авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Содержание CONTENTS..................................................................................................................................................... 1 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Равнозначные группы студентов придерживаются прямо противоположных точек зрения в оценке иных представителей органов правопорядка. Около четверти опрошенных оценивают работника прокуратуры как честного и принципиального, и столько же характеризуют его как слугу богатых и влиятельных, равнодушного к интересам простых людей.

Рис.13. Образ честного, принципиального, неподкупного (%) В целом более трети респондентов называют прокуроров и судей блюстителями закона и защитниками прав граждан. Более позитивно участники опроса отнеслись к деятельности сотрудников спецслужб. Каждый третий из числа опрошенных убежден в их честности и неподкупности (33%), каждый пятый считает их представителей борцами за правопорядок и справедливость (19%).

Нельзя исключать влияние средств массовой информации как на формирование, так и на развитие и изменение ценностно-нормативных ориентации населения и в первую очередь на паттерны поведения молодежи. Каждый третий из числа респондентов считает, что пропаганда насилия и жестокости в обществе имеет катастрофический характер.

Большинство молодых людей полагают, что кинофильмы и телевизионные передачи, содержащие сцены насилия и рисующие кар стр. Рис. 14. Образ коррупционера (%) тины асоциального поведения, порождают злость и агрессию в обществе и побуждают к жестокости в отношениях с окружающими людьми. Иными словами, рост агрессии в обществе связывается в сознании студентов с негативным влиянием СМИ (рис. 15).

Рис. 15. Считаете ли вы, что кинофильмы и телевизионные передачи, изображающие насилие и преступность, порождают злость и агрессию в обществе Большинство студентов считают, что в среде их сверстников действительно наблюдается процесс разрушения традиционных ценностей и норм, усиливается непонимание между различными поколениями, обостряются конфликты и т.д. (см. рис. 16).

Таким образом, у обучающихся на юридическом факультете студентов существуют достаточно четкие представления об основных не стр. Рис. 16. Какие изменения наблюдаются в среде ваших сверстников?

гативных тенденциях, наблюдающихся в современной России, об их причинах и провоцирующих факторах, о ценностях, которые необходимы для планомерного позитивного развития российского общества. Так, основной целью в жизни для студентов юридического факультета наряду с карьерным ростом и материальным благополучием является стремление принести пользу Родине.

В структуре ценностно-нормативных ориентации студентов выделяется желание оставаться законопослушными гражданами, несмотря на возникающие в повседневной жизни противоречия. Однако социальные условия, которые окружают молодых людей, накладывают отпечаток на их установки. Например, половина студентов полагают, что можно совершить кражу ради того, чтобы выбраться из нищеты. При этом каждый третий готов при определенных обстоятельствах совершить данное преступление, будучи уверенным в своей безнаказанности. В качестве одной из причин роста правонарушений будущие юристы называют нарушение закона самими представителями органов власти.

Не способствует росту правосознания молодежи сложившийся негативный образ работника правоохранительных органов и негативное воздействие средств массовой информации. Таким образом, дефекты ценностно-нормативной системы, а следовательно, и правосознания молодежи на примере студентов юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова детерминированы в первую очередь воздействием окружающей среды.

Ценностно-нормативные ориентации студентов являются адекватной реакцией на окружающую социальную атмосферу и отражают попытки адаптироваться к запросам современного общества, состояться как личность, в том числе и в профессии, сохранив при этом контакт со старшим поколением и понимание значимости ценностей и норм традиционной культуры.

стр. Заглавие статьи ПОНЯТИЕ "WILLENSERKLARUNG" (ВОЛЕИЗЪЯВЛЕНИЕ) В ГЕРМАНСКОМ ГРАЖДАНСКОМ УЛОЖЕНИИ 1900 г.

Автор(ы) А. В. Томсинова Вестник Московского университета. Серия 11. Право, № 5, 2012, C.

Источник 69- ТРИБУНА МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 44.9 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ПОНЯТИЕ "WILLENSERKLARUNG" (ВОЛЕИЗЪЯВЛЕНИЕ) В ГЕРМАНСКОМ ГРАЖДАНСКОМ УЛОЖЕНИИ 1900 г. Автор: А. В.

Томсинова А. В. Томсинова, аспирантка кафедры истории государства и права юридического факультета МГУ* В статье рассматривается ключевое понятие немецкого обязательственного права "Willenserklarung" (волеизъявление): как оно формировалось в немецкой цивилистике XIX в., как постепенно определялось его содержание в трудах немецких правоведов и какое значение оно приобрело сначала в первом проекте Германского гражданского уложения, а потом и в окончательном его варианте, введенном в действие 1 января 1900 г.

Ключевые слова: немецкая юриспруденция XIX в.;

обязательственное право;

ГГУ1900 г.;

Willenserklarung (волеизъявление).

The article considers the key concept of the German law of obligation - "Willenserklarung". The author shows how this concept was formed in the German civilistic of XIX century and how its content was gradually determined in the writings of the German jurists and what meaning it has been acquired firstly in the first draft of the German civil code, and then in the final version of it, put into action on lanuary 1, 1900.

Keywords: german jurisprudence of XIX century;

law of obligation in German Civil Code of 1900;

concept of expression of will.

Один из краеугольных камней учения о сделках в Германском гражданском уложении 1900 г. (далее - ГГУ) - понятие "волеизъявление" ("Willenserklarung"). Данный термин утвердился в немецкой правовой литературе довольно поздно - лишь в XIX в., и его появление в терминологическом аппарате немецкого гражданского права было непосредственно связано с развитием пандектной системы. В правовых текстах Древнего Рима мы не найдем понятий, которым хотя бы приблизительно соответствовали основополагающие понятия немецкого обязательственного права - Rechtgeschaft (сделка) и Willenserklarung (в смысле именно юридического выражения воли): подобных терминов в латинском языке просто не существовало. Применявшиеся римскими юристами такие латинские термины, как "negotium", "factum", "gestum", "actum", "voluntas", "propositum", "mens" и др., не имели твердо устоявшегося значения. Хотя в процессе развития римского права круг кон * a.tomsinova@gmail.com стр. кретных видов обязательств расширился, в нем не возникло общего для них понятия, что во многом можно объяснить самим характером "римского" правового мышления.

Преследуя своей деятельностью сугубо практические цели, римские юристы стремились выработать принципы решения конкретных ситуаций через демонстрацию разрешения конкретного казуса. Такой уровень конкретизации правового мышления, конечно, препятствовал возникновению общих понятий сделки и волеизъявления, имеющих абстрактный характер и являющихся системообразующими в понятийном аппарате обязательственного права.

Произошедший в XVII-XVIII вв. переход германских правоведов на немецкий язык не сразу привел к появлению общих, абстрактных понятий в сфере немецкого обязательственного права. Германские правоведы долгое время не поднимались выше понятия "договор" (Vertrag), доставшегося в наследство от римского "contractus". Лишь в конце XVIII в. в отдельных работах в определении договора появляется термин Willenserklarung, однако в разных значениях и наряду с другими терминами.

Так, Христиан Глюк в своем комментарии к пандектам, опубликованном в 1796 г., употреблял термин Willenserklarung, но не в юридическом, а обыденном смысле:

изъявлением (Erklarung) обозначалось им обещание (Versprechung)1. Понятие, известное современному праву как Geschaftswille (воля к сделке), составляющее важный элемент волеизъявления, упоминалось X Глюком, но при этом обозначалось термином Einwilligung, т.е, как "согласие"2 (по сути, дословный перевод римского "consensus").

Густав Гуго смешивал понятия Willensausserung (волеизъявление) и Erklarung, когда писал о наследовании3, и вообще умалчивал о волеизъявлении в определении договора4. В то же время утверждение термина Rechtsgeschaft для обозначения понятия сделки являлось заслугой именно Гуго, ранее этот термин использовался почти исключительно в обыденном языке, но не в юридическом, хотя и у Гуго он употребляется как равнозначный словосочетанию juristischer Handlung (юридическое действие)5.

Антон Тибо также избегал применения термина Willenserklarung при изложении договорного права6, хотя данный термин был ему известен. Тибо указывал, что правовые сделки (rechtliche Geschafte) - это волевые действия (Willenshandlungen), а завершенное волеизъявление Gliick Ch. E, von. Ausffuhrliche Erlauterung der Pandecten nach Hellfeld: Ein Commentar. Bd. 4. Stuttgart, 1796. S. 67.

Ibid. S. 86.

Hugo G. Lehrbuch eines civilistischen Cursus: Lehrbuch des heutigen Romischen Rechts. Bd. 4. Mylius, 1799. S. 204.

Ibid. S. 190.

Endemann F. Lehrbuch des burgerlichen Rechts. Bd. 1. Berlin, 1899. S. 253.

Thibaut A.F.J. System des Pandektenrechts. Bd. 1. Jena, 1818. S. 110.

стр. (vollendete Willenserklarung) - это существенный элемент любой сделки7. Вместо термина Willenserklarung в том, что касается договора, Тибо употреблял, так же как и X. Глюк, термин "Einwilligung".

