авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Содержание CONTENTS..................................................................................................................................................... 1 ...»

-- [ Страница 4 ] --

Леонова Н. Б., Современное палеолитоведение: методология, концепции, подходы: Дисс.... д-ра ист. наук. М., 1994.

стр. смотреть микродебитаж с точки зрения его сопоставления с находками, полученными при ручной зачистке культурного слоя2. Кроме того, функционально-планиграфический анализ, включающий в себя экспериментально-трасологический метод в сочетании с изучением пространственного распределения микродебитажа и других категорий находок, является важным аспектом изучения археологических материалов, играющим большую роль при выявлении специфических зон трудовых операций и "скрытых структур" культурного слоя3. В этой работе охарактеризованы способы фиксации находок и выделения микродебитажа, максимальная точность которых необходима для проведения анализа. Кроме того, рассмотрены опыты применения планиграфического и функционально-планиграфического анализа микродебитажа и полученные результаты.

Способ исследования культурного слоя и фиксации находок, полученных при ручной зачистке культурного слоя на стоянке Каменная Балка II Каждый раскоп привязан к общей для всей стоянки квадратной сетке. Нумерация квадратов буквенно-цифровая (с севера на юг - буквы, с запада на восток - цифры).

Сторона квадрата -1м. Каждый квадрат разбит на 100 дециметров, каждый из которых имеет номер от 00 до 99 (от северо-западного к юго-восточному углу). Дополнительно квадрат разбивался на 4 сектора - A, B, C, D.

Выявление культурного слоя, или горизонта находок и его дальнейшая расчистка осуществляется при помощи мелких инструментов. Все находки оставлялись на их местах с сохранением точного пространственного положения до максимально полного и возможного вскрытия изучаемого участка и их полной фиксации. При необходимости находки оставлялись на останцах, которые разбирались по завершении очередного этапа изучения участка или при слишком высокой насыщенности слоя. В последнем случае часть находок после фиксации снималась. Грунт в культурном слое снимался тонкими пластами в 0,2 - 1 см, в зависимости от частоты находок.

Все каменные предметы имеют полевой шифр с обозначением квадрата, номера дециметра и нивелировочной отметки. В случае См.: Хамакава М. Анализ микродебитажа как основа интерпретации хозяйственной деятельности на верхнепалеолитических стоянках (северо-западный участок верхнепалеолитического памятника Каменная Балка II) // Археологические записки. Вып. 6. Ростов н/Д, 2009. С. 23 - 41.

Хамакава М., Александрова О. И. Опыт функционально-планиграфического анализа микродебитажа (на материалах верхнепалеолитической стоянки Каменная Балка II) // Российская археология. 2011. N 3.

стр. необходимости специальными значками обозначался уровень снятия: например в больших скоплениях насчитывается до 6 - 8 поверхностей залегания и соответственно снятия находок с соответствующей нивелировочной отметкой. Для защиты от всевозможных разрушений шифр покрывался специальным лаком.

Сбор материала осуществлялся поквадратно, по уровням, выделяемым по большинству нивелировочных отметок: соответственно выделяются верх и низ слоя (часто можно выделить и середину слоя). Во многих случаях микропрофили, построенные по нивелировочным отметкам, подтверждают деление пачки основного культурного слоя на микрогоризонты.

Все находки фиксировались на планах с нивелировочными отметками с точностью до см. Все находки имеют нивелировочные отметки на плане, таким образом, любая поверхность залегания (слоя) имеет достаточное количество данных для ее моделирования, так как на каждый кв. метр имеется, в зависимости от плотности слоя, до нескольких сотен отметок.

Наклонные и вертикальные находки обозначались стрелками, показывающими направление наклона по странам света, и получали две нивелировочные отметки - верха и низа, если наклон превышал 1 см, и одну, если наклон был менее 1 см. Для всего раскопа составлялся общий план находок в масштабе 1:5, отдельный для каждого уровня залегания, и, по мере необходимости, составлялись планы и разрезы отдельных участков или объектов в масштабах от 1:1, 1:5, 1:10 или 1:20.

На план наносились все видимые глазом предметы - камень, кость, ракушки, а также отмечались участки, выделяющиеся особым цветом или составом вмещающей породы, такие как охра, зольность, гумусированность и т.д. Определимые кости специально отмечались на планах и маркировались при снятии. Для определимых фрагментов фауны и моллюсков составлялись отдельные описи4.

Такая фиксация практически всех каменных находок размером от 5 мм и больше позволяет впоследствии, при кабинетной обработке материала, очень точно моделировать любой участок, прослеживать распределение любой категории изделий и отходов производства.

Способ выделения мшродебитажа при промывке культурного слоя На стоянках каменнобалковской культуры промывка вмещающей породы, т.е. попытка выделения микродебитажа - мельчайших каменных отходов - начата в 1982 г. и продолжается до настоящего времени. На памятниках проводится полная промывка вмещающей См.: Леонова Н. Б. Отчеты о работе Донской археологической экспедиции исторического факультета МГУ за 1996 - 2009 гг. М., 1996 - 2009.

стр. культурные отложения породы, что позволяет получить важную информацию как об археологическом, так и палеоэкологическом контексте. При зачистке слоя, которая проводится только мелкими инструментами: скальпелями, ножами, совочками, различными шпателями, тонкими кистями и т.п., весь грунт собирается в коллекционные мешочки. Для того чтобы материалы, полученные при промывке, были достаточно точно нанесены на план стоянки, в мешочки кладутся этикетки с "адресом" взятого грунта.

Каждый квадратный метр делится на 4 сектора (50x50 см) - А, В, С, D, и грунт отбирается для промывки соответственно по секторам5.

Вся отобранная вмещающая порода (плотные лёссовидные суглинки) промывается на ситах с ячейкой 0,8 мм на базе экспедиции, расположенной недалеко от стоянки. При промывке грунта остаются очень мелкие материалы - кости и зубы мелких грызунов, мелкие угольки, мельчайшие чешуйки и осколки кремня и других пород камня, очень мелкие обломки орудий, а иногда и целые микропластинки с притуплённым краем, микрорезцовые отщепки, очень мелкие фрагменты микропластинок. После просушки производится их сортировка на несколько групп. Остатки микрофауны позволяют получать более точные данные о характере растительности и климата в период обитания, уголь собирается для радиоуглеродного датирования, а микродебитаж впоследствии разбивается на отдельные группы.

Микродебитаж, выделенный с помощью данной методики, классифицируется в основном на четыре категории:

Тип 1 - мелкие и тонкие сколы округлой формы, имеющие ударные бугорки на основании, ударную площадку, по форме напоминают "рыбьи чешуйки".

Тип 2 - фрагменты удлиненных сколов, имеющие два параллельных края, на основе которых возможно определять целые формы микропластинок.

Тип 3 - тонкие и мелкие палочкообразные или иголкообраные предметы.

Тип 4 - мелкие разнообразные по форме фрагменты расщепленного камня кроме типов 1, 2, 3.

Кроме вышеизложенной традиционной методики для выявления более четкого распределения микродебитажа и взаимоотношения между микродебитажем и другими находками в раскопках 2009 - 2010 гг. был опробован новый метод отборки образцов для промывки. На небольшом участке мы собирали грунт из основного культурного слоя в коллекционные мешочки на каждые 4 см по вертикали, беря при этом нивелировочные отметки, сбор образцов См.: Виноградова Е. А. Указ. соч.;

Хамакава М. Указ. соч.

стр. производился по всей площади, а не избирательно. Кроме того, каждый сектор делился на 4 подсектора, т.е. AA, AB, AC, AD, BA, BB, DC, BD и т.п. для сопоставления с материалами, полученными в более ранних раскопках. Площадь подсектора составляет 25x25 см.

Планиграфический анализ мшродебитажа Планиграфический анализ представляет собой демонстрацию и анализ картин пространственного распределения культурных находок на разных участках стоянки. Это позволяет проследить распределение различных категорий находок и их взаимные сочетания с целью выявления общих закономерностей распределения культурных остатков на памятнике6. Для проведения такого анализа необходимо наличие максимально полной и подробной полевой документации и достаточно большие раскопанные площади7. Аккуратная зачистка слоя и тщательная полевая фиксация находок на стояке Каменная Балка II вполне удовлетворяют данным условиям. К тому же промывка вмещающей породы и накопление данных микродебитажа дают нам возможность проделать экспериментальную работу с точки зрения сопоставления микродебитажа с другими находками на одном плане8.

С 1996 г. использование компьютера в экспедиции позволяет вносить все данные (кроме микродебитажа) о находках в компьютерную базу данных. Благодаря этому планы распределения материала по площади каждого из культурных слоев, или микрогоризонтов участка стоянки могут быть построены при помощи программы "Surfer". Тем не менее при построении планов сложность заключается в том, что основной культурный слой Каменной Балки II имеет очень высокую плотность, и количество находок превышает иногда сотни предметов на 1 квадратный метр. Из-за этого довольно сложно обозначить на одном плане все категории находок. В таком случае нам приходится разделять план исследуемого участка на несколько планов, дополняющих друг друга, для того чтобы выявить особенности распределения и сочетания находок каждой категории.

При проведении анализа какого-либо участка в первую очередь показывается его общий план для понимания общего распределения находок. Затем составляются планы, показывающие распределение продуктов первичного расщепления, распределение заго См.: Виноградова Е. А. Указ. соч.

См.: Леонова Н. Б. О методах изучения структуры верхнепалеолитических стоянок//Вопросы антропологии.

Вып. 71. М., 1983. С. 104 - 110.

