авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 24 |

«А. И. Вдовин РУССКИЕ В ХХ ВЕКЕ ТРАГЕДИИ И ТРИУМФЫ ВЕЛИКОГО НАРОДА МОСКВА, ВЕЧЕ УДК 94 (47) ББК 63.3 (2) В25 ...»

-- [ Страница 7 ] --

Приобщение к русскому языку облегчалось переводом латинизированной письменности на кириллицу. В соответствии с решением Совета национальностей ЦИК СССР от 16 октября года на кириллицу была переведена письменность кабардинцев. Затем аналогичными мерами {165} унифицировали письменность других народов РСФСР, имевших автономные республики и области, национальные округа. С 16 декабря 1939 года преобразования коснулись письменности «титульных» народов ряда союзных республик — Узбекской, Азербайджанской, Таджикской, Туркменской, Киргизской, Казахской, Молдавской796. Согласно статье в Малой советской энцик лопедии, латинизированный алфавит был «уже не в состоянии обеспечить дальнейший культур ный рост народов СССР», новый алфавит на основе русской графики встречался ими «как празд ник социалистической культуры»797. Согласно «Правде», «обязательное преподавание русского языка в нерусских школах», введенное правительствами союзных и автономных республик с сен тября 1938 года, означало, что он «становится международным языком социалистической культу ры, как латынь была международным языком верхов раннего средневекового общества, как фран цузский язык был международным языком ХVIII и ХIХ веков»798. Таким образом, языковая поли тика государства проводилась прежде всего ради приобщения всех народов СССР к «социалисти ческой культуре» и сплочения их в новой «зональной» (впоследствии названной «новой историче ской») общности людей.

Постановление СНК и ЦК от 13 марта 1938 года стало не только началом новой фазы в язы ковой политике государства. Оно позволяло ускорить наступление нового этапа в строительстве многонациональной советской армии. В статье 132-й Конституции СССР 1936 года было записа но: «Всеобщая воинская обязанность является законом», воинская служба в РККА «представляет почетную обязанность граждан СССР»799. Реализовать этот закон в полном объеме становилось возможным лишь со знанием русского (языка армейских приказов, команд, уставов и наставле ний) призывниками из национальных регионов. Условия для этого создавались к концу 1930-х го дов, в том числе и постановлением об обязательном изучении русского языка в школах нацио нальных республик и областей. (В документе отмечался один из основных мотивов его принятия, состоящий в том, что «знание русского языка обеспечивает необходимые условия для успешного несения всеми гражданами СССР воинской службы в рядах РККА и ВМФ»800.

) Практически одновременно с постановлением о языке ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли по становление «О национальных частях и формированиях РККА» от 7 марта 1938 года, создавав шихся со времен Гражданской войны по территориальному принципу. В 1920—1930-е годы они выступали одной из основных форм привлечения к военной службе представителей национально стей, «ранее в армии вовсе не служивших (узбеки, туркмены, бурят-монголы, киргизы, часть на родов Северного Кавказа и т.д.)». Сыграв свою положительную роль в годы Гражданской войны, национальные формирования, как гласило постановление от 7 марта 1938 года, «в настоящее вре мя не могут оправдать своего назначения». Национальные формирования опирались на местные, культурные и хозяйственные условия, были прикованы к своей территории, что лишало возмож ности осуществлять подготовку бойцов и частей к действиям в различных условиях климата, {166} быта и боевой обстановки. Между тем, как подчеркивалось в постановлении, «РККА и ВМФ являются вооруженными силами Советского Союза, призванными защищать государство в целом на всем протяжении его сухопутных и морских границ. Поэтому формирование вооружен ных сил должно и может строиться только на общих для всех народов Союза основаниях». Воз раставшая языковая подготовка позволяла призывать граждан национальных республик и облас тей к выполнению воинской службы на общих основаниях. Национальные военные училища, школы РККА также переформировывались «в общесоюзные с экстерриториальным комплектова нием»801.

В сентябре 1939 года был принят закон «О всеобщей воинской обязанности», отменявший существовавшие ограничения при призыве на действительную военную службу и значительно расширивший призыв в армию «националов» без соответствующей языковой подготовки. Мас штабы ее оказались неожиданно большими. Призывы в Среднеазиатском и Закавказском военных округах показали, что многие красноармейцы — узбеки, таджики, армяне, грузины и призывники других национальностей — не владеют русским языком. В то же время, как подчеркивал началь ник Главного политуправления РККА, «с точки зрения армии, боец, не владеющий русским язы ком, больше, чем неграмотный, ибо с ним разговаривать нельзя. А между тем у нас поторопились прокричать о ликвидации неграмотности и стали изгонять из частей преподавателей русского язы ка»802. Вновь открывшуюся проблему пришлось преодолевать на основе решения Политбюро ЦК от 6 июля 1940 года «Об обучении русскому языку призывников, подлежащих призыву в Красную Армию и не знающих русского языка».

В суровых условиях марта 1942 года последовали новые указания правительства: «Непре менным условием службы в Красной Армии является знание и понимание разговорного русского языка. По постановлению ГКО СССР все мужское население в возрасте от 16 до 50 лет должно быть обучено военному делу. Между тем среди лиц нерусской национальности, подлежащих обу чению по программе Всеобуча, имеются слабо владеющие русским языком или совершенно не знающие его… Если до отечественной войны отделы народного образования вели эту работу только среди призывников, не владеющих русским языком, то сейчас она должна быть развернута среди всего мужского населения в возрасте от 16 до 50 лет…»803.

ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ НОВОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ Национальная политика, определяемая сознанием особой значимости национального фактора в жизни страны, требовала соответствующего информационного обеспечения. Во второй половине 1930-х годов произошли существенные изменения в системе сбора информации о национальности граждан, национальном составе различных слоев и групп, позволявшие детальнее судить о про цессах в национальной сфере общества. С 1935 года в аппарате ЦК вводилась новая форма учета номенклатурных кадров (так называемые справки-объективки), в которой впервые была преду смотрена {167} графа «национальность». «Пятый пункт» официальных кадровых документов (ан кет, справок и т. п.) становился для их обладателей таким же важным, как ранее судьбоносный пункт о социальном происхождении. Налаживался систематический учет национальности работ ников государственных учреждений. С октября 1937 года сведения о национальности стали при водиться в отчетах НКВД о составе заключенных. 16 мая 1938 года НКВД СССР приказал мест ным органам в обязательном порядке включать в свои отчеты данные о национальном составе арестованных. 2 апреля 1938 года был установлен новый порядок указания национальности в пас портах, а также в свидетельствах о рождении и других официальных документах, выдаваемых ор ганами ЗАГСа. Если раньше, с введения единой паспортной системы в СССР в 1932 году, в пас порте записывалась та национальность, к которой причислял себя сам гражданин, то теперь следо вало исходить исключительно из национальности родителей, предъявляя при этом их паспорта и другие документы804. «В 1939 году мы, — свидетельствует один из видных руководителей НКВД П. А. Судоплатов, — получили устную директиву, обязывавшую нас… следить за тем, какой про цент лиц той или иной национальности находится в руководстве наиболее ответственных, с точки зрения безопасности, ведомств. Но директива эта оказалась куда более глубокой по своему замыс лу, чем я предполагал. Впервые вступила в действие система квот»805.

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ДИСПРОПОРЦИИ И ПОПЫТКИ ИХ ИСПРАВЛЕНИЯ Политика явно определялась стремлением сгладить диспропорции в представленности советских национальностей в руководстве наиболее ответственных ведомств. Вопреки установке на преодо ление фактического неравенства национальностей в государственном, культурном и экономиче ском отношениях и значительному продвижению общества по этому пути годы советской власти были также временем возникновения нового неравенства, не отвечающего тенденции укрепления единства и консолидации народов Советского Союза806. По показателям образованности, пред ставленности в партийном и государственном аппаратах, в сферах науки и искусства в 1930-е годы с большим отрывом от других лидировала еврейская национальность807. С переменой отношения к национальным меньшинствам и «великим возможностям русского народа» (Е. В. Тарле) такое фактическое неравенство стало восприниматься как ненормальное положение. Положение усугуб лялось игрой гитлеровского руководства Германии на противоречиях в СССР для дискредитации якобы «еврейской большевистской власти» в глазах «угнетенных ею» народов.

Власть была вынуждена со всем этим считаться. Летом 1936 года Сталин позвонил главно му редактору газеты «Правда» Л. З. Мехлису и предложил дать русские псевдонимы евреям, рабо тавшим в редакции газеты. Совет был принят к немедленному исполнению. В ту же ночь на улице Правды в Москве произошло «крещение евреев»808. При назначении Молотова на пост наркома иностранных дел Сталин предложил: «Убери {168} из наркомата евреев». «Слава Богу, что сказал!

— говорил впоследствии Молотов. — Дело в том, что евреи составляли там абсолютное большин ство в руководстве и среди послов. Это, конечно, неправильно»809. Власть демонстрировала готов ность устранить «неправильности». Перемещения евреев с их постов в государственном аппарате и общественных организациях в пользу других национальных кадров810 не могло не восприни маться определенными кругами в СССР и за рубежом как проявление политики государственного антисемитизма.

Корректнее, на наш взгляд, считать, что «это была реакция огромной славянской страны на интернационалистические, космополитические эксперименты 1920—1930-х годов, которые игно рировали национальный фактор», и рассматривать чистки 1936—1938 годы «как один из послед них этапов Гражданской войны в России»811, заканчивавшейся разгромом проигравших в полити ческих баталиях троцкистов, зиновьевцев, каменевцев, выдвиженцев и сторонников других лиде ров оппозиции. В этой войне погибали, конечно, и евреи. Однако их потери, в относительном ис числении, не превышали потерь других народов СССР. В 1937—1938 годах, по данным Г. В. Кос тырченко, были арестованы 29 тыс. евреев812, что составляло 1,8 % от общего числа арестованных.

