авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |

«И. В. КРЫЛОВА МОСКОВСКАЯ ДЕТСКАЯ БОЛЬНИЦА имени Н. Ф. ФИЛАТОВА исторический очерк МОСКВА "МЕДИЦИНА" 2004 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Молчано в В. И. Н.Ф. Филатов. — М: Медицина, 1947. — С. 47.

Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С. 19—20.

Ему принадлежит «Руководство к клинической бактериологии для врачей и студентов» (1893)1.

Н.Ф. Филатов способствовал внедрению достижений новой в то время науки — бактериологии: устроил в бараках детской клиники бактериологический кабинет и организовал курс медицинской микробиологии для своих сотрудников врачей. Собранный и проанализированный материал кабинета позволил ассистентам клиники С.Н. Калмыкову и В.Г.

Григорьеву сделать в Обществе детских врачей два доклада о бактериологическом методе распознавания дифтерии и о продолжительности пребывания палочек в зеве дифтерийного больного. Н.Ф. Филатов оказал огромную помощь в организации в Москве бактериологического института и первых городских станций для бактериологической диагностики дифтерии через Общество детских врачей и своим личным обращением в Городскую думу.

При открытии в Москве Бактериологического института Н.Ф. Филатов произнес речь, в которой выступил уже убежденным сторонником серотерапии, и сказал, в частности: «Без бактериологических институтов в настоящее время не могут обходиться научные центры, если они желают по праву носить это название». В короткое время он собрал более 4,5 тыс. руб. на устройство института, а после открытия его вошел в члены попечительского совета. Общество детских врачей под его председательством возбудило ходатайство перед Городской думой об учреждении станций для бесплатных бактериологических исследований случаев, подозрительных относительно дифтерии, затем, перед Думой же, — об увеличении числа коек для дифтерийных больных в городских больницах.

Габричевский вспоминал также, что еще до открытия дифтерийной бациллы и сыворотки Нил Федорович производил крупные исследования по эпидемиологии дифтерии в наших южных губерниях. И что Филатов застал счастливое время, когда в России и ее городах относительная и абсолютная смертность от дифтерии уменьшилась.

«Деятельность Филатова, — говорил Габричевский, — составляет украшение нашего врачебного сословия, гордость нашего русского врачебного сословия... Мне суждено было сблизиться с Нилом Федоровичем на рубеже научной и практической медицины, нас познакомила друг с другом — педиатра и бактериолога — дифтерия»2.

В музее ММА им. И.М. Сеченова хранится письмо Н.Ф. Филатова к невропатологу Л.С.

Минору от 28 ноября Бетюцкая А. В. Н.А. Тольский. - М., 1953. — С. 22.

Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С. 21.

1893 г. Создатель научной школы невропатологов статский советник Лазарь Соломонович Минор родился в 1855 г. В 1879 г. он окончил медицинский факультет Московского университета, был учеником Алексея Яковлевича Кожевникова (1836—1893). В 1905 г. работал консультантом Яузской и Басманной отделений больницы для чернорабочих. Был профессором клиники нервных болезней Московских высших женских курсов (впоследствии 2-й Московский государственный медицинский институт) с 1910 по 1932 г. В своем письме Филатов сетует на патологоанатома М.Н.

Никифорова в связи с проведенной в спешке аутопсией умершей девочки и неучастием анатомов в анализе причин заболевания: «...Все это меня очень расстроило и я сильно занят мыслею, как бы эмансипироваться от начальства патологоанатомического института, чтоб быть новым хозяином и иметь возможность удовлетворять Вашу любознательность, так как иначе интерес к нашей больнице с Вашей стороны ослабнет и Вы бросите нас, а в таком случае ослабнет интерес и у меня к нервным болезням вашей больницы, словом, пострадает дело... Преданный Вам Филатов»1.

Заявление, прямо скажем, резкое. В интересах дела Филатов бывал требовательным и жестким.

16 января 1892 г. Н.Ф. Филатов пишет доктору и переводчику А.Э. Гиппиусу, автору книги «Детский врач как воспитатель. Практическое руководство для родителей, врачей и педагогов »: «Многоуважаемый товарищ, очень благодарю Вас за Ваше письмо и за книгу.

Перевод и издание я нахожу прекрасными ». Далее Нил Федорович, в ответ на просьбу Гиппиуса, предлагает прислать ему свои лекции об острых инфекционных болезнях, изданные в 1891 г., предоставляя ему, как переводчику и редактору, право «выпустить какия-нибудь главы, ну, например, о тифе, о заушнице и еще что-нибудь» и рассмотреть возможность издания отдельными выпусками («О дифтерите», «О диагностике лихорадочных болезней в их начале» и т.д.). И, в конце: «Если Ваши переговоры с издателем доведут Вас до перевода, то я обещаю Вам сделать нужные изменения, о которых Вы можете упомянуть в предисловии или, если хотите, я сам об этом отмечу в предисловии к немецкому изданию. Во всяком случае, о результате переговоров с издателем Вы меня в свое время известите, а пока до свидания. Уважающий Вас Н. Филатов».

Подлинник письма хранится в архиве больницы.

Ученик Н.Ф. Филатова В.И. Молчанов вспоминал, что в профессорской коллегии, на заседаниях факультета он держался независимо и самостоятельно. Прямой, честный по природе, Филатов не выносил закулисных интриг. Интересы науки и преподавания он ставил выше всего. А нагрузка Архив Музея ММА им. И.М. Сеченова.

Архив Музея ММА им. И.М. Сеченова.

была, конечно, колоссальная: в клинике на Девичьем поле он вновь пишет «Учебник детских болезней» и выпускает одно за другим новые переработанные издания своих прежних трудов.

Пишет около 40 журнальных статей. Делает доклад на Международном съезде гигиенистов и бактериологов в Будапеште 1894 г. на тему «К эпидемиологии дифтерита на юге России». В феврале 1897 г. руководит детской секцией на ХП Международном съезде врачей в Москве.

Б.А. Остроградский, который с 1891 по 1902 г. был старшим ассистентом Филатова в Хлудовской больнице, вспоминал, что один пожилой врач, два года посещавший детскую клинику и всегда присутствовавший на лекциях, говорил: «Удивительное дело, чем больше слушаешь Филатова, тем больше хочется его слушать: такая ясность и глубина мысли и, вместе с тем, такая простота и доступность изложения»1.

Н.Ф. Филатов был замечательным диагностом. «Диагноз Филатова не боится анатомического ножа», — вспоминал патологоанатом, профессор Харьковского университета Николай Федорович Мельников-Разведенков (1866—1937). После окончания медицинского факультета Московского университета в 1889 г. со званием лекаря он становится учеником профессора И.Ф. Клейна, в 1890—1891 гг. начинает самостоятельные вскрытия в клиниках на Девичьем поле, заведует анатомической библиотекой и музеем в Анатомическом институте. К Нилу Федоровичу он испытывал и чисто человеческую благодарность. Профессор оказывал молодому ученому нравственную поддержку. Вскрывая труп девочки, погибшей от черной оспы, тот заразился этой болезнью. Целый месяц (май 1893 г.) он провел в детской клинике, куда его поместил главный доктор Филатов2.

«Клинический разбор болезни отличался у Филатова необыкновенной ясностью и простотой, умением выделять из сложного сочетания явлений болезни существенные: построенная картина болезни была характерна и ясна, распознавание оттенялось дифференциально, диагностическими данными и при проверке на анатомическом столе почти всегда оправдывалось.

Но в своих ошибках, в недостатке личного опыта Нил Федорович всегда откровенно сознавался и любил поделиться критическим анализом сделанной ошибки», — вспоминал председатель Общества детских врачей в Петербурге К.А. Раухфус 3.

Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С. 36.

Юбилейный сборник в честь проф. Н.Ф. Мельникова-Разведенкова по поводу 25-летия его научно преподавательской деятельности. — Харьков, 1916.-С. 15.

Больничная газета Боткина. Орган больниц. — СПб., 1902. — С. 605.

Аудитории при инфекционных бараках на Девичьем поле не было. Заразные больные демонстрировались в больнице Хлудовской, а после каждой лекции Н.Ф. Филатов приглашал студентов зайти в бараки и посмотреть больных, которые представляли особый интерес (корь, дифтерия). Нередко и сам шел в бараки, а за ним по Б. Царицынской (ныне Б. Пироговской) тянулись вереницы студентов. Большой популярностью пользовались вечерние обходы по четвергам в инфекционных бараках с очередными группами студентов. Вообще студенты пользовались особым вниманием Н.Ф. Филатова. И студенты очень любили Н.Ф. Филатова — за простое, товарищеское отношение, за постоянную готовность учить их правильному подходу к больному ребенку, правильному клиническому мышлению.

4 апреля 1894 г. детская клиника чествовала Н.Ф. Филатова по случаю 25-летия его врачебной деятельности очень скромно, по настойчивому желанию самого юбиляра, который не любил торжественных собраний и речей. В больнице хранятся адреса студентов IV и V курсов, которые, выражая искреннюю признательность и глубокое уважение к профессору и человеку Н.Ф. Филатову, подчеркивали счастливое сочетание в нем серьезности ученого, талантливого профессора, гуманного врача и прекрасного человека: «Вы чужды самонадеянной гордости ученого. Вы не стыдитесь говорить о своих недоумениях, не стыдитесь сказать "не знаю", на каждом шагу проверяете себя, всюду вносите свой разумный, строгий, но беспристрастный критический анализ и этим указываете нам верный путь к истине»1.

Подтверждением этому является история, рассказанная врачом Детской больницы Св.

Владимира в Москве Сергеем Ивановичем Веревкиным. Нил Федорович консультировал больного ребенка, и их совместная работа нашла отражение в брошюре Веревкина 1886 г. «Случай интермиттирующей пневмонии с легочным абсцессом». Читая ее, поражаешься тактичности обоих докторов, умению каждого отстаивать свой диагноз и при этом быть самокритичными. «Я и доктор Филатов, — пишет Веревкин, — никак не ожидали, что болезнь так затянется...

Затянувшийся ход болезни дал нам повод еще к двум ошибочным предложениям относительно туберкулеза, либо о присоединившемся плевритическом эксудате... Доктор Филатов смотрит на этот случай иначе: по его мнению, мы имели дело не с настоящей крупозной пневмониею, а с пневмониею при гриппе. Хотя у нас и не было катарральных предвестников, однако он все-таки стоит за грипп, так как кроме этой больной он в течение зимы видел Архив ДГКБ № 13 им. Н.Ф. Филатова.

еще два подобных случая интермиттирующей пневмонии у больных несомненно гриппом»1.

Еще в 1887 г. группа московских педиатров организовала «Кружок детских врачей».

Одним из активнейших членов кружка был Н.Ф. Филатов, в то время еще приват-доцент по кафедре педиатрии. В работе кружка он принимал чрезвычайно живое участие. Под его руководством в 1891 г. начал вырабатываться проект устава Общества детских врачей в Москве. В соответствии с Уставом, целью Общества, учрежденного при императорском Московском университете, была «Научная разработка вопросов, как теоретических, так и практических, относящихся к области педиатрии». Меры, которыми Общество «стремится к выполнению своих целей: а) представление докладов и обсуждение вопросов, касающихся специальных детских болезней;

б) образование в среде Общества особых отделов или комиссий для разработки вопросов педиатрии;

в) печатание трудов членов Общества в виде брошюр, монографий или сборников на основании общих постановлений по делам печати;

г) учреждение премий для решения вопросов, признаваемых Обществом важными;

д) устройство публичных лекций по отделу, относящемуся к кругу деятельности Общества;

е) при развитии материальных средств или при специальных пожертвованиях, устройство яслей, санитарных станций и других лечебных или гигиенических учреждений по представлении и утверждении для сих целей особых уставов»2.

После утверждения устава 6 февраля 1892 г. Общество собралось на свое первое организационное заседание 5 марта 1892 г. Нил Федорович, в то время уже профессор, был избран председателем Общества и в продолжение 10 лет бессменно занимал председательское кресло. О важности организации Общества детских врачей говорят цифры: только в июне 1888 г. в Москве умерло 1909 человек, из них мужского пола 1069 и женского 840, в том числе детей до 5-летнего возраста — 1063. Об этом сообщал журнал «Медицинское обозрение ».

Учредителями Общества было 30 врачей, среди которых Леонтий Петрович Александров, Сергей Иванович Веревкин, Александр Эдуардович Гиппиус, Николай Сергеевич Корсаков, Егор Арсеньевич Покровский, Александр Александрович Полиевктов, Владимир Филиппович Томас и Нил Федорович Филатов. В течение года Общество обсуждало до 36 докладов. Филатов замечательно умело руководил прениями, проявлял необыкновенную терпимость к чужим мнениям и предоставлял Медицинское обозрение. — 1886. — № 11. — С. 9—10.

Устав Общества детских врачей в Москве. — М., 1892. — С. 1—2.

Медицинское обозрение. — 1888. - Т. XXX, № 24.— С. 89.

полную возможность высказываться всем желающим. Председателем Общества он оставался до конца своих дней.

Издание «Трудов Общества было обеспечено только благодаря Филатову. На заседании Общества 8 марта 1893 г. секретарь доложил, что вышел из печати первый том «Трудов»

Общества, но что редактор «Медицинского обозрения» В.Ф. Спримон, помещавший в своем журнале в 1892—1893 гг. громадное большинство сделанных в обществе сообщений, заявляет, что вперед он уже не будет в состоянии содействовать целям Общества в этой форме. Вследствие этого печатание «Трудов» в будущем обойдется Обществу значительно дороже и возникнет вопрос, каким образом можно или увеличить доход Общества, или же уменьшить расходы на издание «Трудов» (п. 5 протокола). Общество выразило Спримону благодарность за энергичную помощь. Далее секретарь доложил (п. 6 протокола), что председатель Н.Ф. Филатов, ввиду стесненного материального положения Общества, изъявил желание дополнить из собственных средств недостающую в кассе часть суммы, необходимой на покрытие расходов по изданию этого тома1.

При содействии Филатова Протоколы и «Труды» Общества печатались безвозмездно в журнале «Библиотека Врача», а когда этот журнал прекратил свое существование, Нил Федорович снова издал «Труды» на свой счет. Чтобы обеспечить правильное реферирование работ, докладываемых в Обществе, в иностранной печати, Филатов вошел в личную переписку с профессором Багинским в Берлине и устроил помещение рефератов о заседаниях Общества в редактируемом им «Архиве»2.

«Есть много людей, про которых нельзя сказать ничего дурного. Нил Федорович не принадлежал к этой категории. Он принадлежал к более редкой категории людей, про которых нельзя не сказать только хорошее, какого бы рода деятельности их ни коснуться», — вспоминал Председатель Общества детских врачей Москвы, главный врач и директор Детской больницы Св.

Ольги Л.П. Александров3.

Не о Л.П. Александрове ли писал Н.Ф. Филатов 22 февраля 1901 г. в письме княгине М.Н.

Гагариной: «Многоуважаемая Марина Николаевна, в наше время денежные дела между врачом и публикой очень упростились, и так как всякий хирург назначает за разные операции разные цены, то всего проще спросить у самого Александрова. Если бы оказалось, что назначить цену он не желает, ну тогда дело Ваше плохо.

Труды Общества детских врачей. — М., 1893—1894. — С. 25.

Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С. 6.

Там же. — С. 4.

Я дал бы ему сто рублей, а ассистенту 25, если будет еще фельдшерица, то ей 5 или 10 рублей.

Желаю успеха. Преданный Вам Н. Филатов»1.

«Он был не из тех профессоров, которых могут изготовлять в любом количестве немецкие лаборатории и клиники. Это была богато одаренная натура, талант, который, можно думать, в какую бы сферу деятельности ни попал, всюду оставил бы по себе след. Среди нашей «не бездарной природы» такие таланты попадаются, но, к сожалению, редко оправдывают ожидания.

Нил Федорович Филатов и в этом отношении составлял исключение: в нем громадный врожденный талант счастливым образом комбинировался с солидной эрудицией », — вспоминал доктор И.М. Рахманинов2.

В последние пять лет жизни у Н.Ф. Филатова обнаружились признаки общего артериосклероза, появились приступы грудной жабы. Однако даже после сильного сердечного припадка, из-за которого он не смог приехать не заседание Общества детских врачей в 1899 г., он продолжал работать попрежнему, отдыхая только в каникулярное время и то не полностью.

Поездки на юг России и во Францию на берег моря обычно улучшали общее состояние его организма, но возобновляемые осенью усиленные занятия и главным образом не лекции, которые составляли для Филатова любимую сферу деятельности, а разъезды по больным, консилиумы утомляли его.

Г.Н. Сперанский был свидетелем последней болезни и смерти Н.Ф. Филатова, припадков грудной жабы: «Помню, как однажды вдруг, в неурочный час приехал Н.Ф. домой взволнованный, бледный и, севши в глубокое кресло, расстегнул жилет и попросил меня послушать его сердце.

Потом выхватил у меня стетоскоп и стал сам слушать. Через 2— 3 минуты он стал читать номер "Медицинского обозрения", а через '/2 часа опять уехал по больным».

17 января 1902 г. он вернулся из Нижнего Новгорода, где консультировал больного.

Несмотря на утомление, в тот же день он был в клинике и принимал больных на дому. 19 января вечером, вернувшись домой после консультации, Нил Федорович внезапно потерял сознание (паралич левой половины тела вследствие кровоизлияния в мозг или эмболии одной из мозговых артерий). На другой день ему стало лучше: возвратилось сознание, появились движения в парализованных конечностях. Но 25 января он стал апатичен, сонлив. 26 января в 4 часа утра Н.Ф.

Филатов скончался от нового кровоизлияния в мозг. Ему было 55 лет. Похоронен Н.Ф. Филатов на Ваганьковском кладбище (участок № 15). «Не признавая ОПИ ГИМ. Ф. 361 (Личные фонды. Кн. Гагарины). — Оп. 1. — Д. 16.-Л. 248.

Медицинское обозрение. - 1923. - Т. XXIX. - М., 1924. - С. 270.

важности обрядовой стороны религии, Н.Ф. был глубоко верующим человеком», — вспоминал Сперанский1.

Хоронила Н.Ф. Филатова вся Москва как человека, который был гордостью и славой русской медицинской науки, любящим и верным другом детей. Весь обширный зал университетской церкви был наполнен толпой товарищей, учеников, признательных больных, знакомых. Это понимаешь, читая воспоминания его соратников. В.Ф. Спримон, еще за сутки до кончины Н.Ф. Филатова навестивший его, вспоминал, что они беседовали и составляли планы на будущее: ведь Нил Федорович в течение 10 лет был соредактором «Московского обозрения», постоянным сотрудником журнала и заменял редактора во время его частых поездок за границу.

«Своим участием в журнале, — вспоминал Спримон, — он приобрел нашему изданию значительную долю известности... Никто из современных педиатров во всей России не был так популярен и известен повсюду и так авторитетен по своей специальности, как Нил Федорович;

никто из русских детских врачей не обогатил педиатрию такими солидными вкладами в нее, как он»2.

6 февраля 1902 г. Общество детских врачей постановило: 1) Открыть прием пожертвований для составления капитала, на проценты с которого была бы учреждена при Обществе премия имени Н.Ф. Филатова;

2) Поместить портрет Н.Ф. Филатова в зале заседаний Общества;

3) Ежегодное январское заседание Общества именовать Филатовским. Материалы первого заседания Общества, посвященного памяти Н.Ф. Филатова, с речами Александрова, Габричевского, Киселя, Полиевктова, Яблокова, Сперанского и других соратников и учеников Филатова были изданы 13 марта 1902 г. Многое из сказанного здесь почерпнуто из этого издания.

Нил Федорович Филатов пользовался подлинно глубоким уважением и искренней любовью со стороны всех знавших его, прежде всего благодаря своим знаниям, своему общему высокому моральному облику, своим исключительным человеческим качествам. «Высокий, стройный, широкоплечий, с величаво поднятой головой — он сразу привлекал к себе внимание и на заседаниях, и в театре, и в аудитории. Волосы густые, слегка волнистые, закинутые назад, лоб высокий, брови густые, глаза большие, темно-карие с прямым, сильным взглядом, нос орлиный, борода густая, темно-каштановая, слегка курчавая. Седина в ней стала пробиваться только в последние годы жизни. В наружности Нила Федоровича, а также некоторых его братьев проглядывали нерусские черты, было в ней что-то цыганское или армянское. По семейным преданиям, Сперанский Г. Н. Московские педиатрические. – М.Мелгиз, 1949. – С. 15.

Медицинское обозрение. – 1902. – Т. 57. - № 3. – С. со стороны его матери была, по-видимому, примесь сербской крови», — вспоминал академик В.П.

Филатов1.

«Нам приходилось видеть Филатова и в минуты вспыльчивости и гнева. В таких случаях глаза его, казалось, становились еще больше. Мы, ординаторы, шутили: "профессор сегодня на обходе сделал глаза". Нил Федорович мог накричать, даже обругать ординатора, но вспышка продолжалась очень недолго, даже если причина гнева была основательна. И уже вечером профессор мог играть в карты с провинившимся ординатором так, как будто между ними ничего не произошло»2.

Если выяснялось, что Филатов не прав, он тут же сознавался в своей ошибке и просил извинения. Но минуты вспыльчивости и гнева бывали редко. Вообще же Филатов был к своим помощникам и подчиненным даже чрезмерно добр и снисходителен. Этим, быть может, объясняется то обстоятельство, что он был плохим администратором. Он сам сознавал это и административные обязанности тяготили его.

Особенно его возмущали ложь, лицемерие, низкопоклонничество, с которыми ему приходилось нередко встречаться как директору клиники. Года за 3—4 до смерти у Филатова произошел крупный конфликт с попечительским советом Хлудовской больницы, в котором решающую роль играли душеприказчики хозяина больницы. Филатов тяжело переживал этот конфликт и отказался от обязанностей директора больницы. Моральной поддержкой для него было сочувствие всего персонала больницы, который любил Филатова вплоть до обожания. В.П.

Филатов вспоминал, что Нил Федорович с начальством был корректен, но не искал у него никаких благ.

Характеризуя «самого выдающегося и самого популярного представителя педиатрии в России», К.А. Раухфус выделял особенно правдивую личность Филатова, которая сказывалась в его клиническом преподавании и в его печатных трудах. «С начала и до конца он шел своей дорогой. Изменялись обстоятельства, но не он;

он не зависел от них и всегда сохранял ту же прямоту и искренность, то же стремление к совершенствованию, ту же трудовую жизнерадостность, ту же работоспособность и ту же любовь у постели»3.

Он не допускал ничего, что могло бы подорвать доверие родителей ребенка к лечащему врачу, а родителям объяснял: «Мы, врачи, нередко не можем поставить диагноз в начале болезни и ставим его иногда задним числом, к концу болезни и даже по окончании ее»4.

Молчано в В. И. Н.Ф. Филатов. — М.: Медицина, 1947.— С. 75.

Там же. — С. 76.

Больничная газета Боткина. Орган. больниц. — СПб., 1902.. С. 605.

Там же. — С.77.

«Нил Федорович шел по стопам таких колоссов медицины, как Н.И. Пирогов и С.П.

Боткин, отлично зная, что правдивое сознание в сделанных ошибках, в нередких колебаниях и сомнениях у постели больного ничуть не умалит его славы как выдающегося, очень талантливого диагноста», — говорил А.А. Кисель1.

Н.Ф. Филатова отличало в высшей степени корректное отношение к врачу. На вопрос знакомых, хорош ли врач такой то, он всегда с улыбкой отвечал: «Врачи все хороши. Плохих нет».

Н.Ф. Филатов отличался редким для знаменитого врача бескорыстием, а нередко и сам оказывал материальную помощь бедным родителям. Обычно, вспоминал А.Н. Остроградский, Филатов во время своей утренней прогулки по Девичьему полю шел по направлению к Пречистенке. Вдруг ассистенты заметили изменение маршрута профессора: он стал ходить к Арбату. Оказалось, что ребенок небогатого канцелярского чиновника, которого консультировал Филатов, нуждался, помимо лечения, еще в дополнительном питании, на что денег у родителей не было. И вот профессор каждое утро заходил в мясную лавку на Смоленском рынке, где ему завертывали курицу, и с этой курицей под мышкой суровый Филатов шел к каморке больного.

В.И. Молчанов вспоминал, что когда врач, приглашая Нила Федоровича на консультацию, смущенно, как бы извиняясь, говорил, что родители ребенка небогатые люди, он получал от Филатова неизменный ответ: «Если вы, врач, находите мою консультацию необходимой, я приеду, а родители уплатят столько, сколько могут».

Н.Ф. Филатов любил детей, ласково обращался с ними, но, честный и правдивый по своей природе, не допускал фальши и притворства по отношению к детям. Он не соблазнял их подарками и неисполнимыми обещаниями, не уверял, что не будет больно при впрыскивании сыворотки или при операции. Но в то же время в обращении с больными детьми он был терпелив, ровен и спокоен, а при исследовании, которое производил всегда подробно и всесторонне, старался избегать всего, что могло бы причинить боль;

исследование больного органа он обычно откладывал на конец.

Н.П. Гундобин, открывая заседание Русского общества народного здравия 20 марта г., посвященное памяти Н.Ф. Филатова, сказал: «Со смертью Нила Федоровича не только Московский университет, но вся Россия и даже Западная Европа понесли тяжелую утрату. Нил Федорович по справедливости может быть назван основателем русской педиатрии Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании Общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — С. 13.

Как клиницист, он создал целую школу, в которой воспитывались десять поколений врачей и в которой еще долго будут воспитываться подрастающие поколения...»1.

В надгробном слове на похоронах Н.Ф. Филатова студент IV курса Аджемов говорил:

«Мы сами видели не раз его обращение со своими маленькими пациентами. Как он их понимал.

Он читал в их душах, как в открытой книге. А кому неизвестно, как мало доступна нам, взрослым, детская психология. Поистине надо было обладать такой чистой, как у младенца, душой, чтобы понимать детей так, как понимал их Нил Федорович»2.

Большое удовольствие доставляет чтение воспоминаний пациентов Н.Ф. Филатова.

Посчастливилось автору познакомиться с воспоминаниями Евдокии Константиновны Дмитриевой, дочери московского городского головы и мецената Константина Васильевича Рукавишникова (1848—1915) и Евдокии Николаевны Мамонтовой, двоюродной сестры Саввы Ивановича Мамонтова. Написанные в 1945 г., хранятся эти воспоминания (их первый экземпляр) в Рукописном отделе РГБ и (копия) у внучки Е.К. Дмитриевой Екатерины Федоровны Гиппиус.

Высокую оценку этим воспоминаниям дал Г.Н. Сперанский: «Воспоминания Е.К.

Дмитриевой, несмотря на узко личный, семейный характер, достаточно ярко характеризуют профессора Н.Ф. Филатова как человека и в простой, бесхитростной форме воспроизводят перед нами образ врача, сурового с виду, но сердечного и отзывчивого по существу, беспокойно волнующегося за своих маленьких больных и тонко переживающего эти волнения с родителями.

Дмитриева рисует нам Филатова как большого специалиста, и в то же время как образцового "домашнего врача", переживающего с родителями их радости и горе. Мелкие дефекты и неправильные высказывания собственных мыслей исчезают, тонут в большом фактическом материале воспоминаний. Для описания жизни больших людей ценны всякие детали их жизни и деятельности, тем более ценными являются те, хотя и отрывочные, воспоминания Е.К.

Дмитриевой о Н.Ф. Филатове».

Приведем только два примера. Е.К. Дмитриева вспоминает, что Н.Ф. Филатов наблюдал больного ребенка до его полного выздоровления, говоря при этом, что сам все время учится и что эти наблюдения нужны ему для науки. Он не только лечил ребенка, но и помогал наладить кормление, сон, гуляние. По поводу хорошо работающего сердца Филатов говорил: «Часы».

Филатов был против того, чтобы мать читала медицинские учебники. Как-то в 1897 г., во время визита к Больничная газета Боткина. Орган больниц. — СПб., 1902. — С. 1365-1366.

Архив ДГКБ № 13 им. Н.Ф. Филатова.

больному сыну Дмитриевой, Филатов увидел на столе свою книгу «Детские болезни», унес книгу, а молодой матери ска зал: «Не для тебя, матушка, писал, а для студентов, да еще старших курсов».

Чтобы сгладить сказанное, уже отцу ребенка наедине: «Обидел я ее, да ведь будет читать, волноваться, во ображать, совсем ей это ни к чему эту книгу читать. Вижу ведь, как обожает своего Федюшу и как за него боится».

Как-то, наблюдая внучку К.В. Рукавишникова, Нил Федорович не принял от него профессорского гонорара и оставил ему записку: «Константин Васильевич, если ты хочешь, чтобы я лечил твою внучку, чего и сам я хочу, то смотри на меня, как раньше, как на своего товарища и просто врача, если уж тебе так нужно, — я не профессор для тебя». Дело в том, что Рукавишников и Филатов учились одновременно в Московском университете, только первый на физико математическом, а второй на медицинском, и окончили его в 1869 г.

Маргарита Кирилловна Морозова (1873—1958), меценатка, издательница, директор Музыкального общества, вспоминая свои детские годы, писала: «Нас тогда лечил еще молодой доктор Нил Федорович Филатов, который был близок к семье Мамонтовых. Когда он в первый раз приехал к нам и наклонился надо мной, больной тифом, я заплакала и закричала: «Мама, я не хочу этого арапа!» Это я ясно помню. Он, правда, был очень черный, с вьющимися торчащими волосами и бородой, смуглый, с выпуклыми черными глазами, очень высокий и худой. Потом мы к нему привыкли и очень его любили. Это был умный, глубокий, обаятельный человек большого таланта»1.

Особую страницу во врачебной практике Н.Ф. Филатова составили взаимоотношения его с семьей Льва Николаевича Толстого. Дело в том, что Нил Федорович был семейным врачом Толстых. В рукописном отделе Государственного музея Л.Н. Толстого в Москве, в фонде С.А.

Толстой хранится семь писем Н.Ф. Филатова к Софье Андреевне, а также рецепты, прилагавшиеся к письмам. Вот одно из писем, от 24.02.1895 г.: «Глубокоуважаемая Софья Андреевна. Чтоб избавить Вас от лишних хлопот, я посылаю Вам свидетельство о кончине бедного Вани. Давая знать об его болезни во врачебное правление, я написал, чтоб прислали санитарного врача, который сделает все что нужно для дезинфекции. Преданный Вам Н. Филатов»2.

Смерть Вани так и осталась неизбывным горем для родителей. Ванечка был младшим, 15 м ребенком в семье Толстых. В 6 лет Ваня свободно владел английским языком и Наше наследие, — 1991. — № 6 (24).

Государственный музей Л.Н. Толстого. ОР АСТ (Отдел рукописей С.А. Толстой). — № 15265.

успешно занимался французским, любил музыку и чтение (рассказ Вани Толстого «Спасенный такс», записанный матерью, был опубликован в журнале «Игрушечка», № 3 за 1895 г.);

очень любил природу, особенно Ясную Поляну, хорошо танцевал. До него у Толстых уже умерло четверо детей в раннем возрасте.

Когда Ванечке исполнился год, врачи обнаружили у него начальную форму туберкулеза, от которого умерли два брата Льва Николаевича и которого так опасался сам писатель. Потом стали повторяться приступы тяжелой и не понятной медикам лихорадки, во время которой наступало онемение рук и ног. Очередной приступ пришелся на январь 1895 г. Едва приступ прошел, как мальчика одолела молниеносная форма скарлатины. Филатов был с визитом на рассвете 21 февраля, возможно, и на следующий день. А 23 февраля Филатов вновь был в Хамовниках и, по словам С.А. Толстой, обертывал Ванечку в простыни, намоченные в горчичной воде, сажал его в теплую ванну, но ничего не помогало. Голова ребенка беспомощно сникала в сторону, потом стали холодеть руки и ноги. Ваня открыл широко глаза, как бы удивился чему-то и затих. В 11 часов вечера 23 февраля мальчика не стало. Ему было 6 лет 10 месяцев и 22 дня от роду.

«Много у меня было детей, — скажет Софья Андреевна, — но именно к Ванечке в наших обоюдных отношениях преобладала духовная любовь»1. Направляясь в Астапово к умирающему Толстому, Софья Андреевна возьмет с собой портрет Вани.

«Я отлично понимал, что когда бы я ни приехал, в семь ли, в десять ли, все равно помочь я ничем не могу. С этой стороны моя совесть могла быть вполне спокойна... Но вот уже много лет прошло с тех пор, а всякий раз вспоминаю Толстого, как он стоит передо мной и просит меня о помощи — делается тяжело и стыдно за себя, как было тогда». Смерть Вани, по словам Филатова, была самым тяжелым случаем в его врачебной практике. «Никому не пожелал бы быть на моем месте»2.

«Природа требует давать лучших и, видя, что мир еще не готов для них, берет их назад.

Но пробовать она должна, чтобы идти вперед. Это запрос. Как ласточки, прилетающие слишком рано, замерзают. Но им все-таки надо прилетать. Так Ванечка»3. Вот такие горькие и в то же время сильные слова Л.Н. Толстого пусть хоть немного помогут тем родителям, которые имели несчастье пережить подобное.

Свадковски й Б. С. Судьба маленького доктора // Семья.— 1990. -№ 49. - С. 14.

Давыдов А. В. Семейное горе // Октябрь. — 1978. — № 8.— С. 221-222.

Там же.

А где, по какому адресу в Москве жил Н.Ф. Филатов? Издалека ли ему приходилось добираться до больного Ванечки Толстого? В 1884 г. доктор медицины, надворный советник Н.Ф.

Филатов жил в Арбатской части, 1 участок, в Кудрине, в доме княгини М.А. Полуэктовой (по данным Ю.А. Федосюка, это дом № 2 на углу Садовой-Кудринской, в наши дни это здание занимает банк «Глобэкс») и как практикующий врач принимал ежедневно, кроме воскресенья, от до 3 часов дня1.

«Мы жили у дяди Нила в Кудрине. Я его видел только урывками, но начал мое знакомство с его семьи, которая состояла тогда из жены Юлии Николаевны, двух сыновей, дочери и тетушки дяди Нила, Натальи Михайловны Филатовой », — вспоминал Владимир Петрович Филатов.

Из упоминавшихся уже воспоминаний Е.К. Дмитриевой узнаем, что дети городского головы К.В. Рукавишникова, семья которого проживала в собственном доме по Большой Никитской, 41, по дороге в гимназию на Садовой часто видели своего домашнего доктора Н.Ф.

Филатова выходящим из подъезда дома или подъезжающим к дому на Кудринской площади в самом начале Б. Никитской: «...быстро соскочит со ступенек пролетки или санок и устремится к своей двери... » Отсюда-то и приехал «по конке» в Хлудовскую больницу вновь назначенный вместо Н.А. Тольского главный доктор...

С 1894 по 1902 г. он живет в здании больницы, причем в Адресной и справочной книге «Вся Москва» на 1902 г. он значится домовладельцем, проживающим на Малой Царицынской улице, в здании Хлудовской больницы, и практикующим врачом Поликлиники «Христианская помощь», Общества детских врачей, Софийской детской больницы, Детской больницы им.

Императора Александра III и Императорского Университета. Н.Ф. Филатов старался вести правильный образ жизни, насколько это позволяла его большая и разносторонняя деятельность и огромная нагрузка. Вставал он в 8 часов и после кофе шел на прогулку по Девичьему полю... Шел медленно и читал газету. К нему присоединялся иногда профессор В.Ф. Снегирев, который жил на Девичьем поле. Один из основоположников отечественной гинекологии Владимир Федорович Снегирев (1847—1916) после окончания Московского университета в 1870 г. со званием доктора работал в родовспомогательном заведении при Воспитательном доме, а с 1875 г. — в университете. В 1889 г. он основал гинекологическую клинику университета. Был семейным врачом С.А. Толстой Адрес-календарь Москвы на1884 год.,„„. - Ч. 2. - С. 274.

Адрес-календарь Москвы на 1902 год. Ч. 1.-С. 687.

(интереснейшая переписка врача и пациентки хранится в музее Л.Н. Толстого на Пречистенке). В Российском медицинском списке на 1905 г. он значится как действительный статский советник, профессор и консультант Басманного, Яузского и Старо-Екатерининского отделений больницы для чернорабочих и врачом-консультантом лечебницы князя Долгорукова1. А жил Снегирев в собственном доме на Плющихе, 62 (на нем имеется мемориальная доска), похоронен на кладбище Даниловского монастыря. В 9 часов, а иногда и раньше, Филатов начинал обход в Хлудовской больнице, в лекционные дни читал лекции, а затем шел на обход в заразные бараки. В 1—2 часа завтракал, после чего уезжал на консультации. В 5 часов он обедал, а вечером, если не было заседаний, готовился к очередной лекции, читал текущую литературу, писал статьи и книги.

«Говорили, что Филатов был резок и порой даже груб, — вспоминал Б.А. Остроградский.

— Да, я согласен, он и сам это знал, и сам порою мучился этим. Но, М.М. и Г.Г., ведь Филатов работал слишком 30 лет и, в особенности за последние годы, его приглашали только к трудным, часто безнадежным больным. 30 лет делить с людьми чужое горе, 30 лет слушать стоны и вопли, 30 лет вести ожесточенную борьбу со смертью — это чего-нибудь стоит! И нельзя винить врача, поставленного в такие условия жизни и работы, что он в конце концов или закаляется и делается черствым, или же становится раздражительным. Да и притом еще, какого детского врача не доведет порою до иступления своими причудами, предрассудками, преувеличенными опасениями и подозрениями наша чадолюбивая русская мать!»2.

Несмотря на свою чрезвычайную занятость, Н.Ф. Филатов, благодаря строго соблюдавшемуся порядку дня, находил время не только для научно-литературной работы, но и для искусства, занятий спортом и других развлечений. В Музее ММА им. И.М. Сеченова хранится фотография Н.Ф. Филатова с дарственной надписью: «Знаменитому лаунъ-теннисисту от достойного соперника. 94.13/Х»3. Адресованы эти слова ученику Нила Федоровича Г.Н.

Сперанскому, мужу Елизаветы Петровны Филатовой, дочери брата Нила Федоровича.

Георгий Несторович Сперанский (1873—1969), педиатр, один из организаторов отечественной системы охраны материнства и детства, член-корреспондент АН СССР (1943), Российский медицинский список на 1905 год. — СПб.: Издание МВД. - С.335.

Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С. 41—42.

Архив Музея ММА им. И.М. Сеченова. 6- академик АМН СССР (1944), Герой Социалистического труда (1951), лауреат Ленинской премии (1970), был популярнейшим в Москве и стране детским врачом. Им написаны были такие чудесные книги, как «Азбука материнства» и «Московские педиатрические школы».

Отстаивая воспринятые от учителя своего Н.Ф. Филатова заветы о комплексном подходе к изучению организмов матери и ребенка, совместной работе врача-акушера и врачапедиатра, Георгий Несторович вместе с другом и единомышленником Б.А. Архангельским написал книгу «Мать и дитя». Причем первую часть «Мать» написал акушер-гинеколог Борис Александрович Архангельский (1890—1954), «Дитя» — педиатр Г.Н. Сперанский. Об этой творческой дружбе и сотрудничестве автору рассказала жена брата Бориса Александровича Архангельского, Наталия Дмитриевна АрхангельскаяУшакова. С 1926 по 1960 г. книга выдержала несколько изданий.

После окончания в 1898 г. Московского университета Г.Н. Сперанский становится ординатором, а затем ассистентом детской клиники университета, возглавляемой Н.Ф.

Филатовым.

Н.Ф. Филатов сразу оценил способности Сперанского и рекомендовал его своим пациентам как талантливого врача. В письме княгине М.Н. Гагариной он пишет 10 февраля г.: «Многоуважаемая Марина Николаевна, так как у меня нет оспенной лимфы и я этим дома не занимаюсь, то позвольте рекомендовать Вам д-ра Георгия Несторовича. Если я не ошибаюсь, то он уже делал Вашим детям прививку оспы. О своем приезде он известит Вас заранее. Искренне Вас уважающий Н. Филатов1.

Сперанский был первым педиатром, начавшим работать в 1906 г. в родильном доме, при котором в следующем году организовал детскую консультацию. В 1910 г. он открыл на благотворительные средства больницу для самых маленьких, груднышей, на Малой Дмитровке (она была крохотная, но первая в России). Проживает он в эти годы на Зубовской в доме Кальмеера и числится в справочнике «Вся Москва» ассистентом Клинической детской больницы Императорского Московского университета и Медико-фармацевтического попечительства.

А в 1913 г. он открывает вторую больницу, побольше, с амбулаторией, лабораторией и молочной кухней, на Б. Пресне, 13. Георгия Несторовича постоянно заботило просвещение родителей, для чего он организовал постоянную выставку о воспитании ребенка. Комплекс детских учреждений, основанных Г.Н. Сперанским, уже после революции, как ОПИ ГИМ. Ф. 361.-Д. 16.-Л. 246. образцово-показательный, стал базой курсов, готовивших работни ков для учреждений охраны материнства и младенчества.

По инициативе Г.Н. Сперанского в 1919 г. Воспитательный дом был реорганизован в Дом охраны младенца, а за тем — в НИИ охраны материнства и младенчества, которым он заведовал в 1922—1931 гг. На 1.01.1922 г. домов младенца в Москве было 19, в Московской губернии — 18, яслей в Москве — 105, в губернии — 91, домов матери и ребенка в Москве — 4, в губернии — 3, консультаций и молочных кухонь в Москве и губернии — по 19, Дом грудного ребенка — один в Москве. В 1932 г. Г.Н. Сперанский возглавил кафедру педиатрии Института усовершенствования врачей.

Детская городская клиническая больница Москвы № 9, работе в которой Георгий Несторович отдал четверть века, носит теперь его имя. В связи с исполнившимся 20 февраля г. 125-летием со дня его рождения, в больнице прошла конференция, посвященная огромному вкладу ученого и практика в различные направления педиатрии. А во Владимире, на его родине, была проведена конференция врачей пяти областей, организованная учеником Г.Н. Сперанского, академиком РАМН В.А. Таболиным. Имя Г.Н. Сперанского носит журнал «Педиатрия».

Характерной чертой ума Н.Ф. Филатова была его замечательная способность разбираться в запутанных вопросах. Он очень любил всякие задачи из области математических софизмов и решал их быстро, охотно распутывал китайские головоломки из проволоки, прекрасно играл в шахматы. В карманах его пальто всегда были вырезки из газет с шахматными задачами, которые он любил решать во время разъездов по Москве. Игре в шахматы он отдавался с увлечением, азартом.

Однажды задержался Нил Федорович к обеду: был у своих пациентов Прохоровых, знаменитых мануфактурщиков. На следующий день — та же история. Получил замечание от жены, которая поддерживала порядок и дисциплину в доме. Когда и на четвертый день произошло опоздание, пришлось покаяться: «Я уходил уже от Прохоровых, осмотрев больного, и вижу: сидит гимназист лет 13 и сам с собой партию в шахматы играет. А ну-ка, говорю, поставь фигуры — я с тобой сыграю. Думаю, обыграю его в несколько минут, да и пойду. А он мне мат закатил. На другой день — опять мат. Я на третий день уже не мимоходом играю, а нарочно приехал раньше, играю изо всей силы, а он мне опять шах и мат. И на четвертый день — все шах и мат.» На вопрос, кто же был этот мальчик, Нил Федорович ответил: «Да это племянник Прохорова, Алехин фамилия его»1. Глядя на мемориальную доску Молчано в В. И. Н.Ф. Филатов. — М.: Медицина, 1947. — С. 80.

на доме, где учился в гимназии знаменитый русский шахматист Александр Александрович Алехин (1892—1946), всякий раз вспоминается эта история. Да и сам дом (Пречистенка, 32) заслуживает мемориальной доски как знаменитая Поливановская гимназия, открытая в 1868 г.

Львом Ивановичем Поливановым (1838—1899), педагогом, литератором и общественным деятелем, возглавлявшим ее в течение 30 лет.

Завзятым картежником Н.Ф. Филатов никогда не был, но, играя редко, и здесь увлекался тонкостями искусной игры в винт;

этой сложной игре он отдавался весь, целиком. Особенно охотно играл с доктором В.Ф. Томасом, старшим врачом терапевтического отделения Софийской детской больницы, коллежским советником, и с профессором И.М. Сеченовым, который был земляком и близким другом, дальним родственником обширной семьи Филатовых. Иван Михайлович Сеченов (1829—1905) очень любил и уважал Филатова, считал его одним из лучших профессоров медицины. Почти каждое воскресенье И.М. Сеченов приходил в гости к Нилу Федоровичу. В дружеских беседах и научных домашних конференциях принимали участие многочисленные студенты, всегда бывавшие в доме Филатовых.

А Владимира Филипповича Томаса (1843—1902), который отдал практической работе в нашей больнице свыше 30 лет, пользовался любовью и уважением больных и сослуживцев, упомянул в 1918 г. в книге «Софийская детская больница в прошлом и настоящем» ее главный доктор Д.Е. Горохов. Портрет В.Ф. Томаса висел в конференц-зале больницы вместе с портретами Н.Ф. Филатова и Е.А. Покровского1.

В 90-х годах XIX в. начали входить в моду велосипеды. Филатов подарил своим сыновьям велосипед, но сам выучиться езде на нем не удосужился. Племянник его, В.П. Филатов, вспоминал, что весной 1893 г. в Москву приехал царь Александр III и пожелал посетить новые клиники на Девичьем поле. Ждали с утра... Н.Ф. Филатов томился в фирменном вицмундире, ему тесном, и смотрел на сыновей, катавшихся во дворе Хлудовской больницы на новеньком велосипеде. Не выдержал и сам решил покататься. Проехал, вихляя тудасюда, и налетел на березу, ободрал корой дерева свой великолепный орлиный нос. Спасла находчивость профессора: он отказался от помощи хирургов и велел съездить за гримером Малого театра, который устранил следы травмы очень искусно. Правда, царствующие особы внимательнейшим образом приглядывались к носу... Однако спросить не решились. Все обошлось благополучно2.

Горохов Д.Е. Московская Софийская детская больница в прошлом и настоящем. — М., 1918. — С. 14.

Молчано в В. И. Н.Ф. Филатов. — М.: Медицина, 1947. — С. 82.

Нил Федорович часто называл себя просто «практическим врачом», не причисляя себя к ученым. «Как мы должны относиться к его словам? — говорил А.А. Кисель. — Прежде всего, разумеется, не может быть сомнения, что говорил он это вполне искренно, а не побуждаемый ложной скромностью. Науку он ставил идеально высоко, себя же помещал в ряды самых скромных работников на поприще педиатрии;

однако мы знаем, какие блестящие результаты дала его деятельность, какой громадный толчок дал он развитию педиатрии в России;

пусть кличка эта останется за ним, постоянно напоминая нам, как высоко следует ставить истинную науку, как скромно следует оценивать свои заслуги»1. Интересно, что Александр Андреевич Кисель (1859—1938), создатель научной школы педиатров, выпускник медицинского факультета Киевского университета им. Св. Владимира (1883), работал в Москве с 1890 г. в Ольгинской детской больнице, о чем свидетельствует мемориальная доска;

в 1892—1910 гг. — приватдоцент университета. С 1910 г. он — профессор кафедры детских болезней Высших женских курсов (2-й Московский университет, с 1930 г. 2-й ММИ) и одновременно, с 1927 г., научный руководитель Центрального института охраны здоровья детей и подростков, ныне НИИ педиатрии и детской хирургии2.

А что за семья была у Н.Ф. Филатова? Женат он был на Юлии Николаевне Смирновой, дочери соседнего помещика. У них было пятеро детей: сыновья Лева и Миша умерли в раннем возрасте от дифтерии, сын Николай (филолог и учитель гимназии), Всеволод (юрист) и дочь Наталья, окончившая Московскую консерваторию по классу фортепиано, которая вышла замуж за известного скрипача и дирижера Константина Соломоновича Сараджева.

В.П. Филатов вспоминал, что у Филатовых, живших на Девичьем поле рядом с клиникой детских болезней, «жизнь била ключом. Молодежь переполняла квартиру. Там можно было и поспорить, и послушать музыку, и потанцевать. Дети Нила Федоровича — весельчак и юморист Всеволод («Вова», студент-юрист), брат его Николай (филолог) и сестра их, веселая Наля, их кузина Вера Михайловна Филатова, и Дмитрий Филатов (профессор ВИЭМ), и К.С. Сараджев (тогда скрипач, впоследствии дирижер), и Виктор Борисович Филатов, и Георгий Несторович Сперанский... Все это было молодо, полно сил...»3.

Памяти проф. Н.Ф. Филатова. Речи, читанные 13-го марта 1902 г. в Заседании общества детских врачей, состоящего при Московском университете. — М., 1902. — С. 18.

Коню с Э. М. А.А. Кисель.—М., 1949.

Цветаева А. И., Сараджев Н. К. Мастер волшебного звона. - М., 1988.-С. 50.

В 1900 г. Константин Соломонович Сараджев входит в семью Филатовых. У молодых Сараджевых было двое детей: сын Константин (1900—1942) и дочь Тамара (1901—1978). После смерти Нила Федоровича внуков помогает растить бабушка, Юлия Николаевна. Живут теперь Филатовы и Сараджевы на Остоженке, Штатный пер., д. 1. А достался этот дом Нилу Федоровичу, видимо, непросто: в его записной книжке, хранимой правнучкой Н.И. Поповой, перечислены карандашом суммы, откладываемые на покупку дома... Наталия Ивановна вспоминает, что были при доме и службы (дом снесен в пользу АЗС). Наля умерла в 1904 г., оставив двух ребят на попечение бабушки и отца. По настоянию тещи К.С. Сараджев женился вторично, на кузине Н.Н.

Филатовой — Зое Борисовне Филатовой, прекрасной женщине, ставшей детям не мачехой, а доброй волшебницей. Две девочки и мальчик родились у З.Б. и К.С. Сараджевых, и все дети были дружны между собой.

В Адресной книге «Вся Москва» на 1917 г. находим сына Н.Ф. Филатова, Николая Ниловича Филатова, надворного советника, преподавателя филологии и литературы 5-й мужской гимназии и члена Общества вспомоществования нуждающимся ученикам 5-й гимназии, проживающим вместе с матерью в собственном доме в Штатном переулке, 1, а также Всеволода Ниловича Филатова, мирового судью Долгоруковского участка, — на Садовой-Кудринской, 7 (т.е.

совсем близко от нашей больницы).

После 1917 г. дом на Остоженке был конфискован, хозяин (сын Нила Федоровича, Николай Нилович) арестован за свое дворянское происхождение и умер в тюрьме. Вдову Н.Ф.

Филатова поместили в дом престарелых, где она и скончалась.


Всеволод Нилович, которого вспоминает Наталия Ивановна как очень веселого, прекрасно игравшего на фортепиано, красавца, имевшего массу поклонниц, умер во время войны.

Дочь его Ирина, мать троих дочерей (Ольги, Марины и Натальи) была репрессирована в 1930-е годы.

Прямыми потомками Н.Ф. Филатова являются дочери Тамары Константиновны Сараджевой — Наталья Ивановна Попова и Татьяна Ивановна Зарайцева, их дети и внуки. А прямыми потомками Филатовых по мужской линии являются проживающие на Украине праправнуки брата Нила Федоровича, Федора Федоровича Филатова, Алексей и Юрий Михайловичи Филатовы.

Какую замечательную книгу написала Анастасия Ивановна Цветаева в соавторстве с сыном К.С. Сараджева от второго брака, Нилом Константиновичем Сараджевым, — «Мастер волшебного звона», которая явилась продолжением и вторым изданием ее повести-воспоминания «Сказ о звонаре московском » в журнале «Москва», № 7 за 1977 г. Константин Константинович Сараджев, первый и желанный внук Нила Федоровича, был гениальным музыкантом, звонарем, написавшим книгу «Музыка-Колокол». Он слышал тон в октаве, знал 374 колокола Москвы и Подмосковья, но был влюблен в колокола церкви Св.

Марона Пустынника в «Бабьем городке» (Якиманка, 32), построенной в 1730 г. и реконструированной в 1831 г. архитектором В.П. Мельниковым на средства купца В.П.

Лепешкина.

Гуляя с няней по Остоженке и Пречистенской набережной, Котик Сараджев услышал колокола Св. Марона... А позднее толпы любителей колокольного звона собирались во дворе церкви послушать его игру. Его знали и ценили музыканты. Прекрасно, что А.М. Горький настойчиво советовал А.И. Цветаевой написать о нем воспоминания! Историю нужно про должать!

Правнучка Н.Ф. Филатова Наталья Ивановна Попова, Нил Константинович Сараджев и его супруга Галина Борисовна Завадовская, внучатая племянница Нила Федоровича Анна Сергеевна Каштан оказали неоценимую услугу автору в составлении генеалогического древа Филатовых, как и Андрей Петрович Капица, праправнук тетки Нила Федоровича Филатова Марии Михайловны Филатовой — все они после продолжительных бесед и воспоминаний становятся близкими. Нас роднит память о Ниле Федоровиче Филатове. Рассматриваем старые фотографии:

вот Нил Федорович и Юлия Николаевна, их дети, их внуки. Братья Филатовы — красивые, мощные богатыри. Филатов с учениками. Семья на даче — как всегда, за столом вся семья и друзья. Любимая няня, воспитавшая детей и Нали, и Зои Борисовны...

Непосредственными учениками Н.Ф. Филатова были Георгий Несторович Сперанский, Василий Иванович Молчанов, Николай Федорович Альтгаузен, Сергей Александрович Васильев, Роман Осипович Лунц. Каждый из них достоин отдельного повествования. Мы только приоткрыли страничку с историей их жизни и деятельности, перелистали воспоминания, и то далеко не все... Увидели фотографии (какого высочайшего качества!) студентов медицинского факультета Московского университета — учеников Н.Ф. Филатова. Как многих хотелось бы узнать в неподписанных фотографиях, мы не знаем их судьбы, мест захоронения! Это ведь нужно прежде всего нам — для памяти, для наших потомков. Вот почему так интересно и полезно рассматривать альбомы старой Софийской больницы 1912 г., фотографии врачей и медицинских сестер прошлых лет, передавших и нам свою любовь и жалость к больному ребенку...

В 1926 г. в предисловии к первому изданию «Основ учения о ребенке» профессор М.С.

Маслов, в течение многих лет возглавлявший кафедру педиатрии Ленинградской военномедицинской академии, писал: «Русская педиатрия вправе гордиться блестящими руководствами незабвенного Н.Ф. Филатова... Эпоха Н.Ф. Филатова, талантливого клинициста и неутомимого работника, является эпохой расцвета русской клинической педиатрии»1.

«В истории нашей отечественной педиатрии роль Н.Ф. Филатова очень велика: он был первым и самым крупным исследователем и педагогом, основоположником русской научной клинической педиатрии, создателем основ отечественной педиатрической литературы, клиницистом, выдвинувшим нашу, совсем еще молодую педиатрию, на одно из первых мест в мире», — писал Г.Н. Сперанский»2.

После смерти Н.Ф. Филатова на его место был назначен Николай Сергеевич Корсаков (1852—1925). В 1875 г. он окончил Московский университет и работал ординатором в клинике НА. Тольского, а затем в Бронной больнице. В 1872 г. в Берлине он начал свои исследования по рахиту, которые продолжил в Москве. С 1891 г., после назначения Филатова заведующим кафедры детских болезней, Корсаков руководил амбулаторией в Хлудовской больнице как сверхштатный профессор по детским болезням, а с 1902 г. — как штатный профессор. В 1923 г. он был освобожден от заведования кафедрой и обязанностей директора детской клиники. На его место по конкурсу был избран ученик Н.Ф. Филатова Владимир Иванович Молчанов (1868— 1959). Он окончил медицинский факультет университета в 1894 г., в 1896—1899 гг. был ординатором, а с 1904 по 1923 г. являлся ассистентом детской клиники университета. Кроме того, на него было возложено заведование инфекционными бараками на Девичьем поле. В 1915 г. были впервые изданы «Труды бараков детской клиники Московского университета», в которые вошли отчеты по коревому, скарлатинозному и дифтерийному баракам. Опыт работы был получен Молчановым также в клиниках Германии, Австрии и Франции. О своем учителе Н.Ф. Филатове в 1947 г. Молчанов написал книгу. В.И. Молчанов — автор 160 научных работ, в том числе «Надпочечники и их изменения при дифтерии» (диссертация, 1909), «Расстройства роста и развития у детей», учебник «Пропедевтика детских болезней» и др. Молчановым разработан новый раздел педиатрии — детская эндокринология.

В примечаниях к записи в дневнике С.А. Толстой от 25 января 1889 г. («Были доктора») читаем: «Был консилиум детских врачей Н.Ф. Филатова и Е.А. Покровского у тяжелобольного Ванечки Толстого»3. Что мы знаем о Е.А. Покровском?

Маслов М. С. Основы учения о ребенке // Практическая медицина. — 1927. — С. 1.

Сперански й Г.Н. Московские педиатрические школы. — М.: Медгиз, 1949.-С. 18, 22.

Дневники С.А. Толстой. М., 1978.-Т. 1.-С. 269.

Егор Арсеньевич Покровский (1834—1895) родился 13 января 1834 г. в семье священника села Ново-Никитское, Корчевского уезда, Тверской губернии. Очень бедным был приход, а семья священника большой, и всем приходилось работать, чтобы как-то прокормиться.

Семи лет Егор был отдан в Тверское духовное училище под фамилией дяди своего Суратова. В лет мальчик потерял отца, в 16 лет — мать, и стал как старший в семье заботиться о братьях и сестре. Многие советовали ему оставить учебу и поступить на службу чиновником. И только один учитель, видя его прилежание, посоветовал ученику 4-го класса (классы были тогда двухлетними) заняться менторством (репетиторством). Пользуясь тем, что в каждом из последующих классов учились его братья, Егор нанял просторную квартиру и стал набирать учеников младших классов с оплатой по 15 руб. серебром в год. Следить за успехами ребят оказалось не совсем трудным делом, так как помогали младшие братья.

В последнем, так называемом философском, классе Егор стал мечтать о продолжении учебы в университете. И в августе 1855 г. он поступает на медицинский факультет Московского университета. На привезенные с собой 36 руб. серебром он кое-как живет в течение двух месяцев, дает уроки и, несмотря на трудности материальные, упивается учебой, отношением профессоров к студентам и товарищей к нему.

Счастливый случай привел студента-репетитора в дом графа Н.С. Толстого, с дочерью которого Покровский вскоре обвенчался. Любовь была взаимной и с первого взгляда: дневнику своему 16-летняя Мария Николаевна поверила такие сокровенные слова: «...дивное создание, счастлива будет та женщина, которую он полюбит. Дай-то, Господи, чтобы попал на достойную его любви и, главное, умеющую любить».

После окончания университета он поступил в 1862 г. ординатором в Московскую детскую «Бронную» больницу, которой отдал всю свою последующую жизнь.

С 1870 г. Е.А. Покровский — доктор медицины (докторская диссертация «Об источниках новообразований соединительной ткани при зарастании просвета кровеносных сосудов »).

Активную общественную работу ведет Е.А. Покровский: члена Общества русских врачей в Москве, гласного Городской думы (члена ее санитарной комиссии). И все это сочетает с постоянным самообразованием: кроме педиатрии, он изучает электротерапию, неврологию, гигиену, антропологию, этнографию. Очень много публикует статей и книг: «Уход за кожей ребенка», «Первая пища русского ребенка», «Купание и крещение ребенка в холодной воде», «Кормление грудных детей» и др. Статьи его выходят в «Московской медицинской газете», «Русской медицине», «Медицинском обозрении». Сам Покровский организует и редактирует новый фундаментальный психолого-педагогический журнал «Вестник воспитания », высоко оцененный основоположником русской гигиены Ф.Ф.

Эрисманом1.

В 1872 г. Е.А. Покровский был командирован ведомством Императрицы Марии на месяца за границу для изучения электротерапии «в применении к детским болезням» и для знакомства с организацией детских клиник. Опыт организации клиник Берлина, Вены и Парижа Е.А. Покровский позднее использовал в руководстве вверенной ему больницы. И еще от пребывания в Вене у него осталась статья «Лекция русского профессора» от 13/4 июня 1872 г., опубликованная в «Русской газете», № 27 за 1872 г. Профессором этим был киевский морфолог Владимир Алексеевич Бец (1834—1894), предложивший новые методы создания гистологических препаратов головного мозга. В своей статье Покровский поделился горькими мыслями о судьбе профессора Беца, который прочитал лекцию и представил на заседании Медицинского общества Вены свою замечательную коллекцию гистологических препаратов головного мозга человека. У профессора Венского университета гистолога Пьера Брока (Вгоса Р1егге Раи1, 1824—1880), патолога Соломона Штриккера (8а1отоп 81пскег, 1834—1898) и других лекция вызвала одобрение, «полнейший триумф», а коллекцию было предложено пере дать на Всемирную выставку в Вене или же продать ее тут же за 1500 гульденов. «Тяжелой судьбы русского ученого не избежал г. Бец, — пишет Покровский, — свой способ отвердения мозговых масс и некоторые из своих препаратов он уже два года назад имел честь представить ученому миру нашей Северной Пальмиры — читал там две лекции по этому предмету, напечатал их, желая вызвать по крайней мере отзывы о своих работах в литературе. И что же? Работы Беца сразу пошли под красное сукно.


Теперь работы Беца оценены в Вене, о его работах громко говорят, собираются даже покупать коллекцию его препаратов и, может быть, и русские ученые станут восхвалять своего соплеменника, — надумают также скупить из чужих рук частичку его препаратов, как редкость, но только, конечно, втридорога».

Е.А. Покровский посвятил себя всецело изучению гигиены и болезней детского возраста.

Ссылаясь на данные Медицинского Департамента, Е.А. Покровский с болью отмечает большое количество ежегодно забраковываемых в России молодых людей для военной службы — более %, «из коих в свою очередь около 70 % падают прямо на недуги, происшедшие от дурного ухода в детстве. В России сегодня (1892) из 100 детей, Эрисман Ф.Ф. Речь, сказанная при открытии заседания Московского гигиенического общества 7 ноября 1895 г. (Памяти Е.А. Покровского) // Вестник воспитания. — 1895. — № 7. — С. 6.

не достигших года, умирает около 30 и из 1000 детей, не достигших 5-летнего возраста, — 416»1.

Покровского беспокоила печальная статистика посещений больницы детьми только центральных районов Москвы. «Статистика детской больницы показывает, — писал он, — что в то время как в нее является за помощью из ближайших частей: Арбатской, Тверской и т.д. до 20— 25 и более человек на 100, из отдаленных частей, например, Серпуховской, Пятницкой, Рогожской, Басманной, Яузской и т.п., является 1—2 человека или даже менее того.

Спрашивается, что мешает обывателям этих частей, и в добавок еще более населенных, чем Тверская и Арбатская части, являться в специальную больницу? Ответ на этот вопрос дают сами родители доставляемых в больницу детей. Больного ребенка, говорят они, как бы он мал ни был, не протащишь на руках из такой дали. Извощик же, как бы ни был дешев, ни за один из поименованных дальних концов не возьмет менее рубля. Для мастерового, фабричного, прислуги, да вообще для всех обращающихся к даровой или дешевой помощи больничной, рубль — такая серьезная трата, которая не только затрудняет возможность пользоваться специальным советом, но даже весьма многим положительно не позволяет и думать о нем. Прибавьте к этому трату времени, необходимую для совершения двух больших московских концов, — подумайте, наконец, о тех мучениях, которые должен вынести маленький больной во время путешествия по московским мостовым, и будет понятно, почему жители отдаленных от детской больницы мест пользуются ее помощью так мало, и почему она до сих пор составляет для них нечто вроде запрещенного плода»2.

Много труда и души вложил Е.А. Покровский в переустройство больницы и достиг того, что первая в Москве детская больница заняла почетное место в ряду русских детских больниц.

Именно при Покровском начинает работать ординатором «Бронной» приват-доцент Нил Федорович Филатов, глубоко уважавший главного доктора больницы, замечательного практика и ученого, бескорыстного товарища. Позднее он применил в руководимой им университетской детской клинике на Девичьем поле воспринятую от Е.А. Покровского практику систематических воскресных демонстраций и обсуждений клинических случаев с врачами и студентами.

Е.А. Покровского отличала чрезвычайно многогранная деятельность и культура, высочайшая работоспособность. Все время, остававшееся от руководства больницей и от частной Покровски й Е.А. Педагогические музеи как необходимая помощь в деле воспитания. — М., 1892 (В пользу голодающих детей). — С. 2.

Покровски й Е.А. Детские больницы и пожертвование г. ФонДервиза. - М., 1873.- С. 13-14.

практики, он посвящал разработке вопросов детского воспитания. Глубоко убежденный в том, что воспитание в школе и дома должно быть основано на физиологических и гигиенических началах, он глубоко изучает привычки и нравы детей, учит родителей. Он становится опытным психологом и педагогом. А сведения по содержанию и воспитанию детей в России и за рубежом, собранные Е.А. Покровским, уникальны. И знакомиться с ними было бы полезно современному врачу и педагогу. «Любя детей и учащееся юношество, — писал журнал "Образование" в ноябре 1895 г., — он близко к сердцу принимал их интересы, прекрасно видел всю односторонность нашего воспитания и обучения и много труда и энергии положил на борьбу с рутиной нашей школы и семьи, в погоне за выучкой и умственной дрессировкой совершенно забывшей о другой весьма важной стороне воспитания — физической, о здоровье детей. Как истинный врач и разумный педагог, Егор Арсеньевич одним из первых выступил в защиту необходимости забот о физическом развитии наших детей»1.

Подчеркивая образовательное и воспитательное значение физических упражнений, Е.А.

Покровский писал: «...на основании уже достаточно осязательных и убедительных данных мы можем утверждать, что как игры, так и всякого рода физические упражнения способствуют не только укреплению и развитию внешней телесной силы, но не менее того и образованию ума, вследствие чего как те, так и другие имеют полное право войти в круг деятельности общеобразовательной школы, смотря по периодам развития»2.

Интересно вспомнить слова нашего выдающегося педагога Константина Дмитриевича Ушинского (1823—1870), создателя русской народной школы, мечтавшего о гигиене как медицине будущего: «Нельзя требовать от медицины, чтоб не было случаев ранней смерти или повальных болезней;

нельзя требовать от воспитания, чтобы не было частных случаев испорченной нравственности, пренебрежения к идее и истине или каких-нибудь общественных недостатков, которые, как и эпидемия, имеют часто свои причины в обстоятельствах, не зависящих от медика или воспитателя. Но если бы медицина не могла ни предостерегать, ни предохранять от болезней, ни излечивать их, то к чему бы служили медицинские факультеты?»

На заседании Московского медицинского общества 9 ноября 1877 г. Е.А. Покровским было сделано сообщение «Об устройстве оспопрививания в Москве». В 1882 г. он публику Медицинская беседа. — 1895. — № 9. — С. 735.

Демет р Г. С. Доктор Е.А. Покровский — выдающийся деятель в области физического воспитания. — Омск, 1965. — С. 22.

в «Русских ведомостях» статью «Эпидемия скарлатины и дифтерита в Москве за последнюю треть 1881 г.» В 1886 г. в двух номерах «Медицинского обозрения» пишет о строительстве Детской больницы им. М.А. Хлудова в Москве и в 1891 г. о ней же как клинике детских болезней при Московском университете.

В 1878 г. Е.А. Покровский был избран председателем Медицинской комиссии Императорского Общества естествознания, археологии и этнографии. Ему поручается курирование медико-антропологическим отделом общества и выработка его программы.

Любимым делом Покровского была организация выставок. В 1879 г. была организована первая антропологическая выставка. Покровский дал определение цели выставки: наглядно показать влияние первых приемов физического воспитания у разных народов на развитие и формы «дитяти», а в некоторых случаях даже влияние их на особенности племени;

составил описание предметов медико-антропологического отдела выставки (бытовые панорамы, показывающие воспитание русских крестьянских детей в зимнее время, колыбели, предметы для пеленания, игрушки, способы ношения детей, манекены). Отдельным разделом выставки был показ нормального развития ребенка с демонстрацией нормальных черепов новорожденных (их было 73, «добытых в Московском Воспитательном Доме»), а также черепов микроцефалов, засушенных утробных плодов, скелетов человеческих зародышей, 100 фотографий уродов из коллекции патологоанатома И.Ф. Клейна, коллекции по медицинской антропологии (2 карлика, волосатые люди, восковые препараты — 115 экз. из Дерпта), собрания образчиков волос — 100 экз. от уроженцев Московской губернии и т.д.1.

Покровский писал, что организуемую весной 1879 г. в Москве Антропологическую выставку обещали посетить заинтересовавшиеся ею первые европейские представители антропологии: Брока, Катрфаж, Мартилье, Топинар, Вирхов, Лейкарт и др.2.

В предисловии к книге «Значение детских игр в отношении воспитания и здоровья» (1884) Е.А. Покровский писал об открывшемся в конце минувшего года в Политехническом музее отдела под названием «Физическое воспитание детей», о составленной им программе собирания сведений, необходимых для полноценного воспитания ребенка, основанного на традициях национальных, о детских игрушках, забавах, играх, развивающих физические и умственные способности детей.

Покровский Е.А. Об участии врачей в Антропологической выставке 1879 года // Медицинское обозрение.

— 1879, август. — С. 1-7.

Там же.-С. 5.

К читателям автор обращался с покорнейшею просьбою распространить книгу от имени Музея, а получаемые сведе ния и предметы направлять в адрес его отдела, находившегося в Музее. «Да не пропадут же мои желания и указания бесследно!» — писал Е.А. Покровский1. Было собрано около 100 уникальных экспонатов и 69 рисунков для Музея Общества.

В 1888 г. он организует отдел детской гигиены Выставки Общества трудолюбия в Москве.

Придавая огромное значение физическому и эстетическому воспитанию ребенка, Покровский настаивал на необходимости активного участия самих детей в работе педагогических музеев, в устройстве для них разнообразных развлечений, игр, как это практиковалось в отделе детской гигиены на этой выставке.

При такого рода музеях он предлагал организовывать более или менее обширные площадки для детских игр и движений на воздухе, а в небольших садиках при музеях с разнообразными цветами и растениями приучать детей любить и интересоваться природой и познавать ее. В этом садике предлагалось заводить несколько птичек и зверьков для оживления картины сада. «В деле воспитания наших детей, — писал Е.А. Покровский, — кроется лучший залог нашей силы и преуспеяния на поприще нашей общественной и мировой жизни. Пожелаем, чтобы эту мысль возможно скорее сознало и еще более развило наше образованное общество, а затем наши культурные деятели, заправляющие нравственными и материальными средствами нашего общества, пусть не откажут своим сочувствием той мысли, которую мы здесь проводим, и да расцветут и принесут свои плоды повсюду предлагаемые нами педагогические музеи!»2.

В 1889 г. за отдел о физическом воспитании детей на Всемирной выставке в Париже Е.А.

Покровский был удостоен ордена «Ойклег сГНоппеш». А музееведческие изыскания были представлены в его книге «Педагогические музеи как необходимая помощь в деле воспитания».

С благодарностью приняла больница подарок от Московского городского Дворца творчества детей и юношества на Воробьевых горах — репринтное издание книги Е.А.

Покровского «Детские игры, преимущественно русские (в связи с этнографией, историей, педагогикой и гигиеной) д-ра Е.А. Покровского ». Издание второе, исправленное и дополненное.

М., Типо-литография В.Ф. Рихтер, Тверская, Мамоновский Головков В. В. Егор Арсеньевич Покровский. — В кн.: Детские игры, преимущественно русские. — М., 1895 (Изд. СПб.: Историческое наследие, 1994). — С. 369—381.

Покровский Е.А. Педагогические музеи как необходимая помощь в деле воспитания. — М., 1892 (В пользу голодающих детей). — С. 20.

переулок, свой дом, 1894. Издание это осуществило в 1994 г. «Историческое наследие», Санкт Петербург.

Подчеркивая важность внедрения национальных игр в системе физического воспитания, Покровский исходил в отличие от зарубежных ученых Гроссе, Шиллера, Колоцца и др. из необходимости учитывать общую культуру народа, национальные особенности и среду, в которой живет и развивается ребенок, называл игру «продуктом глубоко укоренившегося национального воспитания». В отличие от Петра Францевича Лесгавта (1837—1909) не отрицал соревновательный метод, а считал его очень важным средством, способствующим разрешению образовательных задач физического воспитания. Соревнование рассматривал как стимул, ведущий к совершенствованию игровых качеств, к углубленной работе над освоением особенностей той или иной игры. Пропагандируя, как и Лесгавт, различные виды спорта (греблю, плавание, катание на коньках и лыжах), Покровский подчеркивал важность спортивного метода их организации, видя в этом путь к развитию инициативы и самодеятельности занимающихся1.

На титульном листе первого издания этой книги 1887 г., хранящегося в музее Л.Н.

Толстого на Пречистенке, — надпись, сделанная неизвестным почерком: «...Книга доктора Покровского "Детские игры" подтверждает теорию Толстого о необходимости детской свободы и самостоятельности, естественного, здорового и нормального развития». А на обложке чернилами:

«Глубокоуважаемому графу Льву Николаевичу Толстому от автора»2.

Л.Н. Толстой внимательно следил за работами Покровского. «Превосходной книгой для народа» назвал Л.Н. Толстой книгу Е.А. Покровского «Физическое воспитание детей у разных народов, преимущественно в России. Материалы для медико-антропологического исследования».

М., 1884. Вообще Толстой внимательно следил за работами Покровского. По предложению Толстого Покровский переработал для народного издания книгу «Первоначальное физическое воспитание детей (популярное руководство для матерей) с 85 рисунками» в издании 1888 г. Книга была напечатана в 1890 г. под названием «Об уходе за малыми детьми». Для этой брошюры Толстой написал дополнение «О соске»3. История эта заслуживает отдельного рассказа.

В январе 1889 г. Л.Н. Толстой неоднократно встречался с Е.А. Покровским (об этом говорят записи в его Дневнике от 8, 15—17, 19, 20, 24 и 28 января), причем либо Покровский Деметр Г. С. Доктор Е.А. Покровский — выдающийся деятель в области физического воспитания. — Омск, 1965. — С. 22.

Библиотека Л.Н. Толстого в Ясной Поляне. Библиографическое описание. Книги на русском языке. Часть вторая. — № 2411. — С. ПО.

Толстой Л. Н. ПСС. - М., 1933.-Т. 27. - С. 265.

бывал у Толстого, либо Толстой приходил к Покровскому. Беседы, вероятно, касались и книги Покровского, которую Толстой решил переделать. 3 февраля приступил к редактированию, о чем говорит запись в дневнике: «Целое утро поправлял Покровского до пяти». Запись от 4 февраля:

«Встал очень рано. Много работал. И потом кончил Покровского, хорошо... Приятно скромно безлично работать». 5 февраля Толстой записал в дневнике: «Я последние два дня усердно поправлял статью Покровского и вписал там о соске, из которой надеюсь сделать отдельное»1. И действительно, написанное им отдельно было включено в исправленную книгу автора.

В марте 1889 г. рукопись Е.А. Покровского, исправленная и дополненная Л.Н. Толстым, была послана редактору издательства «Посредник» В.Г. Черткову, который писал Толстому марта: «Я очень рад, что вы прислали мне книгу Покровского о физическом воспитании детей.

Такая книжка нам очень нужна в нашей серии книжек с полезными сведениями. Только слог местами еще очень неловкий и неподходящий, и потому я решился его исправить, несмотря на то, что это вызовет небольшую задержку. Кстати, переделка той большой его же книги о физическом воспитании, которую вы мне дали, все продолжается понемногу, и в свое время составится прекрасная и весьма интересная книжка, в которой будет все хорошее, что имеется в большой, только изложено будет понятнее и короче».

12 марта Толстой отвечает Черткову: «Пожалуйста, просмотрите, поправьте поскорее книжку Покровского. Он так мил, и мне бы хотелось поскорее напечатать ее». Толстой поправил и название книги: вместо «Кратких наставлений простому народу. Об уходе за детьми доктора Е.А.Покровского» Толстой озаглавил ее «Об уходе за малыми детьми». Правда, слово «доктор»

Покровский исправляет карандашом на «Главный доктор Московской детской больницы». Вверху страницы — карандашная запись рукою автора: «Со всеми поправками я вполне согласен. Все остальное предоставляю в полное распоряжение графа Л.Н. Толстого. Е.П.»2.

Поправок было очень много, сначала карандашных, затем — чернилами. Но ведь это поправки Толстого! Только один пример: фразу автора «При кормлении мать должна соблюдать полное душевное спокойствие» Толстой заменяет фразой: «Чтобы кормление пошло на пользу ребенку, мать должна быть не измучена трудом и не огорчена». Вставку Толстого в брошюру Покровского следовало бы прочесть и врачам, и матерям. А вывод, сделанный Толстым, потрясает:

Толстой Л.Н. Поли. собр. соч. - М., 1933. - Т. 54. - С. 681.

Там же.

«Мудрость в том, чтобы из того, что делают люди, выбирать хорошее и следовать ему и откидывать дурное и переставать его делать»1.

Главные доктора, как правило, жили в зданиях или на территории больницы. Вот и доктор медицины, надворный советник Е.А. Покровский до того, как стал главным доктором Бронной больницы, проживал на Большой Молчановке, в доме Горяинова (Арбатская часть, 1 кв.), с 1874 г.

при больнице, сначала при «Бронной»2, позднее — при Софийской больнице, в доме главного доктора. Как практикующий врач, принимал больных детей дома. Одиннадцать лет ординатором и 22 года главным доктором нашей больницы проработал Е.А. Покровский. И все эти годы ежедневно по 2 часа в день он принимал больных детей, а детей неимущих родителей — бесплатно3.

В крестьянских семьях Подмосковья и близлежащих губерний ходили легенды о чудесном и добром докторе. Посещал он и сиротские дома, и кадетские корпуса, и Александровское военное училище, и Московский воспитательный дом, в ведение которого входила больница. По его инициативе при больнице было учреждено благотворительное общество для оказания всех видов помощи детям, как находящимся в больнице, так и приходящим. Причем, «на составление капитала» этого общества Покровским было собрано от разных лиц 11 570 руб. Ко дню открытия больницы 12 (24) ноября 1897 г. сумма эта достигла 18 тыс. руб. Как гласный Московской городской думы Е.А. Покровский участвовал в работе санитарной комиссии думы5.

Так вот, в дом главного доктора больницы, выходящий фасадом на Садовую-Кудринскую, вероятно, и приходил Л.Н. Толстой. А кроме обсуждения книги Покровского, было о чем поговорить... Район был Толстому хорошо известен: недалеко — Грузины с живущими там цыганами, к которым ездил Федя Протасов...

Смерть каждого больного ребенка Е.А. Покровский переживал глубоко. «Добрый и незлобивый по природе, постоянно имевший дело со страждущими детьми и горем их родителей, часто, очень часто усложненным скудостью средств, он развил в себе чуткое отношение к страданию ближнего и сознание обязанности помогать по мере сил всякому Толстой Л.Н. Поли. собр. соч. - М., 1933. - Т. 27. - С. 265.

Адрес-календарь Москвы на 1884 год. — Ч. 1. — С. 179.

Адрес-календарь Москвы на 1894 год. — Ч. 1. — С. 217, 681.

Медицинский отчет Софийской детской больницы за 1897— 1905 гг. - М., 1907. - С. 59.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.