авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 ||

«Виктор Эмиль Франкль Страдания от бессмысленности жизни 2011 1 Книга всемирно известного ...»

-- [ Страница 3 ] --

Если исходить из того, что гуманность предполагает чувство ответственности, то можно сказать, что человек несёт ответствен ность за выполнение своего предназначения.

Психотерапевт может помочь пациенту най ти ответ на вопрос: за что должен отвечать человек? Но пусть пациент сам решает, пе ред кем он несёт ответственность: перед обще Логотерапия и религия ством, перед человечеством, перед своей сове стью или перед Богом.

Мне могут возразить: пациенту вовсе не нужно решать самому, перед кем он несёт от ветственность, ведь на этот вопрос люди уже получили ответ в форме божественного от кровения. Но тут кроется логическая ошибка, поскольку в качестве аргумента использует ся постулат, который сам по себе нуждается в доказательстве. Предпосылкой веры в бо жественное откровение является вера в Бога.

Бесполезно втолковывать атеисту, что людям явлено божественное откровение. Если бы он верил в откровение, он был бы не атеистом, а верующим.

Вот почему в рамках психотерапии не затрагивается вопрос веры в откровение, а проблема смысла жизни не рассматривает ся сквозь призму противопоставления рели Логотерапия и религия гиозности и атеизма. Если трактовать рели гиозность не как веру в Бога, а как веру в некий высший смысл, то этот феномен вполне может быть предметом изучения и в рам ках психотерапии. Ведь именно так тракто вал религиозность Альберт Эйнштейн, ко торый как-то сказал, что любого человека, определившего для себя, в чём заключается смысл жизни, можно назвать верующим.

Человеческая вера в смысл — это транс цендентная категория, как сказал бы Кант.

Со времён Канта известно и то, что бесполез но пытаться мыслить вневременными и вне пространственными категориями, поскольку в своих размышлениях мы уже исходим из то го, что существует время и пространство. Так и человеческое бытие — это по определению жизнь ради смысла, даже если этот смысл самому человеку неведом. Человек изначаль Логотерапия и религия но наделён своего рода интуитивным знани ем смысла;

этим наитием и продиктовано так называемое стремление к смыслу. Хотим мы того или нет, мы все от колыбели до могилы сознательно или безотчётно верим в то, что жизнь имеет смысл. Даже самоубийцы, ко торые не видят смысла жить дальше, верят в то, что если не жизнь, то хотя бы смерть имеет смысл. Если бы самоубийца считал всё бессмысленным, он не был бы способен ни на что, даже на самоубийство.

Мне доводилось видеть, как убеждённые атеисты, которые, казалось бы, всегда наот рез отказывались верить в «высшее суще ство» и в высший смысл жизни, на смерт ном одре, при смерти подавали окружающим такой пример, какой не могли подать при жизни, — пример безмятежности, не только противной их убеждениям, но и не поддаю Логотерапия и религия щейся никакому рациональному объяснению.

К умирающему приходит какое-то прозрение, какое-то понимание, а с ним и безграничная вера во что-то неведомое и в кого-то неведо мого, вера, которая сильнее знания о неми нуемой смерти. Об этом же толкует Вальтер Байер: «Впомним, что писал Герберт Плюгге о надежде. Когда человек неизлечимо болен, ему объективно уже не на что надеяться. Бу дучи в ясном уме и трезвой памяти, он дол жен отдавать себе отчёт в том, что обречён.

Но он не теряет надежды до самой смерти.

На что он надеется? На первый взгляд мо жет показаться, что он надеется на исцеле ние в этой жизни, но под этим покровом та ится сокровенная трансцендентная надежда, глубоко коренящаяся в самой природе чело века, ибо человек просто не может существо вать без надежды на грядущее воздаяние, в Логотерапия и религия которое он верит не под влиянием церковных догматов, а в силу своей естественной склон ности».

Я уже говорил о том, что, по мнению Эйн штейна, любого человека, который полагает, что он нашёл смысл жизни, можно назвать верующим. Похожую мысль высказал и Па уль Тиллих, который дал такое определение религиозности: «Религиозность — это страст ное стремление доискаться до смысла жиз ни». Вот что пишет о вере Людвиг Витген штейн: «Верить в Бога значит понимать, что жизнь имеет смысл» (Дневники, 1914–1916).

Во всяком случае, можно сказать, что логоте рапевт, — хоть он и занимается прежде всего психотерапией, которая относится к области психиатрии и медицины, — вправе изучать не только так называемое стремление к смыслу, но и стремление к абсолютному, высшему Логотерапия и религия смыслу, а ведь религиозность — это по сути и есть вера в высший смысл, упование на то, что жизнь имеет высший смысл.