В 2004 году известный историк В. П. Данилов опубликовал данные Центрального архива ФСБ РФ о количестве арестованных и осужденных за время с 1 октября 1936-го по 1 июля года, то есть в апогей сталинского террора. Национальности представлены в следующих долях813:

Чело- Чело- Чело В %: В %: В %:

век век век Русские 657 799 46,3 Армяне 1,2 Корейцы 16 988 5 161 0, Украинцы 189 410 13,3 Грузины 1,2 Башкиры 16 488 3 996 0, Поляки 105 485 7,4 Иранцы 1,1 Карелы 14 994 3 676 0, Азербай Немцы 13 356 0,9 Киргизы 75 331 5,3 3 204 0, джанцы Белорусы 58 702 4,1 Эстонцы Румыны 11 002 0,8 2 989 0, Евреи 30 542 2,1 Финны Литовцы 10 672 0,7 2 818 0, Узбеки 21 880 1,5 Китайцы Афганцы 8 538 0,6 2 091 0, Латыши 21 392 1,4 Буряты Японцы 7 845 0,5 236 0, Татары 18 681 1,3 Таджики Другие 7 628 0,5 75 384 5, 1 Казахи 1,2 Греки 0,4 Всего 17 496 6 565 100, По социальному составу основную часть репрессированных составляли крестьяне — 50,3 % среди арестованных и 57,9 % среди расстрелянных в 1937—1938 годах. Что же касается предше ствующего времени, то основной и абсолютно преобладавшей по численности (90 % и более жертв) сталинского террора было население деревни, едва ли не в точном соответствиии с этниче ским составом населения страны.

В составе всех лагерных заключенных, по данным на начало 1939 года, русские составляли 63 %, украинцы 13,8 %, белорусы 3,4 %, евреи 1,5 %. В населении страны, по данным переписи 1939 года, эти национальности, соответственно, насчитывали 58,4, 16,5, 3,1 и 1,8 %814. Это означа ет, что среди заключенных русские и белорусы были представлены в 1,1 раза больше своего удельного веса в населении страны, украинцы — меньше в 1,2 раза, {169} евреи — меньше в 1, раза. При политике государственного антисемитизма эти соотношения были бы, очевидно, иными.

Нет никаких оснований говорить об этом и при анализе изменений в национальном составе партийно-государственного аппарата и ближайшего окружения Сталина. Во время чисток середи ны 1930-х годов еврейская прослойка в ЦК партии в целом поредела. Однако стоит принять во внимание, как предлагает, например, С. Н. Семанов, что «большинство членов Политбюро и тогда имело родственные связи с евреями: у Молотова, Ворошилова, Калинина, Андреева, Шкирятова, Щербакова, Кирова жены были еврейками… Евреев было очень много в партийном аппарате, осо бенно в пропаганде, среди хозяйственников, среди видных интеллигентов и, отметим особенно — в карательных органах: Ягода — еврей, Ежов — женат на еврейке, Берия, как утверждают грузины, — еврей… Продолжать этот счет можно до бесконечности. Так как же мог быть Сталин антисеми том, когда евреи окружали его везде, к какой бы сфере деятельности он ни обратился? И он ужи вался с евреями, если они хорошо работали, выполняли его волю. Но вот если плохо работали, да еще и своевольничали, тут он мог быть безжалостным, но так же жесток он был с людьми другой национальности»815.

В 2002 году израильский автор Жозеф Тартаковский опубликовал составленный им справоч ник «Руководство СССР (1917—1991 годы)», в котором приведены биографические справки о 2326 руководящих деятелях на уровне членов и кандидатов в члены ЦК, наркомов и министров СССР, руководителей союзных республик и обкомов партии, военных деятелей (на уровне генера лов армии и равных им по воинскому званию лиц). Данные о национальном составе элиты, пред ставленные в таблице во втором томе справочника, показывают, что евреи при В. И. Ленине (1917—1922) составляли 13 % всего состава центральных органов власти, а в первый период прав ления И. В. Сталина (1923—1938) — 17 %, что превышало удельный вес любой другой нацио нальности, кроме русских816. Ж. Тартаковский пишет, что «эти цифры в известной мере опровер гают расхожее представление о том, что И. В. Сталин всегда был ярым антисемитом, поскольку при нем (в первый период его деятельности) евреи активно выдвигались на руководящие по сты»817. Нет оснований говорить о сталинском антисемитизме и применительно к его правлению в 1939—1953 годах. В этот период евреи составляли 3 % в составе центральных органов власти818, что почти в два раза превышало удельный вес этой национальности в населении страны.

Легенда о некоем государственном антисемитизме в СССР получила наиболее убедительное опровержение в книгах крупнейшего русского этнолога В. И. Козлова, называющего ее ложью и клеветой819. Крупнейший русский этнолог утверждает, что Сталин, также как и Ленин, всю свою жизнь очень ценил евреев за дисциплинированную исполнительность, был не антисемитом, а ан тисионистом, что далеко не одно и то же. Как державник, он даже в условиях известного «дела врачей» понимал, что открытые гонения на евреев при сохранявшемся обилии их в структурах ис полнительной власти потрясли бы всю страну и гонения (в том числе {170} якобы предполагав шиеся депортации) не были допущены820. Легенда об антисемитизме в СССР на самом высоком уровне опровергалась и в последующем. М. С. Горбачев в 1985 году в интервью французскому радио заявил в ответе на вопрос журналиста: «Вы говорите о “еврейском вопросе”. Если еще в ка кой-то стране евреи пользуются такими же политическими и другими правами, как в нашей стра не, я был бы рад это услышать. Еврейское население, составляя 0,69 процента от всего населения страны, представлено в ее политической и культурной жизни в масштабах не менее 10—20 про центов. Многие из них — известные в стране люди»821. Таких успехов не имели даже евреи демо кратической Франции822.

ИЗМЕНЕНИЯ В СОСТАВЕ СССР В КОНЦЕ 1930-Х ГОДОВ В 1937 году СССР состоял из 11 союзных республик, в Российской Федерации насчитывалось краев, 19 областей, 17 автономных республик, 6 автономных областей, 10 автономных округов.

Новые изменения в составе СССР произошли в конце 1930-х годов. Во многом они были связаны с внешнеполитическими интересами Советского государства и Второй мировой войной, начав шейся 1 сентября 1939 года.

К концу 1930-х годов СССР имел дипломатические отношения с большинством стран мира.

С 1934 года он был представлен в Лиге Наций, международной межправительственной организа ции, призванной обеспечивать «развитие сотрудничества между народами и гарантию их мира и безопасности». В 1935 году наша страна заключила с Францией и Чехословакией договоры о взаимопомощи в случае агрессии. Однако сентябрьский (1938) мюнхенский сговор премьер министров Н. Чемберлена (Великобритания) и Э. Даладье (Франция) с А. Гитлером и Б. Муссоли ни и его одобрение правительством США вновь поставили СССР в положение международной изоляции, практически сводя на нет усилия по созданию действенной системы коллективной безопасности. Советское правительство осудило мюнхенскую сделку как незаконную, но это не изменило сложившейся ситуации. В условиях быстрого роста военного потенциала Германии за падные страны стояли перед выбором. Они могли пойти на создание единого фронта против по тенциального агрессора и в этом случае — на взаимодействие с СССР или договариваться с Гер манией за счет третьих стран. Западные «демократии» пошли по второму пути.

Судя по докладу И. В. Сталина на XVIII съезде партии (10 марта 1939 г.), советское прави тельство стремилось «соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками»823. Оно критиковало политику «нейтралитета» Англии и Франции, за которой угадывалось желание не мешать Германии «впу таться в войну с Советским Союзом»824. Из речи следовало, что именно Англия и Франция, а не Германия являются поджигателями войны. Таким образом, открывалась возможность сближения СССР с Германией.

Тем не менее после оккупации Чехословакии, произошедшей в дни работы съезда, советское правительство в целях предотвращения новой {171} агрессии со стороны Германии внесло 17 ап реля 1939 г. предложение о заключении англо-франко-советского договора о взаимопомощи и во енной конвенции. Гитлер, уже принявший решение о подготовке войны с Польшей, стремился не допустить англо-франко-советского договора и предложил западным державам заключить «пакт четырех» (Германия, Италия, Англия, Франция). Советскую линию в хитросплетениях мировой политики был призван проводить Молотов. 3 мая 1939 г., оставаясь Председателем СНК, он заме нил на посту наркома иностранных дел М. М. Литвинова.

В конце мая британское и французское правительства сделали свой выбор в пользу перего воров по политическим вопросам с СССР. Однако их истинной целью было не столько достиже ние конкретных договоренностей, сколько противодействие возможной нормализации отношений между Германией и СССР. Британский премьер-министр заявил, что он «скорее подаст в отставку, чем подпишет союз с Советами», который предусматривал бы немедленную помощь Англии и Франции Советскому Союзу, если последний окажется в состоянии войны с Германией. Перего воры Молотова с британским и французским дипломатическими представителями в Москве в ию не—июле 1939 г. успеха не имели. Западные партнеры не хотели связывать себя обязательствами гарантировать независимость пограничным с СССР державам от Балтийского до Черного моря.

