авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«И.В. Шутов ВЕХИ ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ Санкт-Петербург Издательство Политехнического университета ...»

-- [ Страница 5 ] --

Кому могут быть доверены деньги на строительство лесных дорог и на их ремонт? Может быть так называемым «лесным арендаторам»? Если такое будет сделано, это будут потерянные деньги и время, поскольку, по определению, любых временщиков (в разных сферах) можно заставить заботиться о будущем страны разве что под угрозой бытовавших в армии Древнего Рима и не возможных в наше время децимаций. Иллюстрацией сказанного могут служить следующие слова, высказанные директором Вол ховского лесхоза И.Ю. Кондратьевым: «…в лесхозе были…шесть арендаторов, которые попользовались лесом и спокойно вышли из игры. Вырубили лучшие участки леса, оставив труднодоступ ные …. За всю (свою) историю ни один арендатор не построил ни километра дороги …» (О чем молчит пресса // Газета «Лесной вестник», 25 ноября 2008, № 20-21).

По моему мнению, бесхозных дорог вообще не должно быть.

Соответственно вопросы строительства и эксплуатации лесных дорог должны находиться в руках государственных предприятий лесного хозяйства или, второй вариант, – в руках посессионных владельцев лесов, получивших их от государства для комплекс ной предпринимательской деятельности в бессрочное владе ние.

Для каких транспортных средств надо строить лесные дороги?

Данный вопрос, по моему мнению, относится к числу самых трудных для решения.

По сравнению с былыми сиверскими дорогами, создаваемые в лесах новые дороги, очевидно, могут быть более прочными. Тем не менее, было бы ошибкой надеяться на то, что по ним можно будет ездить на большегрузных лесовозах. Такие тяжелые авто машины требуют устройства прочных и дорогих мостов;

они 164    «разбивают» за 1-2 года даже вполне приличные (и дорогие!) до роги с асфальтобетонным покрытием.

Выход из указанной трудной ситуации может быть такой: на до производить (или покупать) для использования на лесных (и на сельских тоже!) дорогах специальные небольшегрузные авто мобили с повышенной проходимостью и пониженным давлением на полотно дороги. В техническом плане решение данной задачи, очевидно, не составит большого труда. Хуже то, что транспорти ровка грузов на таких автомашинах на большие расстояния не может не сопровождаться значительным увеличением денежных расходов. Чтобы их уменьшить, вывезенную из леса древесину надо будет перегружать на «машины-дальнобойщики». На это, как понятно, деньги тоже потребуются. Однако их суммы – при использовании специальных погрузо-разгрузочных технических средств – будут многократно меньшими, чем расходы на посто янно продолжающееся восстановление лесных и сельских дорог, разрушаемых большегрузными автомашинами.

165    ЛЕСНАЯ ПОЛИТИКА В УСЛОВИЯХ *) ИЗМЕНЯЮЩЕГОСЯ КЛИМАТА 1. Об усилении парникового эффекта Наша история на Земле складывается в изменяющихся при родных условиях и под влиянием инициированных людьми со бытий разного масштаба. К числу самых мощных факторов влия ния на жизнь не только людей, но и всей биоты Земли нельзя не отнести происходящие изменения характеристик ее биосферы, а именно того тонкого слоя поверхности планеты, в котором оби тают все ее живые существа. В масштабе истории Земли ее био сфера не может не изменяться. При постепенном развитии про цессов живые организмы имеют время, чтобы, так или иначе, приспособиться к новым условиям. Однако такого времени мо жет не оказаться в случае быстрого изменения климата.

Когда во второй половине прошлого столетия стали появлять ся сообщения о потеплении климата, многие восприняли их с не доверием. Однако вскоре пришлось признать это реальностью, имеющей место не только в России (рис. 1) и соседних с ней странах, но и на всей планете.

В современной мировой научной литературе изменению кли мата Земли, а также вызывающим данный феномен причинам и его следствиям посвящено рекордное количество публикаций.

Эту проблему широко обсуждают в научных кругах, на уровне правительств и в международных организациях. То, о чем гово рят и пишут, уверенно свидетельствует о том, что в атмосфере и в самих условиях жизни людей на Земле происходит нечто очень серьезное, с чем ранее мы не сталкивались.

По нашему мнению, одним из самых содержательных и дос тупных для русскоязычных читателей источников информации о причинах и следствиях происходящего является изданная под ре дакцией академика Г.А. Заварзина книга «Глобальные изменения природной среды и климата» (Избранные научные труды по про блеме: «Глобальная эволюция биосферы. Антропогенный вклад».

*) Соавтор – Б.Н. Рябинин 166    Под ред. акад. Г.А. Заварзина. М.: Министерство науки и тех нологий Российской Федерации, 1999. 330 с.), соавторами кото рой являются многие авторитетные ученые (в том числе Н.П. Лаверов, А.Т. Мокроносов, С.Э. Вомперский, Г.А. Заварзин, А.С. Исаев, Г.Н. Коровин, Д.С. Орлов и др.).

Рис. 1. Отклонения среднегодовой температуры приземного воздуха, осредненные по территории России за 1887-2007 гг. по 11-летним периодам.

Прямая линия – тренд за 1976-2007 гг.

Отклонения рассчитаны как изменение температуры по сравнению со средними данными за период 1961-1990 гг. Кривая соответствует 11-летнему скользящему осреднению. Данные Росгидромета, приведённые А.И. Бедрицким (Интервью // Ж. Лесная Россия. 2008. № 2-3. С. 19-23.) Опираясь на уже накопленную информацию, о сути происхо дящих изменений в атмосфере Земли можно в самом сжатом виде сказать следующее.

За последнее столетие (особенно резко за последние десятиле тия) в атмосфере планеты произошло усиленное развитие парни кового эффекта (ПЭ). Величина ПЭ определяется концентрацией в воздухе так называемых парниковых газов (в том числе СО2, СН4, N2О и др.), вызывающих задержку в атмосфере части энер гии Солнца, отражаемой от поверхности Земли. Эти газы значи тельно отличаются друг от друга по отражательной способности 167    и по содержанию в воздухе. В настоящее время, по мнению уче ных, доминирующую роль в формировании ПЭ выполняет СО2.

По данным С.К. Гулева и его соавторов (С.К. Гулев, В.М. Катцов, О.Н. Соломин. Глобальное потепление продолжает ся // Вестник РАН, 2008, т. 78, № 1. С. 20-27, рис. 2), А.Т. Мокро носова (Глобальные изменения природной среды и климата. Из бранные научные труды по проблеме: «Глобальная эволюция биосферы. Антропогенный вклад». Под ред. акад. Г.А. Заварзина.

М.: Министерство науки и технологий Российской Федерации, 1999. 330 с.) и других исследователей, в течение многих тысяч лет содержание СО2 в атмосфере Земли имело длительно стабильный характер. Однако в период с 1860 по 1985 год, при исходной концентрации СО2 на уровне около 280 мг/л, содержа ние этого газа в воздухе возросло в 1,2 раза, а к 2000-му году – в 1,3 раза. Более того, авторитетные источники сообщают о том, что концентрация этого газа в воздухе увеличивается на 1,5 2,0 мг/л/год, вследствие чего во второй половине текущего столе тия содержание СО2 в атмосфере может удвоиться (данные A. Crane, R. Kerr, I. Woodward и др., приведенные в упомянутой выше книге «Глобальные изменения природной среды и клима та». Результатом этого будет повышение средней температуры воздуха примерно на 3°С. Но это в среднем. С учетом различий по широте, повышение температуры в средних и высоких широ тах может составить 7-8°С, а на полюсах – даже 12°С. Парал лельно вероятны такие явления, как повышение уровня мирового океана, аридизация климата на обширных территориях, сокраще ние запасов пресной воды, изменение границ почвенно растительных зон. По мнению академика А.Т. Мокроносова, масштабы и следствия названных изменений будут настолько ве лики, что их можно сравнивать с крупными геологическими и климатическими событиями в истории Земли. Все это, как понят но, не может не сопровождаться усилением конфликтов в эконо мической, социальной и политической сферах жизни людей.

Вышесказанное можно рассматривать в качестве пессимисти ческого варианта прогноза будущих условий нашей жизни. Это – при увеличении средней температуры приземного слоя воздуха на 3°С. Однако и при меньших изменениях средней температуры 168    воздуха, например, как теперь (всего на 1,5-2,0°С), уже имеют место многие аномалии, в том числе сокращение площади и мощности ледового покрова Земли, оттаивание вечно мерзлотных почв, уменьшение стабильности атмосферных про цессов и изменение привычной нам погоды в разных регионах Земли.

Рис. 2. Концентрация углекислого газа в атмосфере за последние 10 тыс. лет и в постиндустриальную эпоху, начиная с 1750 г. (на врезке), представленная в миллионных долях в единице объема (по: Гулев С.К., Катцов В.М., Соломин О.Н. Глобальное потепление продолжается // Вестник РАН, 2008. Т. № 1. С. 20-27).

На оси справа обозначен радиационный эквивалентный приток тепла в атмосферу Отмечая негативные следствия происходящего, можно пред полагать, что оно вызвано не только увеличением концентрации СО2 в атмосфере.

Факт присутствия определенных количеств СО2 в нашем воз духе лежит в основе задействованного на Земле уникального биогенного механизма, позволяющего всем зеленым растениям планеты:

169    а) усваивать и консервировать лучистую энергию Солнца в виде первичных продуктов фотосинтеза и их производных;

б) производить и поставлять в атмосферу молекулярный ки слород, необходимый для дыхания почти всех живых существ Земли;

в) иметь в телах растений и других живых существ сложней шие углеродсодержащие структуры, благодаря которым оказыва ется возможным то, что мы называем биологическим разнообра зием планеты.

