авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к Заклятая дружба. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Находясь в Ленинградском военном округе, Тухачевский в ноябре 1929 г. поставил задачу по совершенствованию технической подготовки войск. «В будущей войне важное значение приобретет автомоторизация, – отмечал он. – Поэтому… мы приступаем к систематическому изучению бронетанкового вооружения и к тренировке в применении моторизованных частей. В результате к моменту практического разрешения вопросов моторизации Красной Армии командный состав будет знать тактику моторизованных частей и сможет овладеть искусством оперативного их использования»[91].

Тогда же, на заседании РВС СССР Тухачевский, поддержанный И. П. Уборевичем (в 1929 г. – начальником вооружений РККА и зампредом РВС), высказался за ускоренное развитие технических родов войск, которые должны были, по убеждению Тухачевского, играть главную роль в будущей войне. Этому со свойственной ему прямолинейностью воспротивился Буденный, колоритно заявивший: «Тухачевский хочет перевести конницу на пеший лад. Якир был у немцев, они ему мозги свернули, хочет пешком гнать конницу». Еще более определенно выразился Ворошилов: «Я против тех, кто полагает, что конница отжила свой век»[92]. Конфликт между «конниками» и «техниками» завершился, разумеется, не в пользу последних.

В январе 1930 г. развернулась дискуссия о новых формах оперативного искусства. Впервые в истории РККА Тухачевский провел в ЛВО тактическое учение с применением воздушного десанта (посадочным способом). В сентябре состоялись маневры, на которых была осуществлена комбинированная высадка и выброска воздушного десанта с тяжелым оружием и боевой техникой[93]. На подведении итогов командующий ЛВО Тухачевский говорил:

«Можно с удовлетворением отметить, что комбинированная высадка и выброска воздушного десанта удалась. Таким образом, заложен первый камень в строительство воздушно-десантных войск. За этим должно последовать формирование специальных воздушно-десантных соединений и создание авиации, способной осуществить десантирование в больших масштабах. Применение крупных авиамотодесантов открывает совершенно новые перспективы в области оперативного искусства и тактики. Высадка таких десантов во вражеском тылу позволит им совместно с наступающими с фронта танковыми и стрелковыми частями полностью окружить и уничтожить обороняющегося противника»[94].

В середине 1929 г. ЦК ВКП(б) принял Постановление «О состоянии обороны страны», в котором излагались требования коренной технической реконструкции армии, авиации и флота. Одновременно ставилась задача добиться в ближайшее время получения от промышленности новых опытных образцов, с тем чтобы после испытания в войсках осуществить серийное производство современной артиллерии, танков, бронемашин, самолетов и моторов для военной техники. Реввоенсовету и Народному комиссариату по военным и морским делам было предложено разработать первый пятилетний план военного строительства.

Переписка Сталина, Ворошилова и Тухачевского по этому вопросу хранится в Российском Государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). Тухачевский 11 января 1930 г. направил Ворошилову докладную записку, в которой на основе предшествующей докладной записки от 20 декабря 1927 г. изложил развернутую программу и план Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к модернизации РККА с учетом геостратегических целей и геополитического положения СССР. Тухачевский, в частности, намечал концепции оперативно-стратегического характера, в которых ясно просматривались новые аспекты будущей «войны моторов». Он считал необходимым к концу пятилетки довести состав Красной Армии до стрелковых и кавалерийских дивизий, 50 дивизий артиллерии большой мощности и минометов, а также обеспечить войска к указанному времени 40 тыс. самолетов и 50 тыс. танков[95].

«Количественный и качественный рост различных родов войск вызовет новые пропорции, – писал он, – новые структурные изменения… Реконструированная армия вызовет и новые формы оперативного искусства». В записке отмечалось, что увеличение количества танков и авиации позволяет “завязать генеральное сражение одновременным ударом 150 стрелковых дивизий на фронте в 450 км и в глубину на 100–200 км, что может повлечь полное уничтожение армии противника. Это углубленное сражение может быть достигнуто высадкой массовых десантов в тыловой полосе противника, путем применения танководесантных прорывных отрядов и авиадесантов”»[96].

Ворошилов немедленно переслал записку Сталину, снабдив ее комментарием:

«Тов. Сталину Направляю для ознакомления копию письма Тухачевского и справку Штаба по этому поводу. Тухачевский хочет быть оригинальным и… “радикальным”. Плохо, что в К. А. есть порода людей, которые этот “радикализм” принимают за чистую монету. Очень прошу прочесть оба документа и сказать мне твое мнение.

С приветом – Ворошилов»[97].

В своем ответе Сталин однозначно встал на сторону Ворошилова. Письмо Сталина по поводу предложений Тухачевского было оглашено на расширенном пленуме РВС СССР 13 апреля 1930 г. Характерен и стиль общения Сталина и Ворошилова – «на ты».

«Совершенно секретно Тов. Ворошилову Получил оба документа и объяснительную записку Тух-го, и “соображения” Штаба. Ты знаешь, что я очень уважаю т.

Тух-го, как необычайно способного товарища. Но я не ожидал, что марксист, который не должен отрываться от почвы, может отстаивать такой, оторванный от почвы, фантастический “план”. В его “плане” нет главного, то есть учета реальных возможностей, хозяйственного, финансового, культурного порядка. Этот “план” нарушает в корне всякую мыслимую и допустимую пропорцию между армией, как частью страны, и страной, как целым, с ее лимитами хозяйственного и культурного порядка…»[98] Сталин недоумевал, как мог возникнуть такой план в голове марксиста, прошедшего школу Гражданской войны, и резюмировал: «план» Тухачевского – результат модного увлечения «левой» фразой, увлечения бумажным, канцелярским максимализмом. «Осуществить» такой «план», – считал генсек ВКП(б), – наверняка загубить и хозяйство страны, и армию: это было бы хуже всякой контрреволюции. Отрадно, что Штаб РККА, при всей опасности искушения, ясно и определенно отмежевался от этого плана[99].

Тухачевский утверждал, что имел в виду отмобилизованную для ведения войны армию с учетом потерь и потенциальных резервов мобилизационных возможностей военной и гражданской промышленности. «По моим расчетам, – пояснял командующий ЛВО, – для организации нового типа глубокого сражения необходимо по мобилизации развернуть 8-12 тыс. танков, о чем я заявлял на РВС, еще не зная Вашего письма… Необходимо иметь в виду, что в танковом вопросе у нас до сего времени подходят очень консервативно к конструкции танка, требуя, чтобы все танки были специально военного образца… Танки, идущие обычно во 2-м и 3-м эшелонах, могут быть несколько меньшей быстроходности и большего габарита… А это значит, что такой танк может являться бронированным трактором»[100].

Этот сюжет является яркой характеристикой нарастающих противоречий внутри РККА по проблеме трансформации военной доктрины: в принципиальных вопросах развития военно-промышленного комплекса и технической Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к модернизации Вооруженных сил. Однако даже после столь однозначно негативной реакции генсека командующий ЛВО продолжал настаивать на своем. И обратился лично к главе государства. Его докладная дает возможность увидеть не только практическую «погруженность» автора письма в данную тему но и тот факт, что Сталин в то время глубоко вникал в ситуацию в военной сфере, в частности в новые проблемы вооружения. Об этом говорит подробность, с которой Тухачевский описывает сугубо инженерно-технические аспекты.

«30 декабря 1930 г. Ленинград. Сов. секретно Уважаемый товарищ Сталин!

В разговоре со мной во время 16-го партсъезда по поводу доклада Штаба РККА, беспринципно исказившего и подставившего ложные цифры в мою записку о реконструкции РККА, Вы обещали просмотреть материалы, представленные мною Вам при письме, и дать ответ.

Учитывая Вашу занятость, я думаю, что Вы физически не будете в состоянии ни просмотреть мои материалы, ни сличить их с докладом Штаба РККА. В связи с этим у меня к Вам очень большая просьба: поручить просмотреть материалы и разобраться в них ЦК или товарищам по Вашему усмотрению.

Я не стал бы обращаться к Вам с такой просьбой после того, как вопрос о гражданской авиации Вы разрешили в масштабе большем, чем я на то даже рассчитывал, а также после того как Вы пересмотрели число дивизий военного времени в сторону значительного его увеличения. Но я все же решил обратиться, так как формулировки Вашего письма, оглашенного тов. Ворошиловым на расширенном заседании РВС СССР и основанного, как Вы мне сказали, на докладе Штаба РККА, совершенно исключают для меня возможность вынесения на широкое обсуждение ряда вопросов, касающихся проблем развития нашей обороноспособности»[101].

В подтверждение последнего тезиса командующий ЛВО напоминал, что исключен как руководитель по стратегии из Военной академии РККА, где вел этот предмет в течение шести лет. И тем не менее, «столь же решительно, как и раньше» Тухачевский, осознававший «ложность своего положения», в письме Сталину утверждал, что Штаб РККА исказил предложения его записки и подменил целый ряд цифр, чем представил их в «фантастической абсурдной»

форме. Командующий ЛВО в дополнение к записке отправил Сталину документы, подтверждающие эти искажения. В дополнение к ранее посланным материалам, Тухачевский доложил о последних наработанных данных по вопросу о массовом танкостроении.