Считая целесообразным для успокоения общественного мнения какое-то время поддержи вать переговоры, французское и британское правительства согласились продолжить переговоры о заключении одновременно с политическим и военного соглашения с СССР. Однако их военные миссии, прибывшие в Москву 12 августа, состояли из второстепенных лиц, не имевших полномо чий на его заключение. Советская сторона на переговорах предложила план, предусматривающий совместные действия вооруженных сил трех стран во всех возможных случаях агрессии в Европе.

Запрошенное в этой связи правительство Польши отказывалось принять предложение о пропуске советских войск через свою территорию в случае нападения Германии. Переговоры зашли в тупик.

Сожалея об упущенных возможностях, бывший французский премьер П. Рейно в 1947 г. говорил:

«С кем мы должны были заключить союз? Здравый смысл, география, история и планы Гитлера давали нам ясный ответ на этот вопрос. Когда Гитлер объявил о своем намерении “рассчитаться” с Францией, а потом расчленить Россию, он, можно сказать, собственноручно толкал наши страны к заключению союза. Но, может быть, в этом союзе, который быль столь явно необходим, нам отка зали? Нет, нам его предлагали, но мы сами его отвергли»825. Неудача англо-франко-советских пе реговоров в Москве в августе 1939 года способствовала развязыванию Германией Второй мировой войны.

Прекращение Москвой англо-франко-советских переговоров во многом объясняется также получением ею к этому времени конкретного предложения от Германии о «возобновлении поли тической линии, которая была выгодна обоим государствам в течение прошлых столетий». Оно было подтверждено Гитлером в личной телеграмме Сталину от 21 августа {172} 1939 года. Гер мания явно опасалась успешного завершения московских англо-франко-советских переговоров.

Ранее о возможности нормализации отношений с Советским Союзом германский министр ино странных дел И. Риббентроп говорил 25 мая, а 26 июля советскому поверенному в делах Германии Г. А. Астахову было сообщено о готовности немецкой стороны «на деле доказать возможность договориться по любым вопросам, дать любые гарантии». Согласие на переговоры с Германией советское руководство дало 3—4 августа, окончательное решение в пользу заключения пакта было принято 19—21 августа.

Советскому руководству надо было решить непростую дилемму. Согласно некоторым, не подтвержденным документально свидетельствам, дилемма решалась следующими рассуждениями:

«Если мы заключим договор о взаимопомощи с Францией и Англией, то Германия откажется от Польши и станет искать “модус вивенди” с западными державами. Война будет предотвращена, но в дальнейшем события могут принять опасный характер для СССР. Если мы примем предложение Германии о заключении с ней пакта о ненападении, она, конечно, нападет на Польшу, и вмеша тельство Франции и Англии в эту войну станет неизбежным. В этих условиях у нас будет много шансов остаться в стороне от конфликта, и мы сможем надеяться на наше выгодное вступление в войну». И. В. Сталину явно импонировал второй вариант развития событий, открывавший, помимо всего прочего, «широкое поле деятельности для развития мировой революции». Поэтому, заключал он, «в интересах СССР — Родины трудящихся, чтобы война разразилась между рейхом и капитали стическим англо-французским блоком. Нужно сделать все, чтобы эта война длилась как можно дольше в целях изнурения двух сторон. Именно по этой причине мы должны согласиться на заклю чение пакта, предложенного Германией»826. Заключение вполне согласовывалось с подписанным мая 1939 года секретным французско-польским протоколом, по которому Франция обязалась в случае агрессии оказать Польше немедленную военную помощь, а также с заключенным 25 августа того же года соглашением о взаимопомощи между Англией и Польшей.

19 августа 1939 года советское правительство дало согласие на прибытие в Москву И. Риб бентропа. В тот же день в германской столице подписано торгово-кредитное соглашение, преду сматривавшее предоставление СССР 200-миллионного кредита на 5 лет под 4,5 % годовых. Со глашение стало поворотным моментом в развитии отношений между СССР и Германией.

23 августа 1939 года после трехчасовых переговоров в Москве был подписан советско германский договор о ненападении сроком на 10 лет, получивший позднее название «пакт Моло това — Риббентропа»827. Приложенный к нему секретный протокол определял разграничение сфер интересов двух стран в Европе. Особый смысл имели положения протокола о том, что «в случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских госу дарств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР… В случае территориально-политического {173} пе реустройства областей, входящих в состав Польского государства, границы сфер интересов Гер мании и СССР будут приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана… Касатель но юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С гер манской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях»828.

Это означало, что в случае войны немецкие войска не будут вторгаться в Латвию, Эстонию, Фин ляндию и Бессарабию, а на территории Польши продвигаться дальше названных рек.

Договор и протокол стали политико-юридической базой для дальнейшего развития советско германских отношений. Они потеряли силу после нападения Германии на СССР. Делая выбор в пользу рокового августовского решения, сталинское руководство по примеру Англии и Франции также предпочло занять позицию «невмешательства», чтобы при случае не проливать кровь за чу жие интересы и, более того, «подталкивать» одну капиталистическую страну против другой. Во всяком случае, договор давал возможность выиграть время для укрепления обороны СССР. Вдо бавок он ослаблял единство внутри фашистского блока. Например, правительство Японии 25 ав густа 1939 года решило прекратить линию на усиление антикоминтерновской «оси» между Япо нией и Германией и «ликвидировать прежние планы». Кабинет министров во главе с К. Хирану мой, выступавший застрельщиком совместной японо-германской войны против СССР, 28 августа подал в отставку.

Как показало дальнейшее развитие событий, «пакт Молотова—Риббентропа» в значительной степени предопределил победный исход Великой Отечественной войны. Вместе с тем послевоен ная публикация секретного протокола, в котором подписавшие его государственные деятели фак тически решали судьбы третьих стран без их участия, вызвала справедливое осуждение этих дея телей в СССР и других странах мира.

Новые изменения в составе Советского Союза, шедшие в полном соответствии с представле ниями создателей СССР о его грядущем расширении до всемирного масштаба, произошли вскоре после заколючения советско-германского пакта о ненападении и разграничении сфер интересов Германии и СССР. 1 сентября Германия напала на Польшу. 3 сентября войну Германии объявили Великобритания и Франция. Польская армия не смогла оказать достаточного сопротивления гер манским войскам и отступала к востоку. 17 сентября части Красной Армии вошли на территорию Польши, заняли западноукраинские и западнобелорусские земли. Польша как независимое госу дарство перестала существовать. 28 сентября был подписан советско-германский договор «О дружбе и границах», по которому западная граница СССР проходила по рекам Западный Буг и Нарев829. Договор сопровождался секретным дополнительным протоколом, гласившим, что под писанный 23 августа 1939 года документ изменяется «таким образом, что территория Литовского государства включается в сферу интересов СССР, так как с другой стороны Люблинское воевод ство и части Варшавского воеводства включаются в сферу интересов Германии»830. {174} В походе во имя освобождения «единокровных украинцев и белорусов» советскими вой сками были взяты в плен 450 тыс. польских военнослужащих, в том числе 18,8 тыс. офицеров.

Судьба многих из них оказалась трагичной. По решению Политбюро ЦК польские офицеры и другие арестованные поляки были расстреляны (число расстрелянных и документальное основа ние для расстрела окончательно не установлены). Скорее всего, сказалась неприязнь к «белопо лякам», беспощадно уничтожавшим пленных красноармейцев во время и после советско польской войны 1920 года. Согласно меморандуму главы НКИД РСФСР Г. В. Чичерина польско му посольству в Москве от 9 сентября 1921 года, «в течение двух лет из 130 тысяч русских плен ных в Польше умерли 60 тысяч». По уточненным данным, с февраля 1919 года по октябрь 1920-го в польский плен попали не менее 206,9 тыс. красноармейцев. Не менее 157 тыс. из них оказались в концлагерях. В 1921 году из плена вернулись 75,7 тыс. человек. Значительная часть невернувшихся погибли в плену831. «Катынское дело» — своего рода месть за эту гибель.

Окончательная ясность в эту историю еще не внесена. По данным новейшего исследования, в СССР в течение второй половины 1940-го — первой половины 1941 г. за военные и уголовные преступления были казнены 3196 поляков (из них собственно военнопленных — 1803 человека).

Большинство из 8 тысяч военнопленных поляков, оказавшихся в трех лагерях «особого назначе ния» НКВД под Смоленском, в июле 1941 г. были захвачены нацистами и расстреляны ими осе нью 1941 г. в Катынском лесу и в других местах Смоленской области. «Часть польских военно пленных, фигурирующая в списке катынских жертв, была весной 1940 г. передана Германии, часть по различным причинам погибла в лагерях и тюрьмах НКВД в период войны, часть умерла от го лода и болезней уже после своего освобождения по объявленной 12 августа 1941 г. амнистии, часть выжила, но в Польше о них предпочитают говорить как о катынских жертвах»832.

После «освободительного похода» на запад Украины и Белоруссии взоры советского прави тельства были устремлены на Финляндию. В октябре 1939 года ее правительству СССР предло жил отодвинуть на несколько десятков километров советско-финляндскую границу на Карельском перешейке и сдать Советскому Союзу в аренду территорию у входа в Финский залив для обеспе чения защиты Ленинграда. После того как эти предложения были отвергнуты, советское руково дство начало войну. В качестве предлога использован обстрел советской пограничной территории у деревни Майнила на Карельском перешейке, объявленный финнами провокацией Москвы. На чавшиеся 30 ноября военные действия рассматривалась советской стороной как завершение борь бы с «финской белогвардейщиной». В отданном этим днем приказе по Ленинградскому военному округу говорилось: «Мы идем в Финляндию не как завоеватели, а как друзья и освободители фин ского народа от гнета помещиков и капиталистов»833. Однако «освобождаемые» не сочли такую позицию правомерной. В декабре Советский Союз как «агрессор» был исключен из Лиги Наций.