Конечно, такие представления о религии не имеют ничего общего ни с конфессиональ ным догматизмом, ни с его порождением — религиозным доктринёрством, слепой верой в то, что Богу нужно лишь одно — чтобы в него верило как можно больше людей, при чём в соответствии с догматами определённой конфессии. Лично мне не верится, что Бог на столько мелочен. И я не понимаю, зачем цер ковь призывает меня уверовать. Я же не мо гу уверовать или полюбить по собственной воле, не могу, вопреки своим убеждениям, за ставить себя любить и уповать. Не всё можно сделать по собственной воле, а тем более по требованию или по приказу. Я ведь не могу рассмеяться по приказу. Чтобы я рассмеялся, Логотерапия и религия меня нужно рассмешить.

Любовь и веру тоже нельзя себе внушить.

Любовь и вера — это побуждения, которые возникают лишь в том случае, когда для них находится подходящий повод и объект.

Как-то раз одна американская журналист ка брала у меня интервью для журнала «Тайм» и задала мне такой вопрос: не счи таю ли я, что современное общество отпадает от веры? Я ответил, что общество отпадает не от самой веры, а от религиозных конфессий, представители которых только и делают что стараются переманить друг у друга паству.

«Если так будет продолжаться, то, возмож но, рано или поздно возникнет некая универ сальная религия?» — спросила меня журна листка. «Нет, — ответил я. — Мы движемся не к универсальной, а, напротив, к индивиду альной, глубоко личной религиозности, бла Логотерапия и религия годаря которой каждый человек сможет обра щаться к Богу на своём особом, сокровенном языке».

Разумеется, это никоим образом не озна чает, что совместные обряды и общие симво лы себя изживут. Ведь многие народы поль зуются одним алфавитом, хоть и говорят на разных языках.

На свете много разных религий и много разных языков. Никто не может утверждать, что его родной язык лучше других. На лю бом языке человек может выразить истину, общую истину, и на любом языке человек может высказать ошибочную мысль или со лгать. Так и любая религия может открыть человеку путь к Богу — к единому Богу.

Спрашивается, что правильнее — внимать Богу или самому обращаться к нему. Лю двиг Витгенштейн выдвинул такой постулат:

Логотерапия и религия «Whereof one cannot speak, thereof one must be silent» — «О чём невозможно сказать, о том нужно молчать». Мы перевели эту фразу с английского языка на родной. Но если ещё перевести её с языка агностицизма на язык веры, то она будет звучать так: «О чём невоз можно сказать, о том нужно молиться».

В наше время к психиатру часто обраща ются люди, которые сомневаются в том, что жизнь имеет смысл, или уже отчаялись най ти смысл жизни. Но, по большому счёту, на шим современникам не пристало жаловаться на бессмысленность жизни. Достаточно по смотреть по сторонам, чтобы заметить, что многие люди живут в нужде, пока мы на слаждаемся материальным благополучием и свободой. Разве мы не несём ответственность за других? Несколько тысяч лет назад люди доросли до веры в единого Бога, пришли к Логотерапия и религия монотеизму. Почему же люди до сих пор не сознают, что человечество тоже едино? Поче му люди так и не доросли до идеи человече ской общности, которую я назвал бы моноан тропизмом? При всём своём многообразии че ловечество — это единый организм, несмотря на расовые различия и политические расхож дения.

Критика динамического психологизма Уильсон ван Дузен утверждает: «В осно ве любой психотерапевтической методики ле жит определённая философия, но мало кто заявляет о своих философских принципах так же открыто, как приверженцы экзистен циального анализа». И действительно, любая психотерапевтическая методика зиждется на Критика динамического психологизма особой антропологической концепции. Не со ставляет исключения и психоанализ. Даже психоаналитик Пауль Шильдер признаёт, что психоанализ — это «мировоззрение». Любой психотерапевт руководствуется определённы ми антропологическими представлениями, но только не всегда отдаёт себе в этом отчёт. А ведь ещё со времён Фрейда известно, какую опасность таят в себе бессознательные пред ставления. Смею утверждать, что, предлагая пациенту лечь на кушетку и предаться сво бодным ассоциациям, психоаналитик уже да ёт ему понять, каким представлением о чело веке он руководствуется. Аналитик старается избежать прямого контакта, обычного чело веческого общения с пациентом, а значит, ру ководствуется концепцией, в которой не учи тывается человеческая индивидуальность па циента. Считается, что психоаналитик воз Критика динамического психологизма держивается от моральных оценок. Но разве сама готовность воздерживаться от мораль ных оценок не подразумевает определённую моральную оценку? Как это происходит на практике? Возьмём, к примеру, свободные ас социации, толкование которых, как известно, составляет основу психоаналитической мето дики лечения. Вот что пишет об этом психо аналитик Альберт Геррес: «Когда аналитик требует, чтобы пациент говорил первое, что придёт ему на ум, он уже лишает пациента свободы выбора, настраивает его на опреде лённый лад и даёт ему чёткие ориентиры». Даже такой авторитетный и известный специалист, как нью-йоркский психоанали тик Эмиль А. Гутхейл, главный редактор 30 ГерресА. Методы и практика психоанализа. Мюн хен, 1958 (Gorres A. Methode und Erfahrungen der Psychoanalyse. Munchen, 1958). — Примеч. автора.

