авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 |

«С.Л.Рубинштейн ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ Составители, авторы комментариев и послесловия А.В.Брушлинский, К.А.Абульханова-Славская ...»

-- [ Страница 27 ] --

В 40-е гг. и позднее А.Н.Леонтьев опубликовал ряд статей237 и книг, в которых была представлена его точка зрения на соотношение деятельности – действия – операции в связи с мотивом – целью – условиями. Это прежде всего его "Очерк развития психики" (1947), "Проблемы развития психики" (1959), "Деятельность, сознание, личность" (1975). По его мнению, "в общем потоке деятельности, который образует человеческую жизнь в ее высших, опосредованных психическим отражением проявлениях, анализ выделяет, во-первых, отдельные (особенные) деятельности – по критерию побуждающих их мотивов. Далее выделяются действия – процессы, подчиняющиеся сознательным целям. Наконец, это операции, которые непосредственно зависят от условий достижения конкретной цели". В данной схеме понятие деятельности жестко соотносится с понятием мотива, а понятие действия – с понятием цели. На наш взгляд, более перспективной выглядит не столь жесткая схема, согласно которой и с деятельностью, и с действиями связаны и мотивы, и цели, но в первом случае они более общие, а во втором – более частные. Впрочем, иногда и сам Леонтьев расчленяет цели на общие и частные и только вторые непосредственно соотносит с действиями. Тем самым в этом пункте намечается определенное сближение позиций Рубинштейна и Леонтьева. Вместе с тем между ними сохраняются и существенные различия, прежде всего в трактовке субъекта и его мотивов. Кроме того, как мы уже видели, Рубинштейн все время подчеркивает принципиально важную роль поступка, когда, с его точки зрения, деятельность "становится поведением" в нравственном (но, конечно, не бихевиористском) смысле этого слова.

В целом описанная общая схема соотнесения деятельности, действий, операций в их связях с мотивами, целями и условиями является важным этапом в развитии советской психологии. Не случайно она до сих пор широко используется. Вместе с тем разработанная С.Л.Рубинштейном и А.Н.Леонтьевым схема нередко рассматривается как чуть ли не самое главное достижение советской психологии в решении проблематики деятельности. На наш взгляд, это, конечно, не так. В указанной проблематике наиболее существенным для психологии является вовсе не эта общая схема (которую вообще не следует канонизировать), а раскрытие через Марксову категорию деятельности неразрывной связи человека с миром и понимание психического как изначально включенного в эту фундаментальную взаимосвязь.

В отличие от деятельности и вне связи с ней действия, операции, мотивы, цели и т.д. давно стали предметом исследования психологов многих стран. Например, К.Левин и его школа многое сделали для изучения действий и мотивов, а Ж.Пиаже и его ученики – для изучения операций и действий. Но только в советской психологии, развивавшейся на основе диалектико-материалистической философии, была особенно глубоко проанализирована связь человека и его психики с миром. Наиболее важными критериями такого анализа стали взятые у К.Маркса категории объекта, деятельности, общения и т.д. И именно в данном отношении (прежде всего в разработке проблематики деятельности) советская психология имеет определенные методологические преимущества, например, перед тем же Ж.Пиаже, который не смог избежать некоторого крена в сторону операционализма. Во всех разработках проблемы деятельности и других проблем С.Л.Рубинштейн выступает не только как автор, соавтор и руководитель, но и как один из организаторов психологической науки в СССР. Он прежде всего стремился и умел налаживать творческие деловые контакты и тесное сотрудничество с психологами страны даже в тех случаях, когда они придерживались существенно иных точек зрения. Вот, например, как писал об этом М.Г.Ярошевский применительно к ленинградскому периоду научного творчества Рубинштейна: "Имелись широкие возможности для неформального общения. К Рубинштейну в его двухкомнатную квартиру на Садовой приходили делиться своими замыслами Выготский и Леонтьев, Ананьев и Рогинский. Приезжали на его кафедру Лурия, Занков, Кравков и другие. Превосходно информированный о положении в психологии – отечественной и мировой, Рубинштейн поддерживал тесные контакты с теми, кто работал на переднем крае науки". Во многом не разделяя позиций Л.С.Выготского (см. об этом дальше), Рубинштейн тем не менее пригласил его читать лекции по психологии студентам Ленинградского пединститута им. М.И.Герцена. Он согласился также в ответ на просьбу Выготского выступить в 1933 г. официальным оппонентом на защите диссертации Ж.И.Шиф – ученицы Выготского, изучавшей развитие научных понятий у школьников. (Со слов Ж.И.Шиф известно, что после защиты она довольно долго переписывалась с Рубинштейном, желая подробнее узнать, в чем суть его критического отношения к теории Выготского. Она предполагала, что письма Рубинштейна к ней могли сохраниться в той части ее архива, которая находится в Институте дефектологии АПН СССР.) Особенно плодотворными были творческие связи и контакты Рубинштейна с его союзниками и отчасти единомышленниками по дальнейшей разработке деятельностного подхода – с Б.Г.Ананьевым, А.Н.Леонтьевым, А.А.Смирновым, Б.М.Тепловым и др. Несмотря на существенные различия между ними в трактовке деятельности, эти психологи во многом сообща развивали и пропагандировали деятельностный подход, в оппозиции к которому тогда находились многие другие, в том числе ведущие советские психологи (например, К.Н.Корнилов, Н.Ф.Добрынин, П.А.Шеварев и другие бывшие ученики Г.И.Челпанова – основателя первого в России института психологии).

Рубинштейн пригласил к себе на кафедру психологии пединститута им.

А.И.Герцена А.Н.Леонтьева для чтения лекций студентам. На той же кафедре он организовал защиту докторских диссертаций Б.М.Теплова и А.Н.Леонтьева и выступил в качестве одного из официальных оппонентов. Такую линию на сотрудничество между разными научными школами и направлениями Рубинштейн продолжал и после своего переезда из Ленинграда в Москву осенью 1942 г.

Когда началась Великая Отечественная война против гитлеровской Германии, Рубинштейн остался в осажденном Ленинграде, потому что считал своим гражданским долгом в качестве проректора организовать работу педагогического института в суровых условиях блокады. В первую, самую тяжелую блокадную зиму (1941/42 гг.) он работал над вторым изданием своих "Основ общей психологии", существенно дополняя, развивая и улучшая их первый вариант г.

Весной 1942 г. первое издание его "Основ общей психологии" было удостоено Государственной премии по представлению ряда психологов, а также выдающихся ученых В.И.Вернадского и А.А.Ухтомского, издавна и глубоко интересовавшихся проблемами психологии, философии и методологии, внесших свой оригинальный вклад в развитие этих наук и высоко оценивших философско психологический труд С.Л.Рубинштейна.

Осенью 1942 г. Рубинштейн был переведен в Москву, где возглавил Институт психологии и создал кафедру и отделение психологии в Московском государственном университете. (В 1966 г. на базе этого отделения А.Н.Леонтьев организовал факультет психологии МГУ.) Сюда в 1943-1944 гг. Рубинштейн пригласил на работу не только своих ленинградских учеников – М.Г.Ярошевского, А.Г.Комм и др., но и сотрудников А.Н.Леонтьева – П.Я.Гальперина и А.В.Запорожца, по-прежнему успешно координируя коллективную творческую работу многих психологов из разных учреждений и научных школ.

В 1943 г. Рубинштейн избирается членом-корреспондентом АН СССР и становится в ней первым представителем психологической науки. По его инициативе и под его руководством создается в 1945 г. в Институте философии АН СССР сектор психологии – первая психологическая лаборатория в Академии наук СССР. В том же 1945 г. он избирается академиком Академии педагогических наук РСФСР. Все это результат большого и заслуженного признания его "Основ общей психологии" (1940).

Особенно широкие перспективы для его новых творческих достижений открылись весной 1945 г., после победы над фашистской Германией. В 1946 г., когда вышло второе, существенно доработанное и расширенное издание "Основ общей психологии", С.Л.Рубинштейн уже правил верстку своей новой книги – "Философские корни психологии". Эта книга по философской глубине намного превосходила "Основы..." и знаменовала принципиально новый этап в дальнейшей разработке деятельностного подхода. Она должна была выйти в свет в издательстве Академии наук СССР и, казалось, ничто этому не могло помешать.

Тем не менее набор был рассыпан, и это было лишь начало грозы, разразившейся в 1947 г., когда С.Л.Рубинштейн был обвинен в космополитизме, т.е. "преклонении перед иностранщиной", в недооценке отечественной науки и т.д.

В течение 1948-1949 гг. его сняли со всех постов;

воистину "большие деревья притягивают молнию".

Началась серия "проработок", обсуждений, точнее, осуждений "Основ общей психологии" (в Институте философии АН СССР, в Институте психологии Академии педагогических наук РСФСР и т.д., на страницах газет и журналов "Вопросы философии", "Советская педагогика" и т.д.). При первом обсуждении, проходившем в Институте философии с 26 марта по 4 апреля 1947 г., Рубинштейну и тем немногим, кто его поддерживал, удалось как-то "отбиться".

Отчасти помогло заключительное слово Б.М.Теплова. Однако все последующие "проработки" ознаменовали полный разгром психологами и философами "Основ общей психологии" и представленного в них деятельностного подхода. Одним из итогов таких "обсуждений" стала разгромная рецензия на оба издания "Основ общей психологии", написанная П.И.Плотниковым и опубликованная в журнале "Советская педагогика" в 1949 г. (почти накануне 60-летия Рубинштейна).