{175} Неся большие потери, части Красной Армии в феврале 1940 года прорвали финскую систему укреплений (линию Маннергейма) и начали наступление на Хельсинки. 12 марта был заключен советско-финляндский мирный договор. Согласно договору к СССР отходила значительная терри тория на Карельском перешейке, передавался в аренду полуостров Ханко. 31 марта 1940 года, по сле всех этих событий, в составе СССР образована новая, двенадцатая по счету, Карело-Финская союзная республика. Ее правительство возглавил известный деятель Коминтерна О. В. Куусинен.

В июне 1940 года советское правительство обвинило Латвию, Литву, Эстонию в нарушении пактов о взаимопомощи, заключенных в сентябре — октябре 1939 года, и ввело на их территории свои войска. Во всех трех странах были сформированы просоветские правительства, а вскоре при поддержке местного населения провозглашены Латвийская, Литовская и Эстонская ССР, которые в августе 1940 году включены в состав СССР.

В конце июня 1940 года СССР потребовал от правительства Румынии вывести войска из ок купированной в 1918 году Бессарабии, а также из Северной Буковины, населенной преимущест венно украинцами. Бессарабия присоединена к Молдавской АССР, которая была преобразована в шестнадцатую союзную советскую республику. Северная Буковина вошла в состав Украины.

Стремясь также обезопасить и свои дальневосточные рубежи, советское руководство весной 1941 года добилось подписания договора о нейтралитете с Японией. Оккупировав к тому времени Северный Индокитай, она расширяла экспансию в южном направлении и не желала быть раньше времени втянутой в войну с СССР по союзническими обязательствам с Германией. Советско японский пакт о нейтралитете сроком на 5 лет был подписан 13 апреля после непростых перегово ров с министром иностранных дел Японии И. Мацуокой.

Германия, находившаяся с сентября 1939 года в состоянии войны с Великобританией и Фран цией, под влиянием быстрого успеха в Польше сосредоточилась на расширении «жизненного про странства» за счет западных стран. 9 апреля 1940 года гитлеровские войска вторглись в Данию и Норвегию, 10 мая — в Бельгию, Нидерланды, Люксембург, затем в результате блицкрига одержали верх над Францией, которая капитулировала 24 июня. С 10 июня на стороне Германии в войне уча ствовала Италия. Потери Германии — 27 тыс. убитых в кампании против Франции, по немецким оценкам, были вполне терпимы, «учитывая грандиозность достигнутого успеха». Экономика окку пированных стран была поставлена на службу рейху.

24 августа 1940 года в «Правде» была помещена статья «Смерть международного шпиона», сообщавшая о кончине Л. Д. Троцкого. Причиной смерти стала активизация его деятельности по вовлечению СССР в мировую войну в расчете на то, что именно она приведет к «политической революции» в Советском Союзе. Политики Лондона, Парижа и Финляндии обсуждали возможно сти Троцкого и его сторонников для организации в СССР переворота и отстранения от власти Сталина. В соответствии {176} с этими планами Троцкий 25 апреля 1940 года составил «Письмо советским рабочим», в котором призывал их к подготовке вооруженного восстания против «Каи на Сталина и его камарильи». Отпечатанное в виде листовки воззвание предполагалось доставить на территорию СССР сразу же после намечавшегося англо-французского удара в Закавказье и по черноморским коммуникациям СССР. В мае был принят троцкистский «Манифест об империа листической войне и пролетарской революции», в котором провозглашалось: «Подготовка рево люционного свержения московских правителей является одной из главных задач IV Интернацио нала». Такое заявление было равнозначно официальному объявлению войны правительству СССР. Ответом на это и стала «Утка» — операция советских спецслужб, приведшая к гибели Л.

Д. Троцкого834. (Троцкий был отправлен в изгнание из Алма-Аты 22 января 1929 г., посажен на пароход, направлявшийся из Одессы в Константинополь 11 февраля. В 1933 г. он переехал во Францию, в 1935 г. — в Норвегию;

с января 1937 г. жил в Мексике. 21 августа 1940 г. скончался от нанесенного днем ранее удара альпинистским ледорубом агента НКВД, бывшего лейтенанта Испанской революционной армии Р. Меркадера.) В то же время события 1939—1940 годов в целом оказались далеки от прогнозов Сталина.

Самый большой его просчет состоял в том, что соседние с Германией страны оказали неожиданно слабое сопротивление агрессии. Изнурительной «драки» между капиталистическими странами по существу не случилось. Потенциал Германии не только не был ослаблен, но и значительно возрос.

Однако для успешного завершения войны с Англией ресурсы Германии оказались недостаточны ми. Гитлер поддался соблазну сначала нарастить их за счет завоевания СССР, а потом достичь господства надо всей Европой.

В июле 1940 года в германском генштабе началась разработка конкретного плана войны про тив СССР, и уже 18 декабря 1940 года Гитлер утвердил директиву, согласно которой вооружен ным силам предписывалось «разбить Советскую Россию в кратковременной кампании еще до то го, как будет закончена война против Англии (вариант «Барбаросса»)». По «оптимистическим»

прогнозам, кампания могла быть успешно завершена за 1,5—2 месяца, по «более осторожным», за 4—5. Во всяком случае, войну планировалось закончить в 1941 году до наступления зимы. Ставка делалась на уничтожение СССР и радикальное сокращение его населения от военных действий, голода и насильственного выселения на восток от линии Астрахань — Волга — Архангельск. Гит леровцы рассчитывали, что сопротивление нашествию можно ослабить путем выдвижения лозун га освобождения советских людей от «угнетательской», чуждой народу «жидо-большевистской»

власти.

Дата нападения на СССР была назначена распоряжением главнокомандующего сухопутны ми войсками Германии от 10 июня 1941 года. Оно гласило: «22 июня, 3 часа 30 минут, начало на ступления сухопутных войск и перелет авиации через границу. Если метеорологические условия задержат вылет авиации, то сухопутные войска начнут наступление {177} самостоятельно». За паздывание с нападением на СССР на месяц от ранее намечавшегося срока объясняется непредви денными войнами Германии против Югославии и Греции в апреле 1941 г. В Югославии война возникла в связи со свержением 27 марта профашистского правительства, присоединившегося к Тройственному пакту (соглашение о политическом и военно-экономическом союзе между участ никами антикоминтерновского пакта от 27 сентября 1940 г., известное также как «ось Берлин — Рим — Токио»). Война велась с 6 по 17 апреля и закончилась поражением Югославии. 6—29 апре ля Германия была занята также войной с Грецией, где она была вынуждена спасать от поражения итальянские войска, ведшие с октября 1940 года захватническую войну.

Неотвратимость войны с Германией отчетливо осознавалась высшим руководством СССР и подавляющей частью советского народа. Среди них определенно имелись люди, видевшие в над вигавшейся войне возможность побед очередных «большевистских революций». Некоторым пред стоящие события представлялись еще проще. Л. З. Мехлис, начальник Главного политического управления Красной Армии, говорил на XVIII съезде партии, что задачу, поставленную Сталиным на случай войны, надо понимать так: «Перенести военные действия на территорию противника, выполнить свои интернациональные обязанности и умножить число советских республик»835. М.

И. Калинин подчеркивал, что «мы, большевики, народ скромный, не захватнический. Но все-таки мы думаем своими идеями завоевать весь мир и даже… раздвинуть вселенную»836. Сталин же, за нявший 5 мая 1941 года пост Председателя правительства, сознавал неготовность Вооруженных сил к участию в современной войне. Надеясь, что пока Германия не разделается с Англией, она не решится напасть на СССР, он избрал тактику всемерного оттягивания начала войны, с тем чтобы завершить техническое перевооружение и увеличить численность армии. В конкретных условиях июня 1941 года сталинская тактика привела к катастрофе.

«ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ ДОЛЖЕН ОПИРАТЬСЯ НА ЗДОРОВЫЙ НАЦИОНАЛИЗМ»

В условиях начавшейся Второй мировой войны советское руководство лишь укреплялось в право те избранного ранее курса национальной политики и воспитательной работы с населением. Война с Финляндией показала всю глубину заблуждений и тщетность надежд на пролетарскую солидар ность в предстоящей большой войне. Политуправление Красной Армии настраивалось искоренять «вредный предрассудок, что якобы население стран, вступающих в войну с СССР, неизбежно и чуть ли не поголовно восстанет и будет переходить на сторону Красной Армии, что рабочие и крестьяне будут нас встречать с цветами». Осуждались шапкозакидательские настроения и «лож ные установки в деле воспитания и пропаганды в Красной Армии (лозунги: непобедимость Крас ной Армии, армия героев, страна героев и страна патриотов, теория абсолютного технического превосходства Красной Армии, неправильное освещение интернациональных задач и т. д.)»837.

{178} В канун войны появились признаки явных изменений политики государства в отношении ре лигии и церкви. По данным переписи населения 1937 года, о вере в Бога заявило более 45 % насе ления СССР. При этом среди пожилых — верующих оказалось почти в два раза больше, чем неве рующих, среди неграмотных доля верующих составляла 74 %838. Это говорило о тщетности уси лий по завершению атеизации населения за годы предыдущей «безбожной пятилетки»839. Возрож дая некоторые русские традиции, власть сочла необходимым умерить антирелигиозный пыл пар тийных богоборцев.

