авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Московский Теологический институт Российской Церкви Христиан Веры Евангельской В.В. Солодовников Основы христианской ...»

-- [ Страница 2 ] --

кроме того – оно лучше способно вызвать переживание. В единичном находит воплощение художественная идея, существующая в образе.

Объективное и субъективное в художественном образе Поскольку искусство творчески отражает действительность, то ясно, что в художественном образе присутствует объект (попросту – без объекта нет и художественного образа!).

Объект воспринимается по-разному. Наука, например, берет его как предмет познания, а искусство берет его с более обширной позиции переживания.

В абсолютном значении неправильно говорить, что художественный образ – изображение объекта. Изображение в прямом смысле есть только в живописи, образ же – во всех видах искусства. Часто говорят об изображении в литературе, но ведь там оно метафорическое! Нет изображения также и в музыке. Художественный образ – есть в нем прямое изображение объекта или нет – прежде всего переживание объекта, который, кстати, вполне может трансформироваться;

в музыке, скажем, он подразумевается. Искусство при содействии художественного образа стремится к объективности в эмоциональном плане. Но искусства не может быть без субъективности, ибо оно включает субъект, переживающий действительность.

Рациональное и эмоциональное в художественном образе Для образа характерно единство рационального и эмоционального. Он есть объект с действенными интеллектуальными и чувственными началами.

Интеллект проявляется и в ощущении, и в восприятии. Выбор предмета для внимания подсказывается на рациональном уровне.

Рационально контролируются всяческие ассоциации или даже фантазии.

Отличаются ли друг от друга эмоции, созданные искусством посредством художественного образа, и эмоции житейские?

На житейском уровне события переживаются либо положительно, либо отрицательно.

Искусство дает только положительные эмоции. В противном случае – это не искусство, а проделки сатаны. Искусство отражает реальную жизнь со всеми ее достоинствами и недостатками, но оно направлено на Возвышенное. Вот почему оно, в принципе, не является депрессивным;

наоборот оно стимулирует личность к позитивному преобразованию действительности, которое возможно лишь при уповании на Бога и при сотрудничестве с Ним. «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Флп.

4:13).

Значение интуиции и фантазии в создании художественного образа В известном смысле художественный образ – результат деятельности интуиции и фантазии, так как он – новый предмет действительности, а не слепое копирование окружающего (вдумайтесь в игру слов: слепое копирование! – Прим. авт.).

При создании художественного образа часто приходится решать задачи без данных, причем, это решение нередко осуществляется без опоры на логику, опыт, подсознательно. Это, собственно, и есть интуиция. Ее довольно трудно заставить работать. И тогда на помощь приходит фантазия, которую не стоит путать с ложью. Ложь всегда деструктивна, а фантазия, преимущественно, конструктивна;

например многие фантазии, зафиксированные устным народным творчеством, стали реальностью: идея «ковра-самолета»

реализовалась в виде воздушных лайнеров, идея «говорящего зеркальца» – в виде персонального компьютера и т.п. Кроме того, дети достаточно часто фантазируют, и вряд ли у кого из взрослых поднимется язык сказать, что они лгут. Фантазия – это эмоционально окрашенное желание или предположение. Она существенно обогащает художественный образ. Заметим, что художественный образ невозможно выдумать, он рождается в сознании сразу как некий готовый результат. Его нельзя конструировать по частям.

Целостным его во многом делают именно интуиция и фантазия.

Соотношение духовного и материального в художественном образе Особенностью художественного образа является воплощение духовного в материальном.

Материальное в искусстве выполняет прикладную функцию (например, краска в живописи) и эстетическую функцию (эстетическое воздействие в искусстве осуществляется при помощи материала, в том числе - в виде инструмента). Искусство несет возвышенные идеи и воздействует на чувства человека, используя материалы. Материалы имеются в распоряжении у всякого вида искусства (скажем, в архитектуре это – камень, стекло, бетон;

в скульптуре – металл, мрамор, дерево). Каждый вид искусства использует тот или иной материал, учитывая его эстетические свойства (он может действовать своей фактурой, цветом и т.д.). Кстати, чисто физические свойства материалов не лежат вне сферы искусства.

Условное и безусловное в искусстве Искусство пользуется формами, которые прямо и непосредственно отражают жизнь, и условными формами. Обычно условность основана на всеобщем согласии видеть в форме определенное содержание. Значение формы состоит не в прямом отражении действительности, а в том, что понимается под ней в результате консенсуса общественного мнения (например, изображение свастики общественное сознание связывает с таким античеловечным явлением как фашизм, хотя изначально и, по сути, оно является древнейшим индоевропейским изображением движущегося от восхода до заката солнца;

на древнерусском языке свастика называлась «коловратом», а ее изображения украшали боевые стяги дружин Александра Невского и Дмитрия Донского, никакого отношения к фашизму не имевших;

свастика использовалась даже в древнерусских церковных росписях). Условность тем не менее необходима, поскольку искусство – творческое, синтезированное отражение жизни.

А.С. Пушкину, немало размышлявшему об образности в искусстве, принадлежит афоризм: «В театре условность – отсутствие четвертой стены».

Разумеется, это высказывание выходит за пределы исключительно театрального искусства.

Условность позволяет искусству достичь конкретности, что не всегда обеспечивается его безусловно-глобальными проявлениями (например, документально-художественными эпопеями в литературе).

Формы выявления и оценки комического Комическое раскрывает противоречия в реальной жизни. Поэтому, в целом, оно объективно. Но в нем присутствует также и субъективное, поскольку существуют конкретные формы выявления и оценки комического.

1. Юмор и сатира.

Юмор – форма комического. Обычно он не отрицает объекта, но осмеивает его преходящие и несущественные свойства. Юмор предполагает доброжелательное отношение к объекту.

Сатира – более художественная форма комического. Для нее характерно преувеличение, то есть – крайность критического направления.

Она не заботится об объективном изображении предмета, а скорее – отрицает его вовсе.

Сатирическое преувеличение не имеет границ.

Часто сатира намеренно не отражает положительного в том или ином объекте.

2. Иронии и сарказм.

Комическое отражается в языке, в словоупотреблении.

Ирония и сарказм – типичные тропы.

Тропами называется употребление слов в переносном смысле. Перенос смысла может быть весьма разнообразен. Например, в виде метонимии – переноса по смежности, гиперболы – переноса мысли по преувеличению, метафоры – переноса мысли по сходству;

все это – скрытые сравнения. Ирония и сарказм – перенос смысла на основании противоречий и противоположностей.

Если ирония – обычно легкая насмешка, то сарказм выражает обличающий смысл. Ирония и сарказм типичны для людских взаимоотношений.

3. Гротеск.

Гротеск – изображение, в котором объект выступает в чрезвычайно преувеличенной форме.

Его глубинные недостатки заостряются настолько, что теряется реальное содержание. Гротеск пренебрегает логикой, создавая художественные образы, в которых скрытые недостатки преувеличены. Тем не менее, гротеск вполне может иметь лиричный характер.

4. Острота.

Острота – форма выражения комического, для которой свойственно сопоставление признаков и предметов, отделенных друг от друга, скрытых от обычного взгляда. Чтобы сопоставить нечто и вскрыть противоречия, скрывающие недостатки объекта требуется изощренный ум, который способен конструировать остроту.

5. Отражение комического в искусстве.

Комическое широко представляет искусство.

В театре или кинематографе, например, комическое находит воплощение в комедии. Для раскрытия комического театр использует также фарс, эстрада – скетч, музыкальное искусство – оперетту. В живописи комическое раскрывается в графике, и в особенности – в карикатуре.

6. Может ли христианин смеяться?

Этот вопрос связан со всем выше сказанным и не так нелеп, как это может показаться на самом деле. Он имеет не только этическую, но и эстетическую окраску.

Нередко в общественном сознании само слово христианин ассоциируется с угрюмым и безрадостным субъектом, якобы «зацикленным» и «закомплексованным». С другой стороны – в течение последнего десятилетия верующим навязывается широкая заокеанская улыбка «на все случаи жизни».

Каков все-таки Библейский ответ на интересующий нас вопрос? Может или не может христианин радоваться, или он должен находиться в состоянии перманентной скорби и тоски?

Слово Божие четко и конкретно различает радость мира сего и радость в Господе.

Слово Божие отрицает радость мирскую и предостерегает верующих от нее:

Еф. 5:4 – «...сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам» Библия увязывает смехотворство со сквернословием и пустословием, типичными для мира;

она предупреждает детей Божиих не заигрывать с сатаной, провоцирующим сквернословие, пустословие, зачастую вызывающими диавольский же смех;

иначе говоря – христианам не пристало смеяться вместе с диаволом и порабощенным им миром – Прим. авт.).

Еккл. 2:2 – «О смехе сказал я:

«глупость!...» (в этом Библейском стихе нет и тени преувеличения, так как смешливость – свойство далеко не умных людей, а скорее – людей поверхностных и не глубоких;

кроме того, смех – частый спутник истерик и серьезных психических расстройств: недаром в России до революции психиатрические лечебницы называли «веселыми домами» – Прим. авт.).

Пр. 14:13 – «И при смехе иногда болит сердце, и концом радости бывает печаль»

(действительно, при сильном смехе могут ощущаться боли в области сердца, и это вряд ли «случайно»;

также и радость в реальной жизни завершается печалью по причине ее преждевременности или необоснованности – Прим. авт.).

