авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«И.В. Шутов ВЕХИ ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ Санкт-Петербург Издательство Политехнического университета ...»

-- [ Страница 2 ] --

Одной из последних работ на эту «жгучую» тему явилась книга В.А. Алексеева и М.В. Маркова «Статистические данные о лес ном фонде и изменение продуктивности лесов России во второй половине XX века». 2003, СПбНИИЛХ, 271 с.

В более близкое нам время, после того, как в 2006 г. был под писан ныне действующий Лесной кодекс, ранее созданное в Рос сии её классическое лесоустройство (даже в его «урезанном» в СССР виде) было упразднено. В качестве его остатка, по примеру стран, вообще не знакомых с тем, что такое устройство лесов в его русском классическом виде, теперь у нас на небольших пло щадях проводят псевдоинвентаризацию лесов (так называемую ГИЛ) путём сбора статистических данных на постоянных проб ных площадях, размещаемых по углам воображаемой координа ционной сетки. Выражение «псевдо» я применяю потому, что ре зультаты этой работы не «привязывают» к конкретным выделам, кварталам и хозчастям лесничеств. Соответственно их нельзя ис пользовать для разработки долгосрочных планов хозяйственной деятельности в лесах. Вплоть до последнего времени остаётся от крытым вопрос, кто именно (какие юридические лица) заинтере 41    сованы в получении вышеназванных дорогостоящих данных, что именно они собираются с ними делать и зачем тратить большие деньги на их сбор. По причине созданной законодателями на званной патовой ситуации сегодня те, кто работает в лесу, выну ждены пользоваться давно устаревшими данными былого лесо устройства, что не может не вызывать далеко идущие негативные следствия.

3. Последовательное уменьшение площади казённых лесни честв при одновременном увеличении их числа То и другое сопровождалось в Лесном Департаменте ещё уве личением числа и уменьшением площади выделяемых в каждом лесничестве хозяйственных частей (они же лесные дачи или хоз дачи), в отношении которых осуществлялся расчёт возможного (неистощительного) отпуска древостоев в рубку.

Цели вышеуказанного: а) «привязать» расчёты размеров неис тощительного отпуска древостоев в рубку, а также расчётные це ны на древесину на корню к территориям возможно более одно родным по лесораститеьным и социально-экономическим усло виям;

б) помочь лесничим лучше знать свои леса, что, в свою очередь, увеличивало обоснованность принимаемых лесничими решений о том, что и как им надо делать (или не делать) в своём лесничестве;

в) увеличивать интенсивность хозяйственной дея тельности и величину получаемого лесного дохода.

В период с 1889 по 1913 г. в Европейской России число лес ничеств возросло с 645 до 1224, а за Уралом – с 27 до 214. По со стоянию на 1.01.1914 г., в лесничествах Лесного Департамента имелось следующее число хоздач: в Европейской России – 9698, в Азиатской – 2141 (Ежегодник Лесного Департамента, 1915, Петроград, с. 8).

При достаточном (оптимальном в данных условиях) числе хоздач в лесничестве оказывалось возможным более точное оп ределение объёмов именно неистощительного отпуска древо стоев в рубку. Почему? Потому что в Лесном Департаменте дей ствовало неукоснительное правило: сметы лесоотпуска (расчёт ные лесосеки) определять не для лесничества, а для каждой хоз 42    дачи и притом не допускать перерубов лесосек в одних хоздачах за счёт других. Названное правило являлось, по сути, тем глав ным задействованным организационным механизмом, благодаря которому в лесничествах не происходило то, что вообще не должно иметь места при ведении правильного лесного хозяйства, а именно: образования значимых по их величине не покрытых лесом площадей вырубок, умаления ценностных характеристик лесов, а также образования провалов (во времени) в объёмах реа лизации древостоев в рубку и в размерах формируемого лесного дохода.

С р а в н е н и е. В конце 1920-х гг. в СССР произошло ук рупнение низовых территориальных структур лесного хозяйства.

По инициативе руководства ЦУЛ, в те годы в нашей отрасли бы ли резко увеличены объёмы работ по заготовке и, отчасти, по пе реработке древесины. Чтобы способствовать этому, путем адми нистративного объединения смежных лесничеств в стране были образованы лесхозы. Сделано это было, как и многое другое, по команде: немедленно и все сразу (на флоте команда: поворот «все вдруг»), т. е. без предварительного испытания задуманного на местах и в разных условиях.

Высказанное тогда намерение, чтобы ЦУЛ взял на себя все объёмы работ по заготовке древесины, выполнено не было. Од нако лесхозы, как главная территориальная структура лесного хо зяйства, сохранялись вплоть до 2007 г. В плане улучшения орга низации механизированных работ в лесу это было явно полезно.

Однако негативные следствия указанного были, и проявлялись они главным образом в следующем:

а) в понижении служебного ранга, ответственности и инициа тивы в работе у лесничих;

б) в том, что возможные объёмы отпуска древостоев в неис тощительную рубку (так называемые расчётные лесосеки) стали определять не для относительно однородных и небольших по площади хоздач и даже не для лесничеств, а для гораздо более обширных и неоднородных территорий лесхозов.

Далее получилось то, что не могло не произойти, а именно: в базу данных для расчётов включали разнокачественные по эко номической и физической доступности запасы древесины, полу 43    чали в итоге резко завышенную величину «расчётных» лесосек, а затем «осваивали» их лишь в какой-то части, т. е. там, где это было выгодно для заготовителей древесины по разным использо ванным тогда и сегодня показаниям. В итоге тогда (и теперь!) по лучают далёкий от стратегических интересов страны результат, в виде исчезновения наиболее ценных и доступных по экономиче ским показаниям лесов. И всё это, замечу, имеет место якобы при неосвоенных расчётных лесосеках.

В 2007 г. нашим лесхозам было возвращено название лесни честв, что произошло при ином перечне возложенных на лесни чих обязанностей. В их числе доминировать стали не производ ственные, а административные, не связанные с ответственностью за происходящие изменения характеристик лесов и динамику ве личины лесного дохода. Площади вновь организованных лесни честв оказались, как правило, бльшими, чем площади бывших лесхозов. При всём том Рослесхозом было определено (см. при каз № 191 от 27 мая 2011 г., п. 3), что расчётные лесосеки должны определяться для вновь образованных лесничеств, т. е. как рань ше – для обширных и неоднородных территорий, а не для их от носительно однородных внутри себя хозяйственных частей. Та кое решение Рослесхоза гарантирует развитие «управленческого»

процесса, суть и результаты которого можно определить как ин волюция (деградация) сырьевой ценности лесов России.

4. Упрочение службы лесной стражи Понимание необходимости охраны лесов, очевидно, возникло одновременно с появлением запретов и ограничений на их вы рубку. Реальные действия власти в указанном направлении были начаты у нас Петром I. Впоследствии это его установление полу чило развитие во времени в том плане, что леса потребовалось охранять не только от действующих в личных интересах людей, но ещё от пожаров, вредителей и болезней.

Вышесказанное, замечу, полагали необходимым не только в России, но и в других странах. Так в 1840-х годах в королевских лесах Восточной Пруссии затраты на содержание лесной стражи 44    составляли 42% от всей суммы расходов на ведение лесного хо зяйства (Лесной журнал, 1844, ч. 2, кн. 2, с. 259-260).

В Лесном Департаменте России в период с 1889 по 1913 г.

численность лесной стражи (в среднем по пятилетиям) была:

22,3;

23,6;

25,2;

26,6;

29,6 тыс. чел. Средние ежегодные расходы на лесную стражу по тем же пятилетиям составляли: 2,5;

2,8;

3,0;

3,2 и 5,3 млн руб. В самом 1913 г. численность лесной стражи достигла 33,8 тыс. чел., при общей сумме расходов на её содер жание, равной 6,7 млн руб. (В.В. Фаас и др., 1919 и 2010 г.). Как говорят приведенные цифры, перед первой мировой войной име ло место существенное увеличение численности лесной стражи и расходов на её содержание – как по общей сумме, так и в расчёте на одного человека.

В 1913 г. в общей сумме затрат на ведение лесного хозяйства доля расходов на содержание лесной стражи составляла тогда в казённых лесах Росси примерно 20%, что было, замечу, вдвое меньше, чем в приведённом выше примере с Восточной Прусси ей За небольшим числом исключений, лесная стража в казённых лесничествах состояла из объездчиков и лесников. Их служба была «привязана» к определённым участкам леса. Число объезд чиков и лесников соотносилось как 1:3. Каждый лесник отвечал за свой обход, каждый объездчик – за объезд, состоящий из не скольких обходов. Все они вместе находились в подчинении лес ничего. По самой своей сути лесная стража была тем, что можно назвать лесной полицией. Ее атрибуты: форменная одежда, на грудный служебный знак с государственным гербом, ружье, дис циплина и жизнь (с семьей) в обустроенном кордоне в лесу или у границы леса. Основные обязанности: хорошее знание своего об хода (объезда) и всего того, что там есть и происходит, охрана леса от пожаров, самовольных рубок, охотников-браконьеров, участие в отводах лесосек, контроль за выполнением заготовите лями древесины требований, указанных в лесорубочном билете, а также за исполнением и качеством других работ в лесах. В раз ных документах того времени подчеркивалось, что на должности лесников и объездчиков зачисляются люди, которым можно до верять. Те и другие принимали присягу и являлись государствен 45    ными служащими. Их труд – по сравнению с жителями окрест ных селений – хорошо оплачивался деньгами, а также предостав лением права охоты и немалых участков земли, пригодных для использования в качестве пашни, пастбища и сенокоса. Труд лес ников и объездчиков не был лёгким, но он был престижен и вы годен.

