авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |

«И. В. КРЫЛОВА МОСКОВСКАЯ ДЕТСКАЯ БОЛЬНИЦА имени Н. Ф. ФИЛАТОВА исторический очерк МОСКВА "МЕДИЦИНА" 2004 ...»

-- [ Страница 2 ] --

познанию и лечению отдельных болезней. Это постепенное обучение аускультантов требует со стороны учащегося всего его внимания и терпения и стоит много времени, посему Факультет полагает полезным приготовительную клинику поручить особому Преподавателю, устроить ее, смотря по удобству, в новом Клиническом здании или в старом Университете из приходящих больных и назначить особые для того часы.

Собственно в факультетской клинике, Практической, студенты должны приучаться распознавать и определять свойства болезни, предузнавать исход и назначать приличное лечение и вообще приобретать навык действовать самостоятельно, в Госпитальной: наблюдать различные видоизменения однородных болезней во многих больных, общие явления и свойства в повальных болезнях, приучаться употреблять простейшие средства лечения, составлять Медицинскую статистику и знакомиться с порядком госпитальной службы.

Дабы учащиеся имели возможность научиться исследовать и пользовать больных, не только в клиниках находящихся, где они имеют все удобства помещения и лечения, но и при недостатке сих средств, в их домашнем быту, имеющем важное влияние на осложнение болезней и затрудняющем нередко их распознавание, течение и исход, а всего более лечение, — профессоры клиник Терапевтической и Хирургической, из приходящих больных составили Поликлиники, в которых студентам поверяется пользование больных по домам и тем они приучаются к городской практике и знакомятся с затруднениями, здесь встречаемыми врачом.

Для полноты медицинского образования Факультет находит необходимою потребностию устроенную ныне в зданиях бывшей Медико-Хирургической Академии Университетскую Акушерскую Клинику распространять в сем же смысле: устроить из приходящих больных Поликлинику для женских болезней и беременных и учредить при ней дежурство из двух опытных акушеров и нескольких студентов, дать возможность жителям Москвы, при случаях затруднительных родов, находить скорую помощь, а студентам средство под руководством знающего акушера подавать приличное рукодеятельное пособие и научиться практическому повивальному искусству: с сим предложением Факультет сделал дополнение к прежде составленным штатам Университетских клиник»1.

Отпуская врачам медикаменты, частные («вольные») апте ки докладывали в Медицинскую контору в течение всего года фамилии этих врачей. Так, 1.01.1845 г. вольная аптека Якова Шиллинга в Москве сообщала списки «медицинских чиновников ЦИАМ. Ф. 418.-Оп. 351.-Д. 175.-Л. 45об.-48.

(докторов, лекарей), по рецептам коих отпускаемы были лекарства с 1 декабря 1844 по 1 января 1845 года». Среди докторов упомянуты неоднократно Альфонский Аркадий, Высотский Григорий, Гааз Федор, Кроненберг Станислав, Поль Андрей1.

Старостой церкви при больнице в 1852—1865 гг. был Роман Николаевич Внуков (1819— 1887), учредитель и член Общества призрения детей, просящих милостыни в Москве, и попечитель богадельни имени Р.Н. Внукова на Н. Княжеской улице у Савеловского вокзала (современная Б. Новодмитровская улица)2.

В Военно-статистическом обозрении Российской Империи за 1853 г. (том VI, часть 1, Московская губерния) в разделе «Благотворительность» перечислены находящиеся в Москве, кроме клиник и лазаретов при кадетских корпусах и других учебных заведениях, Военный гошпиталь — один на 1540 кроватей, Общественных госпиталей — 6 на 1758 кроватей (в том числе детская больница на 100 кроватей), при частях города было 5 больниц на 50 кроватей и при фабриках — 6 больниц.

Фактически с самого своего основания больница была в бедственном положении.

Ознакомившись с усадьбой и домами Неклюдовой, архитектор М.Д. Быковский представил соображения о полной непригодности дома для больницы и указал вредное влияние на больных и здание низкой и болотистой местности, а также о полной невозможности переустройства капитальных частей дома. Он предлагал продать владение и построить новое больничное здание по специальным планам. С его заключением согласился и Опекунский Совет, который предписал руководству больницы 15 июня 1848 г. найти покупателя или готовый дом, отвечающий требованиям больницы, или удобное для постройки новое место. Это распоряжение Совета было Высочайше одобрено, но выполнено не было, так как покупщики требовали немедленно освободить дом, а для постройки нового здания требовалось 2—3 года. На такое время закрыть больницу было невозможно: вплоть до 1876 г., когда открылась Детская больница Св. Владимира, «Бронная» оставалась единственной в Москве детской больницей3.

В таком неопределенном положении, без ремонта, без изоляции заразных больных дело тянулось до 1851 г., когда, по предложению М.Д. Быковского, здание больницы было решено отремонтировать на сумму в 35 тыс. руб.и перестроить ЦИАМ. Ф. 1.-Оп. 1.-Д. 5754.-Л. 18, 32, 62, 68, 81.

Ульянов а Г. Н. Благотворительность московских предпринимателей. 1860—1914. - М.: Мосгорархив, 1999.

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842—1897. — С. 24.

левый флигель для отделения заразных больных. Ремонт тянулся два года, но коренного улучшения не принес.

Антисанитарные условия местности характеризуют следующие данные: по распоряжению Комиссии для строений в Москве в 1829 г. для стока воды из прилегающих к Тверской улице переулков была устроена канава, пролегавшая по Козицкой и Бронной улицам к Никитским воротам, где она впадала в общую городскую трубу. Канава эта разливалась весной в низкой части улицы, как раз перед больницей, затопляя всю ширину улицы. В 1849 г. больница устроила в этом месте крытый лоток и продолжила канаву через больничный двор и сад, но канава эта шириной и глубиной в аршин представляла собой заплывшую илом и нечистотами сплошную малопроточную помойную яму. В летнее время от постоянного застоя воды и нечистот больницу окружало невыносимое зловоние.

В течение 8 лет больница безуспешно боролась с этим злом. Многочисленные полицейские протоколы чередовались с постановлениями, обязывавшими владельцев содержать канаву в исправности, но только в 1862 г., по требованию властей города, открытая канава была уничтожена. За счет землевладельцев была проложена от закрытого лотка подземная труба по Бронной до подземной трубы по проезду Тверского бульвара. Кроме того, на территории больницы был заплыв ший илом стоячий пруд с гнилостным запахом. В 1851 г. пруд был засыпан, но больничный сад круглое лето не просыхал. В 1868 г. сад засыпали землей на целый аршин, и только после этого можно было выводить на прогулку выздоравливавших детей1.

Автор книги «Из пережитого в чужих краях. Воспоминания и думы бывшего эмигранта»

врач Б.Н. Александровский вспоминал, что в начале XX в. между Бульварным и Садовым кольцом можно еще было встретить водовоза. «Здесь почти во всех домах, даже в больницах, не было ни водопровода, ни канализации. Воду привозили туда в 40-ведерной бочке на тележке, запряженной одной лошадью — ежедневно, летом и зимой, не исключая праздники, по предварительному сговору водовоза и клиента»2.

В 1876 г. городским управлением было проведено дренирование и поднятие уровня всей Бронной улицы, что более или менее оздоровило и территорию больницы.

Об антисанитарных условиях больницы говорит и следующее: чтобы попасть в коревую палату, надо было пройти Исторический очерк Московской детской больницы. 1842—1897.— С. 25.2 26.

Александровский Б.Н. Из пережитого в чужих краях. Воспоминания и думы бывшего эмигранта // Московский журнал. — 1993.-№ 72.-С. 25.

через палаты скарлатинозных и оспенных больных. Вот почему, попав в больницу, дети переносили, как правило, и другие болезни. Только в 1868 г. палаты были разделены1.

«В Москве — с лишком 600 тыс. жителей. Кроме того, Москва не принадлежит к числу городов, обильных холостыми людьми, как, например, Петербург, где чуть ли не '/3 населения составляет войско, состоящее главнейшим образом из людей неженатых. Наоборот, в Москве семейная жизнь весьма развита, и потому можно считать в Москве детей, от рождения до 12 лет приблизительно до 150 тыс. человек. В Москве на 1500 детей существует одна кровать (в Париже — на 500 детей одна кровать, в Вене, где населения почти столько же, сколько в Москве, уже две больницы со 160 кроватями и третья больница строится на 100 кроватей). В Петербурге — три больницы (принца Ольденбургского на 250 кроватей, Николаевская — на 103 кровати и Елизаветинская), что говорит о том, что в Санкт-Петербурге количество кроватей для детей значительнее, чем в вышеозначенных городах Европы»2. Эти слова принадлежат Е.А.

Покровскому, главному доктору Бронной детской больницы. Сказаны они вскоре после прихода в больницу, в 1873 г., под впечатлением анализа детской статистики и знакомства с детскими медицинскими учреждениями России и Европы.

В 1871 г. Московский Опекунский совет Воспитательного дома обсуждал представление почетного опекуна больницы князя М.А. Урусова о нехватке «назначенных» по смете 1870 г. сумм на пищу и на ремонт зданий больницы. Принято решение об отпуске 1235 руб.3. В 1875 г. М.А.

Урусов вновь вошел в Опекунский совет с докладом о перемещении больницы на другое, «более гигиеническое место», и о невозможности «с спокойной совестью относиться к своему делу, — к заботе о благе поручаемых ему больных детей и поддержанию доброго имени учреждения».

Общая сумма планируемых расходов составляла 345—370 тыс. руб., из которых продажа «Бренного» владения могла вернуть 200 тыс. руб.;

ассигнования Ведомства с выплатой их в течение нескольких лет должны были составить 145—170 тыс. руб. Срочно требовалось 90 тыс.

руб. Однако Совет отклонил доклад М.А. Урусова, сославшись на отсутствие средств у Ведомства4.

«Москва громадна по своему пространству, занимаемому ею около 60 кв. верст;

Москва обильна детьми;

дети эти, как Медицинский отчет Софийской детской больницы за 1897—1905, 1907 гг.-С. 5.

Покровски й Е.А. Детские больницы и пожертвование г. ФопДервиза. - М., 1873.-С. 15-16.

ЦИАМ. Ф. 129.-Оп. 1.-Т. 1.-Д. 792.-Л. 46-47.

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842—1897.— С. 26.

и везде, несравненно чаще заболевают, чем взрослые, а между тем, специальная врачебная помощь для них до сих пор ограничивалась в Москве только одной больницей, устроенной на 101 кровать.

Но и эта маленькая больница, в силу своей программы, имела и имеет целью приносить посильную помощь свою не только обывателям города, а также и всем вообще детям, являющимся в нее за советами, откуда бы то ни было... Этому пионеру в деле больничного призрения детей в Москве не раз угрожала опасность совсем прекратить свое существование, но по неимению на то средств, приходилось существовать при весьма неблагоприятных условиях, несмотря на громадную пользу, приносимую ею больным детям и притом, большею частью, совершенно безвозмездно». Так говорил главный доктор «Бронной» больницы Е.А. Покровский в 1876 г. на открытии Детской больницы Св. Владимира, приветствуя «юную сестру свою по профессии».

Покровский радовался от имени «Бронной» больницы, что блага так разумно и широко устроенной больницы — для детей, «обыкновен но пользующихся в деле больничного благотворения только крохами, падающими со стола взрослых»1.

В 1878 г. в стенах и полах первого этажа главного корпуса больницы появились трещины из-за производимых на Бронной городских земляных работ. Ведомство убедилось в справедливости требований больницы. Весной 1879 г. Опекунский Совет вынужден был временно закрыть больницу, оставив только амбулаторию. Но из-за отсутствия денег у Совета больнице было предложено обратиться за субсидией в Городскую Думу. Ответа больница не получила:

Дума не заслушивала докладов комиссий по данному вопросу ни в 1879, ни в 1880 г. Больница продолжала приискивать места для строительства. Одним из вариантов было приобретение участка земли за Бутырской заставой (Сущевская часть, 553), владение Альфонского3 и постройка здесь больницы по барачной системе. Заслуживает внимания личность Аркадия Алексеевича Альфонского (1796—1869). Он родился в Вологде, был сыном известного врача. В 1810г. поступил на медицинский факультет Московского университета. В 1812 г. вместе с профессором Федором Андреевичем (Юстусом Фридрихом Якобом) Гильдебрандтом во Владимире на Клязьме работал в военном временном госпитале. В 1817г. окончил курс и защитил диссертацию на степень доктора медицины, был оставлен при университете на кафедре хирургии.

В течение восьми лет был деканом медицинского факультета, четыре года — проректором и тринадцать лет ректором Московского университета. Состоял членом многих обществ и в отсутствие попечителя Московского учебного округа несколько раз исполнял его обязанности.

Альфонский был известным хирургом, особенно в области камнесечения. Его врачебная деятельность была направлена, как отмечал Русский биографический словарь, на бескорыстное служение бедным. Поступив на службу в московскую больницу для бедных (впоследствии Мариинскую), он был старшим лекарем при лазаретах, а в 1830 г. занял должность главного доктора больниц Московского Воспитательного дома, в котором продолжал работать и после выхода из уни верситета4. При Воспитательном доме он и проживал, Мясницкая часть, 4, на Солянке5. Он имел обширную акушер скую практику (присутствовал при рождении императора Александра II), а в 1863 г. ушел в отставку6.

Интересную историю об Альфонском поведал врач-библиограф, приват-доцент Военно медицинской академии Лев Федорович Змеев (1832—1901), главным трудом которого была книга «Русские врачи-писатели» (СПб, 1888—1889). В книге «Былое врачебной России» (1890), описывая жизнь студентов Московской хирургической академии на Рождественке, он вспоминает, что «главным благодетелем студентов был булочник Фирс Иванович Фирсов, который давал студентам в долг белый хлеб и сдобные булки на книжку в течение всего 5-летнего курса. Почти ОПИ ГИМ. Ф. 170.-Д. 56.-Л. 60-65.

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842—1897. — С. 28.

Адрес-календарь Москвы на 1884 год.— Ч. 2. — С. 187.

Московский врачебный журнал, издаваемый практическими врачами. - СПб., 1900.-Т. II.-С. 77.

Адрес-календарь Москвы на 1830 год. — Ч. 2. — С. 214.

Змеев Л. Ф. Словарь врачей, получивших степень Доктора Медицины (ДМ)и хирургов в Императорском Московском университете До 1863 года. Краткие биографии и перечисление трудов "и повременный список. — СПб., 1881.—Т. 1. - С. 1.

каждое утро являлся он с двумя коробами, полными хлеба и булок. Студент Альфонский, бывший в университете, забирал на книжку хлебы у Фирсова и по окончании курса расплатился, спустя несколько времени. Когда он сделался профессором, Фирсов в день именин явился к нему с поздравлениями и принес ему крендель. Альфонский, принимая калач, говорит: «Да я ведь тебе, Фирсов, до сих пор должен за хлебы, которые забирал студентом », и вручил ему 70 рублей»1.

Смета больницы составляла 400 тыс. руб. Покупателю «Бронного» владения предполагалось уступить ее за 225— 250 тыс. руб. в счет субсидии от города. После провала этого варианта из-за отсутствия субсидий возник вариант постройки новой больницы с наименьшей затратой денег за счет использования части владений Вдовьего дома. Но и этот вари ант потерпел фиаско.

Больница стала просить Ведомство об ассигновании 90 тыс. руб. на полный ремонт «Бронной» больницы. Но и на текущий ремонт больница денег не получила. Результатом всех жалоб и представлений было постановление Опекунского Совета, Высочайше утвержденное октября 1883 г., об окончательном закрытии больницы: «...прием больных для пользования в Московской детской больнице прекратить с оставлением в действии амбулаторного отделения больницы;

недвижимое имущество больницы продать, возложив продажу онаго на московское присутствие Опекунского Совета, и вырученную от продажи сумму обратить на возведение для больницы новых зданий». Почетному опекуну поручалось войти с ходатайством в Городскую Думу об оказании денежной помощи;

движимое имущество (церковную утварь, хирургические и медицинские аппараты и проч.) по описи поручалось сдать на хранение остававшимся на службе при больнице лицам, под наблюдением конторы. При этом императором был утвержден временный штат амбулаторного отделения больницы2.

Знакомясь с городскими учреждениями Москвы, основанными на пожертвования в течение 1863—1904 гг., узнаем, что старые больницы в 50—60-х годах находились в казенном ведении, но, на основании Положения об общественном управлении Москвы от 20 марта 1862 г. и Городового положения 1870 г., забота о народном здравии входила уже в круг ведения городских самоуправлений. «В то время во всей Москве была только одна детская больница на 101 кровать (на Бронной), находившаяся в ведомстве императрицы Марии;

но и эта больница по своему устройству так мало отвечала своему назначению, что уже в начале 80-х годов она была закрыта»3.

13 октября 1883 г. из 2-й экспедиции С.Е.И.В. Канцелярии по учреждениям Императрицы Марии было направлено в Московское Присутствие Опекунского Совета извещение о том, что «Государь Император, согласно положениям СПБ-го Присутствия Опекунского Совета от 11 июня и 23 сентября сего года Высочайше соизволил: 1) прием больных для пользования в Московскую детскую больницу прекратить, с оставлением в действии одного амбулаторного отделения больницы, 2) ввести в действие временный штат, оставив при управлении больницей и амбулаторным отделением необходимое число врачей и других служащих с назначением по Змеев Л. Ф. Былое врачебной России. — СПб., 1890. — Кн. 1,— С. 39-40.

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842—1897.— С. 29.

Городские учреждения Москвы, основанные на пожертвования и капиталы, пожертвованные Московскому городскому управлению в течение 1863-1904 гг. — М., 1906. - С. 5.

сему штату на расходы по 9256 р. 44 к. из средств Ведомства, прочих же, состоящих на службе при больнице, оставить за штатом на общих основаниях».

В 1890 г. на территории больницы даже проводилось строительство «с целью расширения помещений при больнице », о чем информировал Московскую городскую управу главный доктор больницы Е.А.Покровский1. Но больницы уже не было. Амбулатория официально закрылась в 1892 г. 26 июня 1892 г. главный доктор Покровский, смотритель Раевский и правитель дел Малиновский подали докладную записку почетному опекуну В.И. Ахшарумову об угрозе, возникшей в связи с капитальным ремонтом в главном корпусе Бронной больницы, где оставались Контора и Амбулатория (своды потолка сломаны и угрожают обвалиться в амбулаторное отделение, вход опасен, так как отваливается штукатурка). Ссылались при этом на заявление десятника Г. Гирша, видимо, готовившегося к покупке дома у больницы2.

Окончательное закрытие больницы вызвало в городе много толков и газетных обсуждений, в которых высказывалось удивление, почему город не желает прийти на помощь больнице, «сорок с лишним лет безвозмездно лечившей больных городских малюток, число которых за время ее существования составило 400 000 и около 600 000 получивших совет и лекарства в ея отделении для приходящих»3. А.П. Чехов, всегда очень точный, имел в виду именно это грустное событие и общественное мнение москвичей, связанное с ним. В первом варианте рассказа «Мария Ивановна» (впервые напечатан в журнале «Будильник» № 3 за 1884 г.) А.

Чехонте писал: «...Вообразите себе, что мы все, пишущие по смешной части, повержены в скорбь закрытием, например, в Москве детской лечебницы и тем, что смертные продолжают еще брать взятки, хоть и читали Гоголя. Скорбь, допустим, великая, проникновенная и за душу рвущая. И если мы теперь, покорясь нашему "не пиши, ежели...", поддадимся этой скорби и перестанем писать в ожидании открытия новой лечебницы, то по шапке всю существующую юмористику»4.

Кстати, нельзя, к сожалению, согласиться с утверждением о том, что А.П. Чехов, будучи студентом-медиком, проходил практику в Детской «Бронной» больнице. Студенческую практику А.П. Чехов проходил в скромной земской Чикинской больнице в двух верстах от Воскресенска (ныне г. Истра), возглавляемой доктором Павлом Арсентьевичем Архангельским.

ЦАНТДМ. Ф. 1 (Московская городская управа). — № 477/364.

ЦИАМ. Ф. 129.-Оп. 1.-Т. 1.-Д. 792.-Л. 98.

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842—1897. — С. Чехов А. П.-М.: ОГИЗ, 1946.-С. 587.

Сюда же весной 1884 г., успешно выдержав выпускные экзамены на звание уездного врача, А.П.

Чехов устроился на временную работу. Здесь прошел он главную школу — школу сострадательного отношения к больному и бескорыстного служения общественному благу, которой останется верен всю жизнь1.

Исключительный интерес представляет тот факт, что именно в Московской детской больнице на Малой Бронной впервые стали проводиться практические занятия студентовмедиков Московского университета. Почетный опекун и заведующий больницей Н.А. Небольсин в своем представлении в Московский Опекунский Совет Воспитательного дома от 3.02.1846 г. поддержал ходатайство попечителя Московского Учебного округа и Московского университета графа С.Г.

Строганова от 29.01.1846 г. и просьбу студентов 5-го курса Медицинского факультета Университета «о доставлении им возможности изучать практически некоторыя из чаще встречающихся детских болезней, и о позволении для сего посещать Детскую в Москве Больницу как единственное место, в котором они могут практически изучать многие и различные случаи детских болезней». Разрешение было дано Московским Опекунским Советом 11.02.1846 г.2 «О дозволении студентам посещать Детскую больницу в определенные числа, по усмотрению старшего врача больницы » уведомил факультет 30.03.1846 г. ректор университета А.Альфонский «для соображения при распределении клинических занятий студентов»3.

Нельзя не помянуть добрым словом графа Сергея Григорьевича Строганова (1794— 1882), годы попечительства которого (1835—1847), по общему отзыву современников, были блестящей эпохой Московского университета. Генерал от кавалерии, член Государственного Совета, участник Отечественной войны 1812 г., образованнейший человек, обеспечивший университету первоклассный состав преподавателей, создатель в университете славянской кафедры, председатель Московского общества Древностей Российских, под руководством которого были изданы «Древности Российского Государства», основатель и председатель Археологической комиссии (содействовал раскопкам на Черноморском побережье и бескорыстной передаче в Императорский Эрмитаж сокровищ керченского и скифского золота), участник Севастопольской кампании 1854—1855 гг., военный губернатор Москвы в 1859—1860 гг., главный военный воспитатель великих князей Николая, Александра, Владимира и Алексея Александровичей, основатель Шуби н Б.М. Доктор А.П. Чехов. — В кн.: Дополнения к портретам. - М.: Знание, 1989.— С. 146-147.

ЦИАМ. Ф. 127.-Оп. 2.-Д. 1414.-Л. 68-69.

ЦИАМ. Ф. 418.-Оп. 353.-Д. 138.-Л. 1.

технической школы рисования в Москве (Строгановского художественного училища) — все это один человек — граф С.Г. Строганов, которого А.И. Герцен называл «одним из самых лучших магнатов, исполненным личного благородства»...

И еще интересный факт: в 1847 г. медицинским инспектором учреждений Императрицы Марии был назначен Николай Федорович Арендт (1785—1859), очень популярный медик, участник Отечественной войны 1812 г., лечивший умирающего А.С. Пушкина.

Основоположником научной педиатрии в России был Степан Фомич Хотовицкий (1796—1885), адъюнкт Петербургской Военно-медицинской академии с 1822 г., возглавивший с 1847 г. кафедру акушерства, женских и детских болезней. Профессор Хотовицкий не имел специальной детской клиники, но он был первым преподавателем детских болезней в Академии.

«Этот талантливый педиатр поставил изложение учения о детских болезнях, хотя и теоретическое, на должную высоту», — читаем в «Кратком историческом очерке Клиники детских болезней Императорской Военно-Медицинской академии » 1899 г. Он первым начал читать с 1836 г.

отдельный курс детских болезней из 36 лекций, и в 1847 г. издал его в расширенном виде под названием «Педиятрика». Это было первое в России оригинальное руководство по педиатрии, в котором детский организм изучался с учетом анатомофизиологических особенностей.

В 1866 г. в Московском университете была создана первая клиника детских болезней. В терапевтической клинике медицинского факультета на Рождественке, которой заведовал выдающийся клиницист-терапевт, профессор Григорий Антонович Захарьин (1829—1897), были выделены специальные детские, гинекологические и пропедевтические койки, что положило начало педиатрической, гинекологической и терапевтической клиник. Две небольшие палаты были выделены для больных детей. В одной сделали амбулаторию, в другой разместили кроватей. Первым профессором был Николай Алексеевич Тольский (1832—1891), с 1870 по 1874 г. главный доктор «Бронной» больницы. Преподавание педиатрии он начал в 1861 г. с чтения курса при кафедре акушерства, женских и детских болезней Университета. Курс этот, «Лекции по детским болезням», изданный в 1880 г., был, как и лекции С.Ф. Хотовицкого, читанные в Медико хирургической академии в Петербурге в 1831 г., теоретическим курсом частной патологии и терапии детских болезней. Да и палаты в клинике Захарьина он мог использовать лишь для показа заболеваний детского возраста. «Это был период начального становления педиатрии как науки о детских болезнях, период описания детских болезней, их симптоматологии и диагностики, по схеме тех же заболеваний у взрослых. Все это сообщалось на лекциях;

больной, если он имелся в это время в клинике, в лучшем случае служил лишь иллюстрацией к лекции»1.

С 1873 г. Н.А. Тольский — экстраординарный профессор этой кафедры, а с 1879 г. — ординарный профессор по кафедре детских болезней. Кроме того, он был деканом медицинского факультета университета. В течение ряда лет Н.А.Тольский вел борьбу за выделение курса детских болезней. И действительно, в 1888 г. была создана самостоятельная кафедра детских болезней. По плану Тольского и благодаря его энергии и организаторским способностям в 1890— 1891 гг. было сооружено специальное здание детской клиники медицинского факультета университета на Девичьем поле и 4 инфекционных барака при ней для больных корью, скарлатиной, дифтерией и оспой. Открылись они 22 декабря 1890 г.2. В соответствии с духовным завещанием Михаила Алексеевича Хлудова (1843—1885) дом стоимостью 40 тыс. руб. и капитал в 350 тыс. руб. предназначались для устройства и содержания детской больницы в память умершего 12-летнего сына Хлудова. Больница была рассчитана на 30 кроватей, являлась клиникой Московского университета, но владело ею Московское городское общественное управление.

В 1890 г. Н.А. Тольский сделал блестящий доклад «О влиянии школы на здоровье воспитанников», впервые вплотную поставив вопрос о роли и задачах школьного врача. Для только что нарождавшейся педиатрии очень важно было поднять интерес врачей к этой новой специальности. Именно Тольский создал московскую школу педиатров. Из его клиники вышли Н.А. Гундобин, Н.С. Корсаков, А.А. Полиэвктов, Н.Ф. Филатов, А.Н. Филиппов и многие другие видные педиатры3.

Сын Тольского, Николай Николаевич, также был врачом, статским советником и доктором медицины, проживал в 1915 г. на Селезневской улице, 13, кв. 174. После смерти Н.А.

Тольского с 19 февраля 1891 г. кафедрой этой руководил его ученик Н.Ф. Филатов. Интересно, что Филатов по-гречески означает «несущий охрану». Думается, что это очень правильно отражает сущность фамилии и самого Нила Федоровича. Невольно вспоминается его замечательный памятник у детских клиник на Девичьем поле — с ребенком, которого он обнимает, охраняет, со словами «Другу детей».

Филатов Н.Ф. Семиотика и диагностика детских болезней,— М.: Медгиз, 1949. -С. 3-4.

Сорокина Т.С. История медицины. Учебник. — М., 1994.— С. 289.

Страшу н И. Д. Русская общественная медицина в период между двумя революциями (1907—1917). — М.:

Медицина, 1964. — С. 311.

Адрес-календарь Москвы на 1915 год. — Ч. 3. — С. 490.

Нил Федорович Филатов. 20 августа 1856 г., по Указу Его Императорского Величества, в Пензенском дворянском депутатском собрании слушштось прошение ротмистра Федора Михайловича Филатова о переписи его и его детей из второй части дворянской родословной книги Пензенской губернии в шестую. В представленных просителем метрических свидетельствах Пензенской Духовной Консистории, в частности, значится за № 1341, что у отставного ротмистра Федора Михайлова Филатова и законной жены его Анны Авраамовой 1847 года мая 20 рожен, а крещен Нил, что помогает уточнить данные, приведенные в Большой советской энциклопедии (изд. 3-е, 1977)-21.5 (2.6) и 4(16)4.

В архивной выписке Московского архива Министерства Юстиции свидетельствовалось, что «первоначальному предку рода Филатовых дьяку пятому Фалееву сыну Филатову по Государевой грамоте 1626 года отделено поместье боярина князя Димитрия Трубецкого деревня Новосилки... и имение поелику пожалованное предку Филатовых постепенно переходило по нисходящему потомству до настоящего времени, следовательно, дворянское достоинство рода гг.

Филатовых по владению имениями восходит за сто лет до составления грамоты о дворянстве, законное же происхождение от Федора Иванова Филатова сына его Михаила доказывается метрическими свидетельствами, а потому ротмистра Федора Михайлова Филатова с детьми Михаилом, Нилом, Авраамом и Петром, согласно прошению его, г. Филатова, переписать из второй части родословной книги в шестую, сыновьям его, г. Филатова, выдать копии сего определения и документов». Выписка эта бережно хранится у потомков Филатовых — Нила Константиновича Сараджева (скончался в 1998 г.) и его супруги Галины Борисовны Завадовской.

Об этом предке, что славился в 20-х годах XVII в. своими театрализованными площадными постановками, дьяке Пятом Филатове, том самом, что жил на своем дворе «в Златоустом переулке на белых землях» около Чистых, а тогда Поганого пруда, писала Н.М. Молева1.

Дед, Михаил Федорович, родился в 1764 г. Был богатым помещиком Симбирской и Пензенской губерний. В 36 лет был уволен из гвардии, по семейному преданию, самим Императором Павлом I, заставшим его спящим во время ночного дежурства в Инженерном замке (собственноручно приписав в приказе: «...в отставку, в халате, без пенсии»!). Вскоре Михаил Федорович женился на дочери екатерининского генерала Елизавете Ниловне Ермоловой, когда ей было 15 лет. С тех пор жизнь его была связана с Теплым Станом, родовым имением Ермоловых, здесь же он был и похоронен в 1857 г.2.

Молев а Н. М. Кафтаны для халдеев // Знание—сила. — 1970. — № 9.- С. 38.

Крыло в А.Н. Воспоминания. — М., 1946. — С. 93—96.

Михаил Федорович был родоначальником многочислен ного семейства, девяти ветвей Филатовского рода, давших русской и мировой науке плеяду блестящих ученых. В боль шой родне Филатовых, расселившейся в Пензенской, Сим бирской и Нижегородской губерниях, было в обычае летом отправляться в объезды родных. Но главным пунктом для всех, родовым гнездом, всегда оставалось имение деда Ми хаила Федоровича Теплый Стан, Курмышского уезда, Сим бирской губернии. Говорили, что это большое село было названо «Теплый Стан» Иваном Грозным во время похода его на покорение Казани. В имении был старый 2-этажный дом с огромным, в десятин, садом и прудами. Дворня была многочисленной. Об этом вспоминал брат Нила Фе доровича Петр в журнале «Псовая и ружейная охота» за 1905 г.

В свидетельстве, выданном Нижегородским губернским предводителем дворянства февраля 1890 г. дочери титулярного советника Бориса Федоровича Филатова Зое Борисовне Филатовой о внесении ее во вторую часть дворянской родословной книги Нижегородской губернии, указывается: «Родъ Г.г. Филатовых въ дворянском достоинстве утвержденъ указом Правительствующаго Сената по Департаменту Герольдии от 29-го Ноября 1854 года за № 9543, последовавшимъ Пензенскому Дворянскому Депутатскому Собранию» (подлинник — собственность Сараджевых).

В Пензенском областном архиве хранится изложение документа о разделе владений Филатовых в соответствии с раздельным актом, совершенным в палате гражданского суда августа 1858 г. после смерти надворной советницы Елизаветы Ниловой Филатовой. «В собственном владении Филатова состоит Саранского уезда при деревне Михайловке земли, как видно из имеющегося в Саранском уездном суде плана, выданного из Межевой канцелярии, и полюбовной сказки, хранящейся в оном суде, пашенной 917 десятин 723 '/2 саж, дровяного леса, между коего — сенной покос, 418 дес. 300 саж., чистого сенного покоса 55 дес. 273 саж., под поселением, огородами, гуменниками и коноплянниками 31 дес. 347 саж., под выгоном 16 дес. саж., под проселочными дорогами 4 дес. 750 саж., под половиною речки и течением оврагов 2 дес.

378 саж., а всего во всей окруженной менее удобной и неудобной земли тысяча четыреста сорок четыре десятины 1117 саж.с половиною... что в общем владении подполковником Петром, штабс капитаном Николаем и девицею Натальей Михайловыми Филатовыми, женою умершего тит.

советника Нила Михайловича Филатова Александрой Александровою, вдовою полковника Анною Михайловою Житковою и колл. секр. Прасковьею Михайловой Тюлукиной, при имении сем фабрик, заводов и др. заведений нет.

Имение это находится в залоге С-Петербурге кого опекунского совета»1.

Родился Нил Федорович в селе Михайловка, Протасовской волости, Саранского уезда, Пензенской губернии в 200 верстах от Симбирска и в 25 верстах от Саранска.

Отец Нила Федоровича, отставной ротмистр Федор Михайлович, служил в гвардейском пехотном полку. Выйдя в отставку, женился на Анне Абрамовне Шаховой и получил в свое владение сельцо Михайловку, имение отца, и верхний этаж дома в Теплом Стане. Этот этаж он по частям перевез в Михайловку;

здесь его поставили на фундамент и превратили в дом — типичный барский дом помещика среднего достатка с длинным коридором, столовой, гостиной, комнатой для отца и матери, детскими, комнатами для нянь, ключницы и пр. Из столовой был выход через террасу в огромный сад (несколько десятин) с плодовыми деревьями и длинными липовыми и березовыми аллеями. Главой семьи была Анна Абрамовна, дама независимого и сурового нрава, «женщина строгая и с сильным характером», как ее характеризовала племянница Нила Федоровича Зоя Борисовна. Сам же Федор Михайлович приглядывал за садом и конным заводом, любил охоту с ружьем и борзыми, слыл хлебосолом. Южная половина села Теплый Стан, принадлежавшая Филатовым, ныне село Сеченово, районный центр Нижегородской области.

Почему Сеченово? Дело в том, что 1(13) августа 1829 г. в селе Теплый Стан у отставного секунд-майора Преображенского гвардейского полка Михаила Алексеевича Сеченова (1769— 1839) и его крепостной крестьянки Анисьи Егоровны Осиповой (1796—1865) родился Иван Михайлович Сеченов (1829—1905) — основоположник русской физиологической школы. В родном селе он прожил первые 14 лет.

Проследить родственные связи Филатовых—СеченовыхЛяпуновых— Одоевских—М арин ых-Ш и п иловых—Крыловых— Капица—Зайцевых—Наметкиных—Завадовских, других знаменитых и просто известных отечественных ученых и деятелей культуры читателю предстоит по специальным таблицам. Здесь же — только отдельные примеры.

Тетка Нила Федоровича Мария Михайловна Филатова (умерла в 1892 г.) была супругой помещика Симбирской губернии Александра Алексеевича Крылова (умер в 1842 г.), матерью Николая Александровича Крылова (1830—1911), бабушкой знаменитого кораблестроителя Алексея Николаевича Крылова (1863—1945), прабабушкой Анны Алексеевны Крыловой (1903— 1997), бывшей замужем за знаменитым русским физиком, Нобелевским лауреатом Петром Леонидовичем Капицей (1894—1984). Алексей Николаевич Крылов, родившийся ГАПО. Ф. 24.-Оп. 1.—Д. 2413.-Л. 63-65об. 4- в Висяге, Симбирской губернии, в своих воспоминаниях подробно описывает жизнь в родных местах. Дед его, Александр Алексеевич Крылов, начал военную службу при Екатерине II, провел все походы с армией А.В. Суворова, участвовал в войне с Наполеоном, был ранен при Бородине и несколько раз контужен. После отставки в 1815 г. поселился в Симбирской губернии, где заведовал удельными имениями. Там породнился с генералом В.П. Ивашевым, отцом декабриста, с семьями поэта Н.М. Языкова, философа-поэта А.С. Хомякова, Ермоловыми, Филатовыми и Ляпуновыми. Во время холеры 1830 г. был окружным комиссаром (в его округ входило Болдино).

У своей тетки Топорниной в селе Черновском встречался с А.С. Пушкиным.

Супругой Николая Александровича Крылова была София Викторовна Ляпунова (умерла в 1912 г.), племянница Михаила Васильевича Ляпунова (1820—1868), профессора астрономии, математика (ученика Н.И. Лобачевского по Казанскому университету), директора Ярославского лицея.

Для нас особенно ценно то, что Филатовы, Крыловы, Ляпуновы, Сеченовы и Капица — в родстве и в свойстве. 12 мая 2000 г. Нижегородское телеграфное агентство (проект Инфонет) сообщало о том, что в Нижегородском НИИ измерительных систем члену-корреспонденту АН России профессору А.П. Капице благодаря помощи сотрудников Нижегородского областного архива был возвращен считавшийся безвозвратно утраченным архив семьи: 680 частных писем его предков по материнской линии. Послания, охватывающие 1822—1916 гг. (три поколения членов родственных друг другу семей Крыловых, Филатовых, Ляпуновых, Сеченовых, Капиц и других известных российских династий), были взяты для работы над книгой о семье П.Л. Капицы журналисткой Татьяной Кашпиль, которая вскоре скончалась. Квартиру заняли люди, которые, не поняв исторической ценности переписки, просто выбросили ее в мусорный контейнер. Как тут не вспомнить благодарностью инженера НИИ Станислава Дудкина, имеющего историческое образование, который, увидев документы с грифом Академии Наук, в течение трех лет искал возможность вернуть переписку потомкам адресатов. Вспоминаются слова Валентина Распутина:

«...прошлое не уходит бесследно, в каждом из нас оно оставляет следы и протягивается дальше...»

Внучатый племянник Нила Федоровича Филатова Нил Константинович Сараджев (1919— 1998) был супругом Галины Борисовны Завадовской (родилась в 1921 г.), правнучки родного брата Нила Федоровича — Михаила Федоровича (родился в 1843 г.).

Н.Ф. Филатов много сделал для открытия больницы в родном Теплом Стане. В 1888 г. в эту больницу прибыл первый врач — Дмитрий Дмитриевич Беклемишев. Ныне на месте старой Теплостановской больницы в селе Сеченове построена современная больница с высококвалифицированным персоналом1.

У Ф.М. Филатова было семь сыновей, причем трех известных врачей дало одно поколение семьи: основоположника русской педиатрии Нила Федоровича, хирурга Симбирской губернской больницы Петра Федоровича и главного врача Московско-Казанской железной дороги Федора Федоровича Филатовых. В следующем поколении прославил фамилию племянник Н.Ф. Филатова — академик, офтальмолог и хирург В.П. Филатов.

Владимир Петрович Филатов (1875—1956) был крупнейшим специалистом в вопросах общей, особенно пластической хирургии. Широчайшую известность ученому принесли произведенные им с большим успехом многочисленные операции по пересадке роговицы и развитие проблемы тканевой терапии. Большой вклад внес В.П. Филатов и в дело лечения глаукомы и борьбы с трахомой. А начиналось с одержимости, с типичной для Филатовых целеустремленности.

14 мая 1907 г. отец В.П. Филатова Петр Федорович пишет из Фуляэли (КВЖД) Николаю Александровичу Крылову: «...Володя хотел было приехать на лето, но на днях получил от него депешу, что не может бросить диссертацию, не приедет. Несчастный человек, дельный, умный, но все боится сам себя. Затеял работу крупную и все лезет глубже и глубже, боится, чтобы плохо не вышло и приходит в отчаяние, что не доделает. Я жду, что из него выйдет выдающийся окулист, но эта работа отнимает массу времени и сил».

В 1894 г. вся семья Филатовых переехала в Симбирск. Родные жили в имениях Ромоданове, Сырятине, Степановке и в более отдаленных имениях: Теплом Стане, Висяге, Полянах.

Михаил Федорович владел имением Анастасьевка в Луганском уезде Екатеринославской губернии, был директором соляных копей Летуновского и был женат на Анастасии Васильевне, ур. Депрерадович. Интересно, что сербская фамилия Депрерадович встречается в русской истории XIX в.: Николай Николаевич Депрерадович (1802—1884), корнет кавалергардского полка, член петербургской ячейки Южного общества, отбывал наказание за участие в декабристском восстании в Нижегородском драгунском полку, впоследствии генералмайор. Может быть, у сербской фамилии Прерадович появилась приставка «де» при Екатерине II, когда утверждалась в дворянстве? Поиск продолжается...

Первоначальное образование Нил Федорович получил дома. Его первым учителем русского языка и математики был талантливый крепостной человек Н.А. Морозов. В 1859 г.

Крылов А. Н. Воспоминания. — М., 1946. — С. 93—96.

Нил поступает во второй класс Пензенского дворянского института, где одновременно обучались еще три брата. На каникулы в родную Михайловку из Пензы их увозил камердинер отца Иван Максимов. «Мы не входили, мы врывались в дом, и не знаешь, кого целовать — отца или мать.

Мать, кажется, хочет всех своих мальчиков вместе прижать к груди... а отец радостно улыбается со своей неизменной трубкой в руке...», — писал в своих неопубликованных воспоминаниях брат Нила Федоровича Абрам.

Закончив институт в 1864 г. с серебряной медалью, Нил в том же году поступает на медицинский факультет Московского университета, который блестяще оканчивает в 1869 г. В 1866— 1868 гг. одновременно в Москве учились шесть родных братьев и два двоюродных брата Филатовых. Брат Абрам, ставший студентом физико-математического факультета, вспоминал, что братья поначалу снимали комнату у портного;

было холодно, питались хлебом и чаем. А через год переехали к семье Запольских, один из членов которой, врач-гинеколог, был страстным любителем театра и первым актером на любительской сцене. Этой любовью к искусству он заразил и Нила1.

О студенческих годах Н.Ф. Филатова рассказывал его товарищ по университету, впоследствии главный доктор Софийской детской больницы Николай Викентьевич Яблоков, который был на курс старше Филатова: «В антрактах между лекциями в курильной и в коридорах старых клиник на Рождественке я встречал сумрачного на вид высокого смуглого брюнета с шапкой курчавых волос на голове, придававших ему нерусский тип, всегда торопящегося, несловоохотливого, мало общительного юношу Филатова. Как же был я удивлен, когда встретил его в семейном кружке одного молодого врача веселым собеседником и остряком, добродушным, заразительно смеющимся тем чисто детским непринужденным смехом, которым могут смеяться люди с открытой душой и спокойной совестью, с его выразительными большими черными глазами, светившимися бесконечной добротой, отзывчивостью и сердечной теплотой. Весь он произвел на меня тогда чарующее впечатление»2.

Запольские жили, видимо, в Антипьевском переулке (тре бует уточнения). Братья Филатовы жили на паевых началах в квартире из 4—5 комнат. Хозяйство вела их добрейшая те тушка Наталья Михайловна Филатова, так и оставшаяся неза мужней. Каждый из братьев имел долю самостоятельности и Коваленк о Н. Н. Некоторые материалы о жизнедеятельности Н.Ф. Филатова (К 60-летию со дня смерти) // Педиатрия. — 1962. — № 6.-С. 76-81.

Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании Общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С. 45.

своего права, являл собой образец воспитанности и порядоч ности. Всех братьев связывала крепкая дружба. Примером их усердной работы заражались и их товарищи. Эта обстановка студенческой жизни воспитывала в Ниле Федоровиче умение работать, которое так ярко выявилось в его дальнейшей дея тельности. А свободное от занятий время использовалось братьями и их товарищами для совместного чтения любимых писателей и страстных споров по поводу прочитанного. У Нила была ярко выражена любовь к живописи и музыке. Он не пропускал ни одной выставки, ни одного крупного симфонического концерта или новой оперы;

он был страст ным любителем театра, особенно Малого, где у него было об ширное и тесное знакомство с артистами.

Сердечность взаимных отношений отражалась на дальней шем развитии характеров и нравственных устоев молодых Филатовых... Письма от родных, коллективные или на имя каждого из братьев, читались всеми вместе. Получая гостин цы из дома, братья приглашали по этому случаю друзей на «торжественный чай». Радовались приезду кого-либо из род ных мест. А самым большим удовольствием были поездки до мой на каникулы: необыкновенно сильным было чувство любви к своему гнезду.

Отличительными чертами студента Филатова были любовь к труду, способность много и продуктивно работать. Он был одним из самых способных и трудолюбивых студентов;

его конспекты лекций считались лучшими, отличаясь точностью передачи лекций и простотой изложения. В музее Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова хранится огромная книга с записями историй болезней, составленными студентами-медиками, и среди них — история болезни полу торагодовалой девочки, заполненная в 1868 г. студентом Н.Ф. Филатовым. В связи с этим вспоминается рассказ о том, что у М.Я. Мудрова была особая книжка, содержавшая более 1000 подробных записей о лечении им больных. «Сие сокровище для меня дороже всей моей библиотеки, — говорил великий русский врач. — Печатные книги везде можно найти, а историй болезни нигде. В 1812 году все книги, составлявшие мое богатство и ученую роскошь, оставались здесь на расхищение неприятеля (Мудров жил в собственном доме в Филипповском переулке, а с 1821 г. — на Пресне), но сей архив везде был со мной, ибо от больных приобретаются книги и целые библиотеки;

от больных богаты врачи;

на пользу больных должны они взаимно посвящать все избытки и труды свои»1. Эти слова, безусловно, были известны Н.Ф. Филатову и восприняты им.

Смотро в В. Н. Мудров (1776—1831). — М.: Медгиз, 1947 — С. 54.

Уже в студенческие годы выявились две черты в характере Филатова: любовь к труду, способность работать много и продуктивно;

упорство и настойчивость в достижении намеченной цели. Учась у Г.А. Захарьина, автора собственного, анамнестического, метода исследования больного (строго индивидуальный подход к каждому случаю;

тщательно проводимый распрос, доведенный до высоты искусства;

умение выделить из массы симптомов самые главные;

тонкая диагностика и лечение не просто болезни, а данного больного с учетом бытовых условий его жизни), Филатов больше всего увлекся лекциями и работой Захарьина в клинике и пошел по пути клинической медицины.

Нил Федорович вспоминал о лекциях Захарьина: «...Какие дивные лекции мы слышали:

все было взвешено, мысль излагалась ясно, глубоко обдуманно;

его своеобразная дикция и слог лаконично врезывались в память. Он говорил о данном случае, и вместе с тем мы черпали познания общие по этой болезни... Обладая необычайной памятью, он приводил нам уже бывшие перед нами подобные же случаи и группировал их так, что они стояли перед нашими глазами.

Диагноз он ставил так логично, что никаких сомнений у нас не проявлялось... Его лекции бывали переполнены студентами, жаждавшими услышать новое слово науки»1.

Клиника Захарьина, по словам Яблокова, была «путеводной звездою и, несомненно, указала Н.Ф. Филатову выбрать для своих способностей клинические занятия»2.

Г.А. Захарьин писал: «...истинный, действительный, а не кажущийся только врачебный совет есть лишь тот, который основывается на полном осведомлении об образе жизни, а также настоящем и прошлом состоянии больного, и который заключает в себе не только план лечения, но и ознакомление больного с причинами, поддерживающими его болезни и коренящимися в его образе жизни, — разъяснение больному, что лечение лишь облегчает выход к здоровью, а прочное установление и сохранение последнего невозможно без избежания названных причин, — словом, разъяснение больному его индивидуальной гигиены»3.

Благотворно было влияние на будущего педиатра и А.Я. Кожевникова, последователя И.М. Сеченова и С.П. Боткина, правильно понимавшего роль коры головного мозга в физиологических и патологических проявлениях организма.

Сдавая выпускные экзамены, Н.Ф. Филатов пишет своему другу, молодому врачу Н.В.

Яблокову: «Посылаю Вам свои Памяти Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. - М., 1902.-С. 140.

Там же.-С. 45.

Бетюцкая А. В. Н.А. Тольский. — М., 1953. — С. 152.

мечты. Я думаю, если меня выберут в земские врачи, год про жить в деревне, а может быть, и два, скопить малую толику денег и отправиться в Москву держать экзамены на доктора;

для этого понадобится, вероятно, целый год. После удачного исхода предприятия я с оставшимися аржанчиками (их должно быть не менее двух тысяч) еду в Германию (для чего в деревне изучу немецкий язык), пробуду там два года и возвращусь в Москву с диссертацией и с кличкой «заграничный»... А что после будет, неизвестно: если удастся устроиться в Москве, так и будет, а нет, пусть будет, что будет»1.

Место земского врача Н.Ф. Филатов получает в своем род ном Саранском уезде, явившись первым и единственным 1в земским врачом уезде. «Вообразите, я один на весь уезд, — пишет он Н.В. Яблокову. — По географии на моих руках находится 58 тысяч человек, не считая женщин и детей, а последние-то главным образом и находятся на моих руках. За здоровье этого легиона я получаю 100 рублей в месяц;

остается ли в выгоде от этого легион, не знаю;

я же откладываю деньги на заграничную поездку, которая непременно должна совершиться. Служебные мои обязанности следующие: я должен раз в неделю выехать на пункт за 30 верст, пробыть там до вечера и давать советы больным, точь-в-точь как то делается в клинической амбулатории, с той разницей, что вместо рецептов даю лекарства, изготовленные имеющимся на пункте фельдшером.


Я должен еще ездить в места эпидемий и даже эпизоотии. Мне не запрещается лечить и дворян, но они что-то вовсе почти ко мне не обращаются;

я лечил всего только одну соседку, после ряда визитов она выздоровела — и конец. Само собой разумеется, дома ко мне также приходят больные, примерно человек 100—150 в месяц, так что работы по должности у меня не бог весть сколько»2. Из этого перечисления обязанностей земского врача видно, какую нагрузку вел земский врач и как расценивал ее Филатов.

А ведь земский врач в те годы был, по словам Н.В. Склифосовского, «основной фигурой»

медицины в России. Земская медицина начинает развиваться после земской реформы 1864 г.

Земское хозяйственное самоуправление было введено в 34 из 89 губерний страны. До этого времени медицинская помощь сельскому населению практически не оказывалась. Больницы были только в губернских и уездных городах, причем уровень медицинской помощи в них — чрезвычайно низким, а смертность — весьма высокой. «Положение о народном здравии» не включалось в Положение о земских учреждениях как обязательная повинность земства. Но уездные Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С.52.

Там же.

земства стали приглашать врачей, и врачи были исполнены желания служить своему народу.

Земский врач сочетал в себе лучшие традиции общественной медицины.

Ф.Ф. Эрисман называл земскую медицину «нашим сокровищем, которому нет ничего подобного в Западной Европе». И.М. Рахманинов в статье, посвященной 25-летию журнала «Медицинское обозрение», говорил о значении земской медицины. И приводя слова Эрисмана, писал: «Вот почему журнал выступил в 1877 году против идеи о необходимости регламентировать земскую медицину (передать управление ею в руки особого центрального правительственного учреждения — Санитарного совета, состоящего из врачей, ничем с земствами не связанных)»1.

Высоко оценивал роль земской медицины и главный доктор Софийской детской больницы Н.В. Яблоков. На годичном собрании Общества детских врачей в Москве 17 февраля 1897 г. он сделал сообщение «Исторический очерк оспопрививания в России». Привел интересные данные о первом привитом питомце Воспитательного дома в Москве в 1801 г. — питомце Антоне, названном в связи с этим Антоном Вакциновым, гуманизированная оспенная лимфа которого стала передаваться «с ручки на ручку по всему государству в течение 60 лет...» Самому Яблокову приходилось видеть, как «старик-оспенник с золотой медалью на груди (за труды по оспопрививанию) вытаскивал из кармана своего засаленного кафтана оспопрививательный лангет и традиционные два стеклышка с засохшей лимфой, поплевав на которую, он старался своим сомнительной чистоты инструментом ввести поглубже в кожу плеча ребенка свою предохранительную материю. "У ребенка разнесло даже всю ручку", — простодушно хвастался этот оспенник, думая, что произошло это благодаря его умению и хорошему качеству лимфы».

Распространению оспопрививания, по словам Н.В. Яблокова, способствовало: 1) замена гуманизированной лимфы, употребляемой с 1868 г., животной вакциной;

2) в еще большей степени, введение в 1864 г. земских учреждений: «с этих пор начинает постепенно сокращаться деятельность "оспенников"»2.

Вначале система медицинской помощи в земствах была разъездной: живя в уездном городе, земский врач в определенные дни разъезжал по селениям. Затем была введена более прогрессивная, стационарная система: уезды делились на несколько медицинских участков, в центральном из которых строилась лечебница на 15—20 коек с отделением для рожениц и амбулаторией. Врач ежедневно, в определенные часы Двадцатипятилетие журнала «Медицинское обозрение». — М., Г 1 П 1899.-С. 2, 17.

Труды Общества детских врачей в Москве. 1897-98.-М., 1899.-С. 35.

принимал в земском участке, а по необходимости выезжал к больному по вызову. Передовые земские врачи вели неустанную борьбу за введение бесплатного, за счет земства, медикосанитарного обслуживания населения. Однако это удалось осуществить только в некоторых губерниях.

Характерное для Н.Ф. Филатова отсутствие самомнения сказалось в следующем: он поделился с товарищем судьбой одного студента, вынужденного прервать учебу на медицинском факультете в связи с семейными затруднениями: «Жаль, очень жаль бедного: такой дельный человек и так несчастлив;

ей Богу, готов бы был отдать ему мое положение, а сам встать в его: из него бы дельнее вышел врач, чем из меня выйдет;

а я бы тогда продолжать не стал, поселился бы в деревне»1.

Согласно намеченному плану, Н.Ф. Филатов через год с небольшим едет в Москву и сдает экзамены на доктора медицины. В 1872 г. он, по совету Н.А. Тольского, едет в Вену для специального изучения детских болезней. Дело в том, что во второй половине XIX в. вторым после Парижа, где вторая в мире детская больница была открыта в 1802 г. (первая — в Лондоне в 1769 г.), центром изучения детских болезней становится Австрия, особенно ее крупные города Вена и Прага.

В Вене Филатов посещает лекции профессоров \У1с1еггюГег, Мот! и Р1е18сптапп, у которого некоторое время был ассистентом. Одновременно слушает лекции и других знаменитых венских профессоров: НегЬа (кожные болезни), 51ет (диагностика) и РоМГгег (болезни гортани, ларингоскопия). Проработав в Вене I I мес, он едет на лето 1873 г. в родную Михайловку для того, чтобы привести в систему все приобретенные за границей знания.

Осенью он вторично едет за границу, теперь в Прагу. В Праге в течение 8 мес он изучает педиатрию, терапию, дерматологию, отоларингологию, патологическую анатомию и гистологическую технику: на правах ординатора занимается в детской больнице Франца Иосифа, где под руководством профессора 5(етег изучает детские болезни;

слушает лекции профессора К1иег-Уоп-Рч1иег$пат в Пражском воспитательном доме, а также известного патологоанатома профессора К1еЪ$. Необходимость вести переговоры с пациентами-чехами заставила его изучить чешский язык.

Летом 1874 г. Н.Ф. Филатов переезжает в Гейдельберг, где в течение нескольких месяцев изучает патологическую анатомию и гистологию у профессора Фридриха Арнольда (РгМпсН АгпоШ, 1803—1890). Сам изготовляет коллекции микроскопических препаратов, о которых рассказывал доктор Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С. 54.

И.М. Рахманинов, видевший их в патологоанатомическом ин ституте Московского университета1.

За два года занятий за границей Филатов приобретает большой запас знаний в различных областях медицины, получает солидную подготовку, теоретическую и практическую. Однако не пассивным учеником западных светил был Н.Ф. Филатов и не их последователем во всем.

Определенный метод клинического мышления, выработанный под влиянием Захарьина, Тольского и других профессоров московской школы, природный ум, здоровый скептицизм, критическое отношение к чужим мнениям, независимость, самостоятельность в суждениях помогли ему идти своим путем.

Поражаешься высочайшему самосознанию и гордости за родную землю наших ученых.

Василий Маркович Флоринский (1834—1899), выпускник Петербургской военной акаде мии, предшественник Н.Ф. Филатова по стажировке в Австрии, писал в 1861 г. из Праги в Россию: «Я здесь с небольшим два месяца, но уже на многое смотрю другими глаза ми..., а главное, перестал благоговеть перед заграничными авторитетами. Слава богу, я вижу теперь, что наша Академия ничем не хуже здешних университетов, что ее напрасно некоторые упрекали в незрелости, в недостатке средств к образованию. Не зная дела, мы, молодые врачи, бывало, верили на слово заморским рассказам и считали себя чуть не пигмеями, но теперь я уверен, что наступит время и наша Академия опередит многие из здешних университетов. Скоро не мы, а к нам будут ездить — если не учиться (по незнанию русского языка), то, по крайней мере, познакомиться с русскими учреждениями»2.

В.М. Флоринский родился во Владимирской губернии в 1834 г. Еще будучи лекарем, был допущен к чтению лекций по гинекологии студентам академии в 1860/61 учебном году на правах частного доцента. Лекции были оценены высоко, и талантливый доцент был послан за границу для усовершенствования в избранной специальности, преимущественно педиатрии. В его отчетах содержатся отзывы о детских клиниках Франции и Германии, Праги и Вены. По возвращении в Петербург Флоринский был назначен преподавателем теоретического курса акушерства, гинекологии и детских болезней. Из написанного Флоринским упоминаются «Отчет о состоянии акушерской, женской и детской клиник и госпитального отделения за 1858—1859 гг.» в Военно медицинском журнале за Труды акушерско-гинекологического общества. — М., 1924. — Т. XXIX.- С. 264.

Каневский Л. О., Лотова Е. И., Идельчик X. И. Основные черты развития медицины в России в период капитализма (1861-1917). - М.: Медгиз, 1956. - С. 172.

1860 г. и «Дифтерит» в Протоколах Общества русских врачей за 1863 и 1864 гг.

Хотя, по его собственному признанию, В.М. Флоринский занимался педиатрикой «без желания», по неволе, таковы уж были свойства этого ученого, что все, за что он брался, он исполнял добросовестно и хорошо. В 1865 г., кроме теоретического преподавания, ему было поручено и ведение детской клиники (фактически одной палаты, в которой размещались при взрослых иногда и дети). Он добился открытия детской клиники на десять кроватей в двух комнатах женского госпитального отделения академии. В своем кабинете профессор принимал и амбулаторных больных со всеми, в том числе и заразными, болезнями. Труднейшие условия, в которой находилась детская клиника, заставили В.М. Флоринского заняться выработкой плана устройства новой детской клиники. 1 января 1874 г. в Михайловской клинической больнице баронета Виллье была открыта детская клиника на 20 кроватей. Она имела массу отступлений от проекта Флоринского, главным из них было отсутствие отдельных помещений для заразных больных;


все преподавание студентам приходилось вести на амбулаторных больных.

Замечательна общественная деятельность В.М. Флоринского и его вклад в создание в 1888 г.

Сибирского (Томского) университета, который стал его дорогим детищем.

Н.В. Яблоков вспоминал: «Двухлетнее пребывание в Вене, Праге и Гейдельберге дало Нилу Федоровичу возможность основательно подготовиться для практической деятельности, которую он начал на скромном месте сверхштатного врача в детской больнице, и первый в Москве написал на своей двери: "Принимает только по детским болезням" (специального детского врача в то время еще мало было в обращении)»1.

В начале 1875 г. Филатов вернулся в Москву и поступил сначала экстерном, а вскоре стал ординатором детской больницы на Бронной и начал, согласно давно намеченному плану, работать над диссертацией. Одновременно выпускает монографии «Диспепсия и грипп у детей» (1873) и «О некоторых предрассудках при воспитании детей» (1876). 31 мая 1876 г. он блестяще защищает диссертацию на степень доктора медицины на тему «К вопросу об отношении бронхита к острой катарральной пневмонии». В эксперименте и на трупном материале он впервые установил, что ателектаз легкого ведет к развитию пневмонии.

В 1877 г. при содействии Н.А. Тольского Филатов принят в число приват-доцентов по кафедре акушерства, женских и детских болезней и получает, с согласия Тольского, разрешение Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С. 54.

читать лекции в детской больнице. Он читает студентам необязательный курс детских болезней.

«Демонстрация большого количества больных с тщательным непосредственным разбором их, ясное, простое изложение вопроса привлекали массу слушателей, несмотря на очень плохие, с современной точки зрения, условия в больнице, несмотря на то, что курс этот был необязательным и читался раз в неделю по воскресеньям в виде одночасовой лекции», — писали В.И. Молчанов и Г.Н. Сперанский в предисловии к книге Н.Ф. Филатова «Семиотика и диагностика детских болезней»1. В 1881 г. он публикует «Клинические лекции о распознавании и лечении катаров кишок у детей» (еше при жизни Н.Ф. Филатова они были переизданы 4 раза и переведены на немецкий и польский языки). В этом первом руководстве для врачейпедиатров Н.Ф. Филатов уделял особое внимание вопросам дифференциальной диагностики и рациональному лечению, пропагандируя грудное молоко в качестве лечебного средства при диспепсии у искусственно вскармливаемых детей. С этого времени начинается широкая научная, преподавательская и практическая деятельность Н.Ф. Филатова как педиатра.

«Его исключительная, до максимума обострившаяся наблюдательность, умение из массы симптомов выделить наиболее важные, характеризующие то или иное заболевание, отбрасывая все лишнее или затушевывающее диагноз, и в то же время иногда используя ничтожные, едва уловимые симптомы, — все это являлось отличительной чертой клинического метода и медицинского мышления Нила Федоровича»2.

По наблюдениям именно в «Бронной» больнице в течение 16 лет работы в ней Н.Ф.

Филатов написал свои наиболее крупные труды: «Катарры кишок у детей» (4 издания с 1881 по 1902 г.);

«Лекции об острых инфекционных болезнях» (4 издания с 1885 по 1889 г.), внесшие много нового в разработку таких инфекционных заболеваний, как корь, скарлатина, дифтерия;

«Семиотика и диагностика детских болезней» (6 изданий с 1890 по 1902 г.), впервые включившая описание новых заболеваний и новых форм проявления ранее известных болезней: скарлатинозная краснуха, инфекционный мононуклеоз, маскированная малярия грудных детей, затяжные и безлихорадочные формы гриппа, ветряная оспа как самостоятельное заболевание. Н.Ф.

Филатовым разработан совершенно новый раздел детской патологии — невралгия детского возраста.

Н.Ф. Филатов напечатал более 30 работ по различным вопросам патологии детского возраста. Этими трудами Н.Ф. Филатов заложил прочную научную основу русской Филато в Н.Ф. Семиотика и диагностика детских болезней. М.: Медгиз, 1949. — С. 4.

Там же.

педиатрии и еще до назначения на кафедру детских болезней приобрел широкую известность не только в России, но и за границей.

Издатель журнала «Медицинское обозрение» В.Ф. Спримон писал: «В течение 20-ти последних лет одни его учебники по диагностике, семиотике, терапии детских болезней, по инфекционным болезням вышли каждый в количестве 4—6 изданий: все они переведены на многие иностранные языки и общим хором иностранных ученых признаны за образцовые. Честь такого общего признания иностранцами компетентности русского ученого выпадала до этих пор на долю весьма немногих из наших соотечественников»1.

В предисловии к «Лекциям об острых инфекционных болезнях » Н.Ф. Филатов писал:

«Имея в своем распоряжении богатый материал Московской детской больницы, я располагаю для своих лекций всего лишь одним воскресным часом в неделю и потому, чтобы показать студентам по возможности больше случаев, я стараюсь быть короче на словах. Вот причина, почему читатель не найдет в моих лекциях, часть которых я решился выпустить в свет, никаких теоретических рассуждений и разбора спорных вопросов». Этот необязательный курс лекций Н.Ф. Филатова посещали по 50 и более студентов2.

Нужно не забывать при этом, что Н.Ф. Филатов в Брон ной больнице наблюдал стационарных больных только в тече ние 8 лет, а после закрытия больницы в 1883 г. — только ам булаторных больных.

А.А. Кисель говорил, что в «Лекциях об инфекционных болезнях» особенно ценно то, что они представляют собою сводку собственных наблюдений автора, сделанных в Детской больнице на Бронной, причем наблюдения эти освещены с точки зрения современных научных взглядов, что «Семиоти ка» Н.Ф. Филатова полна самыми блестящими краткими ха рактеристиками отдельных страданий детского возраста, и в этом отношении трудно назвать другую книгу, которая могла бы с ней сравниться, в особенности для начинающего вра ча»3. Стремясь помочь молодым врачам и студентам высших курсов, которые, по меткому выражению автора, «из-за де ревьев не видят леса», используя свой 16-летний опыт работы в Бронной больнице и 12-летний опыт занятий со студента ми, Н.Ф. Филатов считал «Семиотику» «кратким руководст вом, при помощи которого они легче могли бы разобраться в Медицинское обозрение. — 1902. — Т. 57. — № 3. — С. 263.

ЦМАМ. Ф. Р-134.-Д. 14.-Л. 5.

Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С. 14.

различных симптомах данного заболевания и поставить диагностику, не увлекаясь в сторону мелочами»1. Так, в разделе о сборе анамнеза Н.Ф. Филатов дает образчики необходимых вопросов и намечает вкратце мотивы подобных вопросов, а также семиотическое значение возможных ответов, что чрезвычайно облегчало работу начинающего врача. Девять разделов книги завершались терапевтическим указателем «с наиболее употребительными и простыми рецептными формулами», причем, зная, что этот раздел терапии вызывает наибольшие затруднения у студентов и молодых врачей, автор обращал особое внимание на дозировку лекарств по возрастам и предлагал для запоминания ряд мнемонических приемов.

Важное значение Н.Ф. Филатов придавал собиранию анамнеза: «Исследование начинается с анамнеза, но предварительно следует дать матери высказать все, что она желает, так как без соблюдения этого она постоянно будет прерывать дальнейший расспрос и отклонять его в сторону. Спрашивают, что с ребенком, давно ли началась болезнь, что замечено было прежде всего и что присоединилось потом»2.

Расчет самого автора на то, что «Семиотика» явится справочником для врача-педиатра, особенно молодого, полностью оправдался: в течение очень многих лет эта книга служила в полном смысле слова настольной книгой не только для начинающих, но и для опытных педиатров, а также для врачей других специальностей. С 1890 по 1896 г. книга разошлась в 5 изданиях.

Хвалебные отзывы публиковались в Италии, Франции, Чехии, Венгрии. Крупнейший берлинский педиатр профессор Гейбнер в своем отзыве о книге писал: «Разбросанные в разных отделах книги тонкие замечания доставляют и поучение, и наслаждение даже знатоку дела... Книгу хорошо известного в Германии Филатова мы можем вполне рекомендовать немецким врачам. Из нее можно научиться многому и притом с удовольствием»3.

Ассистент Н.Ф. Филатова в детской клинике на Девичьем поле А.А. Полиевктов вспоминал, что «даром передачи своих знаний другим Нил Федорович обладат в совершенстве, и в этом отношении не имел соперников. Будучи еще приватдоцентом, он пользовался уже славой наилучшего преподавателя, и на увлекательные лекции его в детскую больницу на Бронной стекались толпы учащейся молодежи»4. И из этой молодежи он воспитывал будущих ученых.

Работая в заразных Филато в Н.Ф. — М.: Медгиз, 1949.— С. Семиотика и диагностика детских болезней Там же. — С. 9.

Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902.— С. 7.

Там же. — С. 26.

бараках клиники, А.А. Полиевктов был командирован Н.Ф. Филатовым летом 1895 г. в Париж для изучения техники интубации при оперативном лечении дифтерийного крупа, и на основе материала первых 100 случаев интубации в дифтерийном бараке написал диссертацию на степень доктора медицины1.

Отличительной чертой его лекций был их практический уклон. Важнейшая обязанность клинициста-преподавателя, как понимал ее Н.Ф. Филатов, состоит в том, чтобы студенты на лекциях научились самостоятельно читать и правильно понимать живую книгу природы, т.е.

больного человека. Поэтому практические сведения по диагностике и лечению он сообщал путем демонстраций возможно большего количества больных и клинического разбора случаев, взятых непосредственно из жизни, из богатого больничного материала. Для Н.Ф. Филатова главным были больной ребенок и студент, готовящийся к врачебной деятельности. Студентов он учил понимать организм ребенка как нечто качественно отличное от организма взрослого человека, всегда подчеркивал анатомо-физиологические особенности детей. И причины болезней связывал с неблагоприятными условиями внешней среды, отводя решающее место социальной среде, жилищно-гигиенической обстановке, в которой находится ребенок.

Популярность Н.Ф. Филатова как преподавателя, клинициста, автора монографий растет день ото дня. Интересные факты биографии Н.Ф. Филатова сообщила в журнале «Педиатрия »

Т.С. Гальчук из Луганского медицинского института, работавшая в 1967 г. в ЦГИА в Ленинграде.

В 1887 г. Министерство народного просвещения разрешило Киевскому университету Св.

Владимира открыть самостоятельную кафедру детских болезней и обратилось к известному врачу и ученому К.А. Раухфусу с просьбой рекомендовать врача, достойного возглавить кафедру. К.А.

Раухфус (1835—1915), крупный педиатр, в течение 10 лет работавший прозектором в Петербургском Воспитательном доме и 40 лет главным врачом Детской больницы им. принца Ольденбургского, предложил кандидатуры трех врачей, «...известных своими учеными трудами в области детских болезней и достаточно активных в клиническом отношении», исходя из их реальных возможностей переезда в Киев: доктора медицины, старшего врача Елизаветинской детской больницы в Петербурге Ф.К. Арнгейма, доктора медицины, главного врача детской больницы в Москве В.Е. Чернова и доктора медицины, приват-доцента Московского университета Н.Ф. Филатова. Министр остановил свой выбор на Н.Ф. Филатове и направил конфиденциальное Молчано в В. И. Н.Ф. Филатов как профессор // Педиатрия.— 1912.-№ 2.-С. 45.

письмо заведующему кафедрой детских болезней Московского университета Н.А. Тольскому с просьбой сообщить свои соображения о научных и преподавательских способностях Н.Ф.

Филатова.

Ответ Н.А. Тольского заслуживает внимания: «...Вам угодно знать мое мнение о научных и преподавательских способностях доктора Филатова. Имею честь уведомить Ваше превосходительство, что многочисленная работа доктора Филатова, помещенная им в отечественных, так и в иностранных периодических изданиях, отдельно изданные им ученые тру ды, сообщения, сделанные в различных медицинских обществах, привело меня к тому заключению, что доктор Филатов в своей научной деятельности представляет счастливое сочетание прочного общемедицинского образования с обширными сведениями в избранной им специальности, необыкновенного трудолюбия в собирании научных фактов с основательною критическою оценкою этих фактов, большой личной опытностью с беспристрастным суждением об опыте других. Все эти качества дают доктору Филатову возможность не только стойко держаться на высоте современных требований науки, но позволяют ему открывать и новые точки зрения на сущность болезненных явлений у детей.

Громкая известность, которой он пользуется как детский врач не только в Москве, но и за пределами ее, свидетельствует о том, что он обладает в равной мере и высшей способностью врача, умением применять свои теоретические знания к конечным целям врачебной науки. Что касается, наконец, до преподавательских способностей доктора Филатова, то, пользуясь изданными им лекциями об острых инфекционных заболеваниях у детей, я мог бы привести несколько примеров тому, как ясно и вразумительно передает он своим слушателям самые сложные и запутанные медицинские вопросы, но я считаю более уместным по этому поводу упомянуть о том, что доктор Филатов, как приват-доцент Московского университета, успехами своего преподавания обращал на себя внимание медицинского факультета, который вследствие того не однократно ходатайствовал о вознаграждении его за эти тру ды по преподаванию.

По всем этим соображениям позволяю себе высказать убеждение, что университет св.

Владимира приобретет в докторе Филатове вполне достойного представителя кафедры детских болезней. Н. Тольский. 28 августа 1887 г.»1.

Кандидатура Н.Ф. Филатова была одобрена Киевским учебным округом и университетом.

Был подготовлен приказ о его назначении экстраординарным профессором Университета Св.

Владимира с 1.07.1898 г. Однако по ряду семейных Педиатрия. - 1967.-№ 5. - С. 82- причин Нил Федорович был вынужден отказаться «от столь лестного назначения». В Киеве были опечалены и университет, и клиника (началось уже строительство детской больницы), а в Петербурге — Министерство народного просвещения (предварительно согласованная кандидатура не прошла). Московский же университет, напротив, считавший крайне нежелательным увольнение Филатова («студенты медицинского факультета лишились бы даровитого, хорошо знающего свой предмет и ревностного преподавателя...»), просил «не отказать в оставлении приват-доцента Филатова в Москве». Результатом всей этой истории было назначение руководителем первой на Украине кафедры детских болезней осенью 1889 г. доктора медицины В.Е. Чернова.

2 февраля 1891 г. неожиданно скончался Н.А. Тольский. На его место в клинике, на кафедре, в Хлудовской детской больнице и в «заразных» бараках на Девичьем поле назначается его ученик Н.Ф. Филатов. А в первой детской больнице, которой всегда был благодарен, статский советник, доктор медицины Н.Ф. Филатов продолжал работать врачом консультантом с 12.11. г. по 26.01.1902 г. Ординатор Хлудовской больницы Б.А. Остроградский вспоминал о том, как после смерти Н.А. Тольского в больницу пришел Н.Ф. Филатов: «Говорили, что назначен доцент Филатов, что он талантливый, ученый человек, хороший лектор, но суров и резок;

говорили, что все теперь пойдет по-новому, и, Бог весть, будет ли это новое лучше старого. И вот, наконец, в один прекрасный день по коночке из Кудрина на Девичье поле, в каком-то довольно потертом сюртуке явился к нам новый профессор. Без всякой помпы, тихо и скромно, как будто сконфуженный чем то, как будто оробевший, предстал он перед нами, и трудно сказать, кто был более смущен: мы ли, встречавшие его, или он, вошедший. Вот тут-то Нил Федорович и сказал свою знаменитую фразу:

«Господа, мы будем вместе работать! Никаких программ я давать не буду;

дело само укажет, как его делать, а вас я попрошу помнить, что я первый среди равных и только»2.

В 1896 г. в своей клинике Н.Ф. Филатов начал применять поясничный прокол при менингитах и головной водянке, предложенный Квинке в 1890 г. и не находивший широкого применения в России (ни в хирургических клиниках, ни в клинике нервных болезней на Девичьем поле спинномозговой пункции еще не делали). И вот на общеклинической конференции ассистент детской клиники Б.А. Остроградский Исторический очерк Московской детской больницы. 1842—1897. — С. 31.

Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — С. 34.

сделал сообщение о первых случаях поясничного прокола по Квинке. В.И. Молчанов вспоминал, как хирург И.К. Спижарный и невропатолог В.К. Рот, бывшие в то время ассистента ми, удивлялись смелости педиатров, которые не боялись вводить иглу в спинномозговой канал ребенка1.

Н.Ф. Филатов получает профессуру и кафедру в университете, имея 22-летний врачебный стаж и почти 15-летний опыт преподавательской деятельности, и уже — мировое имя крупного педиатра. Однако верный своему правилу учиться, где и у кого только можно, он изучает нервные болезни у Владимира Карловича Рота (1848—1916) и Лазаря Соломоновича Минора (1855—1944), которые помогали ему разбираться в трудных вопросах физиологии и патологии нервной систе мы;

микробиологию детских инфекций — у приват-доцента Г.Н. Габричевского.

Георгий Норбертович Габричевский (1860—1917) возглавлял московскую школу микробиологов и эпидемиологов. Он первым в России вместе с Н.Ф. Филатовым применил сыворотку при лечении дифтерии и первый изготовил ее в Москве. Г.Н. Габричевский вспоминал, что познакомились они в 1894 г. на съезде гигиенистов и бактериологов в Будапеште, где французский бактериолог Габриель Ру (СаЬпе! Коих, 1853—1914) докладывал о первых случаях дифтерии, леченных сывороткой. По приезде в Москву Георгий Норбертович впервые применил привезенную им из Парижа противодифтерийную сыворотку: «Я согласился провести лечение у дифтерийного мальчика только в клинике под наблюдением Н.Ф. Филатова. Мальчик выздоровел, и несколько случаев успешного применения сыворотки последовали за первым случаем». Н.Ф. Филатов первый в России применил сыворотку в дифтерийном бараке детской клиники. Полученные результаты оказались настолько успешными, что Н.Ф. Филатов стал убежденным сторонником и энтузиастом лечения дифтерии сывороткой. «Мне достаточно и одного такого случая, — говорил Нил Федорович, — чтобы убедиться в действии сыворотки;

мне не нужны статистические цифры, так как за двадцать лет практики я знаю, что подобные случаи обыкновенно кончаются смертью»2. Такая вера Н.Ф. Филатова помогла распространить сывороточное лечение.

Габричевским была приготовлена и вакцина, которая успешно применялась для лечения и профилактики скарлатины. Но первую, пробную, прививку приготовленной им скарлатинной вакцины ученый сделал себе. Одним из первых он начал читать курс бактериологии в Московском университете.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.