авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«Пол ВАЦЛАВИК Джанет БИВИН Дон ДЖЕКСОН ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ Изучение паттернов, патологий и парадоксов ...»

-- [ Страница 6 ] --

«Например, мать молодого человека, больного шизофренией, весьма импульсивная особа, выстреливающая слова со скоростью пулемета, обратилась ко мне со следующими заявлениями, которые были полны поп sequiturs и бурных эмоций, от которых я пришел в крайнее изумление: «Он был очень счастливым. Я не могла себе представить, что это когда-нибудь с ним случится. Он никогда не опускался, никогда. Он любил свою работу в магазине мистера Митчелла в Левистоне. Мистер Митчелл — безупречный джентльмен, я не думала ничего плохого о людях в этом магазине, пока Эдвард не проработал там несколько месяцев. И Эдварду с ними хорошо. И вдруг он приходит домой и говорит (мать имитирует сына): «Я не могу оставаться "гам ни минуты больше!» (142, стр. 3—4).

Только в этом смысле двойная ловушка может рассматриваться как причина, и, следовательно, является патогенной. Это различие может казаться мудреным, по мы считаем его необходимым, если будет сделан концептуальный шаг от «шизофрении как таинственной болезни разума» к «шизофрении как специфическому паттерну коммуникации».

-222 ГЛАВА 6. ПАРАДОКСАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИЯ Связь «двойной ловушки» с шизофренией. Имея 6.433.

это в виду, теперь мы можем рассмотреть еще два кри терия в дополнение к выше упомянутым трем основ ным характеристикам (6.431) двойной ловушки, чтобы определить их связь с шизофренией:

(4) Там, где двойная ловушка является продол жительной, возможно хронически продолжительной, она превращается в обычное и автономное ожидание относительно природы человеческих взаимоотношений и мира в целом, ожидания, которые не требуют даль нейшего подкрепления.

(5) Парадоксальное поведение, навязанное двой ной ловушкой (6.431), в свою очередь вызывает изме нение природы двойной ловушки, что приводит к са мосохрапяюшемуся паттерну коммуникации. Поведе ние коммуникаторов, с наиболее острым нарушением психического равновесия, если оно изучается в изоля ции, удовлетворяет клиническому критерию шизоф рении.

Противоречие против парадоксального предписа 6.434.

ния. Из вышесказанного видно, что двойная ловушка не просто противостоит предписаниям, но является истинным парадоксом. Мы уже рассматривали основ ное различие между парадоксом и противоречием, когда исследовали антиномии, и обнаружили, что каждая антиномия является логическим противоречием, но не каждое логическое противоречие — антиномией. Та кое же различие существует между противоречием и парадоксальным предписанием (двойной ловушкой), причем различие наиболее высокой степени важнос ти, потому что прагматические эффекты этих двух клас сов предписаний весьма различны (см. фото далее).

Наше мышление, логическая структура языка и наше восприятие реальности в целом основаны на законе Аристотеля, заключающегося в том, что А не может быть одновременно и не-А, так что такого рода противоречие, очевидно, слишком ошибочно, чтобы принимать его всерьез. Даже противоречия, навязан -223 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ STOP 1I II Знак на фото справа (шутка, как мы полагаем) создаст настоящий парадокс:

он означает, что нужно игнорировать знак на фото слева, но чтобы выполнить указание этого знака, его нужно сначала увидеть. Но увидеть его — значит не подчиниться указанию (см. 6.434 «Противоречие против парадоксльного предписания»).

ные каждодневным бизнесом, не являются патогенными. Столкнувшись с двумя взаимно исключающими альтернативами, человеку приходится выбирать: выбор одного может быстро исключить ошибку, а выбор другого — приведет к колебаниям и поэтому, он потерпит неудачу. Такая дилемма может возникнуть из-за чего угодно — от сожаления, что нельзя съесть одно пирожное дважды, до отчаянного положения человека, оказавшегося па шестом этаже горящего здания и выбирающего альтернативу — либо сгореть в огне, либо выпрыгнуть из окна. Подобным образом в классических экспериментах, в которых человек подвергается конфликтным ситуациям (приближение—избегание, приближение— приближение, избегание—избегание), конфликт развивается от чего-то незначительного до противоречия между альтернативами, предлагаемыми или навязываемыми. Поведенческие эффекты этих экспериментов могу быть любыми — от колебания до неудачного выбора голодать как спасения от наказания, -224 ГЛАВА 6. ПАРАДОКСАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИЯ но никогда нельзя наблюдать специфическую патологию в том случае, когда дилемма истинно парадоксальна.

