. Л. 341.

23 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 67. Д. 119. Л. 38.

24 РГАНИ. Ф. 5. Оп. 62. Д. 37. Л. 159–160.

А. Н. Марченко ДОХОДЫ ПРАВОСЛАВНОГО ДУХОВЕНСТВА И НАЛОГОВАЯ ПОЛИТИКА ВЛАСТИ В ПЕРИОД ХРУЩЁВСКОЙ АНТИРЕЛИГИОЗНОЙ КАМПАНИИ 1958–1964 ГОДОВ (ПО МАТЕРИАЛАМ УРАЛЬСКОГО РЕГИОНА) Изучена дискриминационная политика советского государства по отношению к Русской православной церкви в период власти Н. С. Хрущева 1958–1964 гг. В центре внимания — методы экономического воздействия власти на религиозные объединения, приведшие к резкому ухудшению благосостояния православного духовенства и церковных служащих, а также к сокращению слабых в материальном отношении церковных структур: приходов и монастырей, духовных учебных заведений.

Ключевые слова: Урал, антирелигиозная кампания 1958–1964 гг., налоговая политика, Русская православная церковь.

Антирелигиозная кампания, развязанная администрацией Н. С. Хрущева, началась с подрыва материальной базы Церкви и духовенства. Уже в 1958–1959 гг. местные финан совые органы и уполномоченные Совета по делам Русской православной церкви (РПЦ) получили задачу от своего руководства усилить контроль за доходами епархий, церквей, монастырей и духовенства.

По результатам проведенных уполномоченными уральских областей наблюдений пока затели динамики экономического роста епархий оказались различными. Не наблюдалось фактического роста доходов духовенства в Свердловской области. Общий декларирован ный доход духовенства составил: в 1958 г.— 2 580 тыс. р., сумма уплаченного государству налога — 1 079 тыс. р.;

в 1959 г.— 2 654 тыс. р., налог — 1 150 тыс. р. В 1960 г. доходы этой епархии оставались на том же уровне1.

Уполномоченный по Челябинской области В. Салов также констатировал снижение доходов местной епархии: в 1957 г.— 8 636 тыс. р.;

1958 г.— 8 536 тыс. р.;

в 1959 г.— 7 995 тыс. р. Иной была ситуация в Пермской области, где рост доходной части церковного бюджета и личные доходы духовенства продолжали в значительной степени возрастать: в 1958 г. общий доход Пермской епархии составил 14 580 792 р.;

в 1959 г.— 15 807 675 р. Причтовый доход духовенства в сравнении с 1958 г. в 1959 г. увеличился на 47 %: с 2 808 185 р. до 4 035 068 р.

Доходы священнослужителей наиболее посещаемых храмов епархии составляли от 3 до 7 тыс. р. в месяц3.

В 1960 г. церквами Пермской епархии было получено дохода 1 180 600 р. (В резуль тате денежной реформы 1960 г. произошла деноминация денежных знаков 1:10). Личные доходы духовенства составили: в 1960 г.— 442 077 р.;

в 1961 г.— 486 649 р. Одной из причин резкого увеличения доходной части церковного бюджета стали из менения в поведенческих установках духовенства и самих верующих, произошедшие в результате обострения государственно-церковных отношений. Боязнь новых преследо ваний привела к сокращению количества открыто совершаемых в храме треб. В то же время стремительно росло количество домашних и заочных богослужений, совершае мых вдали от посторонних глаз или без личного участия верующих.

Это компенсировало храмовые убытки духовенства и даже способствовало факти ческому росту его доходов. В Пермской области в 1959 г. в сравнении с 1958 г. в церквах стало меньше совершаться венчаний на 10,4 %, крещений — на 24 %. В то же время ста ло больше сорокоустов — на 44,8 %, заочных отпеваний умерших на 110 %, треб, совер шенных на дому у верующих,— на 46,8 %5.

Другой причиной увеличения доходных цифр в епархиальных, приходских отчетах и личных декларациях священнослужителей стала усиленная работа финансовых орга нов. Получив больше свободы в своих действиях, финансисты стали буквально «выко лачивать» из духовенства деньги — «активно выявлять источники доходов духовенства и настойчиво добиваться от священников декларации ранее скрываемых от обложения сумм». Иногда облагаемые суммы увеличивались более чем в два раза. Так, священни ки храма г. Лысьвы Пермской области в 1960 г. декларировали доход в сумме 72 тыс. р.

После проверки городским финотделом доход был установлен в сумме 126 тыс. р., а после проверки областным финотделом — в сумме 195 тыс. р. В 1959–1960 гг. отношения епархиальных управлений и финансовых органов достигли крайнего напряжения. Стремясь к выявлению источников и размеров церковных дохо дов, финансисты на местах часто превышали свои полномочия. Обычно это выражалось в незаконных требованиях предъявить для проверки все без исключения финансовые документы церквей и епархий, что вызывало негативную реакцию со стороны еписко пов и духовенства.