Рецензия заканчивалась следующими, прямо-таки зловещими словами: "Книга С.Л.Рубинштейна оскорбляет русскую и советскую науку в целом, психологию в частности и отражает "специализированное преломление" его лакейской сущности. Чем скорее мы очистим советскую психологию от безродных космополитов, тем скорее мы откроем путь для ее плодотворного развития". Столь же незаслуженным гонениям был подвергнут и другой лауреат Государственной премии – психофизиолог Н.А.Бернштейн. После Павловской сессии (1950) жертвами гонений стали физиологи Л.А.Орбели, П.К.Анохин и многие другие ученые. (Все они, как и Рубинштейн, были постепенно восстановлены в правах лишь после смерти И.В.Сталина.) В эти тяжелейшие и чреватые страшными последствиями годы (1948-1953) Рубинштейн продолжает разрабатывать деятельностный подход. Из неопубликованной, но сохранившейся в верстке монографии "Философские корни психологии" вырос новый философско-психологический труд "Бытие и сознание", который удалось опубликовать лишь в 1957 г.

Особенно сильные изменения философско-психологическая концепция С.Л.Рубинштейна претерпела в трактовке человека и теории деятельности (прежде всего в понимании мышления как деятельности). В основе эволюции его взглядов лежит систематически разрабатываемый Рубинштейном философский принцип детерминизма: внешние причины действуют только через внутренние условия. Разработку данного принципа он начал в 1948-1949 гг., но по вышеописанным причинам смог начать публикацию полученных результатов лишь в 1955 г.244 Эту трактовку детерминации Рубинштейн применил к взаимодействию субъекта с объектом, существенно уточнив понимание последнего.

Преобразование человеком (в ходе деятельности) окружающего мира и самого себя Рубинштейн анализирует на основе предложенного им различия категорий "бытие" и "объект: бытие независимо от субъекта, но в качестве объекта оно всегда соотносительно с ним. Вещи, существующие независимо от субъекта, становятся объектами по мере того, как субъект начинает относиться к ним, т.е. в ходе познания и действия они становятся вещами для субъекта. По Рубинштейну, деятельность определяется своим объектом, но не прямо, а лишь опосредованно, через ее внутренние специфические закономерности (через ее цели, мотивы и т.д.), т.е. по принципу "внешнее через внутреннее" (такова альтернатива, в частности, бихевиористской схеме "стимул-реакция"). Например, в экспериментах, проведенных учениками Рубинштейна, было показано, что внешняя причина (подсказка экспериментатора) помогает испытуемому решать мыслительную задачу лишь в меру сформированности внутренних условий его мышления, т.е. в зависимости от того, насколько он самостоятельно продвинулся вперед в анализе решаемой задачи. Если это продвижение незначительно, испытуемый не сможет адекватно использовать помощь извне. Так отчетливо проявляется активная роль внутренних условий, опосредствующих все внешние воздействия и тем самым определяющих, какие из внешних причин участвуют в едином процессе детерминации жизни субъекта. Иначе говоря, эффект внешних причин, действующих только через внутренние условия, существенно зависит от последних (что обычно недостаточно учитывается теми, кто анализирует рубинштейновский принцип детерминизма). В процессе развития – особенно филогенетического и онтогенетического – возрастает удельный вес внутренних условий, преломляющих все внешние воздействия. С этих позиций Рубинштейн дает глубокое и оригинальное решение проблемы свободы (и необходимости). При объяснении любых психических явлений личность выступает, по Рубинштейну, как целостная система внутренних условий, через которые преломляются все внешние воздействия (педагогические и т.д.). Внутренние условия формируются в зависимости от предшествующих внешних воздействий.

Следовательно, преломление внешнего через внутреннее означает опосредование внешних воздействий всей историей развития личности. Тем самым детерминизм включает в себя историзм, но отнюдь не сводится к нему.

Эта история содержит в себе и процесс эволюции живых существ, и собственно историю человечества, и личную историю развития данного человека. И потому в психологии личности есть компоненты разной степени общности и устойчивости, например общие для всех людей и исторически неизменные свойства зрения, обусловленные распространением солнечных лучей на земле, и, напротив, психические свойства, существенно изменяющиеся на разных этапах социально экономического развития (мотивация и др.). Поэтому свойства личности содержат и общее, и особенное, и единичное. Личность тем значительнее, чем больше в индивидуальном преломлении в ней представлено всеобщее.

С таких позиций Рубинштейн разработал свое понимание предмета социальной и исторической психологии. Если общая психология изучает общечеловеческие психические свойства людей, то социальная психология исследует типологические черты психики, свойственные человеку как представителю определенного общественного строя, класса, нации и т.д., а историческая психология – развитие психики людей того поколения, на время жизни которого приходятся качественные преобразования общества. Однако в любом случае психология изучает психику людей только в ходе их индивидуального онтогенетического развития и постольку, поскольку удается раскрыть прежде всего психическое как процесс, изначально включенный в непрерывное взаимодействие человека с миром, т.е. в деятельность, общение и т.д. По Рубинштейну, процесс есть основной способ существования психического.

Другие способы его существования – это психические свойства (мотивы, способности и т.д.), состояния (эмоциональные и др.) и продукты, результаты психического как процесса (образы, понятия и т.д.). Например, мышление выступает не только как деятельность субъекта со стороны его целей, мотивов, действий, операций и т.д., но и как процесс в единстве познавательных и аффективных компонентов (психический процесс анализа, синтеза и обобщения, с помощью которых человек ставит и решает задачи). Процесс мышления (в отличие от мышления как деятельности) обеспечивает максимально оперативный контакт субъекта с познаваемым объектом. Изучая людей в их деятельности и общении, психология выделяет их собственно психологический аспект, т.е.

прежде всего основной уровень регуляции всей жизни – психическое как процесс.

Основной характеристикой психического как процесса является не просто его временная развертка, динамика, а способ детерминации: не изначальная априорная заданность, направленность течения процесса, а складывающаяся, определяемая субъектом по ходу самого осуществления процесса. В таком понимании психического проявляется онтологический подход Рубинштейна, им была выявлена экзистенциальность психического.

В ходе своей деятельности люди создают материальные и идеальные продукты (промышленные изделия, знания, понятия, произведения искусства, обычаи, нравы и т.д.). В этих четко фиксируемых продуктах проявляется уровень психического развития создавших их людей – их способности, навыки, умения и т.д. Таков психологический аспект указанных продуктов, характеризующий результаты психического процесса, который участвует в регуляции всей деятельности субъекта. Психология и изучает "внутри" деятельности людей прежде всего психическое как процесс в соотношении с его результатами (например, мыслительный процесс анализа, синтеза и обобщения в соотношении с формирующимся понятием), но не эти результаты сами по себе (вне связи с психическим процессом). Когда последние выступают вне такой связи, они выпадают из предмета психологии и изучаются другими науками. Например, понятия – без учета их отношения к психическому как процессу – входят в предмет логики, но не психологии. "Через свои продукты мышление переходит из собственно психологической сферы в сферу других наук – логики, математики, физики и т.д. Поэтому сделать образования, в частности понятия, исходными в изучении мышления – значит подвергнуть себя опасности утерять предмет собственно психологического исследования". Таким образом, уже после завершения "Основ общей психологии", начиная с середины 40-х гг. (с неопубликованной книги "Философские корни психологии"), Рубинштейн систематически и все более глубоко дифференцирует в психике два ее существенных компонента – психическое как процесс и как результат. При этом он использует и развивает все рациональное, что было внесено в разработку данной проблемы, с одной стороны, И.М.Сеченовым, а с другой – гештальтистами, одновременно критикуя основные недостатки их теорий.

Если в своей книге он рассматривает оба компонента психики как более или менее равноценные для психологической науки, то во всех последующих монографиях он подчеркивает особую и преимущественную значимость для нее именно психического – как процесса, формирующегося в ходе непрерывного взаимодействия человека с миром и животного с окружающей средой. У людей такое взаимодействие выступает в очень разных формах: деятельность, поведение, созерцание и т.д. Психическое как процесс участвует в их регуляции, т.е. существует в составе деятельности, поведения и т.д.

С этих позиций в последние 15 лет своей жизни С.Л.Рубинштейн теоретически и экспериментально разрабатывает вместе со своими учениками концепцию психического как процесса, являющуюся новым этапом в развитии и применении к психологии методологического принципа субъекта деятельности (точнее можно было бы сказать, субъектно-деятельностного подхода). В философии он в это время создает оригинальную концепцию человека, представленную в его рукописи "Человек и мир", посмертно, но с купюрами, опубликованную в однотомнике его работ "Проблемы общей психологии" (1973, 1976).

Теория психического как процесса разрабатывалась главным образом на материале психологии мышления. Поэтому специфику данной теории можно выявить особенно четко путем сопоставления главы о мышлении в "Основах общей психологии" с монографией Рубинштейна "О мышлении и путях его исследования", раскрывающей преимущественно процессуальный аспект человеческого мышления. В "Основах..." 1946 г. мышление выступает главным образом как деятельность субъекта. Иначе говоря, Рубинштейн раскрывает здесь мотивационные и некоторые другие личностные характеристики мышления как деятельности в ее основных компонентах (цели, мотивы, интеллектуальные операции и действия и т.д.). А в книге 1958 г. мышление рассматривается уже не только как деятельность субъекта (т.е. со стороны целей, мотивов, операций и т.д.), но и как его регулятор, как психический познавательно-аффективный процесс (анализа, синтеза и обобщения познаваемого объекта).

Термин "процесс" в очень широком смысле постоянно используется в психологии (например, в "Основах..." 1946 г.) и во многих других науках. Но в трудах Рубинштейна последних лет его жизни данный термин применяется в строго определенном значении. В "Основах..." 1946 г., в главе о мышлении, есть раздел "Психологическая природа мыслительного процесса", в котором под процессом понимается очень многое: действие, акт деятельности, динамика, операция и т.д.