Еккл. 7:3-4 – «Сетование лучше смеха;

потому что при печали лица сердце делается лучше. Сердце мудрых – в доме плача, а сердце глупых – в доме веселья» (эти стихи – хорошее назидание тем, кто считает, что на вопрос: «Как дела?», всегда следует отвечать «О'кей» с тем, чтобы «никого не загружать своими проблемами».

Этим импортным «О'кей» мы на самом деле препятствуем нашим ближним проявить христианское милосердие, сострадание, сочувствие. А ведь Слово Божие призывает нас носить «бремена друг друга» (См. Гал. 6:2)!

«О'кей» в действительности – тревожный симптом, свидетельствующий о нашей самонадеянности и малом уповании на Бога – Прим. авт.).

Иак.4:9 – «...смех ваш да обратится в плач, и радость в печаль» (чрезмерный оптимизм и безудержное бодрячество неизбежно приводят к печали – Прим. авт.).

Еккл. 7:6 – «...смех глупых то же, что треск тернового хвороста под котлом. И это – суета!»

(а мы – верующие – имеем от Господа «ум Христов» (См. 1 Кор. 2:16) Мы не должны пренебрегать этим даром, дабы не быть глупцами – Прим. авт.).

Слово Божие призывает нас к радости в Господе:

Пс. 34:9 – «А моя душа будет радоваться о Господе, будет веселиться о спасении от Него».

Ис. 61:10 – «Радостью буду радоваться о Господе, возвеселится душа моя о Боге моем:

ибо Он облек меня в ризы спасения, одеждою правды одел меня, как на жениха возложил венец и, как невесту украсил убранством»

Пс. 32:1 – «Радуйтесь, праведные, о Господе...»

Флп. 3:1 – «...братия мои, радуйтесь о Господе»

2 Кор. 6:10 – «нас огорчают, а мы всегда радуемся»

2 Кор. 13:9 – «Мы радуемся, когда мы немощны...»

Еккл. 2:26 – «Ибо человеку, который добр пред лицом Его, Он дает мудрость и знание и радость...»

Иов. 8:21 – «Он еще наполнит смехом уста твои и губы твои радостным восклицанием»

1 Фес. 5:16-18 – «Всегда радуйтесь.

Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе»

Ис. 35:10 – «И возвратятся избавленные Господом, придут на Сион с радостным восклицанием;

и радость вечная будет над головою их;

они найдут радость и веселье, а печаль и воздыхание удалятся»

Рим. 14:17 – «Ибо Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе»

Библейские стихи о радости в Господе, как говорится, в комментариях не нуждаются. Равно как и убеждение в том, что такая радость воистину эстетична.

Классификация искусства Довольно продолжительное время не было научной систематизированной классификации искусства.

Одним из первых его классификаторов стал известный немецкий философ И. Кант. Он трактовал искусство как выражение эстетической идеи.

По его мнению, искусство подразделяется на словесное, изобразительное и игры ощущения.

К первому – И. Кант относил поэзию (художественную литературу) и красноречие (аналог выражения эстетической идеи – человеческая речь;

живая речь представлена словами и понятиями, причем, слова воздействуют на понятия;

слова дополняются жестами, интонацией, артикуляцией и модуляцией).

Ко второму – И. Кант относил пластику, архитектуру, скульптуру, прикладное изобразительное искусство.

К третьему – И. Кант относил музыку, тон и живописи. колорит в Классификатором искусства был также другой немецкий философ – Г.В.Ф. Гегель, который трактовал искусство как выражение абсолютной идеи. Он считал, что искусство прошло в своем развитии 3 этапа:

1. Символический.

2. Классический.

3. Романтический.

С точки зрения Г.В.Ф. Гегеля, для символического периода развития искусства присущ перевес материального над духовным, для классического – равновесие духовного и материального и для романтического – преобладание духовного над материальным.

Г.В.Ф. Гегель полагал, что духовное начало преобладает в таких видах искусства как живопись, музыка и поэзия. В живописи, по его См. 50.

мнению, этому способствуют отсутствие объема и присутствие света и цвета, занимающих плоскость;

в музыке – то, что звук не имеет пространства, тонкой материи и объема;

в поэзии – наличие слова, ибо в слове ясно выражается идея. Тем не менее, Г.В.Ф. Гегель был убежден, что в чистом виде идея выступает только в философии. В современной нам светской эстетике нет общей классификации искусства. Ее вполне можно оценивать как неудовлетворительную, так как она не затрагивает сущности искусства.

Часто можно встретиться с делением искусства на изобразительное и выразительное.

Такое деление страдает неадекватностью, поскольку всякое искусство выразительно, по крайней мере, – оно выражает идею автора.

Есть деление искусства на временное (например, литература и музыка), пространственное (например, архитектура) и пространственно-временное (например, балет).

Такое деление излишне поверхностно.

Искусство также подразделяется на прикладное и свободное. Но ведь во всяком искусстве есть прикладной компонент! Более того, он пребывает в самой основе любого искусства.

Предлагается классификация искусства на объективное (например, эпос) и субъективное См. 23.

(например, лирика). Однако в «объективном»

искусстве представлен субъективный компонент и наоборот.

Пытаются разделить искусство на виды на основании исходного для него материала:

архитектура – искусство строительного материала, живопись – искусство красок, хореография – искусство телодвижений. Тем самым характеристика искусства примитивизируется, заужается.

Для нас – верующих в Бога – ясно, что классификация искусства всегда будет относительной и дискуссионной. Но бесспорным остается одно: искусство – проявление того творческого начала, которым человека одарил Господь. Он создал нас по своему образу и подобию (См. Быт. 1:26). И эти Богоподобие и Богообразность состоят, в частности, в том, что по великой милости своей Бог дал нам способность творить. То есть Бог-творец создал человека творца. Разумеется, уровень мастерства Бога и человека – разный, но важно то, что мы призваны Ему в соработники (См. 1 Кор. 3:9) и что нам с благодарением следует приумножать дары Господни, памятуя притчу о талантах (См. Матф.

25:14-30).

4. Ретроспективный взгляд на эстетику Эстетика – составная часть культуры, как совокупности достижений человечества в области материального производства, общественных, межличностных отношений, науки и искусства. И, стало быть, эстетика серьезно зависима от общекультурных особенностей того или иного этапа человеческой истории.

Культура первобытного общества была зооморфной, то есть – в основе ее лежала обожествленная людьми природа, и в частности – животный мир. Соответственно - и эстетические ценности первобытного общества были зооморфны. Прекрасным считалось то, что было созвучно дикой природе, включая животный мир.

Например, в первобытной наскальной живописи преобладали изображения животных.

Характерным является и так называемый «звериный стиль» в прикладном искусстве древних скифов. Животный мир имитировался даже в первобытной архитектуре. Рудименты этого сохранились, например, в русском сельском зодчестве – знаменитый «конек» на крыше деревенской избы, резные «петушки», «белочки»

и «птички» на наличниках и др. Зооморфность эстетики проявлялась даже в одежде: скажем, воины первобытных протогерманцев украшали свои шлемы бычьими рогами для того, чтобы заявить о своей «бычью» силу.

Античная культура являлась антропоморфной, то есть – она зиждилась на образе обожествленного человека.

Гипертрофированный гуманизм проявлялся в том, что эталоном красоты являлось нагое человеческое тело, а идеальным цветом – телесный. Античные мыслители полагали, что все красивое характеризуется порядком или симметрией, и в плане симметрии образцом им представлялся именно человек. Аристотель говорил, что красота – совокупность величины и порядка (симметрии).33 Впрочем, в античные времена популярным было суждение о том, что красота – это единство порядка и... беспорядка.

Интерес представляет и то, что в древнеримской эстетике – в отличие от эллинской – важным являлся не столько культ человеческого тела, сколько тенденция к отражению интеллекта человека (что особенно проявлялось в стилистике древнеримской скульптуры).

Средневековая культура характеризуется теоцентризмом, то есть – в центре ее внимания был Бог. Именно поэтому средневековые эстетические стандарты преимущественно являлись теоцентричными. Начиная с эпохи классического средневековья, тон в эстетике задает готика (от нем. «Gott» – «Бог»). Именно См. 117, с. 17.

готический стиль (особенно – в архитектуре) стал определяющим в средневековой эстетике и символизировал устремленность верующих душ к Богу. Известно, что средневековая культура была логическим продолжением – античной;

также как античная культура – она была обращена к внутреннему миру человека, но при этом очищена и духовно обогащена христианством. Однако уходящий языческий эстетический стандарт проявлялся и в средние века: так, в раннее средневековье в эстетике процветал романский стиль (от лат. «Roma» – «Рим») – даже христианские храмы строили тогда, подражая...

храмам языческим!;

в так называемую «эпоху возрождения» (составную часть средневековья – Прим. авт.) антропоморфная эстетика как будто бы взяла реванш – в церковную живопись, скульптуру, архитектуру ворвался разнузданный культ обнаженного человеческого тела. Эстетика так называемого «возрождения» нанесла серьезный урон подлинной христианской духовности и связанной с ней морали: по сути – она пропагандировала разврат, включая содомию, алкоголизм, маниакальный эгоизм и другие пороки, связанные с грехом гордыни. Слава Господу, что эстетика Реформации – проявление подлинной христианской эстетики – предотвратила растление многих христианских душ тлетворным духом так называемого «возрождения» – возрождения богомерзкого язычества.

