авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

И. В. КРЫЛОВА

МОСКОВСКАЯ

ДЕТСКАЯ БОЛЬНИЦА

имени

Н. Ф. ФИЛАТОВА

исторический очерк

МОСКВА "МЕДИЦИНА" 2004

1

УДК 614.2:616-053.2]:93 ББК 5г К85

Крылова И.В.

К85

Московская детская больница имени Н.Ф. Филатова (исторический очерк). — М.:

Медицина, 2004. — 352 с.: ил. I8ВN 5-225-04817-Х

Данная книга — своего рода продолжение изданного в 1897 г. «Исторического очерка

Московской детской больницы. 1842—1897». Дополненная документальным и иллюстративным материалом из архивов и музеев и воспоминаниями современников, она является наиболее полной историко-медицинской и краеведческой книгой о первой в Москве детской больнице и об одной из интереснейших усадеб города, принадлежавшей известной благотворительнице княгине Софии Степановне Щербатовой.

Для специалистов и широкого круга читателей, интересующихся отечественной медициной и культурой, жизнью замечательных врачей, внесших заметный вклад'в мировую и русскую науку.

Krylova I.V.

The N.F. Filatov Moscow childrens hospital: an outline of its history. – Moscow: Meditsina Publishers, 2004. – The book is a continuation of the «Historie essay of the Moscow childrens hospital: 1842 – 1897» in its kind, published in 1897.Supplemened by documentary and illustive materials from archives and by contemporaries memoirs? It is fullest historie, medical, and regional study book on the first Moscow children,shospital and on one of the most interesting Moscow city manor places? Which belonged to the well-knon prilanthropist princess Sofia Sterpanovna Shcherbatova.

Readership: specialists and a wide audience interested in Russian medicine and culture, and culture, and the life of outstanding physicians who made a major contribution to world and Russian science.

© И.В. Крылова, Все права автора защищены. Ни одна часть этого издания не может быть занесена в память компьютера либо воспроизведена любым способом без предвари тельного письменного разрешения издателя.

Памяти моих родителей — врачей Шустова Виктора Матвеевича и Аванесовой Марии Ивановны посвящаю...

Автор Оглавление Предисловие…………………………………………………………………………………..………… I. Первая в Москве детская больница.

Малая Бронная улица, 15 (1842—1883)……………………………………………………… II. Московская Софийская детская больница.

Садовая-Кудринская улица, 15 (1897—1922)…………………………………………….… III. Детская городская клиническая больница им. Н.Ф.Филатова (1922-2003).…………………………………………………………..….. Список сокращений ГАПО — Государственный архив Пензенской области ДЗ — Департамент здравоохранения НКЗ — Народный комиссариат здравоохранения ОПИ ГИМ — Отдел письменных источников Государственного исторического музея РГАДА — Российский государственный архив древних актов С.е.и.в.к — Собственная ее императорского величества канцелярия УГК ОИП — Управление государственного контроля и охраны исторических памятников ЦАНТДМ — Центральный архив научно-технической документации Москвы ЦГАМО — Центральный государственный архив Московской области РГИА — Российский государственный исторический архив ЦИАМ — Центральный исторический архив Москвы ЦМАМ — Центральный муниципальный архив Москвы Замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов.

Мы ленивы и нелюбопытны...

А. С. Пушкин Предисловие В предлагаемой вниманию читателей книге раскрывается история создания первой в Москве детской больницы, открытой более 160 лет назад —6(19) декабря 1842 г. на Малой Бронной, 15. Документальные материалы архивов, музеев и библиотек помогли больше узнать об усадьбах, вошедших в ее владение, о жизни и деятельности замечательных врачей прошлого, восстановить подлинную историю больницы и одного из интереснейших мест столицы, исправить ошибки, допущенные в ряде изданий.

В книге, являющейся своего рода продолжением «Исторического очерка Московской детской больницы», опубликованного в 1897 г., отражены следующие темы:

• создание больницы по многочисленным и настойчивым ходатайствам московских врачей и благодаря помощи генера-лгубернатора Москвы Светлейшего князя Д.В. Голицына;

• обустройство больницы в усадьбе известной благотворительницы княгини С.С.

Щербатовой, переданной ее наследниками навечно в дар городу специально для детской больницы, закрытой к тому времени на Малой Бронной (106 лет прошло с того дня, как больница обосновалась на Садовой-Кудринской 12 (25) ноября 1897 г.);

• деятельность замечательных врачей, прославивших отечественную педиатрию, главных докторов А.С. Кроненберга, Н.А. Тольского, Е.А. Покровского, Д.Е. Горохова, С.А.

Васильева, одного из основоположников русской педиатрии Нила Федоровича Филатова, имя которого больница носит с 1922 г. (в 2002 г. отмечалось 155 лет со дня рождения и 100 лет со дня смерти Н.Ф. Филатова);

• больница в годы революций 1905 и 1917 гг. (в ней были развернуты лазареты для раненых) и в годы Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. (на базе больницы действовал эвакогоспиталь № 5006);

• усадьбы, вошедшие во владение больницы по решению Московской городской управы и Ведомства Императрицы Марии 1896 г.;

• рассказы о владельцах усадеб: Урусовых, Бредихиных, Гагариных— Лопухиных, Небольсиных, Ростопчиных, Щербатовых, Коншиных, оставивших заметный след в истории культуры и благотворительности Москвы и России;

• памятники истории и архитектуры на территории современной больницы, охраняемые государством — главный дом усадьбы (середина XVIII в.), ампирный особняк (2-я половина XVIII в.) и церковь 1897 г. архитектора А.С. Каминского.

В книге публикуются планы усадеб, купчие, дарственные, постановления об открытии больницы;

родословные врачей и владельцев усадеб, воспоминания их потомков;

не публиковавшиеся ранее фотографии из семейных архивов.

Автор благодарит архивы ОПИ ГИМ (М.В. Карагощину), ЦАНТДМ, ЦГАДА (М.П.

Лукичева), ЦГАМ, ЦГАМО, Центр использования Мосгорархива (Л.Н. Селиверстову);

библиотеки РГИБ (И.А. Гузееву), ЦГНТМБ (Е.Ю. Жаворонкову), ЦНТБСиА (Т.А. Таранович), МГУ (В.В.

Сорокина) ОР РГБ (А.И. Серкова);

музеи ММА им. И.М. Сеченова (З.И. Бахтину), А.С. Пушкина (О.В. Рыкову), Л.Н. Толстого (О.А. Голиненко и Н.А. Калинину), Андрея Рублева (И.В. Лебедеву), Меценатства и благотворительности (Л.Н. Краснопевцева), Красной Пресни (Т.А. Петрову), МВД (Л.Д. Безрукову), Архитектуры (М.Г. Рогозину), Биологического им. К.А. Тимирязева (Н.М.

Иванникову), Истории Москвы (Т.П. Горбачеву), Политехнический (Л.Н. Огурееву), Звенигородский деревянный (Е.В. Захарьину);

Театральный им. А.А. Бахрушина (И.А.

Преображенскую);

редакции «Исторического вестника ММА им. И.М. Сеченова (А.М. Сточика и С.Н. Затравкина), «Московского журнала» (А.Ф. Грушину и Н.А. Копылову), журналов «Детская больница» (Н.Н. Ваганова и Н.С. Сметанину), «Детская хирургия» (Ю.Ф. Исакова и В.В.

Шафранова), сборников «Краеведы Москвы» (М.Д. Афанасьева и Н.М. Пашаеву) и «Прохоровские чтения» (Н.М. Прохорову-Линд), публиковавшие статьи об истории и деятельности нашей больницы.

Отклики на отдельные главы книги и воспоминания были получены и благодаря обсуждениям в Историко-архивном институте (А.И. Комиссаренко), на кафедре истории медицины и куртурологии ММА им. И.М. Сеченова (Н.Б. Коростелев), в отделе истории медицины и здравоохранения НИИ социальной гигиены, экономики и управления здравоохранением им. Н.А. Семашко РАМН (М.Б. Мирский и Ю.В. Архангельский) и в Комиссии «Старая Москва» (В.Б. Муравьев), в УГК по охране и использованию памятников истории и архитектуры Москвы (Р.И. Попова) и Моспроекте-2 (В.А. Киприн и О.А. Архипова), Дворце молодежи на Воробьевых горах (М.Ю. Крючков и Ю.Н. Тимофеев);

выступлениям в радиопередаче «Вечера на улице Качалова» (М.Д. Журавлева), на ТВЦ (Д.Н. Горбачева). Все полезные замечания были учтены автором и убедили в полезности данной публикации.

Особенно теплой благодарности заслуживают потомки упоминающихся в книге фамилий:

Пушкиных (Наталия Сергеевна Шепелева, урожденная Мезенцова), Голицыных (Андрей Кириллович Голицын), Небольсиных (Аркадий Ростиславович и Василий Васильевич Небольсины), Коншиных (Александр Дмитриевич Коншин и Алексей Алексеевич Бармин), Филатовых (Наталия Ивановна Попова, Галина Борисовна и Нил Константинович Сараджевы, Анна Сергеевна Каплан), Крыловых-Капица (Андрей Петрович Капица), Ляпуновых (Наталия Алексеевна Ляпунова), Кисляковых (Надежда Владимировна и Ольга Игоревна Кисляковы), Веревкиных (Сергей Владимирович Рачинский), Рукавишниковых (Екатерина Федоровна Гиппиус), Терновских (Екатерина Леонидовна Ворохобова), Лютовых (Михаил Михайлович Лютов), Лунц (Светлана Леоновна Топ татова).

Нельзя не сказать добрых слов фотокорреспондентам, запечатлевшим сегодняшний день больницы и повторивших казалось бы давно ушедшее время... (А.Я. Лугавцову, В.Х. Мариньо, А.В. Стрель никову, П.Н. Носову).

Низкий поклон моему Учителю по Историко-архивному институту Сигурту Оттовичу Шмидту, сумевшему привить такую любовь к предмету, что даже спустя почти полстолетия его ученики возвраща ются к родным истокам...

Книга подготовлена при непосредственном содействии руководства больницы, академиков РАМН Ю.Ф. Исакова и В.А. Таболина, заведующих отделениями, работников кафедр детской хирургии и терапии, рядовых врачей, медсестер и санитарок, с готовностью откликнувшихся на просьбу поделиться воспоминаниями о работе и принять участие в создании будущего музея истории родной больницы.

