авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||

«Содержание О циклических волнах в развитии экономики США и России (вопросы методологии и анализа) Автор: А. Клепач, Г. Куранов....................................... 2 Либеральная ...»

-- [ Страница 6 ] --

Скочпол), а также культуры (Ш. Айзенштадт). Внутренние критики (в том числе часть самих "мир-системников") пытались уточнить мир-системный анализ либо разработать альтернативу подходу Валлерстайна (А. Г. Франк, Дж. Абу-Лугоди др.). Из-за недостаточного внимания (в отличие от К. Маркса) к производственным процессам и отношениям, как отмечают критики, схема Валлерстайна в основном работает для периода XVI - первой половины XIX в., то есть до становления принципиально иной системы производительных сил, чем доиндустриальная.

Частным случаем недостаточного внимания Валлерстайна к факторам одновременно производственных отношений и геополитики выступает чрезвычайно упрощенное толкование им места СССР в современной мир-системе: американский историк видит в нем лишь полупериферию и симбиотического "партнера по гегемонии", которого США "изобрели" для полноценного выполнения ими функций гегемона современной мир системы (подробнее см.: Фурсов, 2008. С. 42 - 47).

К достоинствам книги Гловели можно отнести критическое рассмотрение ряда положений теории Валлерстайна, в том числе и этого. Гловели пишет: "И. Валлерстайн даже выдвинул положение, что образование СССР после Первой и Восточного блока после Второй мировой войны было лишь "вторым планом" борьбы за гегемонию в мир системе между Германией и США, поскольку Советский Союз остался полупериферией, а страны его зоны влияния - периферией, зависимой от технологий, экономических и культурных влияний МСЦ (мир-системного центра. - К. Ф.)". И добавляет, что "российские историки подвергли эту концепцию критике" и "вопрос о том, был ли лагерь социализма мир-империей, или какой-то новой исторической системой, или все же частью капиталистической мир-системы, остается остродискуссионным" (Гловели, 2014. С. 500).

В любом случае данная позиция Валлерстайна представляется малоубедительной.

Одной из методологических проблем мир-системного анализа (остающегося пока непривычной парадигмой для русскоязычной научной - и тем более учебной литературы) является четкое выделение критериев, по которым исторические системы правомерно относить к мир-империям либо мир-экономикам. В теории эта дихотомия понятна, но применительно к конкретному историческому материалу проявляется ее недостаточная разработанность. Так, древний Рим, удачно названный в учебнике "кольцеобразной мир-империей" (Гловели, 2014. С. 79), был вместе с тем принципиально иной политией, чем держава Александра Македонского, основанная исключитель стр. но на военной силе и харизме ее основателя (неслучайно он стал ее первым и последним правителем). Представляется, что Римская империя не просто была результатом превращения мир-экономики (средиземноморской) в мир-империю (Wallerstein, 1974. Р.

16), а сохраняла мир-экономические черты до своего упадка, поскольку, охватив (окольцевав) регион Средиземного моря с его налаженными торговыми артериями, скрепила его новыми для него военно-политическими узами (наложив их на торговые)1.

Более того, политическое объединение региона придало импульс развитию экономических связей между его странами и областями, повысив удельный вес мир экономического компонента.

Более серьезная методологическая проблема связана с тем, насколько правомерно к числу мир-экономик относить основанные на торговле мир-системы, кроме капиталистической.

На это указал в полемике с Валлерстайном В. Либерман (Lieberman, 1990). Он показал, что, например, в материковой Юго-Восточной Азии (в Индокитае) XVI-XVIII вв., с одной стороны, происходили те же процессы, что и в Западной Европе того времени (территориальная консолидация политий, создание новых форм легитимности, превращение торговли в значимую опору власти, этно-культурная гомогенизация);

с другой - развитие административного аппарата не стало показателем возникновения мир экономики европейского типа, в которой континентальные империи играли бы роль ядра, сравнимую с ролью государств Северо-Западной Европы, не возникло иерархии экономических занятий, которые требовали бы более высокого уровня развития техники и капитала, чем в соседних Индии или Китае. На материале Южной Азии тезис о мир экономике Индийского океана XVII - начала XVIII в., высказанный сторонниками мир системного анализа (Palat et al., 1986), подверг критике историк С. Субрахманьям (Subrahmanyam, 1989). Он отметил, что эти авторы не доказали существование неравного регионального обмена в пользу Индии и прибегли к противоречащему принципам мир системного анализа политическому детерминизму (объяснили экономический подъем долины Ганга XVII в. основанием еще в XIII в. Делийского султаната).