В ноябре 1958 г. финансовые инспектора г. Свердловска сделали попытку провести полную ревизию Свердловского епархиального управления, потребовав у секретаря кас совые книги о записи поступлений в епархию денег из всех церквей. Епископ Флавиан (Дмитриюк) категорически запретил показывать кассовые книги и выразил протест про тив попыток установления полного финансового контроля над деятельностью епархи ального управления. В процессе разбирательства действия инспектора были признаны превышающими его полномочия7.

В связи с учащением подобных случаев 2 октября 1959 г. председатель Совета по де лам РПЦ Г. Г. Карпов был вынужден инструктивно разъяснить уполномоченным компе тенцию финансовых органов в этом вопросе. Согласно этой инструкции финансистам разрешалась только проверка записей совершения треб, которую вели по своему усмот рению сами священники. Делать каких-либо рекомендаций священнослужителям по это му поводу руководитель Совета не разрешал. Категорически запрещалось финансовым органам требовать предъявления церковных кассовых книг, содержащих все сведения о финансово-хозяйственной деятельности религиозных общин8.

Ведя позиционную войну с финансовыми органами, уральские епархии, в свою оче редь, прибегали к крайним мерам защиты, намеренно создавая препятствия для финан совых проверок. Одним из способов такого противоборства стало намеренно неверное информирование своих священников-настоятелей о допустимых нормах государственно го финансового контроля. Так, епископ Пермский и Соликамский Павел (Голышев) сво им циркуляром от 2 ноября 1959 г. вообще запретил настоятелям и церковным советам предъявлять инспекторам для просмотра книги учета крещений, венчаний и отпеваний, сделав невозможным для финансовых органов сбор необходимых данных для произве дения налогообложения. Уполномоченный Совета по Пермской области и заведующий Пермским финотделом потребовали от епископа отменить несоответствующее законо дательству распоряжение9.

Очередным шагом на пути подрыва материального благосостояния духовенства стало новое усиление налогового бремени. 16 марта 1961 г. вышло подписанное Н. С. Хрущевым закрытое постановление Совета Министров СССР «Об усилении контроля за соблюде нием законодательства о культах». Постановление ликвидировало льготы высшего ду ховенства и церковных служащих, предоставленные им в 1946 г.: епископат, секретари и сотрудники епархиальных управлений облагались по налоговой ставке «советских служащих» — 40 % дохода, соответствующей ст. 5 финансового законодательства стра ны — указа Президиума Верховного Совета СССР от 30 апреля 1943 г. Мартовское по становление 1961 г. вернуло все категории священнослужителей и церковнослужителей в положение «некооперированных кустарей» и определило их налогообложение по ст. соответствующего указа Верховного Совета СССР — 81 % от суммы дохода10.

Освобождению от обложения подоходным налогом подлежали только пособия на лече ние, выдаваемые религиозными объединениями один раз в год в сумме, не превышающей месячного дохода, а для лиц старше 60 лет — двухмесячного дохода. По утверждению Д. В. Поспеловского, документ долго держался в секрете, оставаясь неизвестным церков ному руководству и верующим11.

Новый удар по благосостоянию духовенства был нанесен в 1962 г.


«Ударить по кар ману» священнослужителей было решено путем их перевода на твердые оклады. Теперь вместо повсеместно утвердившейся практики материальной поддержки священников со стороны своих прихожан путем добровольных взносов в «церковную кружку» и посиль ной платы за совершение треб всё содержание священника должна была составить весьма скромная фиксированная зарплата. Пожертвования прихожан теперь предписывалось сда вать в церковную кассу. Перевод всего духовенства РПЦ на твердые оклады, независимо от совершаемого ими количества богослужений и обрядов, состоялся весной 1962 г. Это мероприятие совершалось на основании требований постановления ЦК КПСС от 13 января 1960 г. «О мерах по ликвидации нарушений духовенством Советского зако нодательства о культах» и постановления Совета Министров СССР от 16 января 1961 г.

«Об усилении контроля за деятельностью церкви», в которых подчеркивалось, что «слу жители культа в течение последних 15 послевоенных лет (1945–1960 гг.) бесконтрольно распоряжались денежными средствами верующих, обогащались, приобретали разного рода движимое и недвижимое имущество…»13.

Реформа осуществлялась с вынужденного согласия самой Московской патриархии.

Руководителям Совета удалось добиться от патриарха Алексия дать письменное указа ние епархиальным управлениям «О целесообразности перевода духовенства на твердые оклады» под тем предлогом, что такой мерой будут устранены различные недоразуме ния между священнослужителями и местными финансовыми органами в начислении подоходного налога14.