Культуре нового и новейшего времени свойственна эклектика (смешение зачастую противоречащих друг другу ценностных ориентиров – Прим. авт.). В этой связи и эстетика нового и новейшего времени чрезвычайно эклектична. Ее характеризуют самые разнообразные стили – барокко (конец XVI середина XVIII в.в.), рококо (первая половина XVIII в.), романтизм (конец XVIII-первая половина XIX в.), сентиментализм (вторая половина XVIII-начало XIX в.в.), ампир (первая треть XIX в.), классицизм (XVII-середина XX в.в.), реализм (XVIII-конец XIX в.в.), декаданс (рубеж XIX-XX в.в.), модерн (рубеж XIX-XX в.в.) и многие другие.

Эстетике барокко (от ит. «bаrоссо» – «причудливый») присущи парадная пышность, динамичность, резкие контрасты расцветки и материалов, света и тени, реальности и фантазии.

Этот стиль прославляет могущество власти и богатства, личность человека эстетикой барокко подается, как правило, в контексте драматических конфликтов.

Эстетике рококо (от фр. «rосаille» – «раковина», «мелкий дробленый камень») свойственны вычурная декоративность с имитацией природных элементов – раковин, жемчужин, скал, растений. Этот стиль выражает аристократическую манерность в сочетании с «изысканной» эротикой.

Эстетика романтизма (от фр. «romantisme» – «возвышенно-благородная чувственность») характеризуется героической приподнятостью в сочетании с утонченным лиризмом, стремлением к некоей кульминации, приправленной драматизмом, напряжением духовных и физических сил. В ее основу заложен культ сильных страстей, тяга к прошлому или неведомому, интерес к национальным культурам, острый разлад между высоким идеалом и гнетущей реальностью. Эта эстетика возникла как реакция на наступление расчетливого прагматизма и вопиющей бездуховности общества.

Эстетика сентиментализма (от фр.

«sentiment» – «чувство») противостояла культу разума созданием культа чувств. Для приверженцев этого стиля – чувство, возведенное в культ, ни больше, ни меньше как инструмент миропознания;

они исходили из афоризма французского философа Ж-Ж. Руссо – «Разум может ошибаться, чувство – никогда!». Сентиментализм обращался к идиллическим картинам природы, «естественной» жизни поселян и, в целом, так называемых «маленьких людей», он однозначно не принимал изощренности и См. 93.

испорченности «цивилизации».

Для эстетики ампира (от фр. «empire» – «империя») характерны торжественность, великолепие, массивность, декоративность;

она опирается на греко-римские, этрусские и древнеегипетские культурные стандарты.

Атрибутика ампира утверждала идею величия имперской власти.

Эстетике классицизма (от лат. «classicus» – «образцовый») свойственны рационализм, нормативность, тяга к гармонии и ясности, симметрии и пропорции. Языческая античность избрана ей эталоном нравственного совершенства.

Классицизм прославляет могущество государственной власти. Эстетика реализма (от лат. «realis» – «вещественный», «действительный») трактует бытие как нечто изменчивое, неопределенное, противоречивое, сложное и бесконечное. В ней есть элементы мистицизма, скрытой решимости, а также «извечной» человеческой тоски.

Стиль декаданс (от фр. «decadence» – «упадок») являет собой псевдо-эстетику, отражающую жестокий кризис упаднических и откровенно деструктивных настроений в человеческой культуре. Он пропагандирует наркотические грезы и жажду суицида, растерянность, вызванную разладом между возвышенными идеалами и мрачной действительностью.

Эстетике модерна (от фp. «moderne» – «новейший», «современный») присущ разрыв с многими принципами предшествовавшей эстетики. Ее новаторство «любой ценой»

проявлялось в отказе от мелодичности, гармонии, предметности, реальных пропорций и объемов.

Это эстетика извилистых линий, близких арабескам;

в ней явственна тяга к экзотике. В основе модерна лежат вера в прогресс и достижения современной промышленной цивилизации и одновременно – эталонизация природы.

Эстетическая эклектика нового и новейшего времени усугубляется ее идеологизацией, а также воздействием этноцентризма, суб- и контр культуры. Современная мирская эстетика все больше погрязает в какофонии: вот почему многие люди затрудняются в адекватном восприятии прекрасного и тяжело это переживают. «Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие»

(2 Тим. 3:1), – предупреждает нас Евангелие. Мы – христиане – должны помочь человечеству увидеть и приобщиться к истинно прекрасному, предложив ему высокую христианскую эстетику.

5. Значение знаний по христианской эстетике Итак, адекватные знания о прекрасном нужны и служителю Церкви Божией, и каждому верующему человеку. Важно только правильно применять их, памятуя высказывание Ж. де Лабрюйера: «Даже прекрасное перестает быть прекрасным, когда оно неуместно... не следует произносить проповедь, словно монолог с театральных подмостков;

нельзя украшать храмы мирскими изображениями, например, помещать в одном и том же святилище образ Христа с «Судом Париса».35 Иначе говоря, – нам не стоит искажать прекрасное, созданное самим Богом. Увы, человечество грешит этим, что существенно воздействует на само его бытие. Зачастую нам трудно разобраться в том, что по-настоящему красиво, а что – ужасно. Такие затруднения испытывают все люди, включая христиан. Вот почему необходимо знать основы христианской эстетики, в фундамент которой положен краеугольный камень – Христос Господь.

33, с. 385.

ГЛАВА X. СУТЬ ХРИСТИАНСКОЙ ЭТИКИ 1. Этика как культурный фактор Этика – наряду с эстетикой – является важной составляющей культуры, во многом, определяющей ее качество. Сам термин «этика»

производен от греческого «thik» или «thiks» – «привычка», «обыкновение», «нрав», «выражающий нравственные убеждения».

Строго говоря, этика – это философская наука, объектом которой служит мораль как форма общественного сознания и жизнедеятельности человечества в общественно историческом контексте. Она выясняет место нравственности в системе общественных отношений, анализирует ее суть и внутреннюю структуру, а также изучает ее происхождение и развитие.

В древневосточной и античной мысли этика поначалу была слита воедино с философией и правом. Она преподавала телесную и психологическую гигиену жизни.

В совершенно особую научную дисциплину ее выделил Аристотель, разместив этику между психологией и политикой: по его идее, этика, базируясь на первой, служит – второй, поскольку имеет целью формирование добродетельных граждан государства.

В теоцентричные средние века этика пребывает в неразрывной связи с богословием.

Один из основоположников средневековой этики Фома Аквинский полагал, что Бог действует в сознании человека не как диктатор, требующий исполнения установленных Им моральных норм, а как вдохновитель свободного творчества в нравственном действии. По его мнению, свободная творческая добродетель проистекает из внутреннего осознания человеком даров Святого Духа, действующего через Новый Завет, а не только – вследствие повиновения Десяти Заповедям. Эта добродетель, полагал Фома Аквинский, возникает из внутреннего состояния души, преображенной благодатью Святого Духа.

Увы, в т.н. «эпоху возрождения» – вследствие активности идеологии «гуманизма» – происходит отрыв этики от богословия. Этика «гуманизма»

чрезвычайно индивидуалистична: в качестве критерия морали она выдвигает личный интерес, а основы человеческих взаимоотношений – взаимную выгоду. Она постулировала «неразумность» самопожертвования и «естественность» стремления к самым разнообразным наслаждениям. Ее адептами делались даже заявления о «нейтральности»

человека по отношению к нравственности.

Заметим, что, в принципе, до начала нового времени этика часто воспринималась как наука о природе человека, причинах и целях его действий вообще, то есть – она все больше совпадала с философской антропологией и натурфилософией.

И. Кант считал ее практической философией, некоей наукой о должном, а не о том, что есть на самом деле и причинно обусловлено. Марксистская этика сводила мораль к так называемым «материальным корням», с исчезновением которых последняя «исчезнет сама собой».

На рубеже XX-XXI веков в этике все более прогрессируют утилитаристские тенденции.

Будучи, по преимуществу, секулярной она пропагандирует идею о том, что мораль должна служить совершенствованию политико экономической жизни общества.

2. Уникальность христианской этики Уникальность христианской этики состоит в ее универсальном характере: она ни в коем случае не ограничена пределами христианского сообщества, а, скорее, является основанием общечеловеческой морали, содержащейся в Библии. Разумеется, христианская этика имеет в виду философское рассмотрение нравственности, опирающееся и на духовный опыт христианства.

Но при этом следует помнить о том, что Господь См. 50.

Иисус Христос является «создателем жизнеучения, которое кратко можно определить как этику любви».37 Этика Христа, связывая любовь и свободу, обращена к каждому человеку и предполагает свободный, самостоятельный выбор. Открыв богатство внутреннего мира человека, Господь утвердил достоинство, нравственную свободу личности и ее самоутверждение через любовь. Как подчеркивал Ю.А. Шрейдер, «христианская этическая система указывает моральные ориентиры человеческого поведения.

Основанные на христианском представлении о природе и предназначении человека. Тем самым мораль рассматривается в контексте моральной теологии, а понятие морального добра опирается на Священное Писание: «О, человек! сказано тебе, что – добро, и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» (Мих. 6:8).39 Таким образом «требования христианской этики указывают человеку путь совершенствования в добродетелях, среди которых главное место занимает любовь*****************». 28, с. 86.