Более того, и сам упомянутый выше ПЭ, вызываемый присут ствием в атмосфере определенных количеств СО2 и некоторых других газов, нам крайне необходим. По существу, мы все (или почти все живые существа планеты) зависим от ПЭ. Чтобы жизнь на Земле не угасла, ПЭ должен оставаться в определенных гра ницах. При его уменьшении мы можем замерзнуть, при увеличе нии – оказаться в условиях перегретой атмосферы. Чтобы не слу чилось беды, содержание СО2 в атмосфере должно оставаться в узком диапазоне концентрации, численные величины которого являются интегральным результатом ряда сложнейших разнона правленных процессов. В их числе:

а) увеличивающие содержание СО2 в атмосфере. Это окис ление углерода в процессе дыхания, являющегося непременным условием и самим атрибутом жизни практически всех существ Земли;

сжигание людьми любых видов углеродсодержащего топ лива в качестве источника энергии;

сгорание углеродсодержащих веществ в природных условиях при лесных и иных пожарах;

вы бросы СО2 из недр Земли;

б) уменьшающие содержание СО2 в атмосфере. Это ряд процессов глобального масштаба, в результате которых происхо дит «связывание» двуокиси углерода и сохранение углеродсо держащих веществ вне атмосферы в течение того или иного вре мени. В числе таких процессов нельзя не назвать осуществляе мый зелеными растениям фотосинтез органических веществ;

краткосрочную и долгосрочную консервацию углеродсодержа щих веществ в телах живых существ Земли, в их отпаде и опаде, в органогенных горизонтах почвы, в торфяных залежах, в разных 170    видах ископаемого топлива, в водах мирового океана и в составе осадочных горных пород.

Сложность получения количественных результатов, характе ризующих динамику вышеназванных процессов и явлений, усу губляется еще варьированием – по объектам и условиям – «про пускной способности» каналов перемещения СО2 в атмосферу и из атмосферы. Все это чрезвычайно затрудняет сопоставление данных. Тем не менее, сегодня можно говорить об их общем ито ге, а именно: а) что в прошлом, в течение многих лет вышена званные процессы находились в сбалансированном виде, обеспе чивая стабильную концентрацию СО2 в атмосфере, и б) что в по следние годы произошла разбалансировка этих процессов, ре зультатом которой явилось увеличение концентрации СО2 в ат мосфере.

Прослеженное начало нарушения баланса относится к середи не XIX века, а именно – к эпохе начала промышленной револю ции. Ее неотъемлемая особенность – быстрое возрастание массы добываемых и используемых в качестве носителей энергии раз ных (любых) видов углеродсодержащего топлива.

Международные переговоры о том, чтобы в глобальном мас штабе уменьшить выбросы парниковых газов в атмосферу, ве дутся уже давно и, надо сказать, без ожидаемого успеха, по скольку сокращение этих выбросов сопряжено – для конкретных стран – с большими экономическими потерями.

В складывающейся ситуации хочется надеяться на то, что Природа найдет в своем арсенале и задействует дополнительный механизм, позволяющий сохранять нужную биоте Земли концен трацию СО2 в атмосфере. Эта надежда подкупает, как вера в чу до. Реальные же результаты могут дать весьма нелегкие для че ловечества меры по такой трансформации нашей жизни на Земле, при которых можно было бы удержать содержание в атмосфере СО2 и других парниковых газов на приемлемом для нас уровне.

Как должно быть понятно, к названной цели можно идти тре мя путями:

1) уменьшать выбросы СО2 в атмосферу;

2) увеличивать сток СО2 из атмосферы;

171    3) увеличивать продолжительности времени, в течение ко торого извлеченная из атмосферы СО2 сохраняется на поверхно сти и в глубине Земли в виде тех или иных углеродсодержащих веществ.

То, о чем сказано выше, не может не затронуть практически все сферы деятельности людей и, конечно, лесное хозяйство раз ных стран.

О важном значении лесов в круговороте углерода можно су дить уже по тому, что масса «связанного» углерода, находящего ся в глобальных запасах древесины, и масса углерода в составе СО2 атмосферы Земли соотносятся примерно как 1:10. Если же взять в расчет не только древесину, но и другие элементы лесных экосистем, это соотношение, вероятно, примет вид 1:5. Приве денные цифры и те изменения, которые теперь происходят в ат мосфере, настоятельно говорят о необходимости в бльшей мере, чем раньше, заниматься изучением и регулированием механизма влияния лесов на содержание СО2 в атмосфере Земли, а также на массу углерода, извлекаемого из атмосферы и сохраняемого в те чение большего или меньшего времени в виде различных ве ществ в лесных экосистемах.

2. Изменение массы углерода в лесных экосистемах под влиянием сплошных рубок За последние десятилетия учеными разных стран получены данные о том, что в круговороте углерода на планете её леса (особенно бореальные) играют значительно более важную роль, по сравнению с той, которую им ранее отводили (публикации разных лет С.А. Дыренкова, В.А. Алексеева, А.С. Исаева, Г.Н. Коровина, А.Т. Мокроносова и многих других).

В лесах постоянно продолжаются природные (естественные) процессы, в результате которых имеют место сток СО2 из атмо сферы, эмиссия (вброс) СО2 в атмосферу и консервация углерода в течение того или иного времени в виде различных углеродсо держащих веществ. Разобраться в количественных результатах этих процессов очень непросто, поскольку на обширных терри 172    ториях лесов имеют место еще события, вызываемые деятельно стью людей.

В принципе, проведение большинства или даже любых хозяй ственных акций в лесах влияет на происходящий там круговорот углеродсодержащих веществ. Однако все они не могут быть по ставлены вровень со сплошными рубками, поскольку именно древостои являются доминирующими элементами лесных экоси стем. Поэтому в масштабе каждой экосистемы – при ее стабиль ном развитии – сплошная вырубка древостоя есть катастрофа, поворачивающая это развитие вспять.

В нашем недавнем прошлом в СССР рубки проводились в ле сах на площадях, равных примерно 2,5 млн га в год. В последнее время, уже в РФ, вырубаемые площади пришлось уменьшить примерно в 3 раза. Не входя в обсуждение причин происшедшего феномена, в данном случае полагаем необходимым сказать о том, что мы, люди, не можем обходиться без нужной нам древеси ны, и еще о том, что в создавшейся на Земле новой экологиче ской ситуации мы обязаны знать – для планирования и реали зации адекватных действий – о том, как сплошная рубка дре востоев влияет на бюджет углерода в лесных экосистемах.

Все эти данные должны быть дифференцированы по регионам страны и в зависимости от почвенно-климатических условий, ти пов леса и характеристик древостоев. Чтобы получить эту ин формацию, нужна огромная экспериментальная работа. В этой статье говорится лишь о ее малой части.

В качестве объектов исследований были взяты два различаю щихся по генезису типа леса в подзоне южной тайги (в регионе Санкт-Петербурга): ельник-черничник и березняк-черничник.

Оба типа леса широко представлены не только в названной об ласти, но и смежных с ней. Исследования в природных условиях и выполненные аналитические расчеты были привязаны к одно возрастным древостоям с полнотой 0,7-0,8, II-III классов боните та на средних по механическому составу подзолистых почвах.

В обоих случаях объекты исследования возникли естественным путем после вырубки спелых еловых древостоев. Приведенные ниже данные – плод труда коллектива лесоводов и почвоведов СПбНИИЛХ и других учреждений. Его основные результаты 173    опубликованы в книге В.Н. Федорчука, В.Ю. Нешатаева, М.Л. Кузнецовой «Лесные экосистемы Северо-Западных районов России» (2005). В работе участвовал один из авторов этой статьи, Б.Н. Рябинин. Он же составил и верифицировал модели потоков углерода в блоках (элементах) экосистем.

Предваряя обсуждение приводимых данных, нужно сказать, что их точность невелика (±20%), что объясняется как недоста точным объемом собранного материала, так и большим разбро сом значений измеряемых показателей. Тем не менее, эти данные дают представление о величине и динамике бюджета углерода в элементах экосистем названных типов леса.

Как показано в таблице 1, сразу после проведенной сплошной рубки древостоев указанного возраста в экосистемах обоих типов леса можно выделить три «львиные» доли (части) углерода при мерно равные по величине. Первая из них – это гумус (26,5 39,5%), вторая – изъятая стволовая древесина (35-37%), третья – оставленные на месте живые и мертвые остатки бывшего фито ценоза (25,5-36,5%).

Таблица Количество углерода в резервуарах экосистем черничных типов условий местообитания сразу после проведения сплошной рубки древостоев:

в ельниках – в возрасте 100 лет, в березняках – 70 лет Ельник- Березняк Показатели черничник черничник Общая масса углерода, т/га 189,0 163, В том числе в элементах экосистем, %:

- гумус почвы 26,5 39, - стволовая древесина, изъятая при рубке 37,0 35, - оставленные на месте живые и мертвые остат ки фитоценоза (итого) 36,5 25, Из них:

- стволы, вершины, сучья, пни и корни жи- 16,5 13, вых деревьев - сухостой и валеж (разной степени 8,5 5, разложения) - хвоя, листья, живой напочвенный 3,0 1, покров - мертвый напочвенный покров (подстилка) 8,5 6, 174    Доля углерода, находящегося в гумусе почвы, в березняках примерно на 13% больше, чем в ельниках. Это – важно. Но еще более важным представляется то, что часть углерода, содержаще гося в опаде и отпаде растений, впоследствии включается в структуры гуминовых веществ почвы, в составе которых он со храняется в связанном виде значительно дольше, чем в других элементах лесных экосистем. Данное обстоятельство позволяет обратить внимание лесоводов на то, что осуществлением хозяй ственных акций, направленных на увеличение содержания гумуса в почвах лесных экосистем, мы, в принципе, можем способство вать увеличению их углеродоемкости. Данное обстоятельство по зволяет сказать еще и о том, что все естественные процессы и наши действия в лесах, сопровождаемые уменьшением содержа ния в почве гумуса, не могут не вести – при прочих равных усло виях – к снижению углеродоемкости лесов.