Введение окладной системы не было новшеством для духовенства советской эпохи.

В 1950-е гг. окладная система уже частично существовала в отдельных храмах. В 1958 г.

в Пермской епархии из 63 церквей на окладах были священники лишь четырех церквей со значительным фондом заработной платы в 1 043 311 р. Священники Пермского кафед рального собора получали 6 тыс. р. в месяц, дьяконы — 4 тыс. р. Некоторые священнослужители сами высказывались за введение в церквях окладной системы, которая бы не позволяла финансовым органам произвольно увеличивать на логи на доходы духовенства. Настоятель Свердловского кафедрального собора протои ерей Синайский считал, что «всё молодое духовенство просто необходимо перевести на установленные постоянные оклады, чтобы меньше платить налогов государству». По его рекомендации в 1954–1957 гг. 5 из 33 церквей Свердловской епархии перешли на оклады.

Среди них оба храма г. Свердловска — Иоанно-Предтеченский кафедральный собор и Всехсвятская кладбищенская церковь16.

Месячный оклад священника в этих храмах составлял 5 тыс. р., дьякона — 3 350 р.

При этом окладе подоходный налог священника как «лица свободной профессии» со ставлял 3 тыс. р. (81 %)17.

В Челябинской епархии в 1959 г. на окладную систему самостоятельно перешли 4 хра ма в Уфалее, Медведеве, Чудинове, Златоусте. Был поставлен вопрос о переводе причта на оклады в кафедральном соборе г. Челябинска. Этот шаг поддерживался лично епис копом Челябинским Михаилом (Воскресенским), считавшим его не только с экономи ческой точки зрения целесообразным, но и морально справедливым. Епископ говорил:

«Если советские служащие получают 400–600 рублей, так почему священник не может служить за 1 000 рублей?» Фиксированные оклады получали в своих епархиях представители высшей церковной иерархии — епископы, которые также стремились к снижению налогов со своих доходов.

Все епископы Свердловской епархии, проходившие служение в 1950-е гг., получали офи циальный оклад в размере 8 тыс. р. в месяц и от 1 до 2 тыс. р. на питание. Епископ Флавиан (Дмитриюк) распорядился платить ему оклад в 5 тыс. р. и 10 тыс. р. на содержание архи ерейского дома, которые не подлежали обложению налогом19. Управляющий Пермской епархией епископ Павел (Голышев) получал месячный оклад в 12 тыс. р. и 5 тыс. р. еже месячно на питание и лечение.

Переход на твердые оклады в 1950-е гг. в действительности был выгоден для духо венства. Выплачивая налог с официального заработка, священники дополнительно за рабатывали деньги на требах, посещая прихожан на дому. Как правило, этот доход они лишь частично указывали в налоговых декларациях. Новый тактический ход Церкви сразу обратил на себя внимание уполномоченных Совета, протестовавших против та кой практики. «В ряде случаев получаются большие недообложения, особенно тех слу жителей, которые состоят на окладах. Они налог платят только с оклада, получаемого от церкви, а полученные доходы за совершенные требы на домах верующих выпадают из налогообложения. Я считаю и будет правильным при начислении налогов священ нослужителей не признавать получаемые ими оклады и начислять налог со всей сум мы, то есть со всего полученного дохода»,— писал в отчете пермский уполномоченный П. С. Горбунов20.

Введение весной 1962 г. всеобщей окладной системы было мероприятием принци пиально иного характера, отнюдь не в пользу Церкви, так как теперь получение непо средственно от верующих каких-либо дополнительных денег без финансовых докумен тов категорически запрещалось.

Все требы должны были оплачиваться верующими по специальным квитанционным книжкам, выдававшимся священникам. Каждая треба совершалась священником только при наличии квитанции, выписанной счетоводом религиозного общества. Если священ ник при совершении требы брал неучтенные пожертвованные прихожанами деньги или продукты и этот факт становился известным уполномоченному и финансовым органам, то он облагался подоходным налогом по совокупности с суммой оклада годичного со держания и снимался с регистрации. Запрещалось и квалифицировалось как незаконная благотворительная деятельность совершение треб безвозмездно.

Оказывать помощь финансовым органам в выявлении священнослужителей, полу чающих вознаграждение без квитанции при совершении обрядов на домах верующих, должны были специально созданные «комиссии содействия по соблюдению законода тельства о религиозных культах», созданные при городских и районных исполкомах Советов народных депутатов. Чтобы получить сведения о вознаграждении исполнивше го требу священника и о ее соответствии сумме, указанной в квитанции, члены комис сий в свободное от работы время ходили по домам верующих, задавая унизительные для священников и самих верующих вопросы, досаждая своим поведением родственникам и самим участникам религиозных обрядов21.