См. 42, с. 33.

141, с. 143.

Там же, с. 145.

ГЛАВА XI. СООТНОШЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА И КУЛЬТУРЫ, ВЕРЫ И РАЗУМА Две проблемы, выведенные в заголовок данной главы тесно взаимосвязаны. Их попросту невозможно отделить друг от друга. Они довольно часто, особенно в нашей стране, являются предметами весьма эмоциональных дискуссий. В ходе дискуссий определяются самые разные и, как правило, взаимоисключающие позиции.

А что говорит Библия о соотношении веры и разума? Ее ответы таковы:

1. Интеллект – от Бога (Пр. 2:6;

1 Кор.

12:8).

2. Бог дает разумение во всем (2 Тим. 2:7).

3. Нужно просить мудрости у Бога (Иак.

1:5).

4. Бог установил многофункциональность человеческого ума:

а) ум служит Закону Божию (Рим. 7:25);

в) ум соучаствует в молитве (1 Кор. 14:15);

с) умом человек поверяет свои поступки (Рим. 14:5).

5. Ум – инструмент познания воли Божией (Рим. 12:2).

При этом следует помнить, что:

Бог отрицает мудрость мирскую как временную (1 Кор. 2:6) и лишенную Его (1 Кор.

1:19-20).

Бог отрицает мудрствование, как глупость, закамуфлированную под мудрость (1 Кор. 4:6).

(Это очень важно! Важно видеть разницу между людьми мудрыми и мудрствующими, интеллигентными и интеллигентствующими, святыми и святошами. – Прим. авт.).

Бог избирает мудрых от Него, а не от мира (1 Кор. 1:27).

Допускаю, что мне могут возразить: а как же быть со знаменитым тезисом – «...знание надмевает, а любовь назидает» (1 Кор. 8:1)?

Ответить на это «несокрушимое» возражение элементарно: во-первых, вспомните контекст этого стиха! А во-вторых, задайтесь вопросом:

какое именно знание надмевает? Ответ однозначен: приправленное гордыней! Меня удивляет, почему мы не задаем вопросов Христу?

Почему не вопрошаем Библию? Как можно исследовать Писания (См. Ин. 5:39) и не задавать вопросов по библейским стихам?! Ведь еще замечательный русский христианский философ П.Я. Чаадаев писал, что Христос пришел в этот мир, чтобы давать ответы. Но, возможно, кто-то попытается упорствовать, скандируя:

См. 135, с. 491.

«...во многой мудрости много печали;

и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл.

1:18).

Вновь посоветую вспомнить Библейский контекст стиха. И вновь призову к размышлению:

всегда ли понятия «печаль» или «скорбь» несут сугубо негативный заряд? Всегда ли они – синоним греха уныния? Разве не бывает печаль светлой? А скорбь – пронизанной любовью? Разве Иисус Христос не есть великий печальник за грешное человечество? Разве Он не скорбит о грешниках? Сколько печали, скорби в знаменитых словах Христа: «Но Сын Человеческий пришел найдет ливеру на земле?» (Лк. 18:8)! Сколько любви в этой Его печали, в этой Его скорби!

Таким образом, печаль и скорбь могут нести положительный заряд. Если эта печаль и эта скорбь все-таки тяжелы для христианина, то именно они напоминают ему, что единственная поддержка слабому человеческому духу – Хри стос-Господь!

Библейская трактовка соотношения веры и разума свидетельствует, что верующий человек должен быть разумным, а разумный человек должен быть верующим******************. П.Я.

Чаадаев писал, что хорошо устроенный ум так же естественно тяготеет к вере, как дурно устроенный ум – к безверию. Эта аксиома была изложена им в «Отрывках и разных мыслях (1828 1850 гг.)». Исходя из Библейской трактовки соотношения веры и разума, мы можем адекватно рассуждать и о соотношении христианства и культуры.

Христианство, содержащее в себе культурные ценности и обучающее восприятию истинно прекрасного, воздействуя на человеческую культуру, христианизирует ее. Эта христианизация придает смысл проявлениям человеческого духа – философии, этике, эстетике, педагогике – и не противостоит жизненным потребностям человеческого общества. Например, христианство, воздействуя на русскую национальную культуру, осуществило:

1. Спасение русского народа от физического и нравственного вырождения (к чему однозначно вело язычество. – Прим. авт.).

2. Стимулирование централизации русских земель и окончательного формирования русской государственности.

3. Интеграцию в общеевропейскую цивилизацию при сохранении национальной самобытности.

4. Созидание духовно-нравственного содержания русской классической литературы, музыки и архитектуры.

См. Там же.

По сути, христианство сформировало русский народ. Именно поэтому П.Я. Чаадаев писал, что русские – «полный народ, одним христианством созданный». Кстати, этнообразующее значение христианства******************* до сих пор никто не смог опровергнуть.

136, с. 542.

ГЛАВА XII. ЕВАНГЕЛЬСКОЕ ДВИЖЕНИЕ И РОССИЙСКАЯ КУЛЬТУРА;

КУЛЬТУРА КАК СРЕДА И МЕТОД БЛАГОВЕСТИЯ В СОЗНАНИИ ПАСТЫРЯ По адресу евангельских верующих в современной – вроде бы уже и неатеистической – России слышны обвинения в том, что они либо оказывают на русскую культуру «чуждое западное влияние», либо являются... абсолютно некультур ными. Эти обвинения полностью несостоятельны как с философской, так и с исторической точек зрения.

С философской точки зрения ни одно явление в культурной жизни не привьется где бы то ни было только по причинам внешнего – возможно, опосредованного – влияния;

решающим фактором всегда будет внутренняя предрасположенность к данному явлению.

История же свидетельствует о том, что евангельское движение в России – при всем его социальном многообразии – изначально было глубоко интеллигентным. Причина этого состоит в том, что евангельская вера в Иисуса Христа как единственного и личного Спасителя – ОСОЗНАННАЯ. Именно поэтому христианскую интеллигенцию большевики уничтожали в первую очередь. Именно поэтому они хотели дезинтеллектуализировать христиан и привести их в соответствие со своими представлениями о верующих как о людях «темных» и «невежественных».

Евангельское движение ЕВАНГЕЛИЗИРОВАЛО И ЕВАНГЕЛИЗИРУЕТ русскую культуру. Благодаря ему Библия на русском языке вошла в русские семьи, превратившись из исключительно богослужебной книги в книгу настольную, в руководство для повседневной жизни. Ее духовно-нравственные принципы воплощаются в образ жизни. Именно Библия поднимает духовный и общекультурный уровень русских людей.

Евангельское движение формирует русскую трезвенническую культуру, а именно то, чего не удалось достигнуть государственными нормативными актами в виде «сухих» законов и антиалкогольных «мораториев». Евангельская трезвенническая культура имеет результатом крепкие браки, искреннюю заботу об одиноких, больных, престарелых, детях, подростках... Она стимулирует учтивость и скромность в межличностных отношениях.

Тем не менее, в евангельских церквах современной России мы можем встретить служителей, отрицающих культуру как «мирское»

явление или пренебрегающих ею. Однако такая позиция, как бы ни пытались ее обосновать «библейски», свидетельствует, что ее сторонники:

1. Недостаточно духовны, поскольку Библия не отрицает культуру, являя сама высшую культурную ценность.

2. Не принимают культуру в расчет как эффективное орудие благовестия.

3. Опускаются до уровня паствы, – если этот уровень низкий, – вместо того чтобы поднимать его.

4. Отталкивают от Церкви интеллигенцию, зачастую не допуская ее представителей до активного служения.

5. Теряют уважение так называемых «простых» людей, которые ожидают от служителей высокого духовно-образовательного статуса, и не уважают их, считая такими же «темными», как сами.

6. Не обладают стремлением повышать собственный уровень богословской подготовки и препятствуют намерениям других в получении духовного или светского образования.

7. Являют собой «пример» для мирских измышлений о необразованности и отсутствии культуры у евангельских верующих.

Памятуя об очевидной взаимосвязи христианства и культуры при приоритете христианства, служитель Божий должен сочетать в себе высокую христианскую духовность и высокий культурный уровень. Вне этого сочетания само его служение проблематично.

Поэтому для него желательно:

1. Иметь высшее богословское и светское образование (само по себе светское высшее образование никого не делает культурным человеком, но оно является хорошей базой для развития личности).

2. Постоянно читать как духовную, так и светскую литературу при приоритете Священного Писания (служитель будет иметь право на позицию в отношении материальной или духовной культуры, только ознакомившись с ней через призму Библии;

если он крепок в Господе, для него нет «запретных» книг).

3. Знание минимум одного иностранного языка или языка того народа, на территории которого действует поместная церковь или ведется Благовестие.

4. Быть общительным********************, наблюдательным и рассудительным. Ему нужно реализовать принцип «я должен видеть и Рим»

(Деян. 19:21).

Вне сомнения, культура верующего человека являет собой процесс преумножения даров, полученных им от Господа. В ней отчетливо видна степень сотрудничества души с Богом. Созидать христианскую культуру невозможно без искреннего упования на Творца всего сущего. В этом смысле для нас актуальны стихи пятна дцатого псалма: «Храни меня, Боже, ибо я на Тебя уповаю» (Пс. 15:1) и «Ты укажешь мне путь жизни: полнота радостей пред лицом Твоим, блаженство в деснице Твоей вовек» (Пс.