Значительно менее долгоживущими во времени оказываются углеродсодержащие вещества, извлекаемые из леса со стволовой древесиной. Сроки «жизни» изделий из древесины могут быть относительно продолжительными (например, предметы мебели и строительные конструкции) и очень короткими (дрова, бумага, тарный картон и т. п.). Тем не менее, и при варьирующих сроках «жизни» судьба разных изделий из древесины являет нам неуте шительный парадокс: наши древостои как доминирующие струк туры созданных Природой лесных экосистем накапливают в себе в течение многих лет извлеченный ими из воздуха углерод, а мы, люди, в результате своей деятельности возвращаем этот углерод в атмосферу, увеличивая тем самым содержание в ней СО2.

Иногда можно услышать успокаивающие высказывания о том, что эмиссия СО2 из разрушаемой (сжигаемой) древесины – это лучше, чем выбросы СО2 в атмосферу в результате использова ния ископаемого топлива. В связи с этим напомним нашим чита телям о том, что развитие ПЭ обусловлено количеством (концен трацией) данного газа в атмосфере, а не его происхождением.

В условиях происходящего истощения ограниченных по массе запасов ископаемого топлива всех видов, его последовательная экономия, осуществляемая в результате использования возобнов ляемых источников энергии (например, различных отходов, а 175    также древесины, получаемой на энергетических плантациях), конечно, очень важна. Но это уже другая проблема, о которой в данной статье мы говорить не будем.

Названная в таблице 1 третья составляющая часть углеродсо держащих веществ в лесных экосистемах практически вся оста ется на вырубках. Однако, в отличие от гумуса почвы, пребывает она здесь недолго. Вызванные сплошной рубкой изменения мик роклимата в пограничном слое воздуха и почвы резко усиливают активность множества микроорганизмов, для которых главным пищевым (энергетическим) ресурсом являются углеродсодержа щие вещества, содержащиеся в отпаде и опаде деревьев. И это, подчеркнем, происходит в условиях сплошных вырубок на фоне многолетнего и резкого сокращения массы поступающих в почву опада и отпада древостоев.

Итогом вышеназванного является то, что в течение первых лет жизни нового поколения деревьев в обеих сравниваемых экоси стемах (типах леса) эмиссия углерода в атмосферу преобладает над его аккумуляцией (табл. 2). На самих же свежих вырубках – на фоне почти полной ликвидации былых стоков СО2 – в атмо сферу поступает 3,3-3,8 т углерода с 1 га в год. Зримым следстви ем этого является очень быстрое уменьшение толщины слоя лес ной подстилки.

Таблица Масса углерода, аккумулированная в экосистемах, по отношению к его эмиссии, % В древостоях в интервалах времени, соответствующих На све их возрасту жих вы Тип леса 1-20 21-40 41-60 61-80 81-100 101- рубках лет лет лет лет лет лет Ельник 12 67 129 130 130 130 черничник Березняк- Нет Нет 11 88 145 141 черничник данных данных Только по прошествии ряда лет, по мере формирования новых древостоев, соотношение масс углерода в его потоках сначала выравнивается, а затем изменяется на прямо противоположное.

Явно быстрее (уже в возрасте 10-15 лет) это происходит в экоси 176    стеме березняков вследствие, очевидно, того, что береза быстрее заселяет вырубки и значительно превосходит ель по скорости роста в ювенильном возрасте. Впоследствии и в экосистеме ель ников устанавливается и сохраняется стабильное (на уровне 30%) превышение «прихода» углерода над его «расходом» в виде эмиссии. В березняках этот показатель оказывается даже боль шим. Однако, в ельниках продолжительность периода их эффек тивной «работы» как аккумуляторов СО2 атмосферы оказывается более продолжительным, чем в березняках.

Выше говорилось, главным образом, о соотношении величин эмиссии и стока углерода. Знать это важно, но недостаточно. Для обоснованной оценки реального и потенциально возможного влияния сплошных рубок древостоев на содержание СО2 в атмо сфере надо обязательно располагать данными о том, как влияют эти рубки во времени на общий пул (массу) углерода в сопостав ляемых экосистемах. Для наших объектов исследования такие данные, приведенные на графике (рис. 3), позволяют сказать о следующем.

Рис. 3. Изменение массы углерода во времени в экосистемах одновозрастных ельников и березняков, возникших на сплошных вырубках 177    В экосистемах одновозрастных ельников пул углерода, акку мулированного в их разных структурах и элементах, увеличива ется в течение прослеженных 120 лет. С большой долей уверен ности можно сказать, что и впоследствии величина этого пула не уменьшится, но окажется постоянной в связи с постепенным превращением одновозрастных древостоев в разновозрастные, с присущими им уникальными особенностями девственных лесов.

В экосистемах одновозрастных березняков аналогичное разви тие событий может иметь место только в случае их постепенной трансформации в разновозрастные ельники. В принципе, как хо рошо известно лесоводам, то и другое реально. Поэтому нужно со всей определенностью отвергнуть встречающиеся в публи кациях огульные сравнения старовозрастных древостоев с «одряхлевшими» экосистемами, которые, якобы, уже не спо собны выполнять роль хранителей углерода.

В действительности дело обстоит с точностью до наоборот.

В процессе своего развития во времени, создаваемые Природой лесные экосистемы не «дряхлеют», а совершенствуются как хра нители видового и генетического разнообразия, а также как депо зитарии накопленного углерода. Достигшие состояния стабиль ности, такие экосистемы подобны памятным нам по учебникам математики бассейнам, в которые уже не вода, а углерод втекает и вытекает, и которые, тем не менее, остаются постоянно напол ненными до краев. В принципе, такие, пребывающие в состоянии постоянного обновления, лесные депозитарии углерода могут существовать неопределенно долгое время, если некие внешние обстоятельства им в этом не помешают. Вырубка лесов – одно из таких обстоятельств. Люди не могут обойтись без древесины, и вынуждены рубить деревья. Это – реальность, и она не станет лучше, если украшать ее псевдонаучными рассуждениями об «экологической пользе» вырубки спелых и старовозрастных ле сов.

Опираясь на приведенные и другие данные о влиянии сплош ных рубок на массу углерода, заключенного в разных элементах лесных экосистем, можно сказать следующее.

1. В связи с изменением климата Земли проблема влияния ру бок древостоев на углеродоёмкость лесов настоятельно требует 178    крупномасштабного экспериментального изучения, в результате которого были бы получены массовые данные, широко диффе ренцированные по территории России и других стран. Вместе с тем, в связи с быстрым развитием событий, нельзя откладывать на потом те акции в управлении лесным хозяйством, актуаль ность которых очевидна уже сегодня.

2. Чтобы не уменьшать пул содержащегося в лесах углерода и не способствовать, тем самым, увеличению концентрации СО2 в воздухе, необходимо выполнить нижеперечисленное.

2.1. Прекратить вырубку и усилить охрану девственных (ста ровозрастных) лесов, являющихся среди лесных экосистем наи более надежными хранителями аккумулированного ими из атмо сферы углерода. Как наполненные «до краев» хранилища углеро да, такие леса могут существовать неопределенно долгое время, если, конечно, заключенный в них углерод, как сказочный джин, не будет выпущен на свободу в результате форс-мажорных об стоятельств, обусловленных естественными причинами, а также некорректными действиями или бездеятельностью людей;

2.2. Реализовать систему действенных мер по экологизации лесосечных работ. Цель таких мер:

а) ликвидировать имеющиеся разрывы во времени между про ведением рубок и появлением на вырубках не просто новых, но непременно полноценных во всех отношениях древостоев;

б) не осуществлять на лесосеках такие действия, в результате которых происходит падение плодородия почвы и связанное с ним снижение продуктивности фотосинтеза. Этот эффект являет ся (может быть) следствием:

использования тяжелых лесосечных машин с высокими показателями удельного давления на почву, вследствие которого происходит разрушение и уменьшение продуцирующей площади и объема почвы;

реализации намерений по извлечению из леса (кроме стволовой древесины) всего того другого, в чем находятся угле родсодержащие вещества, и что может быть использовано в каче стве топлива или сырья. Такие действия (они теперь широко про пагандируются!) не могут не привести к оскудению пищевых (энергетических) ресурсов микроорганизмов, к уменьшению со 179    держания в почвах элементов минерального питания растений и самого гумуса. За всем этим нельзя не увидеть уменьшения пло дородия почв, снижения бонитета древостоев и продуктивности фотосинтеза;

в) создать условия для трансформации сплошных рубок в та кие экологически обоснованные несплошные рубки, которые не прерывают функционирование лесных экосистем, а именно, не вносят «опрокидывающие» изменения в соотношение процессов ассимиляции и диссимиляции углерода, а также не укорачивают существенным образом сроки хранения углеродсодержащих ве ществ в лесных экосистемах. На ожидаемый вопрос о самой воз можности организации такой хозяйственной деятельности в лесах ответим: в определенных условиях она возможна. В течение по лувека эта система хозяйствования применялась в Карташевском лесничестве (примерно на 1000 га), входившем в состав «лабора тории в природе» – бывшей опытной базы СПбНИИЛХ «Сивер ский лес». О результатах такой уникальной работы по ведению лесного хозяйства без отвода лесосек, без закладки культур, при неуменьшенных объемах лесопользования и позволившей увели чить рекреационную ценность лесов, рассказано в краткой статье А.Ф. Игнатьева и С.Ф. Храбскова «Опыт работы Карташевского лесничества» (Лесное хозяйство, 2000, № 3, с. 19-20).Ныне этот объект вместе со всем «Сиверским лесом» оказался в руках арен датора – одного из интересантов, выполнявшего долгое время роль главного администратора лесного хозяйства России. В силу этой и других причин о научной ценности объекта теперь прихо дится говорить в прошлом времени;

1.3. По примеру Финляндии и других цивилизованных стран надо возможно скорее покончить с колониальной торговлей круглым лесом. Не забывать о том, что экспортируемый из Рос сии «кругляк» его покупатели быстро превращают не только в свои доходы (которые могли бы получать отечественные перера батывающие древесину предприятия), но и в дополнительное ко личество выбрасываемого в атмосферу СО2, т. е. того самого уг лерода, который ранее сохранялся в наших лесах в законсервиро ванном виде.