… Как замечательно, что юбилей столицы всколыхнул всеобщий интерес к истории Москвы, сделал нас, говоря словами А.С. Пушкина, менее «ленивыми и нелюбопытными», пробудил в нас желание оглянуться на свое прошлое и узнать о нем больше.

«Живу в Кудрине на Садовой — место тихое, чистое и отовсюду близкое...», — писал А.П. Чехов, проживавший с конца августа 1886 по 1890 г. на Садовой-Кудринской, 6, в доме доктора Якова Алексеевича Корнеева.

А еще, с 1859 по 1872 г. невдалеке, на Большой Грузинской, жил Владимир Иванович Даль. Чудом сохранился в пожаре 1812 г. «Дом Даля», построенный еще в 1780 г. историком князем М.М. Щербатовым. Даль очень любил свой дом, подсказанный ему для покупки А.Ф.

Писемским, его окрестности, панораму Пресненских прудов, парк за домом, тянувшийся до самой Садовой-Кудринской. Здесь он закончил подготовку к изданию «Толкового словаря живого великорусского языка». Бывали здесь у Даля М.П. Погодин, А.Ф. Вельтман, П.М. Третьяков, по заказу которого для галереи В.Г. Перов рисовал хозяина дома в начале 1872 г.

«Весна приходит на Кудринскую Садовую первой зеленью распустившихся лип, цветением подснежников за забором сада, светлыми вечерами и долгими сумерками»1. Такой была наша улица и во времена, когда на ней жил в доме № 7, так называемом Найденовском доме, принадлежавшем Александре Герасимовне Найденовой, Василий Дмитриевич Поленов (1844— 1927). Липы, к сожалению, даже посаженные недавно, погибли от выхлопных газов и соли, нет и карасей в нижнем Пресненском пруду, которых мирно удили старые священники в белых подрясниках (пруд принадлежал Александровскому приюту престарелых священнослужителей).

Нет и обширных садов Четвертой женской гимназии и Вдовьего дома, откуда на Кудринскую площадь тянуло запахом свежего сена. Обо всем этом можно прочитать в документальных рассказах Ф.Д. Поленова о жизни деда здесь в 1904—1918 гг.

Поленов Ф.Д. У подножия радуги. Документальные рассказы. – М.: Современник, 1984. – С. 49.

И все-таки, если приглядеться повнимательнее, то можно в грохоте машин, в потоке троллейбусов и автобусов увидеть чудо. Да, именно чудо! Это чудо — маленький ампирный особнячок, выходящий фасадом на Садовую-Кудринскую.

Чем же знаменит этот дом? Вот уже более 100 лет он принадлежит детской больнице, Софийской детской, а ныне Детской город ской клинической больнице № 13 им. Н.Ф. Филатова, как и территория и постройки в глубине двора. Вообще редким является тот факт, что на сравнительно небольшой площади, почти в 5 га, в та ком современном городе, как Москва, сохранилось три памятника истории и архитектуры XVIII—XIX столетий:

1. Дом XVIII в. — большой двухэтажный каменный в глубине двора, так называемый дом Небольсиной.

2. Дом XVIII в. — одноэтажный деревянный по линии СадовойКудринской улицы, так называемый дом Протковой.

3. Церковь 1897 г. Святых мучениц Татианы и Софии (архитектор А.С. Каминский)— в глубине двора.

Два первых объекта приняты на охрану Постановлением СМ РСФСР № 1327 от 30.08.1960 г. и Указом Президента РФ № 176 от 20.02.95 г.;

границы охранной зоны и зоны регулирования застройки определены постановлением Правительства Москвы от 07.07.98 № «Об утверждении зон охраны Центральной части г. Москвы (в пределах Камер-Коллежского вала)» / охранный документ № 427/ и находятся на балансе ДГКБ № 13 —охранное обязательство от 20.12.1985 г1.

История создания больницы чрезвычайно интересная и заслуживает самого внимательного изучения. Она-то и стала предметом наших изысканий в архивах, библиотеках, музеях.

Без огромной помощи сотрудников архивов РИМ, РГАДА, ЦИАМ, ЦГАМО, ЦМАМ, ЦАНТДМ, Заповедника «Дмитровский кремль», музеев Л.Н. Толстого и А.П. Чехова в Москве, библиотек Исторической, Медицинской, РГБ, ЦНТБ по строительству и архитектуре, Комиссии «Старая Москва», без воспоминаний очевидцев и потомков упоминаемых в тексте лиц не удалось бы подготовить предлагаемые очерки по истории больницы и интереснейшей усадьбы Москвы.

Помогало и сознание долга перед памятью врачей, медицинских сестер, санитарок, беззаветно отдававших свой труд, свое сердце для спасения и выхаживания больных детей, а когда становилось необходимым — и взрослых...

УГК ОИП, № 255, 427 (953/2-00).

I ПЕРВАЯ В МОСКВЕ ДЕТСКАЯ БОЛЬНИЦА.

МАЛАЯ БРОННАЯ УЛИЦА, (1842-1883) Больница — заведение для приема и пользования больных:

лечебница, лазарет, недужница, скорбный дом, госпиталь.

В.И. Даль Педиатрия исторически развивалась как раздел акушерства. Однако лишь в конце XIX в.

педиатрические клиники отделились от акушерских и стали самостоятельными. Большая роль в постановке вопросов охраны здоровья детей и в борьбе с детской смертностью принадлежит М.В.

Ломоносову. Великий ученый придавал огромное значение охране народного здравия, при этом особое внимание он уделял детям и борьбе с детской смертностью. В своем письме меценату, покровителю наук и искусств И.И. Шувалову в день его рождения 1 ноября 1766 г. Ломоносов изложил свой взгляд на решение важнейших государственных задач — улучшение земледелия, торговли, обороны страны. Но «самым главным делом» он считал «сохранение и размножение Российского народа, в чем состоит могущество и богатство всего государства...» Среди предлагаемых средств достижения этих целей выдвигал: 1) меры к увеличению количества рождающихся и 2) меры к сохранению рождающихся1.

Наша больница была первой в Москве и второй в России детской больницей (первое специальное учреждение для призрения больных детей было построено в Петербурге в 1834 г. — Николаевская детская больница, ныне детская инфекционная больница № 13 им. Н.Ф. Филатова).

Первая попытка устроить в Москве детскую больницу относится к концу 1830-х годов. За открытие детской больницы ратовал Петр Петрович Эйнбродт (1809—1840). Он, сын аптекаря, в 1819 г. поступил на медицинский факультет Московского Письмо покойного М. В. Ломоносова к И. И. Шувалову // Древняя и новая словесность. – СПб., 1819. – С.

8.

университета, где особенно увлекся анатомией. П.П. Эйнбродт попеременно с Х.И. Лодером читал лекции и руководил практическими занятиями студентов. В 1826 г. получил степень доктора медицины. Как преподаватель, отличался ясностью, строгой точностью при изложении предмета.

Состоял членом редакции «Ученых записок Московского университета», Записок Императорского Общества испытателей природы. В 1828 г. был назначен штаб-лекарем при Московском Воспитательном доме. Петр Петрович самоотверженно боролся с эпидемией холеры 1830— гг. в Москве, ухаживая днем и ночью за больными, за что был награжден орденом. После смерти Х.И. Лодера в 1832 г. занял кафедру анатомии, в 1835 г. стал ординарным профессором. В 1837 г.

он прочел специальный курс лекций для наследника престола Александра Николаевича, посетившего Москву1.

Именно П.П. Эйнбродт разработал проект устройства первой в Москве детской больницы.

Ведь до устройства нашей больницы дети лечились в Москве в больницах для взрослых. Русский биографический словарь свидетельствует, что представленный Эйнбродтом проект был утвержден и его осуществление было поручено автору проекта, но смерть помешала ему выполнить свое намерение2. Это не так, однако вклад П.П. Эйнбродта в учреждение больницы огромен.

На кладбище «Введенские горы» находится захоронение П.П. Эйнбродта и всей его семьи.

С середины 30-х годов XIX в. активизируется деятельность Московского Общества испытателей природы, основанного в 1805 г. На обсуждение выносятся доклады медицинской тематики. Так, в 1832 г. доктор Ястребов сделал сообщение «Об умственном воспитании детского возраста», доктор Ловецкий — «Нечто о рождении, возрождении и перерождении»3.

Председатель московского Опекунского Совета князь Сергей Михайлович Голицын представил на Высочайшее утверждение предложение об учреждении за счет Воспитательного дома детской больницы, для которой им было собрано 17582 руб. 61 коп. Основанием для представления было то, что в ноябре 1840 г. известный в Москве доктор Андрей Станиславович Кроненберг подал московскому генерал-губернатору докладную записку, в которой обращал внимание на недопустимо высокую смертность детей в Москве: в 1832 г. родилось 4594 мальчика, из них умерло 108"1, т.е. 1/44- Кроненберг Петро в Ф. А. Немецкие профессора в Московском университете. - М.: МУ, 1997.-С. 140.

Русский биографический словарь. — СПб., 1912.— Щ—Ю. — С. 197.

Гращенко в Н.И. Русская медицина и физиология в работах Московского общества испытателей природы.

— М., 1946.— С. 29.

Власов П. В. Обитель милосердия. — М.: Московский рабочий, 1991.-С. 48.

просил позволить ему обратиться к благотворительности жителей Московской губернии и на собранные средства устроить детскую больницу по образцу санкт-петербургской, при этом он прилагал ведомость расходов и проект больницы.

Интересны данные даже одного района Москвы. Так, Храм Преподобного Пимена Великого, служивший духовным центром Нововоротниковской слободы в Сушеве, аккуратно вел записи в метрических книгах. За 1845 г. подведен итог: «В течение всего 1845 года рожденных было мужеска пола пятьдесят один 51, женска пола пятьдесят девять 59, а обоего пола сто десять ПО, в том числе незаконнорожденных мужеска пола семь 7, женска пола четыре 4, обоего пола последних одиннадцать 11»... И далее об умерших: в 1845 г. их было 77. В основном умирали дети — 56, это были большей частью младенцы до одного года, скончавшиеся от поноса, кори, скарлатины, «колотья» или «от неизвестной болезни»1.