Особенно важными кажутся следующие положения: "Весь процесс мышления в целом представляется сознательно регулируемой операцией";

"Эта сознательная целенаправленность существенно характеризует мыслительный процесс... Он совершается как система сознательно регулируемых интеллектуальных операций" и т.д. Легко видеть, что мыслительный процесс по существу отождествляется здесь с интеллектуальной операцией или системой операций, регулируемых на уровне рефлексии. Это и есть один из компонентов личностного (прежде всего деятельного) аспекта мышления. Иначе говоря, мышление исследуется в "Основах" 1946 г. главным образом лишь в качестве деятельности, но не процесса (в узком смысле слова).

Переход к изучению мышления как процесса был необходим для более глубокого раскрытия именно психологического аспекта деятельности и ее субъекта.

Субъект, его деятельность и ее компоненты (цель, мотивы, действия, операции и т.д.) исследуются не только психологией, но в первую очередь философией, социологией, этикой и др. И потому разработанная С.Л.Рубинштейном и А.Н.Леонтьевым схема анализа деятельности по этим компонентам необходима, но недостаточна для психологической науки.

Например, с точки зрения теории психического как процесса, действия и операции всегда являются уже относительно сформированными применительно к определенным, т.е. ограниченным, условиям деятельности. В этом смысле они недостаточно пластичны и лабильны, что и обнаруживается в новой, изменившейся ситуации, когда они становятся не вполне адекватными. В отличие от действий и операций психическое как процесс предельно лабильно и пластично. По ходу мыслительного процесса человек все более точно раскрывает конкретные, постоянно изменяющиеся, все время в чем-то новые условия своей деятельности, общения и т.д., в меру этого формируя новые и изменяя прежние способы действия. Следовательно, мышление как процесс является первичным и наиболее гибким по отношению к действиям и операциям, которые в качестве вторичных и менее гибких компонентов возникают и развиваются в ходе этого процесса как его необходимые формы. Особенно важно отметить также, что процесс мышления, восприятия и т.д.

протекает преимущественно неосознанно (это обстоятельство недостаточно учитывалось в "Основах..." 1946 г., поскольку в них акцент делался на сознательной регуляции операции). Но мышление как деятельность – на личностном уровне – регулируется субъектом в значительной степени осознанно с помощью рефлексии. Рубинштейн в 1958 г. специально подчеркивает различие и взаимосвязь между обоими этими аспектами мышления: "Ясно, что процесс и деятельность никак не могут противопоставляться друг другу. Процесс – при осознании его цели – непрерывно переходит в деятельность мышления". Таким образом, изучение процессуального аспекта психики означает более глубокое психологическое исследование субъекта и его деятельности. Без раскрытия психического как процесса невозможно понять возникновение и формирование таких компонентов деятельности, как цели, операции и т.д., и вообще психологическую специфику соотношения между ними. Иначе говоря, взаимодействие человека с миром изучается не только на уровне деятельности, но и "внутри" нее, на уровне психического как процесса. Это одна из линий соотнесения "Основ..." 1946 г. с последующими трудами Рубинштейна.

*** Во всех своих психологических исследованиях Рубинштейн выступает прежде всего как методолог и теоретик, последовательно и органично объединяющий в целостной системе теорию психологии, ее историю и эксперимент. Именно так он строил свою концепцию и, подвергая критическому разбору другие концепции, выделял в них прежде всего теоретическое ядро. Именно так он рассматривал теории гештальтистов, В.М.Бехтерева, П.П.Блонского, Л.С.Выготского и многих других. Весьма критически анализируя, например, рефлексологическую теорию позднего Бехтерева, он вместе с тем высоко оценивал некоторые его экспериментальные работы.

В особом разборе нуждается, как нам кажется, вопрос об отношении С.Л.Рубинштейна к культурно-исторической теории Выготского. Со слов Рубинштейна и ученицы Выготского Ж.И.Шиф нам известно, что в начале 30-х гг.

в своих беседах с Л.С.Выготским С.Л.Рубинштейн в целом не согласился с основными положениями его теории, хотя поддержал ряд его идей и находок по многим частным проблемам. Свое мнение об этой теории он изложил потом в своих "Основах..." 1935, 1940 и 1946 гг. и совсем кратко в книге "Принципы и пути развития психологии" (1959). Наиболее подробно его позиция представлена в "Основах..." 1940 г., где по количеству ссылок Выготский занимает первое место среди советских психологов.

Основной недостаток культурно-исторической теории Рубинштейн справедливо усматривает в дуалистическом противопоставлении культурного развития ребенка его натуральному развитию. Однако он тут же специально подчеркивает:

"Критикуя эти теоретические установки Выготского, надо вместе с тем отметить, что Выготский и его сотрудники имеют определенные заслуги в плане развития ребенка".251 Такое признание заслуг Выготского сделано, несмотря на то что после известного постановления (1936 г.) ЦК ВКП(б) "О педологических извращениях в системе наркомпросов" все психологи, связанные с педологией (например, П.П.Блонский и Л.С.Выготский), были подвергнуты разгромной критике и их книги были изъяты из библиотек (тем не менее в сводную библиографию своих "Основ..." Рубинштейн включает некоторые работы обоих авторов).

Однако в целом Рубинштейн с момента возникновения культурно-исторической теории не разделял ее главных идей. По его мнению, ее основной недостаток состоит в следующем: "Слово-знак превращается в демиурга мышления.

Мышление оказывается не столько отражением бытия, возникающим в единстве с речью на основе общественной практики, сколько производной функцией словесного знака".252 Здесь Рубинштейн правильно отмечает главное различие между теориями Выготского и своей. В первом случае слово-знак является ведущей движущей силой психического развития ребенка. Во втором человек и его психика формируются и проявляются в деятельности (изначально практической), на основе которой ребенок овладевает речью, оказывающей затем обратное воздействие на все психическое развитие.253 Иначе говоря, это и есть различие между недеятельностным (знакоцентристским) подходом Выготского и деятельностным подходом Рубинштейна (в "Основах..." 1946 г. Рубинштейн не воспроизвел своих главных возражений против культурно-исторической теории).

Многие другие психологи примерно так же оценивали в то время (и позже) теорию Выготского. Например, в обобщающей статье "Психология" А.Р.Лурия и А.Н.Леонтьев писали, что в начале 30-х гг. "наиболее значительными являются экспериментальные исследования развития памяти, мышления, речи и других психических процессов, принадлежащие Л.С.Выготскому (1896-1934) и его сотрудникам... Однако в этих работах процесс психического развития рассматривался вне связи его с развитием практической деятельности и таким образом непосредственно выводился из факта овладения человеком идеальными продуктами (речь, понятия)...".254 В списке литературы к данной статье Лурия и Леонтьев указывают "Основы психологии" С.Л.Рубинштейна (2-е изд. М., 1939). П.И.Зинченко, П.Я.Гальперин, Е.А.Будилова, Д.Б.Эльконин и другие тоже не раз отмечали, что теория Л.С.Выготского построена на основе не-деятельностного подхода.256 Тем не менее в последние годы своей жизни и вопреки своим предшествующим оценкам А.Н.Леонтьев сделал следующий вывод: "Он (Выготский) сумел увидеть, что центральной категорией для марксистской психологии должна стать предметная деятельность человека. И хотя сам термин "предметная деятельность" в его трудах не встречается, но таков объективный смысл его работ, таковы были и его субъективные замыслы".257 Часть психологов согласилась с данным выводом.

Сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, на протяжении последних 60-65 лет сформировалась вполне аргументированная точка зрения на культурно историческую теорию Выготского как не-деятельностную в своей основе. Эту позицию разделял и развивал, в частности, Рубинштейн. С другой стороны, лет 20-25 назад возникла противоположная и почти никак не аргументированная точка зрения, согласно которой именно Выготский является чуть ли не основоположником деятельностного подхода;

причем сторонники данной позиции, по существу, игнорируют противоположные взгляды. В этой связи, очевидно, можно и нужно надеяться, что новое издание "Основ общей психологии" Рубинштейна – наиболее обширного психологического труда по проблемам природы психического, сознания, личности и деятельности – создаст благоприятные условия для успешного разрешения вышеуказанной ситуации и повышения уровня как научных дискуссий, так и всей исследовательской культуры.

Выход в свет нового издания "Основ..." – важное событие в жизни психологического сообщества.

Эта монография – новаторский фундаментальный труд, в котором автор последовательно и систематически разработал и конкретно реализовал все исходные методологические принципы: принцип личности, развития, отражения и отношения и принцип единства сознания и деятельности (названный впоследствии субъектно-деятельностным подходом).

Талант настоящего ученого в сочетании с энциклопедической образованностью, мужество, честность и принципиальность в борьбе за истину, за высокую культуру нашей науки даже в условиях культа личности Сталина, умение организовать коллективную работу своих учеников и сотрудников – все это обеспечило ему заслуженный успех в подготовке и написании его первой капитальной монографии.

В ходе творческой критической переработки почти всей советской и зарубежной психологии по состоянию на 30-е и 40-е гг. и в результате своих теоретических и экспериментальных исследований Рубинштейн развил в этой монографии оригинальную целостную систему психологической науки, основанную на ее новейших достижениях и новой философской парадигме. По глубине теоретического обобщения, тонкости анализа и многостороннему охвату эмпирического материала этот его энциклопедический самобытный труд до сих пор не имеет аналогов в отечественной и зарубежной философско психологической литературе.

Это фундаментальное исследование в значительной степени сохраняет свою актуальность и для наших дней, прежде всего в своих методологических установках и теоретических обобщениях, раскрывающих исходные основы психологического изучения человека, его сознания, деятельности, поведения и т.д. Эта монография по-прежнему живет, используется и цитируется в ряде новейших психологических работ как авторитетный и надежный первоисточник многих исследований, начатых или продолженных на ее основе. Ее переводы и сейчас издаются в разных странах, Например, в 1986 г. эта книга опубликована в Японии, в 1984 г. вышло ее 10-е издание в Берлине (первое издание – в 1958 г.).

