авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 ||

«От редактора Говорят, что самое страшное для парашютиста – это не первый прыжок, а второй. Потому что во второй раз он уже знает, на что идёт, и, конечно же, в курсе того, ...»

-- [ Страница 3 ] --

Долгие и страстные разговоры о сексе, о подчинении, о жестком подчинении женщины мужчине. Ей, на тот момент уже имевшей опыт общения с мужчиной, желавшим, чтобы она заставляла его слизывать с ее тела сперму, подобная расстановка ролей пришлась вполне по душе. Но этот рано лысеющий мужчина очень смущал ее чем-то. Тело вопило, что он не тот. Его прикосновения подобны наждаку, а поцелуи невнятны, словно он параллельно пытается жевать манную кашу. Но она считала, что, не попробовав, совершит ошибку. Будет жалеть, а несделанное за спиной будет манить ее и мешать. Что ж, она приняла решение. И в процессе не почувствовала ровным счетом ни-че-го.

Ольга, обычно страстно переживающая каждое прикосновение мужчины, почувствовала настоящий ужас. Наверное, так мужчина мог бы отреагировать, раздевшись в душе и обнаружив, что у него нет пениса. У женщины словно похитили чувственность. Как это, черт возьми, думала она, брезгливо смывая в душе обильные излияния мужчины, который – вот смех-то – собирался подчинять ее себе. Ей хотелось бежать. Бежать далеко-далеко, даже не закурив сигарету. Но бежать было некуда, и ради чистоты эксперимента она позволила произойти сексу с утра. Впервые она поняла, что пятиминутный половой акт с немцем был вполне себе ничего!

Боди, которому пришлось поучаствовать в утреннем эксперименте, она выбросила с содроганием. Не могла себе представить, что сможет надеть эту вещь когда-нибудь снова. Ей казалось, что такое не возьмет ни одна стирка, и лучше вещи скрыться в помойке, чем напоминать о таком сексе.

Сексе, о котором сложно даже сказать, что он был.

Ольга готова была расхохотаться ему в лицо, когда он сказал ей «мне жаль, что все так получилось потому, что в сексе мы друг другу идеально подходим». А она-то испытывала неприятные эмоции по поводу того, что он поймет, почему она уходит. Что секс это серьезно повлияет на его самооценку и самолюбие… Любопытно, неужели прошлые его пассии не были разочарованы?

...Ее покоробили тогда слова «меня печалит, что ты будешь принадлежать другому». Ей хотелось крикнуть «я никогда не принадлежала тебе!». Ни тени мысли не было, ни одного порыва, нулевая температура желания. «Я никогда не была тебе даже подругой», – думала она.

Не с тобой. И не рядом с тобой. Отдельно, поодаль, настороженно. Не возникало стремления. И потому эти слова, мысли и чувства безумно глупы. Они оправданы событиями, но глубинно нет никакого права так думать, ни единого намека.

Но это так. «Я практически принадлежу другому». Как говорится, перед Богом и людьми.

И хочется только сказать напоследок «не расстраивайся, даже если бы это не было глупым с твоей стороны, это напрасная трата эмоций, которых у тебя и так не слишком много». Можно было сказать, если бы стоило ворошить прошлое. Если бы это вообще хоть чего-то стоило. Но лишний пафос обесценивал даже то, что действительно было: симпатию. Которой ничтожно мало для того, чтобы слышать «меня печалит, что ты будешь принадлежать другому».

Он был бы идеальным мужем.

Мужем, который содержит, мужем, которого можно представить родителям, мужем, секс с которым является повинностью. Мужем, которому изменяют. Идеальным мужем для кого-то другого. Она ушла.

Собралась утром и, даже не поцеловав на прощание, вышла из дома. Он пытался потом с ней связаться, хотя она однозначно дала понять, что будущего у их отношений нет, а он хвастливо говорил ей в течение всего времени их знакомства, что он рвет с теми, с кем ничего не вышло, с концами.

Нет, ей нужен был другой мужчина, совсем другой. Тот, у кого она вызовет желание, должен будет хотеть принудить ее принадлежать ему полностью. Полностью... когда тебя охватывает невообразимое чувство, изнутри, из темного сгустка, вопреки всем законам физики дающего свет. Дай мне сразиться с тобой.

До боли и до крика. Я буду стискивать зубы, останавливаться на мгновение, чтобы движение стало отточенным. Темный сгусток внутри пульсирует. Он шепчет что-то о боли. Попробуй заставить меня. Рискни.

Если ты не окажешься достаточно силен, мне станет скучно. Эта не та игра, где можно поддаваться и фальшивить. Нежность без боли надрыва пресна. Следи за глазами, когда они потемнеют от расширившихся зрачков, время действовать. И не дай Кали тебе промахнуться.

Когда они с будущим мужем встретились, она испытывала практически стыд за то, что происходило до его появления. Впрочем, стыд такой был ей уже знаком: после того, как ты была чьей-то первой опытной женщиной, после того, что люди называют изменой, после того, как ты учишься следовать своим желаниям, мир меняется. Сначала тебе становится стыдно за то, что тебе не стыдно. А потом это проходит. Ты принимаешь себя такой, какая ты есть, и тебя любят и желают именно за это. И именно тебя, такой, какая ты есть сегодня, со своим опытом, со своей чувственностью, страстью и желаниями.