Критика динамического психологизма «Американского журнала по психотерапии», предостерегает своих коллег: «Сейчас в боль шинстве случаев уже нельзя полагаться на то, что ассоциации у пациентов возникают самопроизвольно. В ходе длительного психо аналитического лечения у пациента возника ют какие угодно, но только не “свободные” ас социации, поскольку пациент знает, что имен но хочет услышать от него психоаналитик.

Зачастую пациент выстраивает свои ассоциа ции с таким расчётом, чтобы угодить анали тику и не обмануть его ожидания. Склады вается такое впечатление, что все пациенты, проходящие лечение у психоаналитиков ад лерианского толка, не могут утолить жажду власти и страдают от внутренних конфлик тов, возникающих исключительно на почве чрезмерных амбиций и стремления к пре восходству над окружающими. У аналити Критика динамического психологизма ков юнгианской школы пациенты обруши вают поток архетипов и всевозможных ми стических символов. А пациенты фрейдистов сплошь и рядом признаются, что страдают от комплекса кастрации и травмы рождения».

Неужели учебный анализ не помогает пси хоаналитикам избавиться от бессознатель ных предубеждений? Как мне думается, учеб ный анализ лишь способствует формирова нию бессознательных предубеждений. Ан глийский психиатр Уильям Сарджент в своей книге «Битва за разум» вообще заявил, что обычно курс психоанализа считается завер шённым только после того, как пациент да ёт понять, что он полностью разделяет убеж дения психотерапевта и безропотно признаёт справедливость психоаналитического толко вания своих воспоминаний. Несомненно, это слишком категоричное заявление, но столь Критика динамического психологизма же несомненно и то, что нью-йоркский психо аналитик Дж. Мармор неспроста напомина ет своим коллегам на страницах «Американ ского журнала по психиатрии»,31 что не сто ит расценивать любую критику в свой адрес и критические замечания по поводу психо анализа как признак психологического сопро тивления со стороны пациента. Между тем нельзя забывать, что при позитивном пере носе, то есть при отсутствии сопротивления со стороны пациента, ни о каком критиче ском отношении анализируемого к психоана лизу не может быть и речи. А ведь по тако му же принципу строится и учебный анализ.

Лондонский психолог Ганс Юрген Айзенк ка тегорично заявляет, что после курса учеб ного анализа психоаналитик «уже не может 31 Marmor J. (Мармор Дж.) The American Journal of Psychiatry, 110, 370, 1953. — Примеч. автора.

Критика динамического психологизма объективно и непредвзято оценивать психо аналитические концепции». «Когда психоана литик утверждает, что психиатр “академи ческой школы” при всём желании не может дать “правильную” психологическую интер претацию, продолжать с ним научную дис куссию на эту тему бесполезно, поскольку это уже не вопрос науки, а вопрос веры», — пола гает немецкий психиатр Ганс Йорг Вайтбрехт.

Психоаналитики не только объявляют своих научных оппонентов некомпетентными на ос новании того, что те не прошли курс учеб ного анализа, но и манипулируют обществен ным мнением, внушая публике чувство ви ны. Любой, кто критикует психоанализ, рис кует скомпрометировать себя, поскольку счи тается, что противником психоанализа может быть только невротик, душитель свободы, ре акционер или антисемит, а то и отъявленный Критика динамического психологизма нацист.

Суть психологизма заключается в том, что критерием оценки идей, возникающих в результате мыслительного акта, служит предполагаемая психологическая подоплёка этого мыслительного акта. Словом, логиче ская трактовка всякого суждения подменяет ся психологической интерпретацией. Вот что пишет Ганс Кунц о самом Фрейде: «Возмож но, начало отмежеванию психоанализа от на уки положило опрометчивое решение Фрей да использовать принципы психологизма в борьбе с критиками психоанализа, то есть го товность апеллировать к их бессознательным мотивам». Как полагает Дитрих фон Хильде бранд, увлечение поисками психологической подоплёки, стремление выяснить, почему че ловек высказывает определённое мнение, от стаивает определённые убеждения или кри Критика динамического психологизма тикует какую-то теорию, стало всё больше отвлекать внимание от другого вопроса: на сколько обосновано само мнение и насколько верна сама теория. По мнению Хильдебранда, такая подмена понятий влечёт за собой ката строфические последствия.

Например, Зигмунд Фрейд говорил, что философия — «это самый благопристойный способ сублимации вытесненных сексуаль ных влечений, только и всего».32 Когда слы шишь рассуждения о том, что в результа те трансмутации влечений возникает любовь или добро, начинаешь понимать, почему Ше лер называл психоанализ алхимией. Как от мечает М. Босс, трудно поверить, что «та кая уникальная личность, как сам Фрейд, бы 32 Бинсвангер Л. Воспоминания о Зигмунде Фрей де. Берн, 1965 (Binswanger L. Erinnerungen an Sigmund Freud. Bern, 1956). — Примеч. автора.

Критика динамического психологизма ла порождена одними лишь влечениями. Уму непостижимо, какие метаморфозы должны претерпеть влечения, чтобы преобразиться в правдолюбие и решимость жертвовать собой ради науки — во все те человеческие качества, воплощением которых был Фрейд».

