авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«И.В. Шутов ВЕХИ ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ Санкт-Петербург Издательство Политехнического университета ...»

-- [ Страница 3 ] --

Единицы Годы Товарная продукция измерения 1990 млн плотн. м Заготовленная деловая древесина 256 79, млн м Пиломатериалы 77,3 17, Бумага млн т 5,2 3, Указанное в таблице, замечу, произошло еще до наступления экономического кризиса, т. е. главным образом потому, что заго товители древесины уже вырубили лучшее, что было. Вырубили как чужое – не оставляя то, что надо сберечь на завтра и после завтра. И такую вот «политику» в нашем лесном комплексе уже многие годы «украшали» и продолжают «украшать» способом подмены решения актуальнейшей задачи по улучшению характе ристик лесов в обжитых регионах страны (путём создания и вы 80    ращивания действительно высокопродуктивных древостоев) от четами о посаженных, но не выращенных культурах, а также о выполнении гигантских планов по заготовке древесины.

Хотелось бы думать, что Д. Верхотуров, когда готовил статью, просто не вспомнил о том, что в Сибири надо вести ее лесное хо зяйство. Просто забыть – простительно. Однако нельзя простить то, как со всей нашей отраслью (по обе стороны Урала) обошлись принявшие новый Лесной кодекс депутаты Федерального собра ния, а также составители новой БРЭ.

Уже созданный в России дефицит ценной и экономически доступной древесины хвойных пород нельзя компенсировать ре чами о том, что лесов у нас осталось много, тогда как в их огром ном большинстве – по причине низкой продуктивности – они не могут быть объектами для систематической и рентабельной предпринимательской деятельности по заготовке древесины.

Названную ситуацию нельзя исправить, если не воссоздать го сударственное лесное хозяйство России как высокодоходную то варопроизводящую отрасль, какой она и была до 1917 года.

Именно такая отрасль народного хозяйства в стране должна быть;

и она обязана функционировать не в роли нищего на паперти (т. е. главным образом за счёт подаяний из государственного бюджета), а в режиме нормальной социально-ориентированной рыночной экономики.

Будет ли исправлена названная выше историческая ошибка?

Или в процессе дальнейшей перестройки народного хозяйства Федеральное собрание и Правительство России продолжат кон струирование «лесного кентавра» (лесопромышленного комплек са) с задействованными в нём принципиально разными и несо вместимыми формами экономической организации? Если такое будет продолжаться, это умножит ущерб уже нанесенный всему лесному тому, что находится в зависимости от состояния лесов России по обе стороны Уральских гор.

2010 г.

81    БЕСТОВАРНАЯ ЭКОНОМИКА ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА КАК СРЕДСТВО ДЛЯ ЕГО УДЕРЖАНИЯ В СОСТОЯНИИ КОЛЛАПСА Гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

А по ним ходить.

Л.Н. Толстой. Солдатская песня.

В 2009 г. в «Лесной газете» были опубликованы две похожие статьи. Одна из них вышла в свет 1 августа (ЛГ, № 57), она назы вается «Экономическое обоснование контрактных цен в лесохо зяйственном производстве». Вторую можно прочесть в ЛГ № от 8 августа. Её название «Как закрыть пробел в системе финан сирования лесного хозяйства».

Автор обеих статей – доктор экономических наук, профессор В.Н. Петров. В этих статьях, как и в других публикациях он гово рит о лесном хозяйстве как о производстве, которое – как любое другое – должно иметь свой доход и прибыль.

С вышесказанным нельзя не согласиться. Вместе с тем, при чтении статей обращает на себя внимание высказанное их авто ром следующее алогичное предложение. Его суть сводится к то му, чтобы лесное хозяйство получало свой доход и прибыль не в результате реализации потребителям создаваемых в лесничествах лесных благ и оказываемых услуг, а из кармана государства, т. е.

за счет налогоплательщиков, поскольку в нашем случае именно государство является собственником лесов.

В числе производимых в лесном хозяйстве многих и очень важных лесных благ особое место занимает древесина. Именно ее – в виде выращенных и отведенных в рубку древостоев, от дельных деревьев и (или) различных заготовленных сортимен тов – издавна и в разных странах рассматривали и рассматривают в качестве главной товарной продукции лесохозяйственного про изводства. Почему? Ответ прост. Потому что древесина как ши роко используемый в разных целях материал имеет и, очевидно, будет иметь спрос и достойную цену на внешнем и внутреннем 82    рынках. К сказанному можно добавить еще то, что у продавцов и покупателей древесины, как правило, не возникает проблем с оп ределением ее объемов (или массы), а также важнейших характе ристик качества.

С количеством и качеством производимой древесины тесно связано многое другое, что мы обобщенно называем благами ле са. Эта связь, заметим, не всегда имеет положительную корреля цию. Так, в лесах особого назначения, например, в полезащит ных, курортных и др. к производимой древесине нельзя относит ся как к основному товару лесничества. В экономической органи зации работы лесничеств с лесами особого назначения тоже должны присутствовать такие категории как «доход» и «при быль». Однако механизм их формирования здесь должен быть принципиально другим.

В данной статье речь пойдет не об упомянутых лесах особого назначения, а о тех наших лесничествах, хозяйственная деятель ность которых предусматривает систематическое производство древесины как товара, реализация которого является или может быть основным источником формируемого в лесничествах лесно го дохода отрасли и государства.

С позиции вышесказанного можно увидеть контуры организа ции реальной экономики лесохозяйственного производства в та ких лесничествах в следующем ее общем виде.

Собственник леса (в нашем случае государство) ссужает день гами и другими средствами производства своих лесничих. Те вы ращивают (в широком смысле слова) древостои с заданными ха рактеристиками и запасами древесины на корню, а затем (не один раз в 60-100 лет, а ежегодно!) в условиях открытых торгов реали зуют определенную часть запасов древесины различным покупа телям. Получаемый таким образом лесной доход, при определен ном соотношении сумм, направляется государству как собствен нику лесов, структурам самого лесного хозяйства, а также мест ным органам власти для пополнения их бюджета и стимулирова ния интереса к ведению на данной территории доходного лесного хозяйства.

Вышесказанное, замечу, не относится к области фантазии.

Это уже было в начале 1900-х гг. в Лесном Департаменте Рос 83    сии, в котором работали люди, не сомневающиеся в том, что вы ращенные и отведенные в рубку древостои являются товаром массового спроса. Именно тогда главным результатом работы Лесного Департамента было: (а) сохранение своих лесов в неис тощенном (или улучшенном) состоянии и (б) ежегодное получе ние на каждый вложенный рубль двух рублей «чистого» и трех рублей «валового» лесного дохода.

В денежном выражении величины «чистого» и «валового» до хода Лесного Департамента, полученные в 1913 г., были равны 64,3 и 96,2 млн руб., при этом ценность одного рубля соответст вовала 0,774 г золота (с. 173 Статистико-документального спра вочника «Россия. 1913 год», СПб, 1995). Зная приведенные циф ры, нетрудно определить, что полученный тогда Лесным Депар таментом «чистый» лесной доход был равен 49,77 т золота.

В названном году в ведении Лесного Департамента находи лось около 50% лесов России. Соответственно, кроме «казенных»

лесов, тогда у нас было примерно столько же лесов других видов собственности. О том, какие суммы лесного дохода получали их собственники, мы не знаем. Возможно, столько же. И все это, за мечу, имело место не за счет экономического «удушения» пред приятий лесной промышленности, о чем свидетельствует сле дующий факт: перед Первой мировой войной Россия вывозила за границу больше переработанной древесины, чем взятые вместе Канада и США.

Чтобы сегодня иметь хотя бы общее представление о физиче ской весомости былого и потенциально возможного лесного до хода России и о том, сколько валюты государство ныне теряет (главным образом в связи с принятым в 2006 г. новым Лесным кодексом), можно сравнить приведенные выше цифры с объема ми нашей золотодобычи по годам: в конце 1890-х гг. – 40, в 1910 – 64, 1991 – 168, 2000 – 143, 2005 – 168 т (с. 562, Алексе ев И.С. «Золото, алмазы, люди», М., 2008, 600 с.).

Приведенные цифры позволяют лучше понять скрытые при чины и следствия произведенной в России массовой передачи наших лучших лесов своим и иностранным временщикам арендаторам. По сравнению с общепринятой процедурой прода жи отведенных в рубку древостоев на открытых торгах (аукцио 84    нах) названная акция вызвала в лесхозах (лесничествах) много кратное уменьшение поступающих на их счета сумм лесного до хода (Шутов И.В. Реформы в управлении лесным хозяйством России. Труды СПбНИИЛХ, вып. 6(10), 2003, с. 108-121). Зако номерный итог указанного – консервация нашего государствен ного лесного хозяйства в состоянии постоянно убыточной отрас ли – «черной дыры» государственного бюджета.

Сегодня, в отличие от того, что было положено в основу эко номической составляющей в организации работы нашего бывше го Лесного Департамента, приносившей государству большой и реальный лесной доход, проф. В.Н. Петров предлагает свой вари ант рыночных отношений в нашей отрасли. Суть его предложе ния заключается в использовании возникшей еще в СССР идеи и составленного тогда пакета документов по переводу лесохозяйст венных предприятий (то есть лесхозов) системы Госкомлеса СССР на хозрасчет на основе форм единого годового плана. Как многие помнят, данная идея была выдвинута и разрабатывалась в условиях, когда деньги на свою основную деятельность лесхозы не зарабатывали (кроме отдельных эпизодов), а получали от го сударства и ежегодно их списывали как израсходованные на вы полнение тех или иных работ.