См.: Леонова Н. Б. Методы диагностики хозяйственной деятельности на памятниках каменного века // Археологический альманах. N 9. Донецк, 2000. С. 7.

стр. товок, отходов производства и орудий. Кроме того, представлены чертежи, на которых отмечены кремневые находки с нивелированными отметками, кости, ракушки, очаги, границы зольности и пр. К каждому плану приложены таблицы, показывающие количественный и процентный состав каждой категории.

Также мы предлагаем таблицы по распределению и количественному и процентному составу микродебитажа по категориям для выяснения их сочетания с другими находками.

Пример такого способа обработки материалов показан на рис. 1.

В процессе работы были исследованы предметы микродебитажа и находки, полученные при ручной зачистке слоя раскопок с 1996 по 2009 гг. Для анализа был выбран ряд ограниченных участков с повышенным содержанием микродебитажа. На каждом участке рассматриваются общее пространственное распределение микродебитажа и распределение обычных находок по категориям, т.е.

"общего распределения кремневых находок", "продуктов первичного расщепления", "заготовок и мелких отходов производства", "орудия", "других культурных остатков".

После этого было проведено сравнение сочетания распределений обычных находок и микродебитажа.

В результате проведенного анализа одним из главных наблюдений стало то, что микродебитаж концентрируется как правило там, где расположены скопления каменных находок. При этом прослеживаются несколько видов распределений скоплений микродебитажа, и в пределах таких скоплений количество микродебитажа варьирует.

Кроме того, важен факт, что каждое скопление микродебитажа сочетается с различными культурными остатками. Все это позволяет говорить, что распределение микродебитажа может отражать в определенной степени различия в характере трудовых операций. При этом главный вопрос состоит в том, чтобы определить, результатом какой деятельности являлись различные виды микродебитажа, его количество или его другие свойства. В этом направлении существенную помощь может оказать функционально-трасологический анализ.

Опыт фунщионально-планиграфического анализа микродебитажа Основная цель этого анализа заключается в выявлении "скрытых структур" культурного слоя. Для проведения его вначале с помощью метода экспериментально-трасологического изучения, производится выделение следов износа на предметах микродебитажа в качестве новой характеристики для выяснения хозяйственной Описи коллекций верхнепалеолитической стоянки Каменная Балка II за период 1996 - 2009 гг. N коллекций: - 656, 658, 660, 662, 664, 667, 669, 676, 678, 680, 682.

стр. Рис. 1. Каменная Балка II. Распределение категорий находок основного слоя на кв. м, 7 - 8.

1 - желваки, 2 - нуклеусы, 3 - продукты первичного расщепления, 4 - заготовки, 5 - мелкие отходы производства, 6 - орудия, 7 - резцовые отщепки, 8 - очаг стр. деятельности. Затем изучается пространственное распределение предметов микродебитажа со следами того или иного вида износа. Следует сказать, что такой метод исследования предлагается впервые в мировой археологической практике.

Предметом проведенного исследования являлись следы износа, наблюдаемые под микроскопом на поверхности разных типов микродебитажа и на макропредметах, в основном орудий. Очень интересным наблюдением является то, что сходные следы износа иногда отмечаются как на предметах микродебитажа, так и на орудиях. На основании сопоставления следов микроизноса на орудиях и различных предметах микродебитажа производится попытка анализа планиграфического распределения этих предметов и изучения взаимосвязей в их взаимном расположении.

Выделение следов износа производится с помощью металлографического микроскопа и бинокуляра. Изучаемые предметы обрабатываются сначала в горячей воде с моющим раствором (средство для очистки стекол на основе аммиака), затем в слабом растворе соляной кислоты, после чего тщательно сушатся и помещаются индивидуально в пластиковые зип-пакеты. Непосредственно перед наблюдением изучаемая поверхность обрабатывается очищенным бензином, ацетоном или спиртом. Установка предметов микродебитажа производится с помощью деревянного пинцета на кусок моделита таким образом, чтобы ударная площадка и ее грань, примыкающая к дорсальной поверхности микросколов, оказываются непосредственно в зоне наблюдения. Наблюдение проводится с трех сторон: со спинки, по периметру ударной площадки и с брюшка.

Для стоянки Каменная Балка мы использовали такую методику по отношению к материалам, полученным на раскопках 2006- 2009 гг. Среди собранного микродебитажа была произведена попытка выделить следы микроизноса на 25 тыс. предметов. На этих предметах, так же как на отщепах и пластинах, выделяются проксимальная часть с ударной площадкой и ударным бугорком, медиальная и дистальная части (рис. 2). Так же как и на предметах, которые выявляются без промывки, на микросколах прослеживается комплекс следов износа, включающий в себя микрозаполировку, линейные следы, а также выкрошенность рабочей кромки.

В результате анализа было выявлено значительное число микросколов со следами износа.

Несмотря на мелкий размер микродебитажа фиксация микроследов на сколах вполне осуществима так же, как в случае изучения орудий. В подавляющем большинстве случаев следы износа остаются на проксимальном конце. Необходимо отметить, что в зависимости от ряда условий и степени сохранности проксимального конца, т.е. ударной площадки микросколов, следы износа могут быть утрачены полностью или частично.

стр. Рис. 2. Каменная Балка II. Микрофотография микроскола 1 - спинка, 2 - брюшко, а - ударная площадка и следы износа В ходе трасологического анализа микродебитажа были выявлены различные виды заполировок, которые по-разному локализовались на рабочих лезвиях, имели отличающуюся направленность. Также был отмечен блок линейных следов в различных сочетаниях с микрозаполировкой.

Среди них с наибольшей долей достоверности можно говорить о блоке микроизноса, характерном для работы с мягким материалом - шкурами. При этом параллельно трасологическому изучению микродебитажа проводилась работа по изучению скребков, происходящих с этого же участка. В результате чего нам удалось сопоставить эти следы с микроизносами на поверхности рабочих лезвий скребков, а также попытаться выявить взаимосвязь между процессом работы скребком и появлением микросколов со следами сработанности. На основе трасологического изучения скребков было выявлено экземпляров, на рабочих лезвиях которых наблюдается микроизнос, характерный для работы по шкурам. Среди микросколов было выделено 155 экземпляра с идентичными следами.

Возникает вопрос, результатом какой деятельности человека являются рассматриваемые микросколы? Вероятной причиной появления таких микросколов, на наш взгляд, является преднамеренное снятие их с лезвий орудий. Эта гипотеза основана на следующих предположениях.

стр. 1. Практически на всех изученных материалах фиксируются ударные бугорки, ударные площадки, что свидетельствует об их преднамеренном снятии. Также на дорсальной части большинства изучаемых микросколов фиксируются грани и негативы предыдущих снятий (рис. 3).

2. Согласно ряду исследований, работа по мягким органическим материалам не дает интенсивной выкрошенности, что подтверждается и экспериментально10.

3. Подновление лезвий орудий обусловлено необходимостью эффективной работы ими, что также подтверждается экспериментами.

В целях проверки этого предположения была произведена серия экспериментов по обработке свежих и подсушенных шкур животных кремневыми скребками, после чего сработанные лезвия подновлялись. Основная задача экспериментов по обработке шкур получение эталонной коллекции скребков с интенсивным износом рабочего лезвия, а также эталонной коллекции микродебитажа, полученного в ходе подправки затупленных лезвий экспериментальных скребков. В результате подправки скребковых лезвий ставилась задача - проанализировать формирование заполировки на скребковом лезвии после его обновления и выявить зоны износа на экспериментальных предметах микродебитажа. Экспериментальные эталоны подверглись детальному трасологическому анализу, на основе чего было составлено описание микроследов на эталонных скребках и микросколах, которые были получены в результате подправки их лезвий. Проведенные эксперименты позволили увидеть зону распространения микроизноса не только на орудиях, но и на микросколах.

Затем было прослежено пространственное распределение микросколов со следами, характерными для обработки шкур, и скребков, имеющих идентичные следы износа.

Планиграфическое распределение микродебитажа и скребков показывает, что можно выделить зону повышенной концентрации микросколов.

Таким образом, на основе проведенного анализа можно сделать некоторые выводы. В первую очередь была продемонстрирована возможность выделения следов износа на предметах микродебитажа. Представленный метод анализа кремневого материала позволяет выявить специфические места деятельности (скрытые объекты культурного слоя), связанные с подправкой лезвий орудий.

См.: Семенов С. А. Первобытная техника // Материалы и исследования по археологии СССР. N 54. М.;

Л., 1957;

Keeley L.H. Experimental determination of stone tool uses. London;

Chicago, 1980;

Коробкова Г. Ф., Щелинский В. Е.

Методика микромакроанализа древних орудий труда. Ч. 1. СПб., 1996;

Поплевко Г. Н. Методика комплексного исследования каменных индустрии. СПб., 2007.

стр. Рис. 3. Микросколы (1 - 4) и скребки (5 - 6) основного слоя северо-восточного участка стоянки и зоны следов износа стр. В заключение следует сказать, что планиграфический анализ, который показывает сочетание разных видов микродебитажа с находками, полученными при ручной зачистки слоя, позволяет определять характеристику хозяйственной деятельности стоянки более точно. Примененный впервые функционально-планиграфический анализ распределения микродебитажа дает нам возможность выявлять скрытые элементы в структуре памятника, которые остаются неизвестными при исследовании находок, собранных на раскопе обычным путем, что делает его очень перспективным.

Список литературы 1. Виноградова Е. А. Комплексный анализ культурного слоя: проблемы микростратиграфии (по материалам верхнепалеолитической стоянки Каменная Балка II):

Дисс.... канд. ист. наук. М., 2006.

2. Коробкова Г. Ф., Щелинский В. Е. Методика микро-макроанализа древних орудий труда. Ч. 1. СПб., 1996.