С р а в н е н и е. В СССР словосочетание «лесная стража»

было заменено на «лесную охрану». Должности объездчиков до вольно быстро исчезли, должности лесников оставались в штат ных расписаниях лесхозов и лесничеств, вплоть до недавнего времени. Однако их статус был резко изменен, а размеры долж ностных окладов и прочих выплат (именно как лесной страже) оказались символическими. Лесников поставили перед необхо димостью заниматься также рубками леса и другими работами, т.е. делать то, что делали ранее другие, кого они контролировали.

Указанное имело многие негативные следствия. Тем не менее, лесники оставались в лесничествах той главной силой, которая вела борьбу с лесными пожарами, занималась отводом лесосек, непосредственным выполнением лесохозяйственных работ. При всём том, у лесников было то, чего не было у других, а именно:

знание особенностей конкретных участков леса и еще накоплен ные навыки борьбы с лесными пожарами.

В 2006 г., после того, как парламент РФ принял ныне дейст вующий Лесной кодекс, произошло упразднение «как класса», не только лесной охраны в лесничествах, но и самой обязанности лесничих заниматься хозяйственной деятельностью во вверенных им лесах. В числе многих результатов организованного бесхозно го состояния лесов были и есть: хищническая вырубка лесов и массовые лесные пожары, сопровождаемые уничтожением не только «лесных», но и «нелесных» объектов, опасным для здоро вья людей задымлением воздуха и даже случаями их гибели. В 2010 г. это было в Европейской России, а в 2011 г. – в азиатской части страны. В связи с происходящими изменениями климата, в перспективе массовые пожары могут одновременно охватить ос тавленные в бесхозном состоянии леса страны по обеим сторонам Уральских гор.

46    После происшедших пожаров правительство страны заявило о намерении восстановить лесную охрану. Более того, появились сообщения о реализации этого намерения. Однако значимого числа реальных и обученных своему делу лесников в современ ных лесничествах не появилось. Очевидно, это связано ещё и с тем, что сегодня, после того, что сделал парламент РФ, приняв в 2006 г. новый Лесной кодекс, стало трудно найти приверженных заботам о лесах людей, готовых принять на свои плечи нелёгкие обязанности лесников как государственно-обязанных служащих.

5. Логичная (созидательная) экономическая политика Её суть: преобладание получаемых доходов над расходами и это – при соблюдении требований ведения правильного лесного хозяйства.

То, что делал Лесной Департамент, требовало немалых денег.

Более того, расходуемые суммы быстро увеличивались во време ни. Так с 1898 г. по 1913 г. (по данным В.В. Фааса и др.) расходы возросли с 8,6 до 32,6 млн руб., т. е. в четыре раза. О двух самых крупных статьях расходов Лесного Департамента в 1913 г. дают представление следующие цифры:

- операционные и административные расходы – 22,8 млн руб., - налоги (земские и иные местные сборы) – 9,8 млн руб.

Расходы Лесного Департамента не ложились бременем на бюджет страны и ее губерний. Более того, наше ведомство вно сило свой вклад в доходную часть государственного бюджета. О динамике величин лесного валового дохода Лесного Департамен та можно судить по следующим округленным цифрам (млн руб.):

1860 – 2,0 1900 – 56, 1870 – 8,0 1905 – 53, 1880 – 14,0 1909 – 75, 1890 – 18,0 1913 – 96, Приведенные цифры говорят о стремительном, хотя и нерав номерном увеличении лесного дохода во времени. Вместе с вало вым увеличивался чистый доход. Так, в 1913 г., за вычетом соб 47    ственных расходов, Лесной Департамент передал в казну (т.е.

собственнику лесов) чистый доход в размере более 60 млн руб.

Сопоставляя приведенные цифры, легко понять, что на каждый вложенный в лесное хозяйство рубль казна получала два рубля чистого дохода в год.

Как формировались названные цифры дохода? Может быть, в результате продажи лесничествами заготовленного своими сила ми «круглого леса» и изготовленных пиломатериалов? Отчасти так. Такой вид работ в казенных лесничествах тогда называли «хозяйственными заготовками древесины». Они проводились по особым сметам и за счет специальных кредитов. В 1904 г. вало вый доход от хозяйственных заготовок составил 7,4 млн руб., а затем, в период с 1907 по в 1912 г. – вдвое меньше. Указанный резкий спад не был случайным, но явился следствием направле ных в правительство и в Государственную Думу протестов со стороны лесопромышленников. Основанием для протестов было то, что лесничества приобретали лесосеки для своих хозяйствен ных заготовок древесины минуя открытые торги, соответственно по более низким ценам и на более выгодных в коммерческом от ношении участках. Всё это вело к подрыву равноправных конку рентных отношений в кругах структур, занятых заготовкой дре весины. Указанное было правильно понято правительством, ко торое и обязало Лесной Департамент сконцентрировать усилия по формированию лесного дохода в традиционной сфере дея тельности лесоводов, а не в торговле заготовленной древесиной и пиломатериалами.

Главным в этой сфере было сохранение, воспроизводство ле сов и постепенное увеличение – без истощения лесов – объёмов продажи отведённых в рубку древостоев на корню. В период с 1907 по 1912 г. объёмы реализации древостоев в рубку в казён ных лесничествах возросли (главным образом в Европейской России) с 56 до 64 млн м3 (т. е. на 14%).

Определённая по расчётным и продажным ценам стоимость «сырорастущих» древостоев, реализованных покупателям в 1913 г., была равна, соответственно, 56,9 и 77,5 млн руб. Чтобы понять, много это или мало, полезно вспомнить, что в том году цена российского рубля была равна 0,77 г золота.

48    Приведённые выше цифры свидетельствуют о том, что в на шем прошлом за приобретаемую на корню древесину в казённых лесах лесопромышленники платили немалые деньги. Процесс ку пли-продажи древостоев в рубку происходил на открытых торгах, где в роли покупателя выступали разные конкурирующие фирмы.

В результате торгов конечные (продажные) цены оказыва лись бльшими, чем расчётные (исходные) в среднем на 36%.

Без торгов древесину на корню продавали местным жителям (для личных нужд). Кроме этой льготы, для них же в определен ных случаях имел место бесплатный отпуск леса в рубку и его продажа по льготным ценам. Так, в 1912 г. бесплатно было отпу щено в рубку 4,5 млн м3 древесины на корню, а по льготным це нам – 4,8 млн м3. В итоге сельские приобретатели древесины только в названном году получили от государства, по сути дела, финансовую помощь в размере, соответственно 3,0 и 1,3 млн руб.

То, какими были результаты экономической политики Лесно го Департамента, с моей точки зрения, должны знать не только лесоводы, но и все те, кто сегодня имеет то или иное отношение к управлению лесным хозяйством России. Поэтому ещё раз скажу о том, что было, и что мы могли бы иметь сегодня.

В 1913 г. в округлённых цифрах валовый и «чистый» доходы Лесного Департамента были равны, соответственно, 96 и 64 млн золотых рублей. В общей сумме валового дохода присутствовали следующие основные доли: доходы от реализации отведённых в рубку «сырорастущих» древостоев – 81%, доходы от продаж «мёртвого» леса – 12%, доходы от хозяйственных заготовок дре весины силами самих лесничеств – только 4%.

Приведённый ряд цифр позволяет уверенно сказать о том, что до 1917 г. главной товарной продукцией лесничеств Лесного Де партамента была определённая часть назначенных в рубку древо стоев на корню. Эта продукция была не бесплатным даром при роды. Чтобы её иметь, надо было вкладывать деньги в выращи вание, охрану и в устройство лесов, т. е. во всё то, что мы называ ем лесным хозяйством или лесохозяйственным производством.

Именно при таком подходе к экономической организации нашей отрасли, она была не только высокодоходной, но ещё, опираясь на аксиому о постоянстве лесопользования, сумела сохранить 49    свои доступные для людей леса в неистощённом (или слабоисто щённом) виде вплоть до революций 1917 г.

С р а в н е н и е. По причине принятых определённых идео логем, в СССР и РФ оказались утраченными (или изменёнными) многие представления в области экономических отношений.

В нашем случае утраченными остаются:

- представление о том, что сохраненные и выращенные древо стои могут – в определённых условиях – иметь (или не иметь) по требительскую стоимость и, соответственно, ту или иную рыноч ную цену;

- понимание того, что лесное хозяйство является одним из разделов растениеводства, отличающегося от других условиями, объектами и способами (технологиями) производства и ещё, ко нечно, материальными результатами своего труда;

- понимание того, что в условиях товарно-денежных отноше ний наше лесное хозяйство (как и любое другое) не может разви ваться и даже существовать, если оно не выходит на рынок со своими товарами (или хотя бы одним из них), а также если полу чаемый от реализации товаров и услуг доход оказывается меньше минимально необходимых расходов.

Закономерный результат вышесказанного – экономический ступор лесного хозяйства. Так же как банкротству банков, этому можно противостоять «вливанием» в лесное хозяйство бюджет ных средств. В СССР это делали в течение всего времени суще ствования Союза, делают это и в РФ. Однако, как в малом, так и в большом, многие годы жизни на не заработанные, а на «даваль ческие» деньги, не могут не вести к очевидным негативным след ствиям и печальному финалу.

6. Лесокультурные залоги В самом конце позапрошлого столетия Лесной Департамент обратился к своим сотрудникам в центре и на местах с необыч ной просьбой: высказаться о том, что и как можно улучшить в нашем лесном хозяйстве.