15:11). Не менее актуальным является для нас и Библейский призыв: «Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека;

ибо всякое дело Бог приведет на суд (Еккл. 12:13-14). Этот призыв свидетельствует о глубочайшей ответственности христианина пред Господом, включая ответственность в сфере культуры.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Христианская культурология – наука уникальная.

Во-первых, потому, что она – тот образчик сориентированных на реализацию основательных знаний о культуре, который насквозь пропитан христианством.

Во-вторых, потому, что она глобальна, ибо оперирует пластами знаний о культуре прошлого и настоящего, зачастую – целыми культурными мирами во имя прорыва в перспективу знаний о возможном будущем человеческой цивилизации.

В-третьих, потому, что она работает «с предметами, которые не распадаются на отдельные факты, с целостностями разных порядков». В-четвертых, потому, что она пребывает на грани с искусством, ибо создает целостные образы, включая образ тварного мира.

В-пятых, потому, что она заполняет пространства познания, незаполненные по тем или иным причинам другими гуманитарными науками.

В христианской культурологии явственно прослеживается взаимосвязь разума и веры:

именно вера направляет в ней интеллектуальный поиск. Здесь реализуется принцип выдающегося 87, с. 557.

средневекового мыслителя Николая Кузанского:

«Где нет здоровой веры, там и нет настоящего разумения».45 Постигая культуру, мы постигаем и Того, «в ком заключены все сокровища мудрости и науки и без кого ничто не может быть». Будучи христоцентричны в своем познании культуры, мы еще раз убеждаемся в том, что нет ничего могущественней духа разума, пребывающего в добродетели Христа, «если дух этот предан ей до такой степени, что живет только ею и через нее в союзе, охраняющем его личную независимость, как если бы он покоился ипостасно в ней».47 Вне всякого сомнения, адекватное постижение культуры, приводит нас к осознанию того, что она есть благодатная среда и одновременно эффективный метод Благовестия. С учетом этого особенно актуализируется для современной России следующий евангельский стих: «Господь же предстал мне и укрепил меня, дабы чрез меня утвердилось Благовестие…» (2 Тим. 4:17).

77, с. 289.

Там же, с. 290.

Там же, с. 293.

ПРИМЕЧАНИЯ * Есть мнение, что термин «культурология»

еще в 1939 году ввел в научный оборот американский этнолог Л. Уайт. Ему приписывается и заслуга создания культурологии как самостоятельной науки. Тем не менее, правильнее было бы сказать, что чрезвычайно сомнительные исследования Л. Уайта содержали элементы культуроведения. Один из первых настоящих прорывов в будущую культурологию сделал еще в XIX веке русский христианский мыслитель П.Я. Чаадаев. В XX столетии ее появление, во многом, подготовили А.Ф. Лосев и Г.С. Померанц.

** Французский философ и моралист Ж. де Лабрюйер писал: «Я называю людьми мирскими, суетными и низменными тех, чей ум и сердце привязаны к ничтожному клочку Вселенной, на котором они живут… тех, кому безразличны и не нужны духовные ценности… Меня не удивляет, что, располагая, столь ничтожной точкой опоры, они шатаются при малейшей попытке познать истину, что столь узкий кругозор не дает им...

узреть Бога… Напротив, я без труда понимаю, как естественно и легко такие люди впадают в неверие и равнодушие…». 33, с. 563, 564.

*** Культура Палестины времен земного служения нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа и периода, последовавшего за ним – типичная эллинистическая культура.

Эллинистическая Палестина, с одной стороны – арена столкновения автохтонной еврейской культуры с греко-римским культурным стандартом, а с другой – среда их взаимообогащения. «В эллинистический период еврейскому народу приходилось бороться за сохранение собственной самобытности. С приходом римлян традиционная религиозная практика иудаизма была признана «religio licita»

(«дозволенным культом»)…В 70 г. по приказу Тита был разрушен Иерусалим, что влечет за собой рассеивание иудеев по миру… Первоначально надписи в иудейских катакомбах были на арамейском греческом языках, а позднее, в основном, на латыни. Наряду с эпитафиями в элементах архитектурного убранства синагог, в росписях керамики и на сосудах из позолоченного стекла изображаются символы религиозных таинств: семисвечник, голубка, пальмовая ветвь, склянка с елеем. Они составляют часть репертуара оформления погребений, где суровость символики смягчается повествовательным контекстом. В одной росписи с иудейского кладбища из Винья Ранданини образ мифологического певца Орфея слит с образом псалмопевца Давида, а натуралистический фон сопровождают литургические сюжеты».

**** «Наука в эпоху эллинизма, – писал член-корреспондент АН Армянской ССР В.К.

Чалоян, – была сосредоточена в Александрии, Пергаме, на Родосе, в Афинах… Самым важным центром эллинистической культуры был город Александрия в Египте. Соттер I, основатель династии Птолемеев, построил здесь храм муз, посвященный наукам и искусству, и при нем огромную библиотеку. Создавали библиотеку всевозможными путями: собирали папирусные и пергаментные свитки в египетских и других храмах;

покупали книги… в тех случаях, когда невозможно было приобрести книгу, ее переписывали;

библиотеку пополняли трофейными книгами, подарками… В Александрийской библиотеке была представлена литература… на всех языках того времени – греческом, египетском, еврейском, персидском и т.д. … другим важным центром науки и искусства эпохи эллинизма считался Пергам… Если в Александрии отдавали предпочтение естественным наукам, то в Пергаме наибольшее внимание уделялось гуманитарным наукам.

Влияние классической эллинской культуры чувствовалось здесь больше, чем в Александрии, находившейся в стране с другими культурными 44, с. 127.

традициями. …что касается Афин, то они по прежнему оставались центром философии.

Разумеется, характер философских направлений, получивших распространение в этом городе, определялся социально-политической действительностью эпохи эллинизма, тем новым, что возникло в результате общения Эллады с восточным миром.

Культура, развивавшаяся во всех перечисленных городах, была общей эллинистической культурой, но в разных местах она находилась на различных ступенях развития».

***** К древним преимущественно автохтонным восточным культурам относится также культура Японии.

****** Страны Двуречья в древности стяжали довольно-таки высокий уровень культуры. Здесь особого успеха достигли такие науки как математика, астрономия, юриспруденция, медицина, в особенности – хирургия (например, в Вавилоне врачи «отваживались производить сложные глазные операции – снятие катаракты бронзовым ножом, рискуя в случае неудачи подвергнуться жестокому наказанию – отрубанию кисти руки»51). Следует отметить, что «научная деятельность в Древнем 139, с. 50-52.

98, с. 145.

Двуречье, так же как художественная литература, развивалась под мощным воздействием религиозно-мифологического миросозерцания… Грань между органической и неорганической природой еще не была проведена, и земля, вода, воздух, светила считались живыми существами.

Фетишистские и тотемистские представления заставляли делить все предметы и живые существа на положительные и отрицательные, вопреки их реальным свойствам, полезным или вредным для человека». ******* Древний Египет был известен не только своей монументальной архитектурой (пирамиды, дворцово-храмовые комплексы), скульптурой, живописью, но и высоко развитой медициной, историографией, математикой. Здесь практиковалась музыкально-хореографическое искусство. «От древних египтян дошло до нас большое количество произведений художественной литературы…».

******** Известно, что печальным итогом «эпохи возрождения» в Италии был затяжной экономический кризис: почти полностью исчезло промышленное производство, в упадок пришли внутренняя и внешняя торговля, банковское дело;

страна – по сути – превратилась в сырьевой придаток Англии, Франции и Нидерландов.

Там же, с. 143.

Там же, с. 181.

********* Византия экспортировала достижения своей культуры и в Западную Европу (преимущественно, через юг Апеннинского полуострова и Сицилию, где традиционно проживала большая византийская диаспора – Прим. авт.). Видные духовные и политические деятели, меценаты из числа богатых и знатных персон Западной Европы закупали в Византии книги философского, естественнонаучного, историографического и художественного содержания, включая произведения эллинских и эллинистических авторов.

«Нельзя обойти молчанием и иные, не столь мирные, способы приобщения жителей Запада к материальной и духовной культуре Византии.

Речь идет о крестовых походах, о взятии крестоносцами Константинополя и о связанном с ними массовом вывозе на Запад награбленных завоевателями художественных и культурных ценностей». ********** П.Я. Чаадаев так оценил духовно-нравственное воздействие византийской культуры на Древнюю Русь: «По воле роковой судьбы мы обратились за нравственным учением, которое должно было нас воспитать, к растленной Византии, к предмету глубокого презрения… народов». 139, с. 114.

137, с. 331.

Современный российский христианский ученый – доктор социологических наук В.А.

Бачинин полагает, что именно византийская духовно-нравственная и общекультурная модель «вполне отвечала славянскому характеру. В этой модели явно доминировали не умонастроения свободного самоутверждения личности, а идеи непротивления и смирения».56 Кроме того, она ярко постулировала сакральный характер власти и правосудия, исключавший саму возможность критического отношения к ним. *********** К восточным средневековым культурам, основанным, преимущественно, на заимствовании, относятся также культуры стран Юго-Восточной Азии. В Мьянму, Камбоджу, Вьетнам, Индонезию и др. в средние века наблюдался экспорт преимущественно автохтонной индийской культуры. Корея в это же время переживала экспансию также преимущественно автохтонной китайской культуры. Японская культура, в которой всегда был силен именно автохтонный фактор, в средние века пережила интенсивное воздействие культуры Кореи и Китая (речь идет об иероглифической письменности, культовой архитектуре, живописи и скульптуре – Прим. авт.), а также стран Западной Европы (в XVI веке европейцы привезли 17, с. 29.


