авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||

«Виталий Диксон Однажды мы жили… Случайная проза Виталий Диксон Однажды мы жили… Случайная проза Дюссельдорф 2012 ...»

-- [ Страница 10 ] --

В центре извивов – образ страдальца в лагерной робе с зэковским номером на груди... Эта фотография обошла весь свет ещ до высылки Солженицына из СССР и немало поспособствовала его популярности за рубежом. Тогда никто, а уж тем более за границей, даже соображать не стал, что «фотосессии» в советских зонах заключения есть дело невозможное. Лишь недавно обнаружилось: липа. В посмертной книге Н.А. Решетовской «В круге втором» помещены эти фотографии салонной съмки с пояснением: постановочная реконструкция после освобождения. Спектакль, стало быть.

Маленькая ложь, с которой ещ можно жить. Но в той же замусленной телогреечке Солженицын вылетел на Запад, лагерную котомку с сухарями прихватил, и перед борцом за ос вобождение Генрихом Бллем, выходит, ваньку валял, и Шведскую академию с е конъюнктурной Нобелевской премией обвл вокруг пальца, после чего, пребывая в цивилизованном мире, принялся учить европейцев, как им обустроить Европу, а те не поняли новоэмигрантских припадков любви к революционным усовершенствованиям и, естественно, не послушались, чем и обидели Солженицына, и подался он в США, где стал обличать ихний Сенат, Конгресс и Президента, и учил их, как им обустроить Соединнные Штаты, а те быстро вс сообразили и утратили к вздорному вермонтскому домовладельцу всякий интерес, и что прикажете делать домовладельцу? кого учить? – но тут в самый раз нагрянула горбачовская перестройка с «новым мышлением», Ленинград переименовывают, Александр Исаевич категорически предлагает устроить «Невоград», а ему отвечают:

возвращайтесь, Александр Исаевич! – но Александр Исаевич ставит суровые условия: а вы сначала напечатайте все мои сочинения массовым тиражом! – и вскоре книжно-журнальный рынок был завален теми сочинениями, в московском метро четырхтомник шл по курсу одной бутылки водки, утренний народ соглашался обменивать даже за четушку, суперизлишек обернулся оскоминной девальвацией и снижением читательского интереса, и тогда Александр Исаевич, предварительно озадачив СМИ очередным манифестом «Как нам обустроить Россию», въехал «царским поездом» на территорию Отечества, в крупных городах по Транссибирской магистрали останавливал свои спецвагоны и благосклонно внимал истерично-маскарадным покаяниям бывших партийных дам...

Читаю «Размышления» – а вот такие несерьзные мысли – «в сплошном густом изложении событий в сжатые отрезки времени» – лезут в голову, вызывая к участию целый рой производных от дурно понятого французского слова «avant»:

идт по современности Александр Исаевич, походка творческая – затылком вперд, лицом назад, и какой в нм пламенный революционер вянет-пропадает!.. Впрочем, одно более-менее рациональное соображение вс же появилось: Солженицына надо ловить на слове, как карманного вора – за руку. Не поймаешь – не докажешь. Первым, по-моему, это сделал чех Томаш Ржезач в далком уже 1978 году. Недавно, в 2002 году, – Владимир Войнович в «Портрете на фоне мифа». Кто следующий? Будет и следующий, и последующие, которым, по сути, достаточно сказать всего-то три фразы: «Быть великим можно. Сыграть величие нельзя. Солженицын играет». Но для них, будущих «мальчиков пред королм», уже сейчас припасено слово охранительное:...эти потмщики, эти заглотчики и охуждатели внимливо взыркивают и облыгают взгончиво... и страх, и ужас тому, кто в дремчивом отшельстве и укрывище!..

Вряд ли нынешние «Размышления» привлекут внимание серьзных историков. Но ведь не напрасно замечено: говори, говори, что-нибудь да останется! Скорей всего, и в самом деле останется. Что-нибудь вроде солженицынского «сбережения народа», пара слов, которую Президент Путин с государственной значимостью и со ссылкой на Солженицына озвучил в одном из недавних ежегодных Посланий. Сочинители президентских речей, вероятно, и слыхом не слыхивали о рассуждениях Михайлы Ломоносова «О размножении и сох ранении российского народа», датированных 1 ноября года. Очень жаль спичрайтеров, которые поленились.