Уже с первого поцелуя она поняла, что это – ее человек. Химия ли это, феромоны, флюиды – неважно. Ей хотелось принадлежать ему, а ему хотелось обладать ею. Она боялась разочарования, но ее словно непреодолимо тянуло к нему, и это чувство заставляло забыть о страхах, рискнуть. Каждое движение, каждое прикосновение были на удивление правильными. Он чувствовал ее. И доводил до исступления, заставлял желать прикосновений. Она доверилась ему сразу и полностью. И чувство единения настигло их. Он делал то, чего она хотела и то, чего она желала всем своим существом, даже не подозревая об этом. Их полная совместимость казалась обоим очевидной, но оттого не менее прекрасной.

Очень простое решение – радоваться, не нервничать и предоставить событиям развиваться своим чередом, далось Ольге нелегко. Она сама от себя не ожидала такой жгучей ревности к его прошлому. Ей казалось, что она достаточно мудро относится к этому, но ей было очень больно почему-то, и совершались глупейшие действия.

Не сумев преодолеть женское любопытство, она влезла в соцсеть с его прошлыми женщинами, радовалась она только одному: хвала богам, спасибо тем людям, которые убирают к чертовой матери все совместные фотографии после расставания. Смотреть на кого-то, кого обнимают его руки, было бы чересчур тяжело. Нечеловеческим, а вернее, наверное, неженским усилием подавив порыв лезть глубже в прошлое, она смогла уйти лишь с одной горчинкой, которую сегодня вынуждены принимать практически все. Когда-то предмет вашей страсти испытывал чувства к другому человеку. С этим надо смириться и отпустить.

Отпустить так, как отпускает она, готовясь к завтрашней церемонии.

Город за окном никогда не спал. Он манил возможностями, дразнил людьми и дарил чудеса щедрой рукой швыряющего прибыль счастливого бизнесмена с барско-купеческими повадками прошлых веков. Время в квартире Ольги словно натягивалось тончайшими струнами, едва звенящими, послушно-нервно дергающимися от прикосновений, а порой паузами приходила пустота. Решение принято и появилась необходимость избавиться от того, что хранилось в качестве свидетелей прошлого.

Эмоциональные сгустки-волны отрывались от сердца и выдирались изнутри.

Ольга закрыла глаза и улыбнулась. Завтра она в очередной раз прокричит ему «Да, я твоя!». И кольцо тут не при чем. Это лишь очередной аксессуар в игре подчинении женщины мужчине. Пусть брак не гарантирует того, что им будет хорошо друг с другом еще год, пять, десять лет или всю жизнь, но завтра она скажет ему «да», и когда он властно, по-мужски притянет ее к себе, она с удовольствием будет играть роль жены.

http://rusalenok.livejournal.com Больше чем просто встреча (отрывок из романа «Самая сладкая ложь») Анастасия Эльберг Забытые ощущения обычно возвращаются медленно, шажок за шажком, и в этом есть что-то издевательское, потому что хочется испытать всё и сразу. Именно такого возвращения ожидала Марика;

первые несколько минут она медлила, прислушиваясь к себе и размышляя о том, правильно ли поступает. Но был ли смысл размышлять об этом? Пути к отступлению были отрезаны ещё тогда, когда она приняла приглашение. Она не сомневалась, не мучила себя выдуманными доводами, а просто согласилась.

Почему она это сделала? Она была уверена в том, что за семь лет к этому человеку у неё выработался стойкий иммунитет, и его слова не действуют на неё так, как раньше. Но она согласилась. Зачем? Ей надоела теперешняя жизнь, а Константин позвонил как раз вовремя – и вот она, эта возможность бездумно броситься в другую сторону? Этот поступок казался Марике насквозь женским и совершенно нехарактерным для неё.

Никогда, даже во время самых тяжёлых периодов в своей жизни, она не позволяла себе искать утешения в объятиях мужчин. Тем более, бывших мужчин.

Хотя Константин, конечно, имел особый статус. Почти всех своих бывших мужчин Марика по праву считала не то чтобы недомужчинами, но людьми, которые не подходят ей по стилю жизни и складу характера.

Её мужчина должен был быть таким же упорным, сильным и стремительным, как она, он не должен ей ни в чём уступать. Они должны дополнять друг друга, поддерживать в моменты слабости, радоваться в те периоды, когда улыбается удача. Константин выделялся из этого стада. Он даже не был его частью.

Марика до сих пор не могла сказать с полной уверенностью, по какой причине распался их брак. По причине того, что она не смогла найти в нём идеал? По причине того, что он, несмотря на мягкое отношение к ней, был сильнее? По причине того, что в тот момент, когда он больше всего нуждался в ней, она расценила это как слабость?

Константин имел особый статус. Имел? Имеет?