См. Там же, с.177.

в Японию хлеб, картофель, капусту, помидоры, шпинат, арбузы и научили японцев их выращивать, «с подачи» европейцев японские мастера стали изготавливать механические часы, достижения европейцев в области техники и медицины вошли в качестве обязательного компонента в систему образования самураев58 – Прим. авт.).

************ В книге «Наука и религия в культуре Ренессанса» кандидат педагогических наук С.М. Марчукова отмечала, что испанские завоеватели-конкистадоры встретили в Америке высокоразвитые цивилизации майя, инков и ацтеков. «Когда в ноябре 1519 г. войска Кортеса (одного из предводителей конкистадоров – Прим.

авт.) вступили в предместье столицы ацтеков, встреча превзошла все ожидания испанцев. «В каких дворцах нас разместили!… – писал один из участников экспедиции. – Мы шли по дамбе, которая здесь шириной в восемь шагов… Дамба была полна людей… Мы не верили глазам своим.

С одной стороны, на суше – ряд больших городов, а на озере – ряд других, и само озеро покрыто челнами, и на дамбе много мостов, переброшенных через каналы». Европейцев поразили кровавые религиозные обряды индейцев.

Жрецы ацтеков приносили на особых каменных алтарях храмов многочисленные человеческие 76, с. 76, 77.

жертвы. Эта участь постигала и пленных...

обсидановыми ножами им разрезали грудь, вырывали сердце и бросали в чашу, посвященную «богу войны». Поскольку в Библии ничего не сообщалось об обитателях Нового Света, первоначально испанские завоеватели предпочитали вообще не считать индейцев людьми, называя их «слугами диавола». К тому же это сулило большие материальные выгоды, поскольку оправдывало порабощение и жестокую эксплуатацию коренного населения Америки.

Некоторые историки называют конкисту последним крестовым походом, поскольку все действия ее участников оправдывались религиозными взглядами… Конкистадоры… считали себя… «рыцарями христианской справедливости». Они ссылались на рассуждения Аристотеля о варварах как «прирожденных рабах», на его учение о «естественном рабстве»… В июне 1537 г. римский папа Павел III издал специальную буллу, согласно которой индейцы были объявлены людьми, достойными обращения в христианскую веру».59 По мнению С.М.

Марчуковой, это было результатом неустанных трудов миссионеров и ученых-богословов, которые говорили о недопустимости насилия и унижения человеческого достоинства индейцев.

Она особо подчеркивала в этом смысле вклад Там же, с. 79, 80.

епископа Бартоломео Лас-Касаса. «Сначала он пытался убедить конкистадоров своими речами, осуждая несправедливость и жестокость их действий, но в ответ увидел только удивление и раздражение. В течение 50 лет, до самой смерти, он боролся за права индейцев, обличал бесчеловечную жестокость испанских завоевателей, ежегодно отсылая испанскому королю Карлу V сообщения о недопустимо жестоком обращении с индейцами и катастрофическом сокращении количества коренных обитателей Нового Света… Он считал индейцев такими же полноценными людьми, как и испанцы… Он осуждал конкисту как преступление, которое нельзя оправдать никакими ссылками на человеческое или Божественное право… Он считал несправедливыми все войны, которые вели Колумб, Кортес и Писарро». ************* Этого нельзя сказать, например, о культуре Океании (включая Австралию). Она формировалась в течение многих столетий самыми различными народами. Более или менее ясные очертания культура Океании приобрела лишь к XIII веку. Она имела ярко выраженный первобытный характер, что особенно проявилось в искусстве, связанном с языческой мифологией, в том числе и с культом предков. Это искусство было представлено ритуальной Там же, с. 81, 82.

скульптурой и татуировкой, орнаментальной живописью, гравировкой предметов повседневного быта. Культура Океании была почти полностью уничтожена с началом европейской колонизации. Правда, в 30-70-е годы XX века она возрождается, в основном, в Центральной Австралии, что связано с потребностями западного рынка в произведениях искусства реликтовых обществ.

************** Феномен революционности довольно точно охарактеризовала философ, филолог и психолог М.Н. Курочкина:

«Революционность – это активность без благоговения перед хрупкостью жизни… Революционность – это всегда хирургическая активность: отрезать лишнее, пришить недостающее;

это – всегда рвение без разумения, рвение, сообразное собственному неразумению». *************** Философ и культуролог Г.С.Померанц подчеркивает, что «идеология… сводит любое многообразие к принципу и дает однозначный ответ на любые вопросы.» **************** Только христианство дало человечеству подлинную эстетику 89, с. 134.

87, с.524.

поведения. Это оказалось, например, не под силу античным моралистам. ***************** Средневековый богослов и философ Фома Кемпийский писал:

«Без любви внешнее делание никому не служит на пользу. Но дело, когда по любви делается, хоть мало будет и невидно, во всем становится плодоносно». ****************** Средневековый богослов и философ Николай Кузанский особо подчеркивал, что «вера есть начало умственной жизни».65 Он утверждал, что «разум направляется верой, а вера раскрывается разумом». ******************* Вполне определенно можно говорить и шире – о культурообразующем значении христианства. Вот что писала об этом применительно к русской культуре М.Н.

Курочкина: «Мне очень нравится прозрачное и в то же время емкое определение Григория Померанца о том, что такое русская культура – «Русская культура означает думать о Боге и говорить по-русски». Фраза быстро стала крылатой… Для меня она стала своего рода системой координат для размышления… Русские люди могут проявляться только в духовности, но См. 86, с.465.

128, с. 32.

77, с. 288.

Там же, с. 289.

в материальной реальности – нет. Психологически такое состояние сознания можно объяснить тем, что когда-то «на глазах» у молодого государства, коим была Русь, рухнула Византийская империя, что можно сравнить с гибелью родителей на глазах подростка, такое потрясение и обусловило чувство растождествления с конкретной почвой, породило переживание бездны, в которую все рушится, и одновременно определило устремление к поиску смысла – именно поэтому наша страна богата на идеи, а на налаженное производство – нет».67 По мнению М.Н.

Курочкиной, русская культура проникнута мыслью о Божественной тринитарности, которую насаждал и прививал еще Сергий Радонежский;

но эта мысль до сих пор не «прожита» нами и интерпретируется слабо68 (как, впрочем, и феномен диалогического единства – Прим. авт.).

М.Н. Курочкина полагала, что это происходит потому, что идею Троицы в русском сознании «отодвигает» идея Третьего Рима. Тем не менее, русская культура – не взирая на очевидные деформации – не перестает быть христианской, поскольку она с одной стороны, имеет духовно сориентированный интеллектуальный ресурс, а с другой – ресурс 89, с. 156-158.

См. Там же.

См. Там же, с. 172.

ипостасного (тринитарного) миросозерцания (по словам М.Н. Курочкиной, «тринитарное миросозерцание - сокровищница русской души» – Прим. авт.).

******************** Французский философ и моралист Л.К. де Вовенарг писал:

«Будьте общительны… общение с людьми придает уму гибкость и непринужденность, делает нас скромней и уступчивей, подавляет тщеславие, приучает к естественности и откровенности и в то же время вооружает благоразумием, основанным… на неоспоримых уроках опыта. Те, что не выходят за рамки собственной персоны, как бы деревенеют…». Там же, с. 171.

32, с. 129.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 1.

ПРИМЕРНАЯ ПРОГРАММА КУРСА «ОСНОВЫ ХРИСТИАНСКОЙ КУЛЬТУРОЛОГИИ»

Теоретический и практический смысл изучения культуры для служителей церкви.

Элементы культуроведения в гуманитарных науках. Преобразование элементов культуроведения в самостоятельную научную дисциплину – культурологию. Появление хрис тианской культурологии и ее отличия от мирской.

Культура как объект изучения – предмет культурологии. Множественность определений культуры. Универсальность и партикулярность культур. Соотношение культуры и менталитета.

Отличия Библейской и человеческой позиции в оценке культуры. Определение отношения христианина к культуре.

Возникновение культуры. Зооморфность первобытной культуры. Мировоззрение первобытных людей, состояние их семейной, политической и материальной культуры;

возникновение искусства. Антропоморфность античной культуры и возникновение науки.

Приоритет философии в античной науке;

соотношение идеализма и материализма.

Античная эстетика и политическая культура.

Воздействие Древней Греции на античность.

Эллинизм как синтезированная культура Древней Греции и Древнего Востока. Особая роль науки в эпоху эллинизма. Эллинистические философские школы. Соотношение автохтонности и заимствования в древневосточных культурах.

Культура Древнего Рима как эталон и законченная форма античной культуры. Теоцентричность западноевропейской средневековой культуры, ее преимущественно христианский характер.

Позитивное разрешение вопроса о соотношении веры и разума средневековыми богословами и философами. Некоторые тупиковые направления в развитии средневековой культуры. Воздействие западноевропейской средневековой и византийской культур на народы Восточной Европы. Средневековая восточная культура.