Как убедительно показано в работах по экономической истории зоны Индийского океана (Chaudhuri, 1985;

McPherson, 1993;

Pearson, 2003), расположенные на его берегах страны еще в I тысячелетии действительно сформировали более или менее экономически самодостаточную целостность, автономность которой разрушило только массовое вторжение европейских фабричных товаров в XIX в. В этом смысле термин "индоокеанская мир-экономика" правомерен. Другое дело, что применительно к докапиталистическим автономным торговым зонам он нуждается в серьезной доработке, возможно, с (частичным?) отказом от понятий ядра, полупериферии и периферии.

В связи с этим надо отметить, что Гловели удачно интегрировал в мир-системный анализ антропогеографический подход В. П. Семенова-Тян-Шанского с его идеей мировых средиземных морей. Так, в книге упоминается Азиатское Средиземное море (водное пространство между Китаем с одной стороны и островной цепью от Японского архипелага до Нусантары с другой) Римляне, впервые в истории Средиземноморья заключив его целиком в пределы одного государства, отчасти выступили в его мир-экономике некими предшественниками португальцев в мир-экономике Индийского океана в XVI в. Те впервые в истории большого водного пространства попытались пусть не покрыть его берега сплошной полосой своих владений, но опоясать его ключевыми опорными пунктами и поставить товарные потоки всего океана под внеэкономический контроль.

стр. как регион интенсивных экономических контактов (Гловели, 2014. С. 96, 556, 647).

(Именно здесь в настоящее время расположены страны с наиболее высокими в мире темпами роста ВВП.) Идея средиземных морей как средоточий экономической жизни близка мир-системному анализу уже хотя бы благодаря первому фундаментальному труду Броделя (Braudel, 1949).

Что касается употребления терминологии мир-системного анализа в учебнике, то спорным представляется применение термина "мир-империя" к Руси X-XII вв. (Гловели, 2014. С. 178). Русь в этот период была (и в учебнике это показано) конгломератом отдельных княжеств, связанных лествичным порядком наследования Рюриковичей.

Применять термин "мир-империя" к такой структуре вряд ли правомерно. Конечно, не была древняя Русь и мир-экономикой, поскольку князья "оседлали" путь "из варяг в греки" и взимали транзитные пошлины. Можно предположить, что в рамках мир системного подхода Русь можно считать элементом обширной мир-экономики, ядро которой находилось в Константинополе - столице Ромейской мир-империи (феномен частичного наложения мир-империй и мир-экономик). Однако вполне правомерно причислять Золотую Орду (частью которой были зависимые русские земли) и Московское великое княжество/ царство к мир-империям, как это делает автор.

Возможно, именно приверженность мир-системному анализу с его максимальной широтой взгляда позволила Гловели наполнить учебник таким внушительным количеством имен исторических деятелей, географических названий, дат и особенно терминов (включая приведение их этимологии, любопытной самой по себе), что книга не может не дать студенту фундаментального представления о мировой экономической истории в целом. Некий обязательный минимум фактографии - это всегда та "сетка", которая необходима для адекватного усвоения студентом новой информации - как концептуальных, так и фактических знаний. Обилие названий и фактической информации в книге, достаточно подробное рассмотрение конкретных периодов экономической истории крупнейших стран удачно сочетаются с широтой теоретического взгляда на историю, обусловленного выбранной парадигмой.

При чтении книги заметно стремление автора не ограничиваться рамками истории собственно экономики (производства, торговли, финансов, а также экономических учений), а дать представление об истории политий, обществ и, насколько это возможно, науки, техники, культуры. Автору удалось показать, что история человечества - это органичное сочетание экономики, властных отношений и административной практики, идейных проектов (религиозных, социально-политических и др.) и военных конфликтов.

В книге показано, как борьба за власть, развитие технологий и другие явления выступали (если перефразировать К. фон Клаузевица) продолжением экономики иными средствами (и наоборот).

Учебник Гловели, безусловно, интересная попытка представить историю мировой экономики через призму одного из эвристически плодотворных подходов в современном мировом обществоведении и компаративных историко-экономических исследованиях, пусть и не свободного от противоречий.

Список литературы Гловели Г. Д. (2014). Экономическая история: учебник для бакалавров. Углубленный курс.

М.: Юрайт, 2014. [Gloveli G.D. Economic History: Textbook for В. A. Students. Advanced Course. M.: Urait, 2014.] стр. Фурсов А. И. (2008). Капитализм сквозь призму мир-системного анализа (о работах Иммануила Валлерстайна и мир-системном анализе) // Валлерстайн И. Исторический капитализм. Капиталистическая цивилизация / Пер. с англ. К. А. Фурсова. М.:

Товарищество научных изданий КМК, 2008. [Fursov A. I. Capitalism in the Light of the World-System Analysis (on Immanuel Wallerstein's Works and the World-System Analysis) // Wallerstein I. Historical Capitalism. Capitalist Civilization / K.A. Fursov (transl). Moscow:

KMK Scientific Press, 2008.] Braudel F. (1949). La Mediterranee et le monde mediterraneen a l'epoque de Philippe II. P.:

Armand Colin.

Chaudhuri K. N. (1985). Trade and Civilization in the Indian Ocean: An Economic History from the Rise of Islam to 1750. Cambridge: Cambridge University Press.

Lieberman V. (1990). Wallerstein's System and the Interpretational Context of Early Modern Southeast Asian History // Journal of Asian History. Vol. 24, No 1. P. 70 - 90.

McPherson K. (1993). The Indian Ocean: A History of People and the Sea. New Delhi: Oxford University Press.

Palat R., Barr K., Matson J., Bahl V., Ahmad N. (1986). The Incorporation and Peripheralization of South Asia, 1600 - 1950 // Review (Fernand Braudel Center). Vol. 10, No 1. P. 171 - 208.

Pearson M. (2003). The Indian Ocean. N. Y.: Routledge.

Subrahmanyam S. (1989). "World-Economies" and South Asia, 1600 - 1750: A Skeptical Note // Review (Fernand Braudel Center). Vol. 12, No 1. P. 141 - 148.

Wallerstein I. (1974). The Modern World-System: Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century. N. Y.;

L.: Academic Press.

World-System Analysis as a Basis of a Textbook on Economic History (On the book by G. D. Gloveli "Economic History: Textbook for B.A. Students. Advanced Course") Kirill Fursov Author affiliation: Institute of Economy, RAS;

Institute of Asian and African Studies, Moscow State University (Moscow, Russia). Email: rabhasa79@gmail.com.

The article deals with the problem of the world-system analysis as a methodological basis for writing a textbook on world economic history for universities. An attempt is made to formulate what a textbook on such a basis should be. Strong and weak points of this scientific approach are distinguished. A conclusion is made that the author of the textbook under study has successfully achieved the goal - to present a panorama of economic history from the ancient times to the early twenty-first century consistently using the world-system paradigm.

Keywords: world-system analysis, economic history, world economy, capitalism.

J EL: N01, N90.

стр. Человеческий подход к человеческому капиталу. (О книге Н. М.

аглавие статьи Плискевич "Человеческий капитал в трансформирующейся России") Автор(ы) Т. Коваль Источник Вопросы экономики, № 11, Ноябрь 2013, C. 154- РАЗМЫШЛЕНИЯ НАД КНИГОЙ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 17.1 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи Человеческий подход к человеческому капиталу. (О книге Н. М.

Плискевич "Человеческий капитал в трансформирующейся России") Автор: Т. Коваль В статье проанализированы результаты исследования человеческого капитала. Показана обоснованность широкого - с применением качественных методов - подхода к оценке человеческого капитала. В рамках этого подхода важно учитывать влияние на человеческий капитал результатов революционного слома социокультурной ткани общества, а также сложившейся институциональной структуры, прежде всего системы "власти-собственности" (или "естественного государства" по Д. Норту).

Ключевые слова: человеческий капитал, количественные и качественные методы оценки, социальный капитал, модернизация.

JEL: I10, J17, J24.

В последние годы внимание отечественных и зарубежных ученых стала привлекать проблема человеческого капитала. Речь идет о самом главном ресурсе - людях, без которых никакая социальная и экономическая жизнь невозможна. Вместе с тем существуют разные, порой противоположные точки зрения на то, что следует понимать под человеческим капиталом, как его можно измерить и оценить. Разнообразны мнения и о том, как сохранять и преумножать этот капитал, как лучше его использовать и что необходимо делать, чтобы у людей появилась большая заинтересованность в его увеличении.

Эти и другие вопросы, связанные с человеческим капиталом в современной России, глубоко и обстоятельно рассматриваются в новой книге Н. Плискевич (2012). Она написана по результатам многолетних исследований и размышлений автора о социокультурных аспектах российских экономических реформ и трансформации российского общества. Что представляет собой человеческий капитал в современной России, какую роль он может сыграть в модернизации страны и в решении многочисленных проблем? Прежде чем рассмотреть ответы на эти вопросы, автор пытается выяснить, является ли понятие "человеческий капитал" строго научной категорией или, напротив, относится к разряду метафор. Если признать это понятие метафорой, то значит ли это, что научное исследование подобного рода метафор неполноценно или вообще невозможно? Кроме того, можно ли человеческий капитал всесторонне измерить и взвесить, применив разного рода количественные показатели, или всегда будет что-то, о чем можно говорить, опираясь только на так называемые качественные методы исследования? Плискевич убедительно показывает ограниченность узкого подхода к понятию "человеческий капитал".

Как правило, в экономико-социологических работах доминируют количественные методы его измерения. И многие авторы, не сомневаясь в исчерпывающей полноте своих подсчетов и эмпирических замерах и считая каче Коваль Татьяна Борисовна (t.b.koval@yandex.ru), д. ист. н., проф. НИУ ВШЭ (Москва).

стр. ственные подходы ненужной "лирикой", оценивают человеческий капитал с той точки зрения, как уровень образования и компетенций помогает занять определенное положение в обществе. Более того, некоторые авторы считают, что человеческий капитал должен приносить прибыль. В противном случае это не капитал.

Плискевич, выступая против подобных суждений, показывает, что такой узкий подход к оценке человеческого капитала неприемлем. Конечно, автор признает, что для каких-то конкретных целей количественные исследования необходимы, но их авторы должны понимать, что их интерпретация данных, полученных на основе сугубо инструментальных, количественных характеристик (главным образом, индикаторов образовательного уровня и оценках полезности знаний и умений, профессионального мастерства и пр.), условна и не отражает всех аспектов реальной жизни.

Но даже более широкий подход, который предлагается в Human Development Index (учитываются показатели уровня образования, ВВП на душу населения и ожидаемая продолжительность жизни), нельзя считать достаточным для адекватной оценки реальности. В этом случае не анализируются многие аспекты, относимые к культурному капиталу, по сути, составляющие базис индикаторов, которые отражают качество человеческого капитала. Кроме того, в постиндустриальном мире вряд ли главенствующую роль может играть такой индикатор, как уровень грамотности населения. (Россия, например, занимая по этому показателю весьма почетное 10-е место в мире, не может похвастаться высоким уровнем подготовки учащихся.) Поэтому количественные методы могут и должны быть дополнены качественными.

Интерес Плискевич к качественным методам вполне оправдан, как и стремление автора к предельно широкой трактовке понятия "человеческий капитал", поскольку всякий ограниченный подход к человеку и его деятельности больше искажает, чем проясняет, реальное положение дел. Можно ли говорить о человеческом измерении экономики и человеческом капитале, игнорируя такие важные вещи, как культурные традиции или внутренняя мотивация? Нельзя исследовать этот особый вид капитала, не учитывая весь поток событий, влияющих на социально-экономическое поведение, особенности эпохи, политический контекст.

Оценка человеческого капитала, опирающаяся на качественный анализ, может быть более точной, пусть даже это выведет данную категорию в область метафоры. Но "такой анализ может дать более обоснованную базу для последующей интерпретации ныне применяемых количественных показателей, а также для разработки новых" (Плискевич, 2012. С. 42 - 43). Метафоричность не противоречит экономическому анализу, а делает его более объемным и многогранным, более точным и адекватным реальности. Например, Д.

Макклоски полагает что "каждый шаг в экономическом рассуждении, даже в рамках официальной риторики, представляет собой метафору". В результате метафора "играет ключевую роль в экономическом мышлении, даже самого формального толка" (Макклоски, 2011. С. 294, 304). Но и само определение понятия "человеческий капитал" весьма расплывчато. Г. Беккер, говоря о человеческом капитале, упоминает и эмоциональное состояние человека (Беккер, 2003. С. 84), а Д. Норт вводит в него не только имеющиеся у человека знания, но и убеждения и даже "институты, создаваемые на основе этих убеждений" (Норт, 2010. С. 79).


Плискевич анализирует, что происходит с человеческим капиталом в обществах, которые пережили или переживают революционные потрясения, поскольку при таких потрясениях меняется вся социально-политическая стр. система, рвется нить традиций, рушится привычный уклад жизни, изменяются условия культурного и социального воспроизводства. Все это глубоко воздействует на человеческий капитал и его характеристики.

Автор высказывает интересную мысль, что в революционные эпохи часть накопленного человеческого капитала общества оказывается как бы "законсервированной", причем это касается не только устаревших его видов, но и вполне жизнеспособных, необходимых в новых условиях. В условиях революционного слома оказываются разрушенными или заблокированными институты, обеспечивающие функционирование жизнеспособных видов человеческого капитала. Такая ситуация крайне отрицательно (а иногда трагически) сказывается и на многих носителях нужного обществу человеческого капитала (заставляя менять нужную и любимую профессию), и на обществе в целом.

От того, будут созданы новые институты, позволяющие раскрыться накопленному человеческому капиталу, или "разблокируются" необходимые для этого старые институты, зависит, сможет ли человеческий капитал реализоваться в новых условиях. В современном мире человеческий капитал - "скоропортящийся товар". Причем чем выше его качество, тем чувствительнее он к перерывам в процессе воспроизводства, тем быстрее происходит его деградация. Другими словами, способности, навыки и умения, высокоценимые в одном контексте, могут оказаться ненужными в другом, даже если прошло всего несколько лет, не говоря уже о том, что они быстро теряются, не находя себе применения.

Современную ситуацию с человеческим капиталом в России нужно оценивать с учетом двух факторов. Первый: Россия на протяжении XX в. пережила не один, а два исторических слома - революцию 1917 г. и крушение советского строя в 1990-е. И сегодня на качество человеческого капитала страны влияют последствия не только второго, но и первого слома. (Например, по данным Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения, в 2010 г. иностранными языками в России свободно владели лишь 1,4% населения, а в группе молодых (20 - 29 лет) этот показатель составил 2%. В группе управленцев о владении иностранным языком на любом (в том числе "туристическом") уровне заявили лишь 21% опрошенных (Плискевич, 2012. С. 69).

Второй: в стране продолжает господствовать система "власть-собственность". Автор использует термин, введенный Л. Васильевым и применяемый рядом других исследователей, например Р. Нуреевым и А. Руновым. Хотя это явление имеет и другие названия. Сегодня говорят о "естественном государстве" и о "порядках открытого доступа" (в связи с популярностью концепции Норта-Уоллиса-Вайнгаста). Но во всех случаях имеется в виду, что отношения в обществе, и прежде всего отношения собственности зависят от положения во властной иерархии. Специфику ситуации с формированием и развитием человеческого капитала нельзя понять вне этого более широкого контекста. Поэтому свой анализ автор строит, исходя из факта господства отношений "власти-собственности" в обществе.


В четвертой главе интересно и подробно анализируется с этих позиций советский период, а в пятой - современная ситуация. Анализируя способность современного российского общества ответить на вызовы модернизации, Плискевич выделяет разные структурные типы человеческого капитала. Ведущее место в модернизационных процессах занимает элитный человеческий капитал, дающий непосредственный импульс к инновационной деятельности, однако не менее важны и грамотные распространители инноваций. Люди, не имеющие достаточного образования, оказывают значительное влияние на общие стр. процессы модернизации, поэтому нужно создать у этих людей и у их детей достаточные стимулы для совершенствования своего человеческого капитала и на этой основе повысить их благосостояние. Автор считает, что если сделать это не удастся, то может замедлиться модернизация страны.

Рассматривая формирование человеческого капитала в современных условиях, Плискевич анализирует, почему 20 лет постсоветской эпохи не дали желаемых результатов, в том числе и в сфере экономики. Автор подчеркивает, что после революции 1917 г., как бы к ней ни относиться, произошел взрыв творческой энергии масс, а после слома советской системы 1990-х наблюдался кратковременный всплеск активности и энтузиазма. По мнению Плискевич, одна из причин в том, что новая институционализация привычной системы "власти-собственности" блокировала инициативы снизу, не дала развиться гражданскому обществу. Кроме того, психологический дискомфорт, связанный со всевластием денег, в современной России усугубился, в итоге энергия носителей человеческого капитала расходуется не на творческие прорывы, а на выживание и преодоление психологического перенапряжения.

Анализируя эту проблему, Плискевич делает вывод, что для развития человеческого капитала наиболее важна система ценностей. С одной стороны, по совокупности ценностных предпочтений россияне вполне вписываются в общую картину, свойственную европейским странам. С другой стороны, в стране действуют "тормоза", блокирующие модернизационные импульсы и развитие человеческого капитала. Такими "тормозами" оказываются институты господствующей в стране системы "власти-собственности". Эта система диктует людям рациональную стратегию выживания, которая связана со специфическими социальными сетями, выстраиваемыми на основе разделения административной и природной ренты. В таких условиях человек стремится увеличить специфический социальный капитал, формируемый на основе этих сетей.

Человеческий капитал теряет свое приоритетное значение, подавляется социальным капиталом, нередко приобретает чисто формальные черты. Важным становится не качество человеческого капитала, а формальные атрибуты, его символы (дипломы и т. п.).

(Одним из подтверждений этого факта стала кампания по разоблачению массового плагиата диссертационных работ.) Автор предлагает способ стимулировать широкие слои населения повышать реальный, а не формальный, уровень своего человеческого капитала. Согласно исследованиям Р.

Инглхарта (Инглхарт, Вельцель, 2011), во всех постсоциалистических странах, и особенно в России, высока роль ценностей выживания, поэтому импульсом к развитию человеческого капитала может стать пересмотр приоритетов в оплате труда - более высокая оценка видов, которые связаны с высоким образовательным уровнем. Однако пока экономическая и социальная политика государства преследует отнюдь не модернизационные, а скорее охранительные цели. Выражением их могут служить бюджетные приоритеты последних лет: растет доля расходов на оборону и безопасность (соответственно растут и доходы занятых там людей вне зависимости от степени их квалификации) и, напротив, снижается доля расходов на образование, здравоохранение, науку, культуру (провозглашенное повышение зарплат в этих сферах, как показывает практика, оказываются фикцией). Одновременно выросли доходы чиновников, что также ориентирует людей прежде всего на вхождение в соответствующие социальные сети, на обретение социального капитала. Человеческий капитал в такой ситуации оказывается вторичным.

стр. Плискевич приходит к ряду важных выводов. Уровень развития человеческого капитала "как в зеркале, отражает и благоприятные, и неблагоприятные сигналы", которые посылает ему социально-экономическая среда. Успехи преобразований социально экономической среды, особенно связанных с подлинной постиндустриальной модернизацией, в огромной степени зависят от того, соответствует ли стоящим перед обществом задачам состояние накопленного в обществе человеческого капитала (Плискевич, 2012. С. 216). Можно согласиться с автором книги, что многие трудности в увеличении человеческого капитала связаны с не решенной до сих пор проблемой разрыва между потребностями современной экономики и сдерживающими ее институтами системы "власти-собственности". От того, будет ли она решена в ближайшее время, зависят перспективы развития человеческого капитала России и будущее страны.

Список литературы Беккер Г. (2003). Человеческое поведение. Экономический подход. М.: ГУ ВШЭ. [Becker G. (2003). Human Behavior: Economical Approach. Moscow: HSE Publ.] Инглхарт Р., Вельцель К. (2011). Модернизация, культурные изменения и демократия. М.:

Новое издательство. [Inglehart R., Welzel С. (2011). Modernization, Cultural Change, and Democracy. Moscow: Novoe Izdatelstvo.] Макклоски Д. Н. (2011). Риторика экономической теории // Истоки: социокультурная среда экономической деятельности и экономического познания: сб. статей. М.: ГУ ВШЭ.

[McCloskey D. N. (2011). The Rhetoric of Economics // Istoki: Socio-Cultural Environment of Economic Activity and Economic Knowledge: Collection of Articles. Moscow: HSE Publ.] Норт Д. (2010). Понимание процесса экономических изменений. М.: ГУ ВШЭ. [North D.

Understanding the Process of Economic Change. Moscow: HSE Publ.] Плискевич Н. М. (2012). Человеческий капитал в трансформирующейся России. М.:

Институт экономики РАН. [Pliskevich N. М. (2012). Human Capital in Transforming Russia.

Moscow: Institute of Economics, RAS Publ.] Human Approach to Human Capital (On the Book by N. M. Pliskevich "Human Capital in Transforming Russia") Tatyana Koval Author affiliation: National Research University Higher School of Economics (Moscow, Russia). Email: t.b.koval@yandex.ru.

The article analyzes the results of investigation of human capital. The validity of broad approach to assessment of human capital using qualitative methods is shown. In the framework of this approach it is necessary to take into account the influence that the results of revolutionary breaks of socio-cultural fabric of society produce on human capital as well as the impact of its inner institutional structure, first of all the system of "power-ownership" (or "natural state" according to D. North).

Keywords: human capital, qualitative methods of assessment, qualitative assessments, social capital, modernization.

JEL: I10, J17, J24.

стр.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.