Константина вполне можно было сравнить с другими мужчинами – благо, Марике было, с чем сравнивать. При желании она могла бы создать собирательный образ идеального мужчины. Идеальным её бывший муж не был, хотя к идеалу был близок. В нём была другая деталь, казалось бы, маленькая и незаметная, но такая важная для женщины. Она не только не боялась чувствовать себя слабой рядом с ним, но и впервые – да и, наверное, единственный раз в жизни – осознавала, что ей это нужно. Он не пускался в объяснения, не докучал предложениями помощи. Он просто был рядом. Так делали многие из её мужчин, но она чувствовала себя спокойно только тогда, когда речь шла о нём. И этого она не могла найти ни в ком, хотя склад её ума не позволял ей верить в «единственных».

… В тот вечер, когда они встретились впервые, Константин не произвёл на неё особого впечатления. То есть, впечатление он, конечно, произвёл: он выглядел снобом, таким, которые считают свой вкус и свои манеры идеальными и не снисходят до людей, уровень коэффициента умственного развития которых находится ниже отметки в сто сорок единиц. Кроме того, он был пьян, а Марика на дух не переносила пьяных мужчин. Высокомерное и самодовольное выражение его лица – «я всё равно умнее и успешнее вас, и меня не волнует, что вы об этом думаете» - дополняло картину. Марика решила, что он либо сын богатого отца, либо финансист в начале своей карьеры, как раз в тот период, когда амбиции ещё не полностью направлены в русло практических достижений. О своей работе он рассказал ей только через несколько месяцев, причём без особого желания и только потому, что она упрашивала его это сделать. И своим рассказом поверг её в лёгкий шок.

Сначала встречи с Константином были для неё глотком свежего воздуха - она получала возможность отвлечься от мыслей по поводу неудачно закончившегося романа. Выяснилось, что новый знакомый имеет полное право на высокомерное поведение (которым, впрочем, нередко грешила и она): широта его кругозора и уровень его интеллекта внушали уважение, и Марика могла сравнить этот уровень со своим, чего раньше никогда не делала – за ненадобностью. Константин был так же умён, как и она, а, может, даже и умнее, но впервые её не раздражал факт того, что мужчина в чём-то её превосходит.

Они бродили по городу, разглядывая витрины магазинов, иногда заходили туда для того, чтобы сделать пару нужных, а порой и совершенно бессмысленных покупок и обсуждали все темы на свете. Очень скоро Марика уверилась в том, что с этим человеком она может говорить свободно о чём угодно, и он её поймёт. Если бы она верила в такую глупость, как дружба между мужчиной и женщиной, то её другом стал бы Константин, ибо более подходящей кандидатуры найти было нельзя.

Иногда Марика поднимала личные темы – к примеру, рассказывала о своём бывшем мужчине.

Константин не говорил о том, что ему не нравится это обсуждать, но был немногословен и старался перевести разговор на другую тему в первый же удобный момент.

Больше всего в «единственном кандидате на пост мужчины-друга»

Марику удивляло то, как он себя держит. Константин вёл себя с ней вежливо, так, как, наверное, вели себя с дамой аристократы викторианской эпохи. Он подавал ей руку, когда она выходила из машины, подвигал ей стул в ресторане, открывал дверь магазина или кафе, пропуская её вперёд. И при этом никогда не делал даже намёка на то, что им надо стать ближе. В какой-то момент у Марики промелькнула мысль о том, что он предпочитает мужчин, но мысль эта её насмешила.

Когда Марика показала Константину свою диссертацию, он отреагировал неожиданно: попросил объяснить ему некоторые связанные с финансами темы. Марика согласилась, и они принялись за дело уже на следующий день. Она принесла в уютное кафе несколько книг по финансам и примерила на себя роль преподавателя. Сначала ей казалось, что подобная просьба – это всего лишь повод для того, чтобы стать ближе, но она ошибалась. А через некоторое время спросила своего «студента», изучал ли он экономику и финансы до этого – при его занятости было невозможно освоить такое количество материала самостоятельно. В ответ на это Константин покачал головой, ответив, что его просто интересует финансовая сфера, а потом признался, что когда-то подумывал поступить на заочное отделение экономического факультета.

Марику это не удивило, и она считала, что он преуспел бы: новую информацию Константин схватывал налету, а если чего-то не понимал, то достаточно было объяснить ему ещё раз.

Марика всегда считала себя прилежной студенткой: об этом говорил и отличный диплом бакалавра, и степень магистра, которую она планировала закончить не хуже, но его упорство и усидчивость каждый раз поражали её. С такими подарками природы, как великолепная память и умение воспринимать большое количество новой информации, он мог бы стать лентяем, полностью положившись на эти дары, как делают многие. Но он с такой педантичностью делал все задания, так упрямо докапывался до сути во всех непонятных темах, что Марика даже немного завидовала ему.

Она влюбилась в него гораздо раньше, чем осознала, что влюблена.

Это произошло незаметно – так, как приходят день и ночь, по велению каких-то природных сил. Ей было так легко с ним, что порой она ощущала его частью себя, кем-то, кто дополняет её. Она всё чаще ловила себя на мысли, что её восхищают некоторые черты его характера и видела в этом стимул для того, чтобы развить их и в себе. Константин притягивал её тем, что в нём всё было равновесно: духовное гармонировало с интеллектуальным и физическим, и он тщательно поддерживал это равновесие, уделяя всем областям должное внимание.

Всё в нём было естественно, без единого намёка на фальшь, хвастовство, бахвальство. Он был полон чувства собственного достоинства, уверенности в себе, но при этом никогда не изменял своей вежливости.