В частности, в постановлении, осудившем издевательское изображение крещения Руси в опере-фарсе «Богатыри», подчеркивалось, что крещение в действительности являлось «положи тельным этапом в истории русского народа»840. После 1937 года резко снизился размах репрессий в отношении служителей церкви. Среди обвиняемых, привлеченных органами НКВД по следст венным делам, служителей религиозного культа и церковно-сектантских контрреволюционеров насчитывалось в 1937 году 37 331 человек, в 1938 году — 13 438, в 1939 году— 987, в 1940 году — 2231, в первом полугодии 1941 года — 1618 человек841. В конце 1930-х годов изменился характер работы цензурного ведомства. Хулиганские выходки и огульные оскорбления чувств верующих, обычные для раннереволюционных лет и сочинений «воинствующих атеистов», теперь пресека лись цензорами842.

В канун Отечественной войны руководство ВКП(б) осознавало необходимость изменения отношения к национализму как таковому. 27 февраля 1941 года А. А. Жданов на встрече с Димит ровым, Андреевым и Маленковым говорил: «Мы сбились [допустили ошибку] на национальном вопросе. Не обращали достаточно внимания на национальные моменты». Г. Димитров записал да лее: «Сочетание пролетарского интернационализма со здоровыми национальными чувствами дан ного народа. Подготовить надо наших “националистов”». По установке, выработанной на этой встрече, уже 28 февраля в ИККИ состоялось обсуждение мероприятий по ее проведению в жизнь.

Было решено создать специальную одногодичную школу, был определен состав ее слушателей и преподавателей, сделаны наметки программы. «Программу необходимо составить с учетом боль шого внимания к национальным проблемам (проблемам собственно стран)», — отмечено в днев нике генерального секретаря Исполкома Коминтерна843.

12 мая 1941 года состоялась беседа А. А. Жданова с Г. Димитровым о судьбе Коминтерна.

Обосновывая необходимость прекращения его деятельности, ни в коем случае не означающей от каза от международной пролетарской солидарности, Жданов привел разъяснение И. В. Сталина о связи между национальными и интернациональными основами патриотизма. «Нужно развивать идеи сочетания здорового, правильно понятого национализма с пролетарским интернационализ мом, — говорил Сталин. — Пролетарский интернационализм должен опираться на этот национа лизм… Между правильно понятым национализмом и пролетарским интернационализмом нет и не может быть противоречия. Безродный космополитизм, {179} отрицающий национальные чувства, идею родины, не имеет ничего общего с пролетарским интернационализмом. Этот космополитизм подготовляет почву для вербовки разведчиков, агентов врага»844.

Отметим, что «правильно понятый национализм» нисколько не противоречит современным научным представлениям об этом феномене. Однако в мае 1941 года времени для масштабной публичной разъяснительной работы и соответствующей перестройки пропаганды в СССР уже не оставалось. Трудности создавала необходимость слишком явного разрыва с В. И. Лениным, ут верждавшим в свое время: «Марксизм непримирим с национализмом, будь он самый “справедли вый”, “чистенький”, тонкий и цивилизованный»845. Останавливал и страх перед возможными об винениями Сталина со стороны партийных ортодоксов в переходе в национальном вопросе на гитлеровскую точку зрения, ставящую нацию и национальную идею в центр своей идеологии и политики.

Поражения СССР на первых этапах войны с Германией были вызваны многими причинами, в том числе и теми, что были связаны с изначально ошибочными установками национальной по литики, обусловившими пороки в национально-государственном устройстве СССР, в отношении к дореволюционной отечественной истории и роли русского народа в межнациональных отношени ях. Корректировка идейных основ национальной политики, начавшаяся в конце 1924 года и осо бенно заметная с середины 1930-х годов, не позволила до конца преодолеть все эти изъяны.

Антирусская линия, возобладавшая в СССР после смерти Ленина в сфере просвещения и культуры и имевшая таких влиятельнейших проводников, как Троцкий, Зиновьев, Каменев, Буха рин, Покровский, Ярославский846, нанесла огромный вред советскому обществу. Сталин прервал антирусскую линию, за что обвинен Троцким в национал-социализме. Однако процесс консолида ции народов СССР в единый советский народ на, по существу, русофобской основе, оказался да леко не законченным. Не способствовали этому и репрессии. Политика утверждения общенацио нального советского патриотизма, призванная на смену политике раскалывания общества по клас совым основаниям, к началу войны еще не стала столь действенной, как это изображалось в офи циальной пропаганде. Подготовка Советского Союза в этом отношении оказалась не завершенной.

Все это сказалось уже в первые недели Великой Отечественной войны. Без решительного и откры того перехода правящей партии на национально-патриотические позиции защиты общенародных интересов победа в войне была бы недостижима.

ОСНОВНОЙ ВЕКТОР СТАЛИНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ: К ГОСУДАРСТВЕННОМУ ПАТРИОТИЗМУ Анализ исторического материала показывает, что трансформация представлений о значимости национального фактора и роли русского народа в отечественной истории в 1920—1930-е годы складывалась во многом стихийно. В целом же она определялась отказом от попыток непосредст венной реализации идеи мировой революции и переходом с 1925 года {180} к идеям «социализма в одной стране». Решения, определявшие курс партии в национальном вопросе, во многом пере кликались с практикой принятия решений в другой важнейшей сфере жизни общества — эконо мической. История разработки экономического курса страны в 1920-е годы показывает, что метод, позволяющий отыскивать направление развития экономики, тоже складывался стихийно, и его суть состояла в том, что делались лишь такие уступки принципам экономики военного коммуниз ма, «без которых дальше режим удержаться у власти не может»847. Курс на строительство социа лизма в одной стране с «железной» необходимостью вынуждал партию к отступлению на позиции национально-государственного коммунизма (национал-большевизма) и эсэсэсэровского патрио тизма (национализма). Однако Сталин и другие идеологи партии не решились открыто признать, что национально-государственный социализм является единственной разумной альтернативой курса на мировую социалистическую революцию. Вместе с тем они были вынуждены считаться с опасностью утраты влияния и потери власти в партии, глубоко почитавшей Ленина и его учителей — Маркса и Энгельса. Утвердившись у власти как верный ученик Ленина, поклявшийся во всем следовать его заветам, Сталин решил и впредь открыто не ставить под сомнение его учение, про должал обряжать свои взгляды в ленинские одежды.

Отсутствие реальной альтернативы доктрине национально-государственного коммунизма создавало благоприятные условия для эксплуатации национально-патриотической идеи. Благодаря этому национальная политика стала выражаться в уступках «истинного интернационализма», об рекавшего нацию на истощение, национальному патриотизму, предполагающему ее сохранение, но и не исключающему эволюции, видоизменения. Важнейшими вехами на пути этих уступок по сле признания принципа федерализма вместо унитарности в государственном устройстве, осуще ствленного еще при Ленине, были: 1925 год — выдвижение лозунга о расцвете национальных культур при социализме вместо его категорического отрицания в революционной теории и боль шевистской политике до 1917 года;

1930 год — отнесение времени появления «зональных» исто рических общностей, приходящих на смену социалистическим нациям за пределы победы социа лизма в одной стране;

1934 год — возведение патриотизма, любви к Родине в ранг высшей добле сти советского человека;

восстановление отечественной истории в правах учебной и воспитатель ной дисциплины в школе вместо ее «отмены» в начале 1920-х годов;

1935 год — осуждение на ционального нигилизма в предшествующей деятельности коммунистической партии;

1936 год — возведение русского народа в ранг великой передовой нации вместо ее поношения в 1920-е годы как «бывшей угнетающей нации» и воплощения отсталости;

рубеж 1937—1938 годов — изобрете ние для русского народа внешне привлекательной роли старшего брата, любовно и безвозмездно оказывающего помощь отсталым народам-братьям с тем, чтобы не делать этого в обязательно принудительном порядке возмещения исторического долга, неудачно предписанного русскому народу на заре {181} советской власти. 1941 год, канун войны — переход к идеологии и политке, основанных на убеждении в том, что Советская страна — ее власть, ее армия, русский народ и со ветский народ в целом — сумеют отразить любое нападение извне, поскольку являются наследни ками традиций, благодаря которым Россия уже почти тысячелетие успешно боролась с вторже ниями иноземных захватчиков.

К началу Великой Отечественной войны в СССР буквально за несколько лет интенсивной идеологической кампании было сформировано совершенно особое отношение граждан к своей стране. «Это был не просто патриотизм в нашем сегодняшнем понимании (как чувство любви к Родине), а чувства постоянной мобилизационной готовности, чувства безграничной, активной любви к своей Родине, т. е. действенность, способность к самоотвержению — именно те качества, которые и стали важнейшей составляющей победы в войне»848. Теория построения социализма в отдельно взятой стране к 1941 году окончательно сменила в СССР ранее доминировавшую идею мировой революции. Колоссальные изменения во всех сферах жизни общества сопровождались мощной идеологической кампанией. Ее основной задачей стало утверждение новых ценностных ориентиров, прежде всего воспитание патриотизма и тех волевых качеств, без которых победа в войне оказалась бы недостижимой.

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ: НАШЕСТВИЕ ОТРАЖАЛИ ВСЕ НАРОДЫ СССР Германия напала на Советский Союз на рассвете воскресного дня 22 июня 1941 года849. На основ ных участках советско-германской границы немецкие войска начали боевые действия в 3 часа минут. Через 15 минут в Генштаб РККА стали поступать сводки о бомбардировках советских го родов Украины и Белоруссии. С первыми залпами немецкой артиллерии началось осуществление плана «Барбаросса», предусматривавшего исчезновение СССР с карты мира через считанные не дели.