В те давние годы руководство нашей отрасли не приняло на званное выше предложение «о хозрасчете». А сегодня профессор В.Н. Петров полагает нужным его реанимировать. Почему? Оче видно, в надежде на то, что оно может показаться привлекатель ным тем, кто теперь определяет величину ассигнований (субвен ций), выделяемых федеральным центром субъектам федерации и другим структурам на нужды лесного хозяйства.

Чтобы реализовать свою идею В.Н. Петров предлагает, чтобы Рослесхоз совместно с Минфином приступили к разработке:

а) методики расчета нормативов оплаты (контрактных цен) за готовые объекты и услуги лесного хозяйства;

б) самих контрактных цен;

в) положения об аттестации (то есть о приемке) готовых объ ектов и услуг лесного хозяйства.

Профессор В.Н. Петров является известным специалистом в области экономики заготовок и переработки древесины с прису 85    щими этой сфере предпринимательства короткими и относитель но несложными в плане их организации производственными цик лами, а также почти всегда готовыми для реализации изделиями с мало варьирующими характеристиками.

В лесном хозяйстве ситуация принципиально иная. То, что В.Н. Петров называет готовыми для реализации «объектами ра бот», в нашем случае появляется лишь в конце многолетнего и многооперационного процесса, в течение которого мы имеем де ло с объектами незавершенного производства, как правило, не имеющими самостоятельной потребительской ценности.

Чтобы «преодолеть» названную особенность лесохозяйствен ного производства, В.Н. Петров предлагает следующее.

Отказаться от всем (кроме убежденных марксистов) по нятного представления о том, что именно выращенные, отведен ные в рубку и реализуемые покупателям древостои и отдельные деревья являются главным товаром лесного хозяйства.

Принять в качестве «готовых объектов» лесохозяйствен ного производства не то, о чем сказано выше, и что имеет оче видную товарную ценность, а результаты и объемы проведенных мероприятий, которые, как правило, не имеют самостоятельного значения для других участников лесных отношений.

Принять в качестве целей нашей осмысленной хозяйст венной деятельности в лесах не ее материальные (реальные!) ре зультаты в виде измененных (или сохраненных) характеристик лесов (например, их площадей, состава, бонитета, запаса древе сины в растущих и отведенных в рубку древостоях), а всего лишь мозаику наименований и объемов различных лесохозяйственных работ. За всем этим нетрудно увидеть предположение о том, что если бы эта мозаика вдруг сложилась в соответствии с задавае мыми технологическими и иными нормативами, то наша от расль – как бы в автоматическом режиме – получит то, что такие наши корифеи как профессора М.М. Орлов, А.Ф. Рудзкий и Ф.К.

Арнольд называли правильным лесным хозяйством.

К сожалению, уже накопленный в лесном хозяйстве много летний опыт позволяет оценить вышеназванную идею примерно так: теоретически – лошадь, а на практике – не повезет. Почему?

Уверен, потому что из самой компетенции работников нашей от 86    расли была и остается исключенной обозначенная в формуле правильного лесного хозяйства необходимость планирования и достижения задаваемых в каждом лесничестве и их хозяйствен ных частях стратегических результатов в виде определенных ха рактеристик лесов и сумм лесного дохода лесничеств. В руках у лесоводов В.Н. Петров оставляет только события оперативного плана в виде перечней и объемов работ, а также их первичных ре зультатов. Названное, замечу, тоже необходимо. Однако в отсут ствие поставленных главных (стратегических) задач, на одну лишь тактику полагаться, конечно, нельзя.

Поясню вышесказанное на двух примерах, касающихся увели чения продуктивности (то есть бонитетов) древостоев и улучше ния (или сохранения) их состава.

Первый пример относится к гидролесомелиорации. Говоря о ней, сначала напомню общеизвестное, а именно то, что при про чих равных условиях отведенные в рубку древостои разных клас сов бонитета имеют как товар разную ценность. Если на своей значимой площади лесничество вело хозяйство в сосняках IV класса бонитета и сумело повысить их продуктивность до III класса бонитета, это позволяет увеличить в господствующей час ти 70-летних древостоев:

средний диаметр деревьев – в 1,3 раза;

средний запас древостоя на 1 га – в 1,3 раза;

текущий прирост древостоя – в 1,4 раза;

объем ствола среднего дерева – в 1,5 раза.

Если же лесничий сумел повысить бонитет в древостоях, на пример, а) с IV до II класса или б) с IV до I класса, то в этих слу чаях изменения величин названных показателей получают сле дующий вид: а) в 1,4;

1,6;

1,7 и 2,4 раза;

б) в 1,6;

2,0;

2,0 и 3, раза 2.

                                                              Названные цифры определены на основе данных, приведенных в «Лесной вспомогательной книжке для таксации и технических расчётов» профессора М.М. Орлова, 1930 г., М., 758 с. (см. табл. 46 «Ход роста нормальных сосновых насаждений Ленинградской губ.» на с. 506-509).

  87    Аналогичные вышеприведенным цифры имеются и в других источниках. Их, конечно, можно использовать. Однако суть зада чи заключается не в этом, а в том, чтобы оценивать увеличен ную продуктивность насаждений не только в физических единицах, но и в деньгах. За всем этим при надлежащей эконо мической организации лесного хозяйства нетрудно увидеть воз росшие объемы продаж древесины, увеличение лесного дохода и даже увеличение уровня оплаты труда персонала конкретных лесничеств.

Лесоводам известны разные (многие) пути повышения про дуктивности древостоев. В условиях таежной зоны одним из наи более действенных способов увеличения бонитета широко пред ставленных здесь лесов на переувлажненных почвах является их рациональное осушение.

В лесоводственной литературе России, Финляндии и других стран имеется множество публикаций о том, где именно и как на до проводить осушение лесов, и что это реально дает (или может дать) в части изменения бонитета древостоев.

В период с 1961 по 1990 годы объемы лесоосушительных ра бот в России получили следующую динамику по пятилетиям (в тыс. га):

185 – 600 – 1005 – 1019 – 745 – 316.

Наибольшие объемы этих работ имели место в период с по 1980 год. В 1991 году их объем упал до 30 тыс. га (А.Д. Поляков. Развитие работ по лесоосушению в России. В сб.

«Гидролесомелиорация и ведение лесного хозяйства на осушен ных землях»: 1993, СПб, с. 7-10). Почему?

В числе разных причин произошедшего назову в нашем слу чае одну, о которой обычно не вспоминают. Это – некорректное формулирование в официальных документах (планах, проектах и отчетах) лесоводственно-экономических задач гидролесомелио ративных работ в конкретных лесничествах. Отсутствие в числе таких задач заданного увеличения классов бонитетов древостоев на определенных площадях и всего того, что с этим связано (в том числе увеличение прироста и запасов древесины, объемов отпуска древостоев в рубку, сумм получаемого лесного дохода и, 88    конечно, ожидаемого увеличения экономической эффективности работы лесничеств).

Вместо всего вышеназванного в планах и отчетах, как прави ло, использовались всего лишь цифровые данные о площадях с проложенными канавами, об их протяженности и даже о количе стве извлечённого грунта. В итоге не могло не получиться то, что часто получалось, а именно: перемещение гидролесомелиоратив ных работ на объекты, где их проведение сопряжено с меньшими затратами средств, а не с получением максимально возможного экономического эффекта. Планы, таким образом, выполняли, по траченные деньги списывали. А должную экономическую отдачу не получали. В итоге в сознании многих людей сложилось лож ное представление о том, что гидролесомелиорация себя вообще не окупает. За всем этим в 1980-х годах, еще до развала СССР, последовало сокращение, а затем и прекращение гидролесоме лиоративных работ, то есть именно того, что при иной экономи ческой организации лесного хозяйства действительно может весьма существенно увеличить не только продуктивность пере увлажненных таежных лесов, но и суммы получаемого в таких лесах лесного дохода.

Второй пример относится к сфере решения одной из наибо лее актуальных проблем нашей отрасли – проблеме возобновле ния (восстановления) лесов на вырубках и гарях.

В последние годы на уровне руководства Рослесхоза неодно кратно высказывалась мысль о том, что названной проблемы в России вообще нет, и что в нашей стране рубят лес на меньшей площади, чем та, на которой он возобновляется (см. Государст венный доклад о состоянии и использовании лесных ресурсов РФ в 2002 г., М., 2003, табл. 17 на стр. 35;

статья «XIII Всемирный лесной конгресс. Российская делегация была в центре внимания», «Лесная газета», № 83 от 31 октября 2009 г.).

В связи с приведенными высказываниями официальных лиц считаю своим долгом сказать об имеющей место подмене поня тий, а именно: распространение смысла памятного еще по учеб никам словосочетания «возобновление (и восстановление) леса на вырубках и гарях» на множественные случаи поселения не представляющих значимой коммерческой ценности видов дре 89    весных и кустарниковых растений на разных землях (в том числе, на вырубках, гарях, бывших пашнях и пр.). Такое явление неод нократно происходило в истории разных народов в результате войн и социально-политических потрясений. По истечении мно гих лет лес на заброшенных землях может сформироваться (в том числе даже на месте оставленных людьми крупных городов). Но это не те случаи, о которых можно было бы говорить как о целе сообразной хозяйственной деятельности людей.

В условиях лесной зоны России о необходимости возобновле ния (восстановления) хвойных лесов на вырубках и гарях можно (нужно!) говорить как о постоянной и очень важной задаче ле соводов. Необходимость достижения названного результата обу словлена многими важными причинами, в числе которых не мо жет быть забыта и такая, как содержание наших лесов в со стоянии постоянно высокой сырьевой ценности.