В одном из многих полученных ответов содержалось предло жение о взимании с покупщиков отведённых в рубку древостоев 50    лесокультурных залогов. Цель – получить таким образом матери альную гарантию достойного поведения заготовителей древеси ны в лесах, а также выполнения ими определённых акций, спо собствующих появлению новых ценных древостоев на месте вы рубленных.

Названное предложение было принято. Главным следствием этого явилось резкое увеличение объёмов лесокультурных работ.

Так, если до 1899 г. посевы и посадки леса проводились в казён ных лесничествах на площадях, равных всего 8,2 тыс. га в год, то уже в 1908 и 1912 гг. объёмы этих работ возросли, соответствен но, до 50 и 78 тыс. га в год. При этом в качестве примечательного факта заслуживает упоминания ещё то, что одновременно с ука занным, примерно с двукратным превышением названных цифр происходило увеличение объёмов работ по уходу за культурами и по их дополнению.

Ещё надо отметить то, что в те годы лесники и объездчики не сли ответственность за качество лесокультурных работ, выпол няемых в их обходах и объездах.

С р а в н е н и е. В СССР была упразднена существовавшая ранее практика взимания с заготовителей древесины лесокуль турных залогов. В начале 1990-х гг. в некоторых лесхозах дела лись попытки возродить её. Однако очень быстро они были пре сечены правительством как незаконные.

Возобновление названной практики в наше время могло бы увеличить не только материальную, но и гражданскую ответст венность заготовителей древесины за то, что и в каком виде они оставляют на месте вырубленных древостоев.

7. Развитие предпринимательской деятельности в казён ных лесах на основе посессионного права Для определённых условий такой вариант организации в лесах комплексной хозяйственной деятельности тогда признавался важным. Об этом говорит уже то, что в самом Лесном Департа менте в 1893 г. было учреждено занимающееся этим предметом специальное подразделение.

51    О том, что это такое, рассказано в другом разделе книги. В данном же случае я только отмечу, что посессионное право пре дусматривает передачу государственного имущества определён ному юридическом улицу не в собственность, а в бессрочное владение на оговорённых в заключаемом договоре условиях.

С р а в н е н и е. В СССР об организации в лесах комплекс ной хозяйственной деятельности на основе договоров посессион ного права вообще как бы забыли. А в РФ, вместо указанного, был задействован узаконенный шаблонный порядок передачи го сударственных лесов заготовителям древесины в псевдоаренду на тот или иной срок. Таковая, уже по самой её сути, не может спо собствовать появлению у предпринимателей очевидного интере са к тому, чтобы леса находились в постоянно продуцирующем состоянии. Это, в свою очередь, не может не вести к ущербной трансформации не только характеристик лесов, но и самой пси хики людей, а именно к подмене в их сознании стабильных ори ентиров на охрану, воспроизводство и рачительное использова ние лесов пропагандируемыми эгоцентрическими установками на умножаемое потребление (истребление!) того, от чего зависят ус ловия обитания и сама жизнь не только множества людей, но и всего биома планеты.

* * * Обращаясь к истории того, что обычно называют лесоуправ лением, нужно сказать, что имевший место в этой сфере прогресс был результатом не только официальной «лесной» политики, но ещё влияния на неё со стороны образованной и инициативной части гражданского общества России. Это выражалось в возрос шей тяге людей к знаниям о лесах, увеличении числа профессио нальных лесоводов, в создании общероссийского «Общества для поощрения лесного хозяйства (1832 г.)», а затем нескольких ана логичных (региональных) обществ, в издании сообществом спе циалистов общероссийского «Лесного журнала» (с 1833 г.), а по том нескольких других.

Как о важных событиях в жизни «лесного» сообщества Рос сийской Империи надо упомянуть о «лесных» съездах (обычно 52    их называли съездами лесничих и лесных хозяев). Всего в разных городах Российской Империи было проведено 11 таких съездов.

Первый состоялся в 1872 г. в Москве, а последний – в 1909 г. в Туле.

Обычно сотрудники Лесного Департамента участвовали в ра боте съездов, но не занимались их «режиссурой». Съезды прово дились в русле традиционной демократической процедуры. Уча стники съездов обсуждали разные по их остроте и масштабам во просы, в том числе имеющие очевидный политический подтекст.

Например, в 1886 г. на съезде в Харькове в числе высказываемых предложений было и такое, как необходимость изъятия в казну (или выкупа государством) частновладельческих лесов, собст венники которых не могут или не хотят вести там рачительную хозяйственную деятельность.

При отмеченных и многих иных позитивных сдвигах в делах и умонастроении людей, озабоченных состоянием лесов страны, в XIX столетии происходило энергичное сокращение площади ле сов в ряде губерний, находящихся в центральной части Европей ской России. Это имело место именно там, где в недавнем про шлом государство передало часть своих земель и лесов в собст венность помещикам и крестьянским общинам.

Право собственности, которое многие воспринимали как не прикосновенную «священную корову», уверенно вело к превра щению Центра России в малолесную территорию.

Набравший тогда силу и скорость процесс истребления лесов был задержан (точнее – поставлен вне закона) в 1888 г. импера тором Александром III. Чтобы ограничить аппетиты упомянутой «священной коровы», в названном году император издал свой ис торический указ (закон!), имевший вид «Положения о сбереже нии лесов». В основных своих пунктах этот закон определил сле дующую программу общегосударственных лесоохранительных действий:

Пресечение фактов проведения истощительных рубок в лесах разных родов собственности. (Истощительными рубками назывались такие, в результате которых в границах данной лес ной дачи или хозяйственной части лесничества становилось не возможным постоянное пользование лесом).

53    Принятие мер, вынуждающих собственников незамедли тельно восстанавливать вырубаемые леса.

Выделение в имениях всех родов собственности защит ных лесов, сохранение которых отвечает интересам общества и государства.

Запрещение в защитных лесах (до проведения лесоуст ройства) рубок сырорастущих деревьев;

впоследствии проведе ние здесь рубок позволялось только так и в таком объёме, как это было разрешено, замечу, не чиновниками и собственниками, а государственным лесоустройством.

В том же Указе было предусмотрено создание специальных государственных структур, обязанных проводить в жизнь меры по сбережению лесов. Таковыми были организуемые в губерниях и уездах специальные «Лесоохранительные комитеты».

В состав лесоохранительных комитетов входили губерна торы (как первые лица органов власти на местах), руководи тели полицейских структур, представители земских управ, дворянских собраний, а также, конечно, работники Лесного Департамента и его лесничие. Именно они, профессиональные лесоводы, выполняли в лесоохранительных комитетах роль ини циаторов событий и главной «рабочей силы»

Принимаемые лесоохранительными комитетами решения по обузданию «вольностей» собственников лесов проводились в жизнь в судебном порядке. Это были сотни и тысячи «лесных»

дел. Судебные решения по таким делам не подлежали кассацион ному пересмотру. Тем не менее, всё это нуждалось в мощном ин формационном обеспечении, происходило не так быстро, как хо телось бы многим лесоводам, а подчас и просто не так.

Как о важном обстоятельстве нужно сказать, что в конце XIX – начале XX века на плечи лесоводов Лесного Департамента (помимо былых, традиционных забот) лёг тяжелейший админи стративно-управленческий груз по реализации «Положения о сбережении лесов». Данный указ, как и полагается законам, был немногословным и понятным для людей. Тем не менее, для его воплощения в жизнь надо было сделать очень многое. И делать это (т. е. готовить и принимать новые решения как подзаконные акты) приходилось в обширной стране с разными природными и 54    социально-экономическими условиями, с разным этническим со ставом населения и с разными, присущими ему традициями.

В такой сложной ситуации поставленные задачи тогда решали не по команде «поворот все вдруг», но постепенно, от территории к территории, что позволяло накапливать, а затем использовать по лезный опыт.

Реализация Указа 1888 г. о сбережении лесов происходила в годы мощного подъёма экономики России, роста её промышлен ности, начавшегося освоения восточных регионов, и неизвестно го в других странах масштаба строительства гигантской сети же лезных дорог. Всё это резко увеличило потребности в деловой древесине (в том числе в шпалах). Соответственно не могли не увеличиваться и объёмы рубок в лесах всех видов собственности.

Но сами рубки, как требовал Указ, не должны были носить исто щительный характер. Это было сложно и трудно, вызывало появ ление вопросов, на которые не было готовых ответов, а также то го, что можно деликатно назвать некорректными явлениями. Об этой нелёгкой ситуации и путях её улучшения проф. М.М. Орлов рассказал в книге «Нужды русского лесного хозяйства» (1906, СПб, 166 с).

В принципе очевидно, нельзя было обойтись без тех или иных ошибок при реализации таких громадных проектов того времени, как капитализация (индустриализация) страны. Наше лесное хо зяйство как часть экономики страны в этом отношении не могло быть исключением.

В разных публикациях тех лет лесоводы сообщали об избы точной бюрократизации управления казённым лесным хозяйст вом, о том, что большое количество «входящих» и требующих ответа бумаг «съедало» то время, которое лесничий мог бы от дать работе в лесу, и ещё – о сужении круга вопросов, которые лесничий мог бы решать на своём уровне.

При названных и многих других негативных явлениях глав ным результатом в работе Лесного Департамента в те годы были всё же не они, а последовательное улучшение управления хозяй ственной деятельностью в казённых лесах. Указанному, с моей точки зрения, в большой мере способствовала хорошо организо ванная информационная служба о работе Лесного Департамента 55    и его структур на местах. Эта информация, замечу, была не толь ко содержательной, но и общедоступной. Издание и распростра нение информации для особого круга лиц («для служебного пользования») не практиковались. Главными носителями инфор мации были: регулярно издаваемые (обычно в двух томах) «Еже годники Лесного Департамента», с обязательно присутствующи ми там экономическими разделами, лесные журналы, сборники научных трудов и многие другие публикации.