Эта сила и подкупила Марику: спокойная, казавшаяся бесконечной, как океан, подпитываемая изнутри, а не такая, которую черпают из окружающих. Константин был состоявшимся человеком, отдельной ячейкой, которая хоть и находится среди других ячеек, но имеет твёрдое, как сталь, ядро, на которое нельзя воздействовать снаружи.

Пару недель Марика размышляла о том, стоит ли ей первой заговаривать о своих чувствах. Впервые в жизни она боялась ответа «нет». Точнее, впервые в жизни она задумалась о том, что мужчина может ей так ответить. В том, что Константин влюблён в неё как мальчишка, она не сомневалась: он умел скрывать усталость, головную боль и плохое настроение, но это у него скрывать не получалось. Она выключала свет в спальне и долго лежала без сна, думая о том, что в последнее время ей хочется оставить учебники по финансам и поцеловать его – и от этих мыслей внутри оживало что-то щемящее и сладкое. Пару раз Марике в голову приходила мысль о том, что при всех его знаниях, интеллекте и способностях он окажется плохим любовником. Но в это она не верила, ибо знала: плохие любовники – это либо выдумка неумелых любовниц, либо результат близости без любви.

Когда после долгой болезни Марика решила пригласить Константина к себе домой, то весь день провела в приготовлениях. Был перерыт весь гардероб, были выпотрошены все коробки с обувью. Наконец, Марика краем глаза заметила в шкафу купленное пару месяцев назад платье, которое ещё ни разу не надевала – оно было слишком вызывающим. Она достала платье, оглядела его и после недолгих раздумий остановила выбор на нём. Потом она возвращалась к этому моменту и думала, что была слегка не в себе. Во всяком случае, когда она открывала дверь своему гостю, её легонько потряхивало – то ли от предвкушения того, что будет дальше, то ли от волнения.

Наверное, в тот момент она и Константин испытали то же самое:

непреодолимое притяжение, напоминающее электрический разряд.

Марика уже забыла про приготовленный ужин, и в её голове носилась только одна мысль: почему они тянули, находили какие-то отговорки, откладывали момент, которого оба так ждали? Зачем она так долго выбирала платье, ведь она могла открыть ему дверь без одежды, и он бы понял всё, что должен понять? А он целых полчаса отглаживал свой воротничок специально для того, чтобы её подразнить? Ей мучительно хотелось схватить его за рубашку и рвануть так, чтобы пуговицы разлетелись по полу, но Марика этого не сделала. Она медленно расстёгивала пуговицы одну за другой, глядя ему в глаза, и пыталась осознать, что происходящее реально, а не является плодом её воображения.

На вопрос о том, что являет собой хороший любовник, Марика вряд ли смогла бы дать конкретный ответ. Тот, кто чувствует женщину, понимает, что ей надо, без слов, думает сначала о том, что доставляет удовольствие ей, а потом уже себе? С того вечера к этому списку прибавился ещё один критерий, о котором Марика до этого не думала.

Ощущения в процессе занятия любовью представлялись ей волной, которая то поднимается, то опускается, в конце концов, достигая своего пика. Но ей никогда не приходилось испытывать ощущение, которое можно было бы назвать вторым дном, путём к чему-то, что находится выше пика этой волны.

В первый раз, как ей показалось, Константин был немного нетерпелив, но для неё приоткрылась завеса над этим ощущением. Марика и не представляла, что такое возможно: каждый раз, когда она прижималась к нему и сосредотачивалась на ощущениях в стремлении сохранить их хотя бы на пару минут, внутри открывалось что-то новое, по глубине не сравнимое с испытанным раньше. Марика вряд ли нашла бы слова для того, чтобы описать эти ощущения. Она могла только восстановить в памяти обрывки, которые без труда складывались в цельную картину и заставляли испытать это чувство снова.

Она помнила, как откидывала голову на подушку, подставляя поцелуям шею и не убирая с лица растрепавшиеся волосы, просила его не останавливаться, хотя через долю секунды уже пыталась увернуться и умоляла его:

«Пожалуйста, не надо, ещё чуть-чуть – и я точно сойду с ума!», а потом мешала венгерский с польским, говоря сущую бессмыслицу. Когда же Константин, которого она уже несколько раз за эти долгие – сколько же прошло? – минуты успела назвать и мучителем, и чудовищем, и любимым, позволил ей разбить стены этого бездонного лабиринта, она прикусила губу до крови, безуспешно пытаясь сдержать рвавшийся наружу крик, и на несколько секунд потеряла сознание. Он изучал её лицо – изучал так, будто смотрел на самую красивую в мире картину – после чего наклонился к ней и поцеловал.

- Я не испытывал подобного ни с одной женщиной, - сказал он, и Марика, которая в другой момент сочла бы эту фразу верхом пошлости, если не откровенной ложью, безмолвно кивнула. Она бы могла ответить ему то же самое, но сил для того, чтобы говорить, у неё не было – она чувствовала себя абсолютно опустошённой. Что не мешало ей думать о том, что это будет длинная ночь, и она не испытала и малой доли того, что ей предстоит испытать.