180    3. Углеродоёмкость лесных плантаций Учитывая происходящие и уже происшедшие изменения кон центрации СО2 в атмосфере, логичен вывод о необходимости со хранения лесов на возможно большей площади и в таком состоя нии, при котором во взаимодействующих элементах лесных эко систем в каждый данный момент находилась бы возможно боль шая масса углерода.

Вышесказанное относится не только к лесам естественного происхождения. Произошедшее истощение запасов древесины в таких лесах подвигло многие страны (в том числе и Россию) к идее организации производства нужной древесины на специаль ных лесосырьевых плантациях (см. об этом книгу «Плантацион ное лесоводство» / Под общ. ред. И.В. Шутова, СПб: Изд-во По литех. ун-та, 2007. 366 с. и многие другие публикации).

От лесов естественного происхождения лесосырьевые планта ции (ЛСП) отличают их многие особенности, в том числе неспо собность к естественному возобновлению, сокращённые обороты рубки и значительно более высокая продуктивность. В разных странах мира такие плантации уже функционируют на многих миллионах гектаров, что позволяет не только удовлетворять «го лод» в древесном сырье, но и ослаблять техногенный пресс на ос тающиеся леса естественного происхождения, выполняющие, кроме всего прочего, еще функцию депозитариев углерода атмо сферы и хранителей биологического разнообразия.

То, что производство древесины на ЛСП позволяет ослабить техногенный пресс на имеющиеся леса естественного происхож дения, сомнения не вызывает. Однако нас в данном случае инте ресует другое, а именно – роль самих ЛСП как депозитариев уг лерода атмосферы и хранителей биологического разнообразия.

Факт более высокой продуктивности ЛСП, по сравнению с ле сами естественного происхождения, не может быть не сопряжен с повышенной фотосинтетической активностью деревьев и усиле нием стока СО2 из атмосферы. Это с одной стороны. С другой – задаваемые укороченные обороты рубки при доминирующей це ли получения древесины, например, в виде балансов – гаранти руют быстрое возвращение в атмосферу большей части ассими 181    лированного углерода. По этому поводу проведенный анализ на копленных данных позволяет сказать следующее.

Если рассматривать в качестве аккумулятора и хранителя уг лерода отдельно взятый участок плантационных культур, воз можность определения названного эффекта представляется со мнительной. Иным получается результат, если ввести работу по производству древесины на ЛСП в рамки систематической дея тельности, на больших площадях и в течение неопределенно дли тельного времени. В этом случае в границах специально органи зуемых плантационных лесосырьевых предприятий (ПЛП) ока зываются представлены и постоянно присутствуют культуры всех возрастов (в пределах заданного оборота рубки). На таких ПЛП при определении углеродоемкости объектов можно перейти от отдельных участков культур ко всей их совокупности как к динамической системе. Ниже приведем пример такого расчета, в основу которого положены результаты, полученные в определен ных вариантах наших экспериментов.

Заданные в качестве примера параметры ПЛП:

оборот рубки – 50 лет;

полезная площадь – 10 000 га;

сроки работы – не ограничены (за исключением форс мажорных обстоятельств).

Другие особенности ПЛП как системы:

а) наличие культур всех возрастов (от 1 до 50 лет) на 50 денд рополях с одинаковой полезной площадью (по 200 га);

б) средний прирост стволовой древесины в 50-летних культу рах равен 10 м3/га/год;

в) при указанной полезной площади в хозяйстве ежегодно за кладывают по 200 га плантационных культур;

г) на такой же площади в виде 50-летних древостоев здесь ежегодно «снимают урожай» стволовой древесины, равный при мерно 100 000 м3.

При указанных параметрах хозяйства объем всей постоянно имеющейся в наличии древесины (V) на ПЛП (в культурах от 1 до 50 лет) равен:

V = (a*b*s) : 2, 182    где a – число дендрополей, равное продолжительности оборо та рубки (50 лет);

b – средний прирост стволовой древесины на дендрополе с 50 летними культурами, м3/га/год (10 м3/га/год);

s – полезная площадь ПЛП, га (10 000 га).

В рассмотренном примере в границах ПЛП, в насаждениях разного возраста постоянно находится 2,5 млн м3 стволовой дре весины. Её абсолютно сухая масса, определенная, например, для древесины ели, равна 1,0 млн т. Данная цифра соответствует примерно 0,5 млн т углерода. И это, напомним, еще не все, т. к.

углеродсодержащие вещества находятся не только в извлекаемой стволовой древесине, но и в других элементах лесной экосисте мы. Как отмечалось выше (см. табл. 1), там углерода вдвое боль ше.

В том же примере в расчете на 1 га полезной площади ПЛП – при работе предприятия в стационарном режиме – постоянно присутствует 250 м3 «живой» стволовой древесины, а в ней – адекватное количество углерода. Для сравнения напомним, что в имеющихся лесах Псковской, Новгородской и Ленинградской областей средние запасы древесины равны соответственно 166, 176 и 184 м3/га (В.А. Алексеев, М.В. Марков «статистические данные о лесном фонде и изменение продуктивности лесов Рос сии во второй половине XX века. СПб: Санкт-Петербургский лесной экологический центр, 2003, 272 с.). Сопоставляя приве денные цифры как данные о возможной перманентной массе уг лерода в стволовой древесине на ПЛП и в имеющихся лесах, можно сказать, что на ПЛП она в 1,4 раза больше.

В рассмотренном выше примере полезная площадь ПЛП, ра ботающего в стационарном режиме, была принята равной 10 000 га. Сообразно тому, как далее будут развиваться события в атмосфере и в наших лесах, названную площадь таких ПЛП воз можно потребуется увеличить на 2-3 порядка. На этапе создания и в начале работы ПЛП все это будет сопряжено с необходимо стью весьма крупных инвестиций. По этому поводу необходимо со всей определенностью сказать: как бы ни были велики ресур сы, направляемые на выполнение акций, призванных уменьшить 183    парниковый эффект, они окажутся многократно меньшими, чем грозящий нам ущерб, вызванный изменениями климата.

4. Требования к новой лесной политике Граждане Древней Греции называли политикой искусство управления государством. Соответственно, лесной политикой страны можно назвать искусство управления структурами нашего государственного лесного хозяйства и находящимися в частной собственности предприятиями, которые заготавливают и исполь зуют древесину в качестве сырья. Те и другие, как понятно, пре следуют разные цели и решают разные задачи.

В государственном лесном хозяйстве доминируют (должны преобладать!) стратегические (долговременные) цели и задачи, отвечающие общенациональным интересам, не только ныне жи вущих, но и будущих поколений граждан страны. Именно лесное хозяйство должно быть нацелено на сохранение и повышение экологической и экономической ценности лесов, максимизацию лесного дохода, получаемого государством (т. е. всеми его граж данами как собственником лесов), реализацию совокупности мер, обеспечивающих неколебимость принципа постоянства (не уменьшения) количества и неухудшения качества извлекаемых из леса древесины и иных благ, и все это – в привязке не к гигант ским по их площади и разнородным по их характеристикам ад министративным образованиям, а – обязательно – в отношении территорий хоздач (хозяйственных частей лесничеств) с одно родными лесорастительными и социально-экономическими усло виями.

В отличие от государственного лесного хозяйства, в структу рах частновладельческих предприятий, занятых заготовкой и пе реработкой древесины, не могут не доминировать ситуационные (краткосрочные) интересы и стремление к незамедлительной максимизации доходов и прибыли.

Названные различия целей и решаемых задач – вполне логич ны. Нарушение логики в конструировании лесной политики имеют место не вследствие различия названных целей, а потому, что ситуационные интересы структур, занятых заготовкой и пе 184    реработкой древесины (сегодня это называют «освоением лесов») оказываются поставленными органами власти выше стратегиче ских интересов государственного лесного хозяйства и страны в целом. К сожалению, именно это имело и имеет место в нашей стране в течение уже многих десятилетий.

Сегодня вышесказанное неприемлемо не только из-за своей нелогичности, но еще (и главным образом!) в связи с необходи мостью резкой активизации именно такой хозяйственной дея тельности в лесах, в результате которой имели бы место:

а) сохранение ранее накопленных запасов углерода;

б) минимизация массы выбросов в атмосферу СО2 вследствие распущенных лесных пожаров и не имеющей должного (научно го) обоснования процедур массовых рубок леса (по их объемам, способам и местам проведения);

в) увеличение объемов (массы) стока СО2 из атмосферы в ре зультате проведения акций, направленных на увеличение продук тивности лесов.