Эффективное управление казёнными лесами принесло адек ватные результаты организованной там хозяйственной деятель ности. Подробные сведения об этом изложены в книге-альбоме В.В. Фааса, Ю.А. Рюгера и др. «Результаты бывшего казённого лесного хозяйства к 1914 г.» (Петроград, 1919 г., 169 с.). Книга содержит массу информации о деятельности Лесного Департа мента в начале XX в. Первый из названных авторов книги (а, воз можно, и его коллеги) многие годы работал в Лесном Департа менте. В 2010 г. этот уникальный труд удалось переиздать тира жом 100 экз. Поскольку он и сейчас мало кому доступен, назы ваю его адрес в интернете: http://www.forestforum.ru/viewtopic.

php?=9&t=9562.

Сегодня, по прошествии более 100 лет после выхода в свет Указа Александра III о сбережении лесов, уместно обратить вни мание на нижеследующее:

а) впоследствии в России, а также в СССР и РФ не было по добных организованных руководителем государства крупномас штабных акций, направленных на пресечение истощительных рубок в лесах всех родов собственности;

б) Александр III не пошёл по пути национализации ранее при ватизированных лесов, но отдал предпочтение наведению в этих лесах должного порядка.

По этому же пути пошла, как известно, Финляндия. Это нача лось там тогда, когда она являлась частью Российской Империи, и было продолжено потом, когда она стала самостоятельным го сударством. Далеко не сразу, а постепенно правительство Фин ляндии, используя экономические и административные рычаги, навело отвечающий интересам всей нации порядок в частновла дельческих лесах и сделало это без их революционной национа 56    лизации. Возможно, такое могло бы произойти и в Российской Империи. Но у неё для этого просто не хватило времени.

Другой вариант развития отношений в сфере «лесной собст венности» содержался в предложении о выкупе казной выстав ленных на продажу частновладельческих лесов. Это предложение было адресовано П.А. Столыпиным Николаю II после поездки в 1910 г. в Сибирь и Поволжье (Б.Г. Фёдоров. Пётр Аркадьевич Столыпин. М., 2003, с. 281). Исполнение этого замысла могло бы привести к увеличению площади казённых лесов в центральной части Европейской России при одновременном сокращении здесь числа неэффективных частных лесовладельцев. Очевидно, тогда это было реально. Однако и в данном случае для реализации на званной идеи не хватило времени ни П.А. Столыпину, ни самой Российской Империи.

В апреле-мае 1917 г. за национализацию всех лесов проголо совали участники состоявшегося в Петрограде съезда лесоводов и лесных техников. Избранный председателем съезда проф. Г.Ф.

Морозов сформулировал тогда свою позицию в следующих сло вах: «Лес должен принадлежать только государству, и послед нее должно быть хозяином в нем… Государственность – это общность интересов;

лес, принадлежа государству, принадле жит тем самым всем, и только государство может целесооб разно распоряжаться им в интересах всенародных».

Иная позиция по данному вопросу была у проф. М.М. Орлова, о чём он рассказал в своей книге «Об основах русского государ ственного лесного хозяйства» (Петроград, 1918, 132 с.).

Суть этой позиции:

а) национализация лесов не должна иметь повальный харак тер;

б) несправедливо отнимать леса у тех хозяев, которые содер жат их в образцовом состоянии и ведут там опытные работы – труд таких лесовладельцев приносит стране очевидную пользу;

в) не во всех казённых лесничествах осуществляемая ими хо зяйственная деятельность может служить примером для подра жания.

Названная точка зрения М.М. Орлова не была принята во вни мание.

57    В мае 1918 г. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов крестьянских, рабочих, солдатских и казачьих депутатов принял «Основной закон о лесах», в соответствии с ко торым все леса были объявлены «общенародным достоянием»

(ж. «Леса республики», 1918, № 5-7, с. 411-440).

В те революционные годы вышеназванное словосочетание люди толковали неоднозначно. И лишь впоследствии оно полу чило юридическую чёткость в виде не отменённого до сих пор признания всех лесов страны общегосударственной собственно стью.

В 1918 г. названный выше юридический акт не защитил дос тупные для населения леса от массовых самовольных хаотиче ских рубок. Как с обоснованной тревогой говорилось в журнале «Леса республики» (1918, № 4, с. 215-218, № 16, с. 848), в высту плениях лесничих, опубликованных в «Трудах первого съезда лесных деятелей Рязанской губернии» (1918, Рязань, 69 с.), а также в других источниках, революция в сельских местностях началась именно с неуправляемой и неконтролируемой выруб ки лесов.

Лозунг «свобода» был воспринят населением как дозволение ранее недозволенного. Леса стали «нашим, общенародным дос тоянием».

Нажим на леса получил дикие формы. Рубили все, кто хотел, в том числе и те, кто в древесине не нуждался. Рубили впрок и на продажу. Расправлялись с лесом, как с врагом. Эксцессы были ужасающими. Любая попытка остановить тогда эту вакханалию казалась заранее обречённой на неуспех. Как было сказано в вы шеназванном журнале, «… лесничий … оказался лицом к лицу перед фактами небывалой для него категории. Лес, порученный его заботам и попечению, … у него на глазах расхищался, – и он стоял перед этими фактами с опущенными руками».

В принципе вышесказанное можно было предвидеть, если, на пример, обратиться к опыту Франции – страны, в которой во время революции 1790-х гг. произошло значительное снижение её лесистости. Подобные факты, а тем более происходящее в свя зи с революциями сокращение населения и изменение его гено фонда были обязаны знать те, кто предлагал и предлагает по 58    строить очередной «Город Солнца» на рукотворных развалинах собственного прошлого.

Лишь к середине 1920-х гг. ценою многих жертв и усилий на ше государство смогло преодолеть хаос массовых самовольных рубок в своих лесах.

После и одновременно с вышесказанным имела место ещё бо лее энергичная вырубка лесов в обжитых регионах страны сила ми структур, организованных или контролируемых уже самим государством. Как пишет в своей книге проф. А.С. Тихонов (Ис тория лесного дела, 2007, Калуга, 328 с.), только в одной Москов ской обл. в период с 1917 по 1923 гг. лес был вырублен на бльшей площади, чем за весь XIX век. В этой же книге, со ссыл ками на первоисточники, приведены другие подобные примеры, позволившие автору констатировать: в те годы леса оказались жертвой социальных и военных потрясений.

* * * По очевидным причинам, о том, как изменялось управление лесами России в период после 1917 г. и в более близкие нам вре мена, мои современники знают значительно больше, чем о том, что было раньше. В повторении известных фактов необходимо сти нет. А есть нужда в их осмыслении и в выстраивании цепей причин и следствий происходившего. Ниже изложено мое виде ние того, как были расставлены главные вехи, которыми был от мечен путь конструирования управления лесным хозяйством в СССР, а потом в РФ.

Как говорилось выше, вплоть до 1917 г. Лесной Департамент являлся одной из наиболее стабильных, высокодоходных и ус пешно развивавшихся государственных структур. Вскоре после революции, вместе с правительством Лесной Департамент пере ехал в Москву и получил название Центрального управления ле сами (ЦУЛ) в Народном комиссариате земледелия (НКЗ).

В принципе хозяйственная деятельность ЦУЛ’а – по сравне нию с его предшественником – могла бы приносить больше раз носторонней пользы, поскольку в его ведении оказались все леса 59    страны, а не их часть. Однако реальность оказалась совершенно другой. Это «другое» было вызвано разными причинами. Из их числа я считаю нужным выделить две – как давшие старт многим другим причинам-следствиям.

Первая причина. Это внедрение в умы людей, занимавших и занимающих командные высоты, известного тезиса К. Маркса о том, что природные ресурсы не имеют стоимости. Поскольку лес является одним из таких ресурсов, о нём, в соответствии с на званным тезисом, начали и продолжают говорить как об объекте, который, если он даже отведён в рубку, почему-то не может иметь цены-стоимости. Из этой посылки был сделан разрушив ший экономику лесного хозяйства вывод о том, что реализацию лесничими леса на корню заготовителям древесины якобы нельзя рассматривать как процесс купли-продажи, и что само ведение лесного хозяйства – в отличие от сельского – почему-то нельзя воспринимать как производственный процесс, результатом кото рого являются названный товар, другие лесные блага и получен ный доход от их реализации потребителям.

С моей точки зрения, именно то, о чем сказано выше, яви лось первой и главной поваленной вехой на том самом визире, которым была обозначена стратегия развития управления лесным хозяйством страны еще в первом Уставе о лесах Рос сии.

В Российской Империи и в других развитых странах вышена званную идеологемму лесоводы обходили и обходят молчанием.

И это не удивительно, поскольку в условиях уже возникшей нуж ды в лесе (по Г. Котте), имеющий высокую потребительскую ценность даровой и доступный лес может быть обнаружен, как бесплатный сыр – лишь в мышеловке и только для однократного употребления. Соответственно, чтобы всегда иметь такой лес и иные лесные блага, необходимо: заниматься их производством, неистощительной реализацией, получать таким образом лесной доход и, обязательно, вкладывать его часть в устройство лесов, в их охрану, защиту, в планирование и организацию неистощи тельного лесопользования, в полноценное воспроизводство лесов и в улучшение характеристик древостоев. В совокупности всё это и составляет то, что мы – вполне обоснованно – называем лесным 60    хозяйством или (синоним) лесохозяйственным производством, со всеми присущими ему атрибутами экономически осмысленной деятельности людей. «Цель лесного хозяйства – как ее опреде лял проф. М.М.Орлов – заключена в извлечении из леса, при наименьших затратах, постоянного наибольшего дохода, …..