К лету 1962 г. жесткий контроль был установлен за совершением треб в храмах.

Крещения, венчания, отпевания заносились в особые книги уже не самими их соверши телями-священниками, а сотрудниками из числа представителей исполнительных ор ганов приходов, в большинстве своем ставленников уполномоченных и райисполкомов.

Последние сдавали отобранные у священников деньги в Фонд мира. В результате прове денной реформы государству удалось в очередной раз за счет Церкви извлечь материаль ную выгоду. Только в 1961 г. и первом полугодии 1962 г. православными религиозными об ществами было принудительно внесено в Фонд мира свыше 5 млн р. в новых деньгах22.

Механизм проведения реформы разъяснялся местным органам власти уполномочен ными Совета по делам РПЦ в специальных инструкциях, напоминавших по своей цинич ности план ограбления. Характерное указание дал исполкому Кунгурского района упол номоченный по Пермской области П. С. Горбунов: «Чтобы сбить активность Всехсвятской церкви г. Кунгура и ее служителей, а также ликвидировать излишества, необходимо из брать новые исполнительные органы церкви, служителей необходимо количественно со кратить и поставить на оклады не более 100–120 рублей в месяц каждому. Имеющиеся в наличии деньги 15 тыс. рублей (в новых деньгах) и облигации займов на сумму 6 тыс. 700 р.

внести в Фонд мира. От всех фанатиков из церковного актива постепенно избавиться»23.

До реформы ежемесячный доход священников этой церкви составлял от 600 до 700 р. в месяц. Следовательно, благосостояние духовенства этого храма должно было уменьшить ся примерно в 6–7 раз24.

Подобная акция властей не могла пройти без сопротивления духовенства, терявше го всё свое благосостояние. Духовенство многих церквей епархий отказывалось пере ходить на оклады и протестовало против введения квитанционного учета, вступивше го в действие в мае–июне 1962 г. Активное сопротивление священников отмечалось в Челябинской и Свердловской областях. Чтобы решить создавшуюся проблему, уполно моченными было оказано давление на епископов и благочинных с целью их воздействия на подчиненных им возмущенных священников25.

Скрытой целью введения окладной системы было сокращение количества приходов в епархиях. Экономически слабые храмы были неспособны платить духовенству необ ходимую зарплату. Оставшись на долгое время без постоянного священника, такие цер ковные общины были вынуждены прекращать в церкви богослужения, что в конечном итоге приводило к снятию их с регистрации, а церковь к закрытию.

Понимая, что вводимая окладная система станет сильнейшим ударом по благосостоя нию духовенства и слабым приходам, некоторые управляющие епархиями сделали попыт ку договориться с властями о приемлемых размерах окладов. Так, архиепископ Пермский и Соликамский Сергий (Ларин) предлагал начислять оклады в соответствии с нормами и пропорциями, установленными деянием № 40 Поместного Собора 1917–1918 гг. и под твержденными циркуляром Патриаршего Местоблюстителя от 3 декабря 1942 г.

В письме на имя уполномоченного Совета по делам РПЦ П. С. Горбунова архиепис коп Сергий писал: «В вопросе о переходе причтов Епархии на заработную плату про шу Вас исходить из нескольких принципов, но не из какого-либо одного. Учитывая интересы государства и лично налогоплательщиков, то есть духовенства. Очень вы сокие ставки будут трудны для храмов, очень низкие для прожиточного минимума духовенства. Согласно действующему церковному праву, в пермском кафедральном соборе настоятель получает на 2 части больше священника, ключарь на одну, протоди акон наравне со священниками. Диаконы на 2 части меньше священника, псаломщики — половину содержания священника. Например, священник — 600 р., псаломщик — 300 р., диакон — 400 р., ключарь 700 р., настоятель 800 р. В сельских меньше. Это я пишу из практики и опыта. Зная вашу компетентность в наших делах, убедительно прошу помочь в данном вопросе. Выше ставки вряд ли будут целесообразны. Ведь фи нансовые органы исходят из укрупнения суммы налога. Это их специфика. Конечно, нельзя не считаться с ними и их мнением, но абсолютно принимать их рекомендации тоже не всегда возможно»26.