Одновременно и Александра Исаевича жаль, который не поленился Ломоносова изучить с карандашиком в руке. В записке первого российского академика, помимо взятых на карандаш мудрых мыслей, ещ многое нуждается в популяризации: об истреблении праздности;

о вреде церковных обрядов, насаждаемых монахами-блудодеями и попами невеждами;

об исправлении земледелия и распространении ремесленных дел и художеств;

о лучших пользах купечества и государственной экономии;

наконец, о сохранении военного искусства во время продолжительного мира... Очень кстати.

6 марта 2007 г.

PS. 1) «Моторчиком» многих солженицынских PR кампаний, в том числе и нынешней, выступает супруга писателя, Наталья Дмитриевна. Публичность е выступлений лишь подчркивает е личные слабости – как мыслителя и общественного деятеля. Но в этом плане, то есть по части завязывания «узлов» вместо их распутывания, Наталья Дмитриевна лишь немногим уступает графине Софье Андреевне. А пиар костей не ломит.

2) Великий и могучий Советский Союз на самом деле был таким гнилым и хлипким, что шатался от любых выходок одного умного и расчтливого авантюриста. Почему же ныне не назвать Солженицына тем, кто он есть? А потому, что стыдно.

Ведь нынешней постсоветской власти в таком случае надо признать очевидный факт: своей победе она во многом обязана не народным массам и не собственным либерально демократическим потугам, но умышленным трюкачествам ловкого игрока. А такое признание сейчас невозможно: оно обескуражит, обесценит пир победителей и обернтся козырной картой в руках прокоммунистической оппозиции.

3) А ещ мне вспомнились русские пословицы, до которых столь охочь Александр Исаевич. И первая из них – «Хвост собакой виляет» – исчерпывает тему до конца, до дна. Но там, на донышке, мерцает: «Quo usque tandem abutere, Catilina, patientia nostra?»

Виталий ДИКСОН «Байкальские вести». – №11. – 20 марта 2007 г.

ВЫ ПИШИТЕ, ВАМ ЗАЧТЁТСЯ...

О статье Виталия Диксона «Между горой и мышью»

(«Байкальские вести», № 11, 2007 г.) Товарищ Диксон, Вы большой учный. В языкознании знаете Вы толк. А ещ Вы писатель. Мастер. Если бы вы не были писателем, уже первое предложение Вашей статьи – «Сначала о Толстом Льве Николаевиче» – звучало бы несколько сомнительно. Очень уж оно многообещающее. Сначала разбермся со Львом Николаевичем, потом ещ с кем-нибудь, и так далее, по списку русских классиков. И всем воздадим по заслугам. Но Вы, Виталий Диксон – писатель. Лев Николаевич писатель, и Вы писатель. Александр Исаевич писатель, и Вы писатель. Гомер, Мильтон и Вы.

Писатель земли русской на страницах газеты высказался о двух других писателях земли русской. К одному, Льву Николаевичу, проявил снисхождение – с высоты своего собственного вклада в мировую литературу. Другого, Александра Исаевича, изругал всячески. Оно, собственно, кто сказал, что Александра Исаевича нельзя ругать – он живой человек, не икона. Вы и изругали. Вам было приятно? Вы – доставили себе удовольствие? Хорошо, если так. Хорошо, если доставили. Это было бы хоть каким-то оправданием тому, что Ваша статья вообще была написана.

Для чего Вы е написали? Может быть, Ваша статья – это полемика? Информационный повод здесь – выход солженицынских «Размышлений над Февральской революцией». Вы – полемизируете с автором? Вы – приводите из статьи Солженицына какие-то факты, опровергаете их, со ссылкой на внушающие доверие источники? Вы занимались фундаментальными исследованиями в области русской истории, Вы можете поспорить с автором? Нет, вы с ним не спорите и ничего Вы не опровергаете. Нет никакой полемики. Есть вердикт: «Вижу солженицыновскую историю России как волюнтаристски изобретнную модель, основанную на претенциозной концепции, изложенной, к тому же, чудовищным, искусственным языком».