при условии не только сохранения леса, но и его постепенного улучшения, влекущего за собой в будущем и поднятие доходно сти…» (М.М. Орлов. Организация лесного хозяйства. Статья в «Энциклопедии русского сельского хозяйства», т. VI, 1902, СПб, с. 374). В дополнение к сказанному приведу ещё один тезис М.М.

Орлова: «лесничий есть производитель, а не распределитель лес ных благ».

В послереволюционные годы имели место две попытки прове дения в нашей отрасли экономической реформы на основе реа нимации представления о том, что отведенные в рубку древостои являются главной товарной продукцией лесохозяйственного про изводства.

Первый раз это произошло в середине 1920-х гг. во время НЭПа, когда еще был жив М.М. Орлов. Возобновленная тогда продажа отведенных в рубку лесосек на соревновательных торгах позволили за один год удвоить лесной доход страны. Об этом, замечу, писал сам бывший тогда начальником ЦУЛа А.И. Шульц (см. статью «Предварительные итоги соревнований на лес по РСФСР», Лесовод, 1925, № 12, с. 6-8).

Второй раз такая попытка имела место в 1993г., когда в стране был принят закон «Основы лесного законодательства Российской Федерации», разрешивший, в числе разных вариантов отпуска древостоев в рубку, их продажу на открытых аукционах (торгах).

И в этом, втором случае (через 70 лет после первого) был полу чен высокий экономический эффект, о чем знали и говорили не только на уровне лесхозов, но и на Третьем Всероссийском съез де лесничих (см. Труды названного съезда, 1995, М., 303 с.).

К сожалению, обе названные попытки были пресечены самим правительством страны.

В первом случае отлаженный в прошлом процесс формирова ния лесного дохода лесничеств в результате продажи заготовите лям отведенных в рубку лесосек был подменен их распределени 61    ем «по нарядам». А во втором – получение лесхозами дохода ста ло невозможно по причине подмены открытого процесса купли продажи таких лесосек с определёнными запасами древесины на корню организуемой ангажированными людьми в администра тивных структурах процедурой сдачи лесов заготовителям древе сины в так называемую аренду.

О гигантских убытках собственника лесов при сдаче их в аренду я уже многократно говорил в других публикациях. В дан ном же случае скажу только о том, что именно ликвидация и не восстановление экономического (товарно-денежного) механизма в системе управления государственным лесным хозяйством, в конечном счете, и привели его (ранее не только самодостаточно го, но и высокодоходного!) к превращению в постоянно убыточ ный фантом, сохраняющий на сегодня всего лишь администра тивную видимость.

На пути к указанному состоянию нашей отрасли, в 1970-х гг. в СССР имела место, можно сказать, революционная новация, ко торая могла бы изменить вектор развития лесного хозяйства по средством резкого увеличения его экономической самодостаточ ности. Для этого лесхозам позволили умножить объемы хозрас четной деятельности, т.е. делать то, что ранее (в Лесном Депар таменте) называли «хозяйственной заготовкой и переработкой древесины». Сказанное быстро приобрело общегосударственный масштаб. Лесхозы покупали машины для лесосечных работ и для строительства лесохозяйственных дорог, увеличивали объемы за готовок древесины, строили и вводили в действие цеха по ее пе реработке. Полученные при продаже этой продукции деньги вкладывали не только в строительство дорог, заготовку древеси ны, ягод, грибов и пр., но также в строительство жилья, объектов так называемого соцкультбыта, подготовку молодых специали стов и еще – где-то больше или меньше – в охрану и воспроиз водство лесов. Все это создало ситуацию, при которой объем за работанных самими лесхозами денег приблизился, а в некоторых случаях оказался больше тех сумм, которые они получали из бюджета.

Названное развитие событий внушало людям чувства оп тимизма и уверенности в будущем. Лесхозы буквально на гла 62    зах превращались в сильные постоянно действующие ком плексные предприятия, которые – в отличие от уничтожав ших свои сырьевые базы леспромхозов – не собирались через 15-20 лет бросать свою малую родину и свои леса и не думали искать себе где-то новое место под Солнцем.

Сегодня те лесоводы, кто постарше, вспоминают то время с чувством обоснованной ностальгии как о свете в конце тоннеля.

Я – один из них. Вместе с тем, я считаю себя обязанным сказать, что не все тогда было доведено «до ума» и не все было хорошо.

Не решились в те годы вернуть выращенным и отведенным в рубку древостоям статус главного «денежного» товара лесоводов.

Почему-то оказались в «одной руке» функции не только охраны, воспроизводства лесов, хозяйственных заготовок древесины, но и контроля за всем тем, что делалось в лесах. В итоге появились опасные «перекосы» в профессиональных интересах людей, оде тых в форму лесной охраны, и в самих направлениях потоков де нежных средств. Можно было тогда по ходу дела исправить об наруженные недостатки в работе лесничеств, лесхозов и выше стоящих структур управления лесным хозяйством? Да! Уверен в этом. Однако, вместо скальпеля и экономических рычагов, люди в нашем правительстве, очевидно не понимающие того, что они творят, как топором и повсеместно надвое разрубили только что возникшие комплексные предприятия лесного хозяйства. В итоге получили: сразу же обнищавшие лесхозы и некие совокупности маложизнеспособных предпринимательских структур, очень ско ро разрушенных (разворованных) в процессе последующей при ватизации.

П р и м е ч а н и е. Одним из известных мне образцовых комплексных предприятий нашей отрасли был Псковский лесокомбинат, созданный лесово дом и директором с выдающимся талантом организатора Коростовцевым Лю бимом Борисовичем. Когда, вопреки логике и здравому смыслу, комбинат и его материальная база были разрушены, Л.Б. не смог пережить этой нелепости. А он был намного моложе меня.

Вторая причина. Это умножение числа занятых лесоуправ лением административно-командных структур разного уровня, сопровождаемое одновременным дроблением лесов, как объектов управления. Главной причиной указанного было и остаётся, с мопей точки зрения, то, что из государственной системы управ 63    ления лесным хозяйством страны был изъят названный выше экономический механизм в виде товарно-денежных отношений.

Поэтому то, что исчезло, пришлось компенсировать умножением числа административно-командных структур.

По началу, как уже говорилось, в ведении ЦУЛа находились все объявленные общенародной собственностью леса страны.

Однако уже в 1923 г. единый лесной фонд расчленили на две не равные части, а именно на леса местного и государственного зна чения. За названным первым в истории СССР разделом лесов и всего того, что связано с управлением лесами, последовали мно гие другие.

Значимой особенностью статуса лесов местного значения бы ло то, что их изначально передали в управление местным органам власти, что сопровождалось позволением вести там хозяйствен ную деятельность по «упрощенным планам». Вскоре эти леса разделили на совхозные и колхозные. Колхозы, замечу, получили их в «вечную собственность». Потом те и другие обозначили как «сельские», управлять которыми стало Министерство сельского хозяйства и его структуры на местах. В начале 2000-х гг. у сель ских лесов (это около 40 млн га) отняли названный особый статус и объединили их с другими.

Труднее проследить последовательность и число происходив ших реорганизаций в управлении хозяйственной деятельностью в государственных лесах. В СССР их было более 20;

ещё чаще ме нялись руководители отрасли (А.С. Тихонов, 2007, Калуга, с.

204). О сути «лесных» реформ того времени можно сказать так:

они сдвигали то, что делалось в лесах страны, в одних случаях – в сторону стратегических интересов лесного хозяйства, в других – в сторону ситуационных интересов заготовителей древесины.

Время от времени в «лесной» политике обозначалась уверен ность в доминирующей важности стратегических интересов страны. И тогда в сфере управления лесами происходили собы тия, о которых мои коллеги вспоминают (или читают) с чувством обоснованного сожаления утраченных позиций. Например: о соз дании в составе правительства СССР особой структуры Главле соохраны, о наделении ее немалыми полномочиями, а также о создании министерств лесного хозяйства СССР и РСФСР.

64    Для реализации названных и иных реформ и для выполнения сопряженных с ними планов нужны были большие деньги. У лесного хозяйства, лишенного права самому зарабатывать нуж ные деньги путем продажи на аукционах своей главной товарной продукции (отведенных в рубку древостоев), таких денег не бы ло. Поэтому их «черпали» из государственного бюджета, кото рый, как колодец, из которого пьют многие, не может быть без донным. Деньги оказывались в дефиците. Вместе с ними «уходи ли» люди, которые были инициаторами стратегических реформ и приходили другие, предпочитавшие решать ситуационные зада чи, уводившие лесную политику страны в сторону от ее страте гических целей. Так было не один раз и каждый раз наше лесное хозяйство теряло в умах миллионов людей то, что можно назвать пониманием его значения и необходимости, а сами наши леса – не только их былую доступную сырьевую мощь, но и то, что вос принималось как охраняющий всех нас Покров России.

Названные потери накапливались из года в год, о чём не склонный к резким выражениям академик И.С. Мелехов, тем не менее, сказал: «Ныне, в конце XX века, убеждаемся, что почти ни в одной стране мира леса и лесное хозяйство не пострадали от хищничества так, как в Советском Союзе, и прежде всего в Рос сии» (И.С. Мелехов. Альма матер, ч. II, с. 11-12, СПб, 1993).