Уполномоченный оставил письмо архиерея без ответа. Не получив от уполномочен ного положительного разрешения вопроса, архиепископ Сергий 21 декабря 1962 г. издал указ, которым обязал благочинных проследить, чтобы церковными советами были уста новлены ставки в соответствии с каноническим правом и деянием Поместного Собора 1917–1918 гг., а не по желанию властей, «так как устанавливать ставки гражданской влас ти духовенству противоканонично и непозволительно». Распоряжением архиепископа священнослужителям Пермской епархии был установлен месячный оклад от 100 до 1000 р., в зависимости от возможностей прихода. При минимальной ставке оклада священник пос ле уплаты налога получал на руки 75 р. 15 к., при максимальной ставке — 340 р. 45 к. Акция переведения священнослужителей с дохода на твердые оклады и введение кви танционной системы как мера антирелигиозной борьбы, по мнению уполномоченных и партийных функционеров, дала свои результаты. Удалось несколько снизить активность духовенства и количество совершаемых ими религиозных обрядов.

В этом отношении характерны высказывания некоторых церковных иерархов и пред ставителей духовенства. Митрополит Краснодарский Виктор (Святин) в письме к па триарху Алексию так оценивал результаты проведенной реформы: «Перевод духовенства на оклады подорвет инициативу духовенства в исполнении духовных обязанностей, что будет большим подспорьем в антирелигиозной пропаганде, которая проводится по всем направлениям. Всё это быстрыми шагами приведет Церковь к упадку, и я не вижу мер, которые могли бы предотвратить это»28.

Настоятель Смоленской церкви в Ленинграде протоиерей Быстровский говорил:

«Теперь мне нет никакой надобности стараться совершать как можно больше треб и надрывать свое здоровье. Если мы раньше были заинтересованы в проведении ежеднев ных служб, то теперь, чем меньше будет этих служб, тем нам легче»28.

«Если бы я мог предвидеть, что буду получать зарплату 150–200 р. в месяц, из ко торых на руки получу 100–130 рублей,— заявил выпускник Ленинградской духовной семинарии и академии С. П. Станько,— я бы никогда не пошел по этому пути. Став свя щенником, я совершил большую глупость и теперь думаю, как ее исправить»28.

В г. Серове Свердловской области лишенные материального стимула священники от казывались совершать на дому даже разрешенные законом религиозные обряды29. В не которых храмах отмечалось сокращение количества совершаемых священниками служб.

В церкви г. Челябинска богослужения стали совершаться не ежедневно, а четыре раза в неделю. В той же епархии священник В. Медведев из г. Златоуста поставил условие цер ковному совету, что он будет служить только три раза в неделю и заявил: «За 500 рублей я не буду драть горло ежедневно»30.

В беседе с уполномоченным благочинный Свердловской епархии протоиерей А. Малиновский отметил, что переведение духовенства на оклады лишает священников заинтересованности совершать много треб и проводить качественные службы. «Сейчас, священник проводил или не проводил службу, зарплата ему идет». В Курганской облас ти заметно снизилась активность духовенства церквей в с. Звериноголовское, Б. Иткуле и Чимеево31.

Необходимо отметить, что в докладах уполномоченных Совета по делам РПЦ, как правило, получали подробное отражение лишь худшие примеры поведения духовен ства, потерявшего свои доходы. Значительно реже уполномоченные докладывали своему начальству о тех священниках, которые остались верными своему пастырскому долгу.

Не взирая на возникшие материальные трудности, лучшие представители духовенства не уменьшили своей активности, но по мере развертывания антирелигиозного наступления стремились к ее наращиванию. В г. Троицке Челябинской области священник Н. Аристов высказывал церковному совету недовольство по поводу службы в режиме 3–4 дня в не делю. Ему хотелось служить ежедневно32.

Курганский уполномоченный В. Машник сообщал в Совет по делам РПЦ, что «рели гиозно настроенное духовенство по-прежнему проявляет свой фанатизм»33.

После введения твердых окладов и квитанционной системы власти через исполнитель ные органы приходов стали полностью контролировать реальный доход церковных орга низаций. В результате подтвердились имевшие место до 1962 г. факты занижения реальных доходов духовенства в финансовых декларациях. Выяснилось, что священнослужители г. Кунгура Пермской области укрывали от обложения более 45–50 % своего дохода34.

В Свято-Троицком кафедральном соборе г. Перми сумма, полученная священниками за совершение сорокоустов в 1961 г., была занижена примерно в 4–5 раз35.

Квитанционно-окладная система дала уполномоченным эффективный рычаг воздей ствия на протестующих священнослужителей, наиболее активно совершавших церков ные требы, и солидарных с ними церковных служащих.