Потом они лежали, обнявшись, целовали друг друга, смеялись, пытались поправить простыни, лазали под кроватью в поисках затерявшихся подушек. Марика говорила, что надо хотя бы ради приличия взглянуть на приготовленный ужин, а, может, даже и перекусить. Константин просил её решить, кем же он для неё является – чудовищем, мучителем или любимым, шутил насчёт её лингвистических познаний и демонстрировал расцарапанные плечи. Марика продемонстрировала прокушенную губу и пригласила гостя на кухню – отдать должное ужину.

… За эти семь лет в её бывшем муже ничего не изменилось. Он остался таким же нежным, так же тонко чувствовал её, как раньше. Правда, Марике показалось, что в нём появилось что-то более глубокое, мудрое, спокойное, которым он хотел поделиться с ней. Когда-то они могли проводить наедине долгие часы, будто специально растягивая время, и медленно наслаждаться друг другом. Так было и на этот раз, только теперь Марика гораздо острее чувствовала каждое мгновение и жадно впитывала происходящее.

- Я мог бы умереть ради того, чтобы насытиться тобой, - шепнул он ей, и она вспыхнула – Константин был единственным мужчиной, откровенность которого, пусть и совершенно естественная, как и всё, сказанное им, каждый раз заставляла её краснеть.

- Только после того, как умру я, - ответила она и подумала о том, что сейчас действительно могла бы умереть, но не до того, как она снова прикоснётся к этому забытому чувству опустошённости.

anastasia.elberg@gmail.com www.ladyelberg.livejournal.com www.ladyelberg.com Фантазёр Владимир Поярков Деревня Медное. Никто из жителей уже и не помнил, почему ее так назвали. Хотя какая разница, что у нее за название, если, по большому счету они только названиями и отличаются? А поля, засеянные кукурузой да пшеницей, точно такие же, как и везде. Да, наверно, и жители таких деревень ничем не отличаются от других. Колесовы Вера и ее муж Семён были в какой-то мере обычными деревенскими жителями. Двое детей, крепкое хозяйство, работа в совхозе. Почему же «в какой-то мере»?

Наверно, потому что Семён мало пил, много работал, из-за чего в деревне и снискал презрительное прозвище «кулака». Его новенькая белая «Волга»

была как бельмо на глазу у всех. А ему было наплевать, для него важнее всего были дети. Дети, учившиеся в городе, давно выросли и приезжали к родителям только на каникулы. Когда наступал сентябрь, Семён и Вера оставались одни, распродавали свой урожай, да переживали, чтобы дети там, в городе не голодали и ни в чем не нуждались.

Хотя, мне кажется, все это к рассказу и не имеет отношения, но, как говорится, если люди хорошие, то почему бы про них и не рассказать?

В этот вечер Семён и Вера, покончив со своим «кулацким» хозяйством и отужинав, сидели в комнате. Глава семьи смотрел телевизор, а жена достала кипу журналов, привезенных дочерью из города. По словам дочки – «гламурные». Что это означает, Вера так толком и не поняла, но они ей очень нравились. Особенно те, где можно потереть о страницу и узнать запах рекламируемых там духов.

Разглядывая журнал за журналом, она натолкнулась на статью, которую украшал красивый небритый брюнет в шикарном костюме-тройке.

«Нашего алкаша-завхоза, который вечно пьет и по неделям не бреется, так одеть – все равно не будет выглядеть как этот красавчик» - подумала Вера.

«Всё, что бы вы хотели знать о мужчинах» - прочла она заголовок.

«Да что я могу не знать про своего Сёму? Двадцать лет живем, каждую родинку на его теле помню…» - И, бросив взгляд на мужа, стала читать… - Семён! Представляешь, что тут пишут? Оказывается, мужчины думают о сексе девяносто процентов всего времени! Ты, поди, тоже думаешь все время?

Семён оторвал взгляд от телевизора, посмотрел на жену и уклончиво произнес:

- Ну, в процентах я не считал, но думаю… иногда… Вера покачала головой и опять погрузилась в чтение статьи. Через минуту сказала:

- Мне кажется, это городские о нём всё время думают. Заняться им нечем, вот и думают об этом постоянно. А мы в деревне от зари до зари работаем, не до этого.

- Ну почему? Как-то и во время работы можно об этом подумать, ответил Семён.

Вера подозрительно взглянула на мужа и перелистнула страницу журнала.

- Семён! Отвлекись на секунду. Вот опять пишут тут: «… Часто во время секса у мужчин могут присутствовать сексуальные фантазии, причем фантазии могут быть самые разнообразные: это может быть и актриса, и секретарша, и стюардесса…» Скажи мне – у тебя тоже есть сексуальные фантазии?


Вера заметила, как у глядевшего на неё мужа взгляд будто расфокусировался на несколько секунд. В этот момент он, словно не видя ее лица, смотрел сквозь неё.

- Сёма, так кто твоя сексуальная фантазия? Актриса какая-нибудь? – игривым тоном продолжала интересоваться жена.

- Нин... – задумчиво произнес Семён и тут же осекся. Сразу понял, что ляпнул что-то лишнее. Глаза приняли осмысленное выражение, и он густо покраснел.

- Что ты сейчас сказал?! – подскочила Вера. – Какая Нина?! Соболева Нинка?