Новое, четвертое издание "Основ общей психологии" возвращает нас к прошлому – к одному из истоков психологической науки в СССР и вместе с тем ведет в будущее, поскольку в этом, как и в любом другом фундаментальном труде, есть еще много потенциального, неосвоенного, неожиданного.

К.А.Абульханова-Славская, А.В.Брушлинский Примечания 1. Впоследствии С.Л.Рубинштейн глубоко и оригинально проанализировал философско-психологическую проблему идеального. По его мнению, характеристика психического как идеального относится, строго говоря, лишь к продукту или результату психической деятельности, а не ко всему психическому в целом (см. его философско-психологический труд "Бытие и сознание" М., 1957. Гл. II. §2. О психическом как идеальном. С. 41-54). В советской литературе это первая большая работа, в которой в рамках философско психологической теории систематически разработана категория идеального.

(Примеч. сост.) 2. В дальнейшем С.Л.Рубинштейн значительно углубил свою трактовку субъективного (см. его "Бытие и сознание". Гл. II. §3. О психическом как субъективном. С. 54-70). (Примеч. сост.) 3. Развивая впоследствии эту идею о "механизме" осознания, С.Л.Рубинштейн следующим образом конкретизировал ее в отношении мышления: исходный всеобщий "механизм" мышления как процесса состоит в том, что в процессе мышления познаваемый объект включается во все новые связи и в силу этого выступает во все новых качествах, которые фиксируются в новых понятиях и понятийных характеристиках;

из объекта тем самым как бы вычерпывается все новое содержание;

он как бы поворачивается каждый раз другой своей стороной, в нем выявляются все новые свойства (подробнее см.: Рубинштейн С.Л. О мышлении и путях его исследования. М., 1958. С. 98-99;

его же. Бытие и сознание. С. 278). (Примеч. сост.) 4. Продолжая свою критику интроспекционизма, С.Л.Рубинштейн позднее пришел к выводу о необходимости принципиально различать обычно отождествляемые самонаблюдение и интроспекцию. По его мнению, самонаблюдение есть факт;

оно – наблюдение, направленное человеком на самого себя, на самопознание, а интроспекция – это определенная (причем порочная) трактовка, бесспорно, существующего самонаблюдения. "Суть интроспекционизма... не в том, что в нем познание субъекта направлено на самого себя. Никак не приходится отрицать возможности и необходимости самопознания, самосознания, самоотчета в целях самоконтроля. Направленность на самого себя в интроспекции – не исходная, не основная, не определяющая, а производная черта. Смысл интроспекции – в утверждении самоотражения психического в самом себе..." (Рубинштейн С.Л.

Бытие и сознание. С. 65-66).

Можно предположить, что такое различение интроспекции и самонаблюдения имело целью, в частности, сохранить и защитить последнее в качестве возможного, необходимого и объективного метода психологического познания. Это было особенно важно в 50-е гг. (автор в это время закончил и опубликовал цитируемую здесь монографию "Бытие и сознание"), потому что после так называемой Павловской сессии Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР в 1950 г. в директивном порядке началась безудержная физиологизация психологической науки. В результате собственно психологические методы и методики исследования (прежде всего самонаблюдение) были объявлены ненаучными и подлежали замене чисто физиологическими методами как якобы единственно объективными и научными. (Примеч. сост.) 5. К числу крайних и наиболее последовательных представителей интроспекционизма С.Л.Py6инштейн относил прежде всего отечественного психолога Н.Я.Грота и американского психолога Э.Титченера (см.: Грот Н.Я.

Основания экспериментальной психологии / Вундт В. Очерк психологии:

Введение. М.,1897;

Титченер Э.Б. Учебник психологии. М., 1914). (Примеч.

сост.) 6. К.Маркс очень ярко это выразил, говоря о глазах и ушах, что это "органы, которые отрывают человека от пут его индивидуальности, превращая его в зеркало и эхо вселенной" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 75).

7. Спиноза Б. Избранные произведения: В 2 т. М., 1957. Т. 1. С. 426, доказательство теоремы 21: "Эта идея души соединена с душою точно так же, как сама душа соединена с телом".

8. Проведенный С.Л.Рубинштейном анализ связей психики с мозгом и с внешним миром стал одним из объектов резкой критики в период обсуждения и осуждения 2-го издания "Основ общей психологии" на рубеже 40-50-х гг. С.Л.Рубинштейн был несправедливо обвинен в космополитизме (в "преклонении перед иностранщиной", в недооценке и даже отрицании успехов отечественной науки, в частности физиологического учения И.П.Павлова) и снят со всех постов. В ходе этой антикосмополитической кампании некоторые психологи (А.Н.Леонтьев и другие) публично критиковали автора "Основ..." за то, что вся его монография якобы пронизана дуалистическими идеями так называемой двойной детерминации психики: с одной стороны, психика определяется изнутри – органическим субстратом, мозгом (такова внутренняя детерминация);

с другой стороны, она определяется извне – отражаемым объектом (внешняя детерминация).

Однако критика легко опровергается. С.Л.Рубинштейн с самого начала (в частности, на комментируемых страницах) специально оговаривает, что, с его точки зрения, вообще не может быть и речи о рядоположном существовании двух разнородных и не взаимосвязанных детерминации. Подобной рядоположности просто нет, поскольку ведущим, определяющим является развитие образа жизни, в процессе изменения и перестройки которого происходит развитие организмов и их органов (в том числе мозга) вместе с их психофизиологическими функциями.

Эту главную идею С.Л.Рубинштейн последовательно реализует в "Основах общей психологии".

Ту же идею С.Л.Рубинштейн разработал на методологическом уровне в своей следующей монографии "Бытие и сознание", основываясь на выдвинутом им философском монистическом принципе детерминизма: внешние причины всегда действуют только через внутренние условия (т.е. в данном случае через специфические закономерности развития индивида, человека, организма, его мозга). Он подчеркивает, что "никак не приходится обособлять и противопоставлять одно другому – отношение психического к мозгу и к внешнему миру... Психическая деятельность – это деятельность мозга, взаимодействующего с внешним миром, отвечающего на его воздействия... Только правильно поняв связь психического с внешним миром, можно правильно понять и связь его с мозгом... Мозг – только орган, служащий для осуществления взаимодействия с внешним миром организма, индивида, человека. Сама деятельность мозга зависит от взаимодействия человека с внешним миром, от соотношения его деятельности с условиями его жизни, с его потребностями... Мозг – только орган психической деятельности, человек – ее субъект" ("Бытие и сознание". С. 5,7).

(Примеч. сост.) 9. См.: К.Маркс, Ф.Энгельс. Соч. Т. 42. С. 123.

10. Приводимый далее фрагмент из книги С.Л.Рубинштейна "Бытие и сознание" (М., 1957, с. 255-264) дает представление о существенной эволюции воззрений С.Л.Рубинштейна на предмет психологической науки. В монографиях "Основы психологии" (1935) и "Основы общей психологии" (1940, 1946) автор разрабатывал принцип единства сознания (вообще психики) и деятельности, систематически не дифференцируя в самой психике объективно присущие ей два аспекта:

психическое как процесс и как продукт (результат) указанного процесса. Отсюда обобщающие формулировки: человек и его психика проявляются, формируются (и изучаются) в деятельности;

психология изучает психику в закономерностях ее развития и т.д. При этом деятельность обычно понимается строго однозначно – как практическая и теоретическая деятельность субъекта. Однако позднее – в неопубликованной книге "Философские корни психологии" (1946) и особенно в выросшей из нее монографии "Бытие и сознание" (1957), а также во всех последующих рукописях, книгах и статьях – С.Л.Рубинштейн систематически вычленяет в психике ее процессуальный аспект, доказывая, что именно процесс есть основной способ существования психического (другие способы его существования – результаты психического процесса и психические свойства, состояния и т.д.) (Примеч. сост.) 11. Деятельность в этом смысле означает функционирование органа.

Характеристика функции органа как деятельности подчеркивает роль в его функционировании взаимодействия организма со средой в отличие от трактовки функции как отправления органа, детерминированного якобы только изнутри.

12. Их мы обычно разумеем, говоря о психических явлениях.

13. Понятие аффекта берется здесь в смысле не современной патопсихологии, а классической философии XVII-XVIII столетий (см., например, у Б.Спинозы).

14. Павлова А. Дневник матери М., 1924;

Рыбникова-Шилова В.А. Мой дневник:

Записи о развитии ребенка от рождения до 3,5 лет: В 2 ч. Орел, 1923;

, Стачинская Э. Дневник матери. М., 1924.

15. Дарвин Ч. О выражении ощущений у человека и животных // Собр. соч.: В 3 т. М. Л., 1927. Т. 2. Кн. 2.

16. См. сб. "Ученые записки кафедры психологии Гос. пед. ин-та им. А.И.Герцена" Т.

18, 34 и 17. Декарт Р. Начала философии. Ч. I, §9 // Избр. произв. М., 1950. С. 429.

18. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 2. С. 143.

19. Локк Дж. Опыт о человеческом разуме // Избр. философ, произв.: В 2 т. М., 1960.

Т. 1. С. 600.

20. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 599.

21. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 599-600.

22. Тот же Чарльз Белл явился, между прочим, и автором замечательного трактата о выразительных движениях.

23. Watson J.В. Psychology as the behaviorist views // Psychological Review. 1931. V. 20.

24. См.: Рубинштейн С.Л. Необихевиоризм Тольмана // Ученые записки кафедры психологии Гос. пед. ин-та им. А.И.Герцена. Л., 1939.