Священник д. Зверево Пермской епархии Николай Сухов не считался с новыми тре бованиями и совершал требы без квитанций, заявляя церковному совету: «Я ваши шпар галки не признаю». Ему способствовал помощник старосты Мазеин. Оба были упол номоченным сняты с регистрации36. В 1962 г. в Пермской области попытки соверше ния священнослужителями на домах обрядов без оформления квитанций наблюдались в г. Чердыни, д. Заборной, селах Ильинском и Городищи37. В Челябинской области было выявлено множество фактов, когда священники помимо твердых месячных окладов по лучали дополнительные доходы, скрытым путем совершая требы. По сигналам финансо вых органов в 1962 г. было снято с регистрации 20 из 43 штатных священников. Подобная ситуация наблюдалась и в других регионах. В Кемеровской области финансовые органы «помогли» исполкомам сократить больше половины состава духовенства. В Удмуртской АССР в результате резкого сокращения священнослужителей, снятых по ходатайству фи нансовых органов, число священнослужителей в храмах уменьшилось вдвое. В церквах, где было 3–4 священника, осталось по два или по одному38.

Квитанционно-окладная реформа существенным образом подорвала материальное положение духовенства. Однако она не смогла кардинально решить задачу быстрого со кращения религиозной обрядности и церковных доходов. Исчезновение материального стимула духовенства существенно не повлияло на эти показатели, что стало характерно для уральских епархий.

В Свердловской области в 1962 г. совершение обрядов осталась на уровне 1961 г.

Церковные доходы уменьшились незначительно: в 1961 г.— 1126 тыс. р.;

в 1962 г.— 1108 тыс. р., т. е. всего на 1,5 %39.

В Пермской области сначала наблюдалось снижение церковных доходов в храмах епархии, в 1961 г. было получено 1708 тыс. р., в 1962 г.— 1266 тыс. р., что на 25 % мень ше. Однако уже в 1963 г. в результате увеличения количества треб доходы церквей вновь выросли до 1379 тыс. р. Таким образом, антирелигиозная кампания 1958–1964 гг. нанесла огромный ущерб не только церковной экономике, но и благосостоянию духовенства, которое в основной массе и без того испытывало значительные материальные трудности. Последовательными шагами в этом направлении стала отмена в 1961 г. налоговых льгот отдельных категорий духовенства и церковных служащих, установленных в послевоенное десятилетие, и про ведение в жизнь в 1962 г. квитанционно-окладной реформы.

Осуществленный в 1962 г. перевод духовенства на твердые оклады преследовал сразу несколько целей: дальнейшее ограничение материальной базы духовенства и Церкви, снижение религиозной активности, уменьшение количества совершаемых в стране религиозных обрядов, установление полного контроля над финансово-хозяй ственной деятельностью церковных организаций, использование финансовых возмож ностей Церкви в интересах государства, сокращение количества религиозных органи заций и церквей.

Реализация квитанционно-окладной реформы 1962 г. стала технической перестройкой системы учета доходов духовенства, которая ранее была построена таким образом, что священнослужители были материально заинтересованы в совершении как можно боль шего количества религиозных обрядов. Все доходы, связанные с совершением религиоз ной обрядности, прежде всего крещений, венчаний, отпеваний усопших и других треб, являлись заработком духовенства.

В результате реформы исполнительные органы религиозного общества стали уста навливать священнику определенный твердый оклад, сверх которого он не имел права получать никаких доходов. В крупных городах Урала были установлены оклады от до 1000 р., в сельской местности от 80 до 200 р., в результате чего доходы православного духовенства и уменьшилось в 5–6 раз.

При переводе на твердые оклады священнослужители предупреждались об ответ ственности за получение ими дополнительных доходов. Материальные средства, полу ченные за совершенные требы, теперь поступали не священникам, а в исполнительные органы религиозных обществ.

Составной частью плана перевода духовенства на оклады стало введение квитанцион ных книжек с указанием в них данных о названии обряда, уплаченной сумме и самом пла тельщике. Квитанционная система должна была стать механизмом жесткого учета совер шаемых духовенством религиозных обрядов.

Проведение в жизнь квитанционно-окладной реформы осуществлялось по требо ванию Совета по делам РПЦ руками высшего церковного руководства под предлогом «устранения возникающих на местах недоразумений между духовенством и финансо выми органами в отношении начислений подоходного налога». Благодаря вынужденным распоряжениям патриарха Алексия I и Священного Синода перевод духовенства на окла ды в Пермской, Свердловской, Челябинской и Курганской областях проходил достаточно спокойно, в редких случаях вызывая открытое недовольство утративших свое благосо стояние священнослужителей.

Реформа в определенной степени достигла своих целей. В результате кардинальной перестройки системы оплаты духовенства была снижена его активность. Многие ураль ские священники дали согласие перейти на твердый оклад при условии сокращения цер ковных служб и их продолжительности. Наиболее распространенными формами протес та духовенства против реформы стали: отказ от перехода на твердые оклады, игнориро вание квитанционного учета треб, принципиальное увеличение количества богослуже ний религиозно настроенным духовенством.