В первом письме к Сталину он писал о том, что «при наличии массы танков встает вопрос о разделении их по типам между различными эшелонами во время атаки, в то время как в первом эшелоне требуются первоклассные танки, способные подавить противотанковые пушки, в последующих эшелонах допустимы танки второсортные, но способные подавлять пехоту и пулеметы противника»[102].

Тухачевский писал вождю с максимальной подробностью, с детальным погружением в специфические промышленно производственные и сугубо военно-технические детали – это был единственный шанс обойти Ворошилова, не способного к подобному анализу, о чем знал и Сталин. «Устоявшаяся на опыте империалистической войны консервативная мысль представляет себе развитие танков в тех сравнительно небольших массах, в каких их видели в 1918 г. Такое представление явно неправильно. Уже к 1919 г. Антанта готовила 10 тыс. танков, и это почти на пороге рождения танка. Представление будущей роли танков в масштабе 1918 г. порождает стремление соединить в одном танке все, какие только можно вообразить, качества. Таким образом, танк становится сложным, дорогим и неприменимым в хозяйстве страны. И наоборот, ни трактор, ни автомобиль не могут быть непосредственно использованы как основа такого танка. Совершенно иначе обстоит дело, если строить танк на основе трактора и автомобиля, производящихся в массах промышленностью. В этом случае численность танков вырастет колоссально…»[103] Тухачевский фактически предлагал поставить мирную промышленность на военные рельсы.

Командуя Ленинградским ВО, он искал пути усиления военно-промышленного комплекса. Исследуя деятельность крупнейших ленинградских предприятий, он считал не только возможным, но и необходимым за счет продукции, нужной советскому сельскому хозяйству, наладить выпуск военной техники новейших образцов.

«… Красный пути ловец с марта 1931 г. будет выпускать новый тип трактора в полтора раза более сильный. Нынешняя модель слишком слаба. Новый трактор даст отличный легкий танк. Модель Сталинградского завода и Катерпиллер Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к также приспособляются под танк. В общем вопрос применения трактора и автомобиля для танка надо считать решенным и в наших условиях. Второе условие массового производства танков – штамповка броневых корпусов – точно так же уже разрешено. Очень характерно, что все известные нам образцы штампованных корпусов совпадают с фабричными марками автомобилей и тракторов, причем наиболее интересующих нас образцов мы несомненно еще не знаем. Чтобы выяснить условия штампования и сварки танковой брони, командующий ЛВО познакомился со штамповкой больших котлов в Ленинграде на заводе им. Ленина и на заводе Вашего имени. Выяснилась полная возможность штампования брони для танков… Итак, резюмировал Тухачевский, “мы обладаем” всеми условиями, необходимыми для массового производства танков. “Докладная записка штаба РККА не только потому возмутительна, что рядом подложных цифр ввела Вас и тов. Ворошилова в заблуждение, но больше всего вредна тем, что является выражением закостенелого консерватизма, враждебного прогрессивному разрешению новых военных задач, вытекающих из успехов индустриализации страны и социалистического строительства. Во всей своей организационной деятельности Штаб РККА в лучшем случае поднимается до давно устаревшего уровня 1918 г., но зато решительно отстает от общих темпов нашего развития”»[104].

Сталин отреагировал на записку только в 1932 г. – личным письмом. Но решение о «нужности» Тухачевского в Москве принял раньше: в 1931 г. его вернули в столицу повысив в должности. Он стал заместителем наркома обороны и начальником вооружений. Вот текст письма Сталина.

«Особо секретно. Личный архив Сталина Т. Тухачевскому. Копия Ворошилову Приложенное письмо на имя т. Ворошилова написано мной в марте 1930 г. Оно имеет в виду два документа а) вашу “записку” о развертывании нашей армии с доведением количества дивизий до 246 или 248 (не помню точно);

б) “соображения” нашего штаба с выводом о том, что Ваша “записка” требует по сути дела доведения численности армии до 11 миллионов душ, что “записка” ввиду этого нереальна, фантастична, непосильна для нашей страны.

В своем письме на имя т. Ворошилова, как известно, я присоединился в основном к выводам нашего штаба и высказался о вашей “записке” резко отрицательно, признав ее плодом “канцелярского максимализма”, результатом “игры в цифры” и т. д. Так было дело два года назад. Ныне, спустя два года, когда некоторые неясные вопросы стали для меня более ясными, я должен признать, что моя оценка была слишком резкой, а выводы моего письма – не совсем правильны… Мне кажется, что мое письмо не было бы столь резким по тону и оно было бы свободно от некоторых неправильных выводов в отношении Вас, если бы я перенес тогда спор на эту новую базу. Но я не сделал этого, так как, очевидно, проблема не была еще достаточно ясна для меня. Не ругайте меня, что я взялся исправить недочеты моего письма с некоторым опозданием.

7.5.32. С ком. прив. Сталин»[105].

Внешнеполитическое положение СССР к лету 1930 г. трактовалось военно-партийным руководством как крайне неустойчивое. Особое беспокойство вызывала западная граница, подогревая и без того набиравшую «градус»

шпиономанию. К. Е. Ворошилов отмечал, что «острейший политический кризис в Румынии и Польше и общая неустойчивость политического положения внутри капиталистических стран вообще создает благоприятную обстановку для военных авантюр»[106]. 2 июня 1930 г. на должность заместителей Председателя РВС СССР и наркомвоенмора вместо отставленного И. С. Уншлихта были назначены И. П. Уборевич (начальник вооружений РККА) и Я. Б. Гамарник (начальник политического управления РККА), в состав РВС СССР был введен командующий УВО И. Э. Якир. Все они тогда пользовались полнейшим доверием И. В. Сталина.

К XV съезду ВКП(б) Генштаб представил 5-летний план технического развития вооруженных сил, где предлагалось координировать их строительство и военные заказы с перспективами развития отраслей экономики. Он включал выполнение всех мероприятий по техническому оснащению Красной Армии, насыщению ее недостающими техническими средствами, накоплению мобзапасов, обеспечивающих развитие вооруженных сил.

В январе 1931 г. Реввоенсовет обсудил ход выполнения плана перевооружения РККА. Были отмечены серьезные недостатки как по техническим параметрам его реализации, так и в обучении личного состава по освоению опытных образцов. В системе Наркомата по военным и морским делам было создано Управление моторизации и механизации Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к РККА, перед которым была поставлена задача организовать в военных округах отделы мотомеханизированных войск.

В середине 1931 г. ЦК ВКП(б) принял новое Постановление «О командном и политическом составе РККА», в котором были сформулированы новые, современные требования к подготовке военных кадров. Особое внимание в нем уделялось увеличению числа инженерно-технических кадров старшего и высшего звена и введение, наряду с тактической и огневой, технической подготовки для командиров младшего и среднего звена.

Для каждого рода войск вводилась обязательная программа технического минимума знаний. Для расширения подготовки старшего начсостава на базе факультетов Военно-технической академии им. Дзержинского создавалось пять академий: Военная академия механизации и моторизации (впоследствии – бронетанковых войск);

Артиллерийская, Военно-химическая;

Военно-электротехническая и Военно-инженерная академии. Заново была создана Военно транспортная академия и расширен прием в Военную академию им. Фрунзе, Военно-морскую академию и Военно воздушную академию им. Жуковского. Количество высших военных учебных заведений было увеличено в полтора раза, а общее количество их слушателей выросло с 2 тыс. до 16,5 тыс. человек[107].

Очевидно необходимой стала коренная перестройка управления процессом производства, механизмом внедрения новых технологий, оснащением предприятий оборонной промышленности новым оборудованием, практическим его освоением. Требовалось изменить и всю систему разработки, создания, внедрения в поточное производство новых образцов боевой техники и вооружения, соответствующих мировым стандартам.

Учитывая важную роль наукоемкости военного производства, правительство страны приняло решение создать в Ленинграде своеобразное ядро военной экономики. Циркуляром ВСНХ СССР № 4940 от 28 января 1930 г., подписанным В. В. Куйбышевым, определялось:

«В связи с развертыванием оборонных работ в промышленности Президиум ВСНХ считает необходимым уделить особое внимание делу проектирования военных производств. С этой целью необходимо создать специальный институт ГИПРОМЕЗ с центром в Ленинграде, который должен будет сконцентрировать всю работу по проектированию металлических военных производств и одновременно являться организационно-техническим центром в разработке чрезвычайно актуальных проблем использования для мирных целей основного капитала военных производств»[108].

Ленинград определялся в качестве крупнейшего в стране центра военной науки, специализирующегося на разработке оружия, военной техники, оборонной продукции и военно-промышленной стратегии в целом.

В начале 30-х гг. в городе начала создаваться широкая сеть втузов и НИИ, работающих в основном на оборону. В 1933 г. в системе учреждений города, подчиненных Народному комиссариату тяжелой промышленности, работали научно-исследовательских институтов с 2891 научным сотрудником и бюджетом в 85 млн руб. О масштабах научных исследований по оборонной тематике свидетельствует в какой-то мере межотраслевое совещание, проведенное ноября 1933 г. на базе Ленинградского артиллерийского НИИ. В этом совещании приняли участие 27 научных учреждений и организаций города, работающих над созданием артиллерийских систем и боеприпасов. Среди них были представлены такие крупные научные учреждения Ленинграда, как НИИ легких металлов, Государственный оптический институт, Ленинградский институт аэрофотосъемки, Государственный институт прикладной химии, Металлургический институт, Государственный физико-технический институт, Сейсмологический институт[109], Пулковская обсерватория[110] и другие.

Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к § 3. «Рапалльский альянс»: авиастроение, боеприпасы, отравляющие вещества Существование немецкого Генштаба в том виде, в котором он был до Первой мировой войны, было запрещено Версальскими соглашениями, как и производство средств вооружения и развитие военной промышленности. Однако немецкий Генштаб был ликвидирован только формально, фактически все его службы были сохранены и проводили свою работу тайно от союзников.

Основными задачами, которые стояли тогда перед германским Генштабом, были:

1. Сохранить оставшиеся и подготовить новые военные кадры.

2. Сохранить хорошо развитую военную промышленность Германии и основные кадры ее работников.

3. Разработать и освоить новые виды вооружения.

Решать эти задачи в Германии было невозможно по причине строгого контроля со стороны союзников. Представители Генштаба вели переговоры в Испании, Венгрии, Финляндии и СССР. В результате переговоров было намечено: в Испании и Финляндии – строительство подводных лодок, в Венгрии – развитие химической промышленности, в СССР – производство авиации и артиллерийского вооружения. С этой же целью были установлены деловые отношения со шведской фирмой «Буффорс», производившей орудия и автоматическое оружие, с швейцарской фирмой «Эрликон», производившей автоматическое оружие, и голландской самолетостроительной фирмой «Фоккер»[111].

Контакты между военным руководством Советского Союза и Германии, имевшие довольно живой, регулярный характер, планировались и осуществлялись – как правило, минуя МИД в Берлине и уж тем более германское посольство в Москве, – через «Зондергруппу Р» («Вогру») военного министерства Германии.

Переходу Советской России к НЭПу, провозглашенному на X съезде РКП(б) в марте 1921 г., хронологически предшествовало Постановление СНК СССР от И ноября 1920 г., разрешавшее создание на советской территории иностранных концессий. Оно явилось своего рода сигналом к действию для иностранных предпринимателей, с энтузиазмом взявшихся за дело. Многих из них в конечном итоге ожидало разочарование, но появление смешанных фирм объективно помогало экономическому развитию страны.

В то же время они создавали весьма благоприятный фон для советско-германских военно-промышленных предприятий, открывавшихся параллельно с ними и маскировавшихся по взаимной договоренности под концессии. Финансирование и координация их деятельности с немецкой стороны осуществлялись созданным 9 августа 1923 г. военным министерством Германии «Обществом содействия промышленным предприятиям» (ГЕФУ – транслитерация с немецкого: GEFU – «Gesellschaft zur Forderung gewerblicher Unternehmungen») с местоположением в Берлине и Москве. Оно было обеспечено необходимым производственным капиталом (75 млн марок золотом). Руководство ГЕФУ было возложено на представителя «Вогру» капитана Ф. Чунке (председатель правления) и Т. Эккарта, а также подполковника В. Менцеля (председатель наблюдательного совета).

Что касается советской стороны, то сначала военные контакты шли в основном через единственного тогда заместителя Троцкого по РВС – E. М. Склянского, затем (примерно с конца 1922 г.) через А. П. Розенгольца, члена РВС СССР, Главначвоздухфлота СССР и зятя Троцкого. Он являлся одновременно Председателем Совета СССР по гражданской авиации и членом коллегии Главконцесскома. С конца 1923 г. по 1930 г. за все вопросы военного сотрудничества и связь с представителями рейхсвера стал отвечать заместитель Председателя РВС СССР И. С. Уншлихт, позднее – Я. К.

Берзин, начальник Разведупра РККА. Еще в августе 1925 г. Фрунзе принял решение об объединении всех сношений с немцами в руках Разведупра.

Советское военно-политическое руководство было заинтересовано в детальном знании ситуации в германской армии.

Партнерство должно было иметь четкую социально-идеологическую и материальную подоснову. Положение немецкой армии, ее авторитет в обществе (в разных ее слоях – от рабочих до крупных предпринимателей), перспективы возрождения Германской империи – все эти вопросы закономерно зондировались советской стороной. Потому совершенно логичным и необходимым являлось задание, которое получали руководители групп краскомов, направлявшихся на стажировки или учения в Берлин. В этом отношении образцовым является цитируемый ниже Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к документ – доклад заместителя начальника Штаба РККА М. Н. Тухачевского в Реввоенсовет СССР о результатах изучения рейхсвера во время осенних маневров 1925 г.

«В общем положение германской армии чрезвычайно тяжелое в силу ограничений Версальского мира. Это положение отягощается упадком духа германского офицерства и падением интереса в его среде к военному делу. Отдельные роды войск германской армии стоят на достаточной высоте, но редко превышают средний уровень. Только в деле дисциплины, твердости и настойчивости, в стремлении к наступательности и четкости немцы имеют безусловно большое превосходство и над Красной Армией и, вероятно, над прочими»[112].

Отчет о поездке в Германию командира и военного комиссара 5-го стрелкового корпуса А. И. Тодорского от 5 октября 1928 г. (то есть три года спустя) также изобилует обобщениями на «заданную тему», причем в сравнении с уже ранее полученной советским генштабом информацией.

«Армия привлекает добровольцев как обеспеченностью самой службы (на 30.08 в Германии было 648 безработных), так, главное, возможностью получить школу и занять крепкое место в обществе (быть служащим, торговцем, офицером).

Большой выбор (из 10 – одного) дает возможность командованию укомплектовать Рейхсвер специально желательным и военногодным людским материалом. Прием коммунистов запрещен специальным циркуляром. Социал-демократы принимаются, причем, по словам офицера-переводчика, пацифистские убеждения их быстро выветриваются»[113].

Тодорский, основываясь на беседах с офицерами рейхсвера, предпринимал попытку классифицировать по социальному составу возникшие в послевоенной Германии политические партии. Суть его анализа вкратце такова.

«Националисты. Входят: помещики, крупные немецкие капиталисты, бывшие офицеры, крупные чиновники, зажиточные крестьяне… Национал-социалисты, или фашисты. Главным образом, молодежь. Есть ориентация на запад, есть и на восток. К рейхсверу относятся хорошо. Социал-демократы. Партия утомленного народа. Входят рабочие, мелкий буржуа, учителя. Ориентация на запад, против востока»[114].

Количество предложений, которые были сделаны советской стороне при посредничестве «Зондергруппы Р» и лично германского канцлера, в конечном итоге резко сократилось. Произошло это по ряду причин. Во-первых, отсутствие материальной базы и средств у советской стороны для скорого налаживания технологического процесса. Во-вторых, отсутствие у военного министерства Германии партнера – организации для финансирования дорогостоящих проектов.

Утверждение госбюджета, а таким образом и военного бюджета, проходило через обсуждение в немецком парламенте.

Потому легальное выделение государственных ассигнований на нужды военного министерства с учетом ограничительных статей Версальского договора было невозможным.

Те немногие проекты, которые в результате переговоров получили реальные очертания в виде оформленных договоров, представляли собой ключевые, наиболее перспективные направления в развитии военной техники – производство самолетов, отравляющих веществ, боеприпасов для артиллерии.

Ими стали: авиационный завод в Филях (с участием «Юнкерса»), химзавод «Берсоль» под Самарой по производству отравляющих веществ (с участием «Штольценберга»), производство с помощью «Круппа» боеприпасов для артиллерии на различных советских заводах (Златоуст, Тула, Петроград, Петрокрепость) «при немецком техническом содействии»[115].

26 ноября 1922 г. в Москве между правительством РСФСР и фирмой «Юнкере» (Дессау) были заключены три концессионных договора: о производстве металлических самолетов и моторов;

об организации транзитного воздушного сообщения Швеция – Персия;

об аэросъемке в РСФСР[116]. Все они были подписаны от советской стороны Председателем ВСНХ П. А. Богдановым и заместителем наркома иностранных дел М. М. Литвиновым, а от «Юнкерса»

– директором фирмы «Юнкере» в Дессау Г. Заксенбергом.

В соответствии с основным Концессионным договором № 1, заключенным сроком на 30 лет, «Юнкере» получил право учредить Общество для производства самолетов и моторов. Для этих целей ему передавались в арендное пользование «Русско-Балтийский завод» в Филях под Москвой и «Русско-Балтийский авиационный завод» в Петрограде. Серийный Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к выпуск самолетов должен был начаться не позднее 1 октября 1923 г., а серийный выпуск моторов – через год после подтверждения договора. К 29 января 1924 г. концессионер обязался выпустить 75 самолетов и 112 моторов, а к января 1925 г. уже выйти на проектную мощность (производство 300 самолетов и 450 моторов в год). Советская сторона обязалась закупать ежегодно по 60 самолетов. Договором предусматривалось, что «первоначально концессионер принимает и оборудует завод в Москве» (Фили)[117]. О втором заводе говорилось, что он предназначался «для производства только гидросамолетов».