- Нет, не Соболева, – Семён полностью растерялся, краснея все больше и больше.

- Я тебя два десятка лет знаю, ты не умеешь врать. У нас в деревне Нинок, кроме Соболевой, нет больше. А ну-ка, смотри мне в глаза! – Вера подошла и подняла голову Семёна за подбородок.

Семён уже не знал, куда деваться, то косил глаза в сторону, то бурчал, что пошутил, то – что представлял только один раз.

- Какой же ты гад, Сеня! – на глазах у Веры появились слезы. – Я, значит, под ним выгибаюсь всяко разно, а он думает – под ним Нинка!

- Верочка, ты не так всё поняла, не знаю, как тебе объяснить, но это совсем не то, что ты думаешь. У меня с ней ничего никогда не было, – изворачивался Семён, не зная, как вылезти из щекотливой ситуации.

- Да что тут понимать! – выкрикнула Вера, хотела шлепнуть его журналом по лицу, но передумала и, бросив тот на стол, пошла в комнату дочери.

Семён подскочил, попытался ее удержать, но она вырвала руку и крикнула:

- Даже и не прикасайся ко мне! Я с тобой больше никогда в одну постель не лягу!

Семёну в эту ночь пришлось спать одному. Да и не спалось совсем, несколько раз он пытался подойти к кровати, но Вера всякий раз прогоняла его:

- Пошел вон! Иди к своей Нинке, представлять ее тогда не надо будет!

- Не изменял я тебе с Нинкой, клянусь тебе! - жалобно оправдывался несчастный муж, но Вера оставалась непреклонной.

- В голове своей изменял! Фантазёр… Семён ложился на свою кровать, тяжело вздыхал, мысленно корил себя за глупость. Почему он представлял Нину Соболеву, он и сам не мог объяснить. Может, это случилось тогда, когда в одну из осенних ночей несколько лет назад Нина прибежала, постучалась в окно и умоляющим голосом попросила срочно отвезти ее с дочкой в районную больницу. Муж её в этот день был пьян, а у маленькой дочки разболелся живот. И помочь кроме Семёна было некому. В больнице долго ожидали, пока не закончится операция по удалению аппендицита. В коридоре было прохладно. Нина была в одном платье и залезла к нему под куртку погреться. Обнимая Нину и вздыхая запах ее волос, ощущая прильнувшее к нему тело чужой женщины, Семён чувствовал себя очень неловко… Утром, выгнав коров со двора и закрыв ворота, Вера с Семёном молча пошли каждый в свою сторону. Вера села в автобус, везущий доярок на ферму. Вслед за ней заскочила Нина и попыталась сесть рядом. Вера демонстративно встала и пересела на другое сиденье.

- Что случилась? – Удивилась Нина непонятному поступку Веры – ведь еще вчера они вместе, как всегда, весело обсуждали деревенские сплетни.

Вера промолчала и, отвернувшись, стала смотреть в окно. Автобус тронулся. За окном начиналось бабье лето. «Дни будут теплыми, только не в душе у меня, уж лучше бы он в самом деле изменил бы с ней, чем там, у себя в фантазиях», - грустно думала она, не замечая, что Нина недоуменным и расстроенным взглядом смотрела на Веру всю дорогу.

Когда они подходили к ферме, Нина обогнала Веру и встала перед ней.

- Скажи, что случилось?! – требовательным тоном спросила она Веру.

Вера молчала и внимательно рассматривала Нину:

«И что он в ней нашел? То, что моложе меня? Может быть… Когда-то смазливенькая была, а сейчас?.. Фигура? Да у меня не хуже! И глаз вроде чуть косит, хотя раньше не замечала. Ходит вечно в этом своём коротком платье красном, дразнит мужиков, как быков красной тряпкой!»

- Я чем-то тебя обидела? Ты мне можешь сказать, что случилось? – уже не так требовательно повторила Нина, несколько смущенная ее взглядом.

Ничего, – Вера недовольно отодвинула ее рукой и пошла в здание фермы.

После работы, дома Семён опять попытался просить прощения. Вера отказалась от ужина и прошла в комнату дочери.

В эту ночь ей опять не спалось, перед глазами маячила Нина, виделись жалобные глаза мужа. Вспомнила она и Кольку, мужа Нины. Вера училась с ним в одном классе, но они сидели за разными партами.

Колька слыл местным хулиганом, вечно дрался и воровал в чужих огородах, однако жаловаться на него побаивались из-за его пакостного характера. После того как местная старушка баба Ганя нажаловалась его родителям, Колька, нещадно выпоротый отцом, проник ней в дом и напихал в кровать ужей да гадюк. Старушке стало плохо, её чуть не хватил инфаркт, но больше она не жаловалась. Только проходя мимо него, злобно шипела ему в след проклятья: «Чтобы ты всю жизнь шлялся по темным коридорам тюрьмы!»


В тюрьму Колька не попал, а попал в армию. Причем в элитные десантные войска. Отслужив, остепенился и женился на Нине. Нина, красивая девушка младше его на пять лет, очень гордилась тем, что вышла замуж за этого местного хулигана. Безобразничать Николай перестал, но второго августа ежегодно устраивал праздник. В этот день они с другим местным десантником, Петькой Арсеньевым, не выходили на работу, а брали гитару, надевали тельняшки, голубые береты и, прихватив пятилитровую банку с самогоном, начинали прохаживаться по деревне.