25. См.: Tolman Ed.Ch. Purposive Behavior in Animals and Men. N.Y.-L., 1932.

26. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 439.

27. Wallon A. Le probleme biologique de la conscience // G.Dumas (ed.) Nouveau Traite de Psychologie. P., 1930. Т. 1. Во многом по-иному, чем в означенной статье, поставлены основные философские, методологические проблемы психологии в позднейшей работе того же автора – в его вводных установочных статьях к "La vie mentale" в "Encyclopedic Francaise" (т. VII), где дана новая интересная их трактовка.

28. Ломоносов М.В. Краткое руководство к красноречию, книга первая, в которой содержится риторика, показующая общие правила обоего красноречия, то есть оратории и поэзии, сочиненное в пользу любящих словесные науки. СПб., 1816. С.

11.

29. Потебня А.А. Мысль и язык. М., 1862. С. 21.

30. Теперешний НИИ общей и педагогической психологии АПН СССР. (Примеч.

сост.) 31. В этом своем критическом анализе культурно-исторической теории высших психологических функций, разработанной Л.С.Выготским и его учениками (как и в анализе всех вообще теорий), С.Л.Рубинштейн выступает прежде всего в качестве методолога и теоретика, выделяющего наиболее общий концептуальный каркас и исходную логику рассматриваемых им теории. По мнению С.Л.Рубинштейна, культурно-историческая теория как целостная концепция страдает от противопоставления "культурного" и "натурального", что, однако, не исключает ее достижений в конкретных областях психологии. В последующих главах он раскрывает эти достижения и недостатки применительно к частным разделам психологической науки. Уже после смерти С.Л.Рубинштейна был проведен систематический сопоставительный анализ его концепции и теории Л.С.Выготского, подтвердивший справедливость общей оценки С.Л.Рубинштейном культурно-исторической теории (см.: Брушлинский А.В. Культурно-историческая теория мышления М., 1968;

Будилова Е.А. Философские проблемы в советской психологии М., 1972). (Примеч. сост.) 32. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 317.

33. Позднее Рубинштейн уточнит это определение и скажет, что нервная система, мозг являются механизмами психики, а последняя – регулятором поведения, а само поведение и деятельность осуществляются человеком (см. Рубинштейн С.Л. Принципы и пути развития психологии. М., 1959. С. 19, 25 и др.). (Примеч.

сост.) 34. Эволюция и психика. М., 1923 С. 8.

35. В своем анализе биологических основ психического развития С.Л.Рубинштейн, продолжая лучшие традиции научной школы А.Н.Северцова и его последователя И.И.Шмальгаузена, разрабатывает принципиально важную идею о формообразующей роли функций, осуществляющейся через естественный отбор.

Вместе с тем легко понять, что в условиях 40-х гг. С.Л.Рубинштейн не мог не упомянуть и ламаркистскую точку зрения Т.Д.Лысенко. Делает он это предельно кратко, сразу же переходя к дальнейшему и явно сочувственному рассмотрению работ А.Н.Северцова и И.И.Шмальгаузена.

Для того чтобы правильно оценить комментируемые здесь страницы "Основ общей психологии", необходимо учитывать, как они были поняты и за что критиковались в конце 40-х гг. А.Н.Леонтьев писал, что автор "излагает как равноправные обе диаметрально противоположные друг другу теории: теорию морганистскую и теорию, развиваемую Т.Д.Лысенко" (Леонтьев А.Н. Важнейшие задачи советской психологии в свете итогов сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук // Советская педагогика. 1949. №1. С. 76-85).

П.И.Плотников резко осудил С.Л.Рубинштейна за то, что он "поднимает на щит и восхваляет" И.И.Шмальгаузена (см. рецензию П.И.Плотникова на "Основы общей психологии" в: Советская педагогика. 1949. №4. С. 11-19). (Примеч. сост.) 36. Данное положение весьма существенно тем, что здесь С.Л.Рубинштейн указывает на философский первоисточник трактовки психики как оперирования знаками и символами – ее принадлежность Э.Кассиреру. Концепция субъекта, разработанная С.Л.Рубинштейном в марбургской диссертации, позволила ему позднее сделать существенные коррективы в знаково-символической трактовке психики: 1) ограничив ее значение ролью речи;

2) указав, что существенно не только происходящее с помощью знаков выделение субъекта из действительности, но и устанавливаемая субъектом его связь с ней;

3) отметив, что по мере проникновения субъекта в действительность расширяется внутренний план его психики. Эти коррективы позволяют сопоставить общефилософские взгляды С.Л.Рубинштейна на роль знаков в соотнесении субъекта с действительностью, диалектику внешнего и внутреннего со знаково символической концепцией Л.С.Выготского в психологии. (Примеч. сост.) 37. В этом положении – в еще не развитом виде – содержатся истоки той концепции детерминизма, которую С.Л.Рубинштейн разработал в 50-е гг. и представил в книге "Бытие и сознание". Этим положением не только отрицается бихевиористская схема, согласно которой организм якобы реагирует на все внешние воздействия, не только указывается на его избирательность, но и определяется принцип этой избирательности – значимость, которая не совпадает с биологической и физиологической возможностью организма воспринять и дифференцировать внешние воздействия. (Примеч. сост.) 38. Эта мысль нашла яркое выражение у акад. А.А.Ухтомского (см. его статьи в:

Физиологический журнал СССР. 1938. Т. XXIV. Вып. 1-2).

39. Богатейший материал об инстинктах содержат труды В.А.Вагнера, как специальные (Водяной паук. М., 1900;

Городская ласточка. СПб., 1900), так и обобщающие (Биологические основания сравнительной психологии. СПб.;

М., 1913. Т. I, II;

Этюды по эволюции психических способностей. М., 1924-1929. выпусков).

40. Положение, что биологические закономерности не упраздняются, а "снимаются", т.е. сохраняются в преобразованном виде, чрезвычайно существенно как принципиальная позиция С.Л.Рубинштейна в свете последующей дискуссии в советской психологии о соотношении биологического и социального, непосредственно касавшейся природы способностей, а более глубоко – соотношения социального и биологического (как наследственного, генетического и в широком смысле природного). В последующем анализе этой проблемы, который был связан с изучением "Философско-экономических рукописей 1844 г.", С.Л.Рубинштейн подчеркнул диалектику природного и общественного в философском плане. "Первично природа детерминирует человека, а человек выступает как часть природы, как естественное или природное существо" (Рубинштейн С.Л. Принципы и пути развития психологии. М., 1959. С. 204-205).

Это в свою очередь не исключало для него обратной зависимости – природы от человека (и окружающей человека природы, и его собственной "телесной" или "чувственной", по выражению К.Маркса, природы). Более того, только понимание общественного способа развития природы человека (превращение его зрительного восприятия в эстетическое, превращение его движения в пластику и язык танца) дает возможность раскрыть совершенно новое качество, в котором выступает биологическое, становясь на уровне человека природным.

Абсолютизация социальной детерминации человека приводит к двум методологическим просчетам: к упразднению специфики биологии человека (с настоятельным требованием восстановить которую выступил позднее Б.Г.Ананьев) и почти одновременно к переносу при генерализации павловской теории на всю психологию закономерностей биологии животных (и их высшей нервной деятельности) на биологию человека, что также фактически нивелировало специфику последней. Рефлекторные закономерности высшей нервной деятельности животных хотя и выявлялись по принципу связи организма со средой, при переносе на человека (в виде рефлекторных основ психики вообще) специфика этого принципа (как опосредующего возможность переноса основания) в них не учитывалась, а лишь дополнялась учением о второй сигнальной системе. (Примеч. сост.) 41. Попытку дать такую историю развития форм отражения и форм деятельности предпринял А.Н.Леонтьев в своей докторской диссертации "Развитие психики" (1940;

см. также его книгу "Проблемы развития психики". М., 1972.).

42. Положение С.Л.Рубинштейна об обусловленности психического развития животных общими закономерностями биологического развития организмов, происходящего при взаимодействии последних с окружающей средой, и соответственно об обусловленности психики – ее форм – образом жизни существенно отличается от позиции по этому вопросу А.Н.Леонтьева. В своем выступлении в 1947 г. при обсуждении книги А.Н.Леонтьева "Очерк развития психики" С.Л.Рубинштейн четко сформулировал это различие: "В анализе развития психики животных проф. Леонтьев неизменно исходит из форм психики – сенсорной, перцептивной, интеллектуальной – с тем, чтобы, отправляясь от них как от чего-то определяющего, идти к анализу поведения тех или иных животных, вместо того чтобы исходить из их образа жизни и прийти к формам психики как чему-то производному" (частный архив С.Л.Рубинштейна). (Примеч. сост.) 43. См.: Боровский В.М. Психическая деятельность животных. М.-Л., 1936.


44. См.: Ладыгина-Коте Н.Н. Приспособительные моторные навыки макака в условиях эксперимента. М., 1928.

45. См.: Войтонис Н.Ю. Характерные особенности поведения обезьян // Антропологический журнал. 1936. №4;

его же. Поведение обезьян со сравнительной точки зрения // Фронт науки и техники. 1937. №4.

46. См.: Маркс К. Капитал. Т. 1. Гл. 5. §1 // К.Маркс, Ф.Энгельс. Соч. Т. 23. С. 188 189.

47. Фрагмент из книги С.Л.Рубинштейна "Принципы и пути развития психологии". М., 1959. С. 219-230, 232-233, 236-237.