В фонде Опекунского совета Московского Воспитательного дома хранится изложение истории о том, как в 1840 г. на обращение Совета, пошедшего навстречу многолетним и настойчивым ходатайствам московских врачей и представившего на утверждение Воспитательного дома проекты Устава и штата больницы, «Государь Император отозваться соизволил, что подобное заведение, без сомнения, очень полезно, но что теперь положение оборотов Воспитательного дома не таково, чтобы обременять оный новыми расходами, а надобно учреждение Детской больницы отложить до благоприятнейшего времени. В начале 1843 г., судя по оборотам Опекунского Совета, к приведению в исполнение упомянутого предписания представлялась бы возможность, но в учреждении Детской больницы нет более надобности: она уже основана на пожертвованный капитал. Впрочем, по неимению свободных кроватей, отказывают каждогодно в принятии почти до 2000 больных»2. Вот так, кратко и холодно, описал эти события бюрократ. Пожертвованный в 1840 г. капитал, с согласия жертвователей, был передан другой, Павловской больнице, открытой еще в 1763 г. близ Данилова монастыря;

ныне это 4-я городская клиническая больница (ул. Павловская, 25).

Дело взял в свои руки московский военный генералгубернатор, светлейший князь Д.В.

Голицын, который направил министру внутренних дел 25.12.1840 г. отношение, поддержавшее ходатайство московских врачей. И хотя 23 апреля 1841 г. статс-секретарь Императрицы Марии Федоровны Григорий Иванович Вилламов (1773—1842) по Высочайшему повелению уведомил его о том, что «учреждение в Москве детской Голубцо в С. А. Протодиакон. Храм Преподобного Пимена Великого в Москве. — М, 1997. — С. 22—23.

ЦИАМ. Ф. 127 (Московское присутствие Опекунского учреждения императрицы Марии). — Оп. 2.—Д.

1414.—Л. 94об.

больницы на счет Московского Воспитательного Дома отлагается до удобного времени», разрешение на устройство больницы было получено.

По настоянию Д.В. Голицына дело об учреждении в Москве детской больницы обсуждалось в Медицинском департаменте Министерства внутренних дел 30.05.1841 г. В протоколе заседания под № 311 записано, что «Московский Военный генерал-губернатор, озабочиваясь учреждением столь полезного и необходимого заведения в Москве на капитал, имеющий составиться по средствам добровольных приношений, и имея в виду особ, готовых содействовать ему в этом деле человеколюбия », направил в Министерство проекты устава и штата больницы. Замечания Медицинского департамента по этим документам были учтены.

Правда, был получен один отрицательный отзыв — Попечителя старейшей в Москве Екатерининской больницы (основана Екатериной II, ныне Московский областной научно исследовательский клинический институт им. М.Ф. Владимирского) коллежского советника князя Мещерского, «с сожалением отказавшегося от сего полезного предприятия, не находя возможным устроить Детскую Больницу в Москве без предоставления членам Комитета Больницы прав Государственной службы». Однако Д.В. Голицын, убежденный «в необходимости иметь в Москве особое заведение для подания помощи больным детям», уведомил Министерство, что «по возвращении в Москву он не только надеется убедить князя Мещерского не отказываться от учреждения в Москве Детской Больницы, но и склонить его к усердному содействию по сему делу, и что если членам Комитета больницы нельзя испросить преимуществ Государственной службы, то и в таком случае не останавливать дальнейшего хода дела об учреждении в Москве Детской Больницы»1.

В заключении Министра внутренних дел (с 1839 по 1841 г.) графа Александра Григорьевича Строганова читаем: «Убедясь ходатайством Московского Военного генералгубернатора о пользе и необходимости в Москве заведения для лечения больных детей, и применяясь к вышеприведенным узаконениям, я полагал бы: 1) Дозволить в Москве учредить Детскую больницу на счет добровольных приношений;

2) Проекты Устава и штата больницы, исправленные согласно замечаниям Медицинского совета и при сем прилагаемые, утвердить »2.

17 июня 1841 г. дело заслушивал Комитет Министров. В особом журнале по десяти делам, «по коим заключения Комитета положено привесть в исполнение, не испрашивая РГИА. Ф. 1263 (МВД. Медицинский департамент). — Оп. Д. 1418.-Л. 549-553об.

Там же.

Высочайшего утверждения», под № 1125 значится представление Управляющего Министерством Внутренних Дел от 30.05.1841 г. № 311 (по Медицинскому департаменту). Решение было принято, о чем 24.06.1841 г. сообщено Попечительному Совету Общественного Призрения в Москве, в ведение которого поступала больница (№ 1333 постановления), и Управляющему Министерством Внутренних Дел (№ 1334 постановления)1.

25 июля 1841 г. были Высочайше утверждены Устав и Штат Московской детской больницы.

Перед нами «Устав и Штат Московской детской больницы », Высочайше утвержденные 25 июля 1841 г. и отпечатанные в том же году в губернской типографии. В разделе первом Устава определена «Цель заведения»: «подавать помощь детям, страждущим болезнями, возрасту их свойственными, исключая сумасшествия и совершенной неизлечимости /§1/...Приходящие и приносимые дети пользуются ежедневно, в назначенные часы, врачебными советами и лекарствами безденежно /§3/...На полное содержание в больницу поступают дети от 3 лет до 14, обоего пола, с платою по четыре рубли серебром в месяц /§4/...Для пользования на полном содержании безденежно, Начальство больницы собирает справки о бедном состоянии родителей и родственников больного, не отказывая в помещении, по неимению удостоверения в бедности, но взыскивая чрез местное Начальство надлежащую плату с кого следует, если бы оказалось противное /§5/...Число детей, принимаемых на полное содержание, предполагается сто, но оно может быть более или менее, смотря по средствам, доставляемым щедротами благотворительных лиц, ибо заведение сие устраивается на счет добровольных приношений /§6/...»2.

Средства больницы складывались из платы за лечение, рассчитываемой на основании положения для больниц Приказом Общественного Призрения, в ведение которого входила больница, а также из «добровольных ежегодных приношений и процентов с капитала, так же добровольно составляемого». Часть этого капитала использовалась на устройство и обзаведение больницы, остальная же часть должна была находиться в Сохранной казне Московского Опекунского Совета. Капитал больницы, как и имущество, движимое и недвижимое, признавалось неотъемлемой собственностью «сего человеколюбивого учреждения» и не могло быть употреблено для иных целей.

Устав определял отчетность больницы перед Попечительным Советом Общественного Призрения в Москве, а по РГИА РФ. Ф. 1263.-Оп. 1.-Д. 1414.-Л. 504об.

ЦИАМ. Ф 127.-Оп. 2.-Д. 1414.-Л. 27-34об. истечении каждого года обязывал Комитет больницы представлять Московскому Военному генерал-губернатору краткий отчет для Всеподданнейшего доклада Императору через Министерство Внутренних Дел, «как о действиях и успехах заведения, так и приходе и расходе сумм». Сверх того сокращенный отчет печатался в Московских Ведомостях «для всеобщего сведения».

Управление больницей возлагалось на Комитет Детской больницы, избираемый из известных лиц дворянства, духовенства и купечества, числом не более двадцати пяти. Из состава Комитета назначались: Попечитель Больницы (он же Председатель Комитета), Главный врач, Казначей и Член, «заведывающий письменными делами». Надзор за больницею и управление текущими делами вверялись Попечителю больницы. Медицинская часть и внутреннее благоустройство больницы возлагались на ответственность Главного врача как Директора больницы, хозяйственная и полицейская часть — на Смотрителя. Почетным Попечителем Детской больницы был, по Уставу, Московский военный генерал-губернатор.

Таким образом, несмотря на «Высочайшее» неодобрение, больница все-таки была открыта благодаря пожертвованиям москвичей (дворян, купцов и мещан), откликнувшихся на инициативу московского военного генерал-губернатора, светлейшего князя Дмитрия Владимировича Голицына (1771— 1844) и в память его супруги, известной благотворительницы. Они заслуживают нашего особого внимания.

Д.В. Голицын был блестяще образованным человеком: получил вначале домашнее образование, затем, в течение 6 лет, учился в Страсбургской военной академии;

несколько лет после окончания ее вместе с братом Борисом жил в Париже, откуда перед Французской революцией вернулся в Россию и поступил на службу в Конную гвардию. Служил под началом А.В. Суворова. С 1800 г. — генерал-лейтенант. Участник Отечественной войны 1812 г. Военным генерал-губернатором Москвы был с 1819 по 1843 г.

Москва очень любила своего губернатора. Историк и писатель Алексей Федорович Малиновский (1762—1840) в своем «Обозрении Москвы» писал о Д.В. Голицыне:

«Беспрекословною попечительностью его Москва не только обновилась, но украсилась, так что таковою и прежде не была. Возникли новые улицы с великолепными и огромными домами,...

устроены публичные сады, улучшены бульвары и пр.». А бабушка Е.П. Янькова вспоминала, что «...Вся Москва его очень любила и многим ему обязана. Он первый обратил внимание на плохое освещение улиц, на пожарную команду, Малиновский А. Ф. Обозрение Москвы. – М.: Молодая гвардия, 1992. – С. 158.

на недостаток воды и придумал устройство фонтанов, так как прежде возили воду из Москвы-реки или посылали на край города — на Три-Горы, в Студенец, что было еще возможно для живущих в более близких частях города, но прошу покор но посылать откуда-нибудь с Басманной или с Таганки»1.

И далее: «Князь Д.В. был для всех доступен и готов всем помочь, если только мог, а невозможного для него, кажется, не было. Но что в особенности делает ему великую честь — что в продолжение своего долгого правления он не сделал ни одного несчастного и очень, очень многих людей спас от гибели, и таких даже, которые без его помощи давным-давно были бы где нибудь в Иркутске или Камчатке»2.

А.И. Герцен в «Былом и думах» писал: «Разве вы не видели своими глазами голодных псковских мужиков, переселяемых насильственно в Тобольскую губернию и кочевавших без корма и ночлегов по Тверской площади в Москве до тех пор, пока князь Д. В. Голицын на свои деньги велел их призреть?... Голицын был вообще очень порядочный человек»3.