Разумеется, порой озабоченность идеей высшего смысла жизни представляет собой результат сублимации вытесненных влече ний, «только и всего». В некоторых случа ях убеждения действительно складываются вследствие «защитной реакции на неприем лемые влечения и их вторичной рационали зации». Психоаналитики Гинзбург и Герма утверждают, что иначе и быть не может. Но должны же быть какие-то исключения. Да и вообще, стремление постичь смысл жизни — это самое что ни на есть первичное, осново полагающее свойство человека.

Критика динамического психологизма Иногда необходимо докапываться до исти ны, но лишь до тех пор, пока не обнаружит ся истина, поскольку делается всё это толь ко ради того, чтобы выявить истину и отде лить её от фальши. Если же исследователь не довольствуется обнаруженной истиной и про должает искать подноготную там, где правда уже лежит на поверхности, он стремится не выявить, а опорочить правду. Когда психолог не может отличить зёрна реальности от пле вел иллюзии, страсть к разоблачению обора чивается цинизмом и сама начинает служить лишь ширмой для нигилизма.

В рамках психотерапии совершенно недо пустимо игнорировать стремление к смыслу и расценивать его не как исконное побужде ние человека, а как выражение каких-то иных влечений в завуалированной форме. Как-то раз ко мне обратился один американский ди Критика динамического психологизма пломат, который целых пять лет лечился в Нью-Йорке у психоаналитика. Все эти годы он мечтал уйти с дипломатической службы, а психоаналитик настойчиво, хотя и безуспеш но, пытался убедить его в том, что ему пора, наконец, примириться в душе с отцом. Психо аналитик полагал, что пациент видит в сво ём начальнике олицетворение отца, поэтому его отвращение к службе следует расценивать как проявление сыновнего бунта. За все пять лет лечения психоаналитик ни разу не пред положил, что у пациента могут быть реаль ные основания недолюбливать своего началь ника и подумывать об увольнении со служ бы, а вместо этого рука об руку с пациен том сражался с ветряными мельницами, слов но не допускал и мысли о том, что поступ ки человека продиктованы не только симпа тией и антипатией к каким-то химерам, но и Критика динамического психологизма реалистичными соображениями. Вскоре ана литик и пациент так «сработались», что со всем позабыли о реальности и перестали по нимать, что начальник — это живой человек, что дипломатическое ведомство — это реаль ное учреждение, что кроме мира фантазий существует ещё реальный мир, в котором пе ред пациентом стоят конкретные задачи. Ана лиз выродился в бесплодное самокопание. Я бы даже сказал, что пациент впал в солип сизм, ведь на психоаналитических сеансах об суждалась лишь тема сыновнего бунта про тив воображаемого отца. Нетрудно догадать ся, что на самом деле дипломатическая служ ба и бюрократическая карьера мешали паци енту утолить своё стремление к смыслу. Как только пациент уволился со службы, он на шёл применение своим способностям.

Мы уже говорили о стремлении к смыслу Критика динамического психологизма и о смысле страданий. Наш обзор представ лений о человеке, лежащих в основе психоте рапии, не будет полным, если мы не обсудим ещё одну тему — тему свободы воли. Трактов ка понятия свободы воли отражает суть ме таклинической теории любой психотерапев тической методики, а ведь теория в переводе с греческого означает «воззрение», в данном случае — воззрение на человека. Речь идёт не о том, что врачи привносят философский элемент в медицину, а о том, что пациенты обращаются к нам, врачам, с философскими вопросами.

Разумеется, человек — существо обуслов ленное. Жизнь человека обусловлена многи ми факторами: биологическими, психологи ческими и социальными. В этом смысле че ловека нельзя назвать свободным. Человек не свободен от обстоятельств, зато он свободен в Критика динамического психологизма другом — он волен по-своему воспринимать эти обстоятельства.

По моему мнению, даже при психозе че ловек сохраняет определённую свободу воли.

Даже человек, страдающий эндогенной де прессией, порой способен перебороть депрес сию. Я позволю себе привести в пример вы держку из одной истории болезни, которую я считаю настоящим памятником человеческо го духа. Интересующая нас пациентка была монахинейкармелиткой и описывала в своём дневнике всё, что происходило с ней за вре мя болезни и лечения, причём в её случае наряду с логотерапией проводилось медика ментозное лечение. Приведу одну выдержку из её дневника: «Уныние не оставляет меня ни на миг. Что бы я ни делала, оно тяго тит мне душу, как свинцовая гиря. Куда по девались мои былые идеалы — где теперь все Критика динамического психологизма эти высокие, прекрасные и благие устремле ния? Томительная скука сковала мне сердце.