48. Сравнение позиции С.Л.Рубинштейна с позицией другого известного психолога – Д.Н.Узнадзе по вопросу о формировании потребности как отвлеченной от непосредственных побуждений индивида позволяет лучше понять сложный диалектический процесс ее формирования. Отношение субъекта к действительности, появляющееся в результате отрыва от собственных побуждений, Д.Н.Узнадзе называл объективацией и связывал ее с переключением собственной потребности на детерминацию потребностями других людей. Он также связывает способность руководствоваться логикой объекта с абстрагированием от его значимости для удовлетворения собственной потребности. "Совершенно естественно, – пишет по этому поводу Д.Н.Узнадзе, – что, направляя свою деятельность на явления и вещи, объективированные мною, я получаю возможность при манипуляции с ними руководствоваться не какой нибудь из практически важных для меня особенностей, а рядом объективных данных их свойств" (Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси, С.

1961. 192).

Сначала, на первом уровне, происходит абстрагирование непосредственных потребностей индивида и закладывается возможность руководствоваться в своих действиях потребностями других людей. Однако сказанное не означает, что при этом личность не руководствуется собственными потребностями, интересами и т.д., что происходит полное абстрагирование от собственных потребностей.

Сознательность (или осознанность) личностных потребностей предполагает возможность их постоянного соотнесения с интересами общества и других людей и степень согласования, соединения личных и общественных потребностей.

(Примеч. сост.) 49. Фрагмент из книги С.Л.Рубинштейна "Бытие и сознание". М., 1957. С. 233-238.

Проблема социальной детерминации психики была конкретизирована С.Л.Рубинштейном в книге "Бытие и сознание", из которой приводится соответствующий фрагмент. (Примеч. сост.) 50. Общую диалектико-материалистическую трактовку сознания, связанную со способом существования человека, С.Л.Рубинштейн дает в книге "Бытие и сознание" (М., 1957. С. 272-276, 280), фрагмент из которой приводится. (Примеч.

сост.) 51. Здесь С.Л.Рубинштейн пользуется общепринятым в мировой психологии понятием созревания, но впоследствии он перестал его употреблять, поскольку это понятие предполагает трактовку развития как имманентного процесса. (Примеч. сост.) 52. С.Л.Рубинштейн имеет здесь в виду прежде всего следующие идеи Л.С.Выготского, разработанные последним в 1933 г. и в начале 1934 г: "...процессы обучения пробуждают в ребенке ряд процессов внутреннего развития, пробуждают в том смысле, что вызывают их к жизни, пускают их в ход, дают начало этим процессам... Обучение создает зону ближайшего развития ребенка" (Выготский Л.С. Умственное развитие детей в процессе обучения. М.-Л., 1935. С. 132, 134). По мнению Л.С.Выготского, как известно, самым существенным симптомом детского развития является не то, что ребенок делает самостоятельно, а лишь то, что он выполняет в сотрудничестве со взрослыми, при их помощи. Этим и характеризуется зона ближайшего развития, создаваемая в ходе обучения. Тем самым проведено существенное различие между детьми, которые делают что либо самостоятельно, без помощи со стороны, и детьми, делающими что-либо с помощью взрослых.

В дальнейшем С.Л.Рубинштейн продолжил свой анализ этих идей Л.С.Выготского и его последователей и пришел к следующему выводу: "Обычно испытуемых делят на тех, которые могут, и тех, которые не могут самостоятельно, без чужой помощи решить задачу. Эта альтернатива недостаточна, чтобы проникнуть во внутренние закономерности мышления. К тому же это фиктивное, метафизическое разделение. Умение самостоятельно решить данную задачу предполагает умение использовать данные прошлого опыта, решение других задач. Существенное значение имеет дальнейшее подразделение испытуемых, в распоряжение которых предъявлялись дополнительные средства для решения стоящей перед ними задачи, на тех, кто в состоянии и кто не в состоянии их освоить и использовать как средство дальнейшего анализа. В ходе мышления непрерывно те или иные данные, сообщаемые субъекту другими или обнаруживаемые им самим, – сначала внешние по отношению к мыслящему субъекту, к процессу его мышления – становятся звеньями мыслительного процесса;

результаты произведенного субъектом анализа этих данных превращаются в средства дальнейшего анализа стоящей перед ним задачи.

Какие данные (подсказки, вспомогательные задачи и т.п.) человек в состоянии использовать, зависит от того, насколько продвинут его собственный анализ задачи" (Рубинштейн С.Л. О мышлении и путях его исследования. М., 1958. С.

82-83).

Так, С.Л.Рубинштейн совсем конкретно реализует в психологии мышления и обучения свой уже упоминавшийся выше принцип детерминизма: внешние причины (в частности, помощь со стороны) действуют только через внутренние условия, т.е. в зависимости от того, насколько человек, решающий задачу, самостоятельно продвинулся вперед в ее анализе. Эта фундаментальная закономерность мышления была подробно раскрыта в 50-е гг. в экспериментальных исследованиях Л.И.Анцыферовой, А.М.Матюшкина, К.А.Славской и других учеников С.Л.Рубинштейна (см.: Процесс мышления и закономерности анализа, синтеза и обобщения / Под ред. С.Л.Рубинштейна. М., 1960). В свете этих исследований было потом заново проанализировано понятие "зоны ближайшего развития" (см.: Брушлинский А.В. Культурно-историческая теория мышления. М., 1968. С. 63-68). (Примеч. сост.) 53. Stern W. Ableitung und Grundlehre des kritischen Personalismus. Leipzig, 1923. S.

299-300.

54. Известное положение С.Л.Рубинштейна об основном (ведущем) для каждого этапа развития виде деятельности было позднее подвергнуто острой критике Б.Г.Ананьевым (см. также критику этого положения А.В.Петровским в:

Психология развивающейся личности. М., 1987. С. 48-50). Он отметил, что расположение ведущих видов деятельности в возрастной последовательности привело к тому, что учение не сочеталось с трудовой деятельностью, а это нанесло ущерб коммунистическому воспитанию (см.: Ананьев Б.Г. О проблемах современного человекознания. М., С.

1977. 158-159).

По поводу этой в принципе справедливой критики можно заметить следующее. Во первых, как отмечает и сам Ананьев, задача Рубинштейна заключалась в сопоставлении двух планов развития личности – общественно-исторического и индивидуального, поэтому, хотя Рубинштейн и помещает свою периодизацию в раздел о развитии ребенка, его общая идея об основном виде деятельности (как это явствует из самого текста) относится в целом к индивидуальной линии развития человека, а не только к детству. Во-вторых, никак не отрицая, а постоянно подчеркивая роль трудового воспитания ребенка, Рубинштейн под трудом понимает не трудовые навыки, даже не общественно полезный труд, посильный для ребенка, а именно общественно необходимый труд. К сожалению, до сих пор психологи не различают эти два, конечно переходящие друг в друга, но вместе с тем принципиально различные по характеру личностной детерминации и социальной сущности параметра труда. Даже при осуществлении школьной реформы не было выявлено, что в жизнь взрослой личности труд входит в качестве системообразующей в отношении жизнедеятельности, т.е. является и осуществлением общественной необходимости, и возможностью, основанием самостоятельности в личной жизни, и сферой реализации ценностей личности, способом самовыражения. (Примеч. сост.) 55. См. Статьи С.Л.Рубинштейна и его сотрудников в сб.: Ученые записки кафедры психологии Гос. пед. ин-та им. А.И.Герцена. Л., 1939. Т. XVIII;

1940. Т. XXXIV;

1941.

Т. XXXV.

56. Эта генетическая, исторически изменяющаяся на разных этапах развития сущность "клеточки", или "единицы", анализа в психологии до сих пор недостаточно учитывается многими психологами и философами, особенно современными последователями культурно-исторической теории, разработанной Л.С.Выготским. Поэтому полезно разобраться в позициях С.Л.Рубинштейна и Л.С.Выготского по данному, принципиально важному вопросу. Если Л.С.Выготский считал, что единицей анализа является такой "продукт", который "обладает всеми основными свойствами, присущими целому" (Выготский Л.С. Соч: В 6 т. М., 1982. Т. 2. С. 15), то для С.Л.Рубинштейна "единица" психического изначально содержит в себе лишь "зачатки всех элементов или сторон психики" (см. с. наст. книги). Легко видеть, что у Л.С.Выготского недостаточно учтена именно развивающаяся сущность "клеточки", так как последняя уже изначально и сразу целого.

обладает всеми основными свойствами Отметим также и эволюцию в трактовке С.Л.Рубинштейном этой проблемы. Если в "Основах общей психологии" (1940, 1946) он в качестве "единицы" деятельности и поведения рассматривает действие (изначально практическое) и поступок, то в 50-е гг. "единицей" психического для него становится целостный акт психического отражения объекта субъектом, включающий единство познавательного и аффективного компонентов (см. дополнение к гл. I настоящей книги и комментарий к нему). (Примеч. сост.) 57. "Мы можем, – писал Э.Б.Титченер в 1897 г. в статье "The Postulates of Structural Psychology" ("Постулаты структурной психологии"), – установить в современной психологии точное соответствие с современной биологией. Как в одной, так и в другой существуют три способа рассмотрения... Первая цель экспериментальной психологии заключается в анализе структуры психики, в выделении из сознания элементарных процессов... Ее задача – вивисекция". В результате психика превращается в совокупность элементарных процессов, протекающих в организме при определенных условиях. Но наряду с этим он признает, что правомерно заняться и вопросами "духовной физиологии", т.е. проблемой функции. Он даже предсказывает функциональной психологии "большое будущее", но считает, что "на сегодняшний день (в 1897 г.) лучшие надежды психологии связаны с продолжением структурного анализа психики".


58. Вопросы строения действия специально изучаются у нас А.Н.Леонтьевым.

