авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Содержание О циклических волнах в развитии экономики США и России (вопросы методологии и анализа) Автор: А. Клепач, Г. Куранов....................................... 2 Либеральная ...»

-- [ Страница 2 ] --

стр. Таблица Варианты решения простого большинства Ценность выгоды Чистая ценность Варианты Индивиды Налог (долл.) (долл.) (долл.) А 4 3 + Вариант I В 4 3 + С 4 3 + А 4 0 Вариант II В 4 0 С 4 9 - А 4 0 Вариант III В 4 0 С 4 15 - А 4,5 0 4, Вариант IV В 4,5 0 4, С 0 9 - Источник: Buchanan, Musgrave, 2000. P. 114.

Однако коалиция большинства не обязана придерживаться такого выбора. Если большинство представлено, например, AB, то почему бы ему не попытаться финансировать проект, возложив все налоги на С? Таким образом появляется вариант II, который предпочтительнее для всех участников коалиции большинства по сравнению с вариантом I.

Далее можно заметить, что чистая общественная ценность остается одинаковой при выборе любого варианта. Однако ее распределение отражает дискриминацию меньшинства в варианте II. При этом в обоих вариантах допускается, что проект экономически эффективен: общие выгоды превышают общие затраты. В то же время нет оснований утверждать, что мажоритарная политика всегда будет выбирать только эффективные проекты.

Поэтому можно представить и вариант III, где совокупная выгода от совместно потребляемого блага составит 12 долл., как и ранее, а общие затраты, скажем, 15 долл.

Если большинство АВ сможет переложить все затраты на C, то выигрыш каждого представителя большинства составит 4 долл., как и в варианте II. Однако отрицательная ценность, выпадающая на долю С, превысит суммарный выигрыш представителей большинства.

До сих пор допускалось, что мажоритарные коллективные действия ограничены финансированием совместно потребляемых, неделимых товаров и услуг. Однако эти действия могут распространяться и на прямые перераспределительные трансферты между членами коалиции большинства и меньшинства. Тогда появляется возможность того, что большинство предпочтет финансирование именно этих трансфертов, а не общественных благ. Вместо финансирования проекта из варианта I большинство (AB) может просто обложить налогом в размере 9 долл. меньшинство (С) и получить в свое распоряжение трансферт. Этот исход представлен в варианте IV, и он, как видно из таблицы 1, предпочтительнее для коалиции большинства, чем исходы при вариантах I, II и III.

Если такие прямые трансферты возможны, то, с одной стороны, не будут финансироваться неэффективные проекты, но, с другой - действительно эффективные проекты с поставкой общественного блага будут финансироваться, только если совокупная выгода более чем вдвое превышает общие затраты. Пусть в политическом сообществе с п участниками совместно и в равной доле финансируемое всеми общественное благо приносит выгоды, равные B или B/n в расчете на каждого, при совокупных затратах, равных C. При тех же затратах С прямые фискальные трансферты для каждого представителя большинства составят C/(n/2 + 1). Следовательно, вариант с общественным благом будет реализован, только если в пределе (при n ) B 2C.

стр. Логика неограниченного правила большинства для коллективных решений предполагает как дискриминацию меньшинства, так и смещение предпочтений при распределении бюджетных средств в пользу прямых трансфертов или целевых программ в ущерб совместно потребляемым общественным благам13.

Как избежать проблем, порождаемых коалициями большинства? Конечно, человек способен в чем-то ограничить свои желания (например, бросив курить), которые соблазнительны на коротком временном интервале, но могут иметь негативные для него последствия в будущем. Однако рассчитывать на самоограничение большинства не всегда возможно, тем более если речь идет о коллективных решениях, которые могут, как было показано выше на условном примере, повлечь за собой концентрированные выгоды для участников коалиции-победительницы за счет возложенных на всех членов общества издержек.

В рамках КПЭ эта проблема обычно решалась в традиции К. Викселля: на первый план выдвигалось требование единогласия14. На конституционной стадии единогласие исключало наличие проигравших при принятии фундаментальных правил и обеспечивало, подобно рыночной сделке, Парето-улучшение. В "Причине правил" Бьюкенен и Бреннан пишут о единогласии как контракционистском идеале и обращают внимание на то, что "если на каком-то в высшей степени абстрактном философском уровне принцип единогласия и признается основой легитимности институтов общественного порядка, то на практическом уровне требование единогласия может казаться чистым утопическим романтизмом" (Бреннан, Бьюкенен, 2005. С. 64). Однако, как отмечают авторы, это мнение вытекает из неправомерного отождествления обычного рыночного обмена товарами с соглашением о базовых принципах политического устройства. В последнем случае присутствует "публичность результата", то есть "любой достигнутый результат должен быть в равной мере применим ко всем" (Бреннан, Бьюкенен, 2005. С. 65). И это ослабляет стимулы к стратегическому поведению в форме вымогательства, которые создает право вето каждого индивида в случае борьбы за выгоды от перераспределения.

Необходимым условием, обеспечивающим единогласие в отношении базовых конституционных норм, выступает так называемая "вуаль неопределенности". Эта концепция, означающая, что рациональные индивиды, сталкиваясь с неопределенностью относительно своего будущего, сочтут за благо принять универсальные нормы, га Не случайно в дискуссии с Масгрейвом Бьюкенен подчеркивает, что согласно различным расчетам для финансирования подлинно общественных благ даже в их широком определении в различных развитых странах (странах Скандинавии, Великобритании, США) достаточно 10 - 12% ВВП. Все остальное приходится на финансирование делимых (частных) благ. При этом он указывает, что непонятно, как предложенная Масгрейвом известная концепция "достойных", или "мериторных", благ (merit goods) выводится из договорной природы государства, которую тот признает (Buchanan, Musgrave, 2000. P. 84). Бьюкенен последовательно придерживается классического либерализма, который отрицает патерналистский взгляд на мир, воплощенный в представлении о так называемых "достойных благах".

Бьюкенен и Таллок сформулировали его еще в 1962 г.: "При исследовании первоначальной конституции или улучшений существующей мы должны принять в качестве критерия принцип единогласия" (Бьюкенен, Таллок, 1997. С. 51).

стр. рантирующие права всех, впервые была предложена в работе "Расчет согласия" (Бьюкенен, Таллок, 1997. С. 111 - 112). В дальнейшем Бьюкенен подробно раскрывал значение этой "вуали" и ее отличие от "вуали неведения" Дж. Ролза (Бреннан, Бьюкенен, 2005. С. 65 - 69). В написанной Бьюкененом совместно с В. Ванбергом главе (в книге Ванберга) отмечалось, что непрозрачность вуали прямо зависит, кроме всего прочего, и от самих свойств принимаемых конституционных правил, в первую очередь таких, как всеобщность и длительность действия. Более того, допускалось, что "рациональные акторы могут сознательно принять меры, направленные на то, чтобы поместить себя за более плотную вуаль, улучшая тем самым перспективы получения выигрышей от конституционных соглашений" (Vanberg, 1994. Р. 171).

Бьюкенен видел рецепт спасения западных демократий в том, что он называл "конституционной революцией", которой он посвятил последнюю главу книги "Границы свободы" (Бьюкенен, 1997а. С. 419 - 437). По его мнению, "в ходе конституционной революции должны быть установлены ограничения поведения в отношении всех редких ресурсов, примут ли они форму закрепления титулов собственности за индивидами или форму ограничения поведения при общественной собственности" (Бьюкенен, 1997а. С.

437). Огромный пласт его творчества посвящен разработке конституционных ограничений для фискальной и монетарной политики (Buchanan, Wagner, 1977;

Brennan, Buchanan, 1980)15. О содержании этих книг свидетельствуют их выразительные заголовки "Демократия в дефиците. Политическое наследие лорда Кейнса" и "Власть налогообложения: аналитические основания фискальной конституции". Однако со временем Бьюкенен пришел к выводу, что требование о расширении конституционных ограничений можно заменить принципом универсальности (недискриминационности) 16.

Обратимся к краткому изложению этого принципа самим Бьюкененом (Buchanan, Musgrave, 2000. P. 117 - 127)17. Исключение негативных последствий мажоритаризма через единогласие или, как компромиссный вариант, через правило сверхквалифицированного большинства18 предполагает контроль за правилами.

Действительно, посмотрев на таблицу 1, легко убедиться, что единогласие исключает все варианты, кроме первого. Однако, как отмечает Бьюкенен, он по прошествии четырех десятилетий, пусть неохотно, но вынужден был признать "нормативную силу, которой обладает правило большинства Бьюкенен предлагал внести в конституцию США требование о сбалансированном федеральном бюджете и правиле роста предложения денежной массы: увеличение ФРС денежной базы не более чем на 3 - 5% в год (Buchanan, 1990. Р. 451).

Бьюкенен и Конглтон используют термин generality principle (Buchanan, Congleton, 1998). Исходя из названия их работы и содержания представленной в ней новой концепции, его можно также именовать принципом недискриминационности.

Подробному и всестороннему его обоснованию посвящена книга Бьюкенена и Конглтона "Политика согласно принципам, а не интересам: в направлении недискриминационной демократии" (Buchanan, Congleton, 1998).

Придерживавшийся принципов КПЭ У. Нисканен предлагал внести конституционную поправку о сверхквалифицированном большинстве: 2/3 голосов членов обеих палат конгресса США для принятия решений о налогах и госдолге (Нисканен, 2013. С. 169).

стр. в отношении к нему общества, включая отождествление мажоритаризма с самой демократией" (Buchanan, Musgrave, 2000. P. 118).

В результате пришлось отказаться от принципа, ограничивающего процедуры (правила) принятия решений, и принять принцип, ограничивающий результаты принятия решений большинством. Последним оказался принцип универсальности, исключающий какую-либо дискриминацию меньшинства вплоть до отдельно взятого индивида. Подобно принципу единогласия, он исключает все варианты, кроме варианта I (см. табл. 1). Ограничение в виде универсальности гарантирует, что коллективные действия принесут всем равные выгоды, при этом налоговое бремя будет для всех индивидов также равномерным. Но обязательно будут исключены целевые выгоды и/или трансферты, с одной стороны, и целевые налоги - с другой.

В отличие от требования все большей инклюзивности правила голосования, ограничение в форме универсальности может допускать значительную перераспределительную активность. Однако если речь идет о делимых благах (включая денежные трансферты), то они должны доставаться в равных количествах всем индивидам. Требованию универсальности будет отвечать схема равных подушных платежей и демогрантов.

Принцип универсальности не допускает никаких налоговых льгот, вычетов, кредитов и исключений для любого индивида или групп. Этому принципу, по мнению Бьюкенена, больше всего будет отвечать пропорциональный налог на все доходы. В сочетании с равными для всех демогрантами такой налог реализует этот принцип наиболее полно. При этом допускается, что последние могут быть квазиуниверсальными, например распределяться лишь между лицами, достигшими определенного возраста (старости). На возраст не влияют никакие изменения индивидуального поведения, а также политическая аффилированность.

Преимущество универсальности Бьюкенен и Конглтон иллюстрируют с помощью следующей платежной матрицы (табл. 2).

Таблица Эффективность универсальности Источник: Buchanan, Congleton, 1998. P. 57.

Если при отсутствии запрета на дискриминацию А будет правящей коалицией большинства, то это приводит в ячейку III;

если на ее месте оказывается коалиция В, то произойдет переход в ячейку II (ячейка IV показывает положение дел при бездействии). В случае регулярной смены правящих коалиций А ожидают выигрыши: 3, -1, 3, -1, 3, -1...

Обратная последовательность выигрышей ожидает коалицию В. Очевидно, что рациональным игрокам выгоднее договориться о конституционном запрете на дискриминацию, так как это гарантирует последовательность положи стр. тельных выигрышей: 2, 2, 2, 2... "Для членов правящей коалиции большинства может оказаться рациональным поддержать конституционные изменения, которые инкорпорируют принцип универсальности, даже понимая, что утверждение такого правила будет означать упущенные в текущем периоде выгоды от дискриминационной эксплуатации" (Buchanan, Congleton, 1998. P. 57).

Включение в конституцию принципа универсальности и последующая приверженность ему будут означать, что политический диспут ведется только по вопросу об уровне (количественной стороне) перераспределения;

из него исключаются вопросы "заслуженности" или "незаслуженности" тех или иных специально идентифицированных групп в качестве потенциальных налогоплательщиков и/или реципиентов. В результате за счет устранения стимулов инвестировать в усилия, предпринимаемые с целью обрести эксклюзивно благоприятные или предотвратить эксклюзивно неблагоприятные фискальные меры, удастся предотвратить значительные общественные потери от поиска ренты19.

Изложенные выше базовые характеристики принципа универсальности не получили всеобщего признания. Среди сторонников классического либерализма наиболее последовательным его критиком стал Э. де Ясаи (Jasay, 1994. Р. 131 - 132). Ведя полемику с Бьюкененом на страницах журнала Института Катона, он показывает ряд возможных путей реализации принципа универсальности в налогообложении и трансфертах. Из его примеров следует, что при всей привлекательности абстрактных рассуждений об этом принципе реальность его воплощения неизбежно будет такова, что неравенство (дискриминация) в обращении сохранится. Так, абсолютно равные плоские налоги/ гранты для каждого индивида в отдельности одновременно означают избирательное обращение с семьями, и наоборот. В итоге Ясаи приходит к выводу, что "каждое "равное обращение" является равным по отношению к какой-то выбранной категории или классу случаев и не равным по отношению к другим" (Jasay, 1994. Р. 132).

Следует сказать, что Ясаи критиковал не только данный принцип как частный случай конституционных ограничений, но и саму идею таковых. Его возражения против нее хорошо отражены в названии статьи: "Правило сил, сила правил". Договоренности в обществе складываются в результате баланса сил, включающих не только прямое насилие, но и экономическую власть и даже доминирующее моральное влияние (заключенные явно или неявно соглашения нужно уважать). Что же касается "силы правил", то Ясаи рассматривает ее как утопию. ""Сила правил" - это нечто из фантастической страны, где обитает Общая Воля Руссо и ее наследница: подлежащая максимизации функция общественного благосостояния из современной теории общественного выбора" (Jasay, 1994. Р. 129).

На чем основана столь скептическая позиция? Ни одна конституция не постоянна в силу того, что ценности и взгляды на то, как Бьюкенен приводил такой условный пример. Пусть общество соглашается установить предел бюджетных расходов на уровне не более 25% ВВП в качестве конституционного правила. Однако без дополнения принципом универсальности мажоритарный поиск ренты группами интересов в виде конкуренции за сохранение доступа к резко сужающемуся финансированию может "съесть" все выгоды от такого ограничения (Buchanan, Musgrave, 2000. P. 219).

стр. устроен мир, а также связанные с ними социальные силы, меняются, как результат меняются конституции. Причем меняться могут как их буква, так и дух, интерпретация положений. "Конституционные правила - не скрижали Моисея. Они не изготавливаются на небе, а если бы и изготавливались, то люди на земле вскоре переделали бы их". И далее Ясаи пишет: "Странно предполагать, что политика осуществляется в конституционных рамках, но сами эти рамки каким-то образом выше политики, определяя ее, но не будучи, подобно другим продуктам коллективного принятия решений, определяемы ею" (Jasay, 1994. Р. 132).

Возможно, рассматриваемая далее трансформация взглядов Бьюкенена в направлении радикального субъективизма произошла под влиянием критических комментариев в духе Ясаи.

Эволюционизм и субъективизм Бьюкенен, как и виргинская школа политической экономии в целом, постоянно искал свой путь в науке, который пролегал бы между экономическим мейнстримом, с одной стороны, и радикальным его отрицанием в австрийской школе - с другой20. Отношения Бьюкенена с последней складывались противоречиво. С одной стороны, он приветствовал ее возрождение в 1970-е годы (Бьюкенен, 2004b), внес признанный вклад в развитие характерной для австрийской школы субъективной теории альтернативных издержек, а также плодотворно пользовался некоторыми идеями этой школы (Horwitz, 1994. Р. 18 19). В частности, рассмотренную выше идею исключения дискриминации он почерпнул у Хайека, чего никогда не скрывал (Buchanan, Musgrave, 2000. P. 26).

С другой стороны, во взглядах на происхождение институтов Бьюкенен принципиально расходился с Хайеком, который придерживался концепции стихийного появления и эволюции институтов. При этом Хайек полагал, что в ходе этой эволюции выживают наиболее эффективные институты (Хайек, 2000. С. 27 - 33;

2006. С. 30, 55, 476, 484)21.

Бьюкенен, как сторонник договорного подхода, решительно выступал против эволюционизма (Бьюкенен, 1997а. С. 246 - 247, 361, 421, 521). При этом особо критиковал веру Хайека в то, что эволюция гарантирует выживание именно эффективных институтов, так как она на практике вела к пассивному восприятию status quo, игнорированию необходимости борьбы за введение конституционных ограничений. Не отрицая трудности конституционной реформы, Бьюкенен не считал нужным отказываться от ее проведения (Бьюкенен, 1997а. С. 421). Вместе с Бреннаном он писал: "Мы считаем моральным долгом твердо придерживаться веры в то, что люди, организованные в политическое Книга "Границы свободы" не зря имеет подзаголовок "Между анархией и Левиафаном". В учении экономического мейнстрима Бьюкенен не находил защиты от всепоглощающего государства-Левиафана, но отвергал и анархо-капитализм М. Ротбарда, полагая, что ему не удается решить проблему изначального определения прав (Бьюкенен, 1997а. С. 218).

Подробный анализ эволюционной концепции Хайека и противопоставление ей позиции КПЭ виргинской школы см. в: Vanberg, 1994.

стр. сообщество, могут реформировать те правила, по которым и в рамках которых они живут" (Бреннан, Бьюкенен, 2005. С. 237 - 238).

В 1990-е годы и позже взгляды Бьюкенена изменялись. Он пришел к признанию наличия институтов, которые стали результатом медленной культурной эволюции и которые поэтому нелегко изменить. Но наличие таких институтов, согласно Бьюкенену, не означает отсутствия или незначительности других институтов, которые могут быть изменены сознательно (Buchanan, 2004f. P. 136)22. Очевидно, что тем самым, несмотря на новое для него видение институциональной динамики, он сохранял оперативное пространство для созданной им КПЭ.

Некоторые признанные авторитеты в области теории общественного выбора и КПЭ отвергают контрактную концепцию конституций в пользу эволюционной (Rowley, 2001;

Voigt, 1999). Изложенное выше новое видение Бьюкенена получило дальнейшее развитие у его последователя П. Беттке (Boettke, 2011), который изначально принял позицию австрийской школы и остается ее признанным лидером. Он полагает, что конфликт между конституционным строительством и утверждением о спонтанной эволюции институтов отсутствует. С одной стороны, "правильно понятое конституционное строительство не может выскочить из истории и предлагать воображаемые сценарии с полностью новыми правилами" (Boettke, 2011. Р. 271). И, по мнению Беттке, этот тезис органично вытекает из критики Бьюкененом представлений о "всеведущем" государстве. С другой стороны, хотя конституционное строительство ограничено историей, оно не является ее рабом.

Культура, с которой связана инерция институтов, не является ни абсолютно жесткой, ни абсолютно податливой. И в итоге получается, что спонтанный порядок намеренно структурируется в рамках закона, а рамки эти воспроизводят сами себя, если они легитимированы в истории и культуре народа (Boettke, 2011. Р. 272). О том, что Бьюкенен в последние годы деятельности придерживался таких же воззрений, свидетельствует новая для него концепция конституционно ограниченной эволюции23.

Для позднего периода творчества Бьюкенена характерен поворот к радикальному субъективизму австрийской школы и посткейнсианца Дж. Шэкла (Бьюкенен, Ванберг, 2012)24. Бьюкенен отверг телеологическое видение рынка во всех его разновидностях, выбор трактовал не как выбор-реакцию, а как выбор-созидание, постоянно раздвигающий В этом видится уступка не столько Хайеку, сколько новой институциональной экономике и в первую очередь Д.

Норту с его делением институтов на формальные, которые можно изменить очень быстро, и неформальные, которыми нельзя манипулировать сознательно (Норт, 2010. С. 81). В той же статье он повторяет свои критические замечания в адрес концепции Хайека и сравнивает ее с панглоссианским видением современной чикагской школы. Но если у Хайека эффективность status quo есть результат успеха в эволюционной борьбе, то у чикагцев это следствие рационального выбора акторов (Buchanan, 2004f. P. 137 - 138).

"Концепция конституционно ограниченной эволюции подразумевает, что понятия конституционного выбора и эволюции находятся не так далеко друг от друга, как это иногда представляется" (Buchanan, Vanberg, 2002. P.

128).

Тот факт, что Бьюкенен и Ванберг в этой работе полемизируют с главным создателем теории предпринимательства австрийской школы И. Кирцнером, означает лишь, что они не согласны с его ограниченным субъективизмом (уступками неоклассической телеологии), но принимают бескомпромиссный субъективизм таких представителей этой школы, как Л. Лахман, С. Литтлчайлд и др.

стр. границы производственных возможностей. Будущее он стал считать абсолютно недетерминированным и не существующим априори: оно порождается в самом процессе созидательного выбора и не существует в изоляции от него25. Очевидно, что тем самым Бьюкенен поставил под вопрос неоклассические основания теории общественного выбора и продемонстрировал готовность принять эволюционное, характерное для австрийской школы видение мира (Horn, 2011. Р. 364).

Как это сказалось на КПЭ? Бьюкенен совместно с Ванбергом предпринял попытку придать ей эволюционное наполнение. Авторы подчеркивают, что провозглашенная Шэклом непознаваемость будущего не означает невозможность структурных предсказаний (pattern predictions) в духе Хайека. Следовательно, мы в состоянии понимать общие рабочие качества правил и институтов, и такое понимание может снабдить нас информацией, необходимой для выбора между альтернативными конституционными режимами (Buchanan, Vanberg, 2002. P. 126).

Концепция "конституционно ограниченной эволюции" означает, что конституционная конструкция, учитывающая креативность человеческого выбора, должна обеспечивать и создавать благоприятные условия для обучения и адаптации на всех уровнях, где наблюдается вовлеченность в решение проблем. Эта конструкция должна гарантировать гибкий исследовательско-эволюционный процесс с обратными связями;

иными словами, чтобы при столкновении с проблемой получения знания была возможность изучать варианты и экспериментировать с ними в целях селекции. При этом данная конструкция подчиняет указанный процесс интересам граждан из ее юрисдикции, исключая некоторые линии поведения из разрешенного их множества. В итоге выделяются три важнейших ингредиента связанной с эволюционной адаптацией конституционной конструкции:

свобода экспериментирования с альтернативными решениями, механизм селекции и ограничивающие общие правила.

Бьюкенен и Ванберг видят взаимосвязь эволюции и конституционного выбора и в том, что все конституционные конструкции предназначены для единиц, встроенных в более широкое окружение и подвергающихся в нем воздействию сил эволюционной конкуренции. Поэтому рабочие свойства этих конструкций должны не только удовлетворять интересам граждан в их юрисдикции, но и обеспечивать жизнеспособность системы в этом окружении. Следовательно, конституционный выбор для каждой данной единицы ограничен воздействующими на нее конкурентными силами (Buchanan, Vanberg, 2002. P. 128). Нетрудно увидеть сходство такой аргументации с концепцией адаптивной эффективности Норта (2010. С. 108, 155 - 156).

Результатом соединения конституционного подхода с радикальным субъективизмом стало признание того, что "конституционная конструкция, принимающая во внимание креативность человеческого Бьюкенен и Ванберг центральным в концепции Шэкла считают признание того, что "выбор, любой выбор, имеет место в реальном времени и что акт выбора сам по себе создает будущее, которое не существует независимо от этого осуществленного выбора" (Buchanan, Vanberg, 2002. P. 123).

стр. разума, должна обеспечивать благоприятные условия для обучения и адаптации на всех уровнях" (Buchanan, Vanberg, 2002. P. 129).

*** Можно утверждать, что Бьюкенен - неортодоксальный экономист и, несмотря на многие формальные почетные должности, которые он на протяжении своей долгой научной карьеры занимал в экономическом истэблишменте США, его творчество нельзя целиком вписать в экономический мейнстрим. Будучи выходцем из его цитадели - чикагской экономической школы, он со временем все более от нее отдалялся и, как мы могли убедиться, в конце своей карьеры пришел к открытому противостоянию с ней. Не случайно в книге об экономистах-диссидентах был помещен и очерк о Бьюкенене (Boettke, 1998)26.

Бьюкенен не тяготился своим "диссидентством" в академической среде. Напротив, в мемуарах, озаглавленных "Лучше, чем пахота" (загадку названия раскрывает факт его рождения и воспитания в семье фермера), он так писал об этом: "Мое положение вне мейнстрима имеет неоценимое преимущество, поскольку дает возможность постоянно искать новые идеи.., которые... могут расширить горизонты эффективного согласия" (Buchanan, 2007. Р. 18).

Академический нонконформизм Бьюкенена позволил ему всегда быть одним из немногих классических либералов. Теория общественного выбора сегодня пошла по пути превращения в мейнстрим "политической экономики" с ее бесчисленными упражнениями в эконометрике, к которым Бьюкенен относился отрицательно (Tollison, 2004. Р. 144).

Бьюкенен сознательно выбрал другую дорогу, которая в итоге вполне логично вплотную подвела его к самой непримиримой альтернативе неоклассике - радикальному субъективизму австрийской школы и посткейнсианства, не оставляющему места для любых телеологических воззрений доминирующего в наши дни экономического учения.

Список литературы Бренная. Дж., Бьюкенен Дж. М. (2004). К налоговой конституции для Левиафана // Вехи экономической мысли. Экономика благосостояния и общественный выбор. Т. 4 / Под ред.

А. П. Заостровцева. СПб.: Экономическая школа. С. 449 - 476. [Вгеппап G., Buchanan J. М.

(2004). Towards a Tax Constitution for Leviathan // Zaostrovtsev A. (ed.). Milestones of Economic Thought. Welfare Economics and Public Choice. Vol. 4. St. Petersburg:

Ekonomicheskaya Shkola. P. 449 - 476.] "Бьюкенен расходился во взглядах с мейнстримом в современном экономическом мышлении на протяжении всей своей карьеры. Он был не-кейнсианцем, когда в моде было кейнсианство;

он следовал субъективистской исследовательской программе, когда большинство представителей его профессии потеряли из виду субъективистские корни неоклассической революции;

он отвергал формальные модели максимизации полезности и совершенной конкуренции, когда эти модели составляли набор инструментов для любого уважаемого экономиста;

и он вновь придал экономическим вопросам морально-философское звучание, когда экономисты были готовы оставить метафизику ради отправления культа в храме сциентизма" (Boettke, 1998. Р. 38 - 39).

стр. Бренная. Дж., Бьюкенен Дж. (2005). Причина правил. Конституционная политическая экономия. СПб.: Экономическая школа. [Brennan G., Buchanan J. (2005). The Reason of Rules. Constitutional Political Economy. St. Petersburg: Ekonomicheskaya Shkola.] Бьюкенен Дж. М. (1990). Минимальная политика рыночной системы // Вопросы экономики. N 12. С. 7 - 15. [Buchanan J. M. (1990). The Minimal Politics of Market Order // Voprosy Ekonomiki. No 12. P. 7 - 15.] Бьюкенен Дж. (1994). Конституция экономической политики // Вопросы экономики. N 6.

С. 104 - 113. [Buchanan J. (1994). The Constitution of Economic Policy // Voprosy Ekonomiki.

No 6. P. 104 - 113.] Бьюкенен Дж. (1996). Политическая экономия государства благосостояния // МЭиМО. N 5. С. 46 - 58. [Buchanan J. (1996). The Political Economy of the Welfare State // MEiMO. No 5.

P. 46 - 58.] Бьюкенен Дж. (1997а). Границы свободы. Между анархией и Левиафаном // Бьюкенен Дж.

М. Сочинения. Т. 1 / Гл. ред. кол. Нуреев Р. М. и др. М.: Таурус Альфа. С. 207 - 444 (Серия "Нобелевские лауреаты по экономике"). [Buchanan J. (1997a). The Limits of Liberty.

Between Anarchy and Leviathan // Nureev R. M. et al. (eds.). Buchanan J. M. Collected Works.

Series "Nobel Laureates in Economics". Vol. 1. Moscow: Taurus Alfa. P. 207 - 444.] Бьюкенен Дж. М. (1997b). Предисловие к русскому изданию книги "Расчет согласия" // Бьюкенен Дж. М. Сочинения. Т. 1 / Гл. ред. кол. Нуреев Р. М. и др. М.: Таурус Альфа. С.

XII-XIV (Серия "Нобелевские лауреаты по экономике"). [Buchanan J. M. (1997b). Preface to the Russian Edition of the Book "Calculus of Consent" // Nureev R.M. et al. (eds.). Buchanan J.

M. Collected Works. Series "Nobel Laureates in Economics". Vol. 1. Moscow: Taurus Alfa. P.

XII-XIV] Бьюкенен Дж. (2004а). Конституциональная экономическая теория // Экономическая теория / Под ред. Дж. Итуэлла и др. М.: Инфра-М. С. 167 - 178. [Buchanan J. (2004а).

Constitutional Economics // Economic Theory / J. Eatwell et al. (eds.). Moscow: Infra-M. P. - 178.] Бьюкенен Дж. М. (2004b). Политика без романтики: краткое изложение позитивной теории общественного выбора и ее нормативных условий // Вехи экономической мысли.

Экономика благосостояния и общественный выбор. Т. 4 / Под ред. А. Заостровцева. СПб.:

Экономическая школа. С. 417 - 434. [Buchanan J. M. (2004b). Politics without Romance: A Sketch of Positive Public Choice Theory and Its Normative Implications // Zaostrovtsev A. (ed.).

Milestones of Economic Thought. Welfare Economics and Public Choice. Vol. 4. St. Petersburg:

Ekonomicheskaya Shkola. P. 417 - 434.] Бьюкенен Дж. М. (2011). Этические правила, ожидаемые оценки и большие группы // Истоки: социокультурная среда экономической деятельности и экономического познания / Гл. ред. Я. И. Кузьминов. М.: Изд. дом Высшей школы экономики. С. 90 - 111. [Buchanan J. M. (2011). Ethical Rules, Expected Values and Large Numbers // Ya. I. Kuzminov (ed.).

Istoki: Social and Cultural Environment of Economic Activity and Economic Knowledge.

Moscow: HSE Publ. P. 90 - 111.] Бьюкенен Дж., Ванберг В. (2012). Рынок как созидательный процесс // Философия экономики. Антология / Под ред. Д. Хаусмана. М.: Изд-во Института Гайдара. C. 355 380. [Buchanan J., Vanberg V. (2012). Market as a Creative Process // D. Hausman (ed.). The Philosophy of Economics. An Anthology. Moscow: Gaidar Institute Publ. P. 355 - 380.] Бьюкенен Дж., Таллок Г. (1997). Расчет согласия. Логические основания конституционной демократии // Бьюкенен Дж. М. Сочинения. Т. 1 / Гл. ред. кол. Нуреев Р. М. и др. М.:

Таурус Альфа. С. 31 - 206 (Серия "Нобелевские лауреаты по экономике"). [Buchanan J., Tullock G. (1997). The Calculus of Consent: Logical Foundations of Constitutional Democracy // Nureev R. M. et al. (eds.). Buchanan J. M. Collected Works. Series "Nobel Laureates in Economics". Vol. 1. Moscow: Taurus Alfa. P. 31 - 206.] стр. Гаджиев Г. А. (ред.). (2009). Очерки конституционной экономики. 23 октября 2009 года.

М.: Юстицинформ. [Gadjiev G. A. (ed.). (2009). Sketches on Constitutional Economics. October 2009. Moscow: Yustitzinform.] Заостровцев А. П. (2000). Новая политическая экономия Джеймса Бьюкенена // 50 лекций по микроэкономике. Т. 2. СПб.: Экономическая школа. С. 432 - 440. [Zaostrovtsev А. Р.

(2000). New Political Economy of James Buchanan // 50 Lectures on Microeconomics. Vol. 2.

St. Petersburg: Ekonomicheskaya Shkola. P. 432 - 440.] Заостровцев А. П. (2009). Теория общественного выбора и конституционная политическая экономия. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ. [Zaostrovtsev А. Р. (2009). Theory of Public Choice and Constitutional Political Economy. St. Petersburg: SPbGUEF Publ.] Заостровцев A. П. (2011). "Политическая экономика" как вызов теории общественного выбора // Финансы и бизнес. N 3. С. 6 - 17. [Zaostrovtsev А. Р. (2011). "Political Economics" as a Challenge to Public Choice // Finansy i Biznes. No 3. P. 6 - 17.] Каплан Б. (2012). Миф о рациональном избирателе: Почему демократии выбирают плохую политику. М.: ИРИСЭН. [Caplan В. (2012). The Myth of the Rational Voter: Why Democracies Choose Bad Policies. Moscow: IRISEN.] Кокорев В. (1997). Концепции конституционного выбора: между мечтаниями Платона и анархо-синдикализмом // Вопросы экономики. N 7. С. 52 - 63. [Kokorev V (1997). The Concept of Constitutional Choice: Between the Dreams of Plato and Anarcho-syndicalism // Voprosy Ekonomiki. No 7. P. 52 - 63.] Мизес Л. фон. (2005). Человеческая деятельность: трактат по экономической теории.

Челябинск: Социум. [Mises L. von. (2005). Human Action: A Treatise on Economics.

Chelyabinsk: Sotsium.] Мильчакова Н. (1994). Игра по правилам: "общественный договор" Джеймса Бьюкенена // Вопросы экономики. N 6. С. 114 - 121. [Milchakova N. (1994). Play by the Rules: "Social Contract" of James Buchanan // Voprosy Ekonomiki. No 6. P. 114 - 121.] Нисканен У. А. (2013). Автократическая, демократическая и оптимальная формы правления: фискальные решения и экономические результаты. М.: Изд-во Института Гайдара. [Niskanen W. А. (2013). Autocratic, Democratic, and Optimal Government: Fiscal Choices and Economic Outcomes. Moscow: Gaidar Institute Publ.] Порт Д. (2010). Понимание процесса экономических изменений. М.: Изд. дом ГУ-ВШЭ.

[North D. (2010). Understanding the Process of Economic Changes. Moscow: HSE Publ.] Hypeee P. M. (1997). Джеймс Бьюкенен и теория общественного выбора // Бьюкенен Дж.

М. Сочинения. Т. 1 / Гл. ред. кол. Нуреев Р. М. и др. М.: Таурус Альфа. С. 445 - 482 (Серия "Нобелевские лауреаты по экономике"). [Nureev R. М. (1997). James Buchanan and the Public Choice Theory // Nureev R. M. et al. (eds.). Buchanan J. M. Collected Works. Series "Nobel Laureates in Economics". Vol. 1. Moscow: Taurus Alfa. P. 445 - 482.] Ореховский П. (2011). Зрелость социальных институтов и специфика оснований теории общественного выбора // Вопросы экономики. N 5. С. 75 - 85. [Orekhovsky P. (2011) Maturity of Social Institutions and the Specific Grounds of Public Choice Theory // Voprosy Ekonomiki. No 5. P. 75 - 85.] Хайек Ф. А. фон. (2000). Индивидуализм и экономический порядок. М.: Изограф. [Hayek F. A. von. (2000). Individualism and Economic Order. Moscow: Izograf.] Хайек Ф. А. фон. (2006). Право, законодательство и свобода: Современное понимание либеральных принципов справедливости и политики. М.: ИРИСЭН. [Hayek F. A. von.

(2006). Law, Legislation and Liberty: A New Statement of the Liberal Principles of Justice and Political Economy. Moscow: IRISEN.] Blankart C. B., Koester G. B. (2006). Political Economic versus Public Choice: Two Views of Political Economy in Competition // Kyklos. Vol. 59, No 2. P. 171 - 200.

Boettke P. (2011). Teaching Economics, Appreciating Spontaneous Order, and Economics as a Public Science // Journal of Economic Behavior and Organization. Vol. 80, No 2. P. 265 - 274.

стр. Boettke P. (1998). James M. Buchanan and the Rebirth of Political Economy // Against the Grain: Dissent in Economics / S. Pressman, R. Holt (eds.). Aldershot: Edward Elgar. P. 21 - 39.

Brennan G., Buchanan J. M. (1980). The Power to Tax: Analytical Foundations of a Fiscal Constitution. N. Y.: Cambridge University Press.

Buchanan J. M. (1990). Constitutional Restrictions on the Power of Government // The Theory of Public Choice-II / J. M. Buchanan, R. D. Tollison (eds.). Ann Arbor: University of Michigan Press. P. 439 - 452.

Buchanan J. M. (1997c). Post-Socialist Political Economy: Selected Essays. Cheltenham:

Edward Elgar.

Buchanan J. M. (2002). The Collected Works of James M. Buchanan: in 20 vols. LibertyFund Inc.: Indianapolis.

Buchanan J. M. (2004c). Contractarianism // The Encyclopedia of Public Choice. Vol. II / C. K.

Roweley, F. Schneider (eds.). Dordrecht etc.: Kluwer. P. 121 - 123.

Buchanan J. M. (2004d). Constitutional Political Economy // The Encyclopedia of Public Choice. Vol. I / C. K. Roweley, F. Schneider (eds.). Dordrecht etc.: Kluwer. P. 60 - 67.

Buchanan J. M. (2004e). Cost and Choice // The Encyclopedia of Public Choice. Vol. II / C. K.

Roweley, F. Schneider (eds.). Dordrecht etc.: Kluwer Academic Publishers. P. 130 - 132.

Buchanan J. M. (2004f). The Status of the Status Quo // Constitutional Political Economy. Vol.

15, No 2. P. 133 - 144.

Buchanan J. M. (2007). Economics from the Outside in: "Better than Plowing" and Beyond.

College Station: Texas A&M University Press.

Buchanan J. M., Congleton R. D. (1998). Politics by Principle, not Interest: Toward Nondiscriminatory Democracy. Cambridge: Cambridge University Press.

Buchanan J. M., Musgrave R. A. (2000). Public Finance and Public Choice: Two Contrasting Visions of the State. Cambridge, MA: MIT Press.

Buchanan J. M., Vanberg V. J. (2002). Constitutional Implications of Radical Subjectivism // Review of Austrian Economics. Vol. 15, No 2/3. P. 121 - 129.

Buchanan J. M., Wagner R. E. (1977). Democracy in Deficit: The Political Legacy of Lord Keynes. N. Y.: Academic Press.

Caplan B. (2004a). Economists versus the Public on Economic Policy // The Encyclopedia of Public Choice. Vol. II / C. K. Roweley, F. Schneider (eds.). Dordrecht etc.: Kluwer. P. 180 - 183.

Caplan B. (2004b). Rational Irrationality // The Encyclopedia of Public Choice. Vol. II / C. K.

Roweley, F. Schneider (eds.). Dordrecht etc.: Kluwer. P. 470 - 472.

Horn K. (2011). James M. Buchanan - Doing Away with Discrimination and Domination // Journal of Economic Behavior and Organization. Vol. 80, No 2. P. 358 - 366.

Horwitz S. (1994). Subjectivism // The Elgar Companion to Austrian Economics / P. Boettke (ed.). Aldershot: Edward Elgar. P. 17 - 22.

Jasay de A. (1994). The Rule of Forces, the Force of Rules // Cato Journal. Vol. 14, No 1. P. - 134.

Lemeiux P. (2004). The Public Choice Revolution // Regulation. Vol. 27, No 3. P. 22 - 29.

Marciano A. (2009). Buchanan's Constitutional Political Economy: Exchange vs. Choice in Economics and Politics // Constitutional Political Economy. Vol. 20, No 1. P. 42 - 56.

Pitt J. C, Salehi-Isfahani D., Eckel D. W. (eds.). (2004). The Production and Diffusion of Public Choice Political Economy: Reflections on the V.P.I. Maiden, MA: Blackwell.

Rowely C.H. (2001). Constitutional Political Economy and Civil Society // Rules and Reason:

Perspectives on Constitutional Political Economy / R. Mudambi et al. (eds.). Cambridge:

Cambridge University Press. P. 69 - 96.

Rowely C. H. (2004). Gordon Tullock at Four Score Years: An Evaluation // The Encyclopedia of Public Choice. Vol. I / C. K. Roweley, F. Schneider (eds.). Dordrecht etc.: Kluwer. P. 105 117.

стр. Rowely С.H., Rathbone A. (2004). Milton Friedman, 1912: Harbinger of the Public Choice Revolution // The Encyclopedia of Public Choice. Vol. I / C. K. Roweley, F. Schneider (eds.).

Dordrecht etc.: Kluwer. P. 146 - 159.

Sen A. (2011). On James Buchanan // Journal of Economic Behavior & Organization. Vol. 80, No 2. P. 367 - 369.

Tollison R. D. (2004). James M. Buchanan // The Encyclopedia of Public Choice. Vol. I / C. K.

Roweley, F. Schneider (eds.). Dordrecht etc.: Kluwer. P. 139 - 145.

Vanberg V. J. (1994). Rules and Choice in Economics. L.: Routledge.

Voigt S. (1999). Breaking with the Notion of Social Contract: Constitutions as Based on Spontaneously Arisen Institutions // Constitutional Political Economy. Vol. 10, No 3. P. 283 300.

Liberal Political Economy and Philosophy of James Buchanan Audrey Zaostrovtsev Author affiliation: National Research University Higher School of Economics - St. Petersburg (St. Petersburg, Russia). Email: zao-and@yandex.ru The article examines the scientific legacy of the Nobel Prize-winning economist James Buchanan (1919 - 2013). The focus is on the evolution of his views on constitutional political economy. The article shows the displacement of Buchanan's preferences from the expansion of inclusiveness of collective choice rules and the number of constitutional constraints to the generality principle - a non-discriminatory democracy as a means to counteract majoritarian democracy failures. It is concluded that finally Buchanan adopted radical subjectivism of the Austrian economic school and post-Keynesianism embodied in the concept of constitutionally limited evolution.

Keywords: Buchanan, constitutional political economy, contractarianism, generality principle, constitutionally limited evolution.

JEL: B25, B31, B40.

стр. Экономическая теория и этика: проблема межвременной Заглавие статьи справедливости Автор(ы) Р. Хаиткулов Источник Вопросы экономики, № 11, Ноябрь 2013, C. 53- ВОПРОСЫ ТЕОРИИ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 37.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Экономическая теория и этика: проблема межвременной справедливости Автор: Р. Хаиткулов В статье анализируется связь экономической теории и этики на примере долгосрочного экономического моделирования. В большинстве позитивных теорий присутствуют неявные этические предпосылки, связанные с вопросами межвременной справедливости.

В статье рассматривается эволюция представлений о межвременной справедливости в истории экономической мысли, дан обзор основных теорий межвременной справедливости.

Ключевые слова: этика, нормативная экономика, время в экономике, межвременная справедливость, межпоколенческая справедливость.

JEL: B22, D6, I31.

Экономическая теория тесно связана с этикой практически с самого начала своего существования, а в англосаксонской традиции долгое время считалась частью моральной философии. Позже много раз предпринимались попытки явным образом отделить область теории, где были бы допустимы ценностные суждения, от чистой науки, не связанной с определенной моральной концепцией (среди самых известных достаточно упомянуть проекты Дж. С. Милля, Дж. Н. Кейнса, Л. Роббинса, М. Фридмена и др.). Тем не менее споры о ценностной нагруженности тех или иных теорий и самой возможности существования позитивной науки продолжаются и по сей день. В статье мы хотим продемонстрировать сложность данной проблематики на частных примерах опыта макроэкономического моделирования долгосрочного (продолжительностью более чем жизнь одного поколения) периода, включая случаи перекрывающихся поколений. Мы полагаем, что дискуссии относительно правильности предпосылок в таких моделях и возможности принимать какую-либо теорию межпоколенческой справедливости достаточно показательны и свидетельствуют о необходимости прояснять этическую составляющую формальных экономических моделей. Даже в абстрактных моделях, изначально рассчитанных на получение позитивных ответов на конкретные вопросы, способ моделирования или постановка задачи могут содержать неявные этические предпосылки.

Долгосрочное моделирование и проблема межвременной справедливости Неоклассическая экономическая теория основывалась на предпосылке о существовании рациональных агентов, обладающих некоторыми Хаиткулов Руслан Гафурович (khaitkulovhse@gmail.com), магистр экономики, преподаватель кафедры экономической методологии и истории факультета экономики НИУ ВШЭ (Москва).

стр. предпочтениями и максимизирующих свою функцию полезности. Данный подход в рамках методологического индивидуализма претендовал на этическую нейтральность:

содержание предпочтений индивида могло быть любым и включать как эгоистический интерес, так и альтруизм или какие-то другие ценности. Однако, как мы постараемся показать далее, такой подход не бесспорен, если отказаться от чисто статического рассмотрения рынка и от предпосылки о бесконечной жизни каждого индивида.

Множество важных экономических проблем - организация пенсионной системы, экономический рост, накопление сбережений, истощение природных ресурсов, проведение демографической политики или поддержание любых других долгосрочных институтов - требуют, с одной стороны, рассмотрения их с точки зрения экономической динамики, а с другой - перехода на более широкую, нежели строгий методологический индивидуализм, точку зрения. Без выполнения первого требования эти проблемы не удалось бы поставить, без выполнения второго - пришлось бы объявить их неразрешимыми.

В явном виде эти проблемы начали обсуждаться в современной экономической теории довольно давно. Так, классическая статья Ф. Рамсея (Ramsey, 1928), входящая ныне в любой вводный курс макроэкономики, была посвящена выведению долгосрочной оптимальной нормы сбережений, но этот вопрос сам по себе уже не мог быть поставлен с чисто индивидуалистической точки зрения, если принять предпосылку, что индивиды смертны. Во-первых, хотя сбережения оказывают очень важное влияние на благосостояние каждого поколения (здесь и далее - множества рождающихся и умирающих в одно время) индивидов, каждый индивид в отдельности не может заниматься решением этой проблемы с точки зрения оптимизации благосостояния всего общества в целом на бесконечном временном горизонте. Во-вторых, если мы ставим вопрос об оптимальном для общества уровне сбережений, то необходимо ввести некоторый интегральный показатель общественного благосостояния, пусть и основанного на частных полезностях индивидов. Если индивиды смертны, могут делать накопления и живут в разное время, значит, большие жертвы ранних поколений могут принести большую пользу их потомкам.

Для решения первой проблемы Рамсею пришлось предположить, что все индивиды обладают одинаковыми предпочтениями, все они сознательны и заботятся об обществе ни одно поколение не живет по принципу "после нас хоть потоп", тратя все накопленные сбережения общества на себя (что само по себе, во-первых, спорная предпосылка, а во вторых - отдельная этическая проблема). Для получения содержательного ответа на второй вопрос была введена функция общественного благосостояния, в которой складывались индивидуальные полезности в каждый момент времени до бесконечности.

Важной особенностью этой функции было отсутствие общественного дисконтирования снижения веса будущей полезности во времени, хотя индивидуальное дисконтирование сохранялось. В результате этих расчетов Рамсей пришел к выводу, что оптимальная норма накопления должна быть больше, чем она есть на практике, - около 60% дохода. Рамсей понимал, что введение общественного дисконт-фактора может разрушить простую стр. логику модели, поэтому использовал этическую аргументацию, чтобы отвергнуть необходимость его введения: "[Предполагается, что мы не дисконтируем будущие удовольствия относительно настоящих, эту практику нельзя оправдать с этической точки зрения, она появляется лишь из-за недостатка воображения" (Ramsey, 1928. Р. 543;

Newbery, 2008). Далее мы рассмотрим подробнее развитие этой линии аргументации и споры о необходимости учитывать дисконтирование в общественной функции полезности. Подобные дискуссии возникали и позже, когда в 1960 -1970-х годах возобновился интерес к теории оптимального роста и оптимального планирования (Newbery, 2008).

Еще одним классическим примером модели, используемой экономистами для оценки межвременных взаимодействий, является модель перекрывающихся поколений. П.

Самуэльсон предложил рассматривать не просто бесконечное количество сменяющих друг друга индивидов, а предположить состояние мира, где как минимум какая-то часть жизни одного поколения приходится на период жизни другого (Samuelson, 1958). Таким образом, в межвременную модель вводится частичное взаимодействие примыкающих друг к другу поколений, что позволяет моделировать существование пенсионной системы, истощаемых природных ресурсов и т. д. Однако уже самый простой вариант модели показал существование некоторых парадоксов. Предполагая, что существуют убывающая предельная полезность, два периода жизни, а также некоторый ресурс, который есть у человека в молодости, но отсутствует в старости (например, рабочая сила), мы получим межвременное равновесие, которое не будет Парето-оптимальным. Каждому члену общества в отдельности было бы выгодно отдать половину своих запасов кому-то из старшего поколения и получить через период, будучи уже старым, такое же количество от следующего поколения. Торговля в модели при этом не состоится: каждому отдельному представителю более старого поколения уже нечего отдать в обмен (Geanakoplos, 2008).


Существование подобных парадоксов и нарушений даже простой Парето-оптимальности в межвременных равновесиях ставит множество вопросов о том, какие институты и какое перераспределение ресурсов следует ввести, а также с какой точки зрения они могут быть оправданы и как в этом случае следует рассматривать общественное благосостояние.

Кроме того, если какое-либо межвременное перераспределение будет введено, его можно счесть межпоколенческой эксплуатацией.

Наконец, существуют наименее очевидные с точки зрения экономической теории вопросы, например как оценивать благосостояние общества, в котором меняются не только значения полезности, но и количество индивидов или продолжительность их жизни? Очевидно, что удовлетворительно решить их, апеллируя только к решениям индивидов или к принципам Парето-оптимальности, нельзя в принципе.

Мы видим, что экономистам очень часто приходится сталкиваться с вопросами справедливости межвременного взаимодействия людей, а также с попытками оценить общественное благосостояние с точки зрения долгосрочного периода. Ниже мы постараемся прояснить, в чем специфика этических проблем в данном случае и как решаются подобного рода проблемы в различных теориях межпоколенческой стр. справедливости. Затем обратимся к экономической теории, проиллюстрировав значимость этой проблематики на примерах, чтобы выявить отличительные черты экономического подхода.

Основные подходы и проблемы теорий межпоколенческой справедливости Ключевые этические трудности Хотя на проблему наших обязательств перед предками и потомками обратили внимание очень давно, мы постараемся кратко охарактеризовать лишь современные подходы.

Очевидно, что теории межпоколенческой справедливости отличаются от других типов теорий справедливости во многих значимых отношениях.

Во-первых, в теориях справедливости этого типа рассматривается наш моральный долг по отношению к тем людям, которых может (уже или еще) не быть в живых. Сам факт наличия некоторого обязательства по отношению к несуществующим агентам является сложной моральной проблемой, и, по крайней мере на первый взгляд, неочевидно, что такие обязательства должны существовать и быть столь же строгими, как и наши обязательства по отношению к живущим людям.

Во-вторых, даже если мы признаем, что такие обязательства имеются, мы не знаем, какие это будут люди, в каких условиях они будут жить, какими предпочтениями обладать (эта проблема практически всегда игнорируется в экономических исследованиях), от каких наших действий они выгадают или проиграют. Для некоторых теорий справедливости это может быть важно - поскольку нам, возможно, придется оценивать ущерб от наших действий или принадлежность наших потомков к тому же сообществу, что и мы. Это составляет суть так называемой "non-identity problem", впервые рассмотренной Д.

Парфитом - неопределенность свойств тех людей, в отношении которых у нас есть какие то моральные обязательства (Parfit, 1984).

В-третьих, свойства будущих поколений не только неопределенны, но и подвержены изменениям под влиянием наших действий: мы можем проводить демографическую политику и контролировать численность наших потомков, вводить определенные институты, влияющие на будущее распределение ресурсов и стимулы, и т. д.

В-четвертых, удаленность во времени жизни различных поколений не дает нам возможности применять стандартные критерии - даже если существует теоретическая возможность для одного поколения компенсировать благосостояние другому, это, как правило, невозможно (если только это не перекрывающиеся поколения). Несмотря на очевидную эффективность, с этической точки зрения может быть несправедливо требовать больших жертв от одного поколения пусть ради очень больших выгод последующих.

Наконец, в отличие от случая одновременного сосуществования, мы никак не можем повлиять на решения других поколений. Прошлые поколения уже сделали свой выбор, и даже если мы полагаем его не стр. справедливым или неэффективным, нам придется приспосабливаться к нему. Этих причин уже достаточно, чтобы признать, что стандартного набора критериев экономической справедливости и эффективности недостаточно для исследования распределения ресурсов между людьми, живущими в различное время.

Основные семейства теорий межпоколенческой справедливости Как правило, мы не можем напрямую соотнести определенные теории с интересами определенной группы людей или поколения: при рассмотрении общей перспективы все поколения предстают равными по своим правам, и критика теорий справедливости в основном направлена на предупреждение злоупотреблений со стороны какого-либо поколения. Для экономистов основным подходом был и, несмотря на всю критику, остается тот или иной вариант утилитаризма. Более простая версия - когда благосостояние каждого поколения ценится в равной мере - была характерна для первых попыток экономистов анализировать взаимоотношения поколений. Со временем эти требования были ослаблены, и благосостояние наших потомков стало трактоваться с дисконт фактором. Это подразумевает, что чем дальше от нас они во времени, тем менее мы озабочены их существованием. Можно выделить несколько групп теорий межпоколенческой справедливости (Gosseries, Meyer, 2009).

Согласно коммунитаристским теориям справедливости, существуют сообщества, в которых индивиды имеют либо строгое чувство принадлежности к сообществу и заботы о нем (в сильном варианте), либо интересы, выходящие за пределы их жизни (в слабом варианте): посмертная репутация, желание завершить проекты, которые не были закончены при жизни, и т. д. Таким образом, коммунитаризм оправдывает, с одной стороны, существование моральных обязательств перед грядущими поколениями, а с другой - создание и поддержание институтов, помогающих эти обязательства и интересы реализовать. Тем не менее использовать подобную аргументацию в экономической теории вряд ли можно в широких масштабах, так как здесь, по сути, лишь обосновывается тот или иной вариант предпочтений.

Либертарианская точка зрения основывается на применении принципов Д. Локка в межпоколенческом аспекте (Steiner, Vallentyne, 2009). Локковские требования - не ущемлять возможности использования ресурсов для всех окружающих и предоставить равные возможности при рождении - в динамике превращаются в требование предоставить каждому поколению начальные условия не хуже, чем у всех прошлых и будущих. С этой точки зрения перераспределение и накопление ресурсов представляются морально неоправданными, если первые поколения потребляют меньше и накапливают капитал для последующих. С точки зрения левого либертарианства, присвоение и трата всех ресурсов общества первым поколением будут порицаться, в то время как правое либертарианство считает это допустимым, если не нарушены права собственности.

стр. Договорные теории, в которых понятие справедливости выводится из соблюдения заключенного между сторонами договора, сталкиваются с более серьезными трудностями:

если стороны даже не существуют одновременно, сложно рассматривать их взаимодействие как опосредованное каким-либо контрактом. Впрочем, отношения между перекрывающимися поколениями можно рассматривать как некоторую "цепь" обязательств, которые каждое поколение заключает со следующим.

Поколения могут не пересекаться во времени, но между ними могут существовать отношения эксплуатации (Bertram, 2009) - даже если будущего поколения еще не существует, нынешнее поколение может тратить ресурсы, зная, что это наложит более суровые ограничения на их потомков (например, не тратить деньги на ремонт общественной инфраструктуры). С другой стороны, нынешнее поколение может потратить все сбережения предшествующих и воздержаться от своего вклада в общественное благосостояние. Однако здесь необходимо исключать случаи, когда мы не можем требовать от всех поколений абсолютно одинакового вклада: может оказаться, что первые поколения имели специфические предпочтения (пуритане, стахановцы и т. д.), поэтому было бы неверно делать их вклад мерилом труда всех людей, живущих после них.

Опыт исследования проблем межпоколенческой справедливости в рамках экономической теории Как правило, каждый раз, когда мы хотим определить некоторый оптимум общественного благосостояния в динамике, найти оптимальную величину сбережений, оценить, насколько важны экологические проблемы и какую политику следует проводить для их решения, нам неизбежно приходится принимать некоторую точку зрения относительно межпоколенческой справедливости.

Сама история споров в экономической теории относительно правомерности применения тех или иных этических принципов к проблеме равенства и распределения доходов между поколениями, как и в философии, не новая тема - еще в начале XX в. Г. Сиджвик, А. Пигу, Ф. Рамсей, Р. Харрод и другие развивали эту проблематику, взяв за основу строгий утилитаризм (Roemer, Suzumura, 2007). Благосостояние любого поколения в соответствии с этим принципом ценилось одинаково, а любое отклонение от этого принципа казалось им лишь проявлением человеческой иррациональности и близорукости. Позже это положение подвергли критике Т. Купманс и П. Даймонд. Они строго показали невозможность рационально упорядочить с точки зрения общественного благосостояния разные варианты бесконечных во времени последовательностей полезностей таким образом, чтобы при этом выполнялись предпосылки Парето-эффективности, непрерывности и строгого утилитаризма1. Таким образом, требования Парето эффективности и равноценности жизни каждого поколения оказались противоречивыми.

Подробнее о технических деталях см. в: Chakravarty, 1962.

стр. Дисконтирование, связывающее ценности будущего и настоящего, нуждается в отдельном основании, даже когда речь идет о бесконечно живущих индивидах. В процессе этого обоснования часто возникала путаница, по крайней мере в двух важных аспектах: во первых, смешивались различные типы дисконтирования, а во-вторых, смешивались вопросы нормативной значимости теории и политической достижимости (Atkinson, 2001).


Философы, как правило, говорят о дисконтировании благосостояния, а экономисты - о дисконтировании стоимости рыночных благ. И при наличии абсолютно одинаковых бесконечно живущих индивидов с одинаковой нормой субъективного дисконтирования не очевидно, что общественная норма дисконтирования должна совпадать с индивидуальной, так как причины, которые побуждают индивидов меньше ценить будущее по сравнению с настоящим, могут не действовать применительно ко всему обществу в целом. Второе смешение может возникнуть на основе первого: даже если мы полагаем, что все идентичные индивиды будут выступать за введение общественной нормы на таком же уровне, как это предполагается согласно их собственным предпочтениям, это будет означать, что такая норма общественного дисконтирования будет политически устойчива или может быть введена демократическим правительством, но вовсе не то, что она оправданна с нормативной точки зрения.

Позже, чтобы избежать этих проблем, были разработаны модели перекрывающихся поколений Даймонда и Самуэльсона. В отличие от моделей с бесконечно живущими индивидами (где норма дисконтирования основывалась на предпочтениях индивида) и моделей, где благосостояние каждого поколения ценилось одинаково (и, следовательно, не было причин искать оправдания для дискриминации кого-либо), при введении дисконт фактора в моделях перекрывающихся поколений сразу возникают серьезные этические вопросы. Как правило, с этической точки зрения дисконт-фактор оправдывают следующим образом: без дисконтирования мы можем требовать очень больших жертв от живущих для серьезного увеличения благосостояния будущих поколений. Введение дисконтирования помогает ограничить жертвы текущего поколения2. Но этот аргумент нельзя счесть достаточным с формальной точки зрения: можно найти множество примеров, когда введение дисконтирования приводит к ухудшению благосостояния ныне живущего поколения, и, таким образом, мы не можем считать это универсальным основанием для введения дисконта (Blackorby et al., 2007). Однако невозможен и обратный универсальный аргумент: в некоторых моделях без использования дисконта получается технически бессмысленный результат: использовать ограниченные ресурсы запрещено, а общество скатывается в бесконечное накопление без потребления.

Вопрос о необходимости ввести общественное дисконтирование не может быть решен для всех возможных случаев априори, и здесь этические основания зачастую вступают в противоречие с техникой моделирования - на практике используемые этические предпосылки зависят от способа моделирования. Таким образом, не все формальные Например, см.: Arrow, 1999.

стр. модели одинаково совместимы со всеми этическими системами, и выбор этических предпосылок не обсуждается эксплицитно, не обосновывается с точки зрения этики, а скрыто диктуется техническими требованиями, не имеющими, вообще говоря, прямого отношения к этическим проблемам.

Остроумная попытка избавиться от этических дилемм по поводу дисконта была предпринята У. Нордхаузом: он предложил не использовать в качестве дисконт-фактора показатель, основанный на наших представлениях о справедливости, а вывести его эмпирически как выявленное предпочтение (Nordhaus, 1994). Взяв за основу разность между реальной ставкой процента и средними ежегодными темпами роста потребления на душу населения в развивающихся странах, он пришел к значению приблизительно 3%.

Тем не менее мы полагаем, что такой подход, во-первых, не позволяет достичь желаемого результата - добиться этической нейтральности теории, а во-вторых, он создает иллюзию решения этой проблемы. Как заметили разные теоретики, сам по себе факт существования чего-либо или, в более сильном варианте, его неизбежности/необходимости ничего не говорит нам о моральной значимости этого явления. Однако даже если бы мы предположили, что действительно существует такое выраженное предпочтение относительно ценности жизни будущих поколений, это ничего не сказало бы нам не только о справедливости, но даже об эффективности, так как здесь возможны разнообразные проблемы коллективного выбора и общей неоптимальности индивидуальных решений с точки зрения общественного благосостояния. А. Сен отмечает, что благосостояние будущих поколений логичнее рассматривать как общественное благо, требующее коллективных действий для его создания и поддержания со всеми вытекающими последствиями (Sen, 1982).

Эти модели обладают еще двумя особенностями, не позволяющими говорить об этической нейтральности (D'Aspremont, 2007). Во-первых, они наследуют общую для большинства теорий благосостояния проблему "вэлферизма" - считается, что вся необходимая информация о состоянии поколения дана в функции полезности. Однако происходит еще и агрегирование: каждое поколение предстает в виде репрезентативного агента, обладающего единым уровнем полезности, что не только накладывает некоторые технические ограничения на форму функции общественного благосостояния, но и затушевывает отношение между оценкой благосостояния индивидов в одном поколении и сравнением благосостояния поколений в динамике3.

Чтобы оценить масштабы влияния выбора той или иной этической системы на результаты экономического моделирования, а также их следствия для практической политики, рассмотрим для примера исследование парникового эффекта. В статье Р. Ховарта (Howarth, 1998) приведены результаты количественной оценки последствий принятия различных этических принципов регулирования: отсутствия какого-либо межпоколенческого вмешательства (сохраняются налоги Пигу для достижения Парето оптимума в текущем периоде), регулирования по принципу утилитаристской максимизации при Естественно, эта критика не распространяется на все модели такого типа. О попытках "невэлферистского" учета других важных составляющих в функциях общественного благосостояния см., например, в: Blackorby et al., 2005.

стр. равном весе благосостояния каждого поколения и утилитаристского принципа "второго наилучшего" (имеется возможность вводить налоги, но нельзя непосредственно перераспределять капитал). Предсказуемо в первом случае наблюдается наиболее быстрый экономический рост, однако объем выброса парниковых газов вырастает в раза, а средняя температура повышается на 7,6° С. Утилитаристский оптимум приводит к росту долгосрочного потребления примерно на 18%, хотя и требует снижения потребления первых поколений примерно на 22%. При этом темпы выброса парниковых газов сначала растут, а затем падают, приводя в итоге к долгосрочному повышению температуры лишь на 1,7%. В третьем варианте, как промежуточном между первыми двумя, увеличивается долгосрочное потребление на 4%, а средняя температура - на 4,3° C.

Как мы видим, принятие того или иного принципа достаточно серьезно влияет на оптимальный результат и на перераспределение бремени между поколениями. Более того, даже простое изменение дисконтирующего фактора на несколько процентов приводит к значительным изменениям в реальных следствиях для политики - снижение дисконта с 3% до 0 в упоминавшейся модели Нордхауза приводит к снижению выбросов парниковых газов не на 9, а на 37% (Chapman et al., 1995).

Экономическая справедливость и благосостояние общества при изменении численности населения Изменение численности населения (особенно планируемое) ставит еще больше проблем перед экономической теорией, так как в процессе эндогенизируется само существование будущих поколений. Как правило, экономисты для выхода из этих трудностей использовали тот или иной вариант утилитаризма: или классический, складывавший сумму полезностей всех индивидов, или основанный на средней полезности. Тем не менее первый вариант имеет недостаток, который Парфит (Parfit, 1982) назвал "противоречивостью выводов" ("repugnant conclusion"): множество людей, находящихся на грани голодной смерти в течение всей своей жизни, будет предпочитаться не такому большому, но благоустроенному обществу. Второй вариант, напротив, приводит к абсурдным выводам, что существование одного чрезвычайно богатого человека лучше, чем общества со средним доходом.

Впоследствии утилитаристские критерии неоднократно дорабатывались, чтобы избежать абсурдных выводов в оценке благосостояния при изменении численности населения. На наш взгляд, наиболее примечательны в этом отношении критерии, относящиеся к семейству "утилитаризма порогового уровня" ("critical level utilitarianism") (Blackorby, Donaldson, 1984). Предполагается, что существует некоторый пороговый уровень полезности, ниже которого жизнь считается бедной и причиняющей больше страданий, чем удовольствия, а выше - достойной человека. Таким образом, суммарное благосостояние общества будет оцениваться как сумма разностей между действительными уровнями полезностями и некоторым пороговым, то есть в "плюс" будут идти только индивиды, которые живут сколько-нибудь удовлетворительно, в то время как наличие большого количества нищих, напротив, будет налагать дополнительные штрафы. Кроме того, этот аппарат можно дополнить другими промежуточными градациями, стр. предположив существование разных порогов для разных событий. Например, существование минимального и максимального порогов поможет осуществить более точное измерение: если мы знаем, что при добавлении нового индивида в общество полезность от его жизни будет превышать максимальный критический уровень, то функция общественного благосостояния должна увеличиваться;

если ниже минимального, то уменьшаться;

если она находится между ними, то мы можем признать эти состояния равноценными.

Эти соображения подводят нас к другой проблеме: должны ли мы равным образом учитывать изменение продолжительности жизни или полезности одного индивида и добавление нового индивида в общество с собственными полезностью и жизнью? Иными словами, влияет ли на общественное благосостояние продление жизни старика на десять лет так же, как рождение нового ребенка, который проживет десять лет? Некоторые теоретики уверены, что здесь нет отдельной этической проблемы (Broome, 1992), но нам представляются более убедительными аргументы их противников.

Можно представить себе, что люди могут быть одновременно заинтересованы как в уменьшении детской смертности и увеличении общей продолжительности жизни, так и в контроле над рождаемостью (Dreze, 1992). Программы контроля рождаемости не означают нашего отрицательного отношения к увеличению совокупной полезности или продолжительности суммарной жизни общества, они лишь означают, что частные решения семей относительно количества детей могут быть неоптимальны с точки зрения общества.

*** Когда экономическая теория сталкивается с вопросами общественного благосостояния на протяжении периода, более долгого, чем жизнь одного поколения людей, неизбежно приходится вводить предпосылки, которые напрямую затрагивают вопросы межвременной справедливости. При первых опытах моделирования делались попытки придерживаться традиционной индивидуалистической утилитаристской этики, обобщая утилитаристские принципы и на межвременную перспективу, однако вскоре стало понятно, что это невозможно даже с чисто технической точки зрения. Обсуждение долгосрочного периода не позволяет оставаться в рамках индивидуалистической этики, не жертвуя содержательностью вопросов, тем более оно не позволяет обсуждать их, оставаясь этически нейтральными. Таким образом, мы сталкиваемся с необходимостью эксплицитно вводить и обсуждать небесспорные этические предпосылки прав и обязанностей каждого поколения, а также норм общественного дисконтирования. При этом необходимо делать не один этический выбор относительно конкретного коэффициента, а сразу несколько - например, относительно способа измерения благосостояния при изменении численности населения. Более того, это не чисто формальный способ описания функции общественного благосостояния - от этого способа во многом зависят содержательные результаты. Даже оставаясь в узких рамках вэлферизма, многие теоретики предлагают существенно разли стр. чающиеся варианты решения этих проблем. Как правило, прикладные исследования отстают от теоретических и в них используются самые простые модификации утилитаризма. Кроме того, на выбор теорий справедливости, которые явным или неявным образом присутствуют в экономической теории, напрямую влияет их совместимость с существующим языком анализа и признанием этих ценностей во всем корпусе экономической теории. Так, теории справедливости, основанные на терминологии благосостояния/удовлетворения предпочтений или поддающиеся переводу на этот язык, гораздо легче использовать в экономической теории мейнстрима, чем теории, в которых больше внимания обращается на "свободу" или "возможности".

Практически любая попытка моделирования выбора в динамической перспективе при отступлении от заведомо нерелевантных предпосылок о бесконечной жизни индивида означает необходимость принятия той или иной теории межпоколенческой справедливости. Чисто позитивная постановка вопроса в этих случаях возможна, однако она по необходимости останется малосодержательной - мы получим лишь некоторый набор значений (доход, полезность), которые придется интерпретировать и сравнивать.

Межвременная постановка задачи только более отчетливо обнаруживает эти проблемы там, где ранее можно было принять условно-нейтральный принцип Парето-оптимума, пользуясь предпосылкой "прочих равных", приходится выбирать некоторые параметры, характеризующие наше отношение к будущему, которое в данном случае эндогенно. Мы полагаем, что это не подрывает позиции экономической теории - напротив, возможность ставить содержательные вопросы и получать на них практически значимые ответы представляется нам гораздо более ценным приобретением, чем попытки ограничить круг обсуждаемых проблем, пытаясь достичь этической нейтральности. Имеет смысл признать неизбежность существования неиндивидуалистического этического начала при экономическом моделировании долгосрочного периода, признать его значимость и эксплицитно обсуждать принимаемые этические предпосылки.

Список литературы Arrow К. (1999). Discounting, Morality and Gaming // Portney P. (ed.). Discounting and Intergenerational Equity. Washington, DC: Resources for the Future, 1999. P. 13 - 23.

Atkinson A. B. (2001). The Strange Disappearance of Welfare Economics // Kyklos. Vol. 54, No 2/3. P. 193 - 206.

Bertram C. (2009). Exploitation and Intergenerational Justice // Gosseries A. (ed.). (2009).

Intergenerational Justice. New York: Oxford University Press. P. 147 - 165.

Blackorby C, Donaldson D. (1984). Social Criteria for Evaluating Population Change // Journal of Public Economics. Vol. 25, No 1 - 2. P. 13 - 33.

Blackorby C, Bossert W., Donaldson D. (2005). Multi-profile Welfarism: A Generalization // Social Choice and Welfare. Vol. 24, No 2. P. 253 - 267.

Blackorby C., Bossert W., Donaldson D. (2007). Intertemporal Social Evaluation // Roemer J.

(ed.). (2007). Intergenerational Equity and Sustainability. N. Y.: Palgrave Macmillan. P. 131 155.

Broome J. (1992). The Value of Living // Louvain Economic Review. Vol. 58, No 2. P. 125 142.

стр. Chakravarty S. (1962). The Existence of an Optimum Savings Program // Econometrica. Vol.

30, No 1. P. 178 - 187.

Chapman D., Suri V., Hall S. G. (1995). Rolling dice for the future of the planet // Contemporary Economic Policy. Vol. 13, No 3. P. 1 - 9.

d'Aspremont C. (2007) Formal Welfarism and Intergenerational Equity // Roemer J. (ed.).

(2007). Intergenerational Equity and Sustainability. N. Y.: Palgrave Macmillan. P. 113 - 131.

Dreze J. (1992). From the "Value of Life" to the Economics and Ethics of Population: the Path is Purely Methodological // Louvain Economic Review. Vol. 58, No 2. P. 147 - Geanakoplos J. (2008). Overlapping Generations Model of General Equilibrium // Durlauf S. N., Blume L. E. (eds.) The New Palgrave Dictionary of Economics. 2nd ed. L.: Palgrave Macmillan.

Gosseries A., Meyer L. (2009). Intergenerational Justice and Its Challenges // Gosseries A. (ed.).

Intergenerational Justice. New York: Oxford University Press. P. 1 - 23.

Howarth R. B. (1998). An Overlapping Generations Model of Climate-Economy Interactions // Scandinavian Journal of Economics. Vol. 100, No 3. P. 575 - 591.

Newbery D. M. (2008). Ramsey Model // Durlauf S. N., Blume L. E. (eds.). The New Palgrave Dictionary of Economics. 2nd ed. L.: Palgrave Macmillan.

Nordhaus W. D. (1994). Managing the Global Commons: The Economics of Climate Change.

Massachusetts, Cambridge, MA: MIT Press.

Parfit D. (1982). Future Generations, Further Problems // Philosophy and Public Affairs. Vol.

11, No 2. P. 113 - 172.

Parfit D. (1984). Reasons and Persons. Oxford: Oxford University Press.

Ramsey F. P. (1928). A Mathematical Theory of Saving // Economic Journal. Vol. 38, No 152.

P. 543 - 559.

Roemer J., Suzumura K. (2007) Introduction // Roemer J. (ed.). (2007). Intergenerational Equity and Sustainability. N. Y: Palgrave Macmillan. P. 14 - 24.

Samuelson P. A. (1958). An Exact Consumption Loan Model of Interest, with or without the Social Contrivance of Money // Journal of Political Economy. Vol. 66, No 6. P. 467 - 482. Sen A.

K. (1982). Approaches to the Choice of Discount Rates for Social Benefit-Cost Analysis // Lind R. C. (ed.). Discounting for Time and Risk in Energy Policy. Washington, DC: Resources for the Future. P. 325 - Steiner H., Vallentyne P. (2009) Libertarian Theories of Intergenerational Justice // Gosseries A.

(ed.). Intergenerational Justice. N. Y: Oxford University Press. P. 50 - 77.

Economic Theory and Ethics: The Problem of Intertemporal Justice Ruslan Khaitkulov Author affiliation: National Research University Higher School of Economics (Moscow, Russia). Email: khaitkulovhse@gmail.com.

The article deals with the interconnection of ethics and economics, focusing on the long-term economic modeling. Economic models that pretend to be positive often contain implicit normative assumptions of intertemporal justice. The evolution of ethical assumptions in economics is analyzed and the overview of different justice theories is given.

Keywords: ethics, normative economics, time in economics, intertemporal justice, intergenerational justice.

JEL: B22, D6, 131.

стр. Жить "в тени" или умереть "на свету": неформальность на Заглавие статьи российском рынке труда Автор(ы) В. Гимпельсон, Р. Капелюшников Источник Вопросы экономики, № 11, Ноябрь 2013, C. 65- ЭКОНОМИКА СОЦИАЛЬНОЙ СФЕРЫ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 71.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Жить "в тени" или умереть "на свету": неформальность на российском рынке труда Автор: В. Гимпельсон, Р. Капелюшников В работе обобщены основные результаты цикла исследований неформальности на рынке труда, проведенных в Центре трудовых исследований НИУ ВШЭ в 2010 - 2012 гг.

Показано, что при интуитивной очевидности понятия "неформальная занятость" его нельзя признать ни концептуально прозрачным, ни легко измеримым, ни однозначным с точки зрения экономических и социальных последствий. В статье обсуждаются вопросы определения, измерения, масштаба и динамики неформальной занятости, влияния институтов, социально-демографического профиля, трудовой мобильности, заработков и неравенства неформальных работников. Сделанные выводы опираются на значительный массив эконометрических оценок и большие базы данных.

Ключевые слова: рынок труда, неформальный сектор, неформальная занятость.

JEL: J08, J31, J42, O17.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.