Вот так. Сказали как отрезали. Вы намекаете, что, изучая русскую историю, проделали работу, по объму сопоставимую с той, что проделал Солженицын? И потому можете Солженицына судить? Где доказательства? Вы можете предъявить нечто, созданное Вами, что можно поставить в один ряд с «Архипелагом ГУЛАГ», «В круге первом», тем же «Красным Колесом»? Натурально, Вы не можете. Так чего, в таком случае, стоит Ваше мнение?

Другой момент, относящийся к статье Солженицына, – Ваш разговор со Струве. Точнее, Ваш не-разговор со Струве.

Потому что, как Вы сами пишете, «Я спрашивал у Никиты Струве о таком «узле», как Февральская революция. Никита Алексеевич почесал седую эспаньолку и дипломатически ушл от ответа». Вс, никакого продолжения. Тема закрыта.

Ну и что Вы этим хотели сказать? Мысль-то Ваша какая?

Февральская революция не «узел»? Солженицын не так написал про Февральскую революцию? Февральской революции не было? Вам издатель Струве ничего не сказал. Издатель Струве промолчал. Вы о чм вообще пишете? И зачем Вы это делаете?

А я знаю, зачем. Вам невыносимо хочется сообщить, что Вы с известным парижским издателем Струве имели разговор. Со Струве на дружеской ноге. Вот Вы и пишете заведомую бессмыслицу, нисколько этим не смущаясь. Это в Вас из «Бесов», карамазиновское «Не смотрите на утопленницу, смотрите на МЕНЯ – как я стою, прикрыв глаза рукой, не в силах вынести этого зрелища».

И третий раз Вы упоминаете солженицыновскую статью – опять совершенно непонятно для чего. Солженицын взял за основу ломоносовские размышления о «Размножении и сохранении российское народа» – так что с того? Я, натурально, не понимаю, в связи с чем Вы тут подпускаете столько яду. Он же не «Майн кампф» за основу взял. Нет в такого рода преемственности ничего дурного, одно хорошее, и никоим образом обращение к ломоносовскому труду Солженицына не компрометирует, и компрометировать не может. Так ЧТО Вас подвигло об этом писать? У Вас чесалось заявить, что Вы – Ломоносова читаете? Простите, другого разумного объяснения нет. Вы пишете: «Сочинители президентских речей, вероятно, и слыхом не слыхивали о рассуждениях Михайлы Ломоносова».

Надо понимать так: «Сочинители речей не слыхивали, а я вот слыхивал, читывал». Это вс то же, карамазиновское:

«Восхищайтесь мною, хвалите меня, как я это люблю». И Катилину Вы за этим же приплели. Это Вы образованность свою показать ХОЧЕТЕ?

Вы, не зная латыни, латинские фразы списывать умеете?

Ну так вы, писатель Диксон, мир удивили! И зачем, скажите на милость, Вы под статьй написали «6 марта 2007 года»?

Читателю-то не вс равно, 6-го, 7-го, 8-го. Я специально посмотрела, может, в газете так принято – нет, все другие материалы в номере без даты, один Ваш с датой. Потому как – нетленный труд. Как говорит мой сын: «Все дети так». Все великие так. «В. Набоков, май 32-го, Берлин».

Ещ одна прелестная деталь. Вот это Ваше «Дурно понятое слово avant». Можно дурно говорить по-французски. Может быть стыдно тому, кто подумает об этом дурно. Слово может быть понято – неправильно. Но слово не может быть понято дурно. Мне кажется, я знаю, чем Вас прельстила эта фраза. В глазах читателя она как бы уравнивает Вас с людьми, которые жили в своих особняках на Морской, просыпались от того, что истопник громко стукнул заслонкой, воспитывались боннами и никогда, ни при каких обстоятельствах не могли бы неправильно понять значение слова avant.

Но это Ваше «дурно понятое» выдат Вас с головой. О Вас не создатся представления как о человеке, который никогда не ошибтся с французским словом – Вы и в русских-то путаетесь.

Вы заявляете, что солженицыновская статья написана чудовищным, искусственным языком. Натурально, Вы, гражданин, не понимаете. Вы вс перепутали. Это Ваша статья написана чудовищным, искусственным языком. Рецепт создания чудовищного, искусственного языка: для этого нужен, прежде всего, неграмотный человек. Вы человек неграмотный.