59. Эти выделяемые С.Л.Рубинштейном различия и взаимосвязи между процессуальными психическими компонентами какой-либо деятельности субъекта, с одной стороны, и всей в целом деятельностью субъекта, с другой, станут в дальнейшем одним из исходных пунктов для сопоставления друг с другом мышления, восприятия и т.д. как процесса и как деятельности (см. фрагмент в конце гл. I настоящей книги). (Примеч. сост.) 60. Здесь С.Л.Рубинштейн реализует в построении системы психологических категорий идущий от Г.В.Ф.Гегеля и К.Маркса методологический принцип восхождения от абстрактного к конкретному, подробный и оригинальный анализ которого он осуществил позднее в своем философско-психологическом труде "Бытие и сознание" (М., 1957. С. 106-125 и др.). (Примеч. сост.) 61. Впоследствии С.Л.Рубинштейн выделил генетически более раннее психическое явление, которое он обозначил как "чувственное впечатление". Это впечатление различении раздражителей при помощи механизма, возникает при наследственно приспособленного для соответствующей рецепции и закрепленного в ходе эволюции под воздействием раздражителей, жизненно важных для организма. Ощущение же возникает по мере того, как наследственно закрепленная, безусловно-рефлекторная основа чувственного впечатления обрастает условно-рефлекторными связями (см.: Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. С. 73-74). На основе идеи о чувственном впечатлении как первичном психическом явлении была разработана гипотеза о пренатальном (внутриутробном) возникновении психики у человека (см.: Брушлинский А.В. О природных предпосылках психического развития человека. М., 1977. С. 37-44).

(Примеч. сост.) 62. В данном случае, как и в некоторых других, С.Л.Рубинштейн довольно близко подходит к будущей формулировке своего принципа детерминизма (внешние причины опосредуются внутренними условиями). Здесь он справедливо подчеркивает, что физиологические и психические процессы должны быть включены в состав (внутренних) условий, опосредующих внешние воздействия, и это опосредствование, вопреки Й.Мюллеру, означает не отрыв познающего субъекта от познаваемого объекта, а, напротив, взаимосвязь между ними. С позиций вышеуказанного принципа детерминизма С.Л.Рубинштейн осуществил впоследствии блестящий анализ трудов Й.Мюллера и Г.Гельмгольца, во многом заложивших основы современной психофизиологии органов чувств (см.:

Рубинштейн С.Л. Принципы и пути развития психологии. М., 1959. Раздел "Об ощущении". С. 43-50). (Примеч. сост.) 63. Бронштейн А.И. О синтезирующем влиянии звукового раздражения на орган слуха // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. 1936. Т. I. Вып. 4:

Сообщения 1 и 2;

Т. II. Вып. 5: Сообщение 3.

64. Сепп Е.К. К критике теории Хэда о протопатической и эпикритической чувствительности // Невропатология и психиатрия. 1937. Т. VI. №10.

65. Павлов И.П. Статьи по физиологии нервной системы: Лабораторные наблюдения над патологическими рефлексами в брюшной полости // Полн. собр. трудов. М.-Л., 1940. Т. I. С. 336.

66. Так как подавляющее большинство проприоцептивных импульсов не осознается, можно назвать удачным определение И.М.Сеченовым мышечного чувства как "темного".

67. Сеченов И.М. Элементы мысли. СПб., 1898. С. 187.

68. Орбели Л.А. Боль и ее физиологические эффекты // Физиологический журнал СССР. 1936. Т. XXI. Вып. 5-6.

69. См. Беркенблит З.М. Динамика болевых ощущений и представления о боли // Труды ин-та по изучению мозга им В.М.Бехтерева. 1940. Т. XIII;

Давыдова А.Н. К психологическому исследованию боли // Там же.

70. Ряд тонких психических замечаний о роли руки, главным образом правой, как органа познания объективной действительности дал И.М.Сеченов, предвосхитивший многое из того, что позже разработал Д.Катц. "Рука не есть только хватательное орудие, – свободный конец ее, ручная кисть, есть тонкий орган осязания и сидит этот орган на руке как стержне, способном не только укорачиваться, удлиняться и перемещаться во всевозможных направлениях, но и чувствовать определенным образом каждое такое перемещение... Если орган зрения по даваемым им эффектам можно было бы уподобить выступающим из тела сократительным щупалам с зрительным аппаратом на конце, то руку как орган осязания и уподоблять нечего, она всем своим устройством есть выступающий из тела осязающий щупал в действительности" (Сеченов И.М.

Физиологические очерки. С. 267-268).

71. Шабалин С.Н. Предметно-познавательные моменты в восприятии формы дошкольником // Ученые записки кафедры психологии Гос. пед. ин-та им.

А.И.Герцена. 1939. Т. XVIII;

Розенфельд Ф.С. Взаимоотношения восприятия и памяти в узнавании предметов // Там же.

72. В подготовке настоящего раздела существенную помощь оказала наша сотрудница В.Е.Сыркина, сочетающая психологическую и музыкальную специальности. Благодаря любезности Б.М.Теплова нам удалось также частично использовать в этом разделе его еще не опубликованную работу.

73. Расхождение закона Вебера-Фехнера с опытными данными объясняется, по видимому, тем, что произведенное Фехнером интегрирование закона Вебера является не вполне законной математической операцией. Фехнер принял разностный порог за величину бесконечно малую, между тем как в действительности это величина конечная, да к тому же быстрорастущая при слабых звуках.

74. См.: Теплов Б.М. Ощущение музыкального звука // Ученые записки Гос. науч. исслед. ин-та психологии. М., 1940. Т. 1.

75. Вибрато специально изучалось К.Сишором с помощью фотоэлектрических снимков. По его данным, вибрато, будучи выражением чувства в голосе, не дифференцировано для различных чувств. См.: Seaschore С.Е. Psychology of the Vibra to in Music and Speech // Acta Psychologica. 1935. V.I. №4.

76. H.А.Римский-Корсаков так характеризует тембр различных деревянных духовых инструментов в низком и высоком регистрах:

низкий высокий Флейта матовый, холодный блестящий Гобой дикий сухой Кларнет звенящий, угрюмый резкий Фагот грозный напряженный 77. См. его: Основы оркестровки с партитурными образцами. Пб., 1913. Т. 1.

78. В дальнейшем С.Л.Рубинштейн дал более глубокую трактовку запротоколированного им наблюдения (которое в 50-е гг. было экспериментально проверено в исследовании Ю.А.Кулагина под руководством Е.Н.Соколова). В книге "Бытие и сознание" С.Л.Рубинштейн писал: "Смысл этого факта не в том, что слуховые восприятия подчиняются зрительным, а в том, что любые восприятия, в том числе и слуховые, ориентируются по предмету, выступающему наиболее отчетливо в чувствительности того или иного рода (зрение, слух, осязание и т. д).

Суть дела в том, что локализуется не слуховое ощущение, а звук как отраженное в слуховом образе физическое явление, воспринимаемое посредством слуха;

поэтому звук локализуется в зависимости от зрительно воспринимаемого местонахождения предмета, являющегося его источником" (с. 81-82). См. также:

Кулагин Ю.А. Попытка экспериментального исследования восприятия направления звучащего предмета // Вопросы психологии. 1956. №6. (Примеч.

сост.) 79. Впрочем, некоторые исследования показывают как будто, что и другим частям лабиринта в какой-то мере присуща слуховая функция. Экстирпация и клинические наблюдения доказывают, что и после удаления обеих улиток реакции на звуковые раздражения сохраняются. Кроме того, дрессировка на восприятие тонов рыб, обладающих, как известно, одним лишь вестибулярным аппаратом, также указывает на слуховую функцию вестибулярного аппарата.

80. Андреев Л.А. Характеристика слухового анализатора собаки на основании экспериментальных данных, полученных по методу условных рефлексов // Журнал технической физики. 1936. Т. VI. Вып. 12.

81. См.: Ржевкин С.Н. Слух и речь в свете современных физических исследований.

М.-Л., 1936.

82. Майкапар С.М. Музыкальный слух. Его значение, природа и особенности и метод правильного развития. М., 1900. С. 214-215.

83. Кравков С.В. Глаз и его работа. М., 1936.

84. См.: Ученые записки кафедры психологии Гос. пед. ин-та им. А.И.Герцена. Л., 1940. Т. XXXIV. С. 20 и далее.

85. См.: Труды Гос. ин-та по изучению мозга им. В.М.Бехтерева. 1938. Т. IX. С. 15 и далее.

86. Разработанная Г.Гельмгольцем теория была впервые предложена Т.Юнгом в г. и получила дальнейшее развитие в ионной теории (П. П. Лазарев).

87. См.: Компанейский Б.М. Проблема константности восприятия цвета и формы вещей: Докт. дис. // Ученые записки кафедры психологии Гос. пед. ин-та им.

А.И.Герцена. Л., 1940. Т. XXXIV. С. 15-179.

88. См.: Каничева Р.А. Влияние цвета на восприятие размера // Психологические исследования / Под ред. Б.Г.Ананьева. Л., 1939. Т. IX.

89. Узнадзе Д.Н. К вопросу об основном законе смены установки // Психология. 1930.

Вып. 3.

90. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 91. Сеченов И.М. Германн ф. Гельмгольц как физиолог // Собр. соч.: В 6 т. М., 1908.

Т. 2. С. 446.

92. См.: Шемякин Ф.Н. К психологии пространственных представлений // Ученые записки Гос науч.-исслед. ин-та психологии. М., 1940. Т. I. С. 197-236.

93. См.: Комм А.Г. Реконструкция в воспроизведении // Ученые записки кафедры психологии Гос. пед. ин-та им. А.И.Герцена. Л., 1940. Т. XXXIV. С. 237.

94. Данное явление объясняется также влиянием константности восприятия.

95. См.: Беленькая Л.Я. К вопросу о восприятии временной длительности и его нарушениях // Исследования по психологии восприятия / Под ред.