Среди прочих полезных дел, начинателем которых был князь Д.В. Голицын, нужно отметить основание им в 1819 г. Земледельческого общества, открытие четырех больниц: глазной (1826), 1-й Градской и Ново-Екатерининской (1833), первой в Москве детской больницы (1842);

трех богаделен: Набилковской (1825), Маросейской (1828) и Мещанской (1840);

Дома трудолюбия (1825) и Городского работного дома (1836);

пяти учебно-воспитательных заведений Ведомства императрицы Марии: Сиротского отделения, Набилковского училища и Александровского института (1830), ремесленного учебного заведения (1833) и Николаевского сиротского института (1837);

Благотворительного общества 1837 года;

Комитета по разбору и призрению просящих милостыню (1838)4.

О высокой культуре и образованности князя Д.В. Голицына говорит такой факт, описанный в Дневнике профессора Московского университета Ивана Михайловича Снегирева (1793—1868) в записи от 16.01.1836 г.: «У Голицына было желание, дабы в Москве издавался журнал историко-нравственный, который бы имел влияние на нравственность, вкус и язык русский, искаженный журналистикою, который был бы проводником точных знаний. Любимою мыслию князя Благов о Д. Д. Рассказы бабушки, записанные ее внуком Д.Д. Благово. - Л.: Наука. - 1989. - С. 182.

Там же.

Герце н А. И. Былое и думы: В 2 т. — М.: Художественная литература, 1969.-Т. 1.-С. 504.

Малиновски й А. Ф. Обозрение Москвы. — М.: Молодая гвардия, 1992. — С. 161;

Власо в П. В. Обитель милосердия. — М.: Московский рабочий, 1991. —С. 48. было — основать в Москве Отечественный Музей, в котором было бы сосредоточено все разнообразие произведений нашего отечества. Для этой цели известный благотворитель грек Зосима пожертвовал удобное место и дом на трех горах в Москве, которые впоследствии были употреблены под астрономическую обсерваторию. На этот же предмет другой благотворитель Рюмин подарил дом на Смоленском рынке, против земледельческого училища, но и это предложение не осуществилось »1. Интересно, что «Зосима, греческий дворянин» упоминается в Российском медицинском списке на 1827 г. в числе действительных членов Медицинского совета, в составе которого были сир баронет Виллие, доктор Арендт, профессор и доктор Кроненберг и профессор Московского университета М.Я. Мудров2.

В личном фонде Голициных в РГАДА хранится «Реестр ежегодным взносам от лица Его Светлости Д.В. Голицына в благотворительные и другие заведения» (их восемь), в том числе в Общество Московской скаковой охоты, в Попечительный о тюрьмах комитет, в пользу детских приютов, в Комитет просящих милостыню, в Дом трудолюбия, в Общество любителей садоводства, в Голицынскую школу за 6 постоянных пансионеров и в пользу Детской больницы — всего 7161 руб., причем наиболее крупное ежегодное перечисление, 1500 руб., было в пользу Детской больницы3.

Нам особенно интересны отношения Д.В. Голицына с медицинским факультетом Московского университета. Домашним врачом губернатора и его любимым собеседником был основоположник отечественной клинической терапии Матвей Яковлевич Мудров (1776—1831).

Каждое лето Мудров проводил у Голицыных в их подмосковном — Вяземах, помогая супруге губернатора Татьяне Васильевне, которую глубоко уважал, в ее заботах «по распространению образования среди девиц бедного класса». Друг М.Я. Мудрова Х.И. Лодер рассказывал, что близость Мудрова с Голицыным была очень полезна для Московского университета и, в частности, для медицинского факультета. 5 июля 1821 г. из рук Д.В. Голицына диплом врача вместе с золотой медалью за успехи в науках получил Александр Овер, ученик М.Я. Мудрова. сентября 1827 г. в доме Н.Б. Юсупова на Никитской, по инициативе Д.В. Голицына, Московский университет праздновал юбилей врачебной деятельности Х.И. Лодера.

Библиографический очерк И.М. Снегирева, составленный по дневнику его воспоминаний и (в извлечении) читанный 3 мая 1869 г. в Румянцевском заседании Московского Публичного музея. — Т. 1. — С. 9.

Российский медицинский список на 1827 год. — СПб.: Издание МВД.-С. 9.

РГАДА. Ф. 1263 (Личные фонды. Кн. Голицыны). — Оп. 10.— Д. 2530.

Особого внимания заслуживают отношения князя Д. В. Голицына со «святым доктором»

Федором Петровичем Гаазом (1780—1853), нашедшим в России вторую родину, беспредельно честным и благородным человеком. Еще в 1806 г. приказом императрицы Марии Федоровны Ф.П.

Гааз был назначен главным доктором Павловской, первой в Москве благотворительной больницы.

В 1812—1814 гг. он прошел путь от Москвы до Парижа с русской армией. А в 1826 г., по предложению московского генерал-губернатора, Гааз становится членом Особого комитета по устройству Глазной больницы в Москве. Благодаря инициативе Гааза через 5 месяцев больница была открыта. Жил в это время надворный советник, доктор Ф.П. Гааз в собственном доме, Тверская часть, дом 2661.

В 1829 г., по приглашению Д.В. Голицына, Гааз становится членом Комитета попечительства о тюрьмах, также возглавляемого Голицыным. 8 апреля 1829 г. Голицын приехал в Покровские казармы ознакомиться, по ходатайству Гааза, с процедурой заковывания арестантов на прут, с чем неустанно боролся Гааз (прут тащил закованных 8—12 человек от Москвы до места ссылки, причем и больных, и умерших — вместе с самостоятельно передвигавшимися арестантами), убедился в правоте доктора и распорядился заменить прут ножными кандалами.

Этот день Гааз «почитал важнейшим и счастливейшим днем жизни». Голицын называл Гааза другом своей семьи2.

Домашним врачом князя Д.В. Голицына был друг Ф.П. Гааза Андрей Иванович Поль (1794—1864), профессор Императорской Медико-хирургической академии (1833—1845) и Московского университета (1846—1859). После назначения Голицына военным генерал губернатором Москвы выпускник Петербургской академии (1815) и врач Обуховской больницы А.И. Поль едет вместе с ним в Москву (1820), в том же году защищает диссертацию на степень доктора медицины и, по предложению Голицына, назначается главным доктором Екатерининской больницы. Его мы находим в Московском Адрес-календаре на 1842 г. как статского советника, старшего врача Екатерининской больницы, проживающего при больнице у Петровских ворот3.

Во время холеры 1830 г. Поль заведовал холерными отделениями в Екатерининской и Мещанской больницах. Он пользовался репутацией искусного хирурга, являлся одним из Адрес-календари, адресные и справочные книги Москвы («Вся Москва») на 1826 год. — Ч. 2. — С. 188.

Кон и А. Ф. Федор Петрович Гааз. Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. — Т. 14. С. 742-744;

Пучко в С. В. К характеристике доктора Ф.П.Гааза. — М., 1910. — С. 25;

Рахмани нов И.М. Ф.П. Гааз.-М., 1897.-С. 25.

Адрес-календари, адресные и справочные книги Москвы («Вся Москва») на 1842 год.— Ч. 2. - С. 310.

инициаторов реформы медицинского образования в Московском университете в 1845—1846 гг.1.

Супруга Д.В. Голицына, княгиня Татьяна Васильевна, урожденная Васильчикова (1782—1841), была сестрой двух героев Отечественной войны 1812 г. братьев Васильчиковых.

Бабушка Е.П. Янькова вспоминала, что княгиня и смолоду не была красавицей, но трудно себе представить лицо более приятное и приветливое. Она была небольшого роста, худощавая и довольно слабого здоровья. Князь, напротив того, был видный мужчина, довольно высокий ростом, с величественною осанкой, имел прекрасные черты лица и прекрасный цвет, и с первого взгляда можно было узнать в нем приветливого, доброжелательного вельможу.

Воспитание детей занимало все время княгини (у Голицыных было две дочери — Наталья и Екатерина, и сыновья — Борис и Владимир). «Женщина умная, благочестивая и высокой добродетели, княгиня Татьяна Васильевна была рождена для семейной тихой жизни, и она впоследствии говаривала, что самое счастливое время ее жизни было, когда князь был в отставке и они подолгу живали в Рождествене до назначения князя в Москву» (Рождествено Дмитровского уезда2.

Трудно себе представить, что такой уважаемый и достойный человек испытывал материальные затруднения, а это было именно так. Е.П. Янькова вспоминает, что Д.В. Голицын «провел всю свою жизнь, почти ничего не имея, а только за 6 или 7 лет до смерти получил следовавшие ему 16000 душ». Дело в том, что его мать, княгиня Наталья Петровна Голицына, урожденная Чернышева (1741—1837), — всемирно прославленная А.С. Пушкиным «пиковая дама», была чрезвычайно строга к сыну. Дочерям при их замужестве она выделила по 2000 душ, а сыну выдавала ежегодно по 50 тыс. руб. ассигнациями. Будучи генерал-губернатором Москвы, он получал от казны на приемы и угощения, но этого недоставало, и он вынужден был делать долги.

Узнав об этом, Николай I сказал Наталье Петровне, чтобы она дала что-нибудь сыну. «Тогда она взмиловалась и прибавила ему еще 50 тыс. ассигнациями, но из имения, кроме 100 душ, находившихся в Рождествене, до самой кончины ее он ничего не имел». Из подмосковных владений Наталья Петровна останавливалась обычно в Больших Вяземах. Рождествено терпеть не могла, хотя в соседнем Ольгове, у дочери своей Екатерины, супруги графа С.С. Апраксина, бывала. До чего же интересна Петров Ф.А. Немецкие профессора в Московском университете.- М.: МУ, 1997.-С. 167.

Благово Д. Д. Рассказы бабушки, записанные ее внуком Д.Д. Благово.-Л., 1989.-С. 186.

Там же.

встреча с характером графини! Подъезжая к Москве, она обнаружила бесхозяйственность, о которой пишет в письме дочери своей Е.В. Апраксиной 9.09.1821 г.: «Удивительно, сколько урожая под Москвой оставлено на полях», далее порусски: «...после Чернышны все яровые в снопах, в рядах, а большая часть на корню не скошана», Бог знает, когда они соберут урожай»1.

После смерти старой княгини Голицыны в Рождествене отстроили себе вместо старого и очень плохого домика «прехорошенькую усадьбу: дом и два флигеля;

старинную церковь поновили и развели прекрасный сад. Княгиня очень любила цветы и занималась садом;

построили оранжереи, но все было небольших размеров. Дом был отделан внутри очень просто: березовая мебель, покрытая тиком;

нигде ни золочения, ни шелковых материй, но множество портретов семейных в гостиной и прекрасное собрание гравированных портретов всех известных генералов 1812 года»2.