Я словно погрузилась в пустоту. Временами я не чувствую даже боли». Судя по этой фразе, у пациентки развилась так называемая ане стетическая меланхолия. Вот что она пишет дальше: «Измученная, я взываю к Господу, Творцу всего сущего. Но и Он молчит. Я мо лю Его лишь об одном — о смерти. Я хо чу умереть прямо сейчас, сию секунду». Тут мысли её принимают другой оборот: «Если бы я не верила в то, что человек не впра ве отнимать у себя жизнь, я бы уже давно покончила с собой». И вот она уже воспря ла духом: «Моя несчастная жизнь преобра жается в свете этой веры. Ибо кто думает, что жизнь человека — это путь от успеха к успе ху, тот уподобляется глупцу, который недо уменно наблюдает за строительными работа Критика динамического психологизма ми и не может взять в толк, зачем на месте будущего храма копают глубокую яму. Гос подь воздвигает храм в каждой человеческой душе. И в моей душе Он как раз готовит яму под фундамент. От меня требуется лишь при нять это как должное».

Духовник постоянно увещевал её и твер дил, что добрая христианка не должна впа дать в уныние. Но от этого её лишь сильнее мучили угрызения совести, которые обыч но донимают больных, страдающих эндоген ной депрессией. Ошибается тот, кто полагает, что верующий человек застрахован от невро за или психоза. Ошибается и тот, кто дума ет, что душевно здоровый человек непремен но должен быть верующим. В действитель ности, вера не является залогом душевного здоровья, равно как и душевное здоровье не является залогом истинной веры.

Критика динамического психологизма Конечно, врачу тоже не всегда удаётся разглядеть личность больного сквозь плот ную пелену психоза. Тем не менее, врачеб ный опыт неизменно убеждает меня в спра ведливости постулата, который я считаю сво им кредо: психиатр должен свято верить в то, что даже больные психозом сохраняют свою духовную индивидуальность.

Я проиллюстрирую свои слова следую щим примером. Однажды ко мне поступил на лечение шестидесятилетний мужчина, ко торый страдал шизофренией на последней стадии и был уже совершенно невменяемым.

Его преследовали слуховые галлюцинации, он слышал голоса, страдал аутизмом, целы ми днями только и делал что рвал в клоч ки листы бумаги. В общем, жизнь его, с пер вого взгляда, казалась совершенно бессмыс ленным прозябанием. Если взять за основу Критика динамического психологизма классификацию целей в жизни, предложен ную в своё время Альфредом Адлером, то стоит признать, что у нашего «шизофреника»

не могло быть никакой цели в жизни: он не работал, жил в полной изоляции от общества и, разумеется, не был способен ни на любовь, ни на супружеские отношения. И всё же этот человек излучал какое-то особое, удивитель ное обаяние, которое таилось в самой глубине его существа — там, куда не добрался психоз.

А какой у него был благородный вид! Одна жды в разговоре с ним выяснилось, что ино гда он может разозлиться и вспылить, но в последний момент ему всегда удаётся с собой совладать. Я невзначай спросил его: «О ком же вы думаете, когда стараетесь с собой со владать?». И он ответил: «О Боге... ». И в тот же миг мне припомнились слова Кьеркегора:

«Пусть даже само безумие станет трясти у Критика динамического психологизма меня перед глазами шутовским нарядом, я и тогда смогу спасти свою душу, если во мне возобладает моя любовь к Богу». 33 Неточная цитата из «Страха и трепета» С. Кьер кегора: «Пусть даже само безумие станет трясти у ме ня перед глазами шутовским нарядом, всем своим ви дом давая понять, что в него надлежит облачиться мне, я и тогда смогу спасти свою душу, если буду стре миться не столько к земному счастью, сколько к тому, чтобы во мне возобладала моя любовь к Богу». — При меч. переводчика.

Приложение Современная литература глазами психиатра Доклад, прочитанный на собрании Международного Пен-клуба 18 но ября 1975 года.

Когда мне предложили прочесть доклад на тему современной литературы перед чле нами Международного Пен-клуба, я понача Современная литература глазами психиат лу отказывался. Ведь на поприще психиатрии уже подвизалось столько современных писа телей, эксплуатирующих давно устаревшие психиатрические теории, что я могу лишь по полнить ряды дилетантов, если буду лезть в литературу на правах психиатра.

Да и кто сказал, что психиатр вправе су дить о современной литературе? Что бы там ни говорили, психиатрия не может дать ответ на все вопросы. Уже одно то, что психиат ры до сих пор не научились лечить больных шизофренией и даже не выяснили причину развития этого расстройства, говорит о мно гом. Нет, нас, психиатров, никак не назовёшь всезнающими и всемогущими. Если что-то и роднит нас с Господом Богом, то лишь одно — мы вездесущи. Без психиатра не обходит ся ни один симпозиум, ни одна дискуссия. Не обошлось без него и это собрание...

Современная литература глазами психиат Кроме шуток, хватит переоценивать и обо жествлять психиатрию, пора бы уже её «оче ловечить». Для начала надо хотя бы отка заться от привычки ставить естественные че ловеческие чувства в один ряд с симптомами психической болезни. При диагностике нуж но проводить чёткую грань между душев ной болезнью и духовным кризисом, скажем, отчаянием, возникающим от ощущения бес смысленности жизни. А разве не это ощуще ние бессмысленности стало излюбленной те мой современной литературы?