То, о чем сказано выше, представляется проблемой глобально го значения. В силу понятных причин, сегодня ответственные правительства разных стран уже не могут не искать нужных ре шений. Эти решения не могут быть легкими уже потому, что их реализация должна происходить в условиях, при которых мы, (миллиарды людей) просто не можем обойтись без широко ис пользуемой нами древесины.

Сложность вышеназванной проблемы трудно переоценить.

Поэтому нельзя не поставить вопрос о том, кто может и должен искать ее решение в России?

Можно ли надеяться на то, что это решение найдут и реализу ют не лесоводы с экологами, а разнообразные по их образованию, так называемые арендаторы лесов и иные заготовители древеси ны, озабоченные в своей деятельности именно тем, что они де лают в лесах?

С моей точки зрения, абсурдны не только сама постановка данного вопроса, но и всё то, что имеет отношение к происходя щей ликвидации 200-летнего государственного лесного хозяйства России и «опущенному» значению и престижу профессии лесо водов на уровень ниже ватерлинии нашего государственного ко 185    рабля. Сказанное, замечу, не веселый «сон в летнюю ночь», а горькая быль, в русле которой оказалась Россия после того, как в 2006 г. Федеральное собрание приняло, а Президент подписал ныне действующий Лесной кодекс.

Сегодня, имея то, что осталось от бывшего лесного хозяйства, Россия не в состоянии дать адекватный ответ на грозящие нам вызовы в виде изменения климата, сопряженные с ними массо вые лесные пожары, нарастающий дефицит ценной древесины и другие нерадостные события. Чтобы иметь возможность для та кого ответа, надо превратить современный лесной хаос в пра вильное лесное хозяйство или хотя бы приблизиться к такому его состоянию. Это трудно. Однако другого разумного пути у нас просто нет.

О том, в какую сторону идти и что есть правильное лесное хо зяйство, рассказано в последней главе этой книги.

2010 г.

186    ДЕФИЦИТ ЦЕННОЙ ДРЕВЕСИНЫ В РОССИИ – КАК РЕЗУЛЬТАТ УЩЕРБНОЙ ЛЕСНОЙ ПОЛИТИКИ Бачили очі, що купували, тепер їжте, хоч повилазьте.

Украинская пословица 1. Дефицит как реальность Уже к самому сочетанию слов «дефицит древесины» и «Рос сия» большинство моих сограждан, воспитанных в традиционных представлениях о своей стране, очевидно, отнесется как к не правдоподобной химере, которой нет, потому что не может быть никогда. Предвижу аргументы, на которые опирается названная точка зрения, и постараюсь дать ответы.

Первый аргумент. Всего около 100 лет тому назад леса Рос сии не только удовлетворяли внутренние потребности страны в древесине, но и позволяли нам устойчиво занимать первое место в мире по показателям массы и валютной стоимости экспорта разных сортиментов древесины. Это имело место без перерубов расчетных лесосек в государственных лесах и при том условии, что в составе нашего «лесного» экспорта преобладала более до рогая переработанная (пиленая) древесина, а не «круглый лес». О каком дефиците древесины в России может сегодня идти речь, если еще недавно мы продавали ее другим странам в большем количестве, чем взятые вместе Канада и США?

Ответ. Все было действительно так. Было. Но в последую щие годы Россия утратила роль лидера в сфере международной торговли древесиной и изделиями из нее. Так в 2002 г. вклад Рос сии и некоторых других стран в мировую «лесную» торговлю ха рактеризовался следующими цифрами (в млрд долл. США): Рос сия – 4,3, Канада – 23,3, США – 13,8, Финляндия – 10,5. Важно при этом отметить, что на долю экспорта дешевого «круглого»

леса приходилось (%): в России – 40, Канаде – 1,7, США – 9,4, Финляндии – 0,3.

Приведенные цифры взяты из справочника «Finnish Statistical Yearbook of Forestry», Finnish Statistical Yearbook of Forestry, 187    2004, Metla, p. 377. Более «свежими» цифрами я, к сожалению, не располагаю. Однако, думаю, что соотношение приведенных ве личин в последние годы не могло измениться существенным об разом.

То, о чем сказано выше, не было вызвано стихийными катаст рофами. Оно – результат лесной политики, разрушившей высо кодоходное государственное лесное хозяйство страны и «заморо зившей» развитие нашей деревообрабатывающей промышленно сти.

Второй аргумент. Площадь покрытых лесом земель России равна 760 млн га. На данной территории имеется 82 млрд. м3 дре весины. Это примерно 21-22% от общепланетарных величин на званных показателей. К сказанному можно добавить, что в лес ных экосистемах России сохраняется 118,1 Gt углерода, изъятого из атмосферы Земли (V.А. Alexeyev, P.A. Birdsey, V.D. Stakanov и др. Carbon Storage in Forest and Peatlands of Russia/ 1998, USDA Forest service, Northeastern Forest Experiments Station, 137 p.).

В мире нет такой страны, которая бы превосходила Россию по величине этих показателей. Как при названных цифрах можно говорить о дефиците древесины как сырья?

Ответ. Названные цифры можно уточнять, но их масштаб сомнений не вызывает. По причине обширной площади и в связи с огромной массой аккумулированного углерода атмосферы на ши леса просто не могут не оказывать позитивного влияния на региональные и глобальные процессы в атмосфере Земли. Это утяжеляет груз почетной ответственности президента, парламен та и правительства за состояние лесов не только перед населени ем России, но и перед социумом Планеты. Все это, как понятно, очень важно. Вместе с тем, и особенно в условиях страны, кото рая занята созданием социально ориентированной товарно денежной (рыночной) экономики, мы просто не можем не учиты вать, что взятые сами по себе цифры об огромной площади наших лесов и имеющихся там гигантских суммарных объе мах древесины нельзя рассматривать в качестве достаточ ных аргументов при определении реальной (товарной) ценно сти лесосырьевых ресурсов страны и ее регионов. Для этого на до располагать и другими данными, в том числе – обязательно – 188    «привязанными» к конкретным территориям не устаревшими сведениями о таксационных характеристиках древостоев, об из менении этих характеристик во времени, о величинах показателя рентабельности работ по заготовкам древесины, о проверенных сроках воспроизводства запасов древесины после проведения ле сосечных работ, а также о товарной и коммерческой ценности древостоев во вторичных лесах, возникающих на месте вырубае мых.

В связи с многолетним пренебрежением в СССР и РФ эконо мическим аспектом организации доходного лесного хозяйства, наши лесоустроители не смогли накопить крайне необходимую вышеназванную информацию. По этой же причине сегодня у нас нет даже таких данных, на основании которых на территориях, где по закону не запрещены индустриальные способы лесосеч ных работ, можно было бы обоснованно провести границы, раз деляющие леса по уровням их доступности для заготовителей древесины по экономическим показаниям. О том, как важна была бы для нас такая информация, можно судить по примеру Канады, уверенно занимающей сегодня ведущее место в мире по величине своего «лесного» экспорта. В этой стране в особую категорию выделены «коммерческие» леса, предназначенные для система тического получения древесины как товарной продукции, в кото рых осуществляется соответствующий названной цели комплекс лесохозяйственных акций (that are currently managed for timber purposes). В таких лесах в числе их характеристик имеют место следующие минимальные величины: запас древесины в возрасте главной (сплошной) рубки – на уровне примерно 200 м3/га и средний прирост древесины 2 м3 на 1 га в год (The state of Can ada’s Forests, 1993, 112 p.). При общей площади лесов Канады 416 млн га, на долю таких «коммерческих» лесов приходится только 118,9 млн га, т. е. 28,6%. Все остальное – это леса других категорий, в том числе те, вырубка которых запрещена по закону, а также леса разного предназначения и древостои пониженной продуктивности.

П р и м е ч а н и е. Для сведения: в Канаде 94% площади лесов находится в собственности государства (в том числе 71% – в собственности провинций).

При всем том, в Канаде имеется около 425 тыс. физических и юридических лиц, которым принадлежит 6% лесов этой страны. В среднем площадь одного част 189    ного лесовладения равна примерно 60 га. За названной средней цифрой «стоят»

разные по их величине площади частных лесовладений. Тем не менее, понятно, что не эти частные владения, а государственные леса являются главным объек том лесной политики Канады.

По сравнению с «коммерческими» лесами Канады, в России, конечно, есть леса такой же и более высокой продуктивности.

Однако, по условиям климата и почвы, их доля (%) во всей нашей лесопокрытой площади не может быть больше, чем в Канаде.

И все это, напомню, при существующих колоссальных различиях лесов России по их многим характеристикам не только в грани цах всей страны, но и в ее регионах. Так на севере в европейско уральской части России, в Западной Сибири, в Восточной Сиби ри и в Дальневосточном экономическом районе имеются обшир ные покрытые лесом территории с запасами древесины всего лишь 50-100 м3/га и со средним приростом древесины около од ного и даже менее одного м3/га в год. За этим фактом стоит сле дующее грустное для нас обстоятельство: почти наших лесов имеют производительность (продуктивность), соответствующую IV, V, V-a и Vб классам бонитетов, т. е. находится на том уровне, при котором, с моей точки зрения, просто нет смысла вести речь о получении здесь древесины как сырья в режиме систематиче ской рентабельной предпринимательской деятельности.