3. Леонова Н. Б. О методах изучения структуры верхнепалеолитических стоянок//Вопросы антропологии. Вып. 71. М., 1983.

4. Леонова Н. Б. Современное палеолитоведение: методология, концепции, подходы:

Дисс.... д-ра ист. наук. М., 1994.

5. Леонова Н. Б. Отчеты о работе Донской археологической экспедиции исторического факультета МГУ за 1996 - 2009 гг. 1996 - 2009.

6. Леонова Н. Б. Методы диагностики хозяйственной деятельности на памятниках каменного века // Археологический альманах. Донецк, 2000. N 9.

7. Поплевко Г. Н. Методика комплексного исследования каменных индустрии. СПб., 2007.

8. Семенов С. А. Первобытная техника // Материалы и исследования по археологии СССР.

N 54. М.;

Л., 1957.

9. Хамакава М. Анализ микродебитажа как основа интерпретации хозяйственной деятельности на верхнепалеолитических стоянках (северо-западный участок верхнепалеолитического памятника Каменная Балка II) // Археологические записки. Вып.

6. Ростов н/Д, 2009.

10. Хамакава М., Александрова О. И. Опыт функционально-планиграфического анализа микродебитажа (на материалах верхнепалеолитической стоянки Каменная Балка II) // Российская археология. 2011. N 3.

11. Keeley L.H. Experimental determination of stone tool uses. London;

Chicago, 1980.

Поступила в редакцию 8 июня 2011 г.

стр. СОВЕТСКАЯ КНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ И НЕОФИЦИАЛЬНОЕ Заглавие статьи ИСКУССТВО КОНЦА 1950-х - 1980-х гг.

Автор(ы) Е. В. Ескина Вестник Московского университета. Серия 8. История, № 4, 2012, C.

Источник 103- Место издания Москва, Россия Объем 35.5 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи СОВЕТСКАЯ КНИЖНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ И НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИСКУССТВО КОНЦА 1950-х - 1980-х гг. Автор: Е. В. Ескина Е. В. Ескина (аспирантка кафедры истории отечественного искусства исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова)* В конце 1950-х - начале 1960-х гг. в отечественную книжную и журнальную иллюстрацию пришло новое поколение молодых художников, многие из которых позже стали видными представителями неофициального искусства. Их интерес к этому виду деятельности был вызван как материальными причинами, так и широкими возможностями для творческой самореализации, объясняющимися, в том числе, нестрогим цензурным режимом.

Несмотря на полярные оценки "книжного" периода творчества самими художниками, нельзя не отметить, что работа в иллюстрации оказала большое влияние на творчество многих представителей "другого" искусства, равно как новаторские приемы нонконформизма обогатили отечественную традицию книжной иллюстрации.

Ключевые слова: книжная иллюстрация, московский концептуализм, неофициальное искусство, круг Соболева-Соостера, иллюстрация научно-популярных журналов, массовое искусство, концептуальные альбомы.

In the late 1950's - early 1960-ies in the Russian book and magazine illustration came a new generation of young artists, many of them later becoming prominent representatives of unofficial art. Their interest in this type of activity was caused by material reasons as well as by wide opportunities for creative self-realization, including prudential censorship regime. Despite the polar assessment of the "book" period by the artists themselves, it should be noted that illustration work had a great influence on the art creativity of many representatives of the "other" art, as well as the innovative methods of non-conformism enriched the national tradition of book illustration.

Key words: book illustration, Moscow Conceptualism, Soviet Nonconformist Art, Soboliev Sooster circle, popular science journals' illustration, popular art, Conceptualism albums.

*** В конце 1950-х - начале 1960-х гг. в книжную и журнальную иллюстрацию пришло новое поколение молодых художников, с именами которых связан совершенно особый период в развитии этого жанра. Начался период работы в книжном деле представителей неофициального искусства.

* Ескина Екатерина Владимировна, тел. 8 - 917 - 570 - 54 - 90;

e-mail: katya@iskunstvo.info стр. На рубеже 1950 - 1960-х гг. многие художники, не желавшие подстраиваться под нормы официального искусства, уходили в "книгу" в поисках относительной творческой свободы и хороших заработков. Как пишет Эрик Булатов, "каждый год делился пополам: полгода мы отдавали книге, и полгода оставалось на живопись"1.

Первыми из "неофициальных" к книжному искусству обратились сюрреалисты, а именно Юрий Соболев и Юло Соостер. Вместе они работали в 1956 - 1960-х гг., вместе основали в 1958 г. художественное кафе "Артистическое" в Москве, вместе были художниками постановщиками анимационного фильма "Стеклянная гармоника" режиссера Андрея Хржановского (почти сразу после создания, в 1968 г., он был запрещен из-за слишком откровенной метафоры отношений художника и власти). Вместе они стали и ядром так называемого "круга Соболева-Соостера", связанного с их журнальной деятельностью.

Именно через этот круг и началось проникновение неофициального искусства в иллюстрацию и его своеобразная "легализация" на книжной почве.

Юрий Соболев-Нолев был главным художником в издательстве "Знание", а позже - в журналах "Декоративное искусство" и "Знание - сила" (с 1960 по 1980 г.). В журнале "Знание - сила" под его руководством работали многие будущие лидеры "другого искусства" - Юло Соостер, Илья Кабаков, Виктор Пивоваров, Владимир Янкилевский, Эрнст Неизвестный, Михаил Гробман, Борис Жутовский, Анатолий Брусиловский. По замечанию критика Анны Толстовой, "научпоп притягивал нонконформистов времен борьбы физиков с лириками, ведь в иллюстрациях к малопонятным цензуре статьям про перспективы кибернетики допускалась большая стилистическая свобода"2. К тому же научно-популярная литература часто носила печать утопии, фантазии на тему будущего, поэтому в ней были уместны "футуристические" рисунки, на деле оказывающиеся весьма близкими к сюрреалистическим.

"Другое" искусство не ограничилось научно-популярными журналами. В 1977 г. главным редактором популярнейшего детского журнала "Веселые картинки" стал художник Рубен Варшамов. С ним пришли и новые авторы, в том числе художники-нонконформисты Виктор Пивоваров, Валерий Дмитрюк, Илья Кабаков, Эдуард Гороховский, Александр Митта, карикатуристы нового поколения Сергей Тюнин и Олег Теслер. Журнал открыл имена талантливых детских писателей Эдуарда Успенского, Андрея Усачева, Евгения Милутки и др. Как рассказывают нынешние сотрудники журнала, Булатов Э. Моя картина и масс-медиальная продукция // "Эрик Булатов. Вот". Каталог выставки в ГТГ. М., 2006. С. 229.

Толстова А. Смысл рисунка // Коммерсантъ (С. -Петербург). 2006. N 106. 15 июня. С. 11.

стр. он "являлся единственным изданием в СССР, которое никогда не подвергалось цензуре, не "литовалось", как тогда говорили. Возможно, это была забывчивость чиновников, а может быть, они просто решили, что в комиксах о приключениях Веселых человечков просто нечего "литовать""3.

Критик Сергей Хачатуров на вопрос "откуда есть пошел московский концептуализм", без промедления отвечает: "Известно откуда. Из походов гуманитариев в библиотечные архивы, их же полиграфического образования и подработок в странных журналах, название которых воспринимается как образцово-показательный оксюморон. Один из таковых печатных органов - "Химия и жизнь""4. Сам же он и признает, что многие сотрудничавшие с "Химией" художники - среди них Леонид Тишков, Юрий Ващенко, Тариф Басыров, Петр Перевезенцев, Юлия Гукова, Екатерина Силина - в строгом смысле, конечно, не могут быть причислены к концептуалистам. Да и творческая деятельность их начиналась в тот момент, когда концептуализм стал если еще не историей, то точно прошлым. Они высоко оцениваются критиком как "свободные от конъюнктуры изотрендов" мастера высочайшего уровня, и есть основания полагать, что их творческий метод и самобытность сформировались не без влияния неповторимой атмосферы художественной редакции "Химии и жизни" и возможностей, предоставляемых многим, прошедшим через журнал.

Но наиболее представительной группой неофициальных художников в иллюстраторских рядах все же были московские концептуалисты. Художник Вадим Захаров констатирует, что "ни одна другая деятельность не отнимала столько сил и времени у московских концептуальных художников, как иллюстрирование и оформление книг"5. Так или иначе, на полжизни или на считанные разы, в "книгу" попали почти все представители этого художественного направления. И так как именно это направление во многом определило лицо советского неофициального искусства, то анализ иллюстраторской деятельности принадлежащих к нему художников становится решительно необходимым для составления полной картины отечественного неофициального искусства. Начнем с простого перечисления имен, фактов и цифр.

В иллюстрации детских книг и журналов с 1957 по 1987 г. работал Илья Кабаков. Эдуард Гороховский с 1957 по 1990 г. оформил для Официальный сайт журнала "Веселые картинки": http://www.merrypictures.ru/history Хачатуров С. Химзащита // Время новостей. 2010. 18 июня. N 104. С. 10.

Захаров В. Предисловие к третьему выпуску журнала "Пастор" // Пастор. Сб. избр. мат-лов, опубликованных в журнале "Пастор". 1992 - 2002. Вологда, 2009. С. 117.

стр. издательств Москвы, Новосибирска, Нижнего Новгорода более 120 книг, в основном детских. С 1959 по 1989 г., преимущественно в издательстве "Малыш", вместе работали Эрик Булатов и Олег Васильев. Виктор Пивоваров с момента дебюта в "Детлите" в 1964 г.