Помнится, Зигмунд Фрейд высказал в письме принцессе Марии Бонапарт такую мысль: «Как только человек начинает заду мываться о смысле жизни и о своём предна значении, он, считай, уже болен, ведь ни то, ни другое не является объективной реально стью;


всё это лишь свидетельствует о том, что Современная литература глазами психиат у человека скопилось много неизбытого либи до». По-моему, это свидетельствует о другом — о принадлежности к человеческому роду.

Животное не задумывается о смысле жизни.

На это не способны даже серые гуси, воспетые Конрадом Лоренцом.34 Такими размышлени ями томится только человек. И я считаю, что способность ставить вопрос о смысле жизни, равно как и способность ставить под вопрос осмысленность жизни, свидетельствует не о болезни, а о достоинстве человека.

Допустим, писатель страдает не просто неврозом, а настоящим психозом. Разве ду шевная болезнь хоть на йоту умаляет значе ние его творчества и лишает истинности его произведения? Я так не думаю. Дважда два 34 Намёк на знаменитую научно-популярную кни гу Конрада Лоренца «Год серого гуся» (Das Jahr des Graugans, 1979). — Примеч. переводчика.

Современная литература глазами психиат — всегда четыре, даже если так утверждает шизофреник. Поэтические откровения Гёль дерлина и философские прозрения Ницше не теряют своего значения от того, что первый страдал шизофренией, а второй — параличом мозга. Книги Гёльдерлина и Ницше будут чи тать всегда, а вот имена тех психиатров, кото рые написали целые тома об этих «безумцах», со временем забудутся.

Если автор страдает душевной болезнью, это ещё не значит, что он — плохой писатель, но это и не значит, что он — хороший писа тель. Все великие книги, вышедшие из под пера душевнобольных авторов, написаны не благодаря, а вопреки болезни. Сама болезнь не порождает произведения искусства.

Если раньше было модно ставить пси хиатрические диагнозы авторам литератур ных произведений, то в последнее время по Современная литература глазами психиат явилась новая мода — теперь повсюду ищут скрытые бессознательные мотивы литератур ного творчества. О том, к чему приводят по пытки уложить поэзию на прокрустово ло же психоанализа, вернее, на кушетку пси хоаналитика, можно судить по опубликован ной в одном американском журнале рецензии на двухтомную книгу о Гёте, которую напи сал именитый психоаналитик35 : «На 1538-ми страницах гений предстаёт в образе эпилепти ка, параноика и импотента с явными призна ками маниакально-депрессивного психоза, со склонностью к гомосексуализму, инцесту, ву айеризму, эксгибиционизму, фетишизму, нар 35 Эйслер К. Р. Психоаналитическое исследование жизни Гёте в период с 1775 по 1786 гг. (Eissler K.

R. Goethe. A Psychoanalytic Study 1775–1786. Detroit:

Wayne State University Press, 1963). — Примеч. пере водчика.

Современная литература глазами психиат циссизму, навязчивым идеям, истерии, мании величия и т. п. Складывается такое впечатле ние, что автора биографии интересует толь ко роль бессознательных влечений в творче ском процессе. Он пытается убедить нас в том, что творчество Гёте — это всего лишь следствие фиксации на детских переживани ях, относящихся к догенитальной стадии раз вития. Нам предлагают поверить в то, что на самом деле Гёте вдохновлялся вовсе не идеа лами, красотой и идеями, а желанием изле читься от синдрома преждевременного семя извержения». Как видите, я ничуть не сгу щаю краски. Как же был прав Фрейд, когда говорил, что порой сигара — это просто сига ра, а вовсе не символ пениса.

Я полагаю, что психолог-правдоискатель должен уметь вовремя остановиться, чтобы не раскапывать мнимую подноготную там, Современная литература глазами психиат где правда лежит на поверхности. Если же психолог и тут не унимается, он неизбеж но раскрывает подноготную, но только свою подноготную — выдаёт своё бессознательное желание опорочить всё человеческое в чело веке.

В чём же кроется притягательная сила всех этих разоблачений? Наверное, они тешат самолюбие обывателя, которому приятно со знавать, что Гёте был таким же невротиком, как и все мы. Да, все мы. И кто без невро за, пусть первым бросит в меня камень. По всей видимости, кому-то ласкают слух разго воры о том, что человек — это всего лишь обезьяна без шерсти, ристалище для Оно, Я и Сверх-я, игралище влечений, резуль тат процесса выработки условных рефлексов, заложник социально-экономического уклада и жертва так называемых комплексов. Ве Современная литература глазами психиат ра в детерминизм и предопределённость рас пространяется всё шире, но вот что пишет моя читательница из Алабамы: «Если я из за чего-то и комплексую, то лишь из-за того, что у меня нет никаких комплексов, а ведь, казалось бы, они обязательно должны были у меня развиться. У меня было ужасное дет ство, но я убеждена в том, что даже плохой опыт идёт на пользу».

Сдаётся мне, что редукционистская мане ра сводить сложное к простому доставляет людям какое-то мазохистское наслаждение.