Судить о значении для страны названной выше задачи можно по тому, что, например, в Финляндии «корневые цены» на пило вочные бревна хвойных пород превосходят цены на маломерную древесину мелколиственных древесных пород (т. е. цены на ба лансы) в два раза и более (см. об этом в справочнике «Finnish Sta tistical Yearbook of Forestry», 2004, стр. 156, fig 4.4).

Вышесказанное, замечу, конечно, не перечеркивает того, что все знают о позитивных качествах древесины осины, березы и ольхи, определенные сортименты которых высоко ценятся у по требителей. Но эти случаи особые. Во всех других, как говорил профессор М.М. Орлов, наша страна и ее лесное хозяйство несут убытки не потому, что при возобновлении леса на вырубках про исходит изменение состава древостоев, а, главным образом, по тому, что на месте высокоценных в коммерческом отношении хвойных древостоев оказываются в своей массе значительно ме нее ценные лиственные.

Выделенные выше слова «в два раза» – не какая-то мелочь. За ними стоит возможность удвоения лесного дохода государства (это многие миллиарды рублей), увеличения других сопряжён ных поступлений в государственный бюджет и, конечно, умно жения других нужных нам лесных благ, которые трудно выразить в деньгах.

90    Лесоводам хорошо известен арсенал технологических приемов и организационных решений, при использовании которых можно уверенно возобновлять вырубленные хвойные леса и предупреж дать (или поворачивать вспять!) вызванную рубками леса смену хвойных пород мелколиственными. Мы знаем, как это делать в разных типах условий местообитания, в том числе с наиболее бо гатыми почвами, где теперь «царствуют» осина и береза и где мы могли бы иметь сосняки и ельники высших классов бонитета с большими запасами древесины высокой товарной ценности.

Знаем (!), но не планировали и не планируем получение на званного стратегического результата и даже не определяем свои реальные и потенциальные доходы и убытки, а также уровни рентабельности лесохозяйственного производства в случаях дос тижения (или недостижения) в конкретных структурах лесного хозяйства того, что мы можем и должны иметь на свежих и ста рых вырубках и гарях, и, конечно, уже потом – в древостоях раз ных классов возраста.

Вместо выхода на заданные характеристики лесов в конкрет ных лесничествах, кварталах и выделах наши лесоводы многие годы (вплоть до последнего времени) занимались тем, что им предписывала спускаемая сверху форма 10-ЛХ, в которой указы вались обязательные для выполнения перечни лесохозяйствен ных работ и их объемы.

С колоссальными затратами своего труда и государственных средств лесоводы проводили не объединенные стратегическими целями и планами мероприятия по возобновлению (восстановле нию) лесов и по уходу за ними. Все это не могло не привести к тому, что мы имеем теперь в наших лесах и что легко увидеть на последней карте лесов (2004 г.), составленной по данным косми ческой съемки. Авторы карты – С.А. Борталев, Д.В. Ершов, А.С. Исаев, П.В. Потапов, С.А. Турубанова и А.Ю. Ярошенко – уверенно сказали и показали: от былых хвойных лесов в европей ской части России остались, образно говоря, «рожки да ножки», и все это на фоне обширных территорий, почти сплошь занятых значительно менее ценными мелколиственными древостоями.

То, что имеет место в экономически доступных для заготовки древесины лесах России – уже произошло и произошло на об 91    ширных площадях. Однако эта данность, как «медицинский факт», не освобождает лесоводов от забот о будущем.

Если экономические реформы лесного хозяйства получат раз витие в духе предложений В.Н. Петрова, в числе их закономер ных результатов (кроме названного выше) окажутся еще сле дующие.

1. В отличие от того, как это делали в Лесном Департаменте России и что по этому предмету говорили профессор М.М. Орлов и другие корифеи, в нашей отрасли будет задействован не ры ночный, а административный механизм формирования виртуаль ной разности между величинами задаваемых нормативных цен на выполнение разных (очень многих!) видов лесохозяйственных работ и теми суммами средств, которые будут выделяться госу дарством (т. е. собственником лесов) и которые окажутся израс ходованными (то есть «списанными») на проведение этих меро приятий. В такой ситуации предприятия-исполнители (при их очевидной заинтересованности), несомненно, смогут на своем уровне иметь доходы и прибыль. Однако эта «прибыль» не смо жет добавить нечто существенное в лесной доход государства 3, но обязательно обернется увеличением расходной части бюдже та.

2. Наши лесничие и лесоустроители окажутся в положении, при котором не они, знающие свое дело профессионалы, а мно гие названные в статьях В.Н. Петрова административно управленческие структуры разной подчиненности, работники ко                                                              Некоторые наши администраторы и даже члены парламента склонны рас сматривать в качестве лесного дохода государства как собственника лесов все те суммы, которые поступают в госбюджет от заготовителей древесины под назва нием «арендная плата», а также то, что государство получило и получает от за нятых переработкой древесины предпринимателей в виде налоговых, таможен ных и иных сборов. По этому поводу нельзя не сказать о том, что собираемые названными путями суммы денег имеют внерыночное происхождение. Они не адекватны коммерческой ценности реализуемых в рубку древостоев и не явля ются тем, что наши классики называли лесным доходом, формируемым при реализации (т. е. при продажах) производимого лесничествами товара. Соответ ственно, их нельзя рассматривать и использовать в качестве показателя уровня экономической успешности работы государственных лесничеств и всего нашего лесного хозяйства.

92    торых – в своем большинстве вообще не располагают знаниями о лесах и о том, что есть лесное хозяйство – будут решать вопросы о том, что именно и за какие деньги должно делаться в наших бесконечно разнообразных лесах. Все это, с моей точки зрения, не может не способствовать увеличению числа и объема корруп ционных ниш в нашей отрасли, а также имитации полезной лесо хозяйственной деятельности.

3. Резко возросшие затраты труда персонала в разных (прак тически во всех) структурах нашей отрасли, вызванные необхо димостью разработки, утверждения и использования множества технологических и технических нормативов, требований качества и связанных с ними финансовых нормативных документов.

В принципе, без относительно небольшого числа действительно нужных нормативов (как и без разработанных профессионалами лесоустройства долгосрочных планов ведения хозяйства в кон кретных лесничествах и в их хозяйственных частях), а также без справочников, лесных журналов, газет и книг лесничие обойтись, конечно, не могут. Однако трудно увидеть нечто позитивное в предложении «завалить» лесничих сотнями регламентирующих все и вся нормативных документов. Это резко увеличит загрузку лесничих «бумажным производством», отдалит их от работы в лесу, а главное – сделает неинтересным и даже наказуемым твор ческий поиск лесничими наиболее удачных вариантов решений постоянно возникающих перед ними задач.

4. Умаление понимания того, что в лесах практически всегда имеет место широкое варьирование лесорастительных условий и характеристик древостоев. В силу этого намечаемые здесь хозяй ственные акции обязательно и даже в первую очередь должны соответствовать, как нам недавно напомнил академик Н.А. Моисеев (см. его статью «О лесной экономике в науке и на практике» - «Лесная газета», 2009 г., № 78 и 79) «железному пра вилу места». Предложение В.Н. Петрова уводит нас в сторону от названного главного правила лесоводов, подменяет его необхо димостью шаблонных решений, и все это – вместо того, чтобы напомнить лесничим о возможности получения желаемого ре зультата разными путями и еще о том, что при выборе наиболее целесообразного пути обязательно должны быть задействованы 93    не только знания, но ещё искусство профессиональных лесово дов, а также их умение считать деньги.

* * * Чтобы Россия могла вернуть своему лесному хозяйству статус самоокупаемой, а затем и высокодоходной отрасли, нужны кар динальные экономические и административно-управленческие реформы. Сегодня это понимают многие наши сограждане. Од нако то, что предлагает проф. В.Н. Петров, есть путь в сторону от экономических реформ, точнее – это ускоренный бег на месте, в процессе которого наше лесное хозяйство останется в русле пла ново-убыточного производства с бестоварной экономикой, вир туальным доходом и такой же мнимой прибылью. Все это вместе взятое не может не законсервировать нашу отрасль в ее совре менном бедственном состоянии.

То, о чём проф. В.Н. Петров рассказал в вышеназванных статьях, он повторил и развил в книге «Организация, планирова ние и управление в лесном хозяйстве» (2010, СПб, 415 с.). Книга получила статус учебно-методического пособия для студентов лесохозяйственных факультетов (!). При всём этом при её чтении нельзя не заметить отсутствие информации о формировании и использовании в нашей отрасли лесного дохода государства, а также всего того, что можно определить словами «экономика лесного хозяйства в условиях реальных товарно-денежных отно шений и неистощительного лесопользования».

Есть в этой книге и иные странные утверждения, например (с. 261): «Конечная [?] цель управления в лесном хозяйстве – дос тижение [не конкретных результатов, а – И. Ш.]показателей, оп ределённых государственной политикой в области лесного хо зяйства». И далее: « Цель управления достигается с помощью осуществляемых функций управления». В формальном плане, сказанное не противоречит логике. А по существу, это нечто схо ластическое, что освобождает лесничих от необходимости искать в конкретных ситуациях оптимальные решения, реализация кото рых могла бы позволить им приблизиться к требованиям ведения правильного лесного хозяйства.

94    * * * В заключение позволю себе сказать еще о том, кому может быть выгодно то, что предлагает проф. В.Н. Петров.

С позиции долгосрочных стратегических интересов страны – никому, и уж, конечно, не лесному хозяйству России.