Княгиня Татьяна Васильевна была основательницей Дома трудолюбия (1825), сиротских училищ, Общества любителей садоводства, учредительницей и первой председательницей Совета Благотворительного Общества 1837 года «для призрения, воспитания и первоначального образования детей беднейших классов московского населения, старейшего общества в ряду других, подобных ему просветительских учреждений не только в Москве, но и в России»3.

Общество открывало частные школы для бедных девочек с числом приходящих учениц 20 в каждой школе. В школах дети обедали, получали одежду и обувь, но жили у родителей. В Исторической записке, посвященной 75-летию Общества, приведены: сумма благотворительных сборов на Общество — 54 000 асе., число выпускников — 6169 воспитанниц, пансионерок и полу пансионерок (по 123 в среднем за год)и количество частных школ в различных районах Москвы — 164.

Памятником заботы княгини о крестьянах остался корзиночный промысел в селе Большие Вяземы. Бабушка Янькова вспоминала, что «После смерти княгини Натальи Петровны княгиня Татьяна Васильевна была в каком-то году за границей;

там она увидела в одном месте, кажется, в Швейцарии, что целое селение занимается изделием корзин. Это ей очень понравилось, она выписала оттуда мастера, и так как в Вяземах Архи в Музея-заповедника «Дмитровский кремль». — Ф. 12/5162 (Апраксиных). — Оп. 1. — Д. 9.

Благов о Д Д Рассказы бабушки, записанные ее внуком Д.Д. Благово.-Л., 1989. - С. 186.

Знаменитые россияне XVIII—XIX веков. Биографии и портреты. В кн.: «Русские портреты XVIII—XIX столетий». — СПб.: Лениздат, 1995.-С. 230-232.

К 75-летию Общества 1837 года (1837-1912). - М., 1912.

много ракитника, пригодного для корзиночного производства, велела обучить трех человек делать корзины;

потом выучились и другие, и после того это там распространилось и обратилось в местное ремесло, очень легкое и выгодное»1.

Думается, что не только мебель домашнюю искусно плели голицынские крестьяне.

Маленькие плетеные лоточки, в которых взвешивали в больнице новорожденных и маленьких детей, чтобы не мерзли они на металлических весах, тоже привозились из Больших Вязем. По фотографии из альбома Софийской больницы 1912 г. рабочие Кобяковской фабрики (жива фабрика на 45-м километре от Москвы) сплели такую корзиночку, и она будет экспонатом музея больницы. А мебель и изделия голицынских мастеров XIX в. бережно хранятся в Звенигородском музее (Саввино-Сторожевском монастыре). Даже тяжелобольная (с 30-х годов здоровье ее окон тщательно расстроилось), Татьяна Васильевна не прекращала заниматься делами благотворительности. Умерла она в 1841 г.

В послепожарной Москве, очень сильно пострадавшей от Наполеоновского нашествия, необычайно популярной становится благотворительность, помощь погорельцам в восстановлении домов, приобретении вещей, призрении сирот, устройстве богаделен и больниц. Пример благотворительности подавали правители города и, в первую очередь, семьи губернаторов. Князь Д.В. Голицын, бывший на этом посту 24 года, председательствовал в Московском Попечительском Совете Общественного Призрения. Ему, в соответствии с утвержденным в 1832 г.

Положением, поручалось управление заведениями общественного призрения в Москве, состоявшими под «Высочайшим покровительством»: Екатерининской больницей, Сиротским домом, богадельней, Домом умалишенных, Смирительным домом2. Понятна поэтому забота его о скорейшем открытии детской больницы, которая также была в ведении Московского попечительского Совета Общественного Призрения.

Получив Высочайше утвержденный Устав больницы, князь Д.В. Голицын «совместно с его энергичной и принимавшей сердечное участие в судьбе больницы супругою княгинею Татьяной Васильевной приступил к сбору пожертвований для задуманного им доброго дела». К первоначальной сумме 1655 руб. серебром в том же 1841 г. прибавилось пожертвование в 200 тыс.

руб. ассигнациями от известного благотворителя Горихвостова.

Благов о Д. Д. Рассказы бабушки, записанные ее внуком Д.Д. Благово.—Л., 1989. - С. 186;

Щербатов а М.

М. Материалы для справочной книги по русским портретам. Вып. 1. (А—М), 1910. — С. 132.

История Москвы: В 6 томах. — М.: Изд-во АН СССР, 1952— 1959. - Т. 3. - С. 342.

Дмитрий Петрович Горихвостов был основателем так называемого Горихвостовского дома призрения Комитета попечения о бедных вдовах и сиротах духовного звания (ныне Армянский переулок, Па). Идея такого дома возникла у него в период эпидемии холеры в Москве 1830 г. В апреле 1831 г. Горихвостов купил старинную усадьбу с палатами XVII в. В последующие 2 года здесь была устроена и освящена церковь Димитрия Солунского. А еще в 1818 г. гвардии капитан Д.П. Горихвостов покупает и возрождает усадьбу Космодамиановское на р. Химке, на границе с Москвой, и главный храм Бессребренников Космы и Дамиана, строит дом для священно-церковнослужителей и кладет в сохранную казну 12 тыс. руб.с выплатой процентов годовых для обеспечения причта. Сохранилась городская усадьба Горихвостова в бывшей Мясницкой части 5 уч., стоимость которой определялась на 1842 г. в 14285 руб. (Покровский бульвар, 12)1, а храм Космы и Дамиана ныне возрожден.

Среди первых 40 жертвователей, кроме Горихвостова, были Семен Логгинович Лепешкин и его сын Дмитрий Семенович, передавшие больнице свыше 8000 руб. Дмитрий Семенович был купцом 1-й гильдии, потомственным почетным гражданином, статским советником, владельцем Вознесенской мануфактуры в Дмитровском уезде и Никольской писчебумажной фабрики. Дом его, очень красивый, сохранился на Пятницкой улице, 48. Владел он и амбарами, и лавками в Городской и Арбатской частях Москвы. Может быть, эта близость к больнице на Малой Бронной и привлекла Лепешкиных, вызвала сочувствие к ее нуждам? Все прославившие Дмитрия Лепешкина благотворительные дела были уже потом: лечебница и ясли на Вознесенской мануфактуре, лечебница для окрестных жителей в Валуеве и пожертвования в пользу приходской Троицкой церкви в Вишняках2. В пользу больницы проведены были также благотворительные маскарад и концерт3.

Получив большой вклад Горихвостова, Д.В. Голицын приступил к устройству больницы.

Попечителем «Бронной» был назначен тайный советник Николай Андреевич Небольсин, а в состав выборного комитета для управления больницей, согласно Уставу, были приглашены человек, в основном жертвователи, которым больница была обязана составлением Святыни православной Москвы. Храмы Северного округа. — М.: Старая Басманная, 1997. — С. 232—233, 240;

Московский адрескалендарь для жителей Москвы (К. Нистрема). — М., 1842.— Ч. 4.— С. 52.

Верховска я Л. А. Доброхотно дающего любит бог // Московский журнал. — 1998,№ 8. — С. 41—43;

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842-1897. - М., 1897.-С. 59.

Медицинский отчет Софийской детской больницы за 1897— 1905 гг.-М., 1907.-С. 58-59.

ее первоначального капитала. Из членов этого комитета была избрана строительная комиссия, на которую возложены «по стройка и переделки, по планам архитектора Быковского, в купленном для больницы доме»1.

В последние годы жизни Д.В. Голицын сильно болел, а в 1843 г. уехал в Париж на лечение, где ему сделали несколько операций. Скончался он в 1844 г. Думается, что характерным для него поступком было написание им в Париже 21 февраля 1844 г. завещательного письма, в котором он «в награду за отличную службу» позаботился о выдаче денежных наград, пожизненных пенсий и квартир всем служившим в управлении домовой конторы голицынскими имениями в Москве и в пределах России (всего около 100 человек) с припиской: «Уверен, что дети исполнят в точности сие мое желание». О точном исполнении воли покойного родителя дети отчитались2.

На похороны Д.В. Голицына 16—17 мая 1844 г. были при глашены члены Медицинской конторы Московского Врачеб ного Управления. Высочайше утвержден был церемониал по гребения, в соответствии с которым Медицинская контора следовала под № 12;

шествие направлялось от церкви Благо вещения на Тверской близ Глазной больницы до Донского монастыря3. Князь Дмитрий Владимирович и княгиня Татья на Васильевна похоронены в усыпальнице Голицыных в Ми хайловском соборе Донского монастыря.

Район, где возникает больница, сам по себе очень интересный. Некогда здесь Иван Грозный поселил бронников, изготовлявших холодное оружие, кольчуги, панцири. В глубине обширного квартала Бронной слободы многие века находилось низменное болотистое урочище, прозванное Козьим болотом, или Козихой. Отсюда вытекали ручей Черторый и притоки реки Пресни — речки Бубна, образовавшая пруды за Земляным городом, на территории будущего Зоопарка, и Кабаниха (по линии современной Зоологической улицы). По мере осушения, здесь в XVII в. образовалась слобода, принадлежавшая Патриарху — Козий двор, в которой разводили коз (отсюда сохранившиеся названия Патриарших прудов и Козихинских переулков), и житничий двор. Пруды были устроены Патриархом Иоакимом в 1683—1684 гг. на Козьем болоте, о чем упоминал И.М. Снегирев, описывая Синодальный, прежний Патриарший дом, в «Памятниках Московской древности »4.

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842—1897. — М., 1897.-С. 10-11.

РГАДА. Ф. 1263.-Оп. 7.-Д. 123.-Л. 73;

Д. 126.-Л. 74.

ЦИАМ. Ф. 1 (Московское врачебное управление). — Оп. 1.— Д. 5618.-Л. 2, 4, 5.

ОПИ ГИМ. Ф. 440 (И.П. Забелин).-Д. 1434.

В «Историческом и топографическом описании города Москвы» 1787 г. в Земляном городе значатся «прудов — 4, которые именуются: Патриарший, вода в нем бывает от множества ключей и протекает через обывательские домы в Москву реку, а прочие 3 пруда стоят на Козьем болоте и называются «Три пруда»1.