Такое нечеткое использование термина Willenserklarung было характерно для работ немецких правоведов первой половины XIX в.8 Юриспруденция этого периода все еще находилась во власти римской казуистики, и единой терминологии еще не сложилось, из за чего можно обнаружить много спорных моментов и противоречий в теоретических работах различных правоведов того времени. Между тем юриспруденция как наука требует четкого и точного словоупотребления, чего невозможно сделать, если нет сложившейся терминологической системы. Без единой терминологии невозможно создать и четкой понятийной системы права, поэтому в начале XIX в. немецким правоведам еще предстояло пройти длинный путь от установления единого словоупотребления до формирования правовых понятий.

Более или менее цельное понимание волеизъявления появилось впервые в трудах Георга Арнольда Гайсе. В 1807 г. вышла его работа, "которая, возможно, как никакая другая во всей изученной истории задала тон"9 развитию немецкого права, - "План системы общего Гражданского права с целью использования в лекциях по Пандектам"10, представлявшая собой не изложение гражданского права, а скорее обозначение глав, разделов и параграфов его системы. В главе 6 "О действиях" (Von den Handlungen) было три раздела "О действиях в общем" (Von den Handlung im Allgemeinen), "О сделках" (Von den Rechtsgeschaften), "О незаконных действиях" (Von unerlaubten Handlungen). Параграф "О волеизъявлении" (Von den Willenserklarung) находился в разделе "О действиях в общем" : таким образом, положения о волеизъявлении как общие для всех действий были отнесены Г. А. Гайсе к сделкам.

В полном же своем содержании понятие волеизъявления впервые появилось в работе Фридриха Карла Савиньи "Система современного римского права". Савиньи выделил три элемента в волеизъявлении: 1) волю, 2) изъявление воли и 3) соответствие воли изъявлению12. По его теории, волеизъявление есть то, что служит для проявление внутренней воли для других13.

Ibid. S. 106.

Puchta G. F. System des gemeinen Zivilrechts zum Gebrauch bei Pandektenvorlesungen. Weber, 1832;

Hartitzsch Dr.Ad.K.H., von. Das romische Privatrecht in ausffihrlicher tabellarischer Darstellung. Leipzig, 1831.

Hugo G. Beytrage zur Civilistischen Bucherkenntnis der letzten vierzig Jahre. Bd. 1:1788- 1807. Mylius, 1828. S. 518.

Heise G.A. Grundriss eines Systems des gemeinen Zivilrechts zum Behuf von Pandecten-Vorlesungen. Heidelberg, 1807.

Heise G.A. Grundriss eines Systems des gemeinen Zivilrechts zum Behuf von Pandecten-Vorlesungen. Dritte verbesserte Aufgabe. Heidelberg, 1819. S. 29 - 32.

Savigny F.C. System des heutigen romischen Rechts. Bd. 3. Berlin, 1840. S. 99.

Ibid. S. 237.

стр. Генрих Дернбург считал слабой стороной данной теории Савиньи умолчание о цели этого проявления14, однако на самом деле Савиньи связывал объявление воли с действительностью волеизъявления,15 при этом он не проводил четкого различия между понятиями волеизъявления (Willenserklamng) и сделки (Rechtsgeschaft).

Сам Г. Дернбург в свою очередь чрезмерно расширял понятие волеизъявления, понимая под ним все действия по выражению своей воли. Он включал в него, например, также напоминание кредитора должнику об уплате долга, т.е. волеизъявление в правовом смысле им почти не отличалось от вообще любого волевого акта. В этом никак нельзя упрекнуть современника Г. Дернбурга Фердинанда Регельсбергера16: он специально подчеркивал, что правовое волеизъявление имеет своей целью "завершение волевого акта, который прежде имел также мало правового существования как обычное право до его фиксации в действиях людей"17.

После создания первого проекта ГГУ актуальной проблемой немецкой науки гражданского права стало разграничение сделки и волеизъявления. Фраза "Мотивов к проекту Гражданского кодекса для Германской империи" о том, что "выражения волеизъявление и сделка, как правило, употребляются как равнозначные", не могла не породить критических замечаний, тем более что, заявив об этом, авторы "Мотивов" тем не менее предприняли попытку передать различные оттенки обоих терминов, т.е. признали их неравнозначность. А потом в "Мотивах" было разъяснено, что термин "волеизъявление" употребляют там, где на первом плане находится опосредование воли (Willensausserung), или в тех случаях, когда волеизъявление выступает лишь как составная часть факта правовой сделки, а сделки выступают как действия с желаемыми правовыми последствиями в противоположность действиям, в отношении правовых последствий которых неважно, желанны они действующим или нет18.

Бернхард Виндшайд, чье влияние на первый проект ГГУ было настолько велико, что этот проект называли "маленький Виндшайд" (намекая на учебник Виндшайда по пандектам, который выглядел для отдельных критиков как теоретическая основа проекта), посвятил вопросу волеизъявления не только несколько параграфов учебника, но и объемный труд "Воля и волеизъявление"19. Однако Виндшайд не разделял понятий сделки и волеизъявления. "Сделка есть волеизъ Dernburg H. Allgemeiner Teil. Miiller, 1900. S. 326.

Ibid. S. 259.

Regelsberger F. Zivilrechtliche Erorterungen. Weim, 1868. S. 2.

"...Zur Vollendubg des Willensaktes, welcher vorher so wenig rechtliche Existenz hat als das Gewohnheitsrecht vor seiner Fixierung in den Handlungen der Menschen" (Ibid. S. 2).

Motive zu dem Entwurfe eines Burgerlichen Gesetzbuches fur das Deutsche Reich. Bd 1. Berlin, 1896. S. 126 - 127.

Windscheid B.J.H. Wille und Willenserklarung. Leipzig, 1878.

стр. явление, - утверждал немецкий правовед. - Она выражает желание наступления правового последствия, и правопорядок дозволяет наступление этого правового последствия постольку, поскольку оно желаемо субъектом сделки"20. Отсюда можно сделать вывод о том, что фраза "Мотивов" о равнозначности понятий сделки и волеизъявления не была случайной, но отражала общее заблуждение.

Серьезную попытку разграничить понятия волеизъявления и сделки предпринял Э.

Беккер, который видел недостаток первого проекта ГГУ в том, что в нем не разграничены понятия волеизъявления и сделки. Э. Беккер включал в понятие волеизъявления лишь единичное выражение воли, тогда как сделка, по его мнению, может состоять из множества таких выражений21. Кроме того, Беккер подчеркивал отличие проявления воли в обыденном смысле (Willensausserung, Willensbetatigung) от волеизъявления (Willenserklarung)22.

Э. Цительманн в своей работе "Сделки в проекте Гражданского кодекса для Германской империи"23 указывал на то, что авторы проекта использовали термин волеизъявление в его повседневном смысле, не давая юридического определения. В позднейших работах24 он хотя и отмечал в качестве ключевого момента этого понятия изъявление (молчаливое или выраженное), однако все содержание понятия не затрагивал, и поэтому само понятие волеизъявления представало в его работах довольно расплывчатым.

Новый шаг к изучению именно юридического понятия волеизъявления сделал Отто фон Бюлов. Этот правовед одним из первых вышел за границы понимания волеизъявления в рамках действия, состоящего лишь из воли и изъявления. Так, он выделил такой элемент, как Erklarungswille - волю изъявить, выразить. Но самым важным в его учении было утверждение о том, что изъявление в рамках сделки направлено на конкретный правовой результат - таким образом, изъявляется, выражается не желаемое, а должное (sie bringen nicht ein Gewolltes, sondern etwas Gesolltes zum Ausdruck)25. Действительно, должное - это та категория, которая отличает правовое от обыденного, и ввести эту категорию, чтобы отличить волеизъявление правовое, означало сделать первый шаг к формированию юридического понятия.

"Das Rechtsgeschaft ist Willenserklarung. Es wird der Wille erklart, dass eine rechtliche Wirkung eintreten solle, und die Rechtsirdnung lasst diese rechtliche Wirkung deswegen eintreten, weil sie von dem Urheber des Rechtsgeschaftes gewollt ist" (Windscheid B.J.H. Lehrbuch des Pandektenrechts. 9. Aufl., unter vergleichender Darstellung des deutschen burgerlichen Rechts bearbeitet von Th. Kipp. Bd. 1. Frankfort a. M., 1906. S. 310 - 315).

Bekker E.I. System des heutigen Pandektenrechts. Bd. 2. Weimar, 1889. S. 54.

Ibid. S. 73.

Zitelmann E. Die Rechtsgeschafte im Entwurf eines Burgerlichen Gesetzbuches fur das Deutsche Reich: Studien, Kritiken, Vorschlage. Bd. 1. Berlin, 1889. S. 92.

Zitelmann E. Das Recht des burgerlichen Gesetzbuches: Aligemeiner Teil. Berlin, 1900. S. 116.

Billow O., von. Das Gestandnisrecht. Ein Beitrag zu der aligemeinen Theorie der Rechtshandlung. Berlin, 1899. S. 121 126.

стр. Карл Кром еще более четко формулировал отличие волеизъявления (Willenserklarung) от простого выражения воли (Willensausserung) по критерию цели и правовой возможности передать волю к сведению другого лица26.

Готлиб Планк, один из создателей ГГУ, в своем комментарии к нему27 предпринял попытку решить еще один спорный для учения о волеизъявлении вопрос - является ли выраженным волеизъявление, при котором волю можно установить не из дословного текста, а только через толкование. Однако вместо четкого ответа на него лишь привел отдельные казусы.

Таким образом, хотя к моменту издания ГГУ в немецкой цивилистике и утвердился термин Willenserklarung, содержание понятия волеизъявления оставалось еще во многом неопределенным и спорным.

Сложность формирования такого понятия объясняется тем, что само волеизъявление является связующим звеном между внутренним (сознательным) и внешним (осознанным).

При этом, с одной стороны, должна быть возможность закрепить эту связь, чтобы цель сделки, ее основание, не была отделена от субъективного мотива сторон, но, с другой стороны, излишний формализм может быть вреден для гражданского оборота. Наверно, ни в одном другом юридическом понятии не стоит так остро вопрос преобладания формы или содержания. Так же как и в других институтах, ГГУ не содержит определения волеизъявления, но его понятие можно воссоздать с помощью системного анализа всей группы норм, посвященных волеизъявлению, в контексте норм о сделках вообще.

Попробуем это сделать.

*** Объективно волеизъявление состоит из двух элементов - внешнего и внутреннего.

Внешний элемент - это само изъявление, которое может быть выраженным, конклюдентным или молчаливым. Внутренний элемент - это сочетание трех направлений воли: воля к акту (Handlungswille), воля изъявить (Erklarungswille), т.е. донести свою волю до контрагента, и воля к сделке (Geschaftswille).

Как справедливо выразился Ян Шапп, "круг тем, которые можно определить как основополагающие для учения о сделке, не требует много слов для описания.

Центральное значение всегда имеет противопоставление теории воли и теории изъявления"28.

Crome C. System des deutschen burgerlichen Rechts. Bd. 1. Tubingen, 1900. S. 321.

Planck G. BGB. Bd. 1. Berlin, 1903. S. 203.

"Der Kreis der Themen, die als grundlegend fur die Rechtsgeschaftslehre bezeichnet werden konnen, lasst sich mit wenigen Worten umreissen. Zentrale Bedeutung hat immer noch die Kontroverse zwischen Willens- und Erklarungstheorie" (Schapp J. Grundfragen der Rechtsgeschaftslehre. Tubingen, 1986. S. 1).

стр. Истоки теории воли, хотя и весьма отдаленные, можно найти еще в консенсуальных договорах римского права. Хотя в римском праве не было сформировано теории договоров, которая с успехом восполнялась практикой, именно признание преобладания воли сторон над формой стало основой развития группы консенсуальных договоров в классический период29. Некоторые авторы находят в учении о сделках также и влияние философии Канта, опосредованной через учение Савиньи. Где как не в вопросе о волеизъявлении может в наибольшей мере проявиться немецкий идеализм? С вопросом волеизъявления тесно связан вопрос приоритета свободы договора или справедливости договора. Свобода договора одновременно требует установления действительной воли сторон, однако для заключения договора, который будет учитывать интересы обеих сторон, воля одной стороны должна быть правильно воспринята другой стороной.

Проявление воли, волеизъявление - это уже опосредование внутренних мотивов, и на этом этапе воля может быть неправильно передана, однако затем следует еще один сложный момент - восприятие другой стороной волеизъявления, которое также может быть ошибочным, особенно там, где имеется конклюдентное или молчаливое волеизъявление.

Если внутренний мотив ограничить никак нельзя, то мотив, проявленный извне, можно ограничить формальными требованиями. В той части, где Кант выделяет технический элемент - произвол, свободную волю, и моральный эквивалент - собственно волю30, можно найти отправную точку для разработок немецких юристов XIX в. в области волеизъявления. Так, Савиньи встраивает учение о заблуждении (Irrthumslehre) в учение о волеизъявлении31.

Именно с Ф. К. Савиньи дискуссия по вопросу волеизъявления и заблуждения была направлена по новому пути: Савиньи выделил "подлинное" и "неподлинное" (echte und unechte) заблуждение. К первым он отнес случаи, когда сторона осуществляет юридически значимые действия на основе заблуждения, а ко вторым - ситуации, когда сторона ошибочно изъявляет иное, чем то что на самом деле желала изъявить. В последнем случае недействительность сделки следует не собственно из заблуждения, а из отличия воли от изъявления. Для Савиньи ключевым моментом в волеизъявлении являлась именно воля. "Основа любого волеизъявления - это присутствие воли"32, отмечал Dulckeit G. Zur Lehre vom Rechtsgeschaft im klassischen romischen Recht: Festschrift F. Schulz. Wiemar, 1951. S.

161;

Waldstein W. Romische Rechtsgescliichte: ein Studienbuch des von Gerhard Dulckeit und Fritz Schwarz begrundeten Werkes. Munchen, 2005. S. 192 - 199.

"Der Wille ist also das Begehrungsvermogen, nicht sowohl (wie die Willkur) in Besiehung auf die Handlung? als vielmehr auf den Bestimmungsgrund der Willkur zur Handlung betrachtet, und hat selber vor sich eigentlich keinen Bestimmungsgrund, sondern ist, sofern sie die Willkur bestimmen kann, die praktische Vernunft selbst" (Kant I. Die Methaphysik der Sitten. Hamburg, 1959. S. 213).

Savigny F.C., von. System des heutigenromischen Rechts. Bd.3. Berlin, 1840. S. 98 - 120.

"Die Grundlage jeder Willenserklarung ist das Daseyn des Wollens" (Ibid. S.237).

стр. он. - Собственно следует думать о воле как о единственно важном и действительном, и только постольку, поскольку она является внутренним, невидимым событием, мы нуждаемся в знаках, с помощью которых ее могут обнаружить другие"33.

Еще одним значимым представителем теории воли был Б. Виндшайд, что, естественно, отразилось на первом проекте ГГУ. По Виндшайду, несоответствие выраженного изъявления действительной воле влечет недействительность сделки, однако, в отличие от Савиньи, Виндшайд уже выделяет случаи, когда несоответствие воли и изъявления априори влечет недействительность сделки как совершенной под влиянием заблуждения, и случаи, когда это не безусловно - например, если изъявляющий намеренно искажает свою волю в волеизъявлении, о чем неизвестно другой стороне34.

Дальнейшее развитие теории воли можно обнаружить в работе Э. Цительмана "Заблуждение и сделка"35. Цительман выделяет волеизъявление юридическое и обыденное36, кроме того в воле он выделяет мотив и содержание37, а саму сделку понимает как множество волеизъявлений38.

Недостаток теории воли заключался в том, что слишком большое значение придавалось элементу внутреннему, незримому и, следовательно, ничем не закрепленному, что губительно для устойчивости гражданского оборота и дает слишком большой простор для злоупотребления.

В противовес теории воли развивается теория изъявления, последователи которой небезосновательно утверждают, что воля сама по себе не может быть предметом правовой оценки, и правовые последствия возникают не постольку, поскольку они желаемы, а постольку, поскольку отражение в договоре сочетания правовых последствий позволяет воле сторон существовать во внешнем мире. Истоки теории изъявления можно найти еще в работах немецких теоретиков школы естественного права (Пуффендорф, Томазий, Гроций), и эта теория нашла даже законодательное закрепление в Баварском гражданском кодексе Максимилиана и в австрийском Всеобщем гражданском уложении39.

Если теория воли во многом основывалась на философских воз "Denn eigentlich muB der Wille an sich als das einzig Wichtige und Wirksame gedacht werden, und nur weil er ein inneres, unsichtbares EreigniB ist, bedurfen wir eines Zeichens, woran er von Anderen erkannt werden konne..." (Ibid. S.

258).

Windscheid B. Lehrbuchdes Pandektenrechts. Bd. 1. Dusseldorf, 1870. S. 162. S. 179 - 185.

Zitelmann E. Irrtum und Rechtsgeschaft: Eine psychologisch-juristische Untersuchung. Leipzig, 1879.

Ibid. S. 238. 37 Ibid. S. 114.

Ibid. S. 296.

Schermaier M.J. Die Bestimmung des wesentlichen Irrtums von den Glossatoren bis zum BGB.Wien, 2000. S. 537.

стр. зрениях идеализма, то теория изъявления опиралась на позитивизм и естественнонаучные догматы, в том числе на идею о внутренней-внешней модели мира (Innen-AuBen Modell)40. Последователи теории изъявления особенно много внимания в своих работах уделяли форме изъявления. Так, Э. Беккер выделял выраженное изъявление (ausdruckliche Erklarung), при котором у стороны есть воля к изъявлению своей воли вовне, и молчаливое (stillschweigende Erklarung), при котором у стороны нет намерения выразить свою волю вовне41. Заслугой Р. Леонхарда как представителя теории изъявления была разработка разграничения изъявления в собственно юридическом смысле от действий, которые таковым не являются, особенно в контексте молчаливого волеизъявления42.

Теория воли и теория изъявления не развивались обособленно, скорее, дополняли недостатки друг друга, а попытки найти универсальную теорию так и не привели к какому-либо значимому результату.

В первом проекте ГГУ явное предпочтение отдавалось воле, а не волеизъявлению: "При толковании волеизъявления следует узнать действительную волю, а не ограничиваться дословным смыслом выражения"43. В свою очередь конечная редакция ГГУ не придавала юридического значения тайным намерениям лица, совершающего волеизъявление, если они неизвестны контрагенту44, однако вслед за первым проектом повторяла положение о толковании через установление действительной воли (§ 133 BGB 1900). Издание ГГУ нисколько не прекратило теоретические споры среди последователей теории воли и теории изъявления. В различных группах казусов регулирование основывалось то на принципе воли, то на принципе изъявления, исходя из сущности соответствующих отношений. Возможно, это решение, несмотря на казуистичность, являлось наиболее верным, так как логично в зависимости от ситуации укреплять либо свободу усмотрения сторон, либо формальные требования - когда это необходимо для доказывания в случае спора.

Вне зависимости от того, признает ли в конкретном случае закон превалирующей волю или форму волеизъявления, и воля, и форма ее изъявления в юридическом понимании сами по себе являются комплексными явлениями. _ Schapp J. Grundfragen der Rechtsgeschaftslehre. Tubingen, 1986. S. 28.

Bekker E.I. System desheutigen Pandektenrechts. Bd. 2. Weimar, 1889. S. 68.

Leonhard R. Der Irrthum bei nichtigen Vertragen nach romischem Rechte. Bd. 1. Berlin, 1882.

S. 56 - 57.

"Bei der Auslegung einer Willenserklarung ist der wirkliche Wille zu erforschen und nicht an dem buchstablichen Sinne des Ausdruckes zu haften" (Entwurf eines burgerlichen gesetzbuches fur das deutsche Reich ausgearbeitet von der in folge des Beschlusses des Bundesrathes vom 22.

Juni 1874 eingeseBten Komission. Ersten Lesung. Berlin, 1887. § 73).

"Eine Willenserklarung ist nicht deshalb nichtig, weil sich der Erklarende insgeheim vorbehalt, das Erklarte nicht zu wollen. Die Erklarung ist nichtig, wenn sie einem anderen gegenuber abzugeben ist und dieser den Vorbehalt kennt" (§ 116 BGB 1900).

стр. Воля в волеизъявлении состоит из трех элементов:

1) это воля к акту (Handlungswille), 2) воля изъявить (Erklarangswillе) - донести свою волю до контрагента и 3) воля к сделке (Geschaftswille).

Воля к акту, действию - это воля, направленная на подачу определенного сигнала безотносительно его содержания: это может быть выраженный как в словесной, так и в невербальной форме сигнал. Однако юридическое значение она будет иметь лишь в сочетании с остальными двумя элементами: волей изъявить, которая предполагает, что сторона, изъявляющая свою волю, понимает, что этим она делает свою волю известной другой стороне сделки и что данное изъявление порождает юридические последствия (здесь имеет значение то, что изъявление обладает определенным содержанием), и, наконец, важнейшим элементом - волей к сделке, которая предполагает, что воля стороны направлена именно на конкретную, определенную сделку. Ущерб в любом из этих элементов ведет к недействительности всего волеизъявления.

Так, недействительным является волеизъявление, согласие в котором изъявляется лишь для видимости (§ 117), - в данном случае нет воли к конкретной сделке, точно так же, как и в случае, предусмотренном § 118, когда волеизъявление сделано без серьезного намерения в расчете на то, что такое отсутствие не будет замечено. Оспоримость волеизъявления, описанная в § 119 (лицо, изъявляющее волю, заблуждается относительно содержания изъявления или вообще не имело намерения изъявлять), явно проистекает из отсутствия второго элемента - воли изъявить, однако здесь существует оговорка: оспорить можно лишь в том случае, если можно предположить, что данное лицо не стало бы изъявлять свою волю, зная истинное положение дел и учитывая случай.

Оспоримым также является волеизъявление, если при его передаче исказился его смысл (§ 120 BGB). Вопросу передачи волеизъявления было посвящено большинство норм, касающихся волеизъявления, в первом проекте (§§ 74 - 76);

по сути, можно сказать, что первый проект регулировал только момент опосредования волеизъявления (три из пяти параграфов были посвящены опосредованию, один видам изъявления и один толкованию). Эти нормы вошли и в конечную редакцию ГГУ (§ 130, § 132), хотя в несколько измененном виде.

Что являлось в конечном проекте действительно интересным и новым по сравнению с первым проектом, так это обозначение срока для оспаривания волеизъявления, совершенного под влиянием заблуждения относительно его сущности, обстоятельств, или переданного неверно, причем этот срок составляет 30 лет, при условии что оспаривание производится немедленно после обнаружения такого заблуждения (§ 121 BGB). Таким образом, несмотря на большое вни стр. мание к форме волеизъявления, действительная воля лица всячески защищается законодателем.

Воля, безусловно, важный элемент волеизъявления в ГГУ, и ее порок влечет оспоримость сделки. Логично, что в качестве последствия устанавливается именно оспоримость, так как в данном случае психологический, внутренний акт невозможно отразить в законе и приходится оставлять на усмотрение судей.

Однако истинно юридический смысл волеизъявлению придает именно изъявление опосредование воли вовне. Способов опосредовать свою волю ГГУ предусматривает несколько.

Первый проект ГГУ говорил о том, что оно может быть произведено прямо или молчаливо45. Эта норма перешла в него из предпроекта Гебхарда46. В "Мотивах" к проекту было пояснено, что хотя это положение само собой разумеющееся, однако одновременно является и основополагающим и позволяет упростить нормы проекта47. Дозволенность молчаливого волеизъявления подчеркивалась отдельно лишь там, где имело особую ценность указать, что оно действительно (например, в нормах, касающихся заключения договора- § 81, абз 3 § 86;

представительства - абз 1 § 116;

действительности сделки - абз § 127;

распоряжения доверителя - абз 4 § 290;

предмета договора - § 354;

отдельных видов обязательств - абз 2 § 667;

абз 2 § 684, § 742;

наследственного права - абз 2 § 1781, § Проекта48). Естественно, что в тех случаях, когда норма требовала письменной, судебной или нотариальной формы, волеизъявление могло быть только выраженным.

В основу выраженного волеизъявления в проекте была положена "теория получения" (Empfangstheorie), а в основу молчаливого - "теория восприятия" (Vemehmungstheorie).

Первая предполагала, что волеизъявление действительно лишь тогда, когда достигает получателя, вторая же подразумевала, что для действительности волеизъявления изъявляющий должен воспринять согласие адресата49. Теория восприятия в дальнейшем получила свое развитие в рамках "ограниченной теории восприятия"50.

Окончательный вариант ГГУ не содержит подобной нормы о делении волеизъявления на выраженное и молчаливое и не дает со "Die Willenserklarung kann ausdrucklich oder stillschweigend erfolgen" (Entwurf eines burgerlichen gesetzbuches fur das deutsche Reich ausgearbeitet von der in folge des Beschlusses des Bundesrathes vom 22. Juni 1874 eingeseBten Komission. Ersten Lesung. Berlin, 1887. § 72) Schubert W. Die Vorentwurfe der Redaktoren zum BGB: Allgemeine Teil. Bd. 2. Kiel, 1982. S. 83.

Motive zu dem Entwurfe eines Burgerlichen Gesetzbuches fur das Deutsche Reich. Bd. 1. Berlin, 1896. S. 153.

Entwurf eines burgerlichen gesetzbuches fur das deutsche Reich ausgearbeitet von der in folge des Beschlusses des Bundesrathes.

Наиболее подробный анализ обеих теорий по состоянию на момент создания первого проекта можно найти у Шотта (Schott H. Der obligatorische Vertrag unter Abwesenden. Heidelberg, 1873).

Kling M. Sprachrisiken im Privatrechtsverkehr. Tubingen, 2008. S. 298.

стр. ответственно признаков выделения этих видов волеизъявления, но в отдельных нормах специально предусматривает форму волеизъявления, поэтому в теории германского гражданского права значимую роль играют исследования признаков выраженного и молчаливого волеизъявления и признано, что "дуализм выраженного и молчаливого волеизъявления по праву занимает прочное место в литературе, посвященной общей части ГГУ"51.

С точки зрения влияния на действительность волеизъявления того факта, была ли воля донесена до адресата, в теории выделяют требующее вручения волеизъявление (empfangsbedurftige Willenserklarung), случаев, предусматривающих которое большинство в ГГУ, и не требующее вручения - nicht empfangsbedurftige Willenserklarang. Последнее вызывало у некоторых ученых сомнения: является ли оно вообще волеизъявлением?

Например, Отто Хелльманн считал обязательным признаком волеизъявления направленность определенному адресату52. Однако тогда из понятия волеизъявления были бы исключены такие акты, как завещание, публичная оферта или публичное обещание вознаграждения.

Согласно ГГУ 1900 г., волеизъявление, не требующее вручения, вступает в силу с момента, когда оно было сделано в должной форме (§2231 N 2, 2247 BGB).

Более спорным является вопрос о волеизъявлении, требующем вручения: с какого момента акт лица становится волеизъявлением? Под сомнение ставилось само существование волеизъявления, в случае если оно не достигло адресата должным образом.

В действительности, исходя из норм ГГУ, волеизъявление, не достигшее адресата, просто не имеет правовых последствий для последнего, поэтому акт остается незавершенным, а сделка незаключенной. Об этом говорит § 130 BGB: волеизъявление, сделанное в отсутствие контрагента, вступает в силу в тот момент, когда его достигает. Таким образом, важным элементом изъявления в волеизъявлении, требующем вручения (empfangsbedurftige Willenserklarang), является наряду с выражением и доступ к этому выражению адресата. Это напрямую связано с таким элементом волеизъявления, как воля изъявить, сделать свои намерения явными и ясными для контрагента. Волеизъявление, требующее вручения, считается сделанным с того момента, как субъект изъявил свою волю, но вступление его в силу зависит от участия другой стороны.

Однако в ГГУ остался неурегулированным момент получения "Trotzdem har der begriffliche Dualismus von ausdrucklicher und stillschweigender Willenserklarung bis heute einen festen Platz in der Literatur zum Allgemeinen Teil des BGB behalten" (Kuhle B. Der Dualismus von ausdriicklicher und stillschweigender Willenserklarung. Frankfort a. M., 2009. S.250).

Hellmann O. Zur Lehre von der Willenserklarung nach burgerlichem Recht // Jherings Jahrbuchern fur die Dogmatik des heutigen romischen und deutschen Privatrechts. Bd. 42. Jena, 1901. S. 424.

стр. адресатом волеизъявления, сделанного не в его непосредственном присутствии, и споры в теории ведутся до сих пор. Исходным пунктом дискуссии являются два принципа.

Согласно одному из них получение означает, что волеизъявление достигает получателя таким образом, чтобы это знание могло быть принято. Это заявление соответствует теории получения (Empfangstheorie), которую, собственно, и взяла за основу комиссия по составлению ГГУ при формулировании § 130. Однако в самом тексте нормы нет выражения, что "знание могло быть принято", в норме говорится лишь о том, что волеизъявление к адресату "прибывает" (ihm zugeht), что, естественно, порождает споры53.

Другой принцип состоит в том, что волеизъявление становится действительным с момента узнавания его получателем, соответствует теории восприятия. Ключевым вопросом для практики в этой дискуссии является вопрос, кто будет нести риск ошибочного понимания волеизъявления - изъявляющий или получатель. В первом случае изъявляющий выполнил свою роль, сделав волеизъявление доступным, соответственно все последующие риски несет исключительно адресат, во втором случае довольно сложно установить, где именно произошло заблуждение.

Риск ошибочного восприятия волеизъявления связан с объективными и субъективными факторами: к объективным относятся форма изъявления, а субъективный фактор имеет своей основой саму сущность волеизъявления как облечение в определенную форму внутреннего, психологического акта, с тем чтобы сделать его известным получателю и тем самым придать ему юридическую природу.

Норм, посвященных форме собственно волеизъявления, в ГГУ нет, их заменяют нормы о форме сделки, что можно объяснить тем, что объем понятий волеизъявления и сделки почти полностью совпадает в области внешней формы. Таким образом, ГГУ различает сделки, требующие определенной формы: письменной (например, §81, §780, §792), судебной, нотариальной (например, § 311, § 1491, § 2371) и сделки, которые допускают устную форму. Несоблюдение формы волеизъявления, а следовательно, и формы сделки влечет их недействительность.

Таким образом, в понятии волеизъявления содержится сразу два основания для признания сделки недействительной: внутреннее - порок воли, и внешнее - нарушение формы изъявления.

Крайне важным в данном случае становится вопрос толкования волеизъявления. ГГУ различает толкование волеизъявления (§ 133) и толкование договора (§ 157). Толкование волеизъявления должно заключаться в изыскании действительной воли изъявляющего;

толкование договора в соответствии с § 157 сообразно добросовестности (Treu und Glaube) с учетом обычаев торгового оборота является субсидиар Funk Chr. Allgemeine Geschaftsbedingungenin Peer-to-Peer-Markten. Karlsruhe, 2010. S. 86.

стр. ным по отношению к более общей норме о толковании волеизъявления. Важнейший вопрос толкования в соответствии с § 133 в том, что понимается под "действительной волей". Этот термин, порождающий определенные сомнения, был перенят из первого проекта. Очевидно, что значение имеет лишь тот элемент воли, который уже опосредован волей изъявить, а не внутренний психологический мотив волеизъявления, который находится вне юридического понимания волеизъявления54.

Итак, волеизъявление в ГГУ - это сложное юридическое понятие, которое можно структурировать на несколько составных элементов, каждый из которых имеет самостоятельное юридическое значение. Как и все остальные институты ГГУ, понятие волеизъявления имеет серьезную теоретическую основу, ядром которой являются теория воли и теория изъявления в их диалектическом сочетании. Воля в волеизъявлении состоит из трех внутренних психологических актов: воли к акту, воли изъявить и воли к сделке, ущерб в любом из этих элементов влечет оспоримость волеизъявления. Такое понятие воли - это первый шаг, своего рода мост между психологическим и неоформленным намерением и опосредованием его в юридически значимый акт предмета сделки, завершающим шагом в этом процессе является изъявление - наружное действие, которое в себе также несет целевую направленность и имеет юридическое значение исключительно в сочетании с соответствующей волей как частью волеизъявления. При этом формы изъявления и, следовательно, момент возникновения самого волеизъявления могут быть различны в зависимости от требований соответствующих гражданско-правовых отношений. Форма волеизъявления влияет на действительность сделки и прямо прописана для каждого вида сделки. Волеизъявление находится на границе внутреннего, не поддающегося регулированию намерения и внешнего, подлежащего юридической оценке и влекущего юридические последствия акта, поэтому определенная казуистичность в описании понятия волеизъявления в ГГУ вполне логична: таким образом, наиболее тесно связываются требования жизни и требования закона. В то время как внутренняя воля, намерение, являясь значимыми для сделки, в то же время не поддаются юридической оценке, волеизъявление позволяет установить определенные рамки правоотношений таким образом, чтобы последствия отражения воли в жизнь были четко определены и поддавались юридическому толкованию. Хотя норма о толковании требует исследовать "действительную волю" сторон, в ней имеется в виду именно исследование юридической воли, а не изыскание внутренних мотивов и побуждений. Таким образом, хотя действительная Manigk A. Willenserklarung und Willensgeschaft, ihr Begriffund ihre Behandlung nach Burgerlichem Gesetzbuch.

Berlin, 1907. S. 429.

стр. воля ближе к внутренним побуждениям лица, чем внешнее ее отражение в волеизъявлении, тем не менее это уже юридическое понятие, которое можно подвергнуть юридической оценке.

Список литературы 1. Das Burgerliche Gesetzbuch mit besonderer Berucksichtigung der Rechtsprechung des Reichsgerichts. Berlin;

Leipzig, 1922.

2. Entwurf eines burgerlichen gesetzbuches fur das deutsche Reich ausgearbeitet von der in folge des Beschlusses des Bundesrathes vom 22. Juni 1874 eingeseBten Komission. Berlin, 1887.

3. Motive zu dem Entwurfe eines Burgerlichen Gesetzbuches fur das Deutsche Reich. Bd. 1.

Berlin, 1896.

4. Bulow O., von. Das Gestandnisrecht, Ein Beitrag zu der allgemeinen Theorie der Rechtshandlung. Berlin, 1899.

5. Funk Chr. Allgemeine Geschaftsbedingungen in Peer-to-Peer-Markten. Karlsruhe, 2010.

6. Gliick Ch. F., von. Ausfuhrliche Erlauterung der Pandecten nach Hellfeld: Ein Commentar.

Bd. 4. Stuttgart, 1796.

7. Kling M. Sprachrisiken im Privatrechtsverkehr. Tubingen, 2008.

8. Kuhle B. Der Dualismus von ausdrucklicher und stillschweigender Willenserklarung.

Frankffirt a. M., 2009.

9. Schapp J. Grundfragen der Rechtsgeschaftslehre. Tubingen, 1986.

10. Schermaier M. J. Die Bestimmung des wesentlichen Irrtums von den Glossatorenbis zum BGB. Wien, 2000.

стр. ЛЕГАЛИЗАЦИЯ (ОТМЫВАНИЕ) ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ИЛИ ИНОГО Заглавие ИМУЩЕСТВА, ПРИОБРЕТЁННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЕМ:

статьи НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ОБОЗНАЧЕНИЯ В РОССИЙСКОМ И ЗАРУБЕЖНОМ ПРАВЕ Автор(ы) М. А. Филатова Источник Вестник Московского университета. Серия 11. Право, № 5, 2012, C. 84- ТРИБУНА МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 33.4 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ЛЕГАЛИЗАЦИЯ (ОТМЫВАНИЕ) ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ИЛИ ИНОГО ИМУЩЕСТВА, ПРИОБРЕТЁННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЕМ:

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ОБОЗНАЧЕНИЯ В РОССИЙСКОМ И ЗАРУБЕЖНОМ ПРАВЕ Автор: М. А. Филатова М. А. Филатова, аспирантка кафедры уголовного права и криминологии юридического факультета МГУ* Автор анализирует некоторые аспекты феномена отмывания денег - его понятие, определение и обозначение в различных правовых системах и международном праве.

Приводится краткий обзор рекомендаций Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег и основным направлениям ее влияния на российское уголовное право.

Даются предложения по улучшению системы противодействия отмыванию денег в России.

Ключевые слова: отмывание денег;

Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег;

финансирование терроризма;

легализация денежных средств.

The author analyzes some aspects of "money laundering"phenomenon, its concept, definition and denotation in different law systems and in international law. The brief survey of Financial Action Task Force on Money Taundering and its main influence upon the Russian criminal law is given.

There are few proposals of improving the anti-money laundering system in Russia.

Keywords: money laundering;

Financial Action Task Force on Money Laundering;

financing of terrorism.

Возрастающие с каждым годом масштабы отмываемых денежных средств стимулируют изучение данного феномена для поиска более успешных методов борьбы с ним.

Рассматриваемое преступление появилось в России как социально-экономический феномен намного позже, чем на Западе (если, конечно, не считать аналогом легализации преступных доходов заранее не обещанные приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 209 УК РСФСР 1960 г., ст. 175 УК РФ)). В силу этого изучение образцов построения уголовно-правовых норм в законодательстве других стран представляется исключительно важным для развития отечественного законодательства об ответственности за соответствующие преступные деяния.

А. Фейербах, часто называемый "отцом" современного немецкого уголовного права, считал, что метод компаративистики является су * maria.fflatova@inbox.com стр. щественным для построения критической теории уголовного права, способным создать всеобщую теорию уголовного права1. В отношении некоторых преступлений, приобретающих с каждым годом все более интернациональный характер в связи с развитием банковских технологий, разнообразием различных платежных систем, существуют тенденции к унификации данных норм в национальных законодательствах.

Во многом с этой целью разработаны 40+9 Рекомендаций международного органа, созданного для противодействия отмыванию денег - Financial Action Task Force on Money Laundering - Группа разработки финансовых мер по борьбе с отмыванием денег (далее FATF)2.

В июне 2000 г. FATF опубликовал "черный список", состоящий из пятнадцати стран, которые, по его мнению, предпринимали недостаточные меры для предотвращения отмывания денег в своей юрисдикции3. В их числе упоминалась и Российская Федерация.

В течение последующих нескольких лет российские власти прилагали все возможные усилия для выполнения рекомендаций FATF4. Предпринятые меры позволили России в июне 2003 г. на сессии FATF в Берлине стать ее 30-м членом, что означало принятие на себя всех обязательств по противодействию отмыванию доходов и выполнению разработанных рекомендаций. С учетом вступления России в FATF представляется необходимым рассматривать дальнейшую деятельность по противодействию отмыванию доходов в международном контексте.

Прежде чем рассмотреть понимание феномена отмывания в зарубежном праве, следует остановиться на названии ст. 174, 174.1 УК РФ, закрепляющих уголовную ответственность за отмывание денег в России. Деяние, за которое установлена ответственность в данных статьях, называется "легализация (отмывание)". Понятие "отмывание денег" и ответственность за деяние пришли в законодательство РФ из других стран, а именно из США, которые первыми закрепили такое Feuerbach P.J.A. Anselms Von Feuerbach Kleine Schriften Vermischten Inhalts. 1833. S. 163.


FATF был создан в июле 1989 г. в Париже на совещании глав государств и правительств стран "Большой семерки" и вскоре стал самой авторитетной организацией в сфере противодействия отмыванию незаконно полученных доходов. В настоящее время членами FATF являются более 30 стран. Деятельность данной организации в области противодействия отмыванию крайне разнообразна и прежде всего это выработка положений, необходимых для успешной реализации борьбы с отмыванием.

FATF-GAFI: Review to identify Non-Cooperative Countries or Territories: Increasing the Worldwide Effectiveness of Anti-Money Laundering Measures (online): URL: http://www. fatf-gafi.org/dataoecd/56/43/33921824.pdf В 2001 - 2002 гг. это принятие Федерального закона N 115-ФЗ от 07.08.2001 г. "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма", внесение существенных изменений в уголовное законодательство, создание Указом Президента N 1263 от 01.11.2001г.

специализированного государственного органа - Комитета РФ по финансовому мониторингу, преобразованного в 2004г. в Федеральную службу по финансовому мониторингу.

стр. правонарушение, как "отмывание денег", в 1986 г. Американский законодатель применил именно термин "money laundering", буквально закрепив в качестве незаконной деятельность по легализации преступных доходов, и началась "эра" придания правомерного вида преступно полученным доходам5. В настоящее время Федеральный уголовный кодекс США содержит ответственность за "Laundering of monetary instruments", т.е. несколько изменив (расширив) предмет преступления, законодатель оставил обозначение самого деяния6.

Принятые позже европейскими странами термины преимущественно являются прямым переводом соответствующего американского. Так, ст. 165 Уголовного кодекса Австрии называется "Geldwascherei", ст. 261 Уголовного кодекса Германии - "Geldwasche", ст.

305bis Уголовного кодекса Швейцарии - "Geldwascherei", ст. 648bis Уголовного кодекса Италии - "Riciclaggio", гл. 4 Уголовного кодекса Франции - "Du Blanchiment" и т.д. Все эти обозначения являются прямым переводом американского термина "отмывание денег".

Российский законодатель, закрепив в Уголовном кодексе термин "отмывание денег", ввел однако и другой термин - "легализация". Представляется, что использование подобного термина является неточным, некорректным с точки зрения как русского языка, так и действительного правового содержания того феномена, который определяется как "легализация".

Термин "легализация" обозначает "разрешение деятельности какой-либо организации, ее узаконение, придание юридической силы какому-либо акту или действию"7. Толковый словарь Ожегова определяет возвратный глагол "легализоваться" как "перейти на легальное положение"8. Легализовав что-либо, мы признаем, что это законодательно разрешенное и одобренное властью явление. Соответственно субъектом легализации может быть только государственный орган, обладающий законодательно закрепленными полномочиями на придание тому или иному явлению легальной, т.е. законной, силы.

Представляется, что действия лица, осуществляющего сделки по отмыванию, как раз и направлены на то, чтобы государство признало законность происхождения его денежных средств и иного имущества, закрепило бы за ним право собственности и иные права и одобрило их дальнейшее использование. Однако такая цель априори недостижима, поскольку любые средства, полученные неправомерным путем, не мо В литературе также встречается мнение о том, что термин "отмывание денег" появился несколько позже и не связан с деятельностью прачечных, а просто более полно отражает суть рассматриваемого явления (Robinson J.

The Laundrymen. 1997).

§1956 U.S.Code (online): URL: http://www.law.cornell.edu/uscode/ Крюковских А. Словарь исторических терминов. 1998 (электронный ресурс): URL: http:// interpretive.ru/dictionary/461/word/legalizacija Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1960 (электронный ресурс): URL: http://www.ozhegov.su стр. гут быть признаны государством легальными. Об этом же свидетельствуют и закрепленные в ст. 169 Гражданского кодекса (далее - ГК РФ)9 положения о сделках, совершенных с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, они всегда ничтожны, т.е. не могут породить законных отношений собственника или иного вещного права на имущества у совершившего их лица.

Казалось бы, в названии нормы признаки состава преступления не описаны, а потому для квалификации и уголовной ответственности в целом должно быть безразлично, допустил ли законодатель здесь огрехи. Вместе с тем специалист в области квалификации экономических преступлений профессор Б. В. Волженкин именно ссылкой на используемый в названии статьи термин "легализация" существенно ограничивал действие ст. 174.1 УК в ее прежней редакции за счет дополнения диспозиции данной нормы указанием на отсутствующий в то время признак цели10.

Поэтому и мы можем утверждать, что УК РФ закрепляет ответственность за заведомо невозможное событие - легализацию преступных доходов. Реальная деятельность преступников по отмыванию всегда может быть направлена только на придание правомерного вида полученным от преступления доходам, создания видимости законности, но никогда эти доходы не станут легальными, ибо, по выражению Х. -Х.

Кернера и Э. Даха, "отмытость имущественной ценности не очищает ее от криминального клейма"11. Таким образом, представляется более точным использование устоявшегося и в законодательстве иных стран, и в международном праве термина "отмывание".

В российской правовой литературе можно встретить множество различных дефиниций отмывания преступных доходов. Так, В. М. Алиев определяет легализацию как "умышленное придание правомерного вида пользованию, владению или распоряжению денежными средствами, иным имуществом, работам и услугам, информации, интеллектуальной собственности, полученным заведомо незаконным путем, либо сокрытие их местонахождения, размещения, движения или действительной принадлежности, а равно использование их для осуществления предпринимательской деятельности"12. В. В. Лавров отмечает, что это - "осуществление различных экономически значимых действий (финансовых операций, иных сделок и других действий, названных в ч.1 ст. 174 УК РФ) с приобретенными в результате совершения преступления денежными средствами или иным имуществом лицами, не принимавшими участия в уголовно-противоправной деятельности по Собрание законодательства РФ. 1994. N 32. Ст. 3301.

Волженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву России. СПб., 2007.

С. 311 - 313.

Кернер Х. -Х., Дах Э. Отмывание денег. М., 1996. С. 46.

Алиев В. М. Легализация (отмывание) доходов, полученных незаконным путем. Уголовно-правовое и криминологическое исследование. М., 2001. С. 91.

стр. приобретению таких средств"13. О. Я. Якимов предлагает определять отмывание как "действие, направленное на придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению имуществом (или правом на него), приобретенным в результате совершения тяжкого или особо тяжкого преступления"14. Таким образом, в отечественной науке, как и в законодательстве, пока не сложилось единого представления о понятии отмывания.

Законодатель определяет данный процесс15 как "совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем (за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193,194,198,199,199.1,199.2 настоящего Кодекса), в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом".

Множество споров вызывает формулировка "финансовые операции и другие сделки".

Поскольку так определяется один из признаков объективной стороны состава, необходимо остановиться на этом более подробно. Термин "финансовые операции" не имеет законодательного определения в уголовном праве, что долгое время было препятствием для отнесения тех или иных действий к данной категории. В 2004 г. Пленум Верховного суда РФ дал разъяснения по поводу финансовых операций и иных сделок, отнеся к ним "действия с денежными средствами, ценными бумагами и иным имуществом (независимо от формы и способов их осуществления, например договор займа или кредита, банковский вклад, обращение с деньгами и управление ими в задействованном хозяйственном проекте), направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав или обязанностей"16. Из этого определения однако не следует однозначного решения того, что же выделяет финансовые операции из ряда других сделок, т.е. по какому критерию судам следует относить деяния к финансовым операциям или к сделкам?

Использование термина, не имеющего законодательного определения, приводит к трудностям в квалификации деяний судебными органами, а зачастую и к ошибкам. Так, отмывание денежных средств Лавров В. В. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств и иного имущества, приобретенных незаконным путем: Дис....канд.юрид.наук. Н. Новгород, 2000. С. 30.

Якимов О. Ю. О недостатках законодательного регулирования противодействия легализации (отмыванию) преступных доходов // Уголовное право. 2003. N 1. С. 102.

Здесь и далее автор рассматривает отмывание именно как процесс придания правомерного вида, поскольку достижение закрепленной цели, т.е. "легализации" и признания законности преступных денежных средств и имущества, как уже было показано, невозможно.

Постановление Пленума Верховного суда РФ от 18 ноября 2004 г. N 23 "О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем", п.19 // Бюл. Верховного суда РФ. 2005. N 1.


стр. с помощью одинаковых гражданско-правовых договоров зачастую по-разному обозначается судами: например, договор купли-продажи, по которому передается имущество, приобретенное преступным путем, в одних постановлениях судов называется "сделкой"17, в других - "финансовой операцией"18.

Помимо упомянутого Постановления Пленума Верховного Суда понятие "финансовые операции" используется в Соглашении между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Беларусь "О сотрудничестве и взаимной помощи в области борьбы с незаконными финансовыми операциями, а также финансовыми операциями, связанными с легализацией (отмыванием) доходов, полученных незаконным путем", подписанном 12 февраля 1999 г.19 В ст. 1 данного Соглашения закреплено, что "незаконные финансовые операции" - это сделки и другие действия физических и юридических лиц, резидентов и нерезидентов с денежными средствами, ценными бумагами и платежными документами, независимо от формы и способа их осуществления, направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей, совершенные с нарушением национального законодательства каждой из сторон, влекущим за собой уголовную, административную или гражданско-правовую ответственность.

Однако данное определение расходится с приведенным в Постановлении Пленума ВС, поскольку в нем не указан такой предмет преступления, как "иное имущество". Кроме того, согласно ст. 1 Соглашения, определения, данные в этой статье, используются "для целей настоящего Соглашения", что ограничивает сферу применения данного определения. Поэтому и оно не способствует разрешению вопроса о сущности финансовых операций.

Федеральный закон "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" N 115-ФЗ содержит определение операций с денежными средствами и иным имуществом, устанавливая, что это - действия физических и юридических лиц с денежными средствами и иным имуществом независимо от формы их осуществления, направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей. Из данного определения также непонятно, что имел в виду законодатель под финансовыми операциями, закрепленными в УК, а что - под операциями с денежными средствами, закрепленными в указанном Законе, и в чем состоит отличие данных терминов от понятия "сделка".

Постановление Президиума Московского городского суда от 3 июля 2008 г. по делу N 44у-359: Доступ из СПС КонсультантПлюс.

Постановление Президиума Верховного суда Республики Тыва от 11 марта 2004 г.: Доступ из СПС КонсультантПлюс.

Бюл. международных договоров. 1999. N11.

стр. Исходя из вышеизложенного необходимо выработать и закрепить либо в законодательстве о противодействии отмыванию преступных доходов, либо в документе высшего судебного органа соответствующее понятие, под которым предлагается понимать данное О. Я. Якимовым определение: "действие, направленное на придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению имуществом (или правом на него), приобретенным в результате совершения тяжкого или особо тяжкого преступления"20.

Гражданским законодательством предусмотрено несколько способов возникновения, изменения и прекращения гражданских прав и обязанностей на основании юридического факта. Юридические факты делятся на события и деяния. Деяния в свою очередь подразделяются на неправомерные и правомерные, и среди последних можно выделить поступки и акты. Сделки, совершаемые для отмывания, относятся к актам, поскольку заключение сделки всегда направлено на достижение правового результата.

Сделка, совершенная "внутри" состава легализации, является недействительной согласно ст. 169 ГК РФ. Однако по своей природе она отвечает понятию сделки, закрепленному в Гражданском кодексе21. Несмотря на это, следует отметить, что не совсем обоснованным представляется применение законодателем термина "сделка" для описания действий, проводимых в процессе отмывания преступных доходов. Прежде всего потому, что это существенно сужает пределы действия нормы. Правоотношения могут возникать, изменяться и прекращаться не только в результате, но и как следствие поступков, т.е.

определенного поведения людей, не подпадающего под законодательное определение сделки, закрепленное ГК РФ22. Поступками же являются те действия лиц, которые хоть и не были направлены на возникнове Якимов О. Ю. Указ. соч.

"Рассмотрим, - предлагает М. В. Телюкина, - позицию действующего Гражданского кодекса. В соответствии со ст. 153 сделка - это действие, направленное на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей. Определение не содержит указаний ни на характер действия (правомерное оно или нет), ни на последствия. Не сказано, что сделкой является действие, влекущее за собой правовые последствия, желаемые сторонами (такой вывод обычно делается из негативного определения, данного в п. 1 ст. 167 ГК:

недействительная сделка не влечет за собой правовых последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью). Исходя из буквального толкования положений Кодекса можно прийти к заключению, что сделками являются и действительные, и недействительные сделки;

главное - направленность на возникновение, изменение, прекращение правоотношений. Действительные сделки порождают правовые последствия, желаемые сторонами, а недействительные - те последствия, которые указаны в законе" (Телюкина М. В. Понятие сделки:

теоретический и практический аспекты // Адвокат. 2002. N 8: Доступ из СПС КонсультантПлюс;

см также:

Новицкий И. Б. Сделки. Исковая давность. М., 1954. С. 65;

Рясенцев В. А. Форма сделок и последствия ее несоблюдения // Сов. юстиция. 1974. N 1).

Статья 153. Понятие сделки. Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей // Собрание законодательства РФ.

1994. N 32. Ст. 3301.

стр. ние, изменение или прекращение правоотношений, но, однако, повлекли такие события.

Ограничивая объективную сторону преступления только сделками (включая и финансовые операции), законодатель оставляет большой спектр возможностей для отмывания за счет всех не юридических действий со стороны преступника. Венская конвенция 1988 г. "О борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ"23 и Палермская конвенция 2000 г. "Против транснациональной организованной преступности"24 в качестве деяний, подлежащих криминализации в рамках отмывания, называют следующие группы деяний:

* конверсию или перевод имущества, если известно, что такое имущество представляет собой доходы от преступлений, в целях сокрытия или утаивания преступного источника этого имущества или в целях оказания помощи любому лицу, участвующему в совершении основного правонарушения, с тем чтобы оно могло уклониться от ответственности за свои деяния;

* сокрытие или утаивание подлинного характера, источника, местонахождения, способа распоряжения, перемещения, прав на имущество или его принадлежность, если известно, что такое имущество представляет собой доходы от преступлений;

* приобретение, владение или использование имущества, если в момент его получения известно, что такое имущество представляет собой доходы от преступлений.

Представляется, что имеющаяся в настоящий момент формулировка в ст. 174 и 174.1 УК РФ объективной стороны отмывания не охватывает все способы отмывания в соответствии с указанными конвенциями. Безусловно, такие действия, как конверсия или перевод, охватываются понятием "сделка". Однако что касается сокрытия или утаивания, то надо отметить, что эти деяния могут происходить и без совершения каких-либо сделок.

В частности, подача ложных сведений о происхождении имущества, которое на самом деле получено преступным путем, не является совершением сделки, но ведет к сокрытию преступного происхождения доходов.

Приобретение, владение и пользование также весьма спорно обозначать как охватываемые объективной стороной ст. 174 и 174.1 УК РФ, поскольку владение и пользование являются институтами вещного права, в то время как сделка - институт права обязательственного, в силу чего "владеть" с помощью сделки представляется не всегда возможным. Также и пользование имуществом - это не всегда сделка.

Венская конвенция ст. 3(l) (b) (i)-(ii) и (с) (i), и Палермская конвенция ст. 6(1) (а)(ii) и (b) (i) см.: Международно правовые основы борьбы с коррупцией и отмыванием преступных доходов. Сб. док. / Сост. B.C. Овчинский. М., 2010.

Financial Action Task Force, Mutual Evaluation report Anti-money laundering and combating the financing of terrorism of Germany (online): URL: www.fatf-gafi.org/ стр. Рассмотрим объективную сторону отмывания по уголовному законодательству Австрии и Германии, поскольку эти страны являются представителями германской правовой семьи, наиболее близкой отечественному праву.

Ответственность за отмывание денежных средств (Geldwasche) в Германии изложена в ст.

261 УК25 и содержит следующие виды деяний в качестве объективной стороны:

* лицо, которое прячет объект, происходящий из предикатного преступления, скрывает его происхождение или ставит в опасность или препятствует расследованию его происхождения, его обнаружению, конфискации, наложению ареста;

* лицо, которое для себя или для третьего лица приобретает имущество, приобретенное от предикатного преступления, хранит данное имущество или использует его для себя или для третьего лица.

По ст. 165 Уголовного кодекса Австрии (Geldwascherei) деяния с имуществом, имеющим преступное происхождение, подразделяются на три вида как действия лица, которое:

* умышленно скрывает имущество, полученное от преступлений и проступков, перечисленных в статье в качестве предикатных, или скрывает происхождение такого имущества, в частности путем предоставления ложной информации в правоотношениях в отношении настоящего происхождения или природы26 имущества, права собственности или иных прав, права распоряжения им, его перемещения или о месте его нахождения;

* сознательно (т.е. в отношении заведомо приобретенного другими лицами в результате совершения преступления имущества) приобретает такое имущество, осуществляет его хранение, инвестирует, управляет, изменяет (т.е. конвертирует в том числе в иную форму), реализует или передает третьим лицам;

* сознательно, действуя по поручению или в интересах преступной организации или террористической группы, приобретает имущество данной организации или группы, хранит его, инвестирует, управляет, изменяет, реализует или передает третьим лицам 27.

Из приведенных примеров закрепления действий по отмыванию преступных доходов видно, что перечень деяний, влекущих ответствен Ein Service des Bundesministeriums der Justiz in Zusammenarbeit mit der juris GmbH (online): URL: www.juris.de "Природа" в данном случае играет важную роль, поскольку австрийский законодатель, равно как и теория уголовного права, уделяет много внимания всем возможным "перевоплощениям" первоначально приобретенного имущества, т.е. всем процессам по изменению предмета с оставлением первоначальной имущественной ценности, например из денег в недвижимое имущество, из ценных бумаг - в денежные средства и т.д., стараясь проследить всю цепочку изменений.

Financial Action Task Force, Mutual Evaluation report Anti-money laundering and combating the financing of terrorism of Austria (online): URL: www.fatf-gafi.org/ стр. ность за отмывание, шире, чем соответственный перечень, закрепленный российским законодателем. Такое расширение имеет место за счет не всегда являющихся сделками действий - хранения, управления, передачи третьим лицам, если при этом нет договорных отношений и возмездного характера, а также - предоставления ложной информации относительно происхождения или природы имущества.

Придание правомерного вида преступно полученным доходам может иметь место и путем совершения таких фактических, а не юридических действий, как, например, использование краденого оборудования с извлечением прибыли из него. Данный факт подтверждает уже высказывавшееся в литературе мнение о необходимости дополнения (или изменения) ст. 174 и 174.1 УК РФ либо использования для обозначения объективной стороны деяния обобщающего термина "действие"28, либо, как это сделано в уголовных кодексах Австрии и Германии, путем добавления к сделкам наиболее распространенных деяний по сокрытию происхождения имущества и его введению в экономический оборот без совершения сделок.

Однако первоначальной и основной целью криминализации преступления как в Австрии, Германии, так и в мировой практике в целом является необходимость борьбы с организованной преступностью, терроризмом и преступлениями от торговли наркотиками29. С таких позиций нормы УК Австрии представляются крайне удачным вариантом акцентирования внимания и усиления мер по противодействию терроризму.

Учитывая особую актуальность данной проблемы для России, имеет смысл обратить внимание именно на п. 3 ст. 165 УК Австрии, закрепляющий такой состав преступления, как совершение действий с имуществом преступных или террористических организаций лицами, действующими в интересах или по заданию таких организаций. Данным положением устанавливается специальная ответственность за причастность к деятельности подобных организаций, что представляется безусловно необходимым по следующим причинам.

Сегодня по УК РФ отмывание денежных средств, совершенное одним лицом в размере до шести миллионов рублей, даже если оно действует в интересах террористической группы, будет наказываться штрафом в размере до ста двадцати тысяч рублей или иного дохода осужденного за период до одного года, т.е. самым легким наказанием из предусмотренных за отмывание. Статья же 205.1 УК РФ не всегда охватывает действия по отмыванию преступных доходов в интересах террористиче Коростелев С. Ю. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Владивосток, 2006. С.8;

Якимов О. Ю. Легализация доходов, приобретенных преступным путем. СПб., 2005. С. 125.

KirchbacherK., Preussler W. Wiener Kommentarzur Strafgesetzbuch. Wien, 2009. Rz 2, 3.

стр. ских групп, поскольку лицо, осуществляющее отмывание, не является "собственником", "приобретателем" данного имущества, а значит, и не является с учетом примечания 2 к ст.

205. 1 УК РФ пособником в совершении преступления, предусмотренного ст. 205 УК РФ.

Оно в некоторых случаях может лишь способствовать улучшению благосостояния или сокрытию доходов террористической группы и придания им вида правомерных путем, например хранения, инвестирования, управления доходами, приобретенными преступным путем. Но это, повторим, само по себе нельзя расценить как виды описанного в названном примечании пособничества, в том числе в форме умышленного содействия совершению преступления путем обещания скрыть следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно обещание приобрести или сбыть такие предметы.

Уже более десятилетия обсуждается вопрос о том, что одной из наиболее эффективных форм борьбы с организованной преступностью и, в частности, с террористическими группами является лишение их источников финансирования, создание мер, препятствующих получению ими дохода, в том числе дохода законного, т.е. такого, который, имея изначально преступное происхождение, впоследствии благодаря процессам отмывания приобрел видимость легального и используется преступными группами в сфере легального бизнеса30.

В настоящее время в России только начинает формироваться межотраслевая законодательная база по вопросу противодействия отмыванию преступных доходов, что возлагает на уголовное законодательство особую роль и свидетельствует о том, что нормы Уголовного кодекса об отмывании должны наиболее полным образом охватывать все возможные преступные деяния в данной сфере.

Список литературы 1. Волженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву России. СПб., 2007.

2. Кернер Х. -Х., Дох Э. Отмывание денег. М., 1996.

3. Якимов О. Ю. О недостатках законодательного регулирования противодействия легализации (отмыванию) преступных доходов // Уголовное право. 2003. N 1.

4. Kirchbacher K., Preussler W. Wiener Kommentar zur Strafgesetzbuch. Wien, 2009.

Kilchling M. Eine Zauberformei, die den Terrorismus bannt? // Max Planck Forschung. 2001. N4S. 17ff;

Jacso-Potyka J.

Bekamplung der Geldwascherei in Europa: unter besonderer Berucksichtigung des Geldwaschestrafrechts von Osterreich, der Schweiz und Ungarn, Wien, 2007. S. 37.

стр. ЮРИДИЧЕСКАЯ СИЛА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО Заглавие статьи ПРОЦЕССА, ПОЛУЧЕННЫХ НА ТЕРРИТОРИИ ИНОСТРАННОГО ГОСУДАРСТВА Автор(ы) П. С. Абдуллоев Вестник Московского университета. Серия 11. Право, № 5, 2012, C. 95 Источник ТРИБУНА МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 35.8 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ЮРИДИЧЕСКАЯ СИЛА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА, ПОЛУЧЕННЫХ НА ТЕРРИТОРИИ ИНОСТРАННОГО ГОСУДАРСТВА Автор: П. С. Абдуллоев П. С. Абдуллоев, аспирант кафедры уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора, юридического факультета МГУ* В статье рассматриваются актуальные правовые вопросы, связанные юридической силой доказательств, полученных на территории иностранного государства. В статье дается анализ зарубежного законодательства.

Ключевые слова: уголовный процесс;

доказательства;

юридическая сила доказательств;

источники доказательств;

относимость;

допустимость;

достоверность.

The article examines such topical legal issues associated with the validity of evidence obtained in a foreign country. This article provides an analysis of foreign legislation on these issues.

Keywords: criminal procedure;

evidences;

validity of evidence;

source of evidence;

relevance;

admissibility;

reliability.

Римский Статут Международного уголовного суда, Минская и Кишиневская Конвенции об оказании правовой помощи, двусторонние договоры между государствами о правовой помощи по уголовным делам, а также Конвенции ООН по борьбе с транснациональными преступлениями и борьбе с коррупцией (в настоящее время более 120 государств присоединились и ратифицировали эти конвенции) предусматривают нормы об оказании правовой помощи по уголовным делам, в том числе получение доказательств на территории иностранных государств. На основе названных международно-правовых актов об оказании правовой помощи можно сказать, что МПП при собирании и проверке доказательств по уголовным делам - это поиск и проверка доказательств на международном уровне.

Практика правоохранительных органов Республики Таджикистан показывает, что в последние годы число направленных или исполненных поручений об оказании правовой помощи растет. Как правило, большинство из них это поручения по собиранию и проверке доказательств1.

* 1986_parviz.a@mail.ru По официальным данным Генеральной прокуратуры РТ, в 2010 г. было зарегистрировано 293 международных поручения, а в 2011 г. - 314 // Архив Генеральной прокуратуры РТ. 2012.

стр. Проблема юридической силы доказательств в науке уголовного процесса обсуждается давно. На современном этапе проблема определения юридической силы доказательств, полученных на территории иностранного государства, приобретает еще большую актуальность.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.