оформил более 50 книг, сотрудничал с журналами "Мурзилка" и "Веселые картинки".

После трех лет учебы в Полиграфическом институте (1973 - 1976) долгое время работал иллюстратором и оформителем книг в московских издательствах Никита Алексеев. Ирина Нахова, еще с детства знакомая с Виктором Пивоваровым и многими другими книжными иллюстраторами, оформила около 50 детских книг за 8 лет - с момента окончания "Полиграфа" в 1978 г. до 1986 г. Николай Панитков с 1979 г. наряду с объектами и коллажами делал авторскую книгу. С 1983 г. художественным редактором работал Вадим Захаров, с 1992 по 2007 г. он занимался книжным дизайном.

Помимо концептуалистов, как уже было упомянуто, в книжной и журнальной иллюстрации в разные периоды жизни работали и многие другие представители неофициального искусства: Эрнст Неизвестный, Михаил Шемякин, Михаил Гробман, Борис Жутовский, Владимир Янкилевский, Борис Заборов, Нафтали Ракузин, Игорь Макаревич, Татьяна Назаренко, Александр Соколов, Александр Джикия, Петр Караченцев, Олег Кудряшов, Александр Юликов, Игорь Галацкий, Александр Зверев, Григорий Берштейн.

Что же так притягивало в книжном искусстве "неофициальных" художников? Причин популярности художественных редакций в качестве места работы немало.

Для начала упомянем причины наиболее прозаические. Во-первых, в книжном деле были сравнительно высокие на общем фоне заработки: потратив два-три месяца6 на книжные иллюстрации или оформив, в среднем, четыре книги, художник был обеспечен на целый год.

Во-вторых, вступление в секцию книжной графики МОСХа давало полагающиеся гарантии и профессиональные льготы даже тем художникам, которые не могли рассчитывать на вступление в прочие секции ввиду явного отклонения их основных работ от официального одобренного курса. Многие художники могли получить мастерские от МОСХа и ездить в дома творчества Союза художников7.

Но, даже принимая во внимания привлекательность перечисленных условий, надо отметить, что существовало еще несколько Интервью Барбары Валли с Ириной Наховой // Ирина Нахова. Работы 1973- 2004. Каталог выставки в Галерее Тракльзаус, Зальцбург, 19 июня - 30 июля 2004. Зальцбург;

Москва, 2004. С. 27.

Там же.

стр. причин повышенного интереса к книжному искусству, не только "социально экономических". В иллюстрирование книг и журналов художников привлекала, в-третьих, уже упомянутая нестрогая цензура и широкие возможности для самовыражения. Нельзя сказать, что цензуры не было совсем. Многоступенчатая система контроля существовала:

молодых редакторов контролировали старшие редакторы, старших - главный художник, главного художника - завлит, завлита - руководитель издательства8. Также стоит вспомнить статью о формализме в детской иллюстрации в "Правде", вышедшую вскоре после хрущевского разгрома выставки в Манеже в 1961 г. Под шквал критики тогда попали и молодые художники Э. Булатов и О. Васильев, проработавшие в книге всего два года. После обвинительной речи уважаемого иллюстратора Е. Кибрика полгода они не могли найти работу и несколько лет не могли вступить в Союз художников9. Но случай этот относится, скорее, к редким;

в основном, иллюстраторов "не трогали". С чем же связана такая благосклонность цензоров?

Как правило, феномен нестрогой цензуры объясняют просто: детская книжная иллюстрация - это "несерьезный" жанр. К тому же принадлежал он к массовому искусству, т.е. в негласной художественной иерархии стоял ниже, чем, например, жанр бытовой картины или натюрморта. А "несерьезное" и контролировать можно "несерьезно". Но такое объяснение входит в противоречие со всем тем, что мы знаем о советской системе воспитания и образования детей: к вопросам детского досуга, чтения в ней относились крайне ответственно и о "закрывании глаз" на оформление книги для детей речи быть не могло. Философ Борис Гройс в статье об иллюстрациях Ильи Кабакова предлагает свой вариант ответа на вопрос о причинах "мягкой" цензуры в этой сфере.

Парадоксально, но как раз крайне серьезное отношение к детям и детскому чтению позволяло проникать в школьную библиотеку тому, что было бы немыслимо в библиотеке взрослой. Именно дети должны были не только унаследовать мечту о коммунистическом будущем, но и жить в ней, в том, что для взрослых могло остаться только мечтой, утопией. Поэтому и в книгах, формировавших юные умы, была допустима стилистика, созданная мечтателями о будущем, - представителями авангардизма, футуризма и прочих далеких от современной художникам реальности направлений10. То же самое См.: Кабаков И., Захаров В. Беседа, состоявшаяся в ноябре 1992 г. в городе Кельне, Германия//Пастор. Сб. избр.

материалов... С. 121.

См.: Булатов Э., Васильев О. О наших книжных иллюстрациях // Пастор. Сб. избр. материалов... С. 174.

Groys B. Designing the Childhood // Ilya Kabakov. Orbis Pictus. Children's Book Illustrator as a Social Character. The Museum of Modern Art, Kamakura & Hayama, 2007. P. 18.

стр. можно сказать и про упомянутые выше научно-популярные журналы: наука также представлялась футуристической областью, где допустимы фантазия и эксперименты со стилем. Таким образом, советские иллюстраторы получали возможность не только попробовать себя в недозволенных "большому искусству" областях, но и попытаться встать на место своих великих предшественников времен первого послереволюционного десятилетия.

Критик А. Толстова поясняет: "В этом андеграундном пристрастии [к работе в иллюстрации] сказывался, однако, не только расчет на цензурные поблажки и больше гонорары, но и наличие благородной традиции, когда можно было ощущать себя наследниками детской книги авангарда, "Чижа", "Ежа" и Хармса со товарищи"11. Еще Даниил Хармс и Александр Введенский открыли неисчерпаемые возможности детской книги прежде всего как инструмента моделирования еще не оформившегося ума, готового воспринимать новое, не имеющее аналогов в системе классического искусства. Павел Пепперштейн рассуждает об этом феномене: "Благодаря детской литературе, в которой работали концептуальные художники, московский концептуализм имел колоссальный выход на многомиллионную аудиторию....Многие концептуалисты зарабатывали на жизнь как иллюстраторы книг для детей, и эта эгалитарная позиция воспринималась как элитарная. Им можно было нормально дышать благодаря возможности выхода на огромную аудиторию - самую идеальную, которую только можно себе представить:

дети!"12. Дети, родители которых раскупали миллионные тиражи детской литературы, становились, по выражению искусствоведа Маргариты Тупицыной, "первыми благодарными зрителями"13 неофициальных художников.

Искусствовед Виталий Пацюков в статье к каталогу выставки "Большое и маленькое.

Детская книга как художественный объект" (речь о ней пойдет чуть позже) отмечает, что "художник в своих стратегиях, адаптированных к социуму, стремился не только сохранить свою творческую независимость, органику своего художественного языка, но и дать возможность детскому чувству выразить, реализовать свою естественность при общении с книгой. Книги 60 - 80-х годов обладают этой способностью - нести в себе просветительское начало, рассматривать детского читателя предельно любознательной личностью, идеальным персонажем, Толстова А. Указ. соч. С. 11.

Тупицын В. Беседа с Павлом Пепперштейном // http://conceptualism.letov.ru/Viktor-Tupitsyn-beseda-s-Pavlom Peppersliteinom.html Тупицына М. Ирина Нахова: "Русский медведь представлялся мне генералом КГБ в отставке" //Артхроника.

2010. N 3. С. 58.

стр. почемучкой"14. Таким образом, советская детская книга, второй раз за свою историю, становится в 1960 - 1970-е гг. "лабораторией радикального искусства"15, связанного с поиском новых форм.

При этом нельзя забывать и про то, что неофициальные художники в книжной иллюстрации ориентировались не только на эксперименты авангардистов, но и на признанную классику. Книги Ильи Кабакова, например, часто сравнивают с книгами Владимира Конашевича. На шедеврах мирового искусства в Суриковском институте, как и все студенты, воспитывались Эрик Булатов и Олег Васильев. С книгами по искусству, учась у старых мастеров, делала первые шаги в искусстве Ирина Нахова. Образование в Суриковском или Полиграфическом институтах было престижным, желанным началом творческой карьеры;

молодые художники воспитывались не как ремесленники (даже в "прикладном" "Полиграфе"), но как наследники великих традиций - и это не могло не сказаться на их творчестве, на серьезности отношения к любому делу, за которое им приходилось браться.

Поэтому не только дети были их "поклонниками": даже не вполне оценив непривычные глазу авангардистские приемы, взрослые читатели и зрители не могли не заметить явных художественных достоинств новых детских книг. Ирина Нахова вспоминает, как "в 70-х годах вся интеллигенция собирала книги любимых художников-иллюстраторов, потому что это было самое интересное. А иллюстрация в то время была самым либеральным жанром, в котором можно было себя выражать....В те годы к неофициальным художникам относились как к носителям тайных знаний"16. Особый статус иллюстраторов как книжных художников, "инженеров" детского сознания, и одновременно неофициальных художников, первопроходцев, осваивающих неизвестное и недозволенное, делал "книжную" профессию привлекательной далеко не только с материальной точки зрения.

Как бы то ни было, в воспоминаниях о советских временах некогда неофициальные художники нередко пытаются четко отделить свою иллюстраторскую деятельность от Искусства, определяя книжные работы как нечто вроде ремесла, приносящего неплохой заработок, но далекого от "настоящего" творчества. Илья Кабаков перечисляет три варианта отношения к работе в книге: увлеченное - Виктора Пивоварова, незаинтересованное, но ответственное - Эрика Булатова и свое собственное17.