Ведь Вы же – человек неграмотный? Вы пишете: «оповещаемые всему миру», «даже соображать не стал, что фотосессии есть дело невозможное», «пара слов, которую президент озвучил в выступлении», «суперизлишек», «постановочная реконструкция», «поведенческий образ». Да, Вы – человек неграмотный.

Ещ для создания чудовищного искусственного языка нужно, чтобы неграмотный человек испытывал непреодолимую тягу к построению громоздких словесных конструкций: «Не отпускает, наоборот, преследует, назойливой тенью витает над текстом поведенческий образ писателя, им же самим созданный, но накладывающий, вопреки замыслу писателя, на все его сочинения последних десятилетий вторичную тень читательского недоверия. Тени-то ведь не скажешь: знай сво место!» Вот это и есть тот самый чудовищный, искусственный язык. То самое разоблачение, которого Вы так настойчиво добивались. И что Вы, в самом деле, за всех читателей говорите? Кто Вас уполномочил? Зрительская, то есть читательская масса, как будто, ничего не выражала. Я тоже читатель, у меня есть тень, и я даже допускаю, что она может на что-нибудь лечь. Но никакая эта тень не вторичная. Потому что тень не может быть вторичной. Как не может быть осетрина второй свежести. Как не может развеяться червяк сомнения, потому что он не туча и не батальон.

Про ватник Вы – зачем написали? Сфотографировался Солженицын в ватнике уже после лагеря. Ясное дело, кто ему в лагере позволит. Что из этого следует – что Солженицын в лагере не сидел? Ведь Вы же не пытаетесь утверждать, что он – не сидел. Так какая тогда разница: до, после, что это принципиально меняет, кого и в чм изобличает? Подумал бывший лагерник: как ему западной публике в зажиревшее ухо втиснуть тихое слово? И сфотографировался. В ватнике.

Равнодушие сытых – штука страшная, а Солженицын не шестикрылый серафим. Он борец. Ему нужно было, чтобы сытые его услышали, и он – заставил себя услышать.

И русские пословицы Вы лучше бы не трогали. Эка сила – припечатали Солженицына пословицей: «Хвост собакой виляет». А ещ есть пословица: «Собака лает, ветер носит». А ещ говорят – «Собака лает, караван идт» – так что с того?

Вы написали пустую, малограмотную и грязную статью о Солженицыне. Это Ваше право. Если бы Вы могли написать «В круге первом», Вы бы написали «В круге первом». А Вы не можете. Поэтому пишете статью. Вы смело заявляете:

«Солженицына надо ловить на слове, как карманного вора за руку» зная, что ничем при этом не рискуете. Солженицын на Вас даже в суд не подаст. Вы для него слишком ничтожный противник.

Нашли, в кого воткнуть сво бойкое перо. Солженицын Вам что – первый враг Вашей страны? А вот я бы на Вас посмотрела, как бы Вы наскакивали на людей, которых я лично считаю самыми настоящими врагами своей несчастной страны и своего несчастного народа. Да только никогда не посмотрю.

Потому что их Вы трогать побоитесь.

Екатерина МАРКИНА, специально для «Байкальских вестей».

«Байкальские вести», № 13, 3-9 апреля 2007 г.