Перевод духовенства на твердые оклады становился эффективной мерой понижения благосостояния и активности духовенства только при организации тотального контроля за его деятельностью вне храма, что обеспечивалось финансовыми органами и специаль но организованными общественными комиссиями.

Другим результатом перевода духовенства на оклады стало установление полного контроля государственных органов над церковными финансами, часть которых изыма лась в виде взносов в Фонд мира. Отсутствие возможностей платить священнику зарпла ту приводило к закрытию и снятию с регистрации малоимущих храмов и церковных общин.

Благодаря проведенной реформе власти получили возможность существенно умень шить численность наиболее активного духовенства, стремившегося по-прежнему полу чать дополнительные доходы. Штрафные санкции и снятие с регистрации священников усугубляли тяжелое материальное положение духовенства, а также болезненную для РПЦ кадровую проблему.

Примечания 1 Центр документации общественных организаций Свердловской области (далее — ЦДООСО).

Ф. 4. Оп. 59. Д. 110. Л. 3, 6;

Д. 113. Л. 30.

2 Государственный архив Российской Федерации (далее — ГАРФ). Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1786.

Л. 15–16.

3 Государственный архив Пермской области (далее — ГАПО). Ф. Р-1205. Оп. 2. Д. 41. Л. 42;

Д. 42.

Л. 19.

4 Государственный общественно-политический архив Пермской области (далее — ГОПАПО).

Ф. 105. Оп. 27. Д. 138. Л. 22.

5 ГАПО. Ф. Р-1205. Оп. 2. Д. 38. Л. 54–56.

6 Там же. Д. 10. Л. 20.

7 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 59. Д. 110. Л. 38–39.

8 Российский государственный архив Новейшей истории (далее — РГАНИ). Ф. 5. Оп. 33. Д. 126.

Л. 32.

9 ГАПО. Ф. Р-1205. Оп. 1. Д. 681. Л. 56.

10 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 302. Л. 2–3.

11 См.: Поспеловский Д. В. Русская православная церковь в XX веке. М., 1995. С. 294–295.

12 РГАНИ. Ф. 5. Оп. 62. Д. 37. Л. 156.

13 Там же. Оп. 62. Д. 37. Л. 155.

14 Там же. Оп. 33. Д. 215. Л. 136.

15 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1572. Л. 56;

Д. 1780. Л. 9.

16 Там же. Д. 1477. Л. 15;

Д. 1577. Л. 33.

17 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 53. Д. 111. Л. 49.

18 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1786. Л. 15–16.

19 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 59. Д. 110. Л. 35.

20 ГАПО. Ф. Р-1205. Оп. 2. Д. 35. Л. 74–78.

21 Государственный архив Курганской области (далее — ГАКО). Ф. Р-1800. Оп. 1. Д. 41. Л. 12;

ГАПО. Ф. Р-1204. Оп. 2. Д. 6. Л. 59.

22 См.: Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. Государственно церковные отношения в СССР в 1939–1964 годах. М., 1999. С. 383.

23 ГАПО. Ф. Р-1204. Оп. 2. Д. 10. Л. 55.

24 Там же. Оп. 1. Д. 68. Л. 146–147.

25 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1885. Л. 3;

Д. 2079. Л. 4.

26 ГАПО. Ф. Р-1205. Оп. 1. Д. 681. Л. 14, 144.

27 Там же. Оп. 3. Д. 66. Л. 48.

28 РГАНИ. Ф. 5. Оп. 33. Д. 215. Л. 137.

29 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 2079. Л. 5.

30 Там же. Д. 2084. Л. 8.

31 Там же. Д. 2065. Л. 2–3.

32 Там же. Д. 2084. Л. 8.

33 Там же. Д. 2065. Л. 2–3.

34 ГАПО. Ф. Р-1204. Оп. 2. Д. 15. Л. 18.

35 Там же. Д. 14. Л. 4.

36 Там же. Д. 12. Л. 13.

37 Там же Д. 15. Л. 10.

38 ГАКО. Ф. Р-1800. Оп. 1. Д. 36. Л. 25.

39 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 2079. Л. 5.

40 ГАПО. Ф. Р-1204. Оп. 2. Д. 14. Л. 4.

Т. А. Чумаченко К ВОПРОСУ ОБ ОТСТАВКЕ Г. Г. КАРПОВА С ДОЛЖНОСТИ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВЕТА ПО ДЕЛАМ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ПРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР Исследована одна из малоизвестных страниц в истории государственно-церковных от ношений рубежа 1950–1960-х гг. На основе архивных документов фондов ЦК КПСС и Совета по делам РПЦ анализируются причины увольнения в феврале 1960 г. Г. Г. Карпова с должности председателя Совета. Предпринята попытка опровергнуть устоявшуюся в историографии точку зрения на деятельность Совета как института советского обер-про курорства и Г. Г. Карпова как «гонителя» Русской церкви.