С.Л.Рубинштейна. М.-Л., 1948. (Примеч. сост.) 96. В дальнейшем С.Л.Рубинштейн продолжил – во многом по-новому – свой методологический и теоретический анализ философско-психологических проблем восприятия. См. его ст.: Проблемы психологии восприятия. Вместо предисловия// Исследования по психологии восприятия. М.-Л., 1948;

и его кн.: Бытие и сознание.

М., 1957, §4 "Восприятие как чувственное познание мира". С. 70-105. Новейшие результаты в изучении ощущений и восприятии обобщены в коллективном труде:

Познавательные процессы: ощущения, восприятие / Под ред. А.В.Запорожца, Б.Ф.Ломова, В.П.Зинченко. М., 1982. См. также: Митькин А.А. Дискуссионные аспекты психологии и физиологии зрения // Психологический журнал. 1982. Т. III.

№1. (Примеч. сост.) 97. Н.А.Рыбников, например, установил, что осмысленное запоминание в 22 раза эффективнее механического. См. его работу: О логической и механической памяти // Психология и неврология. 1923. №3.

98. С 1918 по 1934 г. Харьков был столицей Украинской ССР. (Примеч. сост.) 99. См.: Комм А.Г. Реконструкция в воспроизведении // Ученые записки кафедры психологии Гос. пед. ин-таим. А.И.Герцена. Л., 1940. Т. XXXIV.

Зинченко П.И. Проблема непроизвольного запоминания // Научные записки 100.

Харьковского гос. пед. ин-та иностр. яз. 1939. Т. 1.

См. Смирнов А.А. О влиянии направленности и характера деятельности на 101.

запоминание. Экспериментальное исследование // Труды Института психологии АН ГССР. Тбилиси, 1945. Т. 3.

В работе "Бытие и сознание" (с. 229) С.Л.Рубинштейн углубил свою 102.

интерпретацию этих и других данных, полученных в экспериментах А.А.Смирнова (Примеч. сост.) Bartlett Е.S. Remembering. Cambridge, 103.

П.П.Блонский в одной из своих последних работ рассматривает разные 104.

типы припоминания, резко отделив припоминание от вспоминания. См.: Блонский П.П. Психологический анализ припоминания // Ученые записки Гос. науч.-исслед.

ин-та психологии. М., 1940. Т. 1. С. 3-25;

а также: Занков Л.В. О припоминании // Советская педагогика. 1939. №3. С. 151-157;

Соловьев И.М. О забывании и его особенностях у умственно отсталых детей // Вопросы воспитания и обучения глухонемых и умственно отсталых детей. М., 1941. С. 193-229.

Halbwachs М. Les cadres sociaus de la memoire. Paris, 1925.

105.

См.: Шардаков М.Н. Усвоение и сохранение в обучении // Ученые записки 106.

кафедры психологии Гос. пед. ин-та им. А.И.Герцена. Л., 1941. Т. XXXV.

Bollard D.В. Obliviscence and Reminiscence // British Journal of Psycholoqical 107.

Monography: Supplement. 1913. V. 1.

В педагогической практике известно, что воспроизведение воспринятого 108.

материала происходит не сразу, а по истечении некоторого времени: заученному материалу надо как бы "отстояться".

Красильщикова Д.И. Реминисценции в воспроизведении // Ученые записки 109.

кафедры психологии Гос. пед. ин-та им. А.И.Герцена. Л., 1940. Т. XXXIV.

З.Фрейд подверг такую особенность забывания, как обмолвки, описки и т.д., 110.

изучению с позиций своего учения о вытеснении и о бессознательном.

См.: Леонтьев А.Н. Развитие памяти. М., 1931. С. 235-247.

111.

В дальнейшем С.Л.Рубинштейн продолжил и значительно углубил свои 112.

теоретические и экспериментальные исследования памяти. Главное из них – это проведенное вместе с К.А.Славской изучение актуализации знаний в процессе мышления. Данное исследование привело к следующему выводу: "...невозможно рассматривать память и мышление как две порознь действующие "функции";

они сливаются в единую деятельность, в которой анализ и синтез играют ведущую роль. Таким образом, актуализация теорем, общих положений – привлечение и применение их к решению проблем или задач, в каких бы конкретных формах они ни совершались, всегда является результатом процесса мышления, подчиненного определенным закономерностям;

актуализация теоремы при решении задачи определяется закономерным ходом анализа этой последней". Рубинштейн С.Л.

Принципы и пути развития психологии. М., 1959. С. 88-90;

Славская К.А. Процесс мышления и использование знаний // Процесс мышления и закономерности анализа, синтеза и обобщения / Под ред. С.Л.Рубинштейна. М., 1960. (Примеч.

сост.) Писарев Д.И. Промахи незрелой мысли // Собр. соч.: В 3 т. Л., 1981. Т. 2. С.

113.

177. (Примеч. сост.) Рибо Т. Творческое воображение. М., 1901.

114.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 330.

115.

Там же. Т. 45. С. 125.

116.

Ленин В.И. Полн собр. соч. Т 29. С. 152-153.

117.

Здесь С.Л.Рубинштейн имеет в виду прежде всего философские и 118.

психологические теории Э.Кассирера, К.Бюлера, Л.С.Выготского и других, согласно которым слово-знак выступает в качестве демиурга мышления. Открытую, развернутую и убедительную полемику с этими теориями С.Л.Рубинштейн провел в первом издании "Основ общей психологии" (М., 1940. С. 338-339, 343 и далее). В 1946 г. – во втором издании "Основ" – он в большинстве случаев ограничивается обычно скрытой полемикой с вышеуказанными авторами, особенно с Л.С.Выготским (подробнее об этом сказано в послесловии к настоящему изданию).

(Примеч. сост.) Здесь С.Л.Рубинштейн имеет в виду прежде всего Т.Цигена – одного из 119.

наиболее последовательных представителей ассоциативной теории. См.: Циген Т. Физиологическая психология. СПб., 1893. (Примеч. сост.) Эббингауз Г. Очерк психологии. СПб., 1911. С. 153.

120.

Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 161.

121.

На основе этих положений С.Л.Рубинштейн разработал впоследствии свою 122.

теорию научного обобщения, противопоставив ее эмпирической теории обобщения (см. его "Бытие и сознание", с. 140-162;

его же "О мышлении и путях его исследования". М., 1958, а также уже упоминавшуюся статью К.А.Славской, с.

344). С данной концепцией С.Л.Рубинштейна в некоторых пунктах сближается теория В.В.Давыдова, разработанная им по вопросу о соотношении теоретического и эмпирического обобщения (см.: Давыдов В.В. Виды обобщения в обучении. М., 1972). (Примеч. сост.) По вопросу об отношении понятия и представления см.: Шемякин Ф. О 123.

взаимоотношении понятия и представления // Фронт науки и техники. 1937. №2;

Deyerson I. Wes images // Kumas (ed.). Nrait de Psychologie. Paris, 1932. V. III.

См.: Sthlin R. Pur Psychologie und Statistik der Detaphern. Eine 124.

methodologishe Untersuchung // Archiv fr die gesamate Psychologie. Bd. 31. H. 1-2.

Немногочисленные психологические исследования понимания метафор 125.

детьми (Ж.Пиаже, Л.С.Выготский) строились до сих пор на рационалистических основаниях, и весь вопрос в них сводился к тому, в состоянии ли ребенок выявить ту общую мысль, которая заключена в метафоре. Идея, что подлинное понимание метафоры включает понимание не только общей мысли, но и специфических выразительных оттенков, выходящих за ее пределы, легла в основу работы:

Семенова А.П. Психологический анализ понимания аллегорий, метафор и сравнения (образ и понятие) / / Ученые записки кафедры психологии Гос. пед. ин та им. А.И.Герцена. Л., 1941. Т. XXXV. С. 138-200.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 24.

126.

По трудности задачи предъявлялись в следующей последовательности:

127.

достать предмет при помощи простейших средств (становясь на стул, взяв палку);

догадаться самому изготовить нужное средство (сделать крючок из гибкой проволоки, лежащей возле банки, и достать им находящийся в банке предмет);

использовать несложный механизм;

наконец, решить простейшие задачи по динамике (заполнить промежутки для передачи толчка) и по статике (восстановить равновесие).

Работы П.П.Блонского и Л.С.Выготского, посвященные изучению детского 128.

мышления, С.Л.Рубинштейн проанализировал в первом издании "Основ общей психологии" (М., 1940) и потому здесь не повторяет свой анализ (подробнее об этом см. в послесловии к настоящему изданию). (Примеч. сост.) См.: Менчинская Н.А. Вопросы развития мышления ребенка в дневниках 129.

русских авторов // Ученые записки Гос. ин-та психологии. М., 1941. Т. III.

См.: Isaacs S. Intellectual Grouth in Young Children. N.Y., 1930.

130.

См.: Запорожец А.В., Луков Г.Д. Развитие рассуждений у ребенка 131.

младшего школьного возраста // Научные записи Харьковского гос. пед. ин-та.

1941. №76 (на укр. яз.).

Минто У. Логика. М., 1898. С. 103.

132.

Здесь С.Л.Рубинштейн продолжает скрытую полемику с культурно 133.

исторической теорией Л.С.Выготского (подробнее см. с. 85-86, 99, 152-153, 163 164, 312, 346 настоящего издания). Термин "производящая причина" взят из его итоговой книги (1934) "Мышление и речь" (Выготский Л.С. Собр. соч.: В 6 т. М., 1982. т. 2. С. 133.). (Примеч. сост.) Гиттис И. Историческая терминология в начальном обучении истории // 134.

Советская педагогика. 1937. №3.

Иванов П. Природоведческий словарь учащихся I класса // Начальная 135.

школа. 1939. №7.

Скаткин М.Н. Образование элементарных понятий в процессе обучения 136.



Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.