Переговорный процесс «Юнкерса», «Зондергруппы Р» и РВС друг с другом вплоть до заключения договора 26 ноября 1922 г. свидетельствует о том, что стороны видели в нем в первую очередь политическую сделку. Нидермайер, Чунке, Фишер («Зондергруппа Р») считали, что этот договор для Германии имеет чисто военнополитический характер, экономическая сторона дела их абсолютно не интересовала[118]. (Это обстоятельство – одна из важнейших причин экономической неэффективности части советско-германских военно-промышленных проектов.) Сначала на первом плане стояли советско-польские противоречия. «Юнкере» даже дал согласие в конце 1921 г. помочь интенсифицировать имевшееся в РСФСР производство деревянных самолетов. Однако к началу лета 1922 г.

напряжение в советско-польских отношениях спало, и стороны отказались от этого намерения, поставив целью сотрудничества производство цельнометаллических самолетов.

ОГПУ в июле 1925 г. так определяла цель концессии для немецкой стороны: «Организация германской военной промышленности в СССР с целью сокрытия военного имущества от Антанты, особенно Франции, и создания у нас военной базы для Германии»[119]. Первоначальной задачей «Юнкерса» стало обучение персонала Филевского завода и запуск производства цельнометаллических самолетов. С этим фирма справилась.

После франко-бельгийской оккупации Рурской области в Германии для поддержания «пассивного сопротивления» был создан так называемый «Рурский фонд», и с этой же целью «Вогру» на средства фонда закупила у голландской фирмы «Фоккер» 100 самолетов, что явилось неприятной неожиданностью для «Юнкерса». В Москве сомневались в качестве производимых «Юнкерсом» самолетов, что привело к тому, что советская сторона стала затягивать оформление заказов на производившиеся в Филях самолеты, а 20 декабря 1923 г. заключила с фирмой «Фоккер» договор на поставку самолетов. «Юнкере» не стал выводить завод в Филях на запланированную мощность.

5 ноября 1923 г. военное министерство Германии заказало у фирмы 100 самолетов, но весной 1924 г. этот заказ был наполовину сокращен. «Юнкере», терпя убытки, в апреле 1924 г. обратился за помощью в МИД Германии.

В конечном итоге 5 мая 1924 г. был заключен еще один договор между «Юнкерсом» и «Зондергруппой Р», по которому фирма получила 8 млн марок. Однако это не решало ни финансовых проблем фирмы, требовавшей 20 млн марок золотом, ни тем более вопроса о сбыте готовых самолетов.

В момент предоставления «Юнкерсу» концессии продукция его завода в СССР была конкурентоспособной на мировом рынке. (При этом производственные расходы, и особенно заработная плата, были почти вдвое ниже, чем в западных странах.) Заказ на поставку 100 самолетов был заключен по твердым ценам, однако введение НЭПа в СССР и инфляция в обеих странах свели на нет всю калькуляцию, и расходы более чем вдвое превысили установленные цены.

«Юнкерсу» в довольно короткий срок удалось перенести в Россию по существу современный по тем меркам авиазавод.

Он, хотя и с некоторыми задержками, был «более чем на 95 % готов оборудованием для выполнения производственной программы – 25 самолетов в месяц»[120].

Металлические самолеты «Юнкерса» были вполне надежными и могли использоваться и в военных, а главное – в мирных целях. Что касается гидросамолетов, то машины «Ю-21» являлись наилучшими из имевшихся на вооружении ВВС. Самыми большими в мире, строившими металлические самолеты, являлись в указанный период завод «Юнкере» в Дессау и его филиал в Филях, по своим размерам почти не уступавший основному.

Тем не менее, обе стороны были не вполне довольны ходом сотрудничества. «Юнкере» признавал, что он недооценил «трудности пересаждения завода и организации русского производства», назначив слишком короткие сроки поставки, и согласился с упреками в отношении технических данных производившихся в Филях самолетов.

Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к Завод, где работало свыше 1300 человек квалифицированного персонала и в который были вложены миллионные суммы, должен был быть обеспечен заказами, поскольку иначе росли бы накладные расходы. Однако в течение всего 1924 г. даже обязательный заказ на 60 самолетов «Юнкерсу» не давался, поскольку советская сторона настаивала на таких ценах на эти самолеты, которые можно было бы признать обоснованными лишь при полной загрузке завода.

Ввиду такого положения и отсутствия у концессионера по договору права обращаться в третейский суд, «Юнкерсу»

оставалось либо «ходатайствовать» перед советской стороной об изменении концессионного договора в связи с изменением основных экономических условий, уповая на ее милость, либо рвать договор со всеми вытекающими из этого последствиями. К тому времени в Филях уже началось свертывание деятельности завода и увольнение советского персонала, насчитывавшего 1150 человек.

Что касается вывода завода на производственную мощность, то, как отмечало советское Управление военно воздушными силами (УВВС), этот пункт концессионер не выполнил. Так, по договору «Юнкере» обещал выпустить к января 1924 г. 75 самолетов и 112 моторов, а фактически выпустил только 12 самолетов и ни одного мотора. К января 1925 г. «Юнкере» должен был выпустить 300 самолетов и 450 моторов, а изготовил лишь 75 самолетов и ни одного мотора[121].

2 июня 1925 г. РВС под председательством Фрунзе постановил произвести пересмотр договора с акционерным обществом «Юнкере» в сторону предоставления льгот концессионеру на условиях организации (помимо самолетостроения) моторостроения и постановки соответствующей конструкторской работы, а также предоставления советским инженерам возможности знакомиться с аналогичной деятельностью «Юнкерса» как в СССР, так и в Германии. В случае несогласия с предложениями РВС постановил «поднять вопрос о расторжении договора с Концессионером». Осенью фирме был сделан заказ на 15 самолетов типа «К-30».

Чтобы избежать полного банкротства, «Юнкере» в октябре 1925 г. обратился к немецкому правительству, которое, чтобы не навредить своей новой внешней политике, пошло на санацию фирмы. «Санационные меры» привели к тому, что уже к лету 1926 г. профессор X. Юнкере был вынужден распродать 80 % акций фирмы, причем 60 % завода в Филях перешли к «Зондергруппе Р».

Созидательная деятельность «Юнкерса» в СССР на этом закончилась. Всего при его участии в Филях к концу 1925 г.

было изготовлено 170 самолетов, 120 из них приобрела советская сторона. Если учесть, что в 1924–1925 хозяйственном году в СССР было изготовлено всего 264 самолета[122], то следует признать появлявшиеся в советской прессе того периода утверждения о том, что авиационный завод в Филях являлся флагманом советского самолетостроения, недалекими от истины.

После парафирования в июле 1923 г. договора о реконструкции военных заводов и поставках артиллерийских снарядов рейхсверу фирма «Крупп» помогла советской стороне наладить производство боеприпасов (гранат и снарядов).

Заказ выполнялся Главвоенпромом на заводах: «а) Тульском патронном (гильзы), б) Златоустовском сталелитейном (стаканы), в) Казанском пороховом (порох), г) Ленинградском трубочном им. т. Калинина (трубки), д) Богородском взрывном заводе (снаряжение стаканов), е) Охтинском пороховом (сборка трубки и ее снаряжение)». По договору ГЕФУ передало 600 тыс. американских долларов на налаживание производства и 2 млн долларов – как аванс под заказ[123].

Во время визита германской военной делегации во главе с подполковником Менцелем в Москву 14 мая 1923 г. был подготовлен договор о строительстве химзавода по производству отравляющих веществ. На его создание немецкая сторона выделила 35 млн марок[124].

В июле 1923 г. в Берлине было подписано предварительное соглашение. 30 сентября 1923 г. ГЕФУ и его советский партнер «Метахим» заключили между собой договор (сроком действия 20 лет) по организации смешанного акционерного общества «Берсоль» для его реализации.

По нему советская сторона в лице «Метахима» обязалась предоставить «химический завод бывш. Ушакова» в Иващенково под Самарой (ст. Иващенково Самаро-Златоустовской ж. д.)[125]. Согласно этому документу немецкая сторона (ГЕФУ и фирма «Штольценберг») обязывалась «поставить производство», с тем чтобы к 15 мая 1924 г. был Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к полностью налажен выпуск серной кислоты, каустической соды, хлорной извести, суперфосфата и жидкого хлора, а иприта, фосгена и бертолетовой соли – к 1 июля 1924 г.

Годовая производительность «Берсоли» планировалась следующей: бертолетовой соли – 26 тыс. пудов, хлорной извести – 75, каустической соды – 165, олеума (концентрированная серная кислота) – 250, суперфосфата – 400, фосгена – 60 и иприта – 75 тыс. пудов. Наливные станции «Берсоли» должны были ежегодно «снаряжать» по 500 тыс. снарядов иприта и фосгена. Причем производство химических снарядов было основной целью, а производство мирной химической продукции – «попутно, главным образом, в целях конспирации»[126].

В октябре 1923 г. соответствующий договор между собой подписали «Штольценберг» и ГЕФУ. Военное министерство Германии вложило в создававшиеся два завода (Грефенхайникен и Иващенково) в общей сложности 24 млн золотых марок, причем больше половины было инвестировано в химзавод в Иващенково.

К концу 1925 г. было налажено производство лишь серной кислоты. Представители «Метахима» неоднократно указывали руководству рейхсвера и «Зондергруппы Р» на слабую подготовку немецких специалистов и на то, что «Штольценбергом» не выдерживаются сроки.