Только в Северо-Западном, Центральном, Волго-Вятском и Уральском регионах средние значения производительности лесов характеризуются II-III классами бонитета, при средних величинах запаса древесины в спелых хвойных древостоях 210-250 м3/га, а в некоторых случаях и больше. В лесах названной продуктивно сти (при их физической и экономической доступности!) может быть выгодна систематическая предпринимательская деятель ность по производству древесины как сырья. Однако, отмечая это, надо тут же сказать о том, что покрытая лесом площадь в на званных выше регионах равна в сумме всего 60 млн га. Если даже увеличить эту цифру вдвое (за счет южной полосы лесной зоны к востоку от Урала), то и в этом случае площадь наших лесов, в которых на рентабельном уровне могут вестись системати ческие работы по производству древесины, составит только 120 млн га. Это примерно в 3 раза меньше той площади лесов, которую называют в официальных документах в числе якобы 190    доступных для проведения крупномасштабных лесосечных ра бот. При этом еще раз замечу и подчеркну, что у нас в России до сих пор нет планово-картографических материалов, на кото рых – в отношении лесов, где не запрещены сплошные и не сплошные рубки – были бы обозначены территории с разными уровнями рентабельности предпринимательской деятельно сти по заготовке древесины. Более того, названные показатели даже не фигурируют в существующих классификациях лесов по их народнохозяйственному значению.


Названная цифра 120 млн га лесов, доступных для рентабель ной предпринимательской деятельности – это примерно столько же, как в Канаде. Это тоже много. Однако именно они уже силь нейшим образом истощены в результате нерачительной, а по су ществу – хищнической эксплуатации. Об этом свидетельствуют многие данные, из числа которых я приведу только два факта.

А) Это происшедшее резкое снижение запасов древесины (в расчете на 1 га) в еще оставшихся спелых хвойных древостоях в европейско-уральской части России. Так, в Архангельской, Во логодской, Калининской и Пермской областях, в Башкирии, Ка релии, Коми, Марий Эл величина этого показателя «упала» до уровня приспевающих древостоев, а в Екатеринбургской и Че лябинской областях – даже ниже уровня средневозрастных дре востоев (Шутов И.В. Ошибки в методике определения лесосырь евого потенциала России – главная причина просчетов прави тельства в конструировании лесной политики страны, «Лесная Газета», 2006, № 8).

Б) Это уже происшедшая и продолжающаяся массовая смена высокоценных хвойных древостоев менее ценными мелколист венными, вызванная главным образом тем, что после ликвидации Лесного Департамента наше государство (собственник лесов!!!) перестало взымать лесокультурный залог с заготовителей древе сины. Таким образом они были, по существу, освобождены от жесткой материальной ответственности за сохранение подроста и оставление семенных деревьев при проведении лесосечных ра бот. Не лучше обстояло дело и с уходом за культурами и подрос том. Все это имело и продолжает иметь далеко идущие эколого экономические и социальные следствия, обусловленные, главным 191    образом, сокращением площади наиболее ценных хвойных лесов.

О масштабах этого явления можно судить по уменьшению доли хвойных древостоев в лесах названных ниже – в качестве приме ра – областей в период с 1931 по 1999 год (табл. 1).

Таблица Сокращение площади хвойных лесов Доля хвойных древостоев, % Область 1931 г. 1999 г.

Вологодская 90 Пермская 90 Вятская 71 Костромская 70 В настоящее время, в условиях отсутствия новых лесоустрои тельных данных, у нас, тем не менее, нет оснований полагать, что в последнее 10-летие произошло замедление скорости вызванно го заготовителями древесины «ухода» из леса хвойных пород. И еще. Те хвойные леса, что остались, ныне представлены, как пра вило, низкобонитетными древостоями на болотах, заболоченных и иных малоплодородных почвах. На более богатых почвах бы лые крупнотоварные хвойные древостои в основном уже выруб лены и теперь на их месте растут березняки разных уровней доб ротности (это в лучшем случае), а также, как правило, поражен ные сердцевинной гнилью осинники. Сегодня о коммерческой ценности таких осинников для заготовителей древесины в России можно судить уже по тому, что коэффициент рентабельности ра боты предпринимателей здесь часто оказывается меньше едини цы (Б.Д. Романюк. Разработка сортиментных и товарных таблиц по основным лесообразующим породам …». Отчет о НИР. СПб., 2010 г.).

Третий аргумент. «Лесные» регионы России «славятся» ог ромнейшими величинами расчетных лесосек, о которых говорят как об объемах древесины, изъятие которых якобы не вызывает истощения лесов и снижения их продуктивности. Более того, се годня кто только не пишет и не говорит о том, что в очень многих наших лесничествах (лесхозах) объемы фактически изымаемой из леса древесины были и в течение уже многих лет остаются мень ше расчетных лесосек. Что это, если не экономия лесосечного 192    фонда, и почему сегодня нельзя вырубать то, что было сэконом лено в прошлые годы?

Ответ. Такая экономия – миф. А сами наши расчетные лесо секи являются не реальными, а фиктивными категориями. Это обусловлено, главным образом, двумя названными ниже обстоя тельствами.

1). В стране уже почти 100 лет тому назад были отправлены в отставку (и все еще остаются там) принцип организации неисто щительного (постоянного!) лесопользования и правило определе ния расчетных лесосек, не противоречащее названному принци пу.

Это правило заставляло определять возможный (неистощи тельный) объем отпуска древостоев в рубку обязательно в отно шении каждой лесной дачи (т. е. хозяйственной части лесничест ва с относительно однородными лесорастительными и социаль но-экономическими условиями), а не для крупных администра тивных образований. Данное правило автоматически исключало возможность сложения в расчетах таких величин, которые – по причине их разнокачественности – складывать вместе в принципе нельзя.

К сожалению, названные принцип и правило не использова лись в более близкое нам время, в том числе тогда, когда многим леспромхозам выделяли в административном порядке сырьевые базы, мало чем отличавшиеся по их площади от иных небольших государств. И в таких базах можно было бы организовывать ра боту леспромхозов на рачительной постоянной основе. Вместо этого делали другое: проектировали и создавали леспромхозы кочевники в виде временных структур, которые уже в силу этой их особенности не были озабочены долгосрочными интересами не только всей страны и местного населения, но и собственных трудовых коллективов. Такой асоциальный и антиэкологический подход к планированию заготовок древесины не мог не перевер нуть с ног на голову саму идею и цель определения расчетных лесосек.

2) В используемых методах определения расчетных лесосек с поражающей неизменностью отсутствовала (и отсутствует те перь) их экономическая (коммерческая) часть. Именно это об 193    стоятельство мешает собственнику и уполномоченным им лесни чим, а также другим владельцам лесов предвидеть финансовые убытки, вызываемые применением усредненных (или плохо дифференцированных) корневых цен, а также неконтролируемым во времени (по годам) соотношением величин отпуска в рубку древостоев разной коммерческой ценности Очевидный общий итог происходящего: ускоренная вырубка лучших древостоев (при одновременном сохранении и накопле нии менее ценных), минимизация (вместо максимизации) сумм получаемого государством лесного дохода и обесценивание на ших лесов как одного из главных сырьевых ресурсов России.

Сегодня у тех, кто занят в сферах заготовки, переработки дре весины и лесовыращивания (в широком смысле этого слова), дела идут почти в полном соответствии с украинской пословицей, приведенной нами в качестве эпиграфа. Однако различие есть.

Оно заключается в том, что те люди и структуры власти (это главным образом Минлеспром СССР, Отдел лесной промышлен ности Госплана СССР и соответствующие подразделения МПР и Минэкономики РФ), которые «купували» т. е. конструировали «лесную» политику страны, уже ушли (или уходят) со сцены, а остаются жить те, кому теперь приходится расхлебывать то, что было сделано. Один из главных результатов этой политики мож но выразить в следующем кратком виде: наши леса перестают (а во многих регионах – уже перестали) быть обильным источни ком экономически доступной высокоценной крупной деловой древесины хвойных пород, т. е. той самой нашей «хвои», которая издавна рассматривалась в мире в качестве одного из главных торговых брендов*) России.

В настоящее время дефицит древесины имеет место не только в областях, краях и республиках России, для которых издавна была типична низкая лесистость, но и в тех регионах страны, ко торые – на нашей памяти – воспринимались как неисчерпаемые источники ценной древесины. Сегодня эти источники иссякают или уже иссякли. Речи о том, что здесь в лесах не осталось того *) Бренд (англ. brand) – марка, представление о престижном широко известном и доступном товаре высокого качества.

194    ценного и обильного, что рубили раньше, можно услышать не только в кругу лесоводов, но и прочесть в средствах массовой информации, цитирующих выступления политиков из верхних эшелонов власти в таких типично «лесных» регионах как Каре лия, Архангельская, Пермская области, Приморский край и др.

Сказанное – печальная реальность. И на ее фоне трудно не выска зать удивление по поводу того, что на ежегодных многолюдных «лесных форумах» и иных подобных совещаниях федерального уровня, как правило, не обсуждаются актуальнейшие вопросы о динамике важнейших характеристик лесов, доступных для заготовки древесины по экономическим показаниям, а также о возможной эффективности ведения в таких лесах других видов хозяйственной деятельности. Всё это – трудные и слож ные проблемы. Возможно, именно поэтому устроители таких ак ций предпочитают обсуждать более простые технологические и технические вопросы – главным образом о том, как срезать дере вья и перерабатывать древесину. И все это, замечу, делается людьми, видимо, не знающими о том, что несколько десятилетий тому назад С.Г. Синицын (он тогда возглавлял Отдел лесного хо зяйства в Госплане СССР) на основании произведенных расчетов предупреждал всех, кого это касалось, о грядущем дефиците де ловой древесины хвойных пород в регионах, где расположены крупные промышленные центры по ее переработке. О том же в более близкое нам время говорили академик А.С. Исаев и проф.