Этому способствует и ещё одно обстоятель ство, на которое указывает лондонский пси хиатр Брайан Гудвин: «Люди принимают на веру простые объяснения с такой же готовно стью, с какой верят в то, что настоящее ле карство должно быть горьким на вкус».

По поводу стремления раскрыть подно Современная литература глазами психиат готную литературного творчества нужно ска зать следующее: в каких бы побуждениях — здоровых или патологических, сознатель ных или бессознательных — редукционисты не усматривали мотив творчества того или иного писателя, они считают само литератур ное творчество актом самовыражения. Я при держиваюсь иного мнения. На мой взгляд, письмо — это производное устной речи, а уст ная речь, в свой черёд, — производное мыш ления. Мышление — это предметный, а не абстрактный процесс. Мыслить значит раз мышлять о чём-то. То же самое можно ска зать о письме и устной речи. Когда чело век пишет или говорит, он пытается выра зить какую-то мысль, вкладывает в свои сло ва какой-то смысл. Язык — это не просто форма без содержания. Сентенция «форма и есть содержание», вынесенная в заглавие од Современная литература глазами психиат ной известной книги,36 попросту ошибочна.

Скорее уж благодаря содержанию форма ста новится коммуникативным средством.

Во всяком случае, язык — это средство вы ражения мыслей, а не способ самовыражения.

Лишь при шизофрении речь носит беспред метный характер и просто отражает эмоцио нальное состояние говорящего.

Речь здорового человека носит предмет ный характер и направлена вовне. Иными словами, речь, как и всё в жизни человека, ха рактеризуется самотрансцендентностью. Че ловек всегда стремится выйти за пределы своей личности, тянется к чему-то большему, 36 Имеетсяв виду знаменитая книга канадского со циолога Маршалла Маклюэна «Медиа есть сообщение:

список эффектов. Бантам букс», 1967 (Mc Luhan M.

«The Medium is the Massage: An Inventory of Effects.

Bantam books», 1967). — Примеч. переводчика.

Современная литература глазами психиат будь то предназначение, которое ему нужно исполнить, или любовь к другому человеку.

Сущность человеческой самотрансцен дентности можно показать на примере зрительной способности. Обратите внима ние на такой парадокс: глаз воспринимает внешний мир благодаря тому, что не вос принимает себя. Разве здоровый глаз видит сам себя? Нет, такое бывает лишь при глаз ных болезнях. Например, при катаракте у человека появляется перед глазами пелена, вызванная помутнением хрусталика, а при глаукоме он видит радужный ореол вокруг источника света. Чем явственнее такие зрительные ощущения, тем хуже человек видит окружающий мир. Сосредоточенность на себе мешает глазу видеть. То же самое можно сказать о человеке. Чем меньше он сосредоточен на себе, чем сильнее он отдаёт Современная литература глазами психиат ся своему делу или любви к ближнему, тем больше в нём человечности, тем ближе он к самому себе. Восприимчивость немыслима без самозабвения, а творчество невозможно без самоотречения.

Самотрансцендентность и превращает че ловека в существо, ищущее смысл жизни.

Стремление к смыслу движет человеком. Вот только в наши дни эта жажда смысла часто остаётся неутолённой. Фрейдовские време на подавления сексуальности уже миновали.

Наступила эпоха экзистенциальной фрустра ции, разочарования в жизни. Если современ ники Адлера страдали от комплекса неполно ценности, то в наши дни людей томит чувство внутренней опустошённости, которое возни кает из-за экзистенциального вакуума — ощу щения абсолютной бессмысленности жизни.

Если бы меня спросили, почему у людей воз Современная литература глазами психиат никает чувство внутренней опустошённости, я бы ответил так: животные инстинкты не подсказывают человеку, что ему нужно, и традиции предков уже не учат его тому, что он должен делать. И вот, не зная, что ему нужно и как ему следует жить, человек за частую не может понять, чего он, собственно, хочет. А значит, он либо хочет делать только то, что делают другие, либо сам делает толь ко то, чего хотят — причём хотят от него — другие. В первом случае человек становится конформистом, во втором — жертвой тотали таризма.

Надеюсь, меня не упрекнут в цинизме, ес ли я скажу, что ощущение бессмысленности возникает ещё и из-за того, что за те трид цать лет мирной жизни, которые подарила нам судьба, мы смогли задуматься не толь ко о выживании и борьбе за существование, Современная литература глазами психиат но и о том, ради чего мы стараемся выжить и каков конечный смысл бытия. Теперь мы мо жем позволить себе такую роскошь. Как ска зал Эрнст Блох, «людям перепала возмож ность ещё при жизни задуматься о том, о чём прежде они думали лишь в смертный час».

Во всяком случае, то обстоятельство, что по всему миру, прежде всего в среде студенче ства, растёт число преступников, наркоманов и самоубийц, связано с ощущением бессмыс ленности жизни.

Да и некоторые опусы современных писа телей можно уподобить симптомам коллек тивного невроза. Когда писатель ограничива ется или довольствуется одним лишь самовы ражением, сама бессодержательность его про изведения, сам этот акт литературного экс гибиционизма становится формой выражения чувства бессмысленности собственной жизни.