Увещевать их было бесполезно, сразу бы, под крик «что, пехота, в морду хочешь?!», обязательно следовала драка. А так они в обнимку с Петькой, горланя песни, шатаясь по дороге и пиная зазевавшихся кур, подходили ко всем встречным, наливали в стакан и заставляли пить за их здоровье. За много лет все к этому привыкли, и День воздушно-десантных войск к вечеру справляли уже всей деревней.

Но это было сейчас, а тогда… Вера припомнила тот давнишний случай, когда она, будучи еще шестнадцатилетней девчонкой, совершенно одна «голышом» купалась в местной речушке.

Выбравшись из воды, подбежала к своей одежде и, уже наклоняясь над ней, увидела, как кто-то вышел из кустов и наступил ногой на платье.

Вера подняла голову – это был Колька Соболев.

Высокий, почти на две головы выше Веры, он стоял и смотрел на нее, а в углу рта дымилась папироса. Щуря глаз от дыма и нагло ухмыляясь, он осматривал Веру от пят до макушки. На нее напал парализующий страх, внизу живота неприятно сдавило, не было сил ни бежать, ни кричать. Показалось, что прошла целая вечность – до тех пор, пока Колька, не докурив папиросу, щелкнув пальцем, откинул бычок в сторону и, осклабившись, выжал: «Гы-ы!» Затем повернулся и ушел.

Домой прибежала, всю трясло, долго не могла успокоиться. На следующий день она боялась идти в школу и на уроках ни разу не повернулась в его сторону. Но Колька тоже делал вид, что ничего не произошло, и не обращал на Веру никакого внимания… - Верочка, – прервал ее воспоминания приползший в темноте к её кровати на четвереньках муж, – прости меня.

- Отстань! – всё так же сердито ответила Вера.

Семён попытался оказать силовое давление, то есть обнять ее покрепче, но Вера, отпихнув его в сторону, вскочила с кровати и в сердцах крикнула:

- Я с тобой двадцать лет прожила, а ты все о Нинке думал, постоянно думал – не девяносто процентов времени, а все сто!

- Верочка, что ты такое говоришь! Да я тебя одну люблю!

Вера быстро оделась и, хлопнув дверью, выскочила на улицу. Вся деревня уже спала, ни у кого уже не горел свет. Не спали только мотыльки, танцующие возле фонарей, освещавших дорогу. Куда идти, Вера не знала, чувствовала, что надо как-то остыть, но ноги почему-то сами принесли ее к дому Соболевых.

Хотела найти камень и высадить стекло, да где тут в темноте его увидишь! Решила вернуться к дороге, чтобы поискать подходящий булыжник там, но тут заметила во дворе висящее для просушки белье.

Среди белеющих в темноте простыней и наволочек виднелся силуэт Нинкиного красного платья...

«Порву в клочья! Чтоб не дразнила больше мужиков», - решила она.

Старясь, чтобы не скрипнула дверца, Вера плавно потянула засов и медленно, осторожно открыла ее. Бесшумно подошла к бельевой веревке… Семён никак не мог заснуть, мысленно перебирая все варианты подхода к жене. Скрипнула входная дверь.

- Успокоилась? – спросил Семён, услышав звук ее шагов.

- У нас лампа керосиновая целая еще? – откликнулась Вера из другой комнаты.

- Целая, где-то в гараже лежит, а зачем тебе?

- Зажги и принеси, свет в комнате только не включай.

Семён непонимающе пожал плечами, встал с кровати и пошел искать светильник.

…Открыв дверь, Семён остолбенел и чуть не выронил горящую керосиновую лампу на пол. Перед ним стояла Вера, одетая в Нинкино красное платье. Семен поднял светильник повыше, и Вера повернулась к зеркалу, внимательно осмотрела себя. На столе лежала Колькина тельняшка. Повернувшись к Семену лицом, она заулыбалась и спросила:

- Ну как?

У Семёна пересохло во рту, и он не знал, что сказать.

- Я сама знаю, что хорошо, можешь не отвечать. Поставь лампу на стол и одевай тельняшку.

- Зачем? – Кое-как произнес вконец обескураженный муж.

- Колькой будешь!

- Зачем я буду Колькой?!

- Как зачем? Тебе, значит, можно в фантазию Нинку, а мне что, никого нельзя? Вот Колькой и побудешь… Семён не стал спорить, в секунду сменил майку на тельняшку и подошел к жене.

- Она очень идет тебе, - сказала Вера, обвила Семёна руками и, закрыв глаза, потянулась за поцелуем… Семён лежал и все никак не мог отдышаться. Вера, закинув на него ногу, смотрела на фитилек лампы и улыбалась.

- Интересно, у Кольки с Нинкой это происходит прямо так, как у нас сейчас было? – спросил Семён.

- В каком смысле?

- Ну… они то же самое творят, что мы сейчас тут творили?

- Не знаю… А тебе что, не понравилось?

- Понравилось! Очень! А как же с вещами, ведь спохватятся?

- Ничего страшного, потом подброшу.

- Может, еще разок? – предложил Семён.