В.И. Сухих. Названных лесоводов правительство не услышало (или не захотело услышать), и теперь этот прогноз стал печаль ной реальностью России.

Возможно, мои читатели захотят узнать больше о количест венных характеристиках возникшего дефицита древесины. На это отвечу: такие публикации есть. В качестве примера сошлюсь на книгу «Статистические данные о лесном фонде и изменение про дуктивности лесов России во второй половине ХХ века (2003, СПб, 272 с.) Ее авторы – наши ученые В.А. Алексеев и М.В. Марков выполнили большую работу по анализу изменений характеристик лесов во времени в разных субъектах РФ. На ос новании этих данных, в книге (на с. 107) сделан следующий гене 195    ральный вывод: «В России почти не осталось крупных площа дей с высокопродуктивными массивами хвойных лесов».


В связи с вышесказанным, предвижу возражение в том духе, что в России еще есть значимые «острова» со старовозрастными хвойными лесами, экономически доступными для заготовителей древесины. Отвечаю: «острова» есть. Один из них – Республика Коми. Сегодня этот «остров» оказался в центре внимания не сла бых в административном и финансовом отношении предприни мателей, озабоченных своими интересами в сфере заготовки, пе реработки древесины, а также торговли древесиной и изделиями из древесины. Однако и в этом регионе довлеющее значение се годня придается ситуационным интересам лесопромышленников, а не стратегическим интересам государственного лесного хозяй ства и населения страны. Как и в других регионах, здесь не за действован экономический механизм, при помощи которого можно было бы уверенно отслеживать происходящие ценностные изменения лесного имущества, принимать своевременные меры против его истощения и для повышения его реальной (рыночной) стоимости, а также для умножения лесного дохода собственника лесов. Все названное в действующем Лесном Кодексе просто не предусмотрено. Поэтому в пока еще богатой ценной древесиной Республике Коми ее население столкнется (очевидно, очень ско ро!) все с тем же дефицитом крупнотоварной древесины хвойных пород, к которому люди уже попривыкли в других «лесных» об ластях и республиках, как к чему-то похожему на обретенный физический недостаток своего тела.

О результатах ужу происшедшего в наших лесах посвятивший им свою жизнь известный ученый и педагог профессор В.Ф. Цветков сказал так: «По сравнению с серединой прошлого столетия запас [древесины] в отведенных в рубку древостоях Ар хангельской области, Республике Коми снизился с 200-250 до 110-120 кубометров [на 1 га] … » (Газета «Российские лесные вести», 2011 г., № 12(15), статья И. Якубова «Доска зеленая»).

196    2. Политико-экономическое происхождение дефицита Как было сказано выше, в зависимости от многих обстоя тельств имеющаяся в лесах древесина может представлять или не представлять товарную и коммерческую ценность. Поэтому сразу уточню, что в данной статье речь идет о лесах, в которых по за кону не запрещены сплошные рубки, и только о той древесине хвойных пород, заготовка которой может быть рентабельна, т. е.

выгодна для лесопромышленников по экономическим показани ям. Естественно, что эта выгода не может быть меньше той, кото рую получают предприниматели при других доступных вариан тах инвестиций денежных средств.

Чтобы преодолеть дефицит, надо сделать так, чтобы стало больше того, чего не хватает, и (или) уменьшить расходы того, что уже стало или грозит стать дефицитом. Казалось бы, всё оче видно. Тем более что лесоводами накоплен кладезь знаний о том, от чего зависит продуктивность лесов и товарная ценность выра щиваемых древостоев. Не бедны знаниями и те, кто имеет дело не с живым лесом, а с древесиной, в том числе – в сферах умень шения ее потерь на пути от лесосеки до потребителя конечной продукции, а также путем использования таких вариантов пере работки древесины, при которых доход и прибыль больше, а ко личество потребляемого ценного сырья меньше.

Многое из вышеназванного у нас есть, а недостающую ин формацию, технологии и машины можно купить или создать.

Однако нет другого и очень важного: заданного государством обоснованного соподчинения интересов у тех, кто, так или иначе, командует происходящими в лесах событиями, при котором мог ло бы иметь место умножение лесного имущества страны, а не дефицита древесины.

Как это сделать? Ответить очень непросто. Особенно теперь, в эпоху происходящих в нашей стране перемен – не только поли тических, но и экономических.

Возрождаемый ныне экономический уклад – забытая многими рыночная экономика. Сегодня, встретившись с ней в облике «ди кого капитализма», большинство людей воспринимает данный феномен как разрушительную реальность, в которой нам пред 197    стоит жить и умирать. По этому поводу напомню моим коллегам то, о чем думаю как об очень важном. А именно о том, что в 7-й статье нашей Конституции (1993) четко сказано: Россия – соци альное государство. Соответственно структуры нашей законода тельной и исполнительной власти обязаны строить (а страна в итоге получить) не просто рыночную, а – обязательно – социаль но ориентированную рыночную экономику, при которой товар но-денежные отношения и такие категории, как доход и прибыль, могут (должны!) выступать не в качестве единственных и само довлеющих целей тех или иных субъектов, а в качестве инстру ментов, при помощи которых обеспечивается благополучие и справедливое устройство жизни и работы всего сообщества лю дей. Именно такой, я надеюсь, станет будущая политическая и экономическая организация России.

Проблема строительства социального государства в новых экономических условиях и задача преодоления дефицита древе сины имеют, конечно, разный масштаб. При всём том, замечу, что без нашего полновесного «лесного вклада» в это строитель ство страна не может обойтись ни сейчас, ни потом. Суть этого вклада – живые леса России. Как их сохранять, выращивать, улучшать и, вместе с тем, рачительно использовать, чтобы не вы зывать истощения запасов древесины и других лесных благ? Ис кать ответы на перечисленные – очень сложные – вопросы можно и нужно в разных источниках, в том числе в накопленных резуль татах работы лесохозяйственной науки и практики разных стран.

Однако, с моей точки зрения, в первую очередь это надо делать в самой России, соединив в ответах то лучшее, что было создано и проверено российскими лесоводами за нашу не короткую исто рию. Почему именно так? Потому что опыт наших лесоводов на коплен в лесах, которые были и остаются в собственности госу дарства, в наших родных почвенно-климатических условиях и еще при всем том, что влияло и влияет на сам строй мыслей и на образ жизни множества людей России.

Естественно, что в новых («рыночных») экономических усло виях нас просто не может не интересовать вопрос о том, как уп реждали возникновение дефицита ценной древесины в государ ственных лесах быв. Лесного Департамента России.

198    Как раньше, так и теперь основными взаимодействующими сторонами в наших государственных лесах были и должны оста ваться специально созданные структуры лесного хозяйства (ка зенные лесничества) и находящиеся в частной собственности предприятия лесной промышленности. Те и другие имели разные цели и задачи Лесное хозяйство. Деятельность его структур направлена преимущественно на сохранение и улучшение лесов, увеличение их товарной (коммерческой) ценности и на получение собствен ником и владельцами стабильного и максимально возможного в данных условиях лесного дохода. Об этих и других целях и зада чах лесоводов в России изначально говорили как о ведении пра вильного лесного хозяйства*) с присущими только ему стра тегическими и иными ориентирами.

Лесная промышленность. Это предпринимательская дея тельность, сопряженная с заготовкой в лесах приобретенной в лесничествах древесины, ее переработкой и реализацией своей продукции на внутреннем и внешнем рынках. Главная цель таких предприятий – получение дохода и прибыли. То и другое, естест венно, могли бы быть бльшими, если бы не задаваемые структу рами лесного хозяйства ограничения, касающиеся объемов и спо собов проведения лесосечных работ, а также самой их организа ции по месту и во времени.

Как, очевидно, понятно всем, лесное хозяйство и лесная про мышленность не могут обойтись друг без друга. Данная ситуация не уникальна. Она широко распространена в разных отраслях, например, при взаимодействии хозяйств, занятых животноводст вом, и предприятий, выпускающих изделия из мяса. При этом каждый из таких сотрудничающих субъектов имеет свою товар ную продукцию, свои источники дохода и прибыли, что в усло виях немонополизированного рынка является залогом их успеш ного параллельного развития.

Так же, как в приведенном примере, наши казённые лесниче ства, чтобы иметь деньги для своего функционирования и разви тия в условиях неразрушенной экономики, не могли не продавать *) В наши дни вместо привычного русского словосочетания «правильное лесное хозяйство» стали чаще использовать переведенное с английского слово сочетание «устойчивое лесоуправление».

199    свой главный товар в виде отведенных в рубку древостоев, а ле сопромышленники – не могли не покупать его. Это обязывало тех и других искать то, что уже в наше время стали называть консен сусом в сфере широко варьирующих цен на разные объекты куп ли-продажи, взаимоприемлемых условий проведения лесосечных работ и, обязательно, при оговоренных объемах купли-продажи и местонахождении реализуемых в рубку древостоев, при которых не нарушается принцип неистощительного лесопользования. Все это в череде лет способствовало увеличению эффективности ра боты обеих сторон. О том, как изменялись ее результаты во вре мени, можно судить по следующим, взятым в качестве примера цифрам (табл. 2).

Приведенный пример сбалансированного роста деловой ак тивности лесохозяйственных и лесопромышленных структур имел место не всегда. В середине 1920-х гг. между названными отраслями (обе они уже имели статус государственных) началось усиленное «перетягивание одеяла на себя». Сначала Центральное управление лесами Наркомзема СССР заявило о том, что оно возьмет на себя, в дополнение к своим былым обязанностям, всю заготовку древесины и ее реализацию потребителям не только в круглом, но и в переработанном виде. Именно для этого в стране было проведено то, что тогда называли «лесхонизацией лесни честв» (т. е. объединение нескольких лесничеств в один лесхоз).