Современная литература глазами психиат Более того, атмосфера бессмыслицы и абсур да воссоздаётся и на театральной сцене. Всё это вполне объяснимо. Истинный смысл мож но раскрыть, но нельзя выдумать. Смысл не может быть надуманным. Выдумать можно лишь бессмыслицу, и этим вовсю пользуют ся некоторые писатели. Спасаясь от гнетуще го ощущения бессмысленности жизни и экзи стенциального вакуума, они пускаются во все тяжкие и пытаются заполнить пустоту бес смыслицей и абсурдом.

Впрочем, у писателей есть право выбо ра. Современная литература не обязательно должна быть симптомом коллективного нев роза. Литература может быть и лекарством от этого невроза. Именно тот, кто пытается выбраться из омута отчаяния и избавиться от иллюзорного ощущения бессмысленности жизни, призван ценой своих страданий по Современная литература глазами психиат мочь человечеству. Живописуя своё отчая ние, он может дать читателю силы, необхо димые для того, чтобы превозмочь страда ния, вызванные ощущением бессмысленности жизни, или хотя бы показать читателю, что тот не одинок. И тогда ощущение бессмыслен ности в душе читателя уступит место чувству общности. В этом смысле литературное про изведение является и симптомом болезни, и лекарством от болезни!

Правда, писателю, который стремится реализовать терапевтический потенциал литературы, не стоит поддаваться садомазо хистской тяге к нигилизму и цинизму. Произ ведения, в которых автор делится с читате лями чувством бессмысленности жизни, мо гут вызвать катарсис, однако циничная про поведь идеи бессмысленности жизни — это уже проявление безответственности. Если пи Современная литература глазами психиат сатель не может поспособствовать тому, что бы у читателя выработался иммунитет от отчаяния, то он хотя бы не должен зара жать читателя своим отчаянием.

Меня удостоили чести выступить завтра с приветственной речью на открытии вен ской «Недели книги». Я решил озаглавить свой доклад «Книга как лекарство» и пока зать на примере случаев из практики, что иногда книга может спасти читателю жизнь, удержать его от самоубийства. По своему врачебному опыту я знаю, что книга мо жет утешить умирающего и стать отдуши ной для заключённого в тюрьме. Приведу в пример историю Эйрона Митчела. Одна жды начальник печально известной тюрьмы Сан-Квентин, которая находится неподалёку от Сан-Франциско, предложил мне прочесть лекцию для заключённых — самых отъявлен Современная литература глазами психиат ных уголовников. После лекции один из слу шателей, поднявшись с места, сказал, что за ключённых из отделения для смертников не пустили на мою лекцию, и попросил меня об ратиться по тюремному радио к некоему Эй рону Митчелу, которого через несколько дней должны были казнить в газовой камере. Я, конечно, растерялся. Но отказать я никак не мог. И тогда я сказал первое, что пришло мне на ум: «Поверьте, мистер Митчел, я вас по нимаю. Как-никак, я и сам провёл несколько лет в заключении, ожидая смерти в газовой камере. Но смею вас уверить, что и в те го ды я ни на минуту не усомнился в том, что жизнь, несмотря ни на что, имеет смысл. По нимаете, если жизнь вообще имеет смысл, то она не может его утратить, какой бы короткой она ни была. Если же жизнь бессмысленна, то она и останется бессмысленной, какой бы Современная литература глазами психиат долгой она ни была. Даже если кому-то ка жется, что он растратил свою жизнь попусту, он может стать выше себя, может осмыслить свою жизнь задним числом и таким образом наполнить её смыслом». И как вы думаете, что я рассказал Митчелу? — Я пересказал ему повесть Толстого «Смерть Ивана Ильи ча». Как вы знаете, в ней говорится о чело веке, который перед смертью вдруг осознал, что у него была совершенно бездарная жизнь.

И благодаря этому прозрению он так высоко поднялся над собой, что сумел в ретроспек тиве наполнить смыслом, казалось бы, абсо лютно бессмысленную жизнь.

Эйрон Митчел — был последним заклю чённым, которого казнили в газовой камере тюрьмы Сан-Квентин. И судя по его интер вью, которое он дал незадолго до казни жур налисту газеты «Сан-Франциско хроникл», Современная литература глазами психиат он хорошо усвоил мораль толстовской пове сти.

Вот наглядный пример того, что даже са мого простого, самого заурядного человека книга может научить, как нужно жить и как нужно умирать. Так что, писатель всё же не должен забывать о своей ответственности пе ред обществом.

И не говорите мне, что мы должны без оговорочно соблюдать и отстаивать принцип свободы слова. Я и сам выступаю за свободу слова, но с одной оговоркой. Одной свободы мало. Свобода без ответственности может пе реродиться в произвол. Вот почему я часто говорил своим американским студентам, что рядом со Статуей Свободы надо бы воздвиг нуть Статую Ответственности.



Pages:     | 1 | 2 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.