14 Пацюков В. Детская книга как объект концептуального искусства // Большое и маленькое. Выставка 11 августа - 12 сентября. М., 2010. С. 3 - 6.

Тупицына М. Указ. соч. С. 61.

Там же.

Кабаков И., Захаров В. Беседа, состоявшаяся в ноябре 1992 г. в городе Кёльне, Германия// Пастор. Сб. избр. материалов... С. 120.

стр. Случай Пивоварова - это добросовестный и увлеченный подход к работе, основанный на искреннем интересе. Достаточно прочитать небольшое автобиографическое эссе Пивоварова "Три книжечки в райском саду", чтобы удостовериться в трепетном и внимательном отношении к любым, даже самым незначительным иллюстраторским работам (его карьера в издательствах началась с так и не принятого проекта кубиков на трудовую тематику для издательства "Детский мир"). Про то, с каким интересом и энергией пришел из проектного дела в детскую иллюстрацию, пишет в книге воспоминаний Эдуард Гороховский18;

про любовь к полиграфии "как к виду искусства и теме для разговоров" рассуждает Юрий Альберт19.

Другой вариант отношения к иллюстрации - у Булатова и Васильева - как к вынужденному, нелюбимому занятию, но совмещенное вместе с тем с желанием "ответственно сделать хороший рисунок". Их творческий дуэт в такой ситуации выработал своеобразную стратегию: "пародию на правильную советскую детскую книгу"20, на ее нормативность и каноничность. Для этого они, по их словам, анализировали книги, сделанные не выдающимися, а "средними" иллюстраторами, подражали им, стремились к некоему стереотипу. Их работа заключалась не в обхождении барьеров и норм цензуры, а в констатировании этих норм, выработке чистого канона советского искусства. Эта "потребность говорить на советском языке", на языке массового советского искусства легла в основу и их основного, живописного творчества - и художники это не отрицают21. И несмотря на эту общность подхода книжная иллюстрация все равно характеризуется ими как нечто второстепенное, несущественное. Характерная деталь: книжные работы, занимавшие отдельный зал на ретроспективе Эрика Булатова "Вот" 2006 г. в ГТГ, в подробный каталог выставки включены не были. С художниками солидарна и Ирина Нахова, вспоминающая, что "в советское время... относилась к иллюстрации как к заработку, который иногда может быть и интересным"22. Негативно относится к работе в книге Борис Заборов: "Живопись давала удовлетворение, но не приносила денег. Книжная графика кормила, но со временем становилась все более ненавистной. Все мои попытки раздвоить самого См.: Гороховский Э. Неудачный визит. Плакатная эпопея. Как я начал заниматься книжной иллюстрацией // Гороховский Э. Рейс N 720. Новосибирск - Москва. М., 2003. С. 12 - 14.

См.: Альберт Ю. Новая полиграфия // Пастор. Сб. избр. материалов... С. 175.

Булатов Э., Васильев О. О наших книжных иллюстрациях // Пастор. Сб. избр. материалов... С. 170.

Там же. С. 169.

Интервью Барбары Валли с Ириной Наховой // Ирина Нахова. Работы 1973- 2004. Каталог выставки... С. 28.

стр. себя были тщетными. Нарастало отчаяние, озлобление и, наконец, тревога безвозвратно потерять самого себя"23.

Крайний вариант - резко негативная позиция по отношению к работе в книжной иллюстрации в сочетании с удавшимся "раздвоением" творческой личности самого Кабакова. "У меня - подделка, изготовление того, что они [редакторы] будут проглатывать. Ради заработка, конечно, без заработка я не делал ни одной книжки. Я не любил это дело. Я не любил рисовать иллюстрации, мне это не давалось, я скучал бесконечно"24. В отличие от Булатова и Васильева, он всячески подчеркивал, что книжные иллюстрации старался выполнять в минимально короткие сроки и с минимумом усилий.

Как и тандем художников, Кабаков стремился выработать особый канон советской книги, вычленить ее типические черты и воспроизвести их. Но если Булатов и Васильев пытались создать некую стандартную "красивую книгу", то Кабаков воссоздавал "среднюю" книгу, сделанную посредственным художником. Как он поясняет в 456 страничном каталоге своих иллюстраций25, в условиях существования цензуры в детской книге и при необходимости зарабатывать на жизнь иллюстрацией художник должен стать "социальной фигурой". Что означает наличие для него двух реальностей: реальности настоящего Творчества и реальности "социальной", в которой он приспосабливается к условиям окружающей его среды, принимает все цензурные ограничения, творит исходя из существующих правил. Такой художник, максимально адаптированный к требованиям книжной индустрии, не может не быть успешным - в чем мы убеждаемся на примере творческой карьеры Ильи Кабакова. Конечно, такое "приспосабливание" представляет интерес с точки зрения социологии искусства - как своеобразная защитная реакция на неблагоприятную окружающую социальную среду. Тем не менее, с нашей точки зрения, данные высказывания не лишены некой претенциозности, часто свойственной декларациям некогда нонконформистских художников, находящихся на стадии эмигрантской и постсоветской самоидентификации. Нельзя не согласиться с мнением Ю.

Я. Герчука: отказ, отмежевание И. Кабакова от собственных книжных работ - это, скорее, "результат определенной художественной политики, чем констатация реального факта творческой биографии мастера"26.

Заборов Б. Текст для каталога выставки "Заборов (Франция). Живопись, графика 1980 - 1995". Галерея Энрико Наварра, 1995. С. 220.

Кабаков И., Захаров В. Указ. соч. С. 120.

Kabakov I. What is the Meaning of the Subtitle "Children's Book Illustrator as a Social Caracter"? // Ilya Kabakov.

Orbis Pictus... P. 9.

Герчук Ю. Влистеживущий Кабаков // Искусство. 2006. N 1. С. 63 - 64.

стр. Нельзя не упомянуть и еще один факт: многие художники, уйдя из детской книги, тем не менее не отказываются от "книжной линии" в своем творчестве или спустя годы приходят к ней. По-прежнему иллюстрирует книги - уже "взрослые" - Виктор Пивоваров: им выполнены рисунки к "Утренней философии" Генриха Сапгира и "Стихам, не имеющим смысла" Игоря Холина. Еще с начала 1970-х выпускает "самиздатовские" альбомы и книги Никита Алексеев, один из недавних альбомов называется "Жизнь животных Брема" (2004). Эрик Булатов в 2004 г. сделал своеобразную авторскую книгу - альбом рисунков "Я написал стихотворение" (к чужим текстам). В этом же году создали "книги художника" Игорь Макаревич ("Избранные места из записей Николая Ивановича Борисова") и Леонид Тишков ("Хрустальный желудок ангела"). В эмиграции стал писать "интеллектуальные натюрморты" с книгами Нафтали Ракузин.

Можно ли сказать, что книжные работы представителей "другого" искусства были своеобразным художественным диссидентством? Влияло ли "некнижное" творчество неофициальных художников на их иллюстрации? Бесспорно - и доказательства тому мы приведем ниже. Равно как и работа в книжном деле вносила свой вклад в "некнижное" творчество. Крайне редко встречаются попытки сопоставить эти две стороны творчества, а ведь они параллельно существовали в жизни почти каждого художника в среднем несколько десятков лет. Попыткой переосмыслить место книги в становлении художника стала выставка кураторов Государственного центра современного искусства Виталия Пацюкова и Алины Федорович "Большое и маленькое. Детская книга как художественный объект", проходившая с 11 августа по 12 сентября 2010 г. в Царицыно.

В основу выставки легли детские книги, оформленные Юло Соостером, Ильей Кабаковым, Эриком Булатовым, Олегом Васильевым, Виктором Пивоваровым и Эдуардом Гороховским в 1950- 1980-е гг., а также их станковые работы из частных коллекций. Притом что пятеро из шести художников - яркие представители московского концептуализма, состав участников был обусловлен не стилистическими, а, скорее, дружескими связями: все иллюстраторы принадлежали к уже упомянутому нонконформистскому "кругу Соболева-Соостера".

Особенность выставки заключалась в том, что наряду с широко известными книжными работами на ней были выставлены и некоторые станковые произведения И. Кабакова, В.

Пивоварова, Ю. Соостера, а также анимационный фильм "Стеклянная гармоника" режиссера Андрея Хржановского, художником которого был Соостер. В фильме в полной мере раскрывается самобытность Соостера стр. как одного из первых советских сюрреалистов, а также его умение из разрозненных культурных цитат сложить стройную картину-мозаику Родство его станковой графики с иллюстрациями явно прослеживается и в представленных на выставке метафизических пейзажах, похожих на станковый "Зеркальный пейзаж". Характерные для эстонского художника мотивы яйца и можжевельника встречаются и на обложках оформленных им книг: присмотримся к книге "Птицы, зайцы, лисицы и прочие", "Бульвар Целакантус";

ритм обложки "Солнца в проводах" выстроен по законам абстрактной композиции.