Наиболее драматичная ситуация была создана в многолесных регионах страны, в преобладавших здесь лесах III группы.

Де-юре и де-факто, положением дел в относительно доступ ных лесах III группы командовал Минлеспром. Это здесь для ус пешной работы его леспромхозов (иногда их называли комплекс ными, если в штатах присутствовали специалисты лесного хозяй ства, находящиеся в полной зависимости от заготовителей древе сины) было выделено более 2 тыс. лесосырьевых баз с суммарной площадью 237 млн га и запланированным объёмом заготовки древесины около 440 млн м3/год. По примеру комплексных предприятий лесного хозяйства, леспромхозы Минлеспрома могли бы организовать свою работу в границах предоставлен ных им сырьевых базах в соответствии с принципом посто янства лесопользования, т.е. в виде постоянно действующих предприятий. К сожалению, ничего похожего сделано не было.

65    Леспромхозы изначально проектировались как временно действующие предприятия-кочевники, после ухода которых – как после нашествий печенегов и других «степняков» – «осво енные» ими леса обращались в экономическую пустыню с ут раченной инфраструктурой, с исчерпанными запасами ценной древесины и нарушенной экологией.

Сегодня в правительстве РФ нет Министерства лесной про мышленности, нет подчиненных ему леспромхозов и того, что раньше называли сырьевыми базами.

Однако свято место пустым не осталось. Сегодня функцию координатора и попечителя всего того, что связано с заготовкой, переработкой древесины и торговлей древесиной и изделиями из неё, взяло на себя Министерство промышленности и торговли, функции былых леспромхозов, лесозаводов по механической и химической переработке древесины – различные (в том числе транснациональные) фирмы. Только вот сами леса, где ведутся лесосечные работы, теперь называют не «лесосырьевыми база ми», а полученными в так называемую аренду.

Полученными, подчеркну:

- не в виде отведённых в рубку древостоев, приобретённых на открытых (честных) лесных торгах с обязательно равными про цедурными условиями и обременениями для всех участников торгов;

- и не в виде лесных территорий, полученных по дифференци рованным для разных условий договорам в бессрочное ответст венное посессионное владение для комплексной предпринима тельской деятельности, обязательно на обоюдовыгодных для предпринимателя и государственного лесного хозяйства услови ях.

А полученными как бы в псевдоаренду (без возвращения соб ственнику изъятых запасов древесины), на оговорённый срок и на шаблонных условиях, при которых арендатору выгодно, по жиз ни, только одно – скорее вырубить и продать наиболее ценную и доступную древесину.

Это предопределяет лишённое созидательной ответственности отношение арендаторов к стратегическим интересам страны и к состоянию её лесов.

66    Вышеназванное, замечу, не должно восприниматься как обви нение в адрес многих тысяч людей, взявших лес в аренду. Они такие же, как другие. И не они несут ответственность за то, что составители Лесного Кодекса в 2006 г. поставили их в положение временщиков, которые в данной ситуации просто не могут вести в лесах такую хозяйственную деятельность, которая соответству ет долгосрочным интересам страны.

В последние 10-12 лет разрушение стабильной целостности структур и самой логики управления государственным лесным хозяйством России происходило в темпе крещендо не только в столице, но и на местах.

Трансформации был подвергнут наш центральный орган – Федеральная служба лесного хозяйства. Это выразилось в пони жении его государственного статуса, объема полномочий и еще в том, что его, как некую «безделицу», передоверяя неспециали стам лесного хозяйства, троекратно «перебрасывали» из одного министерства в другое.

В 2010 г., в связи с массовыми лесными пожарами, правитель ство РФ было вынуждено снова напрямую подчинить себе остат ки того, что недавно было Федеральной службой лесного хозяй ства, а ныне получило вид Агентства лесного хозяйства. По это му поводу замечу, что в тысячелетней истории России таким уничижительным словом центральную структуру нашей отрасли ещё не называли. Тем не менее, сам названный факт возвращения лесного хозяйства на правительственный уровень имеет, с моей точки зрения, положительное значение. Однако это событие, взя тое само по себе, т. е. без изменения зафиксированных в законах норм, установлений и прав государственного лесного хозяйства, а также всей совокупности его структур не может восстановить то, что было разрушено почти до основания.

Главным задействованным средством разрушения лесного хо зяйства был подготовленный без участия лесоводов и принятый Федеральным собранием в 2006 г. Лесной кодекс РФ (ЛК). О его патологической несовместимости с интересами страны, её лесно го хозяйства и лесной промышленности говорили и писали тыся чи профессионалов.

П р и м е ч а н и е. Замеченным исключением в данном случае является заведующий кафедрой экономики Лесотехнической академии проф. В.Н. Пет 67    ров, определивший свое отношение к ЛК словами «хороший документ» (см. его статью «О лесной политике России», в газете «Лесной Вестник», № 8 от 12.07.2011 г., ООО «Гамаюн»). Недавно испытавший свои способности и знания на посту директора СПбНИИЛХ, что сопровождалось утратой институтом его экспериментальной базы, В.Н. Петров, замечу, не является профессиональным лесоводом. Возможно, по этой причине он воспринимает лесное хозяйство при мерно «как взгляд и нечто», а не как отрасль народного хозяйства с присущим только ей перечнем товарной продукции, а также других поставляемых общест ву благ и услуг.

Вследствие введения в жизнь страны Лесного кодекса в 2006 г. Россия и её лесное хозяйство уже потеряли (растеряли):

Содержательные и юридически выверенные формулиров ки о том, что такое лес и лесное хозяйство (в ЛК 2006 г. их нет).

Весьма значительную часть лесоводов-профессионалов.

Своё лучшее в мире классическое лесоустройство, по ставлявшее практикам, науке и органам власти результаты ин вентаризации лесов, основанные на этих данных долгосрочные планы хозяйственной деятельности в лесах, а также ценнейшую информацию о статике и динамике характеристик лесов страны и ее отдельных территорий.

Былой статус у наших лесхозов и лесничеств, обязываю щий их осуществлять хозяйственную деятельность во вверенных им лесах, а также отвечать за их состояние.

Исторически сложившуюся в наших лесхозах и лесниче ствах службу лесной охраны, с присущей лесникам персональной ответственностью за охраняемые лесные территории.

Уже потускневшие надежды на проведение в лесном хо зяйстве профессионально обоснованных экономических и иных реформ, благодаря которым наше лесное хозяйство смогло бы вернуть себе статус не только самоокупаемой, но и высокодоход ной отрасли.

Не удлиняя вышеназванный перечень потерь, скажу еще о том, при каких обстоятельствах, одновременно с введением ново го ЛК, наше правительство передало субъектам федерации зна чимый пакет прав и обязанностей по управлению лесами.

Поскольку площади и разнообразие лесов в некоторых субъ ектах федерации нередко превосходят таковые в немалом числе других стран, названное решение, в принципе, представляется 68    мне логичным. Почему? Потому что это может способствовать принятию на местах, с учетом местных условий более обосно ванных управленческих, экономических и технологических ре шений, что в свою очередь может привести к увеличению интен сивности и доходности лесного хозяйства.

Одновременно с вышесказанным считаю нужным отметить, что реализация задуманного делегирования на места прав и обя занностей является не менее сложным делом, чем то, каким было исполнение принятого в 1888 г. закона «О сбережении лесов».

Закон 1888 г. вводили в жизнь, напомню, в течение ряда лет, не сразу во всей России, а постепенно – от территории к территории, по мере завершения подготовительных работ и с учетом накоп ленного опыта в соседних губерниях.

В отличие от вышесказанного, в 2006-2007 гг. всё было сдела но по принципу «вдруг», т. е. без должной и сложной подготовки, без того, что можно назвать экспериментами в сфере управления лесохозяйственным производством, и почему-то сразу для всех республик и губерний – с заведомо разными природными и соци ально-экономическими условиями. В итоге получилось так, как если бы для строительства кораблей помощники Петра I распоря дились использовать не заранее высушенную, а сырую древеси ну, что привело бы к потоплению многих судов.

Самым больным местом в истории с делегированием «сверху вниз» прав и обязанностей оказалось то, что в подчинении у гу бернаторов не было (или было очень мало) высококвалифициро ванных специалистов лесного хозяйства, обладающих способно стями и правами принять и умело нести возложенный на их пле чи нелёгкий груз обязанностей и ответственности. В такой ситуа ции, вместо специалистов, к управлению государственным лес ным хозяйством подключались (и до сих пор руководят им!) слу чайные люди, т. е. произошло то, о чем более 100 лет тому назад говорил К.Ф. Тюрмер, рассказывая о странных особенностях пер сон, которых тогда нанимали для управления частновладельче скими лесами.

Сегодня все леса России находятся в собственности государ ства. Тем не менее, в силу алогичных догматов, заданных стране действующим Лесным кодексом, теперь приходится говорить о 69    нашествии невежественных дилетантов в сложнейшую сферу управления государственным лесным хозяйством страны;

наше ствии более опасном, чем лесные пожары и вспышки вредных насекомых. Почему? Потому что:

а) при дефиците знаний дилетантам присуща избыточная уве ренность в собственной непогрешимости. Поэтому свои идеи и решения они полагают возможным внедрять в сферу управления лесным хозяйством на обширных территориях или, даже, в мас штабе всей страны без предварительной проверки;


б) по причине всё того же дефицита специальных знаний ди летанты с трудом воспринимают (или не воспринимают) конст руктивную критику со стороны профессионалов, поскольку не усматривают в ней пользы для себя лично, и предпочитают не входить в её обсуждение;

в) дилетанты «во власти» не могут не ощущать свою ущерб ность по сравнению с профессионалами, в силу чего предпочи тают умножать в своем окружении число «согласных» с ними людей с соответствующим их собственному уровню знаниями и такими же представлениями об ответственности за состояние вверенных им лесов.