Однако эта патология явно присутствует в известных экспериментах Павлова, в которых собаку сначала тренируют различать круг и эллипс, затем постепенно расширяют эллипс, так что он все больше становится похож на круг и собака уже не способна отличить их друг от друга. Это, как мы утверждаем, и есть контекст, содержащий все составляющие двойной ловушки, и подобные поведенческие эффекты Павлов назвал «экспериментальным неврозом». Затруднение этой ситуации заключается в том, что в этом виде эксперимента, экспериментатор сначала обманывает животное жизненной необходимостью правильного различения и затем в рамках этого опыта делает это различение абсолютно невозможным. Таким образом, собака оказывается в мире, в котором се выживание зависит от согласия с законом, который нарушает сам себя: парадокс поднимает свою голову Горгоны. Здесь животное начинает проявлять типичное беспорядочное поведение: оно может впасть в коматозное состояние или в бешенство и, кроме того, у нее могут возникнуть физиологические расстройства". Подведем итоги: Наиболее важное отличие между противо речивым и парадоксальным предписанием заключается в том, что столкнувшись с противоречивым предписанием одни предпочитают выбрать и теряются или страдают, другие ведут себя альтернативно. Результат не счастливый -- как уже было сказано, одно пирожное два раза не съешь, и самый маленький дьявол — все-таки дьявол. Но, столкнув1иисьс противоречивым предписанием, возможен логический выбор. С другой сто роны, перед лицом парадоксального предписания, на Важно, что животные, которых не учили подобным образом различать фигуры, не демонстрируют такое поведение в контексте, в котором различение возможно.

8 ПрИГШтШ! ЧШШЧдаКНЯ коммуникации -225 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ пример банкроты выбирают себя сами, ничего невозможно.

В качестве ремарки хотелось бы указать на интересный факт, что парализующий эффект прагматического парадокса никоим образом не ограничен приматами, или, в общем, млекопитающими, и даже организмы, с относительно рудиментарным мозгом и нервной системой, также уязвимы для эффектов парадокса. Это предполагает, что некий фундаментальный закон существования проявляется и здесь.

6.435. Поведенческие эффекты «двойной ловушки». Но чтобы вернуться к прагматике человеческой коммуникации, позвольте подчеркнуть, что поведенческие эффекты вероятно образуются благодаря двойной ловушке. Уже говорилось в 4.42, что в любой коммуникационной последовательности, каждый обмен сообщениями сужает число возможных последующих поступков. В случае двойной ловушки, сложность паттернов особенно стеснена и только несколько реакций прагматически возможно. Предлагаем несколько возможных реакций.

Человек, столкнувшись с ситуацией, полной абсурдности, должен прийти к выводу, что следует не замечать некие жизненные установки, либо несвойственные ситуации, либо создающие ему затруднения больше, чем другим. Он укрепился в последнем предположении тем очевидным фактом, что для других ситуация оказывается совершенно логической и закономерной. Эти жизненные установки могут осмотрительно удерживать его от других установок, которые являются не более, чем вариацией на тему.

В любом случае — и это есть основной вывод — его будет преследовать не обходимость найти эти установки, — придающий смысл тому, что происходит в нем и вокруг него, и в конце концов он будет вынужден расширить этот поиск установок и смысла большинства маловероятных и нереальных феноменов. Это смещение от реальных проблем становится все более правдоподобным, если -226 ГЛАВА В. ПАРАДОКСДПЬНДН КОММУНИКАЦИЯ вспомнить, что запрет осознавать возникшее противоречие — это весьма важная составная часть теории двойной лопушки.

С другой стороны, он может выбрать, подобно новобранцам, которые смогут быстро и наилучшим образом реагировать на необычную логику или ее отсутствие в армейской жизни: подчиниться любому и всем приказам буквально и совершенно отказаться от своих независимых мыслей.

Таким образом, вместо того чтобы включиться в бесконечный поиск скрытого смысла, он отказывается a priori от возможности, что имеется какой-то другой, иной, чем самый буквальный, поверхностный аспект человеческих взаимоотношений, или, более того, что то одно сообщение должно иметь больше смысла, чем другое. Нетрудно догадаться, что такое поведение будет восприниматься любым наблюдателем как глупое, т. к.

неспособность различать тривиальное и важное, правдоподобное и лживое, есть признак глупости.

Третья возможная реакция — избегать человеческих отношений. Это может быть достигнуто физической самоизоляцией или, что наиболее вероятно, блокированием входных каналов коммуникации, когда невозможно достичь полной изоляции. В отношении блокирования входов, стоит напомнить о феномене «защита восприятия», который был кратко описан в 3.234. Человек, защищаясь таким образом, будет восприниматься наблюдателем как самоуглубленный, непостижимый аутист. Фактически, такой же результат — избежать затруднения двойной ловушки — может быть достигнут гиперактивным поведением, т. е. настолько ревностным и длительным, что большинство входящих сообщений игнорируется.

Эти три формы поведения, как указывают авторы теории, перед лицом неразрешимости действительных и обычно ожидаемых двойных ловушек, в сущности представляют клинические картины шизофрении, т. с. паранойя, гсбефрения и (ступорозные или ажита -227 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИИ ционные) кататонические подгруппы соответственно. Они добавляют:

«Эти три альтернативы не единственные. Дело в том, что человек не может выбрать одну альтернативу, которая могла бы помочь ему раскрыть люлские намерения;

он не может, без основательной помощи, обсуждать сообщения других. Будучи не способен сделать это, человек подобен саморегулирующей системе, которая потеряла свой регулятор;

эта система спускается по спирали 13 никогда не закапчивающееся, по псегда систематически искаженное состояние» (18, р. 256).