Пустить завод на проектную мощность в срок X. Штольценберг не смог. Причин этому было много. Это и непредвиденные задержки в поставках из Германии в Россию, и различные проблемы технического характера (в частности, доводка оборудования в процессе его монтажа).

В мае 1925 г. в Берлине комиссия РВС СССР поставила перед ГЕФУ вопрос о сроках окончания работ по строительству заводов и устранения всех сомнений по поводу их мощностей «путем осмотра аналогичной установки в Гамбурге», где размещалось основное предприятие «Штольценберга». Но туда комиссия, несмотря на обещания фирмы, так и не попала. «Метахим» «неофициально» добыл сведения, убедившие его в банкротстве специалистов «Штольценберга»[127].

Параллельно шел поиск подходящих организаций для налаживания производства средств защиты от отравляющих веществ (OB). Так, 2 апреля 1925 г. советский военный агент Я. М. Фишман посетил фирму «Ауэр» в Берлине, производившую противогазы. «Ауэр» снабжал рейхсвер противогазами образца 1918 г. Ожидалось, что, несмотря на положения Версальского договора, запрещавшие в числе прочего военную работу с OB и средствами защиты от них, «Ауэр» в конце 1925 г. приступит к снабжению рейхсвера противогазами новой модели[128].

Была достигнута предварительная договоренность о немецкой помощи в организации в СССР производства противогазов (с «Ауэром»), пулеметов «Дрейзе», военной оптики (артиллерийские и авиационные приборы с помощью «Цейсса»).

Однако в условиях начинавшегося отхода от НЭПа и укрепления линии на окончательную ликвидацию частной собственности на средства производства началось вытеснение из СССР иностранных партнеров-концессионеров и иных инвесторов. Это происходило как путем искусственного создания им различных сложностей, включая открытые провокации ОГПУ, судебное преследование иностранных специалистов – в ходе поиска «внутреннего и внешнего врага», так и путем организации забастовок советского персонала с требованиями о резком – двух-, трехкратном и более – повышении заработной платы. В итоге концессионные договоры, заключавшиеся, как правило, на длительный – 20-30-летний и более срок, расторгались, ввезенное оборудование «выкупалось» по относительно низким ценам советской стороной.

Весьма симптоматична в связи с этим служебная переписка ОГПУ.

Уже в 1924 г. появилось специальное циркулярное письмо за подписью начальника КРО ОГПУ A. X. Артузова «По германской разведке». В нем указывалось, что в СССР отмечается большой наплыв немецких коммерсантов, промышленников, разного рода дельцов, создающих предприятия, под прикрытием которых ведется разведывательная деятельность. «Нами установлено, что личный состав этих предприятий подбирается в большинстве своем из бывших офицеров германской армии и, отчасти, из офицеров бывшего германского Генерального штаба… Во главе этих предприятий очень часто мы видим лиц, живших ранее в России, которые до и во время революции привлекались к ответственности по подозрению в шпионаже»[129].

Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к 12 мая 1926 г. Комиссия Политбюро ЦК ВКП(б) по спецзаказам (Уншлихт, Чичерин, Ягода, Аванесов, Шкловский, Мрачковский, Гальперин, Гайлис) приняла решение проект «Ауэра» по производству боевых противогазов отвергнуть как не отвечающий условиям предварительного договора. Тогда же Комиссия постановила ввиду невыполнения немецкой стороной своих договорных обязательств по учредительному договору, а также несмотря на предоставленную ей отсрочку до 1 мая 1926 г.: «провести в жизнь» принятое этой же Комиссией решение от 9 января 1926 г.

о расторжении договора со Штольценбергом. Было также решено, не дожидаясь пуска «Берсоли», самостоятельно, без помощи немцев начать строить другой завод.

«Учитывая колоссальное значение OB в будущей войне», Уншлихт предложил объединить все заводы – производители OB и противогазов в самостоятельный «военно-химический трест» с выделением их из ВОХИМ-треста. Тем самым все те немногие специалисты по OB были бы сосредоточены в одном месте.

4 февраля 1927 г. Уншлихт доложил Сталину, что немцы («Штольценберг») решили оставить советской стороне всю матчасть и финансовые взносы без всякого встречного счета и отказываются от всех прав по учредительному договору как совладельцы «Берсоли».

Возникшие трения ГЕФУ не только с советскими контрагентами, но и с германскими фирмами «Юнкерсом» и «Штольценбергом», попытки директоров ГЕФУ получить от германских фирм комиссионные вознаграждения с целью вложения их в расширение военных предприятий, а также различные финансовые спекуляции с использованием казенных средств, в том числе в личных целях, привели в конечном счете к тому, что с 1 апреля 1926 г. ГЕФУ прекратило свое существование.

1 мая 1926 г. была организована новая фирма – ВИКО (WIKO – Wirtschaftskontor – «Хозяйственная контора»), которая и взяла на себя функции ГЕФУ. В распоряжение ВИКО были переданы все остававшиеся на счетах деньги, а также поступавшие в Москву грузы. Ликвидация ГЕФУ означала конец соперничества между немецким Генштабом и Управлением вооружений рейхсвера по вопросу деятельности ГЕФУ в СССР.

ВИКО была подчинена немецкому Генштабу и регулярно получала от него денежные суммы. Кассовый отдел взял на себя функции обеспечения деятельности школ рейхсвера в СССР (компетенция генштаба), торговый отдел – функции торгово-экономического характера (компетенция управления вооружений). Однако и ВИКО просуществовала недолго – в результате «разоблачений» в прессе (об этом будет подробнее сказано ниже) торговый отдел ВИКО 31 декабря 1926 г.

был ликвидирован. А после подписания 26 февраля 1927 г. МИД и военным министерством Германии протокола о ликвидации ГЕФУ/ВИКО «Хозяйственная контора» официально вступила в полосу ликвидации.

Только после того как вопрос о ситуации в «Юнкерсе» стал обсуждаться в прессе, германское правительство пошло на компромисс, чтобы побыстрей «закрыть дело». «Юнкерсу» были возвращены приобретенные правительством акции фирмы на 7 млн марок;

правительство отказалось от своих ссуд фирме в общей сложности на 26 млн марок, «Юнкере»

обязался уплатить 1 млн марок наличными, передать оборудование на сумму в 2,7 млн марок и освободить правительство от платежных обязательств по всем своим сделкам. «Юнкере» эти условия принял и вновь обрел самостоятельность.

Что касается завода в Филях, то переговоры в Москве успеха не имели, и в марте 1927 г. концессионный договор был расторгнут. К этому моменту ОГПУ уже располагало чертежами и данными как о строящихся в Филях самолетах, так и об организации производства. Этот материал и был положен в основу организации советского производства металлических самолетов. Завод в Филях перешел в собственность СССР.

Причины неудач тайного вооружения Германии за счет военного производства в СССР крылись не столько в трудностях, создававшихся советской стороной (при разумном инвестировании их можно было бы все же преодолеть), сколько в изменении курса внешней политики Германии (отказ от «пассивного сопротивления» в Руре) и переходе от конфронтации с Антантой к использованию англо-французского соперничества за лидерство на континенте и ставке на массированную экономическую помощь США. В итоге руководителям рейхсвера пришлось соответственно вносить коррективы в свою стратегию возрождения военного потенциала в Германии с опорой на Советский Союз.

Основную ответственность за относительную неуспешность «Юнкерса» и «Штольценберга» несли немецкий Генштаб и «Зондегруппа Р». Втянув предпринимателей в свои планы, обещав им необходимую поддержку, рейхсвер после спада Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к внешнеполитической напряженности и возникновения осложнений у фирм в СССР пожертвовал ими ради политической целесообразности. И, никак не компенсировав понесенные ими убытки, обязал их не разглашать факт участия в «русском предприятии».

Планы «освободительной войны» и расширения границ на восток, сулившие предпринимателям огромные прибыли на основе громадных военных заказов, были отложены на неопределенный срок. После этого основной акцент был перенесен с производства вооружений и боеприпасов на проведение испытаний различных видов оружия (авиация, OB, танки), подготовку кадров в наиболее перспективных родах войск – танковых и авиации, взаимное присутствие на маневрах армий обеих стран.

Советские военное и внешнеполитическое ведомства жестко дискутировали между собой по вопросу целесообразности продолжения контактов с Германией. Об этом, в частности, свидетельствуют письма советского полпреда в Германии H.

Н. Крестинского партийному и внешнеполитическому руководству СССР. Так, в письме заместителю народного комиссара иностранных дел СССР М. М. Литвинову от 18 января 1927 г. он категорически возражает против возможного свертывания контактов:

«НКИД, по-моему, должен решительно бороться против такой политики. В чем заключается и может в дальнейшем заключаться совместная работа с рейхсвером? Школа летчиков, танковая школа, др. школы, различи, рода военно научные лаборатории и т. д., устраиваемые немцами у нас, наше участие на немецких маневрах, прикомандирование наших красных командиров к немецким военно-учебным заведениям, приезд немецких офицеров к нам на маневры.

Нам посещение германских маневров, слушание лекций в германской академии, знакомство со всякого рода техническими достижениями в германской армии очень полезно. Это признавали все без исключения военные товарищи, приезжавшие сюда… То, что мы предоставляем немцам в обмен, нам ничего не стоит, так как все они оплачивают за свой счет, а в глубинах СССР легко найти незаметное место для всякого рода школ и др. небольших немецких учреждений…Мне кажется, что во всех наших политических прогнозах мы не учитываем этого момента, недооцениваем великодержавных планов Германии. Возвращаясь к поставленному в начале письма практическому вопросу, прошу Вас бороться против разрыва всякого контакта с немецкими военными»[130].


В свою очередь советское военное руководство высказывалось за постепенное свертывание контактов с рейхсвером.

Заместитель председателя РВС И. С. Уншлихт писал Крестинскому:

«Совершенно секретно, т. Крестинскому 01.02. Я подчеркиваю, что попытки использовать германский капитал для нашей военной промышленности были безуспешны, что использование секретов военной техники Р.В. (рейхсвера – Ю. К.

Учтя совместную работу нашего Военведа с РВМ, инстанция постановила при первой возможности ликвидировать совместные оставшиеся школы, а переговоры относительно новых прекратить. При таких условиях нам остается изыскать способ ликвидации сотрудничества с тем, чтобы не нарушить хороших добрососедских отношений с Р.В., сохранение коих признано инстанцией желательным. Уншлихт»[131].

Немецкая сторона в марте 1927 г. предлагала превратить существующие и находящиеся в стадии организации предприятия в «концессионные», то есть признанные государством и поддерживаемые государством частные предприятия. В такой форме в будущем существовали бы:

а) предприятия… как заведения для опытов, испытания и обучения во всех областях современного воздухоплавания;

б) предприятия… как заведения для подобных целей во всех областях автомобильного дела;

в) предприятия… как исследовательский институт для борьбы с эпидемиями (малярия и т. п.) и натуральными Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к бедствиями с современными средствами уничтожения.

В этой форме, полагали немецкие участники концессии, можно было бы найти и создать «легальную» организацию, которая могла бы служить поставленным целям[132].

Нельзя пройти мимо скандала, опровергающего представления о том, что западное сообщество не знало о тайном военно-политическом союзе СССР и Германии. Подробно он описан отечественными исследователями этого периода, потому целесообразно остановиться лишь на малоизвестных деталях, характеризующих ситуацию «двойных стандартов». Влиятельная английская газета «Манчестер Гардиан» 3 декабря 1926 г. выступила с резкой критикой СССР и Германии. Статьи назывались «Грузы боеприпасов из России в Германию» и «Визиты офицеров в Россию».

В них в сенсационном ключе говорилось о существовании на протяжении пяти с лишним лет секретных связей между рейхсвером и Красной Армией. Газета информировала о построенном «Юнкерсом» в Советском Союзе авиационном заводе, производившем продукцию для армий обеих стран, о германских химзаводах по производству OB в СССР, в создании которых участвовали германские и советские военные эксперты. Для поддержания связей и ведения необходимых переговоров, писала газета, офицеры рейхсвера приезжали в Советский Союз по фальшивым документам, главнокомандующий рейхсвером генерал Сект был обо всем этом не только информирован, но и имел весьма хорошие связи с высокопоставленными офицерами Советской России[133].

5 декабря 1926 г. газета немецких социал-демократов «Форвертс» статьей «Советские гранаты для пушек рейхсвера» в не менее сенсационном духе сообщила о публикации в «Манчестер Гардиан». «Форвертс» выступила с упреком в адрес рейхсвера и обвинениями против Советской России, которая «вооружает германскую революцию». Москва поставляет оружие для подавления в Германии революционного движения, и она же «подстрекает немецких рабочих на выступления против пулеметов, начиненных русскими боеприпасами! Братский привет из Москвы!» – писала «Форвертс», адресуя вопрос в КПГ: «Не были ли ружья, стрелявшие в рабочих-коммунистов в Саксонии, Тюрингии и Гамбурге, заряжены русскими пулями?» Рейхсканцелярия намеревалась предупредить руководство СДПГ в том, что подобные выступления «Форвертс» вредят политическим интересам Германии в отношениях с СССР, и запретить продолжение подобных нападок.

Германской прессе было указано, исходя из внешнеполитических интересов, не муссировать более данный вопрос в сенсационно-обвинительном ключе. Появившиеся 6 декабря статьи в газетах «Берлинер Тагесцайтунг» и «Вельт ам Монтаг» были написаны уже в русле данных директив. Так, «Берлинер Тагеблат», констатировав наличие фактов сотрудничества, напомнил его побудительные мотивы (Версальский договор, «Лондонский ультиматум», Генуэзская конференция, оккупация Рура, ожидание польского нападения). «Политика удушения» Германии, проводимая Антантой, негативно сказалась и на авиапромышленности страны, и многие фирмы вынуждены были работать за рубежом. Так, «Фоккер» «ушел» в Голландию, «Дорнье» – в Италию, причем это не противоречило Версальскому договору. Что касается заказов боеприпасов и оружия в России, то после Локарно, писала газета, Германия не делала в СССР новых заказов.

6 декабря 1926 г. в «Манчестер Гардиан» была опубликована еще одна статья о германо-советском военном сотрудничестве «Военная трансакция Берлина». В ней была довольно подробно изложена история взаимоотношений «Юнкерса» с «Зондергруппой Р» и советским правительством, начиная с лета 1921 г. «Форвертс» в тот же день опубликовала небольшую заметку «Советские гранаты» с нападками на газету КПГ «Роте Фане», а «Ляйпцигер Фольксцайтунг» – разоблачительную статью о «немецкой фабрике по производству ядовитых газов в России». 7 декабря «Форвертс» на публикацию «Манчестер Гардиан» от 6 декабря откликнулась статьей «Россия и райхсвер. Новые разоблачения “Манчестер Гардиан”».

Практически вся центральная пресса Германии (в основном это были газеты различных партий) пестрела статьями на данную тему.

Здесь и уже упоминавшаяся «Ляйпцигер Фольксцайтунг» (СДПГ), и «Дойче Альгемайне Цайтунг» (ННП), и газета партии Центра «Дойчланд», и «Фёлькишер Беобахтер» (НСДАП), и «Роте Фане» (КПГ). Со своими комментариями выступили независимые «Берлинер Тагеблат» и «Вельтбюне».

Резонанс от разоблачений «Манчестер Гардиан» и особенно от публикаций «Форвертса» в Германии был очень Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к большим. Кампания в немецкой прессе в связи с «советскими гранатами» безостановочно продолжалась более двух недель. Причем особое внимание привлекали статьи социал-демократической прессы – коммунистическая же пресса Германии и советская пресса оспаривали наличие каких-либо военных отношений между СССР и Германией.

Чрезвычайно сильным было и недовольство СДПГ военным министром Германии О. Гесслером, отставки которого требовали социал-демократы.

«Известия», комментируя ситуацию, 17 декабря 1926 г. писали: «Решение о привлечении социал-демократов в правительство было принято под влиянием Штреземана… Перемены в правительстве коснутся, вероятно, прежде всего поста военного министра. Штреземан настаивает на отставке Гесслера»[134].

В Москве «Правда» в статье «Лови вора» от 16 декабря 1926 г. фактически подтвердила правильность сообщений «Манчестер Гардиан». Она писала:

«Оказывается, что в пределах нашего Союза, по соглашению между нашим и германским военными ведомствами, некоторые германские фирмы соорудили несколько лет назад три завода, изготовлявшие предметы, нужные для нашей обороны. В число этих предметов входили аэропланы, газы, снаряды и т. д…Насколько мы знаем и насколько нам видно из изучения Версальского договора, Германии воспрещается производить у себя или ввозить или вывозить снаряжение, но нисколько не возбраняется ее фирмам открывать любые фабрики и заводы за границей, в том числе и такие, которые изготовляют аэропланы или даже пушки и снаряды… Услужливый “Форвертс” пускает в ход фальшивку (а быть может, и ряд их), чтобы доказать, что нарушителем мира является Советский Союз… который заключил с германским правительством чуть ли не тайный военный союз… “Берлинер Тагеблатт”, которая взялась опровергнуть эти все измышления, не нашла ничего лучше сказать для выгораживания своего правительства, как такую же неправду о том, что несколько лет назад советское правительство будто бы предлагало военный союз. Конечно, ни в предположении, ни в натуре такой военный союз не существует и не существовал, но его нужно было придумать для того, чтобы подвести фундамент под другую выдумку о взаимных услугах нашего и германского военных ведомств»[135].

В последние дни декабря 1926 г. в новогоднем обзоре «Ляйпцигер Фольксцайтунг» появилась статья о внешней политике Германии, в которой ее правительству предлагалось сделать выбор «в пользу союза с СССР против английского империализма», а также «в пользу Туари и против Локарно с целью создания “фронта Париж – Берлин – Москва”». В спокойном тоне говорилось и о военном сотрудничестве Германии и СССР.

«Правда» в начале января выступила с комментарием. Она писала: «Суждения газеты свидетельствуют об окончательном провале “гранатной” травли СССР, поднятой социал-демократами перед лицом растущих симпатий социал-демократических масс к СССР»[136].