Довольно скоро ответный ход сделали те структуры в прави тельстве, в чьем ведении находилась лесная промышленность.

В результате у лесного хозяйства был отнят его давний статус то варопроизводящей высокодоходной отрасли, а наш главный то вар – выращенные (сохраненные) и отведенные в рубку древо стои были признаны – по «идеологическим» причинам – природ ными ресурсами, не имеющими цены - стоимости. За всем этим последовало превращение лесного хозяйства в подпитываемого из государственного бюджета помощника лесной промышленно сти, чьи ситуативные интересы возобладали над стратегическими целями и задачами государственного лесного хозяйства.

Это «возобладание» вылилось в хищническую эксплуатацию лесов. Ее реальный итог – истощение «живых» запасов наиболее ценной древесины в доступных по экономическим и другим по 200    казателям лесах, которые – при сбалансированном отношении руководства страны к ее лесному хозяйству и лесной промыш ленности – могли быть неиссякаемыми источниками не только ценной древесины и иных «лесных» благ, но и крупных сумм лесного дохода государства как собственника лесов.

Таблица Изменение во времени деловой активности государственного лесного хозяйства и находящихся в частной собственности предприятий лесной промышленности Единицы Годы Показатели измерения 1890 1900 1910 Валовый доход Лесного де млн руб. 18 55 75 партамента Расходы Лесного Департа мента (с учетом выплачен -«- 8 19 24 ных земских сборов), в том числе:

- на проведение лесоустрой -«- 0,2 0,5 1,4 2, ства - на содержание лесной -«- 2,5 3,0 5,3 6, стражи - на закладку лесных культур Нет 0, -«- 1,5 2, и уход за ними данных - на проведение «лесных ра бот» (строительство и ре- Нет Нет -«- 0,6 1, данных данных монт дорог, осушение, защи та леса и прочее) Отпуск (продажа) «сырора- млн куб. Нет 5,6** 6,1 6, стущего леса» в рубку саженей* данных Экспорт древесины предпри ятиями лесной промышлен- млн пудов* -«- 250** 417 ности (все сортименты из ле- млн руб. -«- 73** 138 сов разных видов собствен ности) П р и м е ч а н и я. 1 куб. сажень равна 9,7 м3;

1 пуд равен 16,4 кг. Приведенные в таб лице цифры взяты из книги В.В. Фааса и др. («Результаты бывшего казенного лесного хо зяйства к 1914 г». Петроград, 1919 г., СПб., 2010 г.). ** Данные относятся к 1904 г.

Объективности ради, надо сказать, что в СССР и РФ были (и еще есть!) специалисты, понимающие обусловленную интереса ми государства необходимость параллельного функционирования в лесах России административно независимых друг от друга 201    структур лесного хозяйства и лесной промышленности. Однако от них, к сожалению, зависело далеко не все. Тем не менее, в те чение ряда послевоенных лет правительство СССР уделяло лес ному хозяйству больше внимания, чем до войны. Это выражалось в создании целостной (централизованной) системы управления нашей отраслью и ее лесничествами (лесхозами) на местах. Были годы, когда лесное хозяйство имело ранг министерства в союз ном и аналогичный ранг в республиканских правительствах стра ны и получало из государственного бюджета значительные инве стиции. Их размер, а также относительно небольшое число лет, в течение которых мы получали такие средства, не были достаточ ными для того, чтобы вернуть нашему лесному хозяйству статус высокодоходной отрасли. Тем не менее, это позволяло нам про водить крупномасштабные работы по лесоустройству, осушению лесов (для увеличения их продуктивности), создавать рукотвор ные насаждения, усиливать службы охраны и защиты леса, раз вивать лесохозяйственное образование и науку и делать многое другое, что могло бы способствовать решению проблемы нарас тающего дефицита древесины хвойных пород в экономически доступных лесах. Могло бы … – при наличии должного и долго срочного баланса внимания со стороны государства к своему лесному хозяйству и лесной промышленности. И еще, конечно, если бы принимаемые в административном порядке решения об объемах заготовки древесины хвойных пород в экономически доступных лесах не выходили бы за установленные самой При родой рамки их возобновительной способности и реальной про дуктивности.

К сожалению, названное «если бы» не состоялось. Состоялось другое, а именно постоянно лоббируемое в верхних этажах вла сти ложное представление о лесном хозяйстве, как о всегда убы точной отрасли, которая, якобы, не может быть самостоятельной, и еще, кроме того, мешает работе заготовителей древесины. В итоге государственный статус нашей отрасли в лесах таёжной зо ны был «опущен» до уровня участия в «комплексных» леспром хозах, в которых командовали и командуют лесопромышленники и в которых лесоводы оказались в положении кучера Селифана в 202    «Мертвых душах» и еще в роли козла отпущения, принимающего на себя гнев граждан по поводу того, что они видят в своих лесах.

К сожалению, то, о чем сказано выше, не осталось в нашем прошлом. Более того, оно и сегодня «живее всех живых», что нельзя не заметить при чтении действующего Лесного кодекса, а также выступлений руководящих деятелей лесной промышлен ности.

То, о чем сказано выше, не частный случай. С полным основа нием это можно назвать государственной лесной политикой, в которой в качестве главной цели названа «интенсификация лесо пользования», сокращенно ИЛП.

В том, что обозначено как ИЛП, казалось бы, не должно за ключаться плохое. Это – если не учитывать, что слово «лес» име ет в русском языке два принципиально разных смысловых значе ния.

В первом случае это – древесина. Именно в данном смысле его используют в таких распространенных словосочетаниях как лес ной экспорт, лесозаготовки, лесные торги, лесопиление, трелевка леса и во многих других.

Во втором случае – это один из самых распространенных в России ее национальных ландшафтов, вмещающих в себя не только косные элементы природы, но и соответствующие их со четаниям всегда разнообразные живые древостои и еще множест во других взаимодействующих существ.

С моей точки зрения, управлять лесными ландшафтами (впро чем, как и другими) нельзя. В лесных ландшафтах люди могут вести рачительное (правильное) лесное хозяйство или разру шающую данные ландшафты хищническую деятельность, в чем то похожую на былые набеги кочевников-половцев на занятых землепашеством жителей Русской равнины.

С учетом сказанного, подчеркну, что, применяя слово «лес», надо обязательно уточнять, какой именно смысл ему в данном случае придается. Если речь идет именно о древесине (например, о том, чтобы уменьшить ее колоссальные потери на лесосеках, по дорогам и в процессе переработки;

чтобы – по примеру Фин ляндии, Канады и многих других стран – не сбывать за рубеж дешевый «кругляк», а построить и задействовать в границах Рос 203    сии заводы, на которых можно получать целлюлозу и другие ценные товары из малоценной древесины), то оценить значение такой ИЛП можно четко и однозначно: флаг в руки и вперед. Од нако, к глубокому сожалению, в нашей недавней истории и сего дня аббревиатуру ИЛП как правило используют не в охранитель но-созидательном, а в потребительском смысле, а именно в смысле изъятия из лесов возможно бльшего количества ценной и доступной для заготовителей древесины, главным образом, хвойных пород;

бльшего – замечу – по сравнению с тем, что можно было бы брать на конкретных территориях, если руково дствоваться долгосрочными интересами не только лесного хозяй ства, но и всей страны.

3. Понижение возраста сплошных рубок и увеличение объема заготовок древесины На рубеже 1960-1970 гг. данные об изменении важнейших ха рактеристик лесов и ожидаемом дефиците ценной хвойной древе сины в регионах, где были построены крупные деревоперераба тывающие предприятия, не были тайной за семью печатями.

По сути, это был сигнал о необходимости внесения карди нальных изменений в лесную политику, в том числе – о назрев шей необходимости интенсификации лесовыращивания (в широ ком смысле этого слова), о строжайшем соблюдении принципа постоянства лесопользования в отношение каждой конкретной территории с однородными лесорастительными и социально экономическими условиями и еще, конечно, о принятии мер, на правленных на экономное расходование остающихся доступных ресурсов ценной древесины.

К сожалению, вместо этого произошло другое. А именно: ак тивизация рубок леса.

У названного вектора лесной политики имелись сторонники и даже идеологи. В их числе были: академик ВАСХНИЛ Н.П. Ану чин (он был председателем экспертной комиссии по расчетным лесосекам Госплана СССР), руководящие работники Госплана СССР – В.П. Татаринов и Минлеспрома СССР – Н.А. Медведев и 204    многие другие, чьи действия и задаваемые установки не могли не усилить тот дефицит древесины, который «достал» нас сегодня.

Именно в тот период нашей истории получили известность следующие утверждения Н.П. Анучина, которые были восприня ты в правящих кругах страны в качестве базы для конструирова ния и развития «лесной» политики:

а) в СССР нет проблемы истощения лесов;

б) лесов у нас больше, чем в любой другой стране;

в) объем вырубаемой в СССР древесины намного меньше ее совокупного прироста;

г) надо «интенсифицировать лесопользование» путем сниже ния возрастов главной рубки и увеличения расчетных лесосек в Карелии, Белоруссии, на Урале, в Карпатах, а также в лесах евро пейского центра и юга страны.

То, о чем сказано в пункте «г», стало нашей реальностью, в условиях которой произошло, в частности, следующее. Был дос тигнут временный положительный ситуационный эффект в виде дополнительной площади лесов, в которых на легальном основа нии было разрешено проведение сплошных и условно сплошных рубок.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.