Иллюстрации Соостера объединяет с его анимационным и станковым творчеством, скорее, общий стиль, метод. То же самое можно сказать и про иллюстрации Булатова и Васильева. Их творческий дуэт, помимо иллюстраций к Шарлю Перро, за 30 лет совместной работы воплотил на бумаге и другие знаменитые сказки: и "Бабушку Вьюгу" братьев Гримм, и "Диких лебедей" Андерсена, и "Путешествие Нильса" Лагерлеф. Часто их считают исключительно "западниками" - но ведь оформляли они и советские книги Сергея Михалкова, Бориса Заход ера, Ирины Токмаковой, а также "союзных" авторов, например, Марзии Файззулиной или Михайло Стельмаха. С их живописными работами эти иллюстрации объединяет, во-первых, стиль: те же эксперименты с пространством и цветом, та же отточенная техника рисунка. Во-вторых, уже упоминаемое выше стремление подделать "советский язык", сделать "пародию" - на "хорошую" советскую детскую книгу и на советский плакат. Ирина Нахова описывает "характерную" детскую книгу 1960 - 1970-х гг, как "покрытую вуалью сладковатости", добавляя, что "все эти сюрреалистические, фантастические образы всегда должны были "соответствовать" какому-то сентиментальному "канону""27. Это негласный канон и пытались "вывести" Эрик Булатов с Олегом Васильевым.


Таким образом, как в иллюстрации, так и в станковых работах стилистика и принципы работы у Соостера и Булатова с Васильевым явно общие. А в залах царицынской выставки, посвященных творчеству Виктора Пивоварова и Ильи Кабакова, нашлось и переходное звено между книжным и не-книжным творчеством художников. Речь идет об альбомах.

Альбом как особый жанр современного искусства был придуман и разработан в 1970-е гг.

московскими концептуалистами, а именно Ильей Кабаковым и Виктором Пивоваровым.

Несложно заметить взаимовлияние иллюстраций Ильи Кабакова и его альбомов, среди которых и представленные на выставке "Вшкафусидя Тупицына М. Указ. соч. С. 62.

стр. щий Примаков" и "Полетевший Комаров" (из серии "Десять персонажей" 1970 - 1975 гг.).

Понимание связи между словом и образом и одновременно - их четкое разделение, обыгрывание языка официальной массовой продукции, продуманные композиции - все это присутствует как в альбомах, так в книгах. Даже тщательно разработанный Кабаковым порядок демонстрации в его мастерской напоминает привычный ритуал домашнего чтения для самых маленьких. Классик советской иллюстрации Виктор Чижиков считает "то, что он [Кабаков] рисовал в "Мурзилке" и "Веселых картинках"...

более успешным, чем его концептуальные альбомы"28.

Для Виктора Пивоварова начало работы в жанре альбома ознаменовало и переход к новому стилю в его книжных иллюстрациях: наряду с обычной продуманностью и отточенностью рисунка в них появляется плоскостность, отвлеченность мотивов и символичность, а также прием размещения картинки в картинке и преимущественно белые фоны29. Чтобы понять эту разницу, можно сравнить хотя бы его "Оле-Лукойе" г. и "Большое и маленькое" 1978 г. На выставке в Царицыно были представлены листы из альбома "Лицо" (1975), хотя более наглядно связь альбомов и книг Пивоварова могли бы продемонстрировать "Проекты для одинокого человека" (1975) с их попыткой повествовательности.

Царицынская выставка стала одной из первых попыток сопоставления книжного и "некнижного" творчества, однако действительно серьезное исследование взаимосвязи эти двух сторон деятельности неофициальных художников еще впереди. По-настоящему интересно было бы представить книгу как художественный объект - в смысле включения ее в общий контекст творчества, показать, что книжные иллюстрации - это не только необходимая функциональная часть детской книги, но и полноценное произведение искусства.

Про влияние работы в книжных издательствах на творчество московских концептуалистов пишет исследователь современного искусства Виктор Тупицын: "Для многих представителей альтернативного искусства - от Кабакова до Пивоварова - оформление детской литературы не сводилось к одной только проблеме материального выживания.

...Не будь этого опыта, современное русское искусство выглядело бы совершенно иначе.

Инфантилизация репрезентативного (визуального) ряда, свойственная и "взрослым" рисункам упомянутых художников, - симптом, свидетельствующий о притуплении воли к репрезентации....Иллюстрированию дет Агунович К. Чиж и компания // Афиша. 2010. 13 - 26 дек. С. 92.

Подробнее об альбомах В. Пивоварова см.: Лазебникова И. В. Концептуальные альбомы 1970-х годов: Илья Кабаков и Виктор Пивоваров // Вестн. Челяб. гос. ун-та. Филология. Искусствоведение. Вып. 33, N 22 (160). 2009.

С. 169 - 176.

стр. ских книг московский концептуализм обязан своей иллюстративностью"30.

Таким образом, между книжным и "некнижным" творчеством неофициальных художников существовала прочная связь, стилистическая и концептуальная. И эта связь обогатила как иллюстрацию - новыми подходами и методами, так и неофициальное искусство и в особенности московский концептуализм.

Список литературы 1. Агунович К. Чиж и компания //Афиша. 2010. 13 - 26 дек.

2. Альберт Ю. Новая полиграфия // Пастор: Сб. избр. мат-лов, опубликованных в журнале "Пастор". 1992 - 2002. Вологда, 2009.

3. Герчук Ю. Влистеживущий Кабаков // Искусство. 2006. N 1.

4. Лазебникова И. В. Концептуальные альбомы 1970-х годов: Илья Кабаков и Виктор Пивоваров // Вестн. Челяб. гос. ун-та. Филология. Искусствоведение. 2009. Вып. 33, N (160).

5. Пацюков В. Детская книга как объект концептуального искусства // Большое и маленькое. Выставка 11 августа - 12 сентября. М., 2010.

6. Толстова А. Смысл рисунка // Коммерсантъ (С.-Петербург). 2006. 15 июня. N 106.

7. Тупицын В. "Тело-без-имени": герой своего времени или своего пространства? // Тупицын В. "Другое" искусство. Беседы с художниками, критиками, философами: 1980 1995 гг. М., 1997.

8. Тупицына М. Ирина Нахова: "Русский медведь представлялся мне генералом КГБ в отставке" //Артхроника. 2010. N 3.

9. Хачатуров С. Химзащита // Время новостей. 2010. 18 июня. N 104.

10. Groys B. Designing the Childhood // Ilya Kabakov. Orbis Pictus. Children's Book Illustrator as a Social Character. The Museum of Modern Art. Kamakura & Hayama, 2007.

Поступила в редакцию 20 апреля 2011 г.

Тупицын В. "Тело-без-имени": герой своего времени или своего пространства? // Тупицын В. "Другое" искусство. Беседы с художниками, критиками, философами. 1980 - 1995 гг. М., 1997. С. 24.

стр. Заглавие статьи "ДЕСАНТ" АМЕРИКАНСКИХ ИСТОРИКОВ НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ: К ИТОГАМ РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКОГО НАУЧНОГО ФОРУМА Автор(ы) Л. В. Байбакова Вестник Московского университета. Серия 8. История, № 4, 2012, C.

Источник 116- Место издания Москва, Россия Объем 35.7 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи "ДЕСАНТ" АМЕРИКАНСКИХ ИСТОРИКОВ НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ: К ИТОГАМ РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКОГО НАУЧНОГО ФОРУМА Автор: Л. В. Байбакова 24 октября 2011 г на историческом факультете МГУ имени М. В. Ломоносова состоялся российско-американский форум историков на тему "Изучение истории в России и США:

обмен мнениями и достижениями". Его инициатором выступила международная организация народной дипломатии ("People to People Ambassador Programs"), основанная в 1956 г. президентом США Д. Эйзенхауэром с целью расширения профессионального, культурного и образовательного обмена между народами разных стран. Встреча была организована в рекордно короткие сроки и во многом носила неформальный характер.

Отечественных историков представляли специалисты по истории США и международным отношениям во главе с заведующим кафедрой новой и новейшей истории проф. Л. С.

Белоусовым. Американская делегация включала 11 известных ученых, в их числе профессора Б. Бергланд (Университет штата Висконсин), Ф. Вих (Университет Янгстаун, Огайо), Ж. Каслдин (Университет штата Массачусетс), Л. Мэй (Университет штата Миннесота), М. Саркисянц (Университет Гейдельберга), Р. Черни (Университет штата Калифорния в Сан-Франциско) и др. Руководителем американской делегации являлась проф. И. Т. Мэй (Университет штата Миннесота), экс-президент Ассоциации по изучению истории США и Организации американских историков.

Со словами приветствия к участникам форума обратился декан исторического факультета чл. -корр. РАН СП. Карпов, отметивший важность международных встреч академической общественности в свете решения назревших задач в развитии исторической науки. Он заявил, что в настоящее время остро стоит проблема различной, порой диаметрально противоположной, интерпретации исторических событий, поэтому следует обратить особое внимание на поиск таких теоретико-методологических принципов, которые позволили бы сблизить позиции ученых, принадлежащих к разным историческим школам.

По его мнению, следует обсудить и уточнить содержание употребляемых терминов, выявить причины расхождения во мнениях и оценить степень аргументированности спорящих сторон. Все это вместе взятое должно способствовать налаживанию более конструктивного диалога между историками.

Заместитель декана исторического факультета д.и.н., проф. О. Е. Казьмина подчеркнула, что "современное научное познание стр. немыслимо как без интеграции смежных дисциплин при изучении сложных и противоречивых проблем, так и без усилий ученых разных национальных школ". Очень важно, отметила она, чтобы будущие историки еще в студенческие годы приобщались к изучению трудов, представляющих всю палитру методологических подходов, принятых в современной мировой историографии. С этой целью руководство исторического факультета большое внимание уделяет международным студенческим обменам и межуниверситетским научным проектам: так, на лето 2012 г. намечено проведение международной летней школы, где студенты из разных стран прослушают лекции ведущих российских специалистов и примут участие в обсуждении актуальных проблем российской истории.