Однако та же «Правда» на другой день в статье «От Рут Фишер до Чемберлена» раздраженно писала:

«Совгранатная кампания продолжается. Берлинские социал-Иуды прямо надрываются в мерзопакостной травле страны Советов. Нанизывают легенду за легендой, одну пошлей, отвратительней, несуразнее другой. Интриги “красного сатаны” – СССР, московские “военные тайны”, “советские гранаты”, “таинственные связи с рейхсвером!”. “Aus gerechnet? Granaten, Granaten, Granaten” “Отличные гранаты, гранаты советские”, – вопят лизоблюды английского империализма. Для придания веса “гранатной” чепухе социал-демократическая гоп-компания пользуется вовсю методом “косвенных улик”, таинственных намеков, ссылок на какие-то якобы “полупризнания” с нашей стороны, в частности со стороны нашей газеты»[137].

«Правда» транслировала официальную позицию СССР, в то время как между советским полпредством в Берлине и Наркоматом иностранных дел шла напряженная переписка по «заметанию следов» с помощью немецких коммунистов.


Об этом, в частности, говорит письмо H. Н. Крестинского М. М. Литвинову.

«Совершенно секретно. Лично т. Литвинову. Копия т. Уншлихту 21.12. Перехожу к вопросу о “разоблачениях” “Форвертса”. Со страниц буржуазной печати эта история исчезла совсем.

Пресса пошла, по видимому, навстречу желанию правительства. Пишут по этому поводу только “Форвертс” и “Роте Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к Фане”. Кроме того, история попала на повестку Ландтага и Рейхстага. Коммунисты сами взяли на себя инициативу, внесли запрос министру внутренних дел – предлагают произвести расследование. В своих выступлениях Пик от обороны переходит к наступлению, громит социал-демократов, держится уверенно. Он уверен, что их запрос будет отклонен буржуазным большинством палаты, что… прусское правительство не захочет производить никакого расследования. Пик был у меня… Мы условились, что после боя в Ландтаге, он больше этого вопроса муссировать не будет, чтобы дать ему заглохнуть.

Несколько хуже в Рейхстаге. Там инициатива находится в руках социал-демократов. С-д хотят сбросить Гесслера. Они использовывают (так в тексте. – Ю. К.

Крестинский отчитывался о тематических встречах с руководством КПГ. Внутренняя переписка внешнеполитического ведомства иллюстрирует и факт использования Советским Союзом компартий других стран, в данном случае КПГ, в своих целях. Причем использование это было тем более двусмысленным, что немецкие коммунисты не получали от советских коллег полной информации о реалиях. Вот что по этому поводу пишет советский полпред:

«Я не признал, что снаряды были доставлены нами… В своих речах они (немецкие коммунисты. – Ю. К. Ю. К.

Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к § 4. СССР как немецкий полигон: самолеты в Липецке, «химия» в Саратове, танки в Казани Как уже упоминалось, первые контакты с целью наладить советско-германское военное сотрудничество состоялись в 1920 г. Их вдохновителем и наиболее активным сторонником был генерал X. фон Сект. Единомышленниками Секта в этом вопросе были военный министр О. Гесслер, начальник оперативного, а фактически Генерального штаба О. Хассе.

С советской стороны сотрудничество «продвигали» представители военного и политического руководства: от Троцкого и Сталина до Чичерина и Уншлихта.

Все практические вопросы решались, как правило, через начальника 4-го (разведывательного) управления штаба РККА Я. К. Берзина и его аппарат, а также через Управление вооружений РККА. Кроме того, при Политбюро была создана Комиссия по спецзаказам, которая через ВСНХ, ГУВП[140] и НКВТ решала конкретные вопросы взаимодействия с Германией в военно-экономической области[141].

Летом 1921 г. в Москву с задачей выявления возможностей развития в России тяжелой индустрии и военной промышленности прибыл Оскар фон Нидермайер – как представитель военного министерства Германии. Здесь он вел переговоры с Троцким, Рыковым и Чичериным[142].

В результате было достигнуто соглашение о том, что Германия окажет в техническом отношении помощь по возрождению тяжелой и военной промышленности в России[143].

В соответствии с требованиями Версальского договора официальный выезд немецких военных за границу с любыми миссиями был запрещен. Потому по согласованию с советским полпредством Нидермайер прибыл в СССР под видом сотрудника советской дипломатической миссии в Берлине: ему был выдан советский паспорт на фиктивную фамилию Нейман.

Вторично Нидермайер приехал в Москву в конце 1921 г. и, помимо прежнего, имел дополнительное задание от министерства военной промышленности Германии – «выявить в России, где более выгодно строить авиационную, танковую и химическую промышленность…»[144] Являясь членом комиссии военного министерства и работая в секторе по восстановлению промышленности, он «первый подал инициативу оказать помощь в восстановлении промышленности России, чтобы потом вывозить необходимую военную продукцию для вооружения германской армии»[145].

Будучи в 1922 г. в очередной командировке в Москве, Нидермайер осмотрел московский завод «Динамо» и авиационный завод в Филях, ленинградский Путиловский завод и судостроительные верфи, Рыбинский моторостроительный завод и другие. О результатах осмотра доложил в записке Секту, на основании которой тот вел переговоры с немецкими промышленниками. X. Юнкере согласился развернуть в Советском Союзе работы по авиационной промышленности. Г. Крупп же изначально от участия в проведении работ отказался. После этого было создано немецкое промышленное общество ГЕФУ. ГЕФУ работало по указаниям немецкого Генштаба, но было оформлено как концессионное общество[146].

В конце 1923 – начале 1924 гг. в Москве было создано представительство «Зондергруппы Р» под названием «Московский центр» – «Zentrale Moskau» (сокращенно «Z-Mo» – «Ц-Mo») – служба немецкого Генштаба по русским вопросам.

На должность руководителя «Ц-Mo» был назначен О. фон Нидермайер. В его функции входило в числе прочего информирование генерала Секта и начальника Генштаба генерала Хассе, которому Нидермайер непосредственно подчинялся, о ходе работ в России по выполнению намеченной программы.

«Ц-Mo» действовал под видом постоянной комиссии по контролю над хозяйственной деятельностью немецких концессионных предприятий на территории СССР. Его сотрудники были формально уволены в отставку, но в действительности состояли на службе в немецком Генштабе. Основными задачами представительства были следующие:

1) контроль над работой немецких военно-промышленных предприятий на территории СССР;

2) организация в СССР школ по обучению немецких офицеров;

3) проведение опытных испытательных работ по новым конструкциям вооружения;

4) постоянная информация немецкого Генштаба по актуальным военным вопросам, разрешаемым в Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к Советском Союзе;

5) постоянная связь с Генштабом Красной Армии и ведение всевозможных переговоров, касающихся военных вопросов[147].

В Берлине при Генштабе существовал специальный отдел «Ц-Б» (германское управление Генштаба по русским делам), которому непосредственно подчинялся «Ц-Мо».

С июня 1924 по декабрь 1931 г. Нидермайер постоянно проживал в СССР. В этот период он занимался самыми различными вопросами, связанными с реализацией секретного военного сотрудничества между СССР и Германией. По проблемам восстановления военной промышленности в СССР он был непосредственно связан, кроме наркома К. Е.

Ворошилова, с Генеральным штабом Красной Армии и лично с его начальником Б. М. Шапошниковым, контактируя также с начальником воздушных сил П. И. Барановым, с начальником химического управления Я. М. Фишманом[148].

«Через меня шла вся договоренность о вопросах оказания помощи военной промышленности России путем предоставления технических кадров в Россию. Кроме того, через меня шло обеспечение вновь строящихся предприятий чертежами, проектами, планами. Я также ведал доставкой в Россию новых видов вооружения армии как из Германии, а также и для других стран, что Советскому Союзу было нужно для образцов. Также я ведал договорами по снабжению разного рода военными материалами, которых к тому времени еще в России не было»[149].

Кроме того, Нидермайер работал вместе с советскими специалистами по созданию авиационного завода в Филях и занимался вопросами организации школы летчиков и оборудования авиационных баз[150]. Командующий рейхсвером В. фон Бломберг указывал:

«Руководитель центра в Москве майор доктор фон Нидермайер подчиняется управлению войсками, от которого он получает указания. Немецкие предприятия в России подчинены ему. Ему вменено в обязанность представительство немецких предприятий по всем возникающим вопросам перед русскими властями, в первую очередь, перед военным комиссариатом, с которым он находится в полном контакте. У народного комиссара Ворошилова он пользуется уважением.

С немецким послом в Москве г. Нидермайер поддерживает тесную связь. Любая политическая или выходящая за пределы его полномочий деятельность ему запрещена. Г-н Нидермайер справляется с работой»[151].

Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к Деятельность трех основных объектов рейхсвера на территории СССР: самолеты в Липецке, «химия» в Саратове, танки в Казани Эти объекты были созданы на основе временного соглашения о сотрудничестве между рейхсвером и Красной Армией, подписанного в Москве И августа 1922 г. Рейхсвер стремился получить возможности для проведения испытаний техники, накопления тактического опыта и обучения личного состава в тех видах вооружений, которые ему запрещалось иметь согласно Версальскому договору. Соглашение имело экономическую основу: советская сторона получала ежегодное материальное вознаграждение за предоставление военных баз, кроме того, она участвовала в использовании результатов испытаний и разработок, проводимых на советской территории[152].