Весьма существенная, хотя и краткосрочная выгода может иметь место у заготовителей древесины. Почему? Потому что по ка наше лесное хозяйство будет пребывать в его современном статусе бестоварного производства, оно не может не быть убы точным для государства как собственника лесов. В этой ситуации заготовители древесины, имеющие в результате своей деятельно сти «живые» деньги, могут оставаться реальными хозяевами по ложения дел в наших лесах, что позволяет им получать под раз ными предлогами «добро» от чиновников на вырубку именно тех лесов (в том числе лесов несырьевого назначения), где это им вы годно.

2010 г.

95    О ЦЕНАХ НА ЛЕС НА КОРНЮ Непродажному коню цены нет.

И еще: Цену рынок скажет.

Русские пословицы В приведённом выше эпиграфе заключен сокровенный смысл, а именно условия, в отсутствие которых вообще не возможны то варно-денежные отношения в сфере производства и распределе ния различных благ. Прежде чем говорить о ценах, надо четко определить объекты купли-продажи, а их в нашем случае, как правило, трактуют и понимают по-разному.

Обширный словарный запас и семантика русского языка по зволяют нам давать (получать) не только исчерпывающую харак теристику того или иного объекта, но и раскрывать оттенки на шего отношения к тому, о чем (или о ком) идет речь. Вышеска занное – общее правило. Однако в нем есть исключения, при ко торых одно и то же слово используют для обозначения разных объектов и разных совершаемых с ними действий. К сожалению, слово «лес» – одно из таких исключений. Его используют для обозначения, главным образом, двух принципиально разных по нятий:

а) Лес как древесина в виде стволов деревьев и их частей (сортиментов).

б) Лес как обширная территория с множеством деревьев и всем тем, что им сопутствует. Так говорят о лесе и воспри нимают его миллионы людей. К такому пониманию слова «лес»

профессиональные лесоводы и экологи добавляют свои знания о разнообразии лесов, представление о них как об элементах гео графических ландшафтов, об автотрофных (т. е. способных к са мостоятельному развитию) лесных экологических системах (био геоценозах), о жизненно важных для всего живого биосферных функциях лесов и, конечно, о лесах как об объектах хозяйствен ной деятельности.

96    Использование слова «лес» и производных от него без необ ходимого в конкретных случаях разъяснения смысла сопряжено с возможностью путаницы, вызванной случайным или намеренным смешением (подменой) понятий.

Для того чтобы предупредить возможность разного понима ния нижесказанного, предуведомим читателей о том, что речь да лее пойдет именно о цене древесины в отведенных в рубку, но еще не срубленных древостоях. Аналогичный смысл мы вкла дываем в словосочетания «корневая цена» и «цена на лес на кор ню».

Кроме древесины, практически все леса являются источника ми многих других жизненно важных для нас и иных существ не сырьевых благ. По сравнению с древесиной, они – в определен ных случаях – имеют более важное значение. Однако их, как пра вило, трудно оценивать в деньгах, тогда как определять ценность древесины в деньгах уже давно научились. Очевидно, именно по этому в странах с товарно-денежными отношениями в самой базе экономики лесохозяйственного производства доминирует то, что связано с куплей-продажей древесины и выращиванием древо стоев (в широком смысле этого слова) как будущих объектов ку пли-продажи.

Привычные нам слова «цена» и «стоимость» древесины в обыденной жизни часто рассматривают как синонимы. Однако смысл их не идентичен. Мы будем говорить именно о цене и в случаях, когда речь идет о купле-продаже.

В период до 1917 г. мысль о том, что в определенных услови ях запасы древесины на корню имеют товарную ценность и могут быть – при установленных государством ограничениях – объек тами купли-продажи, воспринималась в России лесоводами и ле сопромышленниками как самоочевидная. Аналогичное отноше ние к накопленным запасам древесины на корню имело и имеет место и в других странах с рыночной экономикой.

В 1920-х гг. в России (СССР) названная ситуация была корен ным образом изменена. Основанием для этого явился широко из вестный в те годы тезис, согласно которому запасы древесины на корню (как и другие природные ресурсы) стоимости не имеют и 97    не должны рассматриваться как объекты купли-продажи, имею щие ту или иную товарную ценность.

Данный тезис был тогда воспринят в стране как идеологиче ская аксиома, т. е. вне времени и пространства, что явилось одной из главных причин распространения хищнических рубок леса и последовательного разрушения лесного хозяйства России.

В принципе о стоимости и цене природных ресурсов нет смысла говорить в части, касающейся того периода истории, ко гда потребности немногочисленного населения на разных мате риках планеты были минимальными. Прошедшие столетия изме нили эту ситуацию. Сначала одних, а затем и других ресурсов стало не хватать на всех. Это вынудило вести их поиски, охра нять (защищать), дозировать потребление, а также воспроизво дить – в широком смысле слова – то, что можно воспроизвести, например, ту же древесину. Все это требовало и требует вложе ния финансовых средств и их объем – подчеркну – год от года не может не увеличиваться. Естественен вопрос: где взять нужные деньги?

На архиважный вопрос о деньгах в давнем и недавнем про шлом давались разные ответы. Разными получались и результа ты. И только в одном случае наше лесное хозяйство имело в сво ем основании надежный экономический фундамент. Он был – подчеркну – именно тогда, когда работа лесоводов оценивалась не только в единицах натуральных показателей, но еще и в день гах в виде полученного дохода и прибыли, часть которой вклады валась в развитие самого лесного хозяйства.

По очевидным причинам, в современной России, чтобы вос создать вышеназванную ситуацию в лесном хозяйстве (т. е. «сде лать» лесовыращивание – в широком смысле этого слова – не только самоокупаемым, но и прибыльным), потребуется не толь ко время, но и дотирование из государственного бюджета. Такие дотации, очевидно, будут нужны в определенных случаях и впо следствии. Дотации могут иметь прямой или опосредованный ха рактер (например, путем изменения сумм взимаемых налогов).

Но в любом случае они должны быть – по примеру других стран – именно дотациями, а не чем-то другим, что могло бы пе 98    речеркивает саму суть товарно-денежных отношений в сфере ле сохозяйственного производства.

Как уже неоднократно говорилось, получаемые большие до ходы и прибыли в былых казенных лесничествах в основном формировались за счет средств от реализации потребителям от веденных в рубку древостоев, что делалось при жестком регла ментировании объемов, мест и способов рубок, а также обязанно стей по возобновлению леса на вырубках. Чтобы иметь в данных условиях возможно бльший доход, лесничие руководствовались экономически обоснованными ценами на древесину на корню. В принципе, эти цены не должны быть чрезмерными, чтобы не от пугнуть покупателей и не вызвать в итоге уменьшения суммы до хода. Вместе с тем цены не должны быть заниженными, посколь ку это тоже ведет к недополучению лесничествами (и государст вом) лесного дохода.

Сложность задачи по установлению обоснованных (т. е. опти мальных) цен на лес на корню усугубляется тем, что в одно и то же время и даже в одной хозяйственной части лесничества поку патели готовы заплатить различающиеся в разы денежные суммы за один и тот же объем древесины на корню в зависимости от ря да обстоятельств. Многие из них практически нельзя «взвесить», если не владеть информацией, касающейся конкретных таксаци онных выделов. Как должно быть понятно, именно на базе такой информации можно устанавливать обоснованные и действитель но глубоко дифференцированные цены на лес на корню. К сожа лению, ни в СССР, ни в РФ указанного не было и нет, как нет и самих рыночных (товарно-денежных) отношений в сфере купли продажи древесины на корню. Это выражается прежде всего, в том, что вместо действительно рыночных цен (т. е. зависимых от спроса, предложения, качества и места предлагаемого товара) в стране используют цены, установленные волевым путем в адми нистративном порядке. В одних случаях их называют «лесными податями», в других – «рентными (арендными) платежами». И в обоих случаях такое «ценообразование» имеет, как минимум, три очень важных негативных следствия:

1) Грубое усреднение размера платежей за товар, имеющий на рынке заведомо разную коммерческую ценность. Это генери 99    рует вполне логичный интерес у заготовителей древесины к тому, чтобы вывозить из леса только лучшее, что им позволяет полу чать – при тех же расходах – бльшую прибыль. В масштабе страны и ее крупных регионов вышесказанное не может не сра батывать как фактор, вызывающий долговременное ухудшение характеристик лесов.

2) Заведомое (и резкое!) уменьшение сумм лесного дохода, вызванное тем, что размеры платежей за наиболее ценные древо стои оказываются неадекватными рыночной стоимости получен ной древесины.

3) Упрочение и увеличение объемов коррупционных ниш в сфере реализации древостоев в рубку по причине подмены от крытых аукционов с варьирующими (рыночными) ценами чем-то таким, что имеет в своей базе заранее заданные (или оговорен ные) величины платежей.

Для многих моих современников, воспитанных в русле мар ксистских догматов, определение обоснованных цен на древеси ну на корню является задачей, не могущей иметь корректного решения. Однако в нашем прошлом в казенных лесах России ре шение этого вопроса не было тайной за семью печатями. Более того, о том, как в конкретных случаях надо находить его реше ние, рассказывалось в действовавших тогда нормативных доку ментах, например, в «Инструкции для оценки лесов» (1872 г.), в «Правилах для составления такс на лесные материалы, отпускае мые из казенных дач» (утверждены 6 июля 1896 г. Министерст вом Земледелия и Государственных имуществ России). О сути того, как устанавливать такие цены, в §1 вышеназванных правил с исчерпывающей определенность сказано: «Таксовая стоимость лесных материалов [в нашем случае это древесина на корню – И. Ш.] определяется рыночной ценою, за вычетом из нее издер жек на заготовку и доставку на рынок этих материалов, а также процентов на капитал, затрачиваемый в лесных операциях».