Планируя блицкриг, верховное командование немецких вооруженных сил намеревалось дос тичь линии Астрахань — Архангельск «максимум через 70 дней» после начала военных действий.


Согласно документам, фигурировавшим на процессе главных немецких военных преступников в г.

Нюрнберге, поверженный СССР предполагалось расчленить на 7 государств. Используя «стрем ление к свободе всех населяющих Россию народов», предлагалось «выкроить из огромной терри тории СССР государственные образования и направить их против Москвы». «Великороссию» на мечалось максимально ослабить «полным упразднением еврейско-большевистского управления» и недопущением «какой-либо русской политической партии». Громадная часть коренного населения обрекалась на смерть. Гитлер требовал расстреливать «каждого, кто посмеет поглядеть на немца косо».

Планировалось также в ближайшие 30 лет выселить в Сибирь с территории Польши, Чехо словакии и западных районов СССР более 50 млн человек, а на эти территории переселить 10 млн немцев, которых оставались бы обслуживать 14 млн коренных жителей. Значительную часть {182} населения Литвы, Латвии и Эстонии предполагалось переместить в центральные районы России. Новые Балтийские провинции рейха намечалось заселить народами германской расы, «очищенными от нежелательных элементов» — поволжскими немцами, датчанами, норвежцами, голландцами, англичанами.

Центральное место в планах составляли «соображения» о политике по отношению к русско му народу. «Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве, — говорилось в од ном из дополнений к плану Ост, — достижение этой исторической цели никогда не означало бы полного решения проблемы. Дело заключается скорей всего в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их… Важно, чтобы на русской территории население в своем большинстве со стояло из людей примитивного полуевропейского типа. Считалось, что их обучение ограничива лось бы тем, чтобы они запомнили дорожные знаки, выучили таблицу умножения до 25, и научи лись подписывать свою фамилию.

Все планы в отношении СССР держались в тайне. Выступая на совещании по вопросам ре организации Восточных областей 16 июля 1941 года, Гитлер говорил: «Мы не должны опублико вывать действительные наши цели, но мы должны точно знать, чего мы хотим. Надо действовать так, как мы действовали в Норвегии, Дании, Бельгии и в Голландии. Мы объявим, что мы вынуж дены оккупировать, управлять и умиротворять, что это делается для блага населения;

что мы обеспечиваем порядок, сообщение, питание. Мы должны изображать себя освободителями. Никто не должен догадываться, что мы подготавливаем окончательное устройство, но это не помешает нам принимать необходимые меры — высылать, расстреливать — и эти меры мы будем прини мать. Мы будем действовать так, как будто мы здесь только временно. Но мы-то хорошо будем знать, что мы никогда не покинем этой страны».

Бомбардировка советских городов началась до предъявления германской декларации об объ явлении войны. В ночь на 22 июня 1941 года между двумя и тремя часами ночи посол Германии Ф. Шуленбург позвонил в секретариат наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова и просил принять его для срочного сообщения. Молотов назначил встречу в наркомате и тут же известил И.

В. Сталина. Сталин посчитал нужным принять посла «только после того, как военные доложат, что агрессия началась». Аудиенция состоялась в 5 часов 30 минут. В Берлине соответствующая декларация была вручена министром И. Риббентропом советскому послу В. Г. Деканозову в 4 часа утра. В 6 часов она прозвучала по радио.

Сталин был извещен о начале боевых действий в 3 часа 15 минут, с 5 часов он начал обсуж дение ситуации с Берией, Молотовым, Маленковым, Жуковым и Тимошенко. Другие члены выс шего руководства СССР узнали о войне и германской декларации по прибытии (5 часов 45 минут) в кабинет Сталина в Кремле. Действия немецкой стороны представлялись в декларации превен тивными мерами (слово «война» не использовалось). Впоследствии эта фашистская позиция неиз менно воспроизводилась {183} политиками и историками, пытающимися обелить величайшее преступление XX в., придать нападению на СССР хотя бы какую-то видимость морального оправ дания. В действительности Германия не усматривала никакой угрозы со стороны Советского Сою за. Гитлер был уверен, что «русские не нападут еще сто лет».

Решение о вторжении принято не потому, что СССР угрожал Германии, а потому, что гитле ровцы верили в возможность быстрого уничтожения Советского Союза. В заявлении фюрера, за читанном по немецкому радио министром пропаганды Й. Геббельсом в 7 часов утра, утвержда лось, что опасность с Востока может быть быстро устранена. Если для разгрома Франции, армия которой считалась сильнейшей в мире, потребовалось шесть недель, то для того, чтобы покончить с Россией, усилий понадобится еще меньше. Экономическую систему России Гитлер представлял как находящуюся в состоянии хаоса, коммунистическую диктатуру — ненавидимой народами страны. Руководитель прессы Третьего рейха Г. Фриче на Нюрнбергском процессе в 1946 году говорил, что «никаких оснований к тому, чтобы обвинить Советский Союз в подготовке военного нападения на Германию, у нас не было»850.

В первые же дни в войну против СССР на стороне Германии вступили Румыния, Финляндия, Италия;

в июле к ним присоединилась Венгрия. Военные действия на границе с Финляндией нача лись 29 июня, на границе с Румынией — 1 июля. В войне против СССР участвовали также части, укомплектованные гражданами Албании, Бельгии, Дании, Испании, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Польши, Сербии, Франции, Хорватии, Чехии, Швеции. Помимо того, в конце войны в вермахте насчитывалось почти 500 тыс. иностранцев, главным образом, немцев, проживавших ра нее вне территории Германии851.

Вооруженные силы Германии перед нападением на Советский Союз насчитывали 8,5 млн че ловек. В восточной группировке противника насчитывалось 5,5 млн человек. Им противостояли советские войска в западных приграничных военных округах и силы трех флотов численностью 2, млн человек (60,4 % личного состава армии и флота). Кроме того, в формированиях других ве домств, состоявших на довольствии в Наркомате обороны, находилось около 75 тыс. человек. Еще 842,8 тыс. военнообязанных были в войсках на «больших военных сборах». С объявлением моби лизации 22 июня они были включены в списочную численность войск. Войну восприняла на себя, в основном, молодежь 1919—1922 годов рождения, находившаяся на действительной военной служ бе, выпускники школ 1938—1941 годов.

Объявленная в первый день войны мобилизация резервистов 1905—1918 годов рождения, в возрасте от 23 до 36 лет, позволила уже к июлю пополнить армию на 5,3 млн человек. 10 августа 1941 года для восполнения боевых потерь, а также для создания резервов, были мобилизованы военнообязанные 1890—1904-х и призывники 1922—1923 годов рождения. Летом 1942 года в ар мию ушли призывники 1924 года рождения, в январе 1943 года была призвана молодежь 1925 года рождения. В том же году с 25 октября {184} по 15 ноября прошел призыв родившихся в 1926 году.

С 15 по 30 ноября 1944 года в СССР развернулся последний призыв военных лет, охвативший юношей 1927 года рождения. От призыва за годы войны были освобождены 20—25 % мужчин в возрасте от 18 до 55 лет (по наличию брони, инвалидности, политическим и националоьным при знакам). Всего за годы войны из населения России были мобилизованы 22,2 % трудоспособных граждан, в каждой из республик Закавказья, Средней Азии и в Казахстане — более 18 %, на Ук раине — 12,2 %, в Белоруссии — 11,7 %852. Наибольшее число мобилизованных пришлось на долю России — 21 млн 187,6 тыс. всех мобилизованных (66,6 %), среди призывников россияне состав ляли 4,729 млн человек (72 %)853.

11 апреля 1942 года ГКО принял постановление, согласно которому за период с 15 апреля по 15 мая 1942 года предстояло мобилизовать 35 тыс. детей переселенцев (бывших кулаков) призыв ного возраста, а с апреля по октябрь 1942 года в районах спецпоселений было мобилизовано еще 61 тыс. человек. С октября 1942 года члены семей переселенцев, призванных в Красную Армию, снимались с учета трудссылки и освобождались от 5 % отчислений с их зарплаты на содержание административно-управленческого аппарата трудссылки. Источником пополнения армии были также бывшие заключенные (за исключением отбывавших сроки по «политическим» статьям).

Всего за годы войны в действующую армию было переведено из лагерей и колоний свыше 1 млн заключенных. Многие из них с честью выполнили свой долг перед Родиной. Помимо советских граждан в 1941—1942 годах из лагерей освобождены 43 тыс. поляков, 10 тыс. чехов и словаков, направленных в национальные части.