Ориентация рейхсвера на авиацию, танки и химическое оружие была не случайной. Именно эти виды вооружения считались наиболее перспективными в 20-е гг. Тенденции развития военного дела были оценены командованием РККА и политическим руководством СССР. В Постановлении X съезда РКП(б) ставилась задача в связи с сокращением армии «обратить исключительное внимание на все специальные технические части (артиллерийские, пулеметные, автоброневые, авиационные, инженерные, бронепоездные, и прочие)»[153]. Поэтому естественно, что Красная Армия, располагавшая ограниченными техническими и финансовыми возможностями, была заинтересована в получении передового опыта в этих областях.

Первым и самым крупным немецким военным объектом на территории СССР стала авиационная школа в Липецке.

15 апреля 1925 г. в Москве был подписан протокол секретного соглашения между Управлением военно-воздушных сил РККА и представителями немецкой стороны об устройстве авиашколы и складов авиационных материалов в Липецке[154]. Создание объекта началось еще в 1924 г., когда в Липецке закрылась, так и не успев организоваться, высшая школа военных летчиков[155]. На ее базе началось создание германской летной школы, замаскированной под авиаотряд Рабоче-крестьянского Красного военно-воздушного флота[156]. Организация и управление ею были отданы немцам и подчинялись единому плану подготовки летного состава рейхсвера, разработанному в 1924 г. штабом ВВС в Берлине.

Руководила созданием авиацентра так называемая «авиационная инспекция № I» германского оборонного управления.

Для этой цели еще в 1923 г. Германия тайно закупила в Голландии у филиала немецкой фирмы «Фоккер» истребителей Д-XIII[157]. 28 июня 1925 г. первые 50 самолетов для школы на пароходе «Эдмунд Гуго Стиннес» были отправлены из Штеттина в Ленинград. У той же фирмы в Голландии и Англии были закуплены бомбардировщики и транспортные самолеты.

Соглашение предусматривало обучение в школе не только немецких, но и советских военных летчиков, а также подготовку советского технического персонала. Прибывающие немецкие офицеры обучались здесь летному делу в течение 5–6 месяцев и по окончании возвращались в Германию. Наряду с должностью немецкого руководителя школы была предусмотрена должность и его русского заместителя, который фактически являлся полномочным представителем РККА в школе и занимался всеми проблемами взаимоотношений ее немецкого персонала со страной пребывания. Весь преподавательский состав был командирован из Германии.

Использование аэродромов и других сооружений школы было бесплатным, все расходы по полному оборудованию объекта немецкая сторона брала на себя.

Уже в 1926 г. Сталину был представлен доклад о первых позитивных для советской стороны результатах деятельности авиашколы. В полную силу она начала работать с конца 1927 г. С этого времени в Липецке проводились интенсивные испытания новых боевых самолетов, авиационного оборудования и вооружения. По их результатам на вооружение рейхсвера было принято несколько новых типов самолетов[158].

При школе проводились и исследовательские работы. Материальная часть приобреталась немецким Генштабом за границей, тайно от союзников, и так же тайно переправлялась в Липецк. В школе всего было обучено около человек[159]. Из них – около 450 немецких летчиков различной квалификации. (Многие из них в годы Второй мировой войны составили костяк гитлеровских «люфтваффе», в их числе – К. Штудент, X. Ешонек, В. Виммер, О. Деслох и другие.) Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к Организационно школа состояла из следующих подразделений: штабной группы со средствами обеспечения, двух учебных эскадрилий (летчиков-истребителей и летчиков-наблюдателей) и трех учебных курсов (начальной подготовки летчиков, летчиков-истребителей и летчиков-наблюдателей). Кроме того, имелась группа авиационных испытаний, авиационные мастерские, склады авиационного имущества, радиостанция, фотолаборатория, бензо– и бомбохранилище[160]. В распоряжение школы были переданы авиаполигоны под Воронежем, где проходили совместные учения с советскими артиллеристами.

Продолжительность отдельного курса обучения составляла четыре недели. Таким образом, учитывая то обстоятельство, что практические полеты проводились только летом, за год в школе проходили обучение пилоты четырех курсов (среднее число летчиков на курсе составляло 6–7 человек).

Летом летный и наземный персонал насчитывал свыше 200 человек;

зимой, когда полетов не было, эта цифра уменьшалась. В 1932 г. общая численность личного состава на объекте достигала 303 человек. Из них: немцев – 43, советских военных летчиков – 26, советских рабочих, служащих и технических специалистов – 234 человека[161].

Только в 1926 г. в школе прошли подготовку на истребителях 16 военлетов и техническую подготовку по обслуживанию авиамоторов – 45 механиков УВВС РККА. Оценивая значение школы для ВВС РККА, заместитель председателя Реввоенсовета СССР И. С. Уншлихт писал в конце 1926 г. в Политбюро ЦК ВКП(б): «…1) Школа дает кадры хороших специалистов, механиков и рабочих;

2) Учит новейшим тактическим приемам различных видов авиации;

3) Испытание вооружения и различных видов авиаоборудования позволяет нам быть в курсе новейших технических усовершенствований;

4) Школа дает нам возможность подготовить наш летный состав и совершенствовать его подготовку»[162].

Объект «Липецк» был не только самым большим из существовавших на территории СССР центров рейхсвера, но и самым дорогим. Ежегодно на содержание школы выделялось 2 млн марок, а за 10 лет было потрачено около 20 млн марок.

Капитан К. Штудент, курировавший деятельность школы с немецкой стороны, в своем отчете военному министерству Германии в 1926 г. писал: «Начальник школы в Липецке подчеркнул, что такие пилотажные и технические результаты могут быть достигнуты при усилении немецкого авторитета и признании немцев как наставников… Я, – частично лично, частично из рассказов других лиц, – составил представление, что любое летное или техническое достижение импонирует русским, – некоторые говорят об этом совершенно открыто, другие – прежде всего высокопоставленные персоны, – в своих суждениях воздерживались из соображений престижа. Мне большей частью выпадало сталкиваться с тем, что определенные технические достижения вызывали особый интерес и благодарность»[163].

Штудент, по его словам, «до сих пор скептически относившийся» к возможностям успешной исследовательской деятельности в России, изменил свое мнение именно в результате поездки в Липецк и работы в авиашколе. «Научно исследовательская деятельность в области самолетостроения (в Германии, в результате Версальских соглашений. – Ю. К.

Создание подобного полигона в России, по мнению Штудента, «может иметь определенное политическое значение».

Россия ценит сотрудничество с Германией, и хорошо подготовленные эксперименты могут способствовать еще большему укреплению авторитета немецкой организации в России. В целом, подытоживал он, база в Липецке организована образцово: дислоцированный здесь персонал заслуживает признания. Технические части и здания, по его мнению, нуждались в улучшении, но эти недочеты представлялись ему несущественными и не могли повлиять на общую положительную картину[165].

Два года спустя командующий рейхсвером генерал В. Фон Бломберг, инспектировавший совместные российско германские военные предприятия, так охарактеризовал первые итоги деятельности авиашколы:

«Общее впечатление организационно-образовательного состояния, как и оценка установки как предприятия, рассчитанного на продолжительную деятельность, были превосходными.

Летчики-истребители. Необходимо формирование учебных эскадрилий в качестве учебных частей для курсов, а также Книга Юлия Кантор. Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих к для проверки, как установленных в инструкциях, так и новых принципов образования. Наблюдатели. Учебная эскадрилья составляется ежегодно в течение учебно-образовательного процесса путем служебного подразделения.

Обучающиеся в настоящее время в большинстве своем являются солдатами, временно уволенными (в запас. – Ю. К.

Затрудненное финансовое положение побуждает к экономии, которая отныне будет неукоснительно соблюдаться.

Материальная часть. Наряду с отдельными иностранными самолетами для целей сопоставления и обучения крайне необходимо завершение собственных заданий по развитию, чтобы иметь приборы не только для целей вооружения, но и для целей обучения.

Поскольку развитие в отдельных областях остается неудовлетворительным, недостатки образования должны быть устранены с помощью новых, более современных приборов»[166].

Уже во время Второй мировой войны Бломберг вернулся в мемуарах к недавней истории, коснувшись и авиашколы.

«Летные успехи в Липецке были недалеки от высоких отметок. Когда-нибудь напишут историю этой летной школы.

Часть немецких летчиков базировалась на тренировочном поле близ прелестного городка Новинский, на котором они обучались командовать артиллерией. Мы посетили их там, и у нас осталось хорошее впечатление как от успехов летчиков, так и от русской артиллерии… Мы стали свидетелями воздушных маневров, впечатляющих своими тактическими и летными достижениями, а также наблюдали изобретательные меры противовоздушной обороны для города, вокзала и населения»[167].

Особое внимание обе стороны уделяли соблюдению секретности. Даже в совершенно секретном соглашении об организации авиашколы в Липецке стороны маскировали свои подлинные названия. Немецкие летчики направлялись в Советскую Россию в гражданской одежде, с паспортами на вымышленное имя. На время пребывания в СССР офицеры исключались из списков рейхсвера и восстанавливались в кадрах вооруженных сил после возвращения. В Липецке они носили советскую форму без знаков различия.

Тайна окружала даже смерть летчиков. Гробы с трупами разбившихся в СССР немецких пилотов упаковывались в ящики с надписью «Детали машин» и отправлялись в Германию[168].

Руководство рейхсвера контролировало даже детали деятельности совместных структур на территории СССР.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.