Как неоднократно указывалось ранее, шизофреническая коммуникация сама по себе парадоксальна и, следовательно, вводит парадокс в другие коммуникации, чем и заканчивает порочный цикл.

6.44. ПАРАДОКСАЛЬНЫЕ ПРЕДСКАЗАНИЯ В начале 40-х годов появился новый, не без обаяния парадокс. Хотя его первопричина остается неизвестной, он быстро привлек внимание, ему было посвящено несколько статей, около девяти из них появились в журнале Mind*.

Этот парадокс имеет особое отношение к нашему исследованию, потому что в нем есть энергия и обаяние того факта, что он возможен только как поведенческая интеракция между людьми.

6.441. Объявление директора. Из нескольких версий парадокса мы выбрали следующую:

Директор школы объявляет своим ученикам, что на следующей неделе состоится незапланированный экзамен, в любой день от понедельника до пятницы. Школьники -- которые оказались искушенными -говорят ему, что если он не изменит условия своего ' Обзор из некоторых ранних статей и обширное представление этого парадокса смотрите в работах Нсрлиха (Ncrlich) ( 1 ( 1 ), Гарднера (Gardner) (54), в которой опубликовано блестящее резюме, сравнивающее наиболее разные версии этого парадокса.

-228 ГЛАВА Б. ПАРАДОКСАЛЬНАП КОММУНИКАЦИЯ объявления и не перенесет неожиданный экзамен на определенное время на следующей неделе, то экзамен не состоится. Они утверждают, что если экзамен не будет проведен в четверг вечером, тогда он не будет неожи данным в пятницу, поскольку это единственный день, который остается. Но если пятница может быть отменена как возможный экзаменационный день, то четверг может быть отменен по тем же самым причинам. Очевидно, что после вечера среды, останется только дна дня — четверг и пятница.

Пятница, как уже указано выше, может выпасть. Тогда остается только четверг, так что экзамен в четверг не будет неожиданным. По тем же причинам, конечно, среда, вторник и, в конце концов, также и понедельник должны быть также исключены: экзамен в эти дни не будет неожиданным.

Предположим, что директор молча выслушал их «доказательство» и, скажем, в четверг утром устроил экзамен. Объявляя, он предполагал провести экзамен в это утро. С другой стороны, они теперь были поставлены перед необходимостью сдавать совершенно неожиданный экзамен — неожиданный по той самой причине, что они убедили себя, что экзамен не может быть неожиданным.

В вышеописанном нетрудно разглядеть хорошо знакомые черты парадокса. С одной стороны, ученики вовлечены в то, что оказывается жесткой логической дедукцией от предпосылки, установленной объявле нием директора, до заключения, что не может быть неожиданного экзамена на следующей неделе. С другой стороны, очевидно, что директор мог провести экзамен в любой день недели, не нарушая ни в(малейшей степени сроков своего сообщения. Самый удивительный аспект данного парадокса — это факт, что при ближайшем рассмотрении видно, что экзамен мог быть даже проведен в пятницу и быть тем не менее неожиданным. В действительности сущность истории — это вечер четверга, поскольку выбор других дней недели только усложняет проблемы. К вечеру четверга пятница остается единственно возможным днем и это делает экзамен в пятницу совершенно ожидаемым. Ученики -229 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ рассуждают следующим образом: «Он должен быть завтра, если экзамен вообще должен состояться, он не может быть завтра, потому что он не будет неожиданным». Т. с. ученики утверждают, что экзамен ожидаем и поэтому невозможен, однако тем самым предоставляют возможность директору провести неожиданный экзамен в пятницу или в любой другой день недели, в соответствии с его объявлением. Даже если ученики и поймут, что причиной, по которой можно провести экзамен неожиданно является то, что он не может не быть неожиданным, то это открытие им вряд ли поможет. Все это доказывает, что если в четверг вечером они ожидают, что экзамен состоится в пятницу, тем самым исключив его возможность, согласно собственным правилам директора, тогда он может быть проведен неожиданно, что делает его полностью ожидаемым, что делает его абсолютно неожиданным и так далее до бесконечности.

Следовательно, он не может быть предсказанным.

Здесь мы снова имеем дело с истинным парадоксом, поскольку:

(1) объявление содержит предсказание на уровне объек та языка («будет экзамен»);

(2) оно содержит предсказание на метаязыке, отрица ющим предсказание (1), т. с. «(предсказанный) экзамен будет непредсказуем»;

(3) два предсказания являются взаимно исключаю щимися;

(4) директор может с успехом помешать ученикам выступать против ситуации, созданной его объяв лением, и не информировать их дополнительно так, чтобы они могли узнать дату экзамена.