В соответствии с программой научного форума была организована работа двух сессий. На первой сессии обсуждались итоги изучения "холодной войны" в трудах российских и американских историков. Научное обсуждение открыл проф. Л. С. Белоусов, отметивший, что в последние два десятилетия российская историческая наука пережила сильное потрясение и качественно обновилась. Крах мировой системы социализма и исчезновение методологической монополии марксизма в исторических исследованиях позволили по новому взглянуть на ряд проблем, которые долгие годы казались решенными. В академическом сообществе разгорелись острые дискуссии, отразившие многообразие методических и методологических подходов в исследованиях, нередко приводивших к противоречивым, а порой и прямо противоположным выводам. Эти дискуссии, отголоски которых слышны до сих пор, дали мощный толчок развитию отечественной исторической мысли. В научный оборот были введены новые источники, лишь недавно ставшие доступными ученым, а также достоверные исторические факты.

По мнению Л. С. Белоусова, полного единства мнений в профессиональной среде историков быть не может по объективным и субъективным причинам, поэтому, стремясь к исторической объективности, необходимо опираться на максимальное количество достоверных фактов, на неопровержимые доказательства и проверенные источники.


Продуктивный путь в изучении прошлого связан с постоянным накоплением документальных материалов, их доступностью для изучения, профессиональной полемике без эмоций, ведущей к общему пониманию спорных и неоднозначных событий и фактов.

Этот путь не прост, поскольку может завести в тупик при отсутствии консенсуса в обществе в оценке тех или иных событий. Без него историки оказываются не в состоянии найти компромисс, и если в профессиональной среде отсутствие общего понимания способно генерировать новые подходы и споры, то на практике, например, при написании школьных учебников, это ведет к пол стр. ному хаосу, поскольку их авторы придерживаются разных идейно-политических взглядов, и это отражается в учебном материале. В этой связи задача, стоящая перед учеными как России, так и ряда зарубежных стран, состоит в поиске консенсусного подхода в трактовке событий прошлого. Опыт наших зарубежных коллег доказывает, что это вполне достижимо, достаточно вспомнить общепризнанные оценки рабовладения в работах американских авторов или нацизма в германской историографии. Свое выступление Белоусов завершил на оптимистической ноте, подчеркнув возможность достижения общего понимания в российском обществе в целом и в отечественной историографии, в частности.

И. Т. Мэй, представляя позицию американской стороны, отметила, что обсуждаемая проблематика заслуживает дальнейшего специального изучения: "холодная война" во многом определила не только ход развития внешней и внутренней политики обоих государств, но и весь сложный комплекс международных отношений. Она остается одной из самых обсуждаемых тем как среди американских, так и российских ученых. Сама проф.

Мэй в настоящее время работает над новой книгой, посвященной наследию "холодной войны" в США. Изыскания американских ученых относительно "холодной войны" сосредоточены преимущественно на изучении ее происхождения и итогов. Главные вопросы, которые ставятся в их исследованиях, это "Кто начал холодную войну?", "Кто несет за нее большую ответственность?", "Каковы мотивы США в этой войне?". Кроме того, в последние годы большое значение придается изучению социальных и культурологических последствий "холодной войны". По мнению И. Т. Мэй, конструктивное обсуждение спорных точек зрения должно способствовать выявлению истинного положения дел в исторической науке.

Большой интерес у участников форума вызвал доклад к.и.н., доцента Р. А Сетова, посвященный изучению феномена "холодной войны". Он отметил, что полная картина ее сегодняшних оценок, накопленных за последние два десятилетия в отечественной и американской литературе, выглядит многоцветной и весьма сложной. В американской исторической науке вопрос о том, на кого следует "возложить вину" за складывание биполярного миропорядка, казалось бы, давно закрыт. Некоторый итог дискуссиям историков и политологов подвел вышедший в 2004 г. сборник статей, посвященных одностороннему толкованию истории со стороны тех исследователей, кто безапелляционно провозглашал полезность не только для Америки, но и всего мира победы над СССР в "холодной войне"1.

Cold War Triumphalism. The Misuse of History After the Fall of Communism. N.Y.;

London, 2004.

стр. Тем не менее "триумфаторство" по поводу окончания "холодной войны" и контуров нового мироустройства не является однозначно доминирующим в работах американских авторов. Многие обратили внимание на доводы известного историка А. Шлезингера, который еще в 1990-е гг. внес существенные коррективы в содержание исследований по проблемам "холодной войны". Он писал о превращении исторической науки "из боевого оружия в аналитические разработки по определению структурных дилемм и выявлению действительных проблем противников. Чем больше мы размышляем о "холодной войне", тем менее уместным представляется вопрос о вине за нее"2.

Тогда же свою точку зрения об этой войне как своеобразном "длительном мире" в истории международных отношений высказал еще один американский историк - Дж. Гэддис. Он говорил о том, что Советский Союз, "действуя главным образом на основе оборонительных соображений, создал сферу влияния в Восточной Европе и на Балканах", а США, исходя из тех же соображений, были вынуждены ответить ему тем же и определить свою область влияния3.

В отечественной историографии споры о причинах и значении "холодной войны" идут до сих пор. Во-первых, следует констатировать сохранение неиссякаемого интереса исследователей к самому этому периоду. Подтверждением может служить тематика диссертаций по истории США, защищенных в нашей стране за последние несколько лет:

порядка 10 - 15% сюжетов, избранных диссертантами, касаются внешней политики США после Второй мировой войны. Это во многом объясняется доступностью комплекса новых источников, полученных вследствие рассекречивания российских архивов и издания мемуаров крупных политических деятелей времен "холодной войны". Стремление по новому взглянуть на традиционные сюжеты американо-российских отношений присутствует и в исследованиях, которые проводятся на историческом факультете МГУ.

Вторая особенность, определяющая историко-политические исследования начиная с рубежа 1990-х гг., связана с излишне критическим отношением к внешней политике СССР. Во многих работах внешнеполитический курс советского правительства представлен как цепь ошибочных решений, продиктованных коммунистической идеологией. В этой связи "холодная война" изображается как результат борьбы двух главных идейно-политических и социально Schlesinger A., Jr. Some Lessons from the Cold War // The End of the Cold War. Its Meaning and Implications.

Cambridge;

N.Y., 1992. P. 54.

Gaddis J. The Cold War, the Long Peace and the Future // The End of the Cold War. Its Meaning and Implications. P.

27.

стр. экономических режимов, определивших облик XX в., - тоталитаризма и демократии.

В работах, написанных в сугубо критическом ключе, центральное место по-прежнему занимает идея "поиска виноватых" и раскрытие тезиса о том, что после 1947 г. произошло деление мира по линии "Запад-Восток". Уверенность в целенаправленном развертывании И. В. Сталиным "двухполюсности" подводит некоторых авторов к недоказуемому тезису о том, что "советская сверхдержава по самой своей тоталитарной природе не могла ужиться в системе многополюсных отношений, не могла не противопоставить себя другой, американской сверхдержаве"4. Таким образом, осмысление "холодной войны" по прежнему порождает оценки, весьма спорные и довольно легковесные в теоретическом смысле.

Наконец, третьей важной тенденцией, оформившейся в отечественной литературе в последнее десятилетие, можно считать желание целой группы авторитетных исследователей дать (на основе обновленного корпуса источников и литературы) взвешенный и трезвый взгляд - без приложения схемы "хорошо-плохо" - на события той сложной эпохи. Их труды отличает особое внимание к глубинным причинам возникновения противостояния между СССР и США. В этом смысле наиболее значительным обобщающим трудом является вышедшая под редакцией А. Д. Богатурова четырехтомная "Системная история международных отношений. XX век". В ней авторы утверждают, что после Второй мировой войны биполярность "воплотилась в появлении двух географических зон преобладания - советской и американской" и что "постепенно сложились основы для согласованного регулирования мировой системы на межгосударственном уровне при обязательном учете интересов ведущих держав мира прежде всего США и СССР"5. Исходя из этого в "узком и точном смысле понятие "холодная война" подразумевает частный вид конфронтации, наиболее острую ее форму в виде противостояния на грани войны. Такая конфронтация была характерна для международных отношений с начала первого Берлинского кризиса 1948 - 1949 гг. до Карибского кризиса 1962 г.". За ними последовала "ограниченная разрядка", а затем (после 1969 г.) - разрядка "настоящая", связанная с заключением целого ряда советско американских соглашений по ограничению стратегических вооружений6.

Весьма взвешенные трактовки "холодной войны", ее значения и последствий присутствуют также в подготовленном учеными Быков О. Н. Международные отношения. Трансформация глобальной структуры. М., 2003. С. 123 - 135, 142.

Системная история международных отношений. XX век: Т. I. М., 2000. С. 471.

Там же. Т. III. М., 2003. С. 15.

стр. МГИМО труде "Современные международные отношения и мировая политика"7.

В работе "Россия и международные кризисы. Середина XX века" академик А. А.

Фурсенко представил анализ политики СССР в период крупнейших международно политических кризисов. На конкретно-исторических примерах он показал, как складывался общий контекст "холодной войны" в качестве отношений "регулируемой конфликтности"8. В. Л. Мальков, ставя во главу угла возникновение "холодной войны" как закономерный результат усиления США в середине XX в., сформулировал условия становления американского "имперства" и определил проекции его мощи на весь мир. По мнению автора, "экспансия американизма" и масштабные геополитические проекты сыграли особую роль в складывании конфликтных отношений с СССР, определив контуры биполярного мира. Мальков также рассмотрел формирование "менталитета холодной войны" в социокультурном контексте9.

В свою очередь АИ. Уткин, давая оценку "имперским" замыслам США, отметил, что к окончанию Второй мировой войны США создали иерархическую структуру из союзных и подчиненных им государств, на основе которой и была осуществлена "глобализация влияния" в Евразии, с запада на восток10.