После пожара 1812 г. почти все дома на Малой Бронной были уничтожены, так как были деревянными, кроме дома № 15. По данным Ю.А. Федосюка, здание это впервые встречается на архивной карте 1803 г., и он предполагает, что оно дошло до нас с конца XVIII в., однако с тех пор неоднократно перестраивалось2. П.В. Сытин писал о том, что по нечетной стороне М. Бронной улицы было 11 дворов, по четной — 22. Но только один двор имел каменные здания: это — современный дом № 15, в котором находилась тогда детская больница Воспитательного дома. В глубине двора здесь размещался большой сад. Строительство каменных домов на улице началось во 2-й половине XIX в., а в начале XX в. на улицу не выходило уже ни одного деревянного дома3.


В настоящее время в доме № 15а находится Мосинжстрой. Здание подверглось внутренней перестройке. Однако нельзя не упомянуть замечательную чугунную лестницу внутри здания, пережившую все удачные и неудачные перестройки. Она упомянута в Описи дома и имущества Московской детской больницы 1846 г.: под № 5 значится «Лестница внутренняя, парадная, ведущая во все этажи, чугунная, крашеная — I»4. Право, жаль, что дом, некогда единственный каменный дом на Малой Бронной, не взят на охрану государства, что может позволить «хозяину» делать любые перепланировки.

В соответствии с купчей от 1.02.1842 г. под № 37, совершенной во 2-м департаменте Московской гражданской палаты, вдова генерал-лейтенанта Сергея Васильевича Неклюдова (скончался в 1800 г.), Анна Николаевна Неклюдова, урожденная Мамонова, продала за 30 тыс.

руб. серебром Московской детской больнице «для помещения сего Богоугодного заведения крепостной, свой, свободный от всякого залога и запрещения и освобожденный вечно от постоя каменный 3-этажный дом с двумя каменными же 2-этажными флигелями, со всяким при нем жилым и нежилым каменным и деревянным строением и землею, под коим земля досталась ей по Москва в описаниях XVIII столетия / Под ред. С.С. Илизарова. РАН.-М.: Янус, 1997.-С. 186.

Федосю к Ю.А. Москва в кольце Садовых. Путеводитель: Московский рабочий, 1991. —С. 156.

Сыти н П. В. Из истории московских улиц (Очерки). — М.: Московский рабочий, 1958.— С. 411.

ЦИАМ. Ф. 127.-Оп. 2.-Д. 1414.-Л. 37-49, п. 5.

трем купчим: по первой, 1813 г., 15 августа, от коллежской советницы Александры Васильевой дочери Валуевой;

по второй, 1814 г., 12 сентября, от священника Спиридоньевской церкви Андриана Петрова сына Потемкина;

и по третьей, 1816 г., 3 июня, от генерал-майора, князя Михаила Алексеева Горчакова, состоящий в Москве, Арбатской части, четвертого квартала под номерами бывшими 347,346 и 345, а ныне под номером 364 размером 3,648 '/4 кв. сажен»1.

В алфавитном указателе к Плану столичного города Москвы А. Хотева по этому адресу в 1850 г. уже указана под № 364 Детская Больница Императорского Воспитательного дома в Малом Бронном переулке. Купчие и планы на землю и здания переданы для хранения в Сохранную казну при московском Воспитательном доме. От лица больницы купчая подписана тайным советником Николаем Андреевичем Небольсиным (1785—1846), почетным опекуном больницы со дня ее основания до своей смерти. Остаются невыясненными обстоятельства, «вовлекшие учредителей больницы в покупку дома, так мало подходившего в санитарном и гигиеническом отношениях к требованиям детской больницы»2.

Кто была владелица усадьбы с единственным каменным домом на Бронной? Эту владелицу очень ярко характеризует бабушка Е.П. Янькова (1768—1861): «Анна Николаевна Неклюдова была очень умная женщина, но прегорячая и пресвоенравная. Когда ее муж был губернатором (в Тамбове и во Владимире), она вмешивалась в дела, заставляла все делать, что хотела, и оттого, говорят, дела не всегда справедливо решались, вследствие чего Сергей Васильевич и пострадал по службе. Он был человек благонамеренный и добрый, но слабый характером, и жена держала его в ежовых рукавицах, так что он и пикнуть не смел. Анна Николаевна была очень скупа и любила денежки, и нельзя не отдать ей справедливость, что она была мастерица устраивать свои дела»3.

Верить характеристике можно, так как муж Яньковой, Дмитрий Александрович, был двоюродным братом А.Н. Неклюдовой, урожденной Мамоновой: их матери, родные сестры Анна и Мария, были дочерьми Ивана Федоровича Татищева (1700—1756). Видимо, такая способность А.Н. Неклюдовой «устраивать свои дела» и помогла продать свою усадьбу так удачно для нее и так неудачно для больницы. Одна из дочерей Неклюдовых, Марья Сергеевна, не любимая матерью, вышла замуж за генерала Владимира Николаевича Шеншина, тайного советника ЦИАМ. Ф. 127.-Оп. 2.-Д. 1414.-Л. 61-67.

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842—1897. — С. 11.

Благово Д. Д. Рассказы бабушки, записанные ее внуком Д.Д. Благово.-Л., 1989. - С. 220.

участника Отечественной войны 1812 г., управляющего Инвалидным домом благотворительницы Шереметевой в Пресненской части, приходе церкви Покрова Богородицы в Кудрине (дом Савелова), и служившего после выхода на пенсию в Опекунском Совете почетным опекуном. В 1846— 1848 гг. он был почетным опекуном «Бронной» больницы1. К слову сказать, муж второй, любимой дочери, Варвары, генерал Владимир Георгиевич Глазенап (1784—1862) был участником подавления польского восстания 1830—1831 гг. и венгерской революции 1848—1849 гг.

Отрицательно характеризует Неклюдову и история, связанная с тем, что после смерти брата ее, Петра Николаевича Мамонова, и его жены Неклюдова была назначена опекуншей над детьми брата вместе с мужем Е.П. Яньковой, Дмитрием Александровичем. У племянниц Неклюдовой — Марии, Анастасии и Елизаветы, девушек на выданье, были прекрасные бриллиантовые вещи, которые Неклюдова задумала продать безо всякой нужды. Д.А. Яньков, как второй опекун, закрыл их на ключ, но Неклюдова сумела их достать и продала, не спросив разрешения Опеки. Яньков заставил ее опять выкупить вещи2.

При продаже участка Неклюдовой под больницу последний находился в таком состоянии:

по улице стоял большой трехэтажный каменный дом с массивными колоннами впереди, при доме было два каменных флигеля и несколько надворных строений, на незастроенной земле были большой двор, сад с прудом и огород. В нижнем этаже главного дома помещались кухня и службы владелицы;

во втором — ее помещение, состоявшее из 15 больших, высоких комнат;

в третьем находилась большая, чистая квартира. Флигели разделялись на номера, из коих каждый заключал в себе одну большую комнату, разделенную перегородками на четыре, с черною посредине кухней. Правый большой флигель, стоявший ближе к приходской церкви, заключал в себе 15, а левый 8 таких номеров. Заняты они были мастеровыми, прачками, извозчиками, бедными чиновниками3.

К нуждам больницы дом и службы были приспособлены по проекту известного архитектора Михаила Доримедонтовича Быковского (1801—1885), ученика Д.И. Жилярди, помощника его по работам в Воспитательном Доме. В 1834 г. он был определен чиновником особых поручений московского генерал Московский адрес-календарь (К. Нистрема). Путеводитель. — М., 1842.— С. 160;

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842-1897.-С. 60.

Благово Д.Д. Рассказы бабушки, записанные ее внуком Д.Д. Благово.-Л., 1989.-С. 221.

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842—1897. — С. 11.

губернатора. Отцом архитектора был Доримедонт Алексеевич Быковский, иконостасчик.

Основными работами М.Д. Быковского в Москве были: Купеческая биржа на Ильинке (1835), Дом Голицына на Кузнецком мосту (1839), Земледельческая школа на Смоленском бульваре, 19 (во дворе), усадьба Марфино (1831 — 1845), колокольни Страстного (1849) и Никитского (1860) монастырей.

В 1841 г. скончалась от родовой горячки супруга Быковского Эмилия Львовна Минелли, которой Михаил Доримедонтович поставил на кладбище «Введенские горы» часовню1.

С 8 февраля 1842 г. М.Д. Быковский — старший архитектор заведений Приказа Общественного призрения в Москве2. По его проекту в верхнем этаже главного дома А.Н.

Неклюдовой, ставшего главным корпусом больницы, была устроена церковь во имя Св. мученицы Татианы в память Т.В. Голицыной;

освящена 5.12.1842 г., накануне открытия больницы, Филаретом Митрополитом Московским3. В 1870 г. помощник смотрителя и полицмейстера В.

Андреевский рапортовал в Контору Московской детской больницы о проверке больницы и прилагал к рапорту «опись имуществу, находящемуся при Татианинской в Московской детской больнице церкви»;

среди прочего упомянута икона Св. муч. Татианы4. В перечне работ М.Д.

Быковского 1843 г. значатся летние деревянные палаты для больницы Попечительского Совета заведений Общественного призрения5. В 2001 г. исполнилось 100-летие со дня рождения Быковского, основателя и председателя Московского Архитектурного Общества.

Интересно, что 16 июня 1847 г. старший архитектор Воспитательного Дома Александр Осипович Жилярди (1808— 1871), которого на этом посту с 11 декабря 1847 г. сменил М.Д.

Быковский, докладывал в Опекунский Совет об исполнении данного ему 12 декабря 1846 г.

поручения о составлении планов и чертежей всех зданий, подведомственных Совету. В рапорте архитектора перечислено 14 зданий, среди которых под № 11 значится Детская больница.6Рассчитанная на 100 кроватей и амбулаторный прием, так называемая «Бронная»

больница Московского Попечительского Совета Общественного призрения 6 декабря 1842 г.

открыла свои двери как «Дом приюта несчастных, безвинных маленьких страдальцев».

ОПИ ГИМ. Ф. 526 (М.В. Дьяконов). - Д. 128.-Л. 7об.

Там же.-Д. 93-Б.

ЦИАМ. Ф. 127.-Оп. 2.-Д. 1414.-Л. 35-36.

ОПИ ГИМ. Ф. 170 (Урусовы). - Д. 56.-Л. 60-65.