Ключевые слова: Г. Г. Каропов, РПЦ, Совет по делам РПЦ, государственно-церков ные отношения.

Любое исследование (церковного или светского, отечественного или зарубежного ав тора), посвященное анализу взаимоотношений советского государства и Русской пра вославной церкви в 1940–1950-х гг., невозможно без упоминания имени председателя Совета по делам РПЦ при СНК (СМ) СССР Георгия Григорьевича Карпова1.

Г. Г. Карпов возглавлял Совет с 1943 г. и неожиданно был уволен с этой должности в феврале 1960 г.

В исторической литературе закрепилось мнение о том, что поводом для отставки Г. Г. Карпова 21 февраля 1960 г. послужил тот факт, что он «допустил» «скандальное»

выступление патриарха Алексия на Московской конференции советской общественности за разоружение 16 февраля этого года2.

Действительно, как будто связь этих двух событий очевидна. В архивных докумен тах фонда Совета также можно обнаружить тему ответственности руководства Совета за выступление патриарха. Уже вскоре после отставки Г. Г. Карпова новый председатель Совета В. А. Куроедов публично на совещании уполномоченных в апреле 1960 г. заявил:

«…речь патриарха Алексия на Московской конференции была неправильной и полити чески вредной, …подобные взгляды являются враждебными, …Совет совершил ошибку, не поинтересовавшись предварительно текстом речи патриарха…» Однако внимательное прочтение и сопоставление документов различного происхож дения дает основание усомниться в достоверности этого, уже в общем-то ставшего хрес томатийным, мнения.

Утвердившаяся дата увольнения Карпова — 21 февраля — ни в одном исследовании не подтверждена ссылкой на источник. Между тем в архиве фонда Совета сохранился до кумент — копия постановления Совета Министров СССР «О т.т. Карпове и Куроедове».

Документ состоит из двух пунктов. Пункт 1 постановлял освободить т. Г. Г. Карпова от должности председателя Совета по делам РПЦ при Совете Министров СССР, пунктом 2 Совет министров назначал на эту должность В. А. Куроедова. Постановление подпи сано председателем Совета Министров СССР Н. С. Хрущевым и управляющим делами Совета Министров СССР Г. Степановым. Датировано постановление 6 февраля 1960 г. Таким образом, Г. Г. Карпов уже не мог не знать ни о готовящемся докладе патриарха, ни тем более отвечать за его содержание.

Да и понимание вины Совета за этот доклад, вероятно, пришло позднее. Если бы в феврале–марте В. А. Куроедов оценил бы содержание доклада патриарха так, как оце нил его в апреле, публикация выступления патриарха Алексия в Журнале Московской патриархии (ЖМП), жестко рецензируемом не только Советом, но и идеологическими структурами ЦК КПСС, вряд ли бы состоялась. А он между тем был опубликован в тре тьем номере ЖМП, и даже заключительные слова патриарха — «Врата адовы не одоле ют Церковь» — сохранены5.

Каков же был действительный повод неожиданного для многих увольнения Г. Г. Карпова? В самом постановлении СМ СССР от 6 февраля нет обоснования увольне ния Г. Г. Карпова. Нет пока и данных о том, было ли это следствием личного заявления председателя Совета или одностороннего решения властей. По крайней мере, до конца 1959 г. Карпов работал в прежнем режиме, боле того, планировал и мероприятия — на пример, ходатайствовал перед ЦК партии о командировке весной 1960 г. в Болгарию, Румынию, Китай по приглашению коллег — глав госучреждений, ведающих в этих стра нах «делами Церкви»6.

Анализ документов Совета по делам РПЦ конца 1959 — начала 1960 г. позволяет пред положить, что причиной ухода Г. Г. Карпова было его несогласие с оценкой деятельности Совета, которую дал Отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС в очередном проекте по становления ЦК КПСС «О незаконной деятельности церковников и сектантов»7.

Записка Отдела «О незаконной деятельности церковников и сектантов» и проект постановления с таким же названием были направлены Отделом в сентябре 1959 г. в Комиссию ЦК КПСС по вопросам идеологии, культуры и внешних партийных связей «для рассмотрения».

Основное внимание в этих документах было уделено «массовому характеру» нару шений законодательства о культах со стороны церковников и сектантов. Это, по оценке Отдела, привело к увеличению численности церквей и епархий, активности духовен ства, росту религиозности населения страны в целом. Вину за существующее положе ние вещей в религиозной сфере Отдел всецело возлагал на Советы (по делам РПЦ и по делам религиозных культов) и в большей степени на Совет, руководимый Г. Карповым.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.