Среди современных историко-теоретических исследований выделяется также работа В. О.

Печатнова "Сталин, Рузвельт, Трумэн. СССР и США в 1940-х годах", написанная на основе новых архивных источников11. В ней убедительно показана сложная палитра взаимоотношений двух стран, которым победа во Второй мировой войне, придав мощь, несоизмеримую с потенциалом остальных государств, позволила занять ведущее место в системе международных отношений.

Докладчик также подчеркнул, что "общим знаменателем" в современных международно политических исследованиях является твердое убеждение в том, что многие качества биполярного мира интегрированы в международные отношения начала XXI в. По его мнению, "холодная война" ушла в прошлое, но особенности современного миропорядка обусловлены как раз тем, как она происходила и как была завершена.

Современные международные отношения и мировая политика. М., 2004.

Фурсенко А. А. Россия и международные кризисы. Середина XX века. М., 2006. С. 10.

См.: Мальков В. Л. Путь к имперству Америка в первой половине XX века. М., 2004;

Он же. Россия и США в XX веке. М., 2009.

См.: Уткин А. И. Американская империя. М., 2002. С. 127 - 131;

Он же. Мировая холодная война. М., 2005.

См.: Печатное В. О. Сталин, Рузвельт, Трумэн. СССР и США в 1940-х гг.: Документальные очерки. М., 2006.

стр. Свое видение такого исторического феномена, как "холодная война", дал к.и.н. А. В.

Пилько. Он заявил, что биполярное противостояние было уникально всеохватностью и глобальным характером. Борьба сверхдержав происходила не только в военной плоскости, результатом чего стала гонка вооружений, но и в геополитическом ключе, обусловившем блоковое строительство, в частности раскол Европы. Острая борьба между странами имела место не только в области идеологии, но и в экономике, социальной сфере, науке, культуре и даже спорте. Ничего подобного человечество ранее не знало12.

По мнению докладчика, "холодную войну" нельзя назвать однозначно негативным явлением. С одной стороны, она ассоциировалась с человеческими трагедиями и пожарами локальных войн, спровоцированных борьбой между Советским Союзом и Соединенными Штатами, мир несколько раз балансировал на грани ядерной войны.

Однако, с другой стороны, в "холодной войне" были и свои позитивные моменты, которые сегодня зачастую забыты и похоронены под слоем негатива (во многом справедливого) в массовом сознании. Во-первых, не следует забывать о том, какими семимильными шагами в тот период рванула вперед наука. Конечно, научные достижения в значительной мере стимулировались военными разработками, но многое нашло применение в гражданской сфере. Будет справедливым сказать, что без "холодной войны" вряд ли полетел бы в космос Ю. Гагарин и высадился на Луне Н. Армстронг.

Во-вторых, баланс сил на мировой арене удержал человечество от крупномасштабных военных конфликтов, подобных двум мировым войнам XX в. Утвердившийся между двумя супердержавами принцип взаимного гарантированного уничтожения привел к долгому мирному периоду (хотя локальные вооруженные конфликты и имели место). В мире сложился баланс сил, который создал стратегическую стабильность, существующую до сих пор.

В-третьих, одним из результатов стало создание систем социальной защиты населения. В СССР многое было сделано для роста благосостояния и социальной поддержки граждан.

Политическому руководству стран Запада пришлось в ряде аспектах догонять своего соперника, чтобы противопоставить советскому уровню высокие жизненные стандарты капиталистических стран, постоянно доказывать СССР свое превосходство в социальном плане. Но самое главное, что создала "холодная война", - это глобальная конкурентная среда с двумя соревнующимися друг с другом системами, что явилось катализатором бурного развития всей цивилизации. Правда, по мнению Пилько, рисовать идеалистическую картину См.: Зиновьев А. А. На пути к сверхобществу. М., 2008.

стр. "холодной войны" было бы несправедливо: в ней были, и победы, и страдания, и успехи НТР, и сломанные судьбы людей.

Заключая свое выступление, докладчик отметил, что феномен "холодной войны" вряд ли повторится в том виде, в каком он имел место на протяжении почти полувека. Главное для ученых - помнить о наследии ушедшей эпохи, объективно и непредвзято оценивать ее результаты.

В центре внимания к.и.н. Т. А. Некрасовой находились основные тенденции германской историографии в изучении "холодной войны", которая, по словам современного немецкого исследователя Б. Грайнера13, относительно недавно "выбралась из интеллектуальной ловушки своего предмета". Дело в том, что научные изыскания послевоенного времени, отражая идеологическую борьбу на историческом поприще, сами фактически оставались ее продолжением. Не случайно до 1990-х гг. немецкие ученые ставили основные вопросы следующим образом: кто виноват в развязывании "холодной войны" и какая из сторон больше других стимулировала гонку вооружений?

Для Германии этот вопрос имел особую важность, поскольку граница "холодной войны" проходила по центру ее территории, а вхождение двух германских государств в противоборствовавшие военные блоки ставило их в прямую зависимость от позиции той или иной супердержавы. Соблюдение интересов одной части Германии противоречило интересам другой, а в перспективе будущего объединения - шло вразрез интересам страны в целом. Эта противоречивость интересов разных частей страны отразилась в германской историографии. Так, рассматривая вопрос об образовании ФРГ и ГДР в 1949 г., историки, с одной стороны, традиционно подчеркивали долю самостоятельности немцев в их создании, а с другой, - снимали с них ответственность за раскол14. Эта двойственность достигалась за счет особых речевых формул, таких, как "временный статус" западногерманского государства, постоянного акцента на диктат союзников, а также возложения ответственности на вторую "половину" германского государства.

После распада СССР произошла корректировка концепций, частичное заимствование новых методологических подходов. Во-первых, стал разрабатываться тезис о том, что все процессы послевоенного периода имели взаимозависимый и двусторонний характер.

Krisen im Kalten Krieg. Studien zum Kalten Krieg / B. Greiner, Ch.Th. Muller, D. Walter (Hrsg.). Hamburg, 2008;

Greiner В. Die Kuba-Krise. Die Welt an der Schwelle zum Atomkrieg. Mtmchen, 2010.

Greven M.Th. Politisches Denken in Deutschland nach 1945. Erfahrung und Umgang mit der Kontingenz in der unmittelbaren Nachkriegszeit. Opladen;

Farmington Hills, 2007.

стр. В их числе - гонка вооружений, идеологическое соревнование, появление космических и прочих технологий, которые культивировались обеими сторонами. Так, например, немецкий историк К. Гества обратил внимание на дублирование самых разных структур в СССР и США, включая закрытые научные городки, промышленные стройки века и многое другое15.

Во-вторых, объектами изучения все чаще становились второстепенные игроки "холодной войны" - союзники и сателлиты США и СССР, нейтральные страны и государства третьего мира. В этом факте можно усмотреть стремление ученых более детально изучить механизм принятия решений и разрешения конфликтов не только правящей верхушкой супердержав, но и других стран противоборствовавших блоков.

В-третьих, от гонки вооружений внимание историков переключилось на ряд вооруженных конфликтов периода "холодной войны"16. По признанию немецких историков, опасность ядерной катастрофы не сокращала, а во много крат увеличивала число и интенсивность локальных конфликтов, несущих в своей основе идеологическое противостояние военных блоков, при этом каждый из них вне условий "холодной войны" мог бы быть урегулирован гораздо быстрее, а многих могло бы не быть вообще.

В последние годы интерес немецких историков постепенно смещается с традиционных сюжетов "холодной войны" в сторону социальной и ментальной истории в самых разных ее проявлениях. Особое внимание уделяется ключевым, как теперь признается, изменениям в психологической сфере жизни общества. Тот же К. Гества в своих рассуждениях ссылается прежде всего на остроту восприятия немцами внешней угрозы и в качестве примеров указывает на строительство защитных бункеров, песни с использованием "ядерной" лексики, детективы с постоянным присутствием русской опасности и др. С его позицией солидарны многие немецкие ученые, считающие перспективным изучение глубокого кризиса общественного сознания, вызванного "холодной войной".

Доклады российских участников вызвали оживленную дискуссию, в ходе которой удалось уточнить различные точки зрения, господствующие в американской и российской историографии. Так, яркий и эмоциональный характер носили комментарии М. Сарки сянца, подчеркнувшего необходимость рассмотрения моральных Gestwa K. Proto-Industrialisierung in Ruland. Wirtschaft, Herrschaft und Kultur in Ivanovo und Pavlovo 1741 - 1932.

Gottingen, 1999;

Idem. Die "Stalinschen Grobauten des Kommunismus". Sowjetische Technik - und Umweltgeschiclite 1948 - 1964. Munchen, 2010.

Heie Kriege im Kalten Krieg / B. Greiner, Ch.Th. Muller, D. Walter (Hrsg.). Hamburg, 2006.

стр. аспектов при изучении такого важного периода в истории международных отношений, как "холодная война". Л. Мэй говорил о важности изучения повседневной жизни людей в тот период, Р. Черни отмечал роль личностного фактора в событиях послевоенной истории, а Б. Бергланд привлекла внимание к исследованию внутриполитического положения стран по разные стороны "железного занавеса". Многие выступавшие интересовались аргументами другой стороны, выясняли степень доступности и новизны источников, привлеченных в последние годы к изучению этой темы, уточняли аспекты проблематики в современных исследованиях. Общий вывод напрашивался сам собой ученым надо чаще встречаться, чтобы обсуждать собственные достижения и упущения.

Дискуссии на второй сессии выстраивались вокруг изучения гендерной истории учеными двух стран. Открывая обсуждение, руководитель делегации американских историков И. Т.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.