Кириченк о Е. И. Михаил Быковский. — М.: Стройиздат, 1988.-С. 250-251.

ЦИАМ. Ф. 127.-Он. 1.—Д. 1416.-Л. 7-12об.

Неизвестно, врачи ли Бронной детской больницы были авторами интересной брошюры «Советы и наставления родителям к сохранению детей от развития разных болезней», но 22.03.1844 г. за № 66 Московский цензурный комитет направил на рассмотрение Медицинского факультета рукопись этой брошюры (без указания автора). Декан факультета означенную рукопись направил на рассмотрение ординарному профессору М.В. Рихтеру1. Поиск продолжается...


20 декабря 1846 г. Московский цензурный комитет направил на медицинский факультет рукопись «О кормлении и воспитании новорожденных детей» с просьбой рассмотреть и «по рассмотрении возвратить оную со своим заключением». Декан, ординарный профессор А.М.

Филомафитский сопроводил рукопись своим заключением: «Честь имею донести Медицинскому факультету, что в оной ничего не нахожу противного науке»2.

Учитывая недостаточность средств, предоставляемых Опекунским Советом Общественного призрения на содержание больницы, Московский военный генерал-губернатор князь А. Г. Щербатов обратился 12 мая 1845 г. к статс-секретарю по делам учреждений Императрицы Марии Федоровны Андрею Логиновичу Гофману с просьбой о присоединении больницы к «человеколюбивым заведениям» Воспитательного Дома.

По докладу Московского Опекунского Совета от 26.11. 1845 г. за № 7777 и по отчету больницы от 29.11.1845 г. был принят Высочайший Указ о причислении Московской детской больницы к Московскому Воспитательному дому с передачей в его ведение принадлежавших больнице капитала и имущества, Устава и штата3.

Таким образом, с 29 ноября 1845 г. больница была причислена к ведомству Воспитательного Дома учреждений Императрицы Марии и названа Детской Больницей Московского Воспитательного Дома4.

В декабре 1845 г. Опекунскому Совету были переданы все документы больницы с описями ее имущества и капиталом (на 19 декабря капиталы больницы составили 29254 руб. 1/4 коп.) С передачей больницы в Мариинское ведомство положение ее укрепилось. Ведомство возникло из воспитательных и благотворительных учреждений, бывших с 1796 г. под управлением императрицы Марии Федоровны и, большею частью, ею основанных. В 1828 г. все эти учреждения и школы были переданы в управление 4-го отделения С.Е.И.В. Канцелярии.

ЦИАМ. Ф. 418 (Московский университет). — Оп. 35.—Д. 175.— Л. 99.

Там же.-Д. 137.-Л. 1-3.

ЦИАМ. Ф. 127.-Оп. 2.-Д. 1414.-Л. 1, 2, 4, 17.

Там же.-Л. 16.

В 1854 г. значительно увеличившиеся в числе учебные и благотворительные заведения (до 365) были объединены под названием «Ведомство учреждений Императрицы Марии». Возглавлял его Главноуправляющий Канцелярии (он же председатель Опекунского Совета) на правах министра.

Ведомство занимало совершенно особое и самостоятельное положение наряду с другими государственными учреждениями, имело свой законодательный орган в лице Опекунского Совета, свой отдельный бюджет, не входивший в состав государственной росписи и не подлежавший ведению государственного контроля. В состав ведомства входили: Императорский Санкт Петербургский повивально-гинекологический институт, родовспомогательные заведения Петербурга и Москвы, один санаторий и 12 больниц, среди которых была и наша больница.

Фрейлина Высочайшего двора Мария Сергеевна Муханова (1802—1882) так характеризует императрицу Марию Федоровну в своих воспоминаниях (1878): «Вдовствующая Императрица, по положению, должна была получать 200 000 руб. карманных денег, но Государь просил ее принять миллион. Из этого миллиона она тратила на свои прихоти и туалеты только 000. Все прочее раздавалось бедным, а прежде всего она составляла капитал на свои заведения.

Великим князьям она имела привычку дарить по 10000 руб. на именины;

но в 1812 г. она приостановила на год свои подарки, представляя на вид, что нужно помогать раненым и сиротам.

Она беспрестанно занималась делами своих заведений, ничто не могло отвлечь ее от этих занятий — ни путешествия, во время которых она читала и писала в карете, ни сердечные горести... Она входила в малейшие подробности по своим заведениям... При назначении почетных опекунов выбор был самый строгий: с каждым из них она переписывалась сама еженедельно »1.

18 января 1847 г. Императором был утвержден новый Устав больницы. В ОПИ ГИМ, в фонде Урусовых хранится копия этого Устава, в левом верхнем углу которого напечатано: «На подлинном Соб. ЕИВ рукою написано "Быть посему" в СПБ января 18 дня 1847»2. Управление больницей перешло от выборного комитета к Почетному опекуну, утверждаемому Московским Воспитательным домом.

В Адрес-календаре Москвы на 1851 г. К.М. Нистрема находим Детскую больницу.

Управляющий — Чертков, Иван Дмитриевич, титулярный советник, в Леонтьевском переулке, дом Андреевской;

старший врач больницы — Кроненберг, Андрей Станиславович, доктор медицины, коллежский асессор, Тайны царского двора (Из записок фрейлин). — М.: Знание. 1997.-С. 158.

ОПИ ГИМ. Ф. 170.-Д. 56.-Л. 60-65.

в доме больницы;

ординаторы: Фон-Вендрих, Альфред Федорович, надворный советник, доктор медицины, хирургия и акушерство, в доме больницы;

Высотский, Леонид Григорьевич, титулярный советник, лекарь 1-го отделения, в доме больницы1.

Несколько слов об этих врачах. Доктор медицины Андрей Станиславович Кроненберг был главным доктором Бронной с 1842 по 1862 г. Отец его, Станислав Кроненберг, коллежский советник, кавалер ордена Св. Владимира 4-й степени, был ординарным профессором патологии, терапии, фармакологии и диететики по ветеринарной части, действительным членом Медицинского совета при Императорской медико-хирургической академии, членом Иенского минералогического, Альтенбургского медицинского и Санкт-Петербургского фармацевтического обществ, о чем упоминается в Российском медицинском списке на 1827 г.2.

Российский медицинский список начал издаваться Министерством Внутренних Дел в 1809 г. В предисловии к нему читаем: «По неоднократно доходившим сведениям к Правительству о беспорядках, возникших в производстве Врачебной практики такими людьми, кои не имеют на то никакого законного права, и в отпуске по рецептам их из Аптек медикаментов, Министерство Внутренних Дел, взяв во уважение, что злоупотребления в сем столь важном предмете, к сохранению народного здравия относящемся, время от времени увеличиваясь, могут иметь весьма вредные последствия и, избирая способы, могущие, с одной стороны, отвратить вред, происходящий от врачевания, производимого вовсе не знающими людьми, не признанными в России в звании Медицинском, а с другой, сделать известными все Аптеки о тех врачах, кои имеют право производить лечение, дабы в случае упущения в сем предмете обязанности их, отнять у них всякое средство к несправедливому себя защищению, положило: составить общий Медицинский список, в который бы все Медицинские чиновники, как по ведомствам Военному, Сухопутному, Морскому и Гражданскому, так равно вольнопрактикующие, находящиеся при Высочайшем Дворе, при Университетах и других ведомствах, были помешены»3.

В Списках на 1841 и 1842 гг. находим Кроненбергов Станислава (отца), доктора, Андрея и Генриха (сыновей), лекарей, и Ивана (внука), медико-хирурга4. В Списке на 1843 г. упоминаются только Андрей (доктор) и Иван (медико Адрес-календарь Москвы на 1851 год. — С. 1. —С. 419.

Российский медицинский список на 1827 год. — СПб.: Издание МВД. - С. 5, 9.

Там же па 1809 год. — С. 1.

Там же на 1841 год. - С. 181;

Там же на 1842 год.-С. 186.

хирург)1- Иван Андреевич, медико-хирург, был младшим лекарем Мариинской больницы, а второй сын Андрея Станиславовича, Николай, был инженером путей сообщения, который в г. проживал на Садовой-Каретной в доме Шапошникова. Захоронение Кроненбергов — на Введенском кладбище. До прихода А.С. Кроненберга в Бронную больницу находим упоминание о нем в разделе «Лица официальные» в Московском адрес-календаре на 1842 г.: он — доктор медицины, работает в Екатерининской больнице у Петровских ворот, является консультантом и проживает на Тверской в доме военного генерал-губернатора2. Может быть, его как консультанта порекомендовал князю Д.В. Голицыну главный доктор Екатерининской больницы и семейный доктор Голицыных А.И. Поль? Во всяком случае, это помогло Кроненбергу в подготовке предложений по созданию детской больницы в ноябре 1840 г.

Став главным доктором Бронной детской больницы, Кроненберг не мог не понимать, как отрицательно влияет на лечение детей отсутствие клинической базы. Добивался устройства факультетской клиники Н.А. Тольский. «Однако, — писал В.И. Молчанов, — большинство членов факультета, хотя и признавало "небесполезным" для полноты преподавания устройство отдельной клиники детских болезней, долго не могло договориться о том, каким путем это осуществить.

Одни предлагали выделить по 10 коек из терапевтической и хирургической клиники, другие считали более целесообразным воспользоваться предложением главного врача детской больницы на Бронной А.С. Кроненберга, который соглашался передать детскую больницу университету в качестве клинической базы для преподавания детских болезней при условии, что медицинский факультет поручит ему вести преподавание в качестве профессора, заведующего кафедрой детских болезней. Вопрос оставался нерешенным в течение нескольких лет, и только Н.А.

Тольскому, его энергии и настойчивости русская педиатрия обязана тем, что в 1866 г.

медицинский факультет постановил, наконец, выделить из факультетской терапевтической клиники проф. Г.А. Захарьина две небольшие палаты»3.

Видимо, сразу после утверждения устава больницы был определен и главный доктор. Нам особенно интересна брошюра «Наблюдения и замечания о некоторых важнейших болезнях детского возраста и их лечении, составленная А. Кроненбергом » (1844). На титульном листе читаем то же название Российский медицинский список на 1843 год. — С. 179.

Московский адрес-календарь (К. Нистрема) на 1842 год. — Ч. 2. — С. 63, 187.

Молчано в В. И. Н.Ф. Филатов. — М.: Медицина, 1947. — С. 17.

брошюры и об авторе: «Доктор Медицины, директор и главный доктор Московской детской больницы, член ученых Обществ: Парижского, Венского, Берлинского, Неапольского и Московского».

Рукопись А.С. Кроненберга была направлена Московским цензурным комитетом 2.10.1844 г. в Министерство народного просвещения на основании Устава о цензуре, а Министерством _ На Медицинский факультет Университета. Совет фа культета под председательством ординарного профессора Михаила Вильгельмовича Рихтера определил:

«Означенную рукопись поручить рассмотреть Г. ординарному профессору Сокольскому, с тем, дабы он о последующем с возвращением рукописи донес факультету»1. Ординарный профессор медицинского факультета Г.И. Сокольский уже 9 октября дал заключение о рукописи: «Не нахожу в ней ничего противного к напечатанию»2, что было принято во внимание Советом факультета и внесено в протокол заседания от 9.11.1844 г.3.

Андрей Станиславович считал своим долгом уже в первый же год деятельности больницы сделать определенные выводы и выработать рекомендации врачам. Кстати, звание Главного доктора было официально присвоено Старшему врачу Бронной больницы А.С. Кроненбергу на основании Высочайшего повеления от 4 августа 1855 г. за № 5819, во изменение штата, утвержденного в 1847 г.4.

«Известно, — пишет он, — как трудно и не верно субъективное исследование детских болезней. Поэтому я всегда обращал особое внимание на объективное их состояние, и в историях болезней подробно излагал их ход и изменения». И далее: «В Детской больнице удобнее наблюдать течение болезней у приходящих, нежели в других заведениях, как по причине многократного повторения приносящим детей чаще посещать больницу, так и безденежного снабжения бедных больных лекарствами»5.

В своей брошюре Кроненберг подробно излагал появления, симптомы, ход течения и методы лечения воспаления легких, бугорчатой чахотки, органических болезней сердца, воспалений брюшных органов, болезней полости рта и зева, острых сыпей и коклюша. Автор приводил статистические данные со дня открытия больницы 6 декабря 1842 г. по 1 января 1843 г.

Из общего числа 1820 пролеченных больных детей 1337 было приходящих, т.е. амбулаторных, выздоровевших ЦИАМ. Ф. 418.-Оп. 351.-Д. 175.-Л. 255об.

Там же.-Д. 129.-Л. 1, Там же.-Д. 175.-С. 272.

ЦИАМ. Ф. 129.-Оп. 1.-Т. 1.-Д. 792.-Л. 26.

Кроненбер г А.С. Наблюдения и замечания о некоторых важнейших болезнях детского возраста и их лечении. — М., 1845. — С. I.

1250, умерло 47 детей. Основными заболеваниями были золотуха (200), брюшные болезни (190), коклюш (140), сифилитические болезни (100). Перечислены основные методы лечения: втирание ртутной мази, шпанские мушки, кровопускание, припарки льняным семенем, пиявки, горчичники и др.

Ограниченный в приеме в стационар определенным возрастом, Кроненберг пытался творчески подойти к исполнению Устава больницы: «...в Париже и Санкт-Петербурге дети не принимаются моложе 2,5—3 лет. Некоторые болезни не вредят пребыванию детей в больнице.

Почему Г. Почетный Попечитель с нынешнего года разрешил по моему усмотрению принимать детей и моложе 3-х летнего возраста»1.

Альфред Федорович Фон-Веидрих, действительный статский советник, лютеранин, учился в Петровской лютеранской школе, затем в Московском университете. В 1829 г. получил звание лекаря-акушера. С 1833 г. работал в штате Московской полиции, с 1835 г. — сверхштатным ординатором в Екатерининской больнице. В 1842 г. он получил звание доктора медицины и поступил на работу ординатором Московской детской больницы на Бронной. Из написанного Фон Вендрихом нужно отметить «Краткое описание холеры» (1831) и «О лечении сифилитической болезни без применения ртути» (1838)2.

Леонид Григорьевич Высотский, сын статского советника, доктора медицины и хирургии Григория Яковлевича Высотского (1781 — 1849), врача-писателя, профессора Московской медико-хирургической академии, участника Отечественной войны 1812 г., видного московского практика, консультанта Бронной больницы в 1842 г. Его портрет писал В.А.

Тропинин. В разделе «Жительство врачей» в Адресной книге Москвы на 1826 г. находим адрес надворного советника Г.Я. Высотского — Пресненская часть, 393. Книги квартирные Пресненской части 1840 г. упоминают чиновника II класса Григория Высоцкого как владельца дома № 365 с покоями, 741 саж. застроенной и 5314 саж. не застроенной земли4.

Окончив в 1843 г. медицинский факультет Московского университета и получив звание лекаря, Л.Г. Высотский поступил на работу в Московскую детскую больницу. В фонде Московского университета хранятся интересные свидетельства успехов и неуспехов будущего главного доктора нашей Кроненбер г А.С. Наблюдения и замечания о некоторых важнейших болезнях детского возраста и их лечение. — М., 1845. — С. 2.

Змее в Л. Ф. Словарь врачей, получивших степень Доктора Медицины и хирургов в Императорском Московском Университете до 1863 года. Краткие биографии и перечисление трудов и повременный список.-СПб., 1881.-Т. 1. - С. 9.

Адрес-календарь Москвы на 1826 год.— Ч. 2. — С. 188.

ЦИАМ. Ф. 14.-Оп. 6.-Д. 597.-Л. 199об.

больницы: 15 февраля 1847 г. ректор А. Альфонский просит медицинский факультет допустить ординатора больницы лекаря Леонида Высотского к экзамену на степень доктора медицины.

Экзамены следующие: Физиология здорового человека («отвечал неудовлетворительно». А.

Филомафитский);

Физиология патологическая, Анатомия, Практические испытания, Анатомия физиологическая, Анатомия патологическая («отвечал удовлетворительно». А. Филомафитский);

Общая терапия, Токсикология, Рецептура («отвечал удовлетворительно». Н. Анке);

Частная терапия («удовлетворительно». Соковский);

Теоретическая хирургия, Акушерство, Судебная медицина и медицинская полиция, Фармакология и фармация, Практическое акушерство (удовлетворительно);

Оперативная хирургия, Хирургическая анатомия (удовлетворительно)1.

Экзамены были прерваны в связи с болезнью экзаменовавшегося. В своем рапорте на имя декана факультета А.М. Филомафитского он писал: «Имею честь донести Вашему Высокородию, что по случаю болезни я начатого мною экзамена на степень доктора медицины впредь до выздоровления продолжать не могу. В удостоверение прилагаю при сем свидетельство Главного Доктора Московской детской больницы»: «Ординатор Московской детской больницы Лекарь Леонид Высотский в настоящее время одержим перемежающейся лихорадкою и ревматизмом грудных мышц. В чем удостоверяю подписом моим с приложением Московской детской больницы печати. Москва. Апреля 19 дня 1847 г. Главный Доктор Детской больницы А.

Кроненберг». Свидетельство об этом дает Директор хирургического отделения Госпитальной клиники ординарный профессор А. Поль: «Даю сие экзаменующемуся на степень доктора медицины Московской детской больницы Леониду Высотскому во удостоверение того, что он, на основании Высочайше утвержденных 18/30 Декабря 1845 года правил испытания медицинских чиновников, быв допущен мною к испытанию в практической медицине при постели больных в Хирургическом отделении Госпитальной клиники, учрежденной в Екатерининской больнице, занимался под моим надзором лечением положенного числа больных;

причем Л. Высотский показал удовлетворительные сведения. Москва. Мая 30 дня 1847 года»3.

В 1862 г. лекарь Л. Высотский защитил диссертацию «De paedocomiis instituendis», она отпечатана в виде брошюры на латинском языке («По определению медицинского факульте та, печатать дозволяется. Мая 22-го 1862 года. Декан, д.с.с. и ЦИАМ. Ф. 418.-Оп. 354.-Д. 13.-Л.

Там же. -Л. 9-10.

Там же.-Л. 15, 31-53.

кавалер Н. Анке»), получил степень Доктора Медицины. Он становится главным доктором больницы. В этой должности и умирает 21 января 1870 г. Некролог о нем написан Е.А.

Покровским. Отец и сын Высотские похоронены на Ваганьковском кладбище.

Интересно просматривать журналы заседаний Медицинского факультета первых лет деятельности больницы. Так, в журнале за 1844 г. находим ответ профессоров Альфонского, Страхова, Филомафитского и Эвениуса на замечания Временного медицинского комитета от 19.04.1843 г. в Департамент Народного просвещения «О разделении медицинского учения по курсам», «Об излишней подробности в преподавании приготовляемых наук», «О последовательности в изучении некоторых медицинских наук» (не соблюденной в проекте Медицинского факультета) и «О начале клинического учения»1. Не сочтем за труд и ознакомимся с коллективным мнением профессоров о постановке обучения студентов в клиниках:

«Клинические занятия студентов, руководимых профессорами, назначаются самими последними сообразно предположенной цели, и факультет, не имея здесь ничего изменить, почитает нужным однако ж сказать несколько слов о приготовительной факультетской клинике, в которой назначаются студенты 3 курса.

Прежде, нежели студент допустится к практическим действиям при постели больного, ему необходимо приучать себя: вглядываться в болезни и больных, научиться различать болезненные припадки, наблюдать пульс, дыхание, вообще состояние физиологических отправлений, приобрести навык в употреблении Перкуссии, Стетоскопа, Микроскопа, словом, ознакомиться со всеми приемами, которые нужны при экзамене больных и которые он должен уже знать, когда допустится к практическому упражнению при постели больного. Хотя в факультетской практической клинике он будет упражняться в тех же занятиях, но он здесь будет уже развивать более и совершенствовать. Этим облегчатся как собственные его занятия, так и труды клинических профессоров. Далее, с этим наглядным упражнением полезно будет соединить практическое преподавание Семиотики и Частной патологии, долженствующей преподаваться в том же курсе. Это сделается для слушателя удобопонятным и примет более практическое направление.

По различию в способе изучения больных учащиеся в этой клинике называются Аускультантами, а самая Клиника — Аускультациею больных и отличается от факультетской практической тем, что в первой аускультанты приучаются к способу рассматривать болезни вообще, а в последней — к исследованию, ЦИАМ. Ф. 418.-Оп. 351.-Д. 175.-Л. 13.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.