* * * Как исправить то, что произошло с лесным хозяйством Рос сии? Или, образно говоря, как нам выбраться из непроходимой трясины на дорогу, четко обозначенную просеку или хотя бы на визир с сохранившимися вешками и затесками на стволах деревь ев? И еще: как сделать, чтобы в просматриваемом будущем наше лесное хозяйство могло не только сохранять и воспроизводить свои леса, но ещё продавать заготовителям возможно бльшее количество ценной и доступной по экономическим показаниям древесины?

На эти вопросы у меня есть только один ответ: надо найти не поваленные вехи, по ним выставить новые и уже затем продол жить тот курс, который был задан ещё в нашем первом Уставе о лесах.

Где искать уцелевшие вехи?

70    Мой ответ: в первую очередь – в самой истории становления и разрушения лесного хозяйства России.

Ожидаю, что немалое число людей будет несогласно и даже повторит известную формулу: история никогда, никого и ничему не учит.

По названному поводу напомню моим возможным оппонен там о том, что наше прошлое – далекое и близкое – постоянно нас учит. И не только учит, но и наказывает (подчас строго и больно) за невыученные (или забытые) уроки. Каждый, если задумается, вспомнит многие такие «уроки» из собственной жизни и истории страны.

Чтобы жить дальше, мы должны не терять, но помнить и ис пользовать накопленный опыт. Это нужно всем, и в первую оче редь лесоводам, т. е. тем, кто  имеет дело с такими бесконечно сложными системами, как живые леса.

10.02.2012 г.

71    ПОЧЕМУ ОКАЗАЛОСЬ ЗАБЫТО ЛЕСНОЕ ХОЗЯЙСТВО?

11 июля 2009 г. в «Лесной газете» появилась статья с необыч ным названием: «О так называемом «заселении» Сибири». Автор статьи Д. Верхотуров посвятил ее крайне сложным проблемам демографии Сибири и еще тому, где и какие виды хозяйственной деятельности там возможны. Лесного хозяйства в этом перечне не оказалось. Почему? Случайно или в силу каких-то соображе ний?

Согласно последним официальным данным (справочник «Лесной фонд России», М., 2003, с. 13 и 15), в России имеются 776,1 млн га лесов, т. е. земель с доминирующей там древесно кустарниковой растительностью. Из названной общей цифры по крытой лесом площади на долю европейской части России при ходится только 170,3 млн га, на долю азиатской – 605,8 млн га, т. е. в 3,6 раза больше.

Можно обсуждать и уточнять величины площади лесов в За падной, Средней, Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, а также расположение границ между названными регионами стра ны. Однако суть дела от этого не изменится. Занятые лесной рас тительностью территории в азиатской части России действитель но весьма обширны. В своем большинстве (но далеко не все!) они имеют низкую продуктивность и не могут явиться объектами систематической и рентабельной предпринимательской деятель ности по заготовке древесины. Тем не менее, забыть об этих ле сах нельзя хотя бы потому, что они образуют на обширной части поверхности земной суши тот самый лесной покров, который вы ступает в нескольких ролях: аккумулятора солнечной энергии в виде усвоенного углерода атмосферы, хранителя вод, видового и генетического разнообразия живых существ, мощного демпфер ного механизма, сглаживающего пики атмосферных процессов и, конечно, в качестве источника жизненно важных благ для людей, живущих в этих лесах или рядом с ними. С учетом вышесказан ного, представляется логичным и необходимым, чтобы мы – лю ди и государство, постоянно заботились о своих лесах не только в европейской, но и в азиатской частях страны.

72    Не только там, где имеется развитая предпринимательская деятельность, но и там, где она находится в зародыше, отвечаю щие за будущее России ее властные структуры, с моей точки зре ния, обязаны:

владеть достоверной информацией о динамике характе ристик лесов во всех регионах страны;

совершенствовать классификации лесов и картографи ческие сведения о лесах не только в сфере их природных харак теристик, но и по социально-экологическим показателям, без ко торых невозможно уверенно определять площади и границы ле сов с теми и (или) другими доминирующими средозащитными функциями и, конечно, с разными уровнями рентабельности воз можной там лесохозяйственной и другой предпринимательской деятельности;

охранять и совершенствовать способы защиты лесов от браконьеров, пожаров, вредителей и болезней;

заниматься воспроизводством и повышением продук тивности лесов, разрушенных природными и рукотворными фак торами;

сохранять существующее генетическое, видовое и ландшафтное разнообразие лесов;

заниматься организацией рачительного неистощитель ного использования лесных благ вместо практикуемого ныне ко лониально-хищнического «освоения лесов».

Сказанное выше должно иметь место не только в европейской, но и в азиатской частях России.

Если те или иные ископаемые ресурсы Сибири будут разведа ны и использованы не сейчас, а потом – это не катастрофа. Хуже будет, если руками людей (или при их непротивлении) будет изу родован лесной покров Сибири, т. е. уменьшена его площадь и изменены характеристики ее лесов. В числе неотдаленных ре зультатов вышесказанного реальны:

усиленное развитие мощных эрозионных процессов, осо бенно опасных на доминирующих здесь вечномерзлотных грун тах;

усиление наводнений;

73    уменьшение глобально значимой массы углерода, нахо дящегося в «связанном» виде в составе почти всех компонентов лесных экосистем, и перемещение этого углерода в атмосферу в виде CO2, что прямо и опосредованно может способствовать из менению климата Земли.

Чтобы минимизировать ущерб, наносимый природе Сибири и ее лесам разными отраслями добывающей промышленности, крайне нужно, чтобы на таких предприятиях работали не «вах товики», а постоянные местные жители. Эту мысль Д. Верхоту ров высказал в своей статье с исчерпывающей определенностью.

Более того, он подчеркнул, что «…экономическое развитие [Си бири] должно строиться в первую и главную очередь с опорой на местное, коренное население, в особенности на местные народы, которые адаптированы к условиям Севера на генетическом уров не». Все это, конечно, было бы хорошо. Но вот только где найти достаточное число таких людей?

В пояснение заданного вопроса приведу следующие цифры, опубликованные в статье «Сибирь» в Большой Советской энцик лопедии (1976 г., т. 23, с. 338). Согласно переписи населения, проведенной в 1970 г., в Сибири проживало 25,4 млн чел. В их числе было: русских – 84,6, украинцев – 3,5, белорусов – 0,8%, людей из числа коренных местных этносов – только 4,0%, т. е.

чуть больше 1 млн. человек. И еще, в порядке уточнения приве денных цифр, скажу о том, что по данным, приведенным в Боль шой Российской энциклопедии (2004 г., т. «Россия»), в 1989 2002 гг. имело место не увеличение, а сокращение населения в азиатской части страны: в Сибирском федеральном округе на 4,8, а в Дальневосточном – на 15,9%.

Что и как можно (нужно) сделать, чтобы в данной демографи ческой ситуации обживать просторы Сибири и осваивать ее бо гатства?

Д. Верхотуров говорит о том, что сегодня в Сибири для посто янного проживания людей пригодно не более 20% ее территории.

В принципе, учитывая просторы Сибири, это – немаленькая пло щадь. Но как быть с другими ее землями с более жесткими и очень жесткими условиями климата? Конструктивный ответ на этот вопрос могут дать – по мнению Д. Верхотурова – специаль 74    ные исследования, имеющие своей задачей разработку «теории и практики создания»:

«небольших, но полностью оборудованных всем необ ходимым и комфортных [для людей] поселков…»;

«транспортных связей и средств коммуникации между людьми в этих трудных условиях»;

«особой жилой и промышленной архитектуры, отве чающей суровым климатическим условиям Сибири».

За всем вышесказанным, по моему мнению, должна стоять еще главная (генеральная) цель, объединяющая все другие в од ну. Ее суть можно определить так: создать в Сибири (точнее – на ее определенных территориях) такие хорошие условия не только для работы, но и для постоянного проживания людей, при кото рых у них не возникало бы необходимости и желания найти себе нечто другое.

К энергичному решению проблемы заселения и освоения Си бири Россия приступила сравнительно недавно (см. о начале это го процесса в книге П.А. Столыпина и А.В. Кривошеина «Поезд ка в Сибирь и Поволжье» 1911 г., СПб, 170 с.). Прослеженное до этого столетия число живущих в Сибири русских людей увели чивалось медленно и достигло к 1896 г. всего 4,5 млн человек.

Только на рубеже XIX-XX столетий необходимость умножения населения Сибири за счет добровольного переселения туда людей из европейской части страны была признана одним из приори тетных направлений во внутренней политике России.

Как говорил премьер-министр П.А. Столыпин, в Сибири есть все, кроме рабочих рук. Чтобы привлечь людей в этот край Рос сии, его освоение в те годы начали с развития там не добы вающей промышленности и тяжелой индустрии, а с сельско го хозяйства. По такому же сценарию («хлеб всему голова») происходило, как мы знаем, заселение и освоение территорий США, Канады, Австралии, и некоторых других стран, чья совре менная многоотраслевая экономика уже давно не испытывает де фицита в людях.

Для заселения и освоения Сибири в России в то время была разработана программа общегосударственного масштаба, для вы 75    полнения которой были выделены по тому времени очень боль шие материальные ресурсы.

В 1907-1909 гг. в Сибирь прибыло 1,5 млн человек, а в период с 1906 по 1917 г. за Урал переселилось больше 4 млн человек. Из них не прижилось на новом месте всего 10% переселенцев. На званная цифра позволяет уверенно сказать: подавляющее боль шинство тех, кто тогда приехал в Сибирь, нашли там лучшие ус ловия для жизни и работы, по сравнению с теми, которые у них были раньше.

Предпринятое в начале XX века энергичное заселение Сибири людьми из европейской части России дало (и в короткое время!) многие важные результаты, в том числе:

существенное увеличение площади пашен. Так, в 1909 г. в Сибири уже дополнительно засевали 6 млн десятин под готовленных для этого земель;

собираемые в Красноярской губернии урожаи зерна оказались выше, чем в среднем в европейской России. Средний доход с одной засеянной десятины в год в европейской части России был равен 30,5 руб., в Красноярской губернии – 50 руб.;

резкое увеличение в данном регионе поголовья домаш него скота: крупного – на 45, мелкого – на 117%. Как следствие этого, там «заработали» 3 тыс. маслодельных заводов (в том чис ле 800 заводов, находившихся в артельной собственности кресть ян). Производство масла получило следующую динамику: в 1904 г. – 2, 1906 г. – 3, 1907 г. – 3,5 млн пудов. В 1912 г. экспорт масла принес стране вдвое больший доход, чем стоимость всего добытого сибирского золота.

Приведенные выше и многие другие факты позволяют уве ренно сказать: принятая в стране в начале XX столетия генераль ная стратегия процесса заселения и освоения Сибири получила весьма успешный старт. Начатое тогда эпохальное переселение миллионов людей за Урал, вкупе с другими результатами столы пинских реформ, дали России мощный импульс в развитии ее сельского и других отраслей народного хозяйства. Так, в период с 1909 по 1913 гг. производство зерна в России превышало на 28% взятые вместе объемы производства зерна в США, Канаде и Ар гентине. Благодаря этому в нашей стране был создан стратегиче 76    ский резерв зерна (в 1916 г. – в количестве 14,4 млн т), что позво лило в годы революционной разрухи сохранить жизнь многим тысячам людей. И все это произошло, замечу, на том фоне, что к концу 1915 г. в личной собственности у крестьян России оказа лось 26,8 млн дес. земли.

Вышесказанное имело не краткосрочное, а долгосрочное влияние на судьбу страны. Так, в октябре 1941 г., когда к столице страны вплотную подошли германские войска, остановить их на ступление и начавшуюся панику смогли, как известно, прибыв шие в Москву сибирские дивизии, в числе солдат которых просто не могли не быть дети тех самых людей, которые еще сравни тельно недавно, в годы столыпинских реформ, стали хозяевами своей земли в Сибири.

В годы становления и развития СССР переселение миллионов людей в азиатскую часть страны было продолжено. Происходило это в добровольном и в принудительном порядке, а сами пересе ленцы выступали в данном случае, как пишет Д. Верхотуров, в роли всего лишь «людского расходного материала». С моей точ ки зрения, в названной ситуации нельзя было ожидать, что у лю дей появится активный интерес к сбалансированному (комплекс ному) развитию и обустройству новых территорий, а, следова тельно, и к созданию там комфортных условий для постоянной жизни и работы. Думаю, что именно это явилось одной из глав ных причин происходящего в последние годы оттока населения из азиатской части страны.

Учитывая вышесказанное, второй раз задамся вопросом о том, почему в статье Д. Верхотурова в числе названных им видов хо зяйственной деятельности в Сибири не оказалось ее лесного хо зяйства? И еще. Имеется ли связь между названным обстоятель ством и тем разгромом, которому было подвергнуто наше лесное хозяйство в разных частях России?

В поисках ответа на эти вопросы, а также сведений о том, что ранее в России думали о лесном хозяйстве и как его воспринима ли люди разных поколений, я обратился к справочникам и энцик лопедиям разных лет издания. Приведенная там информация ока залась не только интересной, но и обильной. Поэтому ограничусь только тем, что имеет отношение к обсуждаемой теме.

77    Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Эфрона (1896, т. XVIII, с. 151). Здесь рассказано о том, что есть правиль ное лесное хозяйство. Оно охарактеризовано примерно так, как о нем говорили проф. Ф.К. Арнольд, проф. А.Ф. Рудзкий и проф.

М.М. Орлов, отмечавшие, в частности, что государственные леса есть область интересов всех граждан страны и что целью госу дарства должно быть сохранение, умножение и неистощительное использование лесного имущества.

Полная энциклопедия русского сельского хозяйства (1901, т. V, с. 205 и др.). В книге с совершенной чёткостью сказано:

«лесное хозяйство есть часть [отрасль] сельского». Подробно раскрыты особенности лесного хозяйства и то, как надо его вес ти. Рассказано, в частности, о том, что полученные в XIX в. ре зультаты сдачи лесов в аренду (что имело место в Австро Венгрии, в имении графа Эстергази, и у нас в опытном порядке – в двух казенных лесничествах Калужской и Орловской губерний) явились основанием для появления следующей записи в журнале Министерства государственных имуществ России: «… Лесное управление Министерства убедилось, что отдача лесов в аренду есть самый дурной и дорогой способ управления лесом» (там же, с. 316). И далее: «…отдача леса в распоряжение другому лицу, не заинтересованному в его сбережении, не может быть обставлена условиями, которые гарантировали бы сохранение леса».

Энциклопедия русского лесного хозяйства (1903). Еще раз сказано: лесное хозяйство есть часть сельского, а далее – о его отличиях и специфике ведения.

Энциклопедия русского лесного хозяйства (1908 г., т. 2, с. 206). Цели ведения лесного хозяйства авторы этой книги виде ли «…в извлечении из леса, при наименьших затратах, постоян ного наибольшего дохода, … при условии не только сохранения леса, но и его постепенного улучшения…, влекущего за собой в будущем увеличение доходов». Для этого нужны долгосрочные планы ведения правильного лесного хозяйства. За всем сказан ным отчетливо видна позиция проф. М.М. Орлова.

Техническая энциклопедия (1932 г., т. 12, с. 22). Лесное хо зяйство есть планомерная и систематическая деятельность чело 78    века, приложенная к лесу в целях наивыгоднейшего и постоянно го пользования им.

Малая советская энциклопедия (МСЭ) (1937 г., т. 6). О лес ном хозяйстве здесь сказано четко: это отрасль народного хозяй ства, имеющая свои особые цели и задачи.

Большая советская энциклопедия (БСЭ) (1938 г., т. 36, с. 610). Кроме содержательной информации, здесь приведены об винения в адрес носителей «буржуазной теории» (т. е. М.М. Ор лова, Г.Ф. Морозова и др. ученых) о необходимости постоянства и непрерывности лесопользования, а также ведения лесного хо зяйства «как самодовлеющей отрасли», базирующейся на естест венных законах роста леса. Здесь же сказано, что эти вредные теории были разоблачены и разгромлены.

БСЭ (1954 г., т. 25, с. 3). Содержит определение: «лесное хо зяйство есть отрасль общественного производства. Его главные цели и задачи: сохранение, использование и возобновление ле сов». Подчеркнута важность планирования хозяйственной дея тельности и необходимость развития всего того, что связано с особыми полезностями лесов.

МСЭ (1959 г., с. 509). Читаем: «лесное хозяйство есть отрасль общественного производства».

БСЭ (1973 г., т. 14, с. 319). Написано то же, что и в МСЭ, но подробнее: лесоводство есть отрасль растениеводства, а лесное хозяйство – отрасль общественного производства, решающая задачи рационального использования и сохранения лесов как важнейшего компонента биосферы в интересах ныне живущих и будущих поколений людей. Подчеркнута необходимость обеспе чения непрерывного неистощительного лесопользования, свое временного возобновления лесов, повышения их продуктивности и улучшения состава древостоев.

Лесная энциклопедия (1985 г., т. 1, с. 516). Лесное хозяйст во – отрасль материального производства. Другая информация и требование к лесному хозяйству – как в вышеназванной статье в БСЭ (1973).

Большая Российская энциклопедия (БРЭ) (том «Россия», 2004 г.). Чтение данного новейшего концентрата информации о России вызвало удивление и даже состояние растерянности. В 79    этом труде – в отличие от других справочников – нашей отрасли (т. е. «лесного хозяйства») просто нет. Зато есть другое: «лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная промышлен ность». При этом должен заметить, что первое слово («лесная») в названной триаде лишено содержательного смысла, поскольку речь там идет не о живом лесе, а о мертвой древесине, т. е. о её заготовке и переработке.

Глубину нелепости происшедшей потери отрасли «лесное хо зяйство» легче понять на следующем примере.

Представим себе реальную ситуацию: в стране есть (работают) мясокомбинаты, а скотоводство как отрасль сельского хозяйства их запросы не удовлетворяет. Это вынуждает комбинаты доку пать нужное мясо за границей.

А как страна будет покрывать дефицит древесины, о возник новении которого предупреждал акад. А.С. Исаев? Что, попыта емся импортировать ныне экспортируемый «кругляк»? Только вот кто и по какой цене нам его продаст? И сможем ли мы его покупать, поскольку «за морем телушка – полушка, да рубль – перевоз»?

У кого-то вышесказанное вызовет улыбку. Однако она может смениться слезами, если вдуматься в следующие, показанные в таблице «падающие» цифры динамики производства изделий из древесины, взятые из того же тома БРЭ.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.