6.442. Неудобство ясного мышления Если рассмотреть прагматические следствия предсказания директора, то можно сделать два удивительных вывода. Первый заключается в том, что для того чтобы подтвердилось предсказание, содержащееся в объявлении директора, оно нуждается в противопо -230 ГЛАВА В. ПАРАДОКСАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИИ ложном заключении, к которому пришли его ученики (т. е. то, что экзамен логически невозможен), только для того, чтобы ситуация, существующая в его предсказании неожиданного экзамена, могла бы подтвердиться. Но это все равно, что сказать, что дилемма могла возникнуть только благодаря искушенности учеников. Если их умы были бы не такими острыми, они возможно не заметили бы коварной сложности проблемы;

они возможно ожидали бы экзамен как неожиданное событие и, таким образом, представили бы директора в абсурдном свете. Но так как они — сами пришли к тому, что неожиданное должно быть ожидаемым, никакой экзамен в промежутке между понедельником и пятницей не был бы для них неожиданным. Но так ли это будет, если искаженная логика сделает их точку зрения более реалистичной? Нет причины для того, чтобы не провести экзамен неожиданно в любой день недели, и только софистика студентов не заметила этот несомненный факт.

В психотерапевтической работе с интеллигентными больными шизофренией снова и снова возникает соблазн прийти к мысли, что им было бы намного лучше и они были бы более «нормальными», если бы они могли бы каким-то образом притупить остроту своего мышления и, таким образом, уменьшить парализующий эффект, который оно оказывает на их поступки. Их образ мышления отличается от мышления героя Достоевского из повести «Записки из подполья», который объясняет:

Клянусь вам, господа, что слишком сознавать — это болезнь, настоящая, полная болезнь...' И далее:

...инерция задавила. Ведь прямой, законный, непосредственный плод сознания — это инерция, т. с.

'Достоевский Ф. М. Собрание сочинений: В 10 т. М, 1956. Т. 4. Стр.

136.

-231 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ сознательное сложа-руко-сиденье. Я уже упоминал об этом выше.

Повторяю, усиленно повторяю: все непосредственные люди и деятели потому и деятельны, что они тупы и ограничены, как это объяснить? А пот как: они вследствие своей ограниченности ближайшие и второстепенные причины за первоначальные принимают, таким образом скорее и легче других убеждаются, что непреложное основание своему делу нашли, ну и успокаиваются;

а ведь это главное. Ведь чтоб начать действовать, нужно быть совершенно успокоенным предварительно и чтоб сомнений уже никаких не оставалось. Ну а как я, например, себя успокою? где у меня первоначальные причины, на которые я упрусь, где основания? Откуда я их возьму? Я упражняюсь в мышлении, а следственно, у меня всякая первоначальная причина тотчас же тащит за собою другую, еще первоначальнее, и так далее в бесконечность — такова именно сущность всякого сознания и мышления*.

Сравните с «Гамлетом»:

...То ли это Забвенье скотское, иль жалкий навык Раздумывать чрезмерно об исходе, — Мысль, где на долю мудрости всегда Три доли трусости, — я сам не знаю, Зачем живу, твердя: «Так надо сделать», Раз есть причина, воля, мощь и средства, Чтоб это сделать".

Если, как мы видели в 6.435, двойная ловушка определяет внушенное поведение, сходное с параноидальной, гебефренической и кататонической подгруппами шизофрении, то возможно парадоксальные предсказания относятся к поведению, вызывающему типичную инерцию и абулию в случае простой шизофрении.

6.443. Неудобство доверия. Но второй вывод, сам по себе впечатляет и смущает гораздо больше, нежели эта ' Там же стр. 145—146.

" Шекспир У. Собрание сочинений: В 8 т. М., Искусство. Т. 8. 1960.

Стр. ПО.

-232 ГЛАВА G. ПАРАДОКСАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИЯ очевидная апология* нечеткому мышлению. Дилемма равно также невозможна, если ученики не доверяют директору полностью. Их безупречная логика основана и терпит неудачу на предположении, что директору можно и нужно доверять. Любое сомнение в его честности не позволяет разрешить парадокс логически, но определенно разрешает его прагматически. Если ему нельзя доверять, тогда нет оснований относиться к его объявлению серьезно, и лучшее, что могут сделать ученики в этой ситуации, это ожидать экзамена в любое время с понедельника по пятницу.

(Это значит, что они приняли только часть объявления, т. е. на уровне объекта языка — содержания, например, «На следующей недели будет экзамен», и игнорируют метакомму-никационный аспект, связанный с его предсказуемостью.) Поэтому мы приходим к заключению, что не только логическое мышление, но также и доверие делает подобного рода парадоксы уязвимыми.

6.444. Неспособность принимать решения. Может показаться, что в реальной жизни такие парадоксы редки. Однако этот аргумент не подтверждается фактами из области шизофренической коммуникации. Человека с диагнозом «шизофрения» можно представить как играющего роль учеников и директора одновременно. Как ученики, он оказывается перед дилеммой логики и доверия, но в большой степени он играет роль ди ректора, и подобно последнему вовлечен в нерешае-мые коммуникационные сообщения. Нерлич (Neriich), не осознавая насколько заключительные замечания его работы соответствуют предмету нашего исследования, прекрасно суммировал положение дел следующим образом:

«Один из способов ничего не говорить — это противоречить себе. И если вы ухитряетесь противоречить себе, говоря что вы ничего не говорите, тогда * Греч, «apologia» — защита кого-либо или чего-либо, часто предвзятая оценка, заступничество, восхваление. — Прим. ред.

-233 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИИ вы себе вообще не противоречите и можете съесть одно пирожное дважды ( 1 1 1, р. 513).

Если, как постулировано в 2.23 и 3.2, больной шизофренией попытается не общаться, тогда «решением» этой дилеммы является использование нереша-емых сообщений, которые сами по себе не сообщают ничего.

6.445. Примеры повседневной жизни. Но и вне области шизофренической коммуникации парадоксальные предсказания разрушают человеческие взаимоотношения, Это происходит, например, в случае, когда некто Р, которому всецело доверяет О, угрожает что-то сде лать О, если тот поведет себя по отношению к Р некорректно.

Следующий пример проиллюстрирует эту интеракцию.

Супружеская пара нуждается в психотерапевтической помощи, потому что жена патологически ревнива, что делает жизнь каждого из них невыносимой. В свою очередь, муж — исключительный, жесткий моралист, очень гордится своим аскетизмом и жизненным кредо: «На протяжении всей своей жизни я никогда не давал повода сомневаться в моих словах».

Жена, как правило, принимает комплиментарную ведомую позицию, и только в одной области — самостоятельна: она наотрез не желает отказываться от выпивки перед обедом, привычка, которая ему — трез веннику отвратительна и которая была причиной бесконечных раздоров фактически с начала их семейной жизни. Дна года тому назад, он в ярости сказал ей: «Если не справишься со своим пороком, то у меня появиться один из моих», добавив, что он встречается с другими женщинами. Это не принесло каких-либо изменений о паттерне их взаимоотношений, и несколько месяцев до посещения терапевта, муж решил позволять ей выпивать ради спокойствия в доме. В то же самое время вспыхнула ее ревность, разумное объяснение которой в следующем: он абсолютно заслуживает доверие, поэтому он должен выполнить свою угрозу и быть неверным, т. е. не заслуживающим доверие.

-234 ГЛАВА 6. ПАРАДОКСАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИЯ С другой стороны, муж, очевидно, пойманный в сети скоего парадоксального предсказания, не смог переубедить се в том, что его угроза была импульсивной и не должна восприниматься всерьез. Оба понимают, что попались в есть, сплетенную ими самими, но не видят пути выхода из нее.

Структура угрозы мужа идентична объявлению директора. С его точки зрения он говорит:

(1) я абсолютно заслуживаю доверие;

(2) теперь я накажу тебя, будучи ненадежным (невер ным, лживым);

следовательно, я собираюсь оставаться заслужива (3) ющим у тебя доверия, будучи не заслуживающим доверия, поэтому если я сейчас не нарушу твоего доверия в моей верности, я больше никогда не буду заслуживать доверие.

С семантической точки зрения парадокс возникает из двух различных смыслов «заслуживающий доверие». В (1) понятие используется в метаязыке, чтобы обозначить свойство всех его действий, обещаний и установок. В (2) используется объект языка и угроза супружеской неверности. Аналогично используется два раза слово «ожидаемый» в объявлении директора. Все его предсказания вполне ожидаемы. Другими словами, ожи-даемость -- это общее свойство, определяющее класс предсказаний. Таким образом, если ожидасмость одного члена этого класса — т. е. одно особое предсказание — отрицается, то ожидаемость совсем другого — т. с. более низкого — логического типа, чем ожидаемость, кото-рос является свойством класса, обозначается одним и тем же понятием. С прагматической точки зрения, объявления как мужа, так и директора создают несостоятельные контексты.

6.446. Доверие — дилемма узника. В человеческих взаимоотношениях, все предсказания, тем или иным образом, связаны с доверием. Если человек Р вручает другому О личный чек, вопрос, является ли этот чек действительным, остается неясным для О в данный момент из-за отсутствия необходимой информации.

-235 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ В этом смысле позиции Р и О совершенно различны. Р знает о своем чеке все, О может либо доверять, либо не доверять ему, и он не узнает о нем ничего, пока не обратится с чеком в банк. С этого момента его доверие или недоверие превратится в уверенность, которой Р обладал с самого начала*.

В природе человеческой коммуникации нет способа сделать другого обладателем информации или восприятия, доступных исключительно тебе.

Другой может в лучшем случае доверять или не доверять, но он может никогда и не узнать. С другой стороны, человеческая активность была бы фактически парализована, если бы на людей влияла бы только информа ция или восприятие из первых рук. Значительное большинство всех решений основано на доверии одного или иного рода. Таким образом, доверие всегда связано с дальнейшими результатами, или более специфич но связано с их предсказуемостью.

До сих пор рассматривались интеракции, в которых некто имел информацию из первых рук, а другой мог только доверять или не доверять этой информации. Директор знает, что он не собирается назначить экзамен на четверг утром;

муж знает, что он не собирается изменять своей жене;

человек, который выписывает чек, обычно знает, действителен ли он или нет. Теперь в любой интеракции типа «Дилемма узника» никто не имеет никакой информации из первых рук. Они оба вынуждены полагаться на доверие к другому, на опытную оценку их собственной надежности в глазах другого, и на их способности в предсказании образа действия другого, которое, как они знают, зависит, в основном, от его предсказания о том, что имеется. Эти предсказания, как будет показано ниже, неизменно становятся парадоксами.

'Доверие или недоверие О будет конечно определяться его последними контактами, если они были с Р. Результат настоящей проблемы повлияет на доиерие к Р в будущей ситуации. Но к дан-пому случаю это не имеет никакого отношения.

-236 ГЛАВА В. ПАРАДОКСАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИЯ Дилемма узника может быть представлена следующей матрицей*:

-5, 5, 5 -3 - в которой два игрока А и В имеют каждый по два альтернативных хода. Т.

с. А может выбрать или а р или а2, и В может выбрать или b, или Ь2. Оба полностью осознают, что выигрыш или проигрыш определяется матрицей.

Таким образом, А знает, что если он выбирает а,, а В - Ь р каждый из них выиграет по пять очков;

но если вместо этого В выберет альтернативу Ь2, то А потеряет пять очков, а В- выиграет восемь очков. В находится в такой же ситуации с А. Их дилемма состоит в том, что каждый не знает какую альтернативу выберет другой, поскольку они должны делать выбор одновременно, но не могут говорить о своем решении.

Обычно неважно сколько раз нужно сыграть в эту игру — один или сотню раз, чтобы добиться успеха, решение а2, Ь2 — самое безопасное, даже несмотря на то, что оно грозит потерей трех очков как для игрока А, так и для В. Наиболее разумным решением было бы, конечно, а ]5 Ьр чтобы быть уверенным, что они оба выиграют пять очков, но это решение возможно только при условии взаимного доверия. Так, если скажем игрок А играет только для того, чтобы обеспечить максимальный выигрыш и минимальный проигрыш, Напомним, что дилемма узника — это игра с ненулевой суммой. Так что цель каждого игрока — свой абсолютный пыиг-рыш, независимый опт проигрыша или выигрыша другого. Таким образом, кооперация не только не исключается правилами (как это есть is правилах игры с нулевой суммой), но и является оптимальной стратегией. Произвольность ходов (в случае успешной игры) автоматически является нежелательной стратегией.

-237 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИИ и если у игрока А достаточно причин верить, что игрок В — доверяет ему и поэтому выбирает Ь]5 тогда у игрока А есть причина выбрать а2, т. к.

объединение a2b, дает игроку А максимальный выигрыш. Но если А до статочно ясно мыслит, то он не может не предполагать, что В будет следовать аналогичной линии поведения, и поэтому сыграет Ь 2, а не Ь,, особенно если В думает также, что поскольку А доверяет ему и у него самого достаточно доверия к А, то А должен сыграть а,. Печально, что такое заключение обманывает себя в том, что объединение выбора a2b2 с проигрышем для обоих игроков является единственным приемлемым выбором.

Этот результат никоим образом не является только теорией.

Элегантное представление проблемы возникает снова и снова в психотерапии брака. Супруги, ведущие совершенно безрассудный образ жизни, получающие минимальное удовлетворение от своего союза, давно известны психотерапевтам, Однако традиционно считалось, что причина их невзгод заключается в предполагаемой индивидуальной патологии одного из них, или обоих. Они могут быть диагностированы как депрессивные, пассивно-агрессивные, мазохисты, садомазохисты и так далее. Но эти диагнозы обычно сводятся к пониманию взаимозависимой природы их дилеммы, которая возможно существует отдельно от структуры их личностей и, по-видимому, заложена в природе их «игры»

взаимоотношений. Вес это происходит так, как если бы они говорили:

«Доверие сделает меня уязвимым, поэтому я должен выражать его ос торожно», и, таким образом, следует следующее заключение: «Другие будут иметь преимущества передо мной».

Существует стадия, на которой большинство супругов (или наций) перестают оценивать и определять свои взаимоотношения. Но те, кто мыслят конкретно, не могут остановиться там и именно в том месте, где становится более очевидным парадокс дилеммы узни -238 ГЛАВА В. ПАРАДОКСАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИЯ ка. Решение a2b2 становится неблагоразумным, как только А понимает, что это решение — меньшее зло, но зло еще и в том, и что В не может одновременно с ним понять это как зло. Тогда у В должно быть так же мало оснований желать такого же результата, как и у А - - вывод, определенно доступный объективному мышлению А. Как только А и В приходят к этому пониманию, то совместное решение a b, а не a2b2 становится единственно приемлемым. Но с выбором ajb, весь цикл начинается сначала. Не имеет значение, как они приходят к решению, но как только «наиболее разумное решение» выбрано, всегда появляется еще более резонное. Таким образом, дилемма узников подобна дилемме учеников, для которых экзамен предсказуем только в том случае, когда он непредсказуем.

6.5. РЕЗЮМЕ Парадокс -- это логически противоречивое последовательное заключение, возникающее из правильных предпосылок. Из трех типов парадоксов — логико-математического, семантического и прагматического — последний интересен здесь из-за его поведенческого применения. Основное отличие прагматического парадокса от простого противоречия в том, что выбор — это решение во втором случае, совершенно невозможное в первом. Существует два типа прагматических парадоксов -- парадоксальные предписания (двойные ловушки) и парадоксальные предписания.

-239 J лава 7 ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ 7.1. ИЛЛЮЗИИ АЛЬТЕРНАТИВ 7.11. «ЖЕНЛ РЫЦАРЯ ИЗ ОРДЕНА БАНИ»

В сказке «Жена рыцаря из ордена Бани» Чосер (Chaucer) рассказывает историю одного из рыцаря Короля Артура, который «однажды возвращаясь верхом после соколиной охоты» по дороге домой напал на девушку и изнасиловал ее. Это злодеяние, «в котором крик был столь пронзительным», едва не стоило ему жизни, если бы Артур не предоставил решать судьбу рыцаря королеве, а она и ее дамы не сжалились над ним.

Королева гарантирует рыцарю жизнь, если он ответит на вопрос: «О чем больше всего мечтают большинство женщин?» На это она дает ему год и еще один день, и рыцарь соглашается справиться с задачей, понимая, что это единственная альтернатива смерти. Как можно себе представить, год прошел, наступает последний день, и рыцарь возвращается в замок, так и не найдя ответа. На этот раз он случайно натыкается на старуху («безобразную, насколько может подсказать фантазия, ведьму»), сидящую на лугу, которая обращается к нему с пророческими словами: «Сэр рыцарь, здесь нет прохода». Выслушав рассказ о его затруднениях, она говорит ему, что знает правильный ответ и что она откроет его ему, если он поклянется, что «о чем я затем вас не попросила, вы это выполните».

Оказавшись опять перед двумя альтернативами (обезглавливанием или исполнением желания ведьмы, чтобы это ни было), он, конечно же, выбирает последнее, и она рассказывает ему секрет («Большинство женщин мечтают быть независимыми, помыкать мужьями и любить по своему усмотрению».) Этот ответ полностью удовлетворил придворных дам, но теперь ведьма, -240 ГЛАВА 7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ осуществив свою долю в сделке, требует, чтобы рыцарь на ней женился.

Наступает брачная ночь, и рыцарь лежит в ужасе, не в силах преодолеть свое отвращение перед ее уродством. Наконец, ведьма опять предлагает ему две альтернативы, из которых он может выбирать: или он примет ее такой безобразной, и она будет для него верной и покорной женой всю свою жизнь, или же она превратится в молодую и прекрасную девушку, но никогда не будет ему верна. Долго рыцарь взвешивал эти альтернативы и в конце концов не выбрал ни одну из них, отказавшись от выбора как такового. Кульминация этой сказки в одной простой фразе: «Я не выбираю ни то, ни другое». В этот момент ведьма превращается не только в прекрасную девушку, но и в самую верную и послушную жену на свете.

Для рыцаря женщина кажется невинной девушкой, королевой, ведьмой и блудницей, и се власть над ним остается под этими же масками до тех пор, пока он больше не чувствует, что, делая выбор вновь и вновь, оказывается в затруднительном положении, и в конце концов задается вопросом о необходимости самого выбора*.

Сказка «Жена рыцаря ордена Бани» — это прекрасный пример женской психологии, и самый интересный ее анализ был сделан Штейном (Stein) (148). В рамках нашей концепции мы бы сказали, что до тех пор пока такой тип женщин способен захватывать мужчин двойной петлей, предлагая бесконечные иллюзии альтернатив (и, конечно же, до тех пока мужчины не смогут выпутываться сами), она не сможет освободиться и будет оставаться в плену иллюзии альтернатив, " Сравните это со знаменитым Дзен коаном (парадоксальной медитацией), предложенным Тай-ху, с бамбуковой палочкой: «Если ты называешь это палочкой, ты утверждаешь, если ты называешь это не палочкой, ты отрицаешь. Помимо утверждения или отрицания, как ты это мог бы назвать?».

-241 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ подразумевающей или: уродство, или неразборчивость в связях как единственный выбор.

7.12. ОПРЕДЕЛЕНИЕ Понятие иллюзия альтернатив был впервые использовано Виклендом и Джексоном (161) в докладе по межличностным условиям на примере больного шизофренией. Они наблюдали, как пациенты, больные шизофренией, пытаясь сделать правильный выбор между двумя альтернативами, сталкиваются с типичной дилеммой: из-за природы коммуникационной ситуации они не могут принять правильное решение, потому что обе альтернативы являются неотъемлемой частью двойной ловушки, и поэтому пациента «критиковали, если он что-то делал, и критиковали, если он ничего не делал». Не существует таких альтернатив, из которых «должна быть» выбрана «правильная» — предположение заключается в том, что выбор -возможен, а то, что он должен быть сделан, -- иллюзия".

Но осознание отсутствия выбора равноценно не только узнаванию очевидных «альтернатив», которые были предложены, но и природы двойной ловушки. Фактически, как было показано в 6.431, препятствие любому спасению от ситуации двойной ловушки и результат - невозможность взглянуть на нее со стороны — являются необходимыми составляющими двойной ловушки. Люди в таких ситуациях запутаны как подсудимый, которого спрашивают: «Вы перестали бить свою жену?». Ему грозит обвинение в неуважении к суду, если он попытается отвергнуть обе альтернативы как несоответствующие, потому что он никогда не бил свою жену. Но если следователь в этом примере знает, что они применяют гадкие шутки, в реальных жизненных ситуациях это знание и намерение обычно от Это, конечно же, основное различие между двойной ловушкой и простым противоречием (см. 6.434).

-242 ГЛАВА 7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ сутствуют. Парадоксальная коммуникация, как мы уже наблюдали, неизменно связывает все рассматриваемое: Ведьма настолько же в ловушке, как и Рыцарь, муж из примера, приведенного в 6.445, так же как и его жена, и т. д. В этих паттернах общее то, что никакое изменение не может возникнуть изнутри и что любое изменение может прийти только из паттерна, находящегося снаружи. Сейчас мы приступим к изучению этой проблемы успешной интервенции и привнесения изменения в такую систему.

7.2. БЕСКОНЕЧНАЯ ИГРА В качестве теоретического примера, представим следующее.

Два человека решают сыграть в игру, состоящую в замене отрицания утверждением и наоборот во всем, по поводу чего они друг с другом общаются. Так «да» становится «нет», «Я не хочу» обозначает «Я хочу» и тому подобное. Заметим, что этот код их сообщений является семантическим договором, похожим на мириады других соглашений, применяемых двумя людьми, использующими общий язык. Однако не сразу становится очевидно, что как только игра вступает в силу, игроки уже не могут легко вернуться к своей «обычной» форме коммуникации. Если следовать правилу переворачивания смысла, сообщение «Давай прекратим играть» обозначает «Давай продолжим игру». Для того, чтобы прекратить игру, необходимо из нее выйти и поговорить о ней. Такое сообщение должно быть построено как метасообщенис, но что бы не пытался сделать для этой цели один из игроков, на его сообщение все равно будет влиять правило переворачивания смысла, и следовательно, оно — бесполезно.

Сообщение: «Давай прекратим игру» — неопределенно: во-первых, оно многозначительно как на объективном уровне (как часть игры), так и на метауровне (как сообщение об игре);

во-вторых, два смысла — противо -243 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ речивы и, в-третьих, специфическая природа игры не предлагает процедуру, позволяющую игрокам принимать решение на основе одного или другого смысла. Эта неспособность принимать решение делает для них прекращение игры невозможным, как только она началась. Такую ситуацию мы называем игрой без окончания бесконечной игры.

Можно согласиться с тем, что нельзя избежать дилеммы и положить конец игре, просто используя противоположное сообщение: «Давай продолжим игру». Но тщательное изучение показывает, что оно не кор ректно со строго логической точки зрения. Как мы неоднократно видели, никакое утверждение, сделанное в тех же рамках (здесь, игра в переворачивание и смысла) не может в то же время быть, с точки зрения правил, обоснованным утверждением. Даже если один игрок передал сообщение «Давай продолжим игру» и, по правилу, другой игрок его понял как «Давай завершим игру», то он, если придерживаться строгой логики, все равно столкнется с сообщением, которое ничего не решает. Что касается правил игры, то они не предполагают метасообщения, а сообщение, предлагающее окончание игры должно быть обязательно ме-тасообщением.

По правилам игры каждое сообщение является частью игры, и никакое сообщение не является исключением.

Мы привели этот пример, потому что он является парадигмальным не только как драматические примеры, описанные в 5.43, но и как бесчисленные дилеммы взаимоотношений в реальной жизни. Он освещает важный аспект того типа системы, которую мы сейчас изучаем: как только будет достигнуто подлинное соглашение, относительно переворачивания смысла, игроки больше никогда не будут его менять, потому что изменив его, им придется общаться, а коммуникации и являются сутью игры.

Следовательно, в такой системе изнутри не может произойти никакого из менения.

-244 ГЛАВА 7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ 7.21. ТРИ ВОЗМОЖНОСТИ РЕШЕНИЯ Что могли сделать игроки чтобы решить дилемму? Существует три возможности:

(1) Игроки, предвидя необходимость коммуни каций по поводу игры, после того, как она начнется, могут договориться, что будут играть на английском языке, но будут использовать французские слова для своих метакоммуникаций. Любое заявление, сделанное на французском языке, например прекратить игру, будет, следовательно, оставаться за пределами тех со общений, которые являются предметом правила пере ворачивания смысла, т. е. за пределами самой игры. