авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |

«И. В. КРЫЛОВА МОСКОВСКАЯ ДЕТСКАЯ БОЛЬНИЦА имени Н. Ф. ФИЛАТОВА исторический очерк МОСКВА "МЕДИЦИНА" 2004 ...»

-- [ Страница 4 ] --

Рахманино в И, М. Памяти Е.А. Покровского // Медицинское обозрение. - 1895. -№ 20. - С. 783-784.

нуждающемуся», — писала Мария Егоровна, дочь Е.П. Покровского.

О смерти главного доктора Московской детской больницы Св. Софии и редактора издателя журнала «Вестник воспитания » Егора Арсеньевича Покровского, скончавшегося после продолжительной и тяжелой болезни, сообщили «Московские ведомости» 17 октября 1895 г.

После панихид в 1 ч и 7 ч вечера и отпевания в церкви Св. Спиридония на Спиридоновке погребение состоялось 18 октября на Ваганьковском кладбище. Могила не обнаружена.

В некрологе читаем: «Боже, прими душу жившего по твоим заповедям честного и доброго для всех человека, любимого мужа, отца, деда»1. В связи с этим можно предположить, что потомки Егора Арсеньевича живы. В Адресной книге «Вся Москва» на 1917 г. упоминаются его вдова Мария Николаевна (Девятинский пер., 14) и дочери Мария Егоровна (1-й Спасо Наливковский пер., 95) и Ольга Егоровна (Остоженка, 43)2.

Очень важно отметить, что редакция журнала «Вестник воспитания», создателем которого был Е.А. Покровский (первый номер вышел 1.01. 1890 г.), с переездом его на Садовую Кудринскую, находилась «в доме редактора-издателя, д.с.с., главного доктора Софийской детской больницы Е.А. Покровского », о чем сообщала «Вся Москва» на 1895 г., а адрес его проживания так и указывался — «при редакции», и что секретарем редакции была Мария Егоровна Покровская, дочь Егора Арсеньевича3. Покровский сплотил вокруг журнала крупнейших русских гигиенистов, видных врачей, деятелей физического воспитания Ф.Ф. Эрисмана, Е.М. Дементьева, Вирениуса, И.П. Скворцова. Этот научно-воспитательный журнал для родителей и воспитателей был призван, как отмечалось в предисловии к первому номеру, «держаться преимущественно естественно-исторических и медико-антропологических точек зрения. Специально педагогических и специально медицинских журналов у нас много;

но до сих пор у нас не было органа, служащего связью между педагогами и врачами, из которого те и другие могли бы почерпнуть каждый для себя полезные сведения, касающиеся воспитания детей. Мы желали бы, чтобы "Вестник воспитания" восполнил этот весьма чувствительный пробел в нашей ученой литературе ».

Очень важна была ориентация журнала на воспитание именно российского ребенка:

«Говоря о направлении журнала, считаем не лишним заметить, что он имеет целью содействовать Паевска я и др. Письмо в редакцию по поводу смерти Е.А. Покровского II Вестник воспитания. — 1895. — № 7. — С. 241, 381.

Адрес-календарь Москвы на 1917 год. — Ч. 1. — С. 877.

Адрес-календарь Москвы на 1895 год. — Ч. 1. — С. 644.

распространению разумных сведений о воспитании детей в России, отличающейся, как известно, от других государств немалыми особенностями относительно воззрений, образа жизни и быта своего народа, а также климата своей страны, поэтому при изложении и обсуждении каких бы то ни было новых приемов воспитания, мы обязательно будем стараться везде излагать их применительно к условиям именно русской жизни и русского народа. Стремление наше в этом отношении не есть дело только одной праздной фразы, наоборот, оно само собой вытекает из того всем, впрочем, русским людям понятного убеждения, что на севере нельзя воспитывать так, как на юге Италии или даже в средней Германии;

что всякий педагог и гигиенист составляют правила для разумной жизни народа и воспитания детей применительно именно к условиям своего отечества, а, следовательно, эти условия обязательно должны существовать в том или другом отделе педагогики, насаждаемой на русской земле»1.

В первых номерах журнала была опубликована статья Е.А. Покровского «Краткие понятия об анатомии и физиологии человека». Журнал выходил 8 раз в год с ценой доставки руб., без доставки 5 руб. При жизни отца и после его смерти Мария Егоровна публиковалась в журналах «Медицинское обозрение», «Русская мысль» и «Известия Московской городской думы»: «Детская больница им. М.А. Хлудова в Москве» (о ней же она написала и издала две отдельные брошюры), «Санитарное положение Москвы в 1889 г. на основании данных, полученных из отчетов московских городских санитарных врачей и отчета Московской городской управы по санитарной части», «Санитарные условия в Москве во второй половине XIX в.», «Меры для улучшения санитарных условий и для борьбы с заразными болезнями в 1889 г. в Москве».

В Медицинском отчете больницы за 1897—1905 гг. есть интересная запись: «В последнее время поступило пожертвование от вдовы покойного главного доктора, М.Н. Покровской — весьма ценная, состоящая более чем из 700 названий, медицинская библиотека ея покойнаго мужа»2. Мария Николаевна присутствовала и на торжественном открытии Софийской больницы 12 ноября 1897 г. А библиотека сохранилась.

Как обидно, что человек, сделавший так много для русской педиатрии, педагогики, издательского и музейного дела Москвы и страны, не был удостоен чести быть упомянутым ни в Большой советской, ни в Большой медицинской энциклопедиях, ни в юбилейной энциклопедии «Москва» 1997 г.! Книги американского педагога и педиатра Бенджамина Спока Вестник воспитания. Научно-популярный журнал для родителей и воспитателей. — М., 1890. — № 1. — С.

13.

Медицинский отчет Софийской детской больницы за 1897— 1905 гг.- М., 1907.-С. 60.

«Ребенок и уход за ним» и «Разговор с матерью» известны широкому кругу читателей, хорошо разрекламированы. По словам переводчика и рецензента этих книг Д.Ю. Азарова, с именем Спока связан «своеобразный переворот в семейном воспитании, обозначивший решительный переход от авторитаризма в общении с детьми к гуманизму, к демократической педагогике». Как жаль, что в приведенном им списке «всех больших педагогов» (Р. Оуэна, К.Д. Ушинского, Дистервега, И.С.

Макаренко, И.Г. Песталоцци, Я. Корчака) не нашлось места ни одному русскому детскому врачу воспитателю, и среди них первому — Егору Арсеньевичу Покровскому!

Широту и разносторонность интересов студентов тех лет характеризует М.А. Осоргин, окончивший университет в 1902 г.: «Будучи юристом, я слушал лекции по естествознанию Тимирязева и бродил с группой медиков по клиникам Девичьего поля... Мы слушали и "своих", и "чужих" профессоров, и медики так же неизменно являлись на вступительную лекцию А. Чупрова по политической экономии, как юрист не упускал случая послушать ботаника Тимирязева, орнитолога Мезбира, венеролога Поспелова. Искали общих знаний, а не практической тренировки»1.

Как ярко подтверждает эти слова жизнь Павла Владимировича Кислякова (1876— 1938), инженера, врача, москвоведа. Он родился в Москве в семье купца Владимира Михайловича Кислякова и Александры Константиновны Котовой. В фонде Московского университета в ЦИАМ хранится Аттестация № 2353 сверхштатного ординатора Императорского Московского университета, бывшего штатного ординатора при заразных бараках клиники детских болезней, титулярного советника П.В. Кислякова, 32 лет от рода;

вероисповедания православного;

с жалованием в год 600 руб. вместе со столовыми 120 руб.;

из купцов;

«имения ни за ним, ни за родителями его не значится». В аттестации читаем: «По окончании курса наук по Физико Математическому факультету подвергался испытанию в Физико-Математической Испытательной Комиссии при том же университете в 1899 г. и удостоен диплома I степени 22 мая 1899 г. В июле 1899 г. вновь принят в Университет и зачислен на медицинский факультет. По окончании курса наук по сему факультету, подвергался испытанию в Медицинской Испытательной Комиссии при том же Университете в 1902 г. и за оказанные успехи удостоен степени лекаря с отличием октября 1902 г. Высочайшим приказом, по военному ведомству о чинах гражданских, за № 31, определен в службу в 1-ю Артилерийскую бригаду младшим врачом 20 июля 1903 г. Обязан пробыть на действительной службе Осоргин МА. Сивцев вражек: Роман. Повести. Рассказы.— М., 1990.-С. 693.

один год, и срок сему обязательству на основании приказа по военному ведомству 1896 г. за № 137, считая с 1 сентября 1903 г. Прибыл в бригаду 18 августа 1903 г. Прикомандирован к Московскому Окружному Военно-Медицинскому Управлению с 24 сентября 1903 г. Главным Военно-Медицинским Инспектором перемещен младшим врачом 2-го Гренадерского Ростовского полка 12 июля 1904 г. Награжден орденом Св. Станислава 3-й степени 23 апреля 1906 г. Уволен в запас чинов военно-медицинского ведомства по Московскому уезду и исключен из списков полка 9 июля 1906 г.

Предложением Управляющего Московским учебным округом за № 26279 утвержден в должности сверхштатного ординатора Московского университета при клинике детских болезней 15 ноября 1906 г. 16 мая 1907 г. перемещен на должность штатного ординатора при заразных бараках той же клиники до окончания 3-летней его службы, т.е. до 15 ноября 1909 г. Высочайшим приказом по гражданскому ведомству утвержден, по степени лекаря, в чине титулярного советника со старшинством, с 20 июля 1903 г. В походах против неприятеля не был;

наказаниям и взысканиям не подвергался;

в отпуске не был;

в отставке был с 9 июля по 15 ноября 1906 г. Женат первым браком на дочери купца, домашней учительнице Надежде Александровне Фалеевой, род.

28 июня 1880 г. В брак вступил 23 апреля 1903 г. Имеет дочь Любовь, род. 28 сентября 1904 г.;

жена и дочь вероисповедания православного. Предложением Попечителя Московского Учебного Округа от 18 ноября 1909 г. за № 35432 уволен от должности ординатора при заразных бараках клиники детских болезней за выслугою 3-летнего срока ординаторской службы с 15 но ября г. За все время службы при Университете случаям, лишающим его права на получение знака отличия беспорочной службы, не подвергался. В деле прилагается Свидетельство о рождении П.В.

Кислякова (выписка из Метрической книги, № 23 за 1876 г. Московской Саввинской церкви) и справка Канцелярии Дамского Попечительства о бедных в Москве Ведомства учреждений Императрицы Марии от 4 мая 1913 г. (Покровка, 45, кв.28) о том, что бывший ординатор детской клиники Университета, лекарь, титулярный советник Павел Кисляков подал прошение в Совет Попечительства об определении его на должность штатного врача 2-го Серпуховского Отделения»1. Приводим этот документ для того, чтобы современный читатель видел стиль оформления служебных документов о назначениях и перемещениях врачей.

Жили Кисляковы на Девичьем поле, в собственном доме на углу Б. Царицынской и Трубецкой (дом сохранился, но внутри перестроен). Как интересны фотографии интерьеров ЦИАМ. Ф. 418. — Оп. 84.—Д. 473.—Л. 1—3, 28.

дома родителей и двух сыновей-близнецов, огромного сада (не сохранился). Не случайно В.П.

Филатов, вспоминая бившую ключом жизнь Филатовых, живших на Девичьем поле, упоминает Паню (Павла) и Николая Кисляковых. Окончив, как и братья Филатовы, 5-ю «казенную»

классическую гимназию на углу Поварской и Б. Молчановки, П.В. Кисляков в 1895—1899 гг.

учится на физико-математическом факультете университета. А окончив его, он поступает на 3-й курс медицинского факультета по кафедре педиатрии Н.Ф. Филатова. Тут, видимо, сказалось влияние самого Филатова (семьи их подружились). В 1902 г. Павел Владимирович оканчивает медицинский факультет с отличием и получает звание лекаря. Незадолго до его защиты умирает Н.Ф. Филатов. Влияние учителя, блестящего врача и лектора, глубоко и разносторонне образованного человека, было, безусловно, сильным. Но и Филатов, видимо, ценил способности и характер Кислякова. Поэтому и подарил ему свой труд по детским болезням с дарственной надписью, когда Кисляков был еще студентом.

Учился П.В. Кисляков педиатрии у учеников Филатова, профессора Н.С. Корсакова и доцента В.И. Молчанова. Получив «филатовскую» школу практического врача, Кисляков становится прекрасным диагностом и клиницистом. В 1914— 1918 гг. служит в армии, в Московском Окружном военносанитарном управлении, в 1918—1936 гг. работает в Доме младенца, руководимом Г.Н. Сперанским, врачом 2-й показательной детской поликлиники и является членом Общества детских врачей. В семье Кисляковых и сейчас сохраняется металлическая табличка с черными буквами на белом эмалевом фоне «Доктор Павел Владимирович Кисляков. Детские болезни» (Якиманка, 10).

Широко образованный, прекрасно знающий и беззаветно любящий Москву, П.В.

Кисляков становится в 1923—1924 гг. внештатным сотрудником Исторического музея, много работает в архивах, участвует в работе комиссии «Старая Москва». Рукописный труд П.В.

Кислякова «История Москвы по истории московских церквей и приходов» (49 тетрадей) и биография П.В. Кислякова, составленная 16 октября 1986 г. его сыном Игорем Павловичем Кисляковым, ветераном Отечественной войны, кандидатом технических наук, инженеромхимиком, вместе с семейным архивом хранится в ОПИ ГИМ1.

За более чем 100 первых лет деятельности в больнице сменилось только восемь главных докторов: Андрей Станиславович Кроненберг (1842—1862), Леонид Григорьевич Высотский (1862—1870), Николай Алексеевич Тольский (1870—1874), Егор Арсеньевич Покровский (1874— 1895), Николай Викентьевич ОПИ ГИМ.- Ф. 402 (П.В. Кисляков). - Д. 1027.

Яблоков (1896—1904), Дмитрий Егорович Горохов (1904—1921), Сергей Александрович Васильев (1923—1929, 1933—1939), Анатолий Владимирович Чучкин (1940—1949).

Большую роль играли и почетные опекуны больницы. Как правило, такими опекунами становились дворяне и купцы, внесшие значительный вклад в содержание больницы. Были и почетные опекуны — члены Опекунского Совета Воспитательного дома. Опекунский Совет находился под особым покровительством царской фамилии, ведал воспитательными домами, сиротскими приютами, богадельнями, домами для слепых, глухонемых и т.п. Частично эти учреждения содержались за счет пожертвований, частично — за счет предприятий самого Совета, т.е. совершаемых им различных операций (в его ведении находились Сохранная и ссудная казна, или ломбард).

Среди почетных опекунов больницы уже упоминался Н.А. Небольсин. Хочется вспомнить и Михаила Александровича Урусова (1802—1883), входившего в состав почетных опекунов в 1863—1878 гг., сенатора, генерала от кавалерии, Нижегородского губернатора, управляющего московской детской больницей. Почетным опекуном Воспитательного дома князь М.А. Урусов был в течение 57 лет1. В фонде Урусовых в ОПИ ГИМ хранится немало документов о проверках им больниц, богоугодных заведений и других учреждений ведомства Императрицы Марии и, в частности, Московской детской больницы на Бронной.

А совсем недалеко от «Бронной» больницы находился дом Урусовых, которым владел отец М.А. Урусова — князь Александр Михайлович Урусов (1767—1853), обер-камергер, государственный контролер, член Государственного Совета, сенатор и знакомый А.С. Пушкина.

Супругой его была Екатерина Павловна Татищева (1775—1855). У них было 8 сыновей и дочери. Их старинная усадьба в Ермолаевском переулке, 1. Главный, трехэтажный, корпус сохранился, он располагается во дворе, торцом к улице. По данным С.К. Романюка, построен он, возможно, в XVIII в.;

его часто посещал А.С. Пушкин в 1827 г.2. Шесть Урусовых, московских знакомых Пушкина, покоятся на Ваганьковском кладбище, среди них почетный опекун нашей больницы князь М.А. Урусов. Потомком М.А. Урусова была актриса театра им. М.Н. Ермоловой Евдокия (Эда) Юрьевна Урусова.

18 декабря 1878 г. М.А. Урусов подает прошение об увольнении его от должности почетного опекуна больницы в связи Нарбут А. Н. Родословные росписи (Урусовы), вып. 2;

ОПИ ГИМ 1ИМ. — Ф. 170.—Д. 56.—Л. 60—66;

Петров П. Н. История родов Российского дворянства. — СПб., 1886. — С. 217.

Романю к С. К. Из истории московских переулков. — М.: Московский рабочий, 1988. — С. 208.

со сделанным главным врачом Е.А. Покровским «в бытность его в Петербурге ложного голословного доноса и разглашения, будто бы хозяйственная часть этого заведения находится в совершенном беспорядке». Ходатай ссылался на 57-летний стаж в ведомстве учреждений Императрицы Марии и 15 лет управления детской больницей. «Принимая оказанное мне недоверие, вследствие голословного доноса подчиненного, за явное оскорбление звания моего как Почетного Опекуна, нарушающее в принципе всякое действие и распоряжение начальствующего лица, я имею честь покорнейше просить Е.И.Величество об исходатайствовании Всемилостивейшего Государя Императора соизволения на увольнение меня от службы по ведомству учреждений Императрицы Марии. Декабря, 18 дня 1878 г.»1. Документ этот характеризует, во-первых, высочайшее понятие Урусова о чести и достоинстве, а во-вторых, свидетельствует о чрезвычайно напряженном положении «Бронной» больницы и нервном состоянии ее главного доктора, сталкивавшегося с неимоверными трудностями в организации всего лечебного процесса в больнице. Видимо, ходатайство удовлетворено не было, так как М.А.

Урусов неоднократно и после этого случая обращался в Воспитательный дом с просьбами о предоставлении больнице городской субсидии. Последнее ходатайство было передано в Опекунский Совет, поддержано им и передано в объединенную ко миссию (финансовую и общественного здравия) Городской думы в 1883 г.

«Благодаря энергии и сочувствию к судьбе злосчастной больницы председателя комиссии И.Н. Мамонтова, все дело, начиная с первого ходатайства, бывшего еще в 1879 г., было подробно разобрано и по обсуждении был составлен от этой соединительной комиссии доклад для обсуждения в думском заседании, назначенном на 1 июня 1885 года»2. Однако и этот доклад заслушан не был из-за отсутствия кворума гласных. Таким образом, ходатайство больницы и на этот раз не было удовлетворено. Комиссия, которую возглавлял кандидат права, председатель финансовой комиссии при Московской городской думе Иван Николаевич Мамонтов (1846—1899), двоюродный брат известного мецената Саввы Ивановича Мамонтова, носила название Комиссии о пользах и нуждах общественных. Проект, выработанный Комиссией под руководством И.Н.

Мамонтова, предусматривал коренное переустройство существовавшей в Москве системы благотворительности — заботу о «народном здравии» возложить не столько на государство, сколько на местные органы самоуправления, ОПИ ГИМ.-Ф. 170.-Д. 56.-Л. 64-65.

Исторический очерк Московской детской больницы. 1842-•1897. М., 1897.-С. 31.

контролирующие и распределение материальных средств. И.Н. Мамонтов считал, что благотворительность должна быть основана не только на твердыне государства, но и «на присущем духовной природе человека милосердии и любви к ближнему », на широком привлечении частных капиталов. Проект Мамонтова был принят и осуществлен. В 1893 г. был упразднен Комитет для разбора и призрения просящих милостыню, а его учреждения перешли в ведение города. Москва была поделена на 28 участковых попечительств о бедных. Во главе каждого попечительства стоял Совет, подчиненный Городской думе. Вот это упорядочение системы попечительств и приветствовал князь А.А. Щербатов, принявший активное участие в работе отдельных попечительств. В работе этой участвовали Л.Н. Толстой, профессора В.И. Герье и А.И. Чупров, К.В. Рукавишников, И.И. Янжул, Н.И. Прохоров и др. Богдано в В. П. Иван Николаевич Мамонтов и его проект «Народного здравия» // Московский журнал. — 2001. — № 4. — С. 40—43.

II МОСКОВСКАЯ СОФИЙСКАЯ ДЕТСКАЯ БОЛЬНИЦА.

САДОВАЯ-КУДРИНСКАЯ УЛИЦА, (1897-1922) Благотворение — благодеяние, добродейство, делание добра.

В.И. Даль 30 апреля 1885 г. московский Опекунский Совет получает следующее предложение от князя А.А. Щербатова: «Скончавшаяся 3-го февраля 1885 года мать моя, княгиня София Степановна Щербатова, оставила духовное завещание, по которому дом свой, свободный от всякого залога и запрещения, в Москве, на Садовой улице, Пресненской части 2-го участка, она завещала со всеми при нем строениями и землею сыновьям своим князю Владимиру Алексеевичу Щербатову, мне, князю Александру Алексеевичу Щербатову и внукам своим, сыновьям покойного старшего брата нашего, князя Григория Алексеевича, князьям Алексею и Александру Григорьевичам Щербатовым. Желая почтить и сохранить память матери нашей, мы, все сонаследники в доме ее, пришли к соглашению об обращении его на дела общественной пользы и благотворительности и, в силу сего соглашения, брат мой, князь Владимир Алексеевич и племянники мои, князья Алексей и Александр Григорьевичи Щербатовы, снабдили меня доверенностями, законным образом засвидетельствованными, на пожертвование онаго дома учреждению или учреждениям с благотворительною целью, на условиях по моему усмотрению.

Имея в виду, что Московская детская больница ведомства Императрицы Марии, основание которой положил родной дядя матери моей, князь Дмитрий Владимирович Голицын и супруга его, княгиня Татьяна Васильевна Голицына, уже два года закрыта, что за неимением соответствующего помещения и денежных средств возобновление ее может отложиться на весьма продолжительное время, и имея в виду настоятельную надобность в этой больнице для г. Москвы, я, с согласия на то других сонаследников, имею честь предложить ведомству Императрицы Марии принять от нас в дар унаследованный нами от матери дом в Москве на следующих условиях:

1. Жертвуемый нами дом должен быть занят больницею непосредственно, причем главный дом должен быть приспособлен исключительно под помещение больных и необходимой для них прислуги, без устройства в нем квартир для врачей и других служащих.

2. Не допускается ни временного, ни постоянного извлечения какого-либо дохода из домов или земли, при них состоящей, посредством отдачи их внаймы.

3. Не допускается никогда продажи домов или земли, при них состоящей, ни изменения первоначального назначения — устройства детской больницы.

4. В память княгини Софии Степановны Щербатовой, детской больнице, помещаемой в ее доме, присваивается наименование «Софийская».

5. Трем палатам, по моему указанию, присваивается навсегда именование: одной — княгини Софии Степановны Щербатовой, другой — князя Алексея Григорьевича Щербатова (нашего отца) и третьей — княгини Ольги Алексеевны Голицыной (нашей сестры, жившей и умершей в этом доме).

6. Двенадцать коек в этих палатах (или других, как удобнее будет для управления больницы) должны быть бесплатные, в распоряжении нашей семьи, первоначально моем, после моей смерти — старшего в роде нашем или лица, нами указанного.

7. Если будет устроена при детской больнице церковь, то таковая должна быть во имя св.

Татианы, как была таковая при детской больнице, ныне закрытой, на Бронной, но, кроме того, и во имя св. Софии.

Три раза в году: 3 февраля, 15 и 30 декабря, должны совершаться в ней заупокойные литургии по покойным родителям и сестре нашей. Если церкви при Софийской детской больнице устроено не будет, то в вышеуказанные дни должны совершаться в ней панихиды.

8. Ведомство Императрицы Марии должно обязаться, при получении дарственной от нас на дом наш, внести немедленно в совет Дамского попечительства о бедных в Москве, которого матушка наша была основательницей и 30 лет председательницею, шестьдесят тысяч рублей, для употребления этого капитала или процентов с онаго на дела благотворения в память княгини Софии Степановны Щербатовой, согласно моему указанию. На принятие нашего пожертвования на вышеизложенных условиях и на совершение нами дарственной на родовой дом наш ведомству Императрицы Марии под устройство в нем детской больницы имею честь покорнейше просить исходатайствовать Высочайшее разрешение»1.

Учредители больницы понимали свой долг перед дарителями: «...Стены этой больницы, бывшие свидетелями счастливой жизни и высоко-гуманной деятельности покойной княгини Софии Степановны Щербатовой, отныне будут служить приютом для восстановления здоровья детей той нищеты, ради которой так много потрудилась княгиня в своей жизни и ради которой проявила так много чувства своего христианского милосердия»2.

И снова — немного из истории района, теперь уже Садовой-Кудринской. В своем «Обозрении Москвы» А.Ф. Малиновский пишет о селе Кудрино Степана Ивановича Кучки, захваченном Юрием Долгоруким в числе других подмосковных сел, — Воробьево, Симонове, Высоцкое, Кулишки, Сухащево (Сущево), Кузнецкая слобода.

Кудрино было одним из старинных подмосковных сел. Названием своим обязано или Кудрявым рощам, окружавшим село, или одному из владельцев его — Кудрину. В районе, окружавшем интересующую нас усадьбу, в конце XVI в. возникли новые поселения московских слобод — Тверская Ямская и Кудринская — вдоль дорог, которые протянулись из столицы на Север и Северо-Запад. С XVI в. местность, расположенная к северо-западу от нынешнего Садового кольца, была занята огородами и пахотными землями Тверской слободы. «Обширные пруды,... а сколько садов! А сколько огородов, в которых разводились и дыни...», — писал об этой местности XVII столетия И.К. Кондратьев в «Седой старине Москвы». Заселение Тверской слободы и Кудрина началось с первой половины XVIII в. Уже в 1704 г. в Кудрине, возле Пресненских прудов, построена была каменная церковь Покрова Пресвятой Богородицы3.

После переноса столицы из Москвы в Петербург в 1713 г. за Москвой осталась административная и политическая роль второй столицы. К середине 30-х годов XVIII в.

насчитывалось более 40 центральных учреждений, постоянно находившихся в Москве. Здесь же происходили мероприятия общегосударственного характера и наиболее значительные акты — коронации, празднования побед русского оружия и т.п. По-прежнему Москва выступала и как важнейший культурный и общественно-экономический центр страны. Именно в первой половине XVIII в. в Москве появились большие загородные дворы знати с многочисленными жилыми и служебными постройками. «Словом сказать, вся Москва была окружена загородными дворцами и подгородными поместьями »,— вспоминала бабушка Янькова4.

В «Историческом и топографическом описании города Москвы» 1785 г. читаем:

«Земляной город окружается со всех сторон прекрасными предместьями, кои великолепным строением, огромностию зданий и украшением архитектуры не уступают и самому городу, и сии предместья, будучи окружены земляным валом и рвом, так называемым Камер-коллежским, разделяются по силе Устава Благочиния на 11 частей... Третьянадесять часть по разделению оной на кварталы состоит из 4, в коих улиц — 2: Тверская и Грузинская слобода, а переулков — 27, Церквей каменных — 4, деревянная — 1,... дворянских домов каменных — 4, деревянных — 147,... Прудов казенных, называемых Пресненскими — 4, Мостов на речке Кабанке близ Тверской заставы каменной — 1, Чрез Пресненские казенные пруды деревянной — 1, чрез оныеж пруды плотин деревянных — 2, Мельница ведомства Дворцовой Канцелярии на Пресненских прудах Медицинский отчет Софийской детской больницы за 1897— 1905 гг. - М, 1907. - С. 37.

Там же.

Кондратьев И. К. Седая старина Москвы. — М., 1893;

М.: Военное издательство, 1996. — С. 386.

Благово Д. Д. Рассказы бабушки, записанные ее внуком Д.Д. Благово. - Л., 1989. - С. 163.

деревянная — I»1.

«Восемнадцатый век — это век господства дворянства, когда оно через гвардию делало правительство. В Петербурге за гвардией очень ухаживали, а в гвардии служили дети, отцы которых составляли основу московского общества»2.

П.А. Вяземский характеризовал Петербург, как сцену, а Москву — зрительницей, оценивающей и судящей петербургские поступки. «Зрителями» в Москве были бывшие первоклассные лицедеи государственной жизни: князья Голицыны, Дашковы, Шереметевы и др.

«Столицей в отставке» называл Москву граф Ф.В. Ростопчин3.

Многочисленные вельможи, потерпевшие крушение в частых сменах придворных симпатий, обиженные, удаляются в Москву и щеголяют друг перед другом щедростью и роскошью. Их величественные дворцы, картинные галереи, подмосковные, их великолепные празднества вызывают подражание в среде богатого купечества. Для художественного творчества наступает золотой век. «Лучшие архитекторы эпохи выбиваются из сил, пытаясь удовлетворить обуявшей всех мании строительства. Иностранцев и вольных мастеров не хватает, отдаются в учение крепостные ребята, и из них торопливо вырабатываются живописцы, резчики, мебельщики и т.п.». Так характеризовал последние двадцать лет XVIII в. в Москве Ю.И. Шамурин4.

В «Прогулках по Москве» К.Н. Батюшков писал: «Пруды украшают город и делают прелестное гуляние. Там собираются те, которые не имеют подмосковных, и гуляют до ночи.

Посмотри, как эти мосты и решетки красивы. Жаль, что берега, украшенные столь миловидными домами и зеленым лугом, не довольно широки. Большое стечение экипажей со всех концов обширного города, певчие и роговая музыка делают сие гульбище одним из приятнейших. Здесь те же люди, что на бульваре, но с большею свободою...»5.

Дворы, входившие в состав территории интересующей нас усадьбы и окружавшие ее, относились к приходам двух церквей: Покрова Пресвятой Богородицы в Кудрине и Св. мученика Ермолая, что на Козьем болоте. Интересно, что среди исторических лиц, канонизированных церковью как снискавших поклонение своим врачебным искусством, особенно любимых и почитаемых (Пантелеймона, Сампсония Странноприимца, Лаврентия, Трифона, Кира, Киприана, Космы и Дамиана), есть и имя Ермолая.

Перечислим эти дворы. В Переписных книгах г. Москвы 1737—1745 гг. в приходе церкви Покрова Пресвятой Богородицы, что в Кудрине, значатся дворы: тайного советника, кавалера и сенатора Александра Львовича Нарышкина;

генералмайора Алексея Федоровича Шереметева;

капитана лейбгвардии Преображенского полка князя Ивана Петровича Дашкова [свекра Е.Р.

Дашковой, отца ее мужа, МихаилаКондратия Ивановича Дашкова (1736—1764)] между Пресненскими прудами и Грузинской слободой6.

А «идучи от Кудринской до Старой Живодеркой подле Земляного валу по левой стороне в том же приходе» — дворы Александра Юрьевича Нелединского-Мелецкого;

капитана Преображенского полка князя Федора Васильевича Мещерского;

адмирала Федора Матвеевича Апраксина;

князя Юрия Федоровича Щербатова;

генерал-лейтенанта и Воронежской губернии губернатора князя Григория Алексеевича Урусова. Интересно отметить среди владельцев Александра Юрьевича Нелединского-Мелецкого, отца Юрия Александровича Нелединского-Мелецкого (1752—1829), статс-секретаря Павла I, сенатора, почетного опекуна Воспитательного дома, пользовавшегося расположением Императрицы Марии Федоровны. Нелединские-Мелецкие жили открытым домом, в кругу многочисленной родни и друзей, среди которых было много выдающихся литераторов. А нам Москва в описаниях XVIII века/Под ред. С.С. Илизарова. РАН. — М.: Янус, 1997. - С. 186-190.

Князьков С. А. Быт дворянской Москвы конца XVIII начала — XIX веков // Москва в ее прошлом и настоящем.— Вып. VIII. — 1912. С. Там же. С. 30.

Шамури н Ю.И. Допожарная Москва // Москва в ее прошлом и настоящем. — Вып. IX. — 1912. — С. 6.

Москва в 1872 году. Путеводитель по Москве. Соч. Любоцкого.- М., 1872.-С. 27.

Переписные книги г. Москвы XVIII столетия. 1737—1745. 5 команда. Т. VII.-М., 1891.-№ 4.

Там же. — № 5.

приятно иногда вспомнить песню самого Юрия Александровича «Выйду я на реченьку». О свадьбе дочери его, Софии Юрьевны, с полковником Федором Васильевичем Самариным, писал П.А. Вяземскому дядя А.С. Пушкина Василий Львович 27 марта 1818 г. Нам интересно и то, что Самарины с начала августа 1826 г. переехали в Москву и поселились в известном уже нам доме Неклюдовой на Бронной (первый адрес больницы), где у них родился третий сын. В 1826— гг. Ю.А. НелединскийМелецкий переехал в Калугу к своей старшей дочери Аграфе не Юрьевне Оболенской, где и скончался1.

В приходе церкви Ермолая чудотворца, что на Козьем болоте, «идучи в Старую Живодерную», были дворы: с.с. Ивана Васильевича Одоевского;

вдовы морского флота унтер лейтенанта князя Александра Яковлевича Урусова княгини Анны Ивановны и сына ее, князя Александра Александровича Урусова;

вдовы стольника князя Степана Григорьевича Козловского — княгини Настасьи Стефановны;

вдовы д.с.с. Ивана Петровича Шереметева — Федосьи Андреевны;

корнета конной гвардии графа Петра Борисовича Шереметева;

пустырь ближнего стольника князя Михаила Юрьевича Одоевского;

огородные земли отставного капитана Семена Григорьевича Друцкого и князя Сергея Григорьевича Долгорукова, а позади них — Грузинская слобода и Ямское поле2.

«Многие из этих бар жили хлебосольно и открытыми домами, доступными москвичам, иногородним помещикам и молодым офицерам, празднующим в Москве время отпуска»3. Место это в Москве было популярным. Пресненские пруды входили в число лучших городских садов, наиболее посещаемых, наряду с Дворцовым за Москвой-рекой, Нескучным и Лефортовским, или Слободским. «Аристократическая, дворянская Москва конца XVIII — начала XIX столетия прогуливалась преимущественно по Тверскому бульвару и на Пресненских прудах, где, впрочем, собиралось общество более смешанное»4.

Владельцами дома и усадьбы (Пресненская часть, 368) были:

1) Урусовы -с 1737 по 1752 (1763) г.

Александр Яковлевич Урусов, морского флота унтерлейтенант, князь;

после его смерти усадьбой владела его вдова, княгиня Анна Ивановна Урусова и сын их — Александр Александрович Урусов. В Переписных книгах 1737—1745 гг. находим следующую запись: « команда. В прх. церкви Ермолая, что на Козьем болоте, идучи в Старую Живодерную: 14. Дв.

морск. флота лейт. князь Александра Яковлева с. Урусова жены его вдовы княгини Анны Ивановой дч. и сына ея князь Александра Александровича, б.з., по 2 данным, а в меж.: идучи во дв. по пр. ст. — огородная земля отст. капит. Семена Григорьева с. Друцкаго, а по л. ст. — проезжий пер-к, что ездят в Грузинскую Слб.,а позади — поле, а по нын. м.: 95 саж (ск. 14)»5.

29 июля 1752 г. Урусов продает усадьбу д. с. с. Анне Ивановне Бредихиной (Купчая совершена 12 февраля 1763 г.).

2) Бредихины -с 1752 (1763) по 1780 г.

Из Актовых книг XVIII в. за 1763 г. узнаем, что: «Генв. 17 д. кн. Александр с. Урусов продал кап. Сергею Александровичу с. Бредихину двор, дост-ся после отца — кн. Александра Яковлевича Урусова, за Зм. гор., в прх. ц. Ермолая чуд., что на Козьем болоте, на выг. з., поп-ку в перед, к., что ездят близ Зм. гор. из Кудрина в Ямскую Твер. слб., 10 с., в длину в смежности с двором кн. Ивана Васил. Одоевскаго 30 с., поп. 50 с., да с двором кн. Ивана кнж. Михайлова с.

Одоевскаго 45 с., в длине в смежности с дачею Ямской Тверск. слб. 73 с., в зад. поп-ке по улице, что ездят от речки Меньшой Кабанихи к Ямскому Тверскому полю и с коленами 106 1/2 с., дл-ку в смежности с двором полк. Василья Иванова с. Шатилова 120 с., за 500 р.» Согласно купчей от 12 февраля 1763 г. № 71, А.А. Урусов продал двор вдове д.с.с.

Комаровска я А. В. Отец и сын Самарины // Московский журнал.- 2001.-№ 2.-С. 7-12.

Переписные книги г. Москвы XVIII столетия. 1737—1745. 5 команда. Т. VII.-М., 1891.-№ 12-20.

Кондратье в И. К. Седая старина Москвы. — М., 1893.;

М.: Военное издательство, 1996. — С. 58—59.

Там же.

Переписные книги г. Москвы XVIII столетия. 1737—1745. 5 команда. Т. VII.-М., 1891. -№ 14.

Москва. Актовые книги XVIII столетия. 1763 год. — С. 3, № 25.

Александра Федоровича Бредихина Анне Ивановне Бредихиной за 300 руб.1.

Сергей Александрович Бредихин (1744—1784), генералпоручик, камергер двора, закладывает усадьбу в 1780 г. В закладной значится, что дом достался ему в 1769 г. от матери его д.с.с., майорши Александра Федоровича Бредихина жены Анны Ивановны Бредихиной (1686— 1781). Закладную на дом С.А. Бредихина находим в Актовых книгах XVIII в. за 1780 г.

Соседями Бредихиных, согласно закладной и купчих, являлись: по правую сторону — капитан князь Алексей Иванович Кольцов-Мосальский, а по левую сторону — гв. поручик Алексей Иванович Головин, а позади — двор действительной статс-дамы Катерины Романовны Дашковой, урожденной Воронцовой (1743—1810). В «Описании градской выгонной земли за Земляным валом в округе города Москвы» Ф.А. Охтенского (1780-е годы) под № 43 значится «двор генерал аншефа и кавалера Николая Ивановича Леонтьева, что ныне действительной статс-дамы и ордена святыя Екатерины ковалера Катерины Романовны Дашковой» размером 1 десятина 980 сажень2.

Более подробных данных о владении ею усадьбой (или землею) по этому адресу пока нет. Более того, в своих «Записках» она вспоминает, как свои дома, Дом Пашковых и дом на Никитской. В 1795 г. она приезжает в Москву в связи с устройством своего дома на Никитской, который в дальнейшем завещала М.С. Воронцову (ныне перестроено в здание Консерватории).

В «Записках» Е.Р. Дашковой есть очень интересное упоминание о соседе по владению — С.А. Бредихине: «Я старалась утвердить в надлежащих принципах друзей своего мужа, капитанов Преображенского полка Пассека и Бредихина (Бредихин приходился нам родственником по жене, урожденной княжне Голицыной...)».

С.А. Бредихин, капитан-поручик лейб-гвардии Преображенского полка, был активным участником дворцового переворота 1762 г. За отличие в русско-турецкой войне 1768— 1774 гг.

получил чин генерал-поручика, впоследствии — камергер. «Настоящими дельцами предприятия, — читаем у В.О. Ключевского в его "Исторических портретах" о перевороте 28 июня 1762 г., — была гвардейская молодежь, преображенцы Пассек и Бредихин, измайловцы Ласунский и братья Рославлевы, конногвардейцы Хитрово и унтер-офицер Потемкин »3. Кстати, интересующий нас С.А. Бредихин намного опережает в этом списке прославленного в последующем Г.А. Потемкина.

К организации переворота С.А. Бредихин был привлечен графом Орловым 26 июня г., за день до восшествия на престол Екатерины II. Вместе с П.Б. Пассеком он предупредил Е.Р.

Дашкову о требовании солдат и гренадеров идти походом на голштинцев в Ораниенбаум, а потом вместе с Е.Р. Дашковой ободрял солдат и офицеров в гвардейских и армейских полках. Екатерина знала об участии Бредихина в организации переворота и, вступив на престол, пожаловала ему тыс. руб. Так и хочется предположить, что именно на пожалованные императрицей деньги покупает Бредихин интересующую нас усадьбу, да еще по соседству с землей родственницы своей по жене и своей благодетельницы — Е.Р. Дашковой.

Благодарность императрицы была немалой, учитывая, на пример, что в 1767 г. главному надзирателю Воспитательного дома в Москве, коллежскому советнику и историографу Ге рарду Фридриху Миллеру (1705—1783) императрица приказа ла выдать на покупку каменного дома в Москве 6 тыс. руб. Дом каменный с двором и усадебным местом находился за Яузою «на большой улице, едучи к Таганке, в приходе церкви Симеона Столпника, на урочище, называемом — что на Вши вой горке, где прежде была аптека»4. А богатейшая коллекция документов, так называемые «Портфели Миллера», была куп лена по именному указу Екатерины II за 20 тыс. руб. для Мо сковского архива Коллегии иностранных дел и ныне хранится в РГАДА5.

Женат был Бредихин на княгине Анне Федоровне Голицы ной (1744—1781). Усадьбу свою он продает Г.П. Гагарину. Интересная деталь: сестра владельца усадьбы Анна Александ ровна Бредихина (1733—1808) была второй женой Николая Алексеевича Долгорукого (1713— 1790), деда по материнской линии Алексея Григорьевича Щербатова (1777—1848), супруга Там же. 1763 год.- С. 108,№ 610;

Там же. 1776 год.- С. 290, № 106.

Москва в описаниях XVIII века / Под ред. С.С. Илизарова. РАН. - М.: Янус, 1997. - С. 146.

Дашков а Е.Р. Литературные сочинения. — М., 1990. — С. 62, 325.

Москва в описаниях XVIII века / Под ред. С.С. Илизарова. РАН.— М.: Янус, 1997. — С. 52.

Ключевский В. О. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. — М.: Правда, 1990. — С. 448.

последней владелицы усадьбы, Софии Степановны Щербато вой. С.А. Бредихин, его мать, сестра и супруга похоронены на кладбище Донского монастыря1.

Нельзя не остановиться на одних интересных соседях Бредихиных. В купчей от 1763 г.

упоминается Иван Васильевич Одоевский (умер в 1764 г.) — а.с.с., сенатор, президент вотчинной коллегии в 1741—1744 гг. Жена Одоевского Авдотья Михайловна, урожденная Волконская (1713—1774), брат которой, Абрам Михайлович Волконский (1710—1760), князь, майор, был отцом Натальи Абрамовны Пушкиной, урожденной Волконской (1746—1819). После смерти А.М.

Одоевской ее сын, подпоручик Михаил Абрамович Волконский, наследовал усадьбу по разделу с братом и сестрами и по купчей с дядей своим, но уже 27 января 1776 г. продал за 1000 руб.

капитану князю Алексею Ивановичу Кольцову-Мосальскому «двор, белое место за Тверскими воротами, за Земляным городом в приходе церкви Ермолая мученика, что на Козьем болоте... по правой стороне — переулок проезжий, по левой стороне и позади — двор генерал-поручика Сергея Александровича Бредихина»2.

Владение № 17, соседствующее с владением больницы и принадлежавшее поочередно упомянутым выше Одоевским, Волконским и Кольцовым-Мосальским, совпадает с позднейшим владением хозяина текстильной фабрики в Вязниках А.В. Демидова. Для него и построен был в 1912 г. архитектором К.С. Разумовым изящный особнячок, украшенный майоликой3, ныне занимаемый посольством Пакистана.

3) Гагарины — Лопухины, — с 1780 по 1811 г.?

Князь Гавриил Петрович Гагарин (1745—1807), обер-прокурор и разных орденов кавалер, действительный камергер Сената, приобретает «дом, стоящий за Земляным валом на белой земле в 13 части под № 81 в приходе церкви Св. мученика Ермолая, что на Козьем болоте, по купчей от покойного бригадира Сергея Александровича Бредихина 1780 сентября 15 дня».

Факт покупки упоминается в связи с прошением Г.П. Гагарина, поданным в Московскую Управу благочиния 20 июня 1792 г. о дозволении ему сделать деревянную пристройку к главному дому.

Приложен план усадьбы и перечислены соседи: сиятельный князь Кольцов-Мосальский и гвардии капитан Алексей Васильевич Головин. Упоминаемая купчая была составлена 24 августа 1782 г., но оформлена своевременно по каким-то причинам не была, в связи с чем Г.П. Гагарин в июне 1783 г. и просит в своей челобитной императрицу Екатерину Алексеевну «решение учинить ».

Купчая от 24 августа 1782 г. приведена полностью4.

В начале купчей указывается, что владение досталось Бредихину по наследству от покойной матери, д.с.с. Анны Ивановны Бредихиной, а ей перешло по купчей от 29 июля 1752 г.

от лейб-гвардии Семеновского полка прапорщика князя Александра Александровича Урусова «со всем имеющимся в нем каменным и деревянным строением, и в том саду с каменною аранжереею и всякими ранжерейными и садовыми деревьями и прудами, и с некоторыми в том доме, по условию, мебелями и с имеющеюся под тем двором отмежеванною ему, кн. Александру Урусову, в 1756 г. по генеральному межеванию титулярным советником Иваном Нееловым землею».

В фонде И.П. Забелина в ОПИ ГИМ хранится «План переулочному порожнему месту, состоящему в Москве за Земляным Артамоно в М. Д. Московский некрополь. — М.: Столица, 1995. — С. 268;

Москва в описаниях XVIII века / Под ред. С.С. Илизарова. РАН.-М.: Янус, 1997.-С. 52-54.

Москва. Актовые книги XVIII столетия. 1776 год. — № 36. — С. 6.

Федосю к Ю. А. Москва в кольце Садовых. Путеводитель. — М.: Московский рабочий, 1991. — С. 423.

ЦИАМ. Ф. 32 (Московский городовой магистрат). — Оп. 3. — Д. 223.-Л. 1-Зоб. 122 123.

городом в 13 части в квартале, в приходе Ермолая Чудотворца, что на Козьем болоте, с прикосновенными обы вательскими дворовыми землями», составленный 26 августа 1784 г., по данным Московской Управы Благочиния, в ответ на челобитную князя Гагарина. Помимо размеров и плана владения самого Гагарина, в экспликации к рисунку усадьбы упомянуто: «Его ж Сиятельства с ветхим строением земля ку плена Его Сиятельством Ея Императорского Величества у Действительной Статс Дамы Академии Наук Директора и Ор дена Святыя Екатерины Кавалера Княгини Екатерины Романовны Дашковой;

Часть двора с строением и сада Лейб Гвар дии подпоручика Алексея Головина жены Федосьи Васильев ны дочери;

Часть сада господина Действительного Камергера Александра Ивановича Рословлева;

порожняя земля и чья не известна;

дворы разных обывателей»1.

Соседями А.А. Урусова, С.А. Бредихина и Г.П. Гагарина в купчей 1782 г. названы: семья капитана Алексея Иванови ча Кольцова-Мосальского и жена лейб-гвардии подпоручика Алексея Васильевича Головина — Федосья Васильевна. Раз мер усадьбы С.А. Бредихина — 3 десятины 1882 кв. сажени. Гагариным Бредихину было уплачено 20 тыс. руб. Владелицей усадьбы, расположенной слева от усадьбы Урусовых—Бредихиных— Гагариных, с центральным ампирным одноэтажным особняком, выходящим и сегодня на Садовую Кудринскую, была Федосья Васильевна Головина, урожден ная Шапилова (умерла в 1808 г.), жена Алексея Васильевича Головина (1739—1805). А.В. Головин был сыном Василия Васильевича Головина (1696—1781), сторонника Петра I, инженера и писателя, интересовавшегося морским делом, камер юнкера при Екатерине II, арестованного Бироном и женатого вторым браком на княгине Е.В. Кольцовой-Мосальской (сов падение с фамилией владельцев усадьбы справа от усадьбы Гагариных, видимо, не случайно). Алексей Васильевич и Федосья Васильевна детей не имели и оба были похоронены в Симоновом монастыре, усыпальнице Головиных.

У брата А.В. Головина, Василия Васильевича (1738—1809), был сын Павел (1770—1836), майор, женатый на благочестивой княжне Анне Гавриловне (1782—1856), дочери Гавриила Петровича Гагарина, владевшего усадьбой справа от головинской (см. выше). Анна Гавриловна воспитывалась в Ивановском московском женском монастыре монахиней Досифеей (1746— гг.) и, по преданию, именно княжне Анне Гавриловне рассказывала Досифея о похищении ее в Италии и привозе ее в Россию (об истории дочери императрицы Елизаветы Петровны от тайного брака с А.Г. Разумовским). У Павла Васильевича и Анны Гавриловны было десять детей. После смерти мужа Анна Гавриловна вместе с сыном Гавриилом Павловичем создала в 1852 г. женскую общину СпасоВлахернского монастыря в селе Новоспасском-Деденеве, Дмитровского уезда, Московской губернии.

А еще интересно, что в 1802 г. В.Л. Боровиковский (1757—1825) рисовал портрет сестер Гагариных — Анны Гавриловны и Варвары Гавриловны (холст, масло, 75 х 69,2), хранящийся в ГТР. Бабушка Янькова вспоминала, что Анна Гавриловна была молода, хороша собой.

Супругой Г.П. Гагарина была княгиня Прасковья Федоровна Воейкова, а сыном — князь Павел Гаврилович Гагарин (1777—1850), генерал-адъютант, поэт и переводчик, автор сочинения «Тринадцать дней или Финляндия», М., 18053. Своим возвышением он был обязан супруге своей Анне Петровне Лопухиной (1777—1805), фаворитке императора Павла I, почему всегда называл ее своей «благодетельницей». П.Г. Гагарин служил в чине майора при армии А.В.

Суворова в Италии. Когда вся семья молодой Анны Лопухиной получила царские милости и была перевезена в Петербург, Павел I произвел П.Г. Гагарина в генерал-адъютанты и дал согласие на брак его с А.П. Лопухиной. В 1800 г. при дворе состоялась пышная свадьба. Но брак продлился всего пять лет: А.П. Гагарина скончалась от чахотки после родов на 28-м году жизни в Италии, где при дворе короля Сардинии служил ее супруг. Похоронена в Санкт-Петербурге, в Лазаревской церкви Александро-Невской лавры.

Отец Анны Лопухиной — сенатор Петр Васильевич Лопухин (1753—1827), генерал ОПИ ГИМ. Ф. 440. - Д. 960. - Л. 64.

ЦИАМ. Ф. 105 (Московская управа благочинная). - Оп. 1.Д. 1332.-Л. 1-2об.

Венгеро в С.А. Источники словаря русских писателей. СПб., 1900.-Т. 1.-С. 681.

прокурор Сената с 1798 по 1799 г., министр юстиции с 1803 по 1810 г., ас 1816 г. — председатель Государственного совета и Кабинета министров, председатель Верховного уголовного суда над декабристами. Карьерой своей также обязан своей дочери от первого брака с Прасковьей Ивановной Левшиной, как и его вторая жена, «действительная тайная советница и кавалер»

Екатерина Николаевна Лопухина, урожденная Шетнева (1763—1839). Дочь генералпоручика Николая Лаврентьевича Шетнева была особой малообразованной, известной своим ханжеством и суеверием, с крайне отрицательной репутацией в свете. В конце 1780-х годов она вышла замуж за П.В. Лопухина, вдовца на 10 лет старше себя, с несколькими дочерьми от первого брака, среди которых была и Анна. После свадьбы благодаря связям П.В. Лопухина ей удается вернуть себе довольно значительное состояние своей матери, урожденной Матюшкиной, не доставшееся ей в связи с тем, что она вышла замуж за Шетнева без согласия родителей.

В 1797 г. на коронационные торжества в Москву приехал Павел I. Придворная партия воспользовалась этим, чтобы отдалить от императора его фаворитку камер-фрейлину Екатерину Ивановну Нелидову (1758—1839). На московских балах государю представили 20-летнюю Анну Лопухину, только начавшую выезжать в свет. Павел обратил на нее исключительное внимание.

Мачеха ее была пожалована в кавалерственные дамы, а вскоре и в статс-дамы. В 1898 г. Анна Петровна была произведена в камер-фрейлины, а всему семейству Лопухиных, несмотря на протесты императрицы Марии Федоровны, предложено было переехать в Петербург.

После смерти Павла I Лопухины вернулись в Москву. Таким образом, Гагарины Лопухины могли владеть усадьбой с 1780 г. по год приобретения усадьбы следующими владельцами, Небольсиными, даже после смерти Анны Петровны и Павла Гавриловича Гагариных. Мачеха Анны, Е.Н. Лопухина, пережившая свою падчерицу на 34 года и мужа своего на 12 лет, могла оформить усадьбу на свое имя, тем более, что муж Анны — П.Г. Гагарин после смерти жены оставался жить в Петербурге, вторично женился и умер в Петербурге в 1850 г.


Первый же из Гагариных, владевших усадьбой, Гавриил Петрович, скончался в 1808 г. В паспорте усадьбы в УГК ОИП называется дата приобретения усадьбы Небольсиными — 1811 г. Но владела ли Е.Н. Лопухина усадьбой в 1808— 1811 гг., требует уточнения. Поиск продолжается...

А еще в конце XVIII в. Гагариным-Лопухиным принадлежало Введенское-Першино в 3 км от Звенигорода, которое, по преданию, также было подарено Анне Лопухиной Павлом I и которое считалось одним из красивейших в Подмосковье. Оно создавалось по проекту Николая Александровича Львова (1751—1803), художника, баснописца, переводчика и либреттиста, архитектора и археолога, основоположника пейзажного стиля в русском садово-парковом искусстве. Современники называли Введенское «зеркалом души века, быта русского»1.

4) Небольсины — с 1811 по 1848 г.

Николай Андреевич Небольсин (1785—1846), тайный советник, участник Отечественной войны 1812 г., гражданский губернатор Москвы, почетный опекун Московской детской больницы на Бронной с 1842 по 1846 г.

В Адресной книге Москвы на 1826 г. В. Соколова среди домовладельцев 1 кв.

Пресненской части на Земляном валу указан Небольсин Николай, полковник (дома № 92 и 96). В Адрес-календаре Москвы на 1842 г. К. Нистрема за ним значатся те же владения, но под обновленными номерами. Остается уточнить дату приобретения Н.А. Небольсиным усадьбы.

Здание главного дома Небольсиных ориентировано на юг. В XVIII в. дом был меньших размеров (короче по продольной оси) и с иной трактовкой фасадов. Вместе с боковыми флигелями, расположенными симметрично по сторонам дома, и обширным парком, окружавшим эту группу зданий, ансамбль представлял собой богатую городскую усадьбу, известную с 1880-х годов. Центральная часть главного, южного фасада выделена нарядным портиком с 8 колоннами ионического ордера, широкой лентой тонко орнаментированного фриза и спокойным глухим фронтоном. Дом является образцом каменного дома городской усадьбы 2-й половины XVIII столетия, сохранившего репрезентативный главный фасад в стиле ампир и внутреннюю Знаменитые россияне XVIII—XIX веков. Биографии и портреты. По изданию кн. Николая Михайловича «Русские портреты XVIII— XIX столетий». - СПб.: Лениздат, 1995. - С. 322-323.

планировку с элементами отделки интерьеров1.

В 1848 г. усадьбу у Небольсиных приобретает А.Ф. Ростопчин.

5) Ростопчин — с 1848 по 1852 г.

Граф Андрей Федорович Ростопчин (1813—1892), штабротмистр, значится в Алфавитных указателях к Планам столичного города Москвы 1850 г., составленного А. Хотевым, и 1851 г. К. Нистрема как владелец усадьбы № 368 в Пресненской части, по Садовой-Кудринской.

Соседями значатся А.В. Александров и Е.Ф. Спечинская (№ 367) — о них речь впереди. Однако в Квартирных книгах 1840 г. во владении № 367 обнаружен генерал от инфантерии князь Алексей Григорьевич Щербатов, которому принадлежали 3 3/4 покоя, освобожденных от постойной повинности, и «отношением из Комиссии для строений 17 сентября 1834 года за № 8241-м знать дано, что деньги приняты»2. Нужно пояснить, что слово «покой» означало единицу налогообложения взамен постойной повинности. Владели ли Щербатовы этими «покоями», предстоит выяснить.

А.Ф. Ростопчин продает усадьбу княгине С.С. Щербатовой. 12 марта 1849 г. штаб ротмистру графу А.Ф. Ростопчину «согласно прошения вдовы генерала от инфантерии кн. Софьи Степановны Щербатовой выдается копия с плана дома, покупка которого была совершена в Московской палате гражданского суда 1852 Майя 27 дня № 57, писанной от А.Ф. Ростопчина 1852, августа 21 дня». Общее количество «покоев » -35,53. Уже в августе 1852 г. во вновь купленной усадьбе новая владелица строит двухэтажный жилой корпус («низ каменный, а верх деревянный, для помещения прислуги») с каменным одноэтажным переходом, соединяющим его сенями с основным двухэтажным домом4.

6) Щербатова — с 1852 по 1885 г.

Княгиня София Степановна Щербатова, урожденная Апраксина (1798—1885) владела усадьбой 33 года. О ней следует рассказать подробнее. Здесь же отметим лишь, что после ее смерти, последовавшей 3 февраля 1885 г., 3 июля того же года состоялось Высочайшее повеление о принятии пожертвования ее наследников (дарственная от 3 июня) и об устройстве во владении их по Садовой-Кудринской, № 368/417, детской больницы.

7) Московская Софийская детская больница — 1890— 1922 гг.

13 сентября 1890 г. была составлена купчая на владение Щербатовых размером 7373 кв.

сажени и владение наследни ков почетной дворянки О.Н. Коншиной (№ 367/416) разме ром кв. сажени от Садовой-Кудринской до Медынской улицы (ныне Зоологической). Общий размер владения боль ницы стал составлять 10 892 кв. сажени5.

7 мая 1898 г. Московская городская управа оформила оба участка Пресненской части (№ 368/418 и 367/417) как принадлежащие Софийской детской больнице6. «Вся Москва» уже на г. указывает адрес Софийской детской больницы ведомства Императрицы Марии: Садовая Кудринская, соб. дом7.

К сожалению, не избежали ошибок и путаницы в домах и усадьбах и авторы юбилейной энциклопедии, посвященной 850-летию Москвы. Особняк по Садовой-Кудринской, 15, «известный как дом М.Я. Протковой», якобы «вначале принадлежал сыну московского главнокомандующего А.Ф. Ростопчину..., затем генерал-губернатору Москвы кн. А. Г. Щербатову, в 1896 г. в доме отрылась Софийская (ныне Филатовская) больница». Ну и путаница!

Жена коллежского асессора Марфа Яковлевна Проткова владела домом всего один год (1809—1810). Личность ее нам еще предстоит выяснить. Андрей же Федорович Ростопчин владел не этим домом, выходящим фасадом на СадовуюКудринскую, а домом в глубине двора, притом с 1848 по 1852 г. и продал и его, и усадьбу, как указано выше, вдове князя А.Г. Щербатова, княгине УГК ОИП. № 427;

ЦАНТДМ. Ф. 1 (Пресненская часть), № 368.

ЦИАМ. Ф. 14. - Оп. 6. - Д. 597. - Ч. 2. - Л. 148об.

ЦАНТДМ. Ф. ] (Московская городская управа). — Оп. 8, № 417/368.

ЦАНТДМ. Ф. 1. - Оп. 8, № 417/368.

ЦИАМ. Ф. 179 (Московская городская дума). — Оп. 62. — Д. 7433. - Л. 1.

ЦАНТДМ. Ф. 1, № 367.

Адрес-календарь Москвы на 1896 год. — Ч. 1. —С. 684.

С.С. Щербатовой в 1852 г. Дом Протковой. В квартирной книге 1810 г. во всех постройках владения Протковой отмечено 1) покоев. В 1810 г. владение было продано девице Ольге Александровне Шуваловой, а в 1815 г. двор купил лейтенант Иван Николаевич Александров. Владение, центром которого был этот дом, условно названный в паспорте «Домом Протковой», было прикуплено больницей в 1890 г. под № 367/417. Вообще нумерация дома претерпела изменения: в XVIII в. дом имел № 80, в начале XIX в. — № 69, после 1812 г. — № 91, а с 1820-х годов — № 367 и 417. Составленный в 2000 г. Паспорт Дома Протковой датирует его постройку концом XVII I — началом XIX в.

Несколько слов о самом доме. Проходя ежедневно мимо него в больницу, так и хочется вспомнить, как характеризовали подобные дома современники. «Отгороженные от улицы решеткой или большим двором, стояли эти дома, любуясь из небольшого портика. Строгие орнаменты греко-римского характера, тонкие и с большим относом карнизы, красиво расположенные окна без наличников, с одним лишь сандриком над окном или замком из камней, и в центре — львиная маска;

барельефы за колоннами, и на фоне плоскостей барельефы тонкой лепки;

на фронтоне— венки с ритмичными изгибами лент — символ сочетаемости, дружбы, славы;

в завитках — светильники в простенках и факелы — символы знания;

эмблемы присущи и неотъемлемы от типичных особняков стиля ампир. Внутри большие чистые высокие комнаты, с лепкой фризов или, большею частью, расписанными плафонами, с белыми полукруглыми кафельными печами, блестящими, из искусственного мрамора. Сбоку гостиной или зала — столовая и неизбежная диванная, а там — спальни, девичьи и кладовые, лакейские, низкий мезонин для гувернера или для дворовых девушек. Мало цветов — белый, лазоревозеленоватый, светло-голубой или светло-палевый, а на фоне нередко — белая лепка. Даже простому деревянному домику, оштукатуренному гладко, давали симметричный план и фасад с неизбежным уступчатым фронтоном», — читаем о таких домах XVIII в. в чудесно иллюстрированных сборниках «Москва в ее прошлом и настоящем»1.

Константин Николаевич Батюшков (1787—1855) в «Прогулке по Москве» так рисует культурный уголок Москвы: «Вот маленький деревянный дом с палисадником, с чистым двором, обсаженным сиренями, акациями и цветами. У дверей нас встречает учтивый слуга не в богатой ливрее, но в простом опрятном фраке. Мы спрашиваем хозяина: войдите! Комнаты чистые, стены расписаны искусной кистью, под ногами богатые ковры и пол лакированный. Зеркала, светильники, кресла — все прелестно и, кажется, отделано самим богом вкуса. Здесь обитает приветливость, пристойность, людскость. Хозяйка зовет нас к столу, мы сядем, где хотим»2.

Изумительная книга талантливого историка русского искусства Е.В. Николаева «Классическая Москва» уделяет серьезное внимание вот таким домам, истории их создания, их интерьерам, совершенно справедливо определяя классицизм конца XVIII в. не «модой» и не «формой», а «системой мышления». Николаев определяет такие дома, как дом рядовой, но чрезвычайно типичный именно для Москвы, с его уютом, рациональностью, приводит план жилого дома, точь-в-точь повторяющий план дома М.Я. Протковой. Остается только пожалеть, что такой серьезный исследователь не остановился на нем, описывая планировку и размещение комнат, их потолки, двери, коридоры, антресоли, печи, колонки, окраску стен.

Паспорт дома в УГК ОИП указывает следующих владельцев дома и усадьбы: подпоручик Алексей Васильевич Головин (1793), Матрена Яковлевна Проткова (1809—1810), Ольга Александровна Шувалова (1810—1815), Иван Николаевич Александров (1815—1840), майорша Елизавета Ивановна Спичинская (1840—1867), Анна Петровна Высоцкая (1867—1882). Причем владение неоднократно делилось с продажей и наследованием разными людьми отдельных участков земли и построек. Точные хронологические рамки и фамилии владельцев продолжают уточняться по данным архивов. Кое-что уже выяснено.


Так, время владения усадьбой отдельными домовладельцами следует изменить: в купчих, оформивших покупки усадьбы № 368 Бредихиным и Гагариным в 1756 и в 1780 гг., соседями Князько в С. А. Цит. соч.- С. 83. 9- Князьков С. А. Цит. соч. — С. 54.

указаны жена лейб-гвардии подпоручика Алексея Васильевича Головина — Федосья Васильевна и сам гвардии капитан Алексей Васильевич Головин. В этом доме после 1812 г. жил член одной из московских управ «Союза благоденствия» Михаил Аполлонович Волков. Быть может, способствовало этому то, что дом по соседству принадлежал отцу декабриста С.Н. Кашкина, члена московской управы Северного общества, а с 1825 г. — ему самому1.

Одноэтажный каменный жилой дом № 367 и часть двора отставной лейтенант флота Иван Николаевич Александров продает майорше Елизавете Ивановне Спичинской. В Книгах квартирных Пресненской части 1840 г. обнаруживаем важную для нас запись: «№ 367, владение Александрова, лейтенанта, Ивана — 4 покоя, застроенной земли 389 кв. саж., не застроенной 399.

По отношению магистрата 2 декабря 1841 года зачислен дом сей за Майоршей Елисаветою Ивановною дочерью Спечинскою — 10 покоев. На запрос квартирной экспедиции Комиссии для строений из землемерного отделения 22 декабря 1841 года за № 1900 знать дано, что в доме г.

Александрова Четыре, а в проданном от онаго г. Спечинской Десять с четвертью покоев.

Отношением из сей части 3 февраля 1842 г. за № 337-м знать дано, что в доме Г-жи Спечинской была поправка в жилом строении, которая окончена 16-го сентября 1841 года»2.

В фондах ЦАНТДМ хранится изумительный план и фасад «Дома Протковой», выданный 19 июня 1841 г. Комиссией для строений в г. Москве майорше Елизавете Ивановне Спичинской, Пресненская часть, 4 кв. под № 367 по проезду от улицы Кудринской до Триумфальных ворот.

Пока этот план — первое известное графическое изображение знаменитого особняка, главного дома усадьбы.

Над рисунком фасада «Дома Протковой» написано: «План домам, состоящим за Земляным городом Пресненской части 4 квартала под № 367а (Думским 91-м, а Комитетским 80 м), владения отставного Флота лейтенанта Ивана Николаева сына Александрова, проданного от него под № 367-6 Майорше Елизавете Ивановой Спечинской, по измерению в натуре сочинена, по поданному от нея прошению 10 марта 1842 года за № 546-м об освобождении от постойной повинности Комиссии для строений в Москве в Землемерном отделении марта дня того же года».

Соседями слева перечислены: князья Цициановы (дом на месте современного Министерства РФ по антимонопольной политике), позади усадеб Александровых и Спечинских — пруд Кабаниха ведомства дворцовой конторы;

справа — Небольсин. Приписано: «Измерения Дому Маему утверждаю. Майорша Елизавета Спечинская». Экспликация перечисляет строения: 1) в части г-на Александрова (367-а): двухэтажный жилой деревянный, одноэтажный жилой, неотделанный каменный одноэтажный, каменный нежилой одноэтажный, деревянный нежилой одноэтажный, — за которыми тянется сад до современной Зоологической улицы. Указана общая площадь застройки — 137, площадь сада—1798 кв. саж., 2) в части Г-жи Спечинской (367-6): одноэтажный жилой деревянный площадью 141 (так называемый «Дом Протковой »), двухэтажный жилой деревянный, одноэтажный нежилой каменный, одноэтажный нежилой деревянный, за ними — сад. Перед усадьбами Александрова и Спечинской — палисады. К дому Спечинской пририсовано крыльцо.

Размер ее владения указан: застройки — 211 1/4 и незастроенной площади — 2869, итого — кв. саженей. И приписка: «А жилых указано десять с четвертью покоев»3.

Кстати, о Спичинских (Спечинских). Удалось обнаружить 10 членов семьи, среди которых нас заинтересовала владелица усадьбы по Садовой-Кудринской майорша Елизавета..Ивановна_ 11768—1847), указанная в купчей, вдова премьер-майора Федора Никитича Спичинского (1762—1841). Из четырех детей с матерью могли жить двое: дочь Елизавета Федоровна (1801 — 1857), девица, и сын Александр Федорович (1805— 1875). По купчей 1852 г.

соседкой С.С. Щербатовой уже значится Елизавета.Федоррвна_Спичинс_кая. Все Спичинские похоронены на кладбище Донского монастыря, причем дочери Елизавета и Прасковья — в одной могиле с матерью4.

Интересно, что брат Федора Никитича Николай Спечинский был женат на Анне Пушкинская Москва. Путеводитель / Под ред. М.А. Цявловского.- М., 1937.-С. 61.

ЦИАМ. Ф. 14. - Оп. 6. - Д. 597. - Л. 200об.

ЦАНТДМ. Ф. 1.-№ 367.

Русский биографический словарь. — СПб. — Т. 3. — С. 150.

Николаевне (умерла в 1815 г.), дочери Николая Алексеевича Долгорукого (1713—1790) от его второго брака с Анной Александровной, урожденной Бредихиной (1733—1808), сестрой С.А.

Бредихина. Николай был адъютантом Г.А. Потемкина, а сын его Владимир (умер в 1843 г.), поручик лейб-гвардии Уланского полка, позднее — штаб-ротмистр Изюмского гусарского полка, с 1831 г. — подполковник1.

21 февраля 1864 г. дом № 367 значится за вдовой лейтенанта флота И.Н. Александрова — Авдотьей[Варфоломеевной, с землей 1930 кв. саженей и жилыми 5,5 покоями. После смерти И.Н.

Александрова владельцами части усадьбы становятся его сыновья — д.с.с. Владимир^ Иванович и отставной гвардии-полковник Николай_ Иванович Александровы. Их совместное владение составило, по свидетельству, выданному Московской городской управой в 1882 г., 1900 кв.

саженей2.

Адрес-календарь Москвы на 1873 г. перечисляет домовладельцев интересующей нас усадьбы, вернее, ее части под тем же № 367: Александрову Авдотью, жену флота лейтенанта (№ 367/416) и ВысоцкуюАнну.„Петровну, вдову чиновника 11 класса (№ 367/417). Они же перечислены в адрес-календаре на следующий год3.

В 1877 г. действительный статский советник Владимир Иванович Александров просит городскую управу разрешить ему ремонт одноэтажного жилого строения с мезонином во владении № 367/416, а в 1888 г. — перекрыть крышу4.

В Адрес-календаре Москвы на 1884 г. владельцами попрежнему являются братья Александровы. А в 1897 г. Управа получает прошение от потомственного дворянина Владимира Владимировича Александрова, внука И.Н. Александрова, о замене деревянных столбов и решетки со стороны Садовой-Кудринской улицы на таковые же каменные столбы и железную решетку.

Разрешение получено. К прошению приложен план столбов и решетки за подписью архитектора Михайлова, утвержденный межевым инженером Трофимовым5.

Адресная книга «Вся Москва» на 1902 г. числит под № 143 Александрова Владимира и под № 145 Софийскую детскую больницу6. Значит, владение Александровых было той частью усадьбы № 367, которая не была куплена в 1890 г. больницей как земля наследников О.Н.

Коншиной.

Нельзя не остановиться на некоторых владельцах указанными усадьбами подробнее.

Небольсины Дворянский род Небольсиных (Неболсиных) восходит к концу XV в. Московский гражданский губернатор Николай Андреевич Небольсин родился 10 декабря 1785 г. Получив домашнее образование, поступил на военную службу в Навагинский Мушкетерский полк, откуда в 1806 г. перешел в лейб-гвардии гусарский полк. В 1811 г., в чине полковника, вышел в отставку.

Во время Отечественной войны 1812 г. снова вступил в ряды армии, командовал конным полком Костромского ополчения и вместе с ним участвовал в заграничном походе. Награжден орденом Георгия 4-й степени. По возвращении в Россию вышел в отставку лишь в 1825 г. и определился на службу чиновником особых поручений к московскому военному генерал губернатору князю Д.В. Голицыну с переименованием в камергеры Высочайшего двора.

6 мая 1826 г. Н.А. Небольсин назначается управляющим Комиссией для взыскания долгов по Московской ссуде, в 1828 г. — московским вице-губернатором, а с 30 января 1829 г. он — московский гражданский губернатор. Скончался Н.А. Небольсин 8 сентября 1846 г. в звании сенатора и в чине действительного статского советника.

Со дня основания «Бронной» больницы и до своей смерти Н.А. Небольсин был почетным Черейский Л. А. Пушкин и его окружение. — М., 1989.— С. 395.

ЦАНТДМ. Ф. 1.-№ 367.

Адрес-календарь Москвы на 1872 год. — Ч. 1. —С. 67, 70.

ЦАНТДМ. Ф. 1.-№ 367.

ЦАНТДМ. Ф. 1.-Оп. 8.-№ 417/368.-Д. 13.-Л.-7.

Адрес-календарь Москвы на 1902 год. — Ч. 1. —С. 376.

ее опекуном и заведующим. В Адрес-календаре Москвы на 1842 г. в составе членов Попечительного Совета заведений общественного призрения в Москве упомянут Небольсин Николай Андреевич, титулярный советник, Сенатор, проживающий в Пресненской части, в приходе Ермолая, в собственном доме1.

В «Московских ведомостях» за 9 декабря 1842 г. № 98 находим интересную заметку: «В воскресенье, 13 декабря, в первом часу пополудни, в доме Его Превосходительства Николая Андреевича Небольсина итальянский импровизатор Г-н Джустиниани будет импровизировать на итальянском и латинском языках, под музыку нараспев, а также без музыки, на рифмы итальянские вольные и заданные слушателями. Цена билету 10 руб. асе.» (Ну, просто «Египетские ночи А.С. Пушкина!).

Женат был Н.А. Небольсин на Авдотье (Евдокии) Дмитриевне Львовой (1796—1825), происходившей из Ярославских князей. Миниатюра ее хранится в Государственном музее А.С.

Пушкина на Пречистенке. Женат был, видимо, и второй раз, так как была у него дочь Александра (1845—1847), похороненная вместе с отцом на кладбище Донского монастыря2. К тому же, не могла его первая жена остаться вдовой в 1825 г. и продать усадьбу Ростопчиным в 1848 г.

В.А. Никольский писал о том, что «в уютный барский особнячок А.С. Небольсиной на Садовой-Кудринской, 15 "убежал" от холеры 1830 г. московский главнокомандующий кн. Д.В.

Голицын»3. Так кто же была эта А.С. Небольсина? И ведь не назовешь двухэтажный каменный дом Небольсиных в глубине обширного сада «уютным особнячком»! В путеводителе Москвы г. под редакцией И.П. Машкова повторяется та же ошибка. Автор статьи И.Е. Бондаренко пишет:

«Домик бывший А. Небольсиной теперь принадлежит Софийской детской больнице (Садовая Кудринская). Небольшой, красиво расположенный уютный домик»4. Ясно, что тут довольно часто встречающаяся путаница.

Небольсин владел усадьбой с 1826 г., что подтверждено «Адресной книгой Москвы» В.

Соколова5, а возможно, и с 1811 г., что требует уточнения. Что-то Небольсины, конечно, с учетом вкусов начала XIX в., и перестроили, но о XVIII в. красноречиво говорят и окна в сад, и сводчатые подклеты в главном доме, и классические сени с двухмаршевой мраморной лестницей и колоннами (ну, просто, декорации к «Горю от ума» или «Евгению Онегину»!). А планировка сада, окружавшего этот дом, известна всей Москве! Не случайно, думается, он был внесен в список памятников истории Москвы в 1977 г.

Поиск должен привести к свидетельствам того, что усадьбу посещал А.С. Пушкин. Ведь именно в 1826—1831 гг. он часто бывал в Москве, был знаком с Д.В. Голицыным и, конечно, с Н.А. Небольсиным. Близки отсюда и Никитские, и Воротники, и Подновинское, и Кудрине, и Грузины, и Поварская, и Собачья площадка — близкие и родные ему места с живущими на них друзьями.

С 1811 по 1825 г. совсем недалеко, в Грузинах, жили Вяземские. Петр Андреевич женился здесь в 1811 г. на Вере Федоровне, старшей дочери Федора Сергеевича Гагарина и Прасковьи Юрьевны, урожденной Трубецкой, во втором браке Кологривовой. Кстати, сестра П.А.

Вяземского, Екатерина Андреевна, вышла замуж за князя Алексея Григорьевича Щербатова, который после ее смерти в 1809 г. женился второй раз на Софии Степановне Апраксиной, о которой речь впереди...

По словам П.И. Бартенева, Кологривовы и Гагарины жили в так называемой Тишине, где Петру Александровичу Кологривову (отчиму Веры Федоровны Вяземской) принадлежала целая усадьба с обширным садом и прудом, ставшая позднее Народным домом на Большой Грузинской площади. Кологривовы жили открытым домом, давали балы, посещаемые членами царской семьи.

Из этого дома Прасковья Юрьевна выдала замуж своих дочерей от первого брака с Ф.С.

Гагариным.

Адрес-календарь Москвы на 1842 год. — Ч. 2. — С. 267.

Сайтов В. И., Модзалевский Б.Л. Московский некрополь. - СПб., Т. 1-3, 1907-1908. - С. 312.

Московский летописец. — М., 1988. — Ч. I. — С.229.

Путеводитель по Москве / Под ред. И.П. Машкова. — М., 1913. — С. 39.

Соколов В. Указатель жилищ и зданий в Москве. — М., 1826. — Ч. 1. - С. 282.

Именно здесь в свой первый приезд в Москву А.С. Пушкин посещал Вяземских.

«Сельскохозяйственным подворьем» называлось огромное владение П.А. Кологривова по Большой Садовой, 1—9, окруженное цыганским предместьем. Цыганским пением славился и трактир во владении жены стряпчего В.М. Глазова, простиравшемся вдоль всей Тишинской площади, начиная от дома № 27 по Живодерне, после продажи участка Кологривовым.

Известный мемуарист Филипп Филиппович Вигель писал: «Сему месту, между Грузинами и Тверскими воротами, кемто дано было приятное название Тишина, ныне называется оно прежним подлым именем Живодерки. Тут находился длинный, деревянный, одноэтажный несгоревший дом, принадлежавший г. Кологривову, отчиму княгини, со множеством служб, с обширным садом, огородами и прочим, одним словом — господская усадьба среди столичного города»1.

Александра Осиповна Смирнова, урожденная Россет (1809—1882), по матери происходила от князей Цициановых. А они были соседями слева владения по Садовой Кудринской, сохранившего нам ампирное чудо допожарной Москвы. Князь Дмитрий Евсеевич Цицианов (1747—1835), родственник А.О. Смирновой-Россет, знакомый А.С. Пушкина, и его дочь Елизавета Дмитриевна (1800—1885), знакомая поэта, жившие в этом владении, похоронены на Пятницком кладбище Москвы. Деятельность Д.Е. Цицианова, возглавлявшего Комиссию для строений, была высоко оценена современниками. В Адрес-календаре для жителей Москвы К.

Нистрема 1842 г. отмечалось: «Правительство, способствуя обстройке столицы после 1812 г., роздало под залоги домов 6302,00 руб. асе., и просвещенный начальник Комиссии для строений князь Цицианов деятельно занимался сооружением новых зданий, которые так усилились, что иногда в день поступало до 100 просьб о постройках — ибо принято было за правило возможно исправить кривизну улиц...»2.

Книга Б.Б. Андроникашвили «Надежд питомцы золотых... » освещает историю русско грузинских отношений с середины XVII в. до 1801 г. В книге много интересных подробностей о жизни района «Грузино» близ Пресненских прудов. В частности, упоминается владение князей Цициановых и Цициановская церковь вблизи Кабанихи (ныне Зоологическая улица), о судьбе графа Александра Петровича Толстого и его супруги Анны Георгиевны Грузинской, известных благотворителей, друзьях Н.В. Гоголя. Для нас важно упоминание в книге обширного владения Толстых на Садовой-Кудринской, где поселилась А.Г. Толстая после смерти супруга в 1873 г.

Автор пишет, что свой дом с церковью, флигелями и садом стоимостью более 100 тыс. руб. она отказала в пользу московского духовенства. В доме, согласно ее воле, был устроен приют для престарелых священнослужителей, названный «Александровским» в честь графа Александра Петровича.

Действительно, приют этот существовал, о нем писал художник Ф.Д. Поленов и вспоминала дочь Дмитрия Николаевича Ушакова, хорошо всем нам знакомого по «Толковому словарю русского языка», Наталия Дмитриевна Архангельская- Ушакова. В этом приюте жили мать и сестра Д.Н. Ушакова, Мария Николаевна, преподававшая в приютской школе. Это дом № по Садовой-Кудринской. Учитывая все это, а также то, что А.Г. Толстая скончалась в 1889 г., нельзя согласиться с утверждением автора о том, что «главный дом, флигель и церковь входят ныне в комплекс зданий Филатовской детской больницы на Садово-Кудринской улице»3. Дело том, что уже с 1885 г. усадьба была подарена для размещения больницы потомками других замечательных благотворителей, князей Щербатовых, а церковь на территории больницы была построена в 1897 г., и номер дома — Садовая-Кудринская, 15.

В Книгах квартирных Пресненской части 1840 г. находим дом № 368 размером 31 '/ покоя с застроенной землей 772 саж.и незастроенной 19 195 саж., стоимостью владения 963 руб.

Его владельцем указан Небольсин Николай, действительный статский советник4. За ним же числится владение № 372 с 14 покоями, застроенною землею 162 саж. и незастроенною Русские мемуары. Избранные страницы. 1800—1825. — М.: Правда, 1989.-С. 490.

Адрес-календарь Москвы на 1842 год (Путеводитель К. Нистрема). - М., 1842.-С. ХХ111-ХХ1У.

Андроникашвили Б. Б. Надежд питомцы золотых... — М.: Мысль, 1992.-С. 147.

ЦИАМ. Ф. 14.-Оп. 6.-Д. 597.-Л. 201об.

саженей, стоимостью 174 руб. И приписано: «По решению Комиссии 16 ноября 1817 г. за № 811 м»1.

В рассказах бабушки Яньковой есть интересное уточнение сказанного выше. Она вспоминает: «Во время первой холеры, когда все ужасно трусили от этой новой и неизвестной болезни, князь и княгиня (Голицыны) выехали из своего казенного дома, что на Тверской, и на время переехали на житье в дом губернатора Небольсина, находившийся на Садовой. Там жила старушка очень почтенная — тетка Небольсина, Авдотья Сильвестровна, которую Голицыны почему-то особенно любили и уважали и во время всей холеры там и прожили, потому, вероятно, что дом не выходит на улицу, а стоит на конце большого двора, и с одной стороны есть сад, стало быть, и шум от фур (в которые клали холерных) там был не так слышен, и не видно было из окон беспрестанных похорон, как на Тверской... Кто была эта А.С. сама по себе и почему так уважали ее Голицыны, я порядком припомнить не могу, но знаю, что она имела на них большое влияние, и когда кому было чего нужно добиться от Голицыных, вернее всего было просить не их самих, а Авдотью Сильвестровну, и по этой причине она имела в Москве немалый вес и большое значение в обществе. Ее называли Ьа у!е11е Гее, старая фея,а недовольные ее величали Ьа у!е11е когаёге, старая колдунья»2.

Из примечания к этому рассказу узнаем, что не тетка, а вдова московского гражданского губернатора, сенатора Н.А. Небольсина, Авдотья Сильвестровна Небольсина, урожденная Муромцева, продала владение в 1848 г. графу А.Ф. Ростопчину. Поиск продолжается...

Потомком Небольсиных был Василий Васильевич Небольсин (1898-1959), народный артист РСФСР, с 1920 г. - хормейстер, а с 1922 г. —дирижер Большого театра (он вел русский оперный репертуар, дирижировал и балетными спектаклями). С 1928 г. он — дирижер и симфонического оркестра Московской филармонии, в 1940—1945 гг. профессор класса оперной подготовки в Московской консерватории. В.В. Небольсин — автор двух балетов, двух симфоний, инструментальных ансамблей и пьес. В 1950 г. он был удостоен Государственной премии СССР.

Похоронен на кладбище «Введенские горы», участок 10. Вместе с ним покоится и Мария Ивановна, его мать, которой в 1924 г. композитор Б. И. Фомин (1900—1948) посвятил знаменитый романс «Только раз бывает в жизни встреча».

Сын В.В. Небольсина, тоже Василий Васильевич Небольсин — дирижер симфонического оркестра Гостелерадио РФ и Большого театра. Семья у него очень музыкальная: супруга Вера Николаевна — солистка Московской филармонии, заслуженная артистка России и Республики Коми, лауреат Российских и международных конкурсов;

сын Павел — студент Российской академии музыки им. Гнесиных по классу фортепиано, выступает вместе с родителями в качестве аккомпаниатора и солиста;

он уже лауреат международных конкурсов и стипендиат Фонда Владимира Спивакова.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.