Создание в рамках арабской культуры университетской системы образования. Синтез философии, религии и социологии в средневековой Индии. Языческая суть культуры Доколумбовой Америки и Черной Африки доколониального периода. Эклектизм культуры нового и новейшего времени. Воздействие на нее социальных катаклизмов. Наступление материализма, воинствующего и завуалированного атеизма как следствие так называемой «эпохи просвещения». Феномен мегатехники и его влияние на органическую среду обитания человека. Агрессия суб- и контркультуры. Этноцентризм. Перспективы христианизации современной культуры.


Евангельское обоснование соотношения христианства и культуры, веры и интеллекта.

Христианизация русской национальной культуры и ее выход на мировой уровень. Историко философское доказательство несостоятельности обвинений в «чужеродности» евангельского движения российской культуре. Интеллигенция у истоков евангельского движения в России и ее роль в современном благовестническом служении.

Необходимость сочетания христианской духовности и высокого общекультурного статуса для пастора поместной церкви ХВЕ.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 2.

ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАДАНИЯ КУРСА «ОСНОВЫ ХРИСТИАНСКОЙ КУЛЬТУРОЛОГИИ»

Тема 1. Предмет и задачи курса Вопросы:

1. Каковы причины возникновения культурологии как самостоятельной науки?

2. В чем принципиальное отличие христианской культурологии от мирской?

3. Почему служители Церкви Божией должны иметь культурологическую подготовку?

4. Может ли христианин пребывать вне культуры?

5. Чем объяснить многообразие культуры?

6. Каким образом культура определяет менталитет?

Тема 2. Человеческая культура в историческом развитии Вопросы:

1. Почему первобытная культура была зооморфной?

2. Почему познание мира у первобытных людей было преимущественно эмоциональным?

3. С какими пережитками первобытной культуры сталкиваются современные миссионеры?

4. Почему античная культура была антропоморфна?

5. В чем причина приоритета философии в древнегреческой науке?

6. Какова в понимании древних греков взаимосвязь понятий ЛОГОС и ЛЮБОВЬ?

7. В чем отличие культуры эллинизма от классической древнегреческой культуры?

8. Насколько результативен культурный синтез?

9. С какими идеями философских школ эпохи эллинизма вам приходится сталкиваться в современной христианской среде и почему эти идеи там прижились?

10.Согласны ли вы с мнением П.Я. Чаадаева о том, что «Рим, включивший в себя все человеческое понятие... стал постигать и созидать человечество»? (См.: Чаадаев П.Я.

Ответ на статью А.С. Хомякова «О сельских условиях» (1843 г.) // ПСС. Т. 1. М., 1991. С.

544).

11.В чем состояла самопресыщенность древнеримской культуры?

12.Как культура Древнего Рима повлияла на современную европейскую цивилизацию?

13.Какова степень открытости древневосточных культур?

14.Что объединяет разнообразные религии Древнего Востока?

15.Каково место науки в цивилизациях Древнего Востока?

16.Почему живуч негативный стереотип восприятия средневековой культуры?

17.Как в рамках западноевропейской средневековой культуры был разрешен вопрос о соотношении веры и разума?

18.Можно ли считать «эпоху возрождения»

тупиковым направлением средневековой культуры?

19.Каким образом политическая культура Византии повлияла на государственность Руси?

20.Можно ли однозначно негативно оценивать латинизацию культур Польши и Чехии?

21.В чем состоит коренное отличие средневековых культур Востока и Запада?

22.В чем состоит суть арабской университетской системы и как она повлияла на состояние высшего образования в средневековой Европе?

23.Почему для культуры средневековой Индии характерен синтез философии, религии и социологии?

24.Как проявляются признаки последнего времени в новой и новейшей истории (на примере состояния культуры)?

25.Почему пастор (миссионер) должен ориентироваться в современных субкультурах?

Тема 3. Христианство и культура Вопросы:

1. Почему культуру можно считать одним из методов евангелизации?

2. Почему некоторые верующие, а зачастую и служители говорят о несовместимости христианства и культуры, веры и разума?

3. Что такое христианизация культуры?

4. Можно ли утверждать, что российская культура носит христианский характер?

5. Сказалось ли на христианизации русской национальной культуры восприятие христианства от Византии?

6. В чем состоит духовность русской классической литературы?

7. Кто и почему заинтересован в настоящий момент в дезинтеллектуализации евангельского движения в России?

8. Почему современный общий культурный уровень пасторов иногда отстает от уровня паствы?

9. Какие особенности российской культуры наиболее ярко проявляются в общинах ХВЕ?

10.Может ли миссионер использовать достижения культуры в своем служении и каким образом?

ПРИЛОЖЕНИЕ № 3.

ПЕРЕЧЕНЬ ВОЗМОЖНЫХ ТЕМ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ РЕФЕРАТОВ ПО ПРЕДМЕТУ «ОСНОВЫ ХРИСТИАНСКОЙ КУЛЬТУРОЛОГИИ»

1. Что делать миссионеру при столкновении с пережитками первобытной культуры у своей потенциальной или реальной паствы?

2. Христианская оценка философских школ эпохи эллинизма и их влияния на эллинистическую культуру.

3. Культура Палестины во времена земного служения Господа Иисуса Христа.

4. Кризис древнеримской языческой культуры.

5. Культура Древнего Египта.

6. Культура Двуречья.

7. Культура Доколумбовой Америки и ее христианизация в эпоху великих географических открытий.

8. Христианизация культуры средневековой Скандинавии и Британии.

9. Особенности христианской культуры Византии.

10.Христианский взгляд на «эпоху возрождения»

и ее идеологию – «гуманизм».

11.Воздействие Реформации на европейскую культуру.

12.Протестантизм и американская культура.

13.Христианские мотивы в русской архитектуре и изобразительном искусстве.

14.Почему русскую классическую литературу можно назвать высоко духовной?

15.П.Я. Чаадаев, Н.А. Бердяев и П.А. Флоренский о соотношении христианства и культуры.

16.Можно ли состояние современной культуры трактовать как один из признаков последнего времени?

17.Деструктивное воздействие мирских суб- и контркультур на христианскую молодежь. Как ему противостоять?

18.Политика атеистических властей бывшего СССР по дезинтеллектуализации евангельского движения: мотивы, практика, результаты.

19.Благовестие среди интеллигенции: наиболее эффективные формы и методы.

20.Наиболее удачный пример преданного служения Богу в сочетании с выдающейся деятельностью в сфере культуры (по самостоятельному выбору студента).

Рекомендации:

- при подготовке рефератов следует, прежде всего, рассмотреть проблему через призму Библии;

- использование источников и литературы должно быть научно-критическим;

- если это возможно, желательно обратиться к опыту своего служения в поместной церкви или опыту миссионерской работы.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 4.

КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РОССИИ П.Я. Чаадаев:

Есть разные способы любить свое отечество;

например, самоед, любящий слои родные снега, которые сделали его близоруким, закоптелую юрту, где он, скорчившись, проводит половину своей жизни, и прогорклый олений жир, заражающий вокруг него воздух зловонием, любит свою страну, конечно, иначе, нежели английский гражданин, гордый учреждениями и высокой цивилизацией своего славного острова;

и без сомнения, было бы прискорбно для нас, если бы нам все еще приходилось любить места, где мы родились, на манер самоедов. Прекрасная вещь – любовь к отечеству, но есть нечто еще более прекрасное – это любовь к истине. Любовь к отечеству рождает героев, любовь к истине создает мудрецов, благодетелей человечества.

Любовь к Родине разделяет народы, воспитывает национальную ненависть и подчас одевает землю в траур;

любовь к истине распространяет свет знания, создает духовные наслаждения… Не чрез Родину, а чрез истину ведет путь на небо. Правда, мы, русские, всегда мало интересовались тем, что истинно и что ложно, поэтому совсем не стоит сердиться на общество, если несколько язвительный упрек в его немощах задел его за живое. И потому, смею уверить, во мне нет и тени злобы против этой милой публики, которая так долго и так коварно ласкала меня: я хладнокровно, без всякого раздражения, стараюсь отдать себе отчет в моем странном положении. Не естественно ли, скажите, чтобы я постарался уяснить по мере сил, в каком отношении к себе подобным, своим согражданам и своему Богу стоит человек, пораженный безумием по приговору верховного судии страны?

Я никогда не добивался народных рукоплесканий, не искал милостей толпы;

я всегда думал, что род человеческий должен следовать только за своими естественными вождями, помазанниками Бога, что он может двигаться вперед по пути своего истинного прогресса только под руководством тех, кто тем или другим образом получил от самого неба назначение и силу вести его;

что общий разум отнюдь не тождественен абсолютному разуму… что инстинкты масс бесконечно более страстны, более узки и эгоистичны, чем инстинкты отдельного человека, что так называемый здравый смысл народа вовсе не есть здравый смысл;

что не в людской толпе рождается истина;

что ее нельзя выразить числом;

наконец, что во всем своем могуществе и блеске человеческий интеллект всегда обнаруживался только в одиноком уме… Как же случилось, что в один прекрасный день я очутился перед разгневанной публикой, – публикой, чьих похвал я никогда не добивался, чьи ласки никогда не тешили меня, чьи прихоти меня не задевали?.. Этого я не в состоянии объяс нить. Но вот что я могу утверждать с полной уверенностью.