СОДЕРЖАНИЕ От автора Вместо предисловия: Анастасия Яровая. На ближних подступах к аннотации Xenia A. Kulikova. Ein fast fairer kommentar (bersetzung) Трхлистник обыкновенный Русский вариант Нехорошо. Поэма. Не проходите мимо мима Гражданская война Обновленец Необходимый лишний Целесообразность Мера любознательности Велимир напророчил… Другая сторона Луны Валера и Чингиз-хан Про чтение с аминем Фонтан незатыкаемый Однажды, в Светлое Воскресенье… Отсюда – и в вечность Со скоростью света Невсякий пожарный случай с нижеизложенным Кашыцыным И.В. Как Он стал человеком Нечто по-киевски Соло для скрепки с дыроколом Банкет и банкомты Территория творчества Был Март на дворе… «Рожднные в года глухие…» Дело было в прошлом веке Узелки Кольцо Степные мотивы К вопросу об инвестициях Дело прошлое Тоска Про «-мо» и маленькую запятую Этот бедный компромисс Издержки многоглаголанья Долгое возвращение Как воздух, которым дышим… Что попросить у рыбки? Сказочные времена После мрамора Анкета И яшма для ювелира, и камень для строителя Воспоминание о персидской сирени Аллегро! Ещ аллегро! Сны и бессонницы Эксклюзиаста Две унции удивления День покрытия лаком Про двух тишайших авгуров На свом месте Вернисаж Коля и Феликс Эдмундович Александр, Сергей и Александр Сергеевич Премия Однажды Илья прорк… Глазунья Хлеб, вино и другие мелочи жизни Классический сюжет искусства Обыкновенная троица Складная история Питомцы Яблочко Сердящий богов Кадрик Слово и дело Товарищ История с царским портретом От каланчи до каланчи От зачта до зачта Человек обречнный Домино Пасьянс и зонтик Буква в законе Кружение Сон, струение, ворожба Злоба дня Старые книги на новый лад К вопросу о стечении обстоятельств и вытекающих последствиях Рефлексии Звено к звену По крупному счту Заключительная речь на «Поле чудес» Многоточия Начала и концы Начни с конца… Пушкин на хит-параде Венец Пастораль с автоматом Калашникова Цена веселья Метафизика валяния Холодно… Львиная доля Рукой подать до Зимнего дворца … Жил да был критический реализм Культурное достояние Про Федьку Карпова Дерзость Как народ обманывали Картографический пассаж К вопросу о налогах Военная тайна и попугай Телефонная магия Если бы меня позвал Че Гевара… Среди узбекских дастарханов Уголок для Кавота Полынь Роковая промашка Спрашивайте – отвечаем! Позы прозы Куда мы попали! Августейшие пререкания Про относительную трезвость суждений Между самым и самым О личности в истории Страсти писчебумажного подворья А что говорил Иеремия! Предвкушение яблока: первое искушение А ложи блещут… По ту сторону кулис Про точки зрения В день рождения Николая Васильевича О счастье рыдательном Зуб на зуб не попадал… Московская рапсодия Книжки и мы Любовь к санаторию Рупь делов! По пересечнной местности Про утечку За ближним и дальним бугром Главное – спокойствие! Воспоминание о Каменном Госте Идеалисты Международный междусобойчик Категорический императив: сметь смеяться Пауза Даль Про эстетическую завершнность Анекдот от Гриши Верхотурцева Педагогический эксперимент Диссидент Железный закон социализма Случай без протокола Жизнь и судьба Депутата Светлана в конце романа Кошелк и жизнь Наши дворянские хлопоты Кое-что о самоиндификации Заяц и резонанс Гегелевская мечта Дума о Кантемире. Кантемир – о Думе. Имя тво… Про Ваську-куафра Завтрак остывает… Трудовой будень одного генсека Синекура Последний грош Полиглот Маленькое деликатное свойство Военная тайна Василия Павловича Укрощение бобика Раньше и теперь Утешеньице К вопросу о литературном переводе Ждм-с! Возвышенное и земное Трубадур В отмеренные сроки Тонкие намки на толстые обстоятельства Чем пахнет «самиздат»? После вчерашнего… Преображение «Приидите все страждующие…» Дилетант Чем дальше в лес… Краеугольный вопрос Разновеликие величины О ничтожности великих наций Насчт гусарства «Несказанное, синее…» Либо царское это дело, либо не царское… Квалификация Столоверчение Зима и музы После звука К вопросу о частностях жизни Уроки рока в Чертугеевской купели Речитатив на троих Нечто про баб и кое-что про вокализ Грига Телефон и его высочество язычество Вопиющее обращение к российскому народу Трактат о трх искушениях Язык Петербургские ветражи Туз бубей и бубенчики короля Линия жизни Сказ про творца Калашникова Наискосок к виску Где твой треножник, художник? Душистая опечатка Ленинградский почтальон Ирония на мокром месте Иркутская история про двух дам с собачкой Что передать комете? Вместо послесловия: Тамара Жирмунская. О Виталии Диксоне. Xenia A. Kulikova. Zur Person Vitaly Dikson. (bersetzung) Приложения: I. Анатолий Кобенков. Скверная история. II. Андрей Тимченов. Холм. Поэма. III. Виталий Диксон. Между горой и мышью. Екатерина Маркина. Вы пишите, вам зачттся…

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.