За все годы войны в армию и для работы в промышленности были мобилизованы с учетом уже служивших к началу войны и ушедших воевать добровольцами 34,5 млн человек, или 17,5 % от довоенной численности населения страны (для сравнения: в 1940 г. в народном хозяйстве СССР всего были заняты 23,9 млн рабочих, 10 млн. служащих и 29 млн колхозников). Более трети моби лизованных находились в армейском строю, из них 5—6,5 млн — в действующей армии. (Для сравнения: на службу в вермахт и войска СС были привлечены 16 093 тыс. немцев, около 21 % от численности населения Германии в границах 1939 г., и свыше 1800 тыс. человек из числа граждан других государств и национальностей854.) Мобилизация позволила сформировать в СССР в году 419 новых дивизий, а за всю войну — 661 дивизию, в том числе 37 дивизий народного опол чения. К началу войны в СССР имелось 314 дивизий, а к концу войны — 672 дивизии855. В отра жении гитлеровского нашествия участвовали все народы Советского Союза, включая самые мало численные. К примеру, среди нанайцев и ульчей участники войны составили 8 % от их общей чис ленности856. Национальные и религиозные различия советских народов не стали препятствиями к единению. В рядах вооруженных защитников Отечества вместе сражались православные и му сульмане, иудеи и буддисты. В церквах, мечетях, храмах прихожане молились за свободу родной земли857. {185} ИСТОРИКИ В БОРЬБЕ ЗА ДУХОВНУЮ МОБИЛИЗАЦИЮ НАРОДА НА ПОБЕДУ Мощным инструментом патриотического воспитания, духовной мобилизации советского народа на Победу в Великой Отечественной войне оставались историческая наука и художественная ли тература. Президиум АН СССР на заседании 23 июня 1941 года призвал ученых-гуманитариев обеспечить «всеми необходимыми силами и средствами» научно-исследовательские работы по оборонной тематике858. В самые сжатые сроки была подготовлена и уже в июле 1941 года издана книга «Героическое прошлое русского народа в художественной литературе», состоящая из наи более ярких страниц истории с древнейших времен (былинные богатыри) и кончая начавшейся войной с фашистской Германией859.


Крупнейшие ученые страны — Б. Д. Греков, М. Н. Тихомиров, С. В. Бахрушин, Е. В. Тарле, A. M. Панкратова, М. В. Нечкина — писали и публиковали брошюры, статьи в прессе, в которых рассказывали о героическом прошлом русского народа, об освободительной борьбе против интер вентов на разных этапах русской и советской истории. Множество материалов было посвящено русскому военному искусству, отечественным полководцам и флотоводцам. И центральные, и ме стные издания были насыщены статьями историко-патриотического содержания, авторами кото рых были ученые, писатели, партийные деятели860.

Необычайно оживившийся интерес к истории среди советских граждан дал сильнейший тол чок к академическим исследованиям прошлого всех народов СССР. Эти работы стали предметом пристального внимания власти, оценивались и поощрялись государством. Были изданы первые тома «Истории Украины», «Истории Армении», «Истории таджиков», «Истории Грузии», «Исто рии Казахской СССР». При этом категорически не допускалось ни противопоставления больших и малых народов, ни проявлений национализма. Во всех трудах подчеркивалось, что отношения ме жду народами СССР строятся на равноправии, дружбе и взаимном уважении, показывалась общ ность их исторических судеб и интересов. Фундаментальные исторические работы, выполненные коллективами ученых под руководством В. А. Потемкина, И. И. Минца, историками Е. В. Тарле, А. И. Яковлевым, Б. Д. Грековым, были удостоены Сталинской премии861.

Для агитаторов была разработана памятка по темам «Красная армия — армия братства и дружбы народов СССР», «Дружба между народами СССР — величайшее завоевание Советского государства», «Разоблачение гитлеровской демагогии «об освобождении» народов Украины, Се верного Кавказа, Кубани, Дона от большевистского национального гнета» и др. До народа все это доводилось в лекциях и беседах агитаторов, по радио. С 1942 года из Москвы велось радиовеща ние на украинском, белорусском, молдавском, эстонском, литовском и латышском языках. Его содержание тщательно разрабатывалось обществоведами и историками862.

A. M. Панкратова в статье, посвященной исторической науке в СССР 1917—1942 годов863, писала о развернутой работе историков по разоблачению фашистской идеологии, о необходимо сти ее активно продолжать, {186} изучая историю германского империализма, переродившегося в фашизм, о роли Германии в развязывании военных конфликтов на протяжении всей ее истории.

Эти работы вносили свой вклад в решение важной задачи — «повышения идеологической воору женности советского народа, ведущего величайшую в мире и справедливейшую в истории Отече ственную войну». Для этого советские историки продолжали освещение героического прошлого народов Советского Союза, показывали современным поколениям славные исторические тради ции русского народа, традиции горячей любви к родине и жгучей ненависти к ее врагам, традиции самоотверженности и стойкости в борьбе против угнетателей и поработителей, доносили до совет ских людей в своих трудах «образы великих русских патриотов, героев освободительной борьбы народов СССР». Подчеркивалась необходимость изучения для укрепления многонационального советского государства истории всех, даже самых малочисленных, народов и национальностей, показа общности исторических судеб славянских народов и неизбежность их единства, чтобы до казать просчет Гитлера, полагавшего, что СССР — это «только географическое понятие». Важ нейшей задачей оставалось исследование военной истории русского народа, боевого опыта и дос тижений русского военного искусства. Новым направлением в историографии стала разработка истории партизанского движения. Все это было необходимо и все это делалось для мобилизации всех сил советского народа во имя скорейшей победы над фашистской Германией.

Комиссия по изданию научно-популярной литературы АН СССР, организовала издание се рии материалов «В помощь лектору», а также подготовила к публикации библиографический сло варь «Выдающиеся деятели нашей Родины». По поручению ЦК ВКП(б) издательства выпустили серию брошюр «Великие русские полководцы» и «Великие борцы за русскую землю». Они выхо дили массовыми тиражами и целенаправленно распространялись. Образы вдохновляли воинов на ратные подвиги. Патриотическая литература составляла основную часть всей печатной продук ции. Серия книг ЖЗЛ с 1943 года была преобразована в цикл брошюр «Великие люди русского народа» и «Великие русские люди»864. Они посвящались не только военачальникам и полковод цам. Героями книг были И. П. Павлов, К. А. Тимирязев, И. Е. Репин, Н. Е. Жуковский, М. С. Щеп кин, А. С. Пушкин, В. В. Маяковский, А. Н. Радищев, М. И. Глинка, С. О. Макаров, К. Д. Ушин ский, Г. Я. Седов, П. С. Нахимов, Ф. Ф. Ушаков;

Л. Н. Толстой, П. И. Чайковский, М. Ф. Казаков, М. Ю. Лермонтов, В. Г. Белинский, Д. К. Чернов, И. М. Сеченов, Н. В. Гоголь, И. А. Крылов, Н. И.

Лобачевский, А. С. Попов, И. И. Мечников, В. И. Баженов.

Большую роль в популяризации и трансляции исторических знаний сыграли деятели культу ры, писатели, тематика произведений которых выстраивалась в соответствии с заданными властью и разработанными историками направлениями. Исторический жанр в советской литературе стал в военную пору одним из важнейших. Не случайно именно авторы художественно-исторических произведений (А. С. Новиков-Прибой, A. Н. Толстой, С. Н. Сергеев-Ценский, С. П. Бородин, B. Г.

Ян, А. А. Антоновская, {187} В. В. Вересаев, А. Н. Степанов, В. Я. Шишков, В. И. Костылев) в 1940-е годы были удостоены Сталинских премий. «Исторический роман, — писал В. Г. Ян,— пре жде всего должен быть учителем героики», «на этих книгах воспитывается народное самосозна ние»865. В кинематографии, театре также «лидировали» историко-патриотические произведения.

Ряд произведений, написанных накануне и во время Великой Отечественной войны, был по священ событиям Отечественной войны 1812 года (роман С. Голубова «Багратион», 1943 г.), пье сы К. Тренева «Полководец» и А. Гладкова «Давным-давно» и др.), Крымской войны («Севасто польская страда» С. Н. Сергеева-Ценского), русско-японской войны («Цусима» А. С. Новикова Прибоя, «Порт-Артур» А. Н. Степанова). В отличие от западного романа, восхвалявшего культ силы, личной активности и славы полководцев, советский исторический роман стоял «спиной к наполеонам и наполеончикам», различает справедливые и несправедливые войны, подчеркивает подвиг народа и проникнут духом гуманизма и миролюбия, продолжая в этом отношении тради ции великой русской литературы XIX в., прежде всего, Л.H. Толстого866.

В центре внимания ученых и писателей оказалась деятельность видных государственных деятелей российской истории, прежде всего, Ивана Грозного, Петра I и других. Очевидная идеали зация этих деятелей соответствовала актуальному в годы войны образу строителя мощного рус ского государства, способного защитить его от внешней опасности.

Внимание к такого рода историческим героям позволяло проследить развитие русской госу дарственности в ключевые моменты истории («Петр Первый», дилогия об Иване IV «Орел и орли ца» и «Трудные годы» А. Н. Толстого, трагедия И. Сельвинского «Ливонская война», пьеса В. Со ловьева «Великий государь», роман «Иван Грозный» В. И. Костылева и др.), историю культуры («Пушкин в изгнании» И. А. Новикова, «Михайловский замок» О. Д. Форш, «Абай» М. Ауэзова, «Навои» Айбека и др.), историю крестьянского движения в России («Емельян Пугачев» В. Шиш кова867.

Даже, казалось бы, сугубо «мирная» пушкинская тема в условиях войны приобретала новое звучание, патриотический пафос. В выступлении на митинге в 1943 году, посвященном памяти поэта, писатель Вс. Вишневский говорил: «Мы отмечаем день рождения Пушкина, великого рус ского гражданина, бойца духа, великого русского поэта. (…) Пушкин входил в жизнь в эпоху пер вой Отечественной войны 1812 года, завидуя тем, кто уходил в поход. Будь он старше на три — четыре года, он, несомненно, был бы участником войны. Великий талант Пушкина вызревал, ко гда русский народ, опрокинув Наполеона, отстоял свою независимость и определил свое непре станное прогрессивное развитие, свой путь. Под Бородино — мы можем так сказать — было за щищено будущее России, советская власть. Вместе с тем пора эта, по своей исключительной на пряженности и противоречивости, — была порой трагической. Пушкин явил собой образ русского мыслителя-деятеля. Он любил, знал и Кавказ, и Бессарабию, и Восток, и Европу. Пушкин — это образ человека неустрашимого, человека, стоявшего на вершине мировой {188} культуры. Он ве лик — это бесконечно одаренная натура! Пушкин, воспевший Петербург и Полтаву! Пушкин — пронизанный ощущением вечного поиска, священного беспокойства! Пушкин, прикоснувшийся к войне на Кавказе — мчавшийся с казаками в атаку»868. Пушкин в его постоянной борьбе с врагами:

«бенкендорфами дубельтами, геккеренами, дантесами — всей иностранной сворой реакционеров иноземцев. Пушкин защищал честь свою, честь семьи, я главное честь России. Пушкин, уже смер тельно раненный, приподнялся и выстрелил по врагу — ненавидя его. Таким мы ощущаем поэта сегодня — здесь в его городе, который не сдался врагу и упорно дерется. Пушкин — это бессмерт ный образ героя! Ленинградцы — и вместе с нами вся страна — благоговейно чтят его память»869.

Ученые и писатели в своих произведениях исторического жанра решали общую задачу — формировали патриотическое сознание, на исторических примерах учили героике, рассказывали о культурных традициях и достижениях народов СССР. Помимо своего литературного труда, писа тели, как и ученые, принимали самое активное участие в общественно-политической жизни, вели просветительскую и воспитательную работу — выступали в прессе и по радио, проводили беседы и встречи с солдатами на фронте и тружениками тыла. В ходе этой деятельности ими неоднократ но отмечалась востребованность аудиторией исторической тематики870.

Результатом проводившейся в стране огромной совместной работы по историческому про свещению и воспитанию историей стал стремительный рост интереса к событиям прошлого, рас ширение исторической эрудиции у советских граждан. Проявлений этого — множество. Напри мер, во время боев за освобождение Болгарии политработники рассказывали фронтовикам о зна чении той далекой русско-турецкой войны для освобождения от турецкого ига Болгарии, Румы нии, Сербии и Черногории. Когда войска проходили памятник русским солдатам-участникам вой ны 1877—1878 гг., была сделана остановка, состоялся митинг, посвященный памяти героев рус ской армии. Проходя памятники воинской славы, советские солдаты всегда отдавали им воинские почести, проводились собрания и митинги, рассказывающие о славных предках, сражавшихся за независимость своего Отечества. Многочисленные отклики фронтовиков на работу историков и писателей красноречиво свидетельствуют о том, что она была необходимой составляющей фор мирования патриотического сознания871.

ПОБЕДА — РЕЗУЛЬТАТ НАЦИОНАЛЬНОГО ЧУВСТВА В «ХИМИЧЕСКИ ЧИСТОМ» ВИДЕ В отражении гитлеровского нашествия наиболее тяжкая роль выпала на долю русских — наиболее многичсленного народа СССР. Именно этим объясняются новые уступки русскому национально му сознанию со стороны властного режима, сделанные накануне и в годы Второй мировой войны.

Делалось это в надежде на максимальное использование мощи национального фактора крупней шего по численности народа СССР в противостоянии с агрессорами. {189} В докладах о состоянии военной пропаганды среди населения, направленных в ЦК ВКП(б) Главным управлением политической пропаганды Красной Армии в мае 1940 года и в январе года, в ряду «ложных установок в деле воспитания и пропаганды», негативно сказавшихся в осво бодительных походах 1939—1940 годов и в войне с Финляндией, отмечались не только культ опыта Гражданской войны и отсутствие трезвой оценки сил армии. Вместо того чтобы воспиты вать уверенность в своих силах, пропаганда скатывалась на путь бахвальства и хвастовства, созда вавших в армии и стране вредные настроения «ура-патриотизма» и «шапкозакидательства», за знайство и самоуспокоенность. Осуждалось неумеренное славословие в адрес армии с использо ванием приторных эпитетов «великая и непобедимая», «всесокрушающая сила», «самая созна тельная», «самая дисциплинированная», «армия героев» и т.п. В докладах говорилось о «непра вильном освещении интернациональных задач», ставился вопрос о соотношении интернациона лизма и патриотизма в пропаганде и агитации.

Интернациональные задачи армии впредь предлагалось трактовать и пропагандировать сле дующим образом: «Красная Армия в любой войне выполняет свои интернациональные обязанно сти, но далеко не всегда выполнение этих обязанностей является главной задачей. В любой войне, которую поведет Советский Союз, основной задачей Красной Армии будет защита Советского Союза — отечества мирового пролетариата. Где и при каких бы условиях Красная Армия ни вела войну, она будет исходить из интересов Родины, из задачи укрепления силы и могущества Совет ского Союза. И только в меру решения этой основной задачи Красная Армия выполнит свои ин тернациональные обязанности». Что же касается основ патриотического воспитания красноармей цев, то в первом из цитируемых докладов особо подчеркивалось: «Нашу армию необходимо вос питывать на ее героических традициях и на героическом прошлом русского народа». Между тем, говорилось здесь же, «закон о каре за измену Родине, изданный в 1934 году, был забыт в армии.

Военно-историческая пропаганда не велась»872.

Неудачи первого этапа войны поставили под сомнение коренные, казавшиеся ранее незыб лемыми идеологические постулаты, определявшие жизнь советского общества, внутреннюю и внешнюю политику государства. Создание антигитлеровской коалиции приглушило антиимпе риалистическую пропаганду. Международная классовая солидарность на поверку не обнаружи вала своей действенности. Германские пролетарии вопреки ожиданиям и наивным призывам из советских окопов в массе своей вовсе не спешили повернуть оружие против своего эксплуататор ского правительства и не выказывали никакого почтения к СССР как отечеству мирового (т.е. и германского тоже) пролетариата. Как и пролетарии других воюющих капиталистических госу дарств, они никак не вдохновлялись идеей использовать мировую войну для свершения мировой коммунистической революции. Национальная солидарность оказалась и была признана силой, сплачивающей несравненно прочнее, {190} нежели классовая, не только в стане врага, но и в са мом СССР. В беседе с У. Гарриманом, координатором американской программы ленд-лиза, воз главлявшим делегацию США на московском совещании представителей СССР, США и Велико британии 29 сентября — 1 октября 1941 года, Сталин сказал о своих соотечественниках: «Мы знаем, народ не хочет сражаться за мировую революцию;

не будет он сражаться и за советскую власть… Может быть, будет сражаться за Россию»873.

С началом войны Сталин прекратил всякие попытки актуализировать популярную ранее идею о превращении войны в революцию. Руководитель «штаба мировой революции» Г. Димит ров уже утром 22 июня получил указание: «Коминтерн пока не должен выступать открыто. Пар тии на местах развертывают движение в защиту СССР. Не ставить вопрос о социалистической ре волюции. Советский народ ведет Отечественную войну против фашистской Германии. Вопрос идет о разгроме фашизма, поработившего ряд народов и стремящегося поработить и другие наро ды». На срочно собранном заседании Секретариата ИККИ Димитров повторил эти установки:

«Мы не будем на этом этапе призывать ни к свержению капитализма в отдельных странах, ни к мировой революции», коммунисты должны включиться в борьбу «за национальную свободу» в качестве ее «руководящего элемента». В шифровках компартиям, секциям Коминтерна, отправ ленным в тот же день, подчеркивалось: «Учтите, что на данном этапе вопрос идет о защите наро дов против фашистского порабощения, а не о социалистической революции»874.

В. М. Молотов в полдень 22 июня 1941 года в своем обращении к советскому народу в связи с нападением Германии на СССР определил начавшуюся войну не как классовую, а как отечест венную: «Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся вра гом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил Отечественной войной и На полеон потерпел поражение, пришел к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объ явившим новый поход против нашей страны. Красная Армия и весь наш народ вновь поведут по бедоносную Отечественную войну за родину, за честь, за свободу… Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами»875.

Эти же мысли прозвучали и в июльской речи Сталина. В ней был сделан особый упор на то, что война с фашистской Германией не должна рассматриваться как обычная война между армия ми, это — «великая война всего советского народа», «всенародная отечественная война», «война за свободу нашего отечества», которая «сольется с борьбой народов Европы и Америки за их незави симость, за демократические свободы». Не забыл Сталин и национальные аспекты войны. Он го ворил об опасности разрушения национальной культуры и национальной государственности рус ских, украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, узбеков, татар, молдаван, грузин, ар мян, азербайджанцев и других народов Советского Союза, угрозе их онемечения, их превращения в рабов немецких князей и баронов876. {191} В этой связи кажется совсем не случайным прекращение гонений на церковь, одним из при знаков которого было обращение Сталина по радио к народу страны 3 июля 1941 года — «Братья и сестры!», характерное для православных священнослужителей877. В тяжелейшие дни начала войны Сталин, может быть «инстинктивно понял», а скорее, исходя из сугубо рационалистических и прагматических соображений пришел к заключению, «что ни его социальная система, ни власть не удержатся под ударами немецких армий, если не обратиться к исконным стремлениям и самобыт ности русского народа»878.

К июлю Сталин, скорее всего, уже прочитал «Послание пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви» Патриаршего местоблюстителя, митрополита Московского и Коломенско го Сергия (до пострижения в монахи в 1890 г. — И. Н. Страгородский). Оно было написано рано утром 22 июня, оглашалось в церквах с первых дней войны и, таким образом, было уже известно значительной части верующего населения страны. В своем послании высший иерарх церкви пи сал:



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 24 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.