Уже триста лет Россия стремится слиться с Западной Европой, заимствует оттуда все наиболее серьезные свои идеи, наиболее плодотворные свои познания и свои живейшие наслаждения. Но вот уже век и более, как она не ограничивается и этим. Величайший из наших царей, тот, который, как говорят, начал для нас новую эру, которому, как все говорят, мы обязаны нашим величием, нашей славой и всеми благами, какими мы теперь обладаем, полтораста лет тому назад пред лицом всего мира отрекся от старой России. Своим могучим дуновением он смел все наши учреждения;

он создал пропасть между нашим прошлым и нашим настоящим и бросил туда без разбора все маши традиции. Он сам пошел в страны Запада, и стал там самым малым, а к нам вернулся самым великим;

он склонился пред Западом и поднялся нашим господином и законодателем. Он ввел в наш язык западные речения;

свою новую столицу он назвал западным именем;

он отбросил свой наследственный титул и принял титул западный;

наконец, он почти отказался от синего собственного имени и не раз подписывал свои держанные решения западным именем. С этого времени мы только и делали, что, не сводя глаз с Запада, так сказать, вбирали в себя веяния, приходившие к нам оттуда, и питались ими. Должно сказать, что наши государи, которые почти всегда вели нас за руку, которые почти всегда тащили страну на буксире почти безо всякого участия самой страны, сами заставили нас принять нравы, язык и одежду Запада. Из западных книг мы научились произносить по складам имена вещей. Нашей собственной истории научила нас одна из западных стран;

мы целиком перевели западную литературу, выучили ее наизусть, нарядились в ее лоскутья и, наконец, стали счастливы, что походим на Запад, и горды, когда он снисходительно согласился причислить нас к своим. Надо сознаться – оно было прекрасно, это создание Петра Великого, эта могучая мысль, овладевшая нами и толкнувшая нас на этот путь, который нам суждено было пройти с таким блеском. Глубоко было его слово, обращенное к нам: «Видите ли там эту цивилизацию, плод стольких трудов, – эти науки и искусства, стоившие таких усилий стольким поколениям! Все это ваше при том условии, что вы откажетесь от ваших предрассудков, не будете ревниво охранять ваше варварское прошлое и кичиться веками вашего невежества, но целью своего честолюбия поставите единственно усвоение трудов, совершенных всеми народами, богатств, добытых человеческим умом под всеми широтами земного шара». И не только для своей нации работал великий человек. Эти люди, отмеченные Провидением, всегда посылаются для всего человечества. Сначала их присваивает один народ, затем их поглощает все человечество, подобно тому, как большая река, оплодотворив обширные пространства, несет затем свои воды в дань океану. Чем иным, как не новым усилием человеческого гения выйти из тесной ограды родной страны, чтобы занять место на широкой арене человечества, было зрелище, которое он явил миру, когда, оставив царский сан и свою страну, он скрылся в последних рядах цивилизованных народов? Таков был урок, который мы должны были усвоить;

мы действительно воспользовались им и до сего дня шли по пути, который предначертал нам великий император. Наше громадное развитие есть только осуществление этой великолепной программы.

Никогда ни один народ не был менее пристрастен к самому себе, нежели русский народ, каким воспитал его Петр Великий, и ни один народ не достиг также более славных успехов на поприще прогресса. Высокий интеллект этого необыкновенного человека безошибочно угадал, какова должна быть наша исходная точка на пути цивилизации и всемирного умственного движения. Он видел, что за полным почти отсутствием у нас исторических данных мы не можем утвердить наше будущее на этой бессильной основе;

он хорошо понял, что, стоя лицом к лицу с европейской цивилизацией, которая является последним выражением всех прежних цивилизаций, нам незачем задыхаться в нашей истории и незачем тащиться, подобно западным народам, чрез хаос национальных предрассудков, по узким тропинкам местных идей, по изрытым колеям туземной традиции;

что мы должны спонтанным порывом наших внутренних сил, энергическим усилием национального сознания овладеть предназначенной нам судьбой. И вот он освободил нас от всех этих пережитков прошлого, которые загромождают быт исторических обществ и затрудняют их движение;

он открыл наш ум всем великим и прекрасным идеям, какие существуют среди людей;

он передал нам Запад полностью, каким его сделали века, и предоставил нам всю его историю для истории, все его будущее для будущего… Не надо заблуждаться: как бы велик ни был гений этого человека и необычайна энергия его воли, то, что он сделал, было возможно лишь среди нации, чье прошлое не указывало ей властно того пути, по которому она должна была идти, чьи традиции были бессильны создать ей будущее, чьи воспоминания смелый законодатель мог стереть безнаказанно. Если мы оказались так послушны голосу государя, звавшего нас к новой жизни, то это, очевидно, потому, что в нашем прошлом не было ничего, что могло бы оправдать сопротивление. Самой глубокой чертой нашего исторического облика является отсутствие свободного почина в нашем социальном развитии.

Присмотритесь хорошенько, и вы увидите, что каждый важный факт нашей истории был нам навязан, каждая новая идея почти всегда была заимствована. Но в этом наблюдении нет ничего обидного для национального чувства;

если оно верно, его следует принять – вот и все. Есть великие народы, – как и великие исторические личности, – которые нельзя объяснить нормальными законами нашего разума, но которые таинственно объясняет верховная логика Провидения: таковы и мы;

но, повторяю, все это нисколько не касается национальной чести.

История всякого народа представляет собою не только вереницу следующих друг за другом фактов, но и цепь связанных друг с другом идей.

Каждый факт должен выражаться идеей;

чрез события должна нитью проходить мысль или принцип, стремясь осуществиться: тогда факт не потерян, он провел борозду в умах, запечатлелся и сердцах, и никакая сила в мире не может изгнать его оттуда. Эту историю создает не историк, а сила вещей. Историк приходит, находит ее готовою и рассказывает ее;

но придет он или нет, она все равно существует, и каждый член исторической семьи, как бы ни был он безвестен и ничтожен, носит ее в глубине своего существа.

Именно этой истории мы и не имеем. Мы должны привыкнуть обходиться без нее, а не побивать камнями тех, кто первый подметил это.

Возможно, конечно, что наши фанатические славяне при своих разнообразных поисках будут время от времени откапывать диковинки для наших музеев и библиотек;

но, по моему мнению, позволительно сомневаться, чтобы им удалось когда-нибудь извлечь из нашей исторической почвы нечто такое, что могло бы заполнить пустоту наших душ и дать плотность нашему расплывчатому сознанию. Взгляните на средневековую Европу: там нет события, которое не было бы в некотором смысле безусловной необходимостью и которое бы не оставило глубоких следов в сердце человечества. А почему?

Потому что за каждым событием вы находите там идею, потому что средневековая история – это история мысли нового времени, стремящейся воплотиться в искусстве, науке, в жизни отдельно го человека и в обществе. И от того, сколько борозд провела эта история в умах, как разрыхлила она ту почву, на которой действует ум человеческий! Я хорошо знаю, что не всякая история развивалась так строго и логически, как история этой удивительной эпохи, когда под властью верховного начала созидалось христианское общество;

тем не менее, несомненно, что именно таков истинный характер исторического развития одного ли народа или целой семьи народов, и что нации, лишенные подобного прошлого, должны смиренно искать элементы своего дальнейшего прогресса не в своей истории, не в своей памяти, а в чем-нибудь другом. С жизнью народов бывает почти то же, что с жизнью отдельных людей. Всякий человек живет, но только человек гениальный или поставленный в какие-нибудь особые условия имеет настоящую историю. Пусть, например, какой-нибудь народ, благодаря стечению обстоятельств, не им созданных, в силу географического положения, не им выбранного, расселится на громадном пространстве, не сознавая того, что делает, и в один прекрасный день окажется могущественным народом: это будет, конечно, изумительное явление и ему можно удивляться сколько угодно;

но что, вы думаете, может сказать о нем история? Ведь в сущности это – не что иное, как факт чисто материальный, так сказать, географический, правда, в огромных размерах, но и только.

История заметит его, занесет в свою летопись, потом перевернет страницу, и тем все кончится.

Настоящая история этого народа начнется лишь с того дня, когда он проникнется идеей, которая ему доверена и которую он призван осуществить, и когда начнет выполнять ее с тем настойчивым, хотя и скрытым инстинктом, который ведет народы к их предназначению. Вот момент, который я всеми силами моего сердца призываю для моей родины, вот какую задачу я хотел бы, чтобы вы взяли на себя, мои милые друзья и сограждане, живущие в век высокой образованности и только что так хорошо показавшие мне, как ярко пылает в вас святая любовь к отечеству.

Мир искони делился на две части – Восток и Запад. Это не только географическое деление, но также и порядок вещей, обусловленный самой природой разумного существа: это – два принципа, соответствующие двум динамическим силам природы, две идеи, объемлющие все устройство человеческого рода.

Сосредоточиваясь, углубляясь, замыкаясь в самом себе, созидался человеческий ум на Востоке;

распространяясь вовне, излучаясь во все стороны, борясь со всеми препятствиями, развивается он на Западе. Соответственно этим первоначальным данным естественно сложилось общество. На Востоке мысль, углубившись в самое себя, уйдя в тишину, скрывшись в пустыне, предоставила общественной власти распоряжение всеми благами земли;

на Западе идея, повсюду распространяясь, вступаясь за все нужды человека, алкая счастья во всех его видах, основала власть на принципе права;

тем не менее, и в той, и в другой сфере жизнь была сильна и плодотворна;



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.