Чтобы имеет исходные данные для расчетов, в §5 тех же Пра вил сказано, что не кто-нибудь, а сам Лесной Департамент соби рает сведения о ценах на лесные материалы на главных лесотор говых рынках России, на лесных торгах, а также на важнейших заграничных рынках.

100    Далее в §9 приведена следующая формула для расчетов:

P W r t, 1 0,0p где W – таксовая (расчетная) цена;

P – рыночная цена;

r – издержки на заготовку;

t – стоимость доставки на рынок;

p – число процентов на затраченный капитал.

О самой сути такого методического подхода к определению цен на древостои на корню проф. А.Ф. Рудзкий (он был учителем и коллегой проф. М.М. Орлова) говорил следующее: «Для расче та корневых цен надо принимать в качестве исходного основания существующие на лесных рынках цены на круглые сортименты древесины». Вместе с тем А.Ф. Рудзкий отмечал («Лесные бесе ды для русских лесовладельцев и лесничих», 1889, СПб, 207 с.), что это «основание» неустойчиво, что цены на рынках зависят от многих преходящих обстоятельств. При всем том, он подчерки вал, что других оснований для установления корневых цен мы не имеем и иметь не можем, и что повторяемые разными ав торами схоластические попытки определять корневые цены на лес по первичным и дисконтированным затратам на веде ние лесного хозяйства не имеют перспективы. Названные по пытки, замечу, продолжаются вплоть до наших дней. Но, как и раньше, они ни к чему позитивному привести не могли и не мо гут по причине очевидной нелепости, получаемой при сопостав лении величин затрат и доходов, разделенных во времени многи ми десятками лет.

В первой четверти прошлого столетия в России продолжали использовать применявшийся ранее методический подход к оп ределению корневых цен на древесину (см., например, «Инструк цию для устройства … казенных лесов … по Лесному Департа менту», §24, Петроград, 1914;

«Инструкцию для устройства ….

лесов РСФСР», §31, 1926;

и др.). Однако очень скоро, в соответ ствии с заданными идеологически установками, уже само поня тие о корневых ценах на древесину было выведено из употребле ния.

101    После 1991 г. в связи с взятым курсом на восстановление в стране социально ориентированной рыночной (товарно денежной) экономики, вопросы организации продаж древостоев в рубку на основе использования обоснованных и глубоко диффе ренцированных корневых цен приобрели созидательную акту альность. О таком опыте организации экономических отношений между лесоводами (лесничими) и заготовителями древесины в СССР, как понятно, успели забыть. Это вынуждает в очередной раз обратиться «за умом» и опытом к нашему прошлому, а имен но к тому, как все это происходило в казенных лесничествах Лес ного Департамента России.

Суть названного опыта такова. Понимая глубину негативных следствий применения заниженных и завышенных корневых цен, в те годы в России был найден реальный способ, позволяющий минимизировать величины ошибок как в одну, так и в другую сторону. Для этого процесс ценообразования разделили на два самостоятельных этапа.

На первом этапе определяли так называемые «расчетные це ны». Их находили так, как было рассказано выше. На втором эта пе «расчетные цены» превращали в «продажные цены» Делали это в процессе открытых лесных торгов (аукционов), обязательно с равными условиями для всех участников.

На торгах расчетные цены выступали в роли стартовых, а ре альные продажные определялись как результат проведенных тор гов.

П р и м е ч а н и е. При отпуске деревьев в рубку местному населению (для личных нужд) лесные торги не проводили. В этом случае лесничества обычно использовали расчетные цены (так называемые таксы) или специальные льготные цены. В особых случаях остронуждающиеся в древесине местные жи тели получали ее бесплатно.

Вышеназванная процедура определения продажных корневых цен при отпуске древостоев в рубку лесопромышленникам из ка зенных лесничеств, как и сами лесные торги, воспринимались в России как то, что не имеет приемлемой альтернативы. Обоб щенным результатом такой практики было увеличение продаж ных корневых цен (по сравнению с расчетными) в среднем на 30%. За всем сказанным, в свою очередь, стояли два важных об стоятельства. Это: а) приближение величины лесного дохода лес 102    ничеств и государства (как собственника лесов) к максимально возможному в данных конкретных условиях ведения лесного хо зяйства, б) усиление конкурентных отношений между предпри нимателями, занятыми заготовкой древесины, и вытеснение из данной сферы тех, кто не умел или не мог организовать свою деятельность наиболее эффективным образом.

Вышесказанное, замечу, имело место в России не только в пе риод до 1917 г., но и потом, в годы НЭПа и даже в 1990-х гг.

Принятые в 1993 г. как закон «Основы лесного законодательства РФ» (ст. 28), а также «Лесной кодекс РФ» 1997 г. (ст. 44) разре шали лесхозам продавать потребителям отведенные в рубку дре востои на аукционах в качестве своей товарной продукции.

Как было отмечено в постановлении коллегии Федеральной службы России от 22 сентября 1999 г., уже одно это позволило резко и незамедлительно увеличить лесной доход лесхозов и от расли в целом. Так в 1999 году по результатам проведенных аук ционов на счета лесхозов поступило: в Карелии – 9,1 млн руб., Ленинградской обл. – 14,5, Псковской – 6,0, Новгородской – 22,2, Владимирской – 8,0, Брянской – 9,4 млн руб. С учетом вышеска занного, в том же своем постановлении Коллегия Рослесхоза предложила органам управления лесным хозяйством в субъектах РФ:

обеспечить внедрение рыночных отношений в организа цию всех видов лесопользования;

принять меры, позволяющие увеличить лесной доход с тем, чтобы часть его оставалась в лесхозах и использовалась в самих хозяйствах, а другая – поступала бы в местный и феде ральный бюджеты;

обеспечить рост доли лесного дохода в источниках фи нансирования лесного хозяйства;

добиваться установления корневых цен на древесину по объективным показателям.

Вышеназванные и другие пункты постановления коллегии Рослесхоза РФ (тогда нашу отрасль возглавлял лесовод В.А. Шубин), по сути дела, открывали дорогу для проведения действенных экономических реформ в государственном лесном хозяйстве России, могущих восстановить его историческую роль 103    и значение как производителя множества лесных благ. В их числе не на последнем месте находился бы лесной доход России, вели чина которого могла бы быть (как в свое время в Лесном Депар таменте России!) примерно равной по его валютному наполне нию ценности золота, добываемого на всех приисках страны.

Сегодня с горечью приходится сказать, что обозначенный прорыв в сферу экономических преобразований нашего государ ственного лесного хозяйства не состоялся. И это произошло не по причине землетрясений, цунами и иных независимых от людей причин.

Принятый в 2006 г. ныне действующий Лесной кодекс РФ своей 77-й статьей разрешал лесоводам продавать предпринима телям отведенные в рубку древостои на открытых торгах (аук ционах) Однако в других статьях ЛК и принятых затем подзакон ных актах было прописано, по сути, все возможное, чтобы за крыть нашим государственным лесхозам и лесничествам дорогу к рыночной экономике и более эффективным товарно-денежным отношениям.

В итоге получилось нечто, что можно определить как случай экономической шизофрении с типичным для этой болезни раз двоением сознания. Суть раздвоения такова:

В сфере рыночных (товарно-денежных) отношений оказались не лесхозы и лесничества (т. е. те, кто должен заниматься произ водством и сохранением лесных благ), а вся совокупность пред принимателей, чья деятельность связана с вырубкой древостоев, переработкой древесины, а также с торговлей разными сортимен тами древесины и изделиями из неё. Естественно, что их дея тельность не может быть не направлена на максимизацию дохо дов и прибылей, в том числе и тогда, когда реализация названных стремлений находится в противоречии со стратегическими инте ресами страны и нашего государственного лесного хозяйства.

Чтобы противостоять этим стремлениям (или хотя бы для то го, чтобы умерять аппетиты лесопромышленников), наши госу дарственные лесничие (лесхозы) должны располагать аналогич ным по силе экономическим оружием (рычагами), а именно тем, что нам могла бы дать социально-ориентированная рыночная экономика и присущие ей товарно-денежные отношения. Однако 104    уже на пути к такой совершенно необходимой экономической реформе лесного хозяйства, заинтересованные в противополож ном люди (в их числе были депутаты Федерального собрания, и новые руководители Рослесхоза) соорудили то, что можно на звать юридическими препонами, которые оказались не менее прочными, чем бетонные стены. Их роль в нашем случае выпол нила разрешенная законодателями «сдача» лесов заготовителям древесины в безвозвратную аренду, т. е. то, что даже «рядом не стояло» со здравым смыслом и с самой идеей о развитии в нашей отрасли нормальных товарно-денежных отношений.

Практика сдачи лесов в разрушительную псевдоаренду была распространена в обжитых регионах РФ со скоростью верхового пожара, о чем с гордостью, как о достижении, многократно гово рил бывший тогда главным администратором лесов России неле совод В. Рощупкин. Так же как лесные пожары, она сразу же на несла и продолжает наносить (по сравнению с практикой реали зации древостоев в рубку на аукционах) колоссальный экономи ческий ущерб лесному хозяйству и стране в целом. О масштабах ущерба позволяют судить данные, приведенные на рисунке. Они относятся к событиям 10-летней давности. Хотелось бы, конечно, располагать новыми, но их у меня сегодня нет. Однако и те циф ры, что показаны на рисунке, однозначно говорят о необходимо сти прекращения разорительной для государства практики сдачи лесов в безвозвратную псевдоаренду. Сегодня вместо отказа от неё мы имеем прямо противоположное, а именно: минимизацию объемов и круга разрешенных случаев продажи отведенных в рубку древостоев на открытых лесных торгах (аукционах), т. е. в рамках нормальных товарно-денежных отношений.