- Что, Нинка шибко понравилась? – съязвила Вера.

Семён засмущался, но пробурчал:

- А сама-то… И они расхохотались так, что проснулся и загавкал их дворовый пес...

Пассажирский «Газик» привычным маршрутом несся на ферму.

Лиственный лес вдоль дороги уже радовал глаз первыми разноцветными листьями на деревьях. Вера смотрела в окно, думая о чем-то про себя, и улыбалась. Нина всю дорогу оглядывалась в ее сторону и все-таки не выдержала. Поднялась с соседнего сиденья, перебирая руками поручень в болтающемся туда-сюда автобусе, подошла к Вере и жалобно, по-детски пролепетала:

- Вера, я уже вся измучилась. Скажи – чем я тебя обидела?

Вера улыбнулась ей и чуть подвинулась на сиденье.

- Садись рядом, не обращай внимания. Настроение у меня просто плохое было. Как дела у тебя?

Нина обрадовалась, что ее, наконец, простили непонятно за что, плюхнулась рядом с ней и защебетала:

- Представляешь, ночью у меня мое платье любимое утянули и вдобавок Колькин тельник прихватили! Колян злой был как черт, все утро на меня орал, как будто я виновата. Я думаю – может цыгане ночью проходили?

- Цыгане? Да что им в нашей глуши делать?

- А кто еще? Наши же не оденут! Сразу узнаю. Нет, всё-таки цыгане!

- Нин, ты какая-то простая совсем. Фантазии у тебя даже никакой нет.

Цыгане да цыгане… - Какой еще фантазии?

- Какой? – Вера хотела сказать, но передумала… Пассажирский «Газик» зарулил во двор фермы, и коровы, услышав знакомый звук автомобиля, радостно замычали. Женщины поднялись и стали выходить из двери в мир серой и монотонной деревенской жизни, раскрашенный фантазиями поэтов, писателей, да и самих местных жителей… Саундтрек «Затмение»

Андрей Данилко «Весна»

«Призыв»

Gregorian «Join Me»

«Little 15»

Depeche Mode «Little 15»

«Дар бога»

Milen Farmer «Regrets»

«Спасенная»

David Garett «He’s a Pirate»

«Украденный Ганимед»

Garou «Une Derniere Fois Encore»

«Магнетическая тайна»

Patricia Kaas «Mon Mec A Moi»

«Обряд»

Gregorian «My Immortal»

«Последняя эльфийка»

Ofra Haza «You»

«Почти как боги»

Enigma «Principles of Lust»

«Другая жизнь»

Kansas «Dust in the Wind»

«Последний урок»

Massive Attack «Antistar»

«Бизнес-ланч»

Destiny’s Child «Independent Woman»

«Беатрис»

Charles Aznavour, Mireille Mathieu «Une vie d’Amour»

«Свадьба»

Madonna «Frozen»

«Больше чем просто встреча»

Нинет Тайеб «Al Tivke» («Не плачь» - ивр.) «Фантазер»

В. Королев «Красная Рябина»

Над сборником работали:

Главный редактор проекта Art Inspires Art:

Анастасия Эльберг Помощники главного редактора:

Виктория Штерн, Анна Томенчук Информационный спонсор проекта:

Александр Полищук (http://a-poli.livejournal.com/) Оформление сборника (верстка, подбор иллюстраций):

Анастасия Эльберг, Виктория Штерн, Анна Томенчук Составление саундтрека:

Анастасия Эльберг, Виктория Штерн, Анна Томенчук (включены также предложенные авторами композиции) Автор обложки:

Наталья Шаманаева (shamanaeva@gmail.com) Авторы представленных в сборнике рассказов:

«Затмение» - Ольга Князева «Призыв» - Анна Томенчук «Little 15» - Алена Клир «Дар бога» - Катрана Престор «Спасенная» - Анна Томенчук «Украденный Ганимед» - АлКорф «Магнетическая тайна» - Марина Бургас «Обряд» - Анна Томенчук «Последняя эльфийка» - Татьяна Клищенко «Почти как боги» - Анастасия Эльберг «Другая жизнь» - Виктория Штерн «Последний урок» - Александр Артов «Бизнес-ланч» - Вергилия Коулл «Беатрис» - Анастасия Эльберг «Свадьба» - Ann Pellido «Больше чем просто встреча» - Анастасия Эльберг «Фантазер» - Владимир Поярков Авторы иллюстраций и сайты, откуда были взяты иллюстрации:

ramo138, Фаттах Галла, Johnnyjinx, Anikathropoloustock, Sarachmet, PurpleDaizie2, Raykit, Crazytyler29, veronika_k5@hot, artleo, Файно Lady, Lovebody, clon.moj album.com, aini.com.ua, http://pozitivplus.net, Alexia Sinclair, Plank, kblovsk, russian-artist, ann-izzle, giglebox, nillia, tatertot101010, ValentinaKallias, Betherfly, joannastar, kolyan.net, Милая Татьяна, Polyvore, GloomyDaze, Карина Буркатская, PsycheAnamnesis, SabrinaCichy, Neressia, Влад Степаненко, Alexander Sikov, Michael K. Trout, Фабиан Перез, Dyxtreme, fotostrana.ru

Pages:     | 1 | 2 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.