Обозначенную выше новую «экономическую» ситуацию в лесном хозяйстве России нельзя объяснить с позиции общепри нятой логики. Данное обстоятельство дает надежду на то, что не в туманной перспективе, а в близкое нам время нормальная логи ка восторжествует. Для нас, лесоводов, это будет означать:

1) возвращение лесному хозяйству и его лесничим статуса активных производителей (по М.М. Орлову) и ответственных хранителей лесных благ, а не безликих участников их распреде ления;

105    286,1 Аукционы Аренда Рубли 125, 95, 100 73, 72, 53, 48,7 43,6 32, 50 23,6 14, 8 8,6 7, 5,7 15,6 4,6 4, я я я ая ая ая ая ми ая ПР ка ли ка ск ск ск Д ск ск Ко нс ре дс ов ад ль ад од СЗ ка ма ро Ка ге ог ск гр гр по н н го н ли П ур ол ка м ха ов В М ни ни уб ли Н не сп Ар ли Ле уб ед Ре Ка сп ср Ре В Рис. Фактические поступления денежных средств на счета лесхозов на 01.07.2001 года за 1 обезличенный м3 древесины, проданный на аукционах и на площадях, переданных в аренду.

Из доклада начальника Лесной службы СЗДПР М.М. Кудряшова 2) появление в самом экономическом фундаменте нашего лес ного хозяйства общих с другими отраслями народного хозяйства принципов социально ориентированной рыночной (товарно денежной) экономики.

Реализация того и другого во многом зависит от того, кто и как будет определять цены на древесину на корню.

Как было сказано выше, в нашем прошлом именно лесоводы располагали должным методическим подходом и именно они за давали те или иные стартовые корневые цены на лесных торгах (аукционах).

С тех пор прошло много лет. Будет логично, если в самой ме тодологии и в методиках определения величины корневых цен появится что-то новое. Но и при этом условии те, кто будет оза дачен названной работой, обязаны знать, как ее выполняли их умелые предшественники, т. е. знать то, о чем было рассказано выше.

* * * В заключение коротко еще об очень важном. А именно о том, как в условиях задействованной нормальной экономики опреде лять экономическую эффективность работы конкретных лесни честв, а также об определении и использовании показателя рен табельности лесохозяйственного производства при оценке про фессионального мастерства лесничих и при обосновании содер жания планов ведения лесного хозяйства.

Многие мои коллеги, очевидно, скажут, что это невозможно, и еще могут напомнить о том, что:

посаженные деревья (или сохраненные в виде самосева и подроста) приобретают товарную ценность обычно в возрасте более 50-100 лет;

при таких сроках производства товара его производителю придется возвращать банку в несколько десятков раз бльшую сумму по сравнению с полученным кредитом;

при указанных сроках производства товарной продукции мы непременно окажемся в неведении относительно ее будущих цен на внутреннем и внешнем рынках.

108    С позиции формальной логики вышесказанное верно. Тем не менее, оно абсурдно уже потому, что названные аргументы «при вязаны» всего лишь к выращиванию отдельных деревьев (или их групп). Со своей стороны, замечу и подчеркну, что лесничий обя зан заниматься не только отдельными объектами, но еще много образной хозяйственной деятельностью во всём своем лесничест ве. Соответственно сопоставлять понесенные расходы и полу ченные доходы он должен в отношении не отдельных деревьев (или их групп), а всей площади вверенных ему лесов, которые практически всегда широко варьируют по таксационным харак теристикам. Данное обстоятельство, как показано ниже, имеет принципиально важное значение. Если успешным проведением определенных хозяйственных акций (например, осушением ле сов, уходом за молодняками и пр.) лесничий сумел увеличить прирост ценной древесины на конкретных участках, названный дополнительный прирост обязан быть засчитан и в итоговую цифру прироста древесины во всем лесничестве. За всем этим нельзя не увидеть реальный и относительно быстро полученный результат в виде возможного увеличения расчетной лесосеки и, соответственно, лесного дохода лесничества от продажи загото вителям дополнительного объема древесины. Все это, как понят но, может и должно иметь место в других выделах, а не там, где еще недавно рыли канавы или проводили уход за молодняками.

Приведенная принципиальная схема определения рентабель ности лесохозяйственного производства – это именно схема. Для использования в реальных условиях она должна «обрастать»

многими деталями и ограничениями, в том числе призванными предупредить уже саму возможность нарушения принципа по стоянства лесопользования, а также проведения хищнических ру бок, результатом которых было бы ослабление средообразующих функций леса, а также истощение и умаление товарной ценности древостоев.

Выполнить такую работу не легко и не просто. Однако сего дня уже просто нельзя уходить от нее в некую внеэкономическую сферу или подменять псевдоэкономикой в виде множества нор мативов и калькуляций затрат на выполнение в лесах за счет гос бюджета отдельно взятых операций. Все это мы уже проходили и 109    получали примерно то, о чем рассказывал еще Аркадий Райкин:

план выполнен, деньги израсходованы, пуговицы, рукава и про чее пришито, а вот конечного результата в виде приличных кос тюмов (в нашем случае ожидаемых полноценных древостоев), как правило, не получалось.

Что будет дальше? Продолжим – по Владимиру Высоцкому – общепримиряющий бег на месте? Или правительство поймет, что лесное хозяйство России может (должно!) быть, как лес, авто трофным, а именно – не только самоокупаемым, но еще и при быльным? Однако понять это – мало. Надо еще организовать и построить в России правильное лесное хозяйство. Кто возьмёт такую ношу себе на плечи?

28.07.2011 г.

110    О ЗОЛОТОМ ЭКВИВАЛЕНТЕ ЛЕСНОГО ДОХОДА Любая хозяйственная деятельность на земле – если эта дея тельность не находится в состоянии предсмертного коллапса – должна приносить доход и прибыль. Лесное хозяйство – не ис ключение из этого правила. Как говорил еще проф. А.Ф. Рудзкий (Настольная книга по лесоводству, 1897, СПб., 394 с.), уже сама мысль о ведении «хозяйства для хозяйства» [т. е. без дохода и прибыли – И.Ш.] есть экономическая нелепость.

Современное лесное хозяйство России является воплощением такой экономической нелепости и обусловленной ею организаци онной неполноценностью. Оно существует главным образом за счет «вливания» денежных средств из государственного бюджета (т. е. за счет налогоплательщиков). Это имеет место в течение уже почти 90 лет, в силу чего в обществе сложилось устойчивое восприятие нашей отрасли как часто реформируемой «черной дыры», производящей не прибыль, а убытки.

Кому была нужна и остается нужной такая псевдоэкономиче ская организация нашего лесного хозяйства? Отвечаю: в СССР – Госплану и структурам власти, что отвечали не за изменяемые характеристики лесов и формируемый в лесхозах лесной доход, а за выполнение планов, главным образом, по вывозке (отгрузке) древесины и за выполнение объемов других задаваемых меро приятий;

в РФ – частным предпринимателям, занятым заготов кой, переработкой древесины, торговлей «лесными» товарами и их мощным лобби в органах власти. Их совокупный интерес обу словлен понятным стремлением к тому, чтобы не покупать на от крытых лесных торгах нужное сырье (в виде отведенных в рубку древостоев) при равных для всех обременениях и условиях кон куренции, а получать его из рук чиновников разных рангов более «удобным» способом на основе «договоренностей» и хитроумно составленных разрешительных документов.

К сожалению, сегодня многие мои коллеги воспринимают убыточность нашего лесного хозяйства как нечто, не имеющее альтернативы. В действительности это не так. Более того, при надлежащей экономической организации лесного хозяйства оно может быть не только самоокупаемым, но и высокорентабель 111    ным. Об этом свидетельствуют многие известные примеры, из числа которых я назову только два.

Первый пример. Взят из «Лесного журнала» за 1844 г. (ч. 2, кн. 2, с. 259-260). Привожу цитату:

«Прусское Министерство финансов обнародовало бюджет го сударственным доходам и расходам на 1844 год, из которого видно, что от государственных лесов Королевства получается доходу:

1) продажею строевого и дровяного леса 3 459 504 тал., 2) продажею дичи 104 621 тал., 3) продажею изделий и посторонних произведений, вместе со штрафными деньгами 399 220 тал.

_ Всего 3 963 345 тал.

Расходы же по лесному управлению составляют:

1) жалованья лесным чиновникам 167 505 тал., 2) содержание лесной стражи 884 335 тал., 3) рубка и провоз леса 500 909 тал., 4) культуры, съемка, содержание дорог, постройка и починка домов, содержание лесных учебных заведений 402 433 тал., 5) выкуп сервитутов [т. е. плата за использование чужой собственности – И. Ш.] 49 001 тал., 6) пенсионы и единовременные выдачи 80 940 тал.

Всего расходы 2 085 123 тал.

Посему, в Пруссии получается от государственных лесов все го прибыли: 1878222 талера или 1713877 руб. 57 копеек сереб ром».

Как можно видеть, приведенные выше цифры были определе ны с присущей немцам четкостью. Их сопоставление позволяет сказать о следующем:

а) о высокой доходности государственного лесного хозяйства Пруссии, а именно о том, что полученный валовый доход пре вышал произведённые расходы в 1,9 раза;

112    б) о том, что в расходной части «лесного» бюджета превали ровали затраты на содержание лесной стражи, т.е. того персона ла, который охранял леса;


в) о том, что пенсии и пособия своим работникам включались в состав расходов по лесному хозяйству, т.е. они выплачивались за счет получаемого лесного дохода;

г) о четкой экономической организации лесного хозяйства Пруссии и еще об умении правительства Пруссии и прусских лесничих тратить деньги таким образом, чтобы понесенные рас ходы приносили высокий доход и прибыль.

И все это, замечу, при обязательном условии повышения про дуктивности лесов как объектов хозяйственной деятельности. О том, какими высокопродуктивными были эти леса, хорошо пом нят те, кто воевал в Восточной Пруссии, а также работал там в послевоенные годы.

Второй пример. Взят не из-за границы, а из нашего прошло го. Приведенные в табл. 1 цифры позволяют судить об экономи ческой эффективности работы Лесного Департамента Российской Империи в подведомственных ему государственных (казенных) лесах. Данные взяты из официального двухтомного «Ежегодника Лесного департамента за 1913 г.» (1915 г., Пг.) и книги-альбома В.В. Фааса и его коллег «Результаты бывшего казенного лесного хозяйства к 1914 году» (изд. 1919 и 2010 г., СПб., 182 с.).

Из приведённых в таблице цифр сегодня наибольший интерес, с моей точки зрения, представляют названный там валовый доход (96,2 млн руб.) и величина переданного в бюджет государства «чистого» лесного дохода (64,3 млн руб.).

Полученный в 1913 г. в структурах Лесного Департамента России валовый лесной доход превышал произведенные расходы в 3 раза, а у прусских лесоводов – напомню – в 1,9 раза. Но в обоих случаях, как можно видеть, ведение лесного хозяйства в государственных лесах было весьма и весьма выгодным делом.

Лесной доход формировался в лесничествах Лесного Депар тамента главным образом в результате продаж отведенных в руб ку древостоев на корню. Во избежание уже самой возможности криминального манипулирования ценами и отведенными в рубку древостоями разного качества, лес тогда не «передавали в поль 113    зование», как теперь, по «заданным» или «согласованным» на разных уровнях исполнительной власти ценам, но именно продавали, делая это обязательно на публичных (открытых) торгах (аукционах), при равных условиях и обременениях для всех участников. Без торгов имел место только мелкий отпуск древесины местному населению, что делалось по специально ус тановленным таксовым или льготным ценам.

Таблица Основные экономические показатели работы Лесного Департамента России в 1913 году Полученный валовый лесной доход, 96,2 млн руб.

в том числе:

- от продажи отведенного в рубку леса 92,2% - от продажи древесины, заготовленной и переработанной 3,9% своими силами - от побочного пользования лесом 2,1% - за счет других поступлений 1,8% Полученный «чистый» лесной доход, перечисленный в госу- 64,3 млн руб.

дарственный бюджет Общая сумма произведенных расходов (с учетом выплаты 31,9 млн руб.

земских сборов, т.е. местных налогов) Сверх указанного затрачено на проведение лесокультурных 2,2 млн руб.

работ за счет лесокультурных залогов, выплаченных загото вителями древесины Отпущено сырорастущего леса:

66,4 млн м а) весь объем б) его оценочная («стартовая») стоимость 56,9 млн руб.

в) его продажная стоимость на торгах 77,5 млн руб.

г) средняя продажная цена 1 м3 1 руб. 17 коп.

д) полученная на торгах средняя надбавка 36,1% Отпущено «мертвого» леса:

22,3 млн м а) весь объем б) его продажная стоимость 11,2 млн руб.

в) средняя продажная цена 1 м3 50 коп.

Доход, полученный с 1 га общей площади:

а) валовой 26 коп.

б) «чистый» 17,5 коп.

П р и м е ч а н и е. В ведении Лесного департамента находилось примерно 50% ле сов России.

114    В других своих публикациях я неоднократно приводил на званные выше цифры дохода Лесного Департамента. Но они как бы оставались незамеченными, возможно потому, что в наше время, на фоне часто называемых в средствах массовой инфор мации разного рода доходов и расходов, измеряемых миллиарда ми рублей, миллионы старых «николаевских» рублей не воспри нимаются как что-то, что может иметь важное государственное значение.

Чтобы внести необходимую ясность в понимание моими со гражданами сути вопроса о значении для России формируемого в нашей отрасли лесного дохода, я привожу его величину за 1913 г.

в золотом эквиваленте.

В названном году один русский рубль «весил» 0,77 г чистого золота. Для нашего случая данная цифра имеет «ключевое» зна чение. Поэтому отмечу, что ее приводят в разных заслуживаю щих доверия книгах. Например: на с. 173 статистико документального справочника «Россия 1913 год» (издан в 1995 г.

в СПб.), в Финансово-кредитном словаре (1988, т. 3, с. 76) и в других публикациях.

Используя вышеназванную цифру, легко определить, что в 1913 г. в структурах Лесного департамента были получены суммы «чистого» и валового лесного дохода, соответственно равные по их валютной стоимости 50 и 74 тоннам золота.

Поскольку в нашей повседневной жизни мы имеем дело с бу мажными деньгами, представить себе ценность названных тонн золота достаточно трудно. Тем не менее, сделать это можно, если сравнить их с количеством добываемого в стране золота по го дам, а именно: в конце ХIX в. – 40 т, в 1913 – 62 т, в 1917 – 28 т, 1936 – 150 т, 1970 – 207 т, 1990 – 302 т, в период с 1992 по 2003 г.

(только в России) в среднем по 142 т в год (данные из разных ис точников, приведенные в книге В.Ю. Катасонова «Золото в эко номике и политике России», 2009, М., 287 с.).

При сопоставлении вышеприведенных цифр легко заметить, что перед Первой Мировой войной исчисленный в тоннах золота «чистый» лесной доход Лесного Департамента был всего лишь на 20% меньше всей массы золота, добытого на приисках России. В 115    разные годы соотношение названных величин варьировало.

Однако масштаб этого соотношения не изменялся.

В отличие от золотого курса рубля в 1913 г. сегодня (в 2010 г.), по данным Сбербанка РФ, 1 г золота стоит примерно 1200 руб. Соответственно 1 руб. теперь котируется на уровне 0,00083 г золота.

По известной причине, в СССР о необходимости формирова ния лесного дохода в структурах государственного лесного хо зяйства как бы забыли. В Российской Федерации – стране, имеющей принципиально иную экономическую организацию, – об этом, естественно, должны были бы вспомнить. Однако, как можно судить по Лесному кодексу 2006 г., не вспомнили. Такая «короткая память», заметим, имеет место у законодателей госу дарства, которое является собственником не половины (как раньше), а всех своих лесов, в силу чего величина формируемого сегодня лесного дохода должна быть, по идее, вдвое больше, чем в 1913 г. Однако ничего похожего не происходит. Сегодня наше лесное хозяйство оставлено в состоянии субсидируемой государ ством все той же «черной экономической дыры». И это – вместо того, чтобы приносить стране столько же или даже больше валю ты, чем ее золотые прииски.

Почему экономический аспект развития нашего лесного хо зяйства не был рассмотрен Федеральным Собранием, когда об суждался проект действующего теперь Лесного кодекса? Кто может и должен ответить на этот вопрос?

Если в России будет проведен референдум, я думаю, что большинство ее граждан проголосует за то, чтобы вернуть наше му государственному лесному хозяйству (а не так называемому лесному комплексу, в котором довлеют интересы частного биз неса) статус самостоятельной отрасли, приносящей многие лес ные блага ее гражданам и высокий лесной доход государству как собственнику лесов. Вернуть, подчеркну, этот статус надо не ко мандам частных коммерсантов, делающих деньги на вырубке ле сов и торговле древесиной, а именно государственному лесному хозяйству России, то есть той самой нашей отрасли, которую в период с 1798 по 1917 г. возглавлял Лесной Департамент, а затем имевшие разные названия его преемники. Это о результатах эко 116    номической деятельности Лесного Департамента в государствен ных лесах России рассказано в табл. 1 и в названных выше пуб ликациях. Главным в работе Лесного Департамента, напомню, было: охрана лесов, их выращивание (в широком смысле этого слова), организация неистощительного отпуска леса в рубку и формирование гигантского лесного дохода государства как соб ственника лесов.

В последние годы уделяемое государством внимание лесам России и ее лесному хозяйству оказалось рекордно низким. Что бы убедиться в этом, достаточно вспомнить факт недавней (в 1991 г.) ликвидации Минлесхоза РСФСР и таких его структур, как наземная служба лесной охраны и служба авиалесоохраны.

Уже одно это не могло не вызвать мощного усиления процесса истребления лесов огнем, вредными насекомыми и силами разно го рода заготовителей древесины. Сегодня дать исчисленную в цифрах оценку нанесенных таким образом стране гигантских по терь мои современники, очевидно, просто не в состоянии.

Параллельно с ликвидацией структур лесного хозяйства Рос сии, в ее центре и на местах (в том числе в структурах власти и даже в некоторых лесных учебных и научных учреждениях) про изошло укрепление позиций лесопромышленников, выступаю щих под брендом так называемого лесного (лесопромышленного) комплекса. Более того, произошла всеми видимая алогичная подмена самого понятия «экономика лесного хозяйства» на «экономику производства по заготовке и переработке древе сины». За всем этим нельзя не увидеть печальное будущее наших лесов, самого лесного хозяйства России, ее лесной промышлен ности и дальнейшее уменьшение (вместо увеличения!) лесного дохода государства как собственника лесов.

Почему происходит то, что происходит? Очевидно потому, что сегодня (как и вчера), в силу сложившихся корпоративных и личностных интересов, на руководящие посты в структурах «лесного (лесопромышленного) комплекса» выдвигаются люди, действующие в русле не долговременных (стратегических) инте ресов государства и его лесного хозяйства, а в русле преходящих интересов «лесного» бизнеса, озабоченного главным образом ус коренной вырубкой оставшихся ценных лесов.

117    К чему может привести инициированная менеджерами «обще го профиля» такая близорукая «лесная» политика? Полагаю, в силу очевидных причин (главным образом из-за истощения дос тупных по экономическим показаниям лесов) – к массовому сни жению рентабельности работ предприятий, имеющих дело с заго товкой и переработкой древесины. Поэтому, если не сейчас, то в скором времени, я уверен, правительство России будет вынужде но организовать и вести в наших лесах правильное лесное хозяй ство. О том, что это такое и каким его видели корифеи лесохо зяйственной науки, рассказано в одной из глав этой книги.

Чтобы приблизиться к названной цели, потребуется преодо леть многие трудности. Большинство их, напрямую или опосре дованно, связано с включением нашего лесного хозяйства в об щую для всей страны сферу действия социально ориентированной рыночной экономики с присущими ей товарно денежными отношениями и при обязательном сохранении в ру ках государство необходимого перечня контрольно регулирующих функций. Если такую кардинальную экономиче скую реформу не провести, наше лесное хозяйство останется в положении мифического кентавра, не способного даже к само воспроизводству.

2010 г.

118    БРЕСТСКИЙ МИР И ТАМОЖЕННЫЕ ПОШЛИНЫ НА «КРУГЛЯК»

Казалось бы, какая может быть связь между договором о ка питуляции и вывозными пошлинами? Однако связь есть и о ней полезно знать.

Договор был подписан 90 лет тому назад, а именно 03.03.1918 г., всего за 8 месяцев до того как Германия, вынуж денная наступлением наших бывших союзников и условиями Компьенского перемирия от 11.11.1918 г., приступила к выводу своих войск со всех оккупированных территорий.

Уже в 1916 г. стало очевидно, что по совокупной мощи воен но-экономического потенциала Германия и ее союзники явно ус тупают блоку противостоящих стран – России, Франции и Вели кобритании, а также вступивших в войну позднее других США.

В начале 1917 г., ввиду подготовленного странами Антанты общего наступления, капитуляция Германии и ее сателлитов представлялась делом нескольких месяцев.

В условиях безнадежной «раскладки сил» Германия активизи ровала известную политическую акцию, направленную на то, чтобы вывести Россию из числа противостоящих ей держав. Ак ция оказалась успешной. Ее главным взрывным запалом явился приказ № 1, изданный 1 марта 1917 г. Петроградским советом ра бочих и солдатских депутатов.

П р и м е ч а н и е. Разрушивший русскую армию приказ № 1 был издан, повторю, 1 марта 1917 г. в день 36-й годовщины убийства Императора Алексан дра II, сумевшего дать стране новое политическое лицо и успевшего в числе других важнейших преобразований России осуществить кардинальную реформу ее армии и Генерального штаба.

О происходивших тогда событиях напоминают построенный на месте убий ства Храм «Спас-на-крови», бронзовая фигура Александра II, одетого в мундир офицера Генерального штаба (скульптор – М.М. Антокольский), на Суворов ском проспекте, перед входом в дом № 42, и недавно поставленный рядом с храмом Христа Спасителя в Москве памятник царю работы скульптора А. Рука вишникова и архитекторов И. Воскресенского и С. Шарова.

Этим приказом в нашей армии было упразднено то главное, без чего само существование любой армии (!) в принципе невоз можно, а именно: необходимость (долг!) подчинения солдат сво им командирам. В том же приказе было предусмотрено изъятие 119    солдатскими комитетами оружия у офицеров, что не могло не вызвать дискредитацию в умах солдат всего офицерского корпуса России.

За приказом № 1 почти сразу же последовали усиливающие его значение документы, в том числе опубликованная 14 марта 1917 г. «декларация прав солдата», забившая по выражению ге нерала М.В. Алексеева, последний гвоздь в гроб русской армии (П.Н. Милюков. Воспоминания. 1990 г., т. 2, с. 294).

Приказ № 1 является одним из самых разрушительных доку ментов в истории нашего государства. Этот приказ подготовили некие Потапов и Соколов, чья партийная принадлежность до сих пор четко не определена (Б.Д. Гальперина. Февральская револю ция и права солдат. Ж. «Вопросы истории», 2000, №10, с. 55).

Разосланный по всем фронтам и армиям приказ № 1 вполне достиг поставленной врагами России цели: к середине марта 1917 г. наша Главная ставка утратила возможности не только ру ководить текущими военными операциями, но и планировать во енные действия. В итоге, уже уставшая, но еще боеспособная ар мия России, получившая мощное материальное обеспечение для предстоящего летнего наступления, быстро превратилась в толпы бегущих с фронта дезертиров (А.И. Деникин. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. 1921, т. 1, вып. 1, Париж). Все это, понятно, привело к незамедлительному продвижению гер манских войск вглубь России и последующему акту нашей капи туляции, получившему известность под названием «Брестский мир».

Условия этого «мира» ныне знают не все. Поэтому напоми наю, что в их числе были:

94,5 т золота, отправленного из Москвы в Берлин в каче стве контрибуции. По курсу 1913 г. (1 руб. = 0,77 г золота) это 123 млн золотых «царских» рублей. Названная партия золота бы ла «перехвачена» Францией (как страной-победительницей) и в Россию не вернулась (Алексеев И.С. Золото, алмазы, люди. 2008, М., 600 с.).

Отторгнутые от России 28 губерний с населением 65 млн человек, с плодороднейшими почвами, многими промышленны ми и научно-культурными центрами. Наша западная граница ока 120    залась на линии, соединяющей города Псков – Могилев – Го мель – Курск – Миллерово – Новочеркасск. Западнее этой грани цы находились немецкие войска, а в бухтах Севастополя, Одессы, Риги, Ревеля и Батума стояли корабли Германии и ее союзников.

В европейской части у России остались только три морских пор та: Петроградский, Архангельский и начатый строительством во время войны незамерзающий порт Романов-на-Мурмане (совре менный Мурманск), соединенный в 1916 г. со станцией Званкой (Волховстрой), самой северной «осударевой дорогой»

(С. Лапшов. Рожденная Первой мировой. Карелия, 2006, № 59).

Как было рассказано в статье Т. Нехорошева «Мирный дого вор и леса» (Ж. «Леса республики», 1918, № 2, с. 68-69) и в очер ке «Брестский мир и русские леса», автор – быв. директор Петро градского лесного института проф. Э.Э. Керн («Лесной журнал», 1918, вып. 6-8, с. 143-153), договор поставил в тяжелейшее поло жение лесное хозяйство, лесную промышленность и лесную тор говлю России. Тогда страна потеряла 380 лесничеств (из 1535) с лучшими лесами, приносившими казне 40% ее лесного дохода.

Ещё до начала той (первой) мировой войны Германия пред принимала все возможные для нее меры, способствующие вывозу из России не переработанной древесины и иных видов сырья.

Наше правительство защищало экономические интересы страны и ее развивающуюся промышленность при помощи таможенных пошлин. Это во многом способствовало развитию сначала поли тического, а затем и военного конфликта между нашими страна ми.

Названное обстоятельство не было чем-то малозначительным.

Как сообщали В.В. Фаас и др.(1919), в период с 1903 по 1913 гг.

Россия увеличила объемы своего экспорта переработанной (пи леной) древесины в 1,8 раза. В итоге в 1913 г. масса экспорти руемого пиленого леса оказалась равна 232 млн пудов, а «кругло го» леса – 229 млн пудов, при усредненных ценах за тот и другой соответственно 0,44 и 0,27 руб. за 1 пуд. В то время это было важным экономическим достижением страны.

По данным проф. Э.Э. Керн, приведенным в его вышеназван ном очерке (см. с. 151), перед началом войны Германия получала около 33% экспортируемой из России древесины. По его же рас 121    четам из-за разницы в ценах и в количестве труда, вложенного в переработанную и не переработанную древесину, «ежегодный убыток для русского народного труда … составлял примерно 100 млн руб., которых не получали наши рабочие в виде зарабо танной платы и которыми мы награждали Германию».

Чтобы умножить получаемые Германией «наградные», в под писанном Брестском договоре было определено, что «… Россия не будет ни запрещать, ни облагать вывозными пошлинами вывоз сырого и обрубленного [И. Ш. – м. б. тёсанного?] леса …»

(ст. ХI, приложение 2, пункт 3).

В связи с таким обязательством советского правительства, проф. Э.Э. Керн высказал в конце своего очерка следующую чет кую мысль: «Наученной горьким опытом прошлого России надлежит напрячь все силы к тому, чтобы отправлять свой лес за границу не в виде сырья, а уже обработанным».

За прошедшие после Первой мировой войны многие годы лю ди научились превращать «кругляк» не только в пиломатериалы, но еще во многие другие, гораздо более дорогие товары. Тем не менее, в переживаемый сегодня период истории наши граждане и многие гости страны не могут не видеть буквально потоки «круг лого леса», перемещаемого к границам России по шоссейным и железным дорогам. Все это не может не сопровождаться тем, о чем предупреждал проф. Э.Э. Керн: гигантскими убытками для бюджета страны и потерями множества рабочих мест. Обо всем этом, напомню, во всеуслышание было сказано президентом В.В. Путиным на совещании по лесному хозяйству и лесной промышленности, состоявшемуся в Сыктывкаре в апреле года.

Зная о названии совещания и об участии в его работе Прези дента страны, еще не утратившие свою профессиональную дее способность лесоводы ждали и надеялись на эту встречу в верхах как на пороговое событие, могущее изменить уже «раскручен ную» в центре и на местах не имеющую для страны абсолютно никакой перспективы однополюсную политику в нашем лес ном комплексе, в результате которой наше лесное хозяйство ока залось ликвидированным примерно с такой же полнотой, как не 122    когда были ликвидированы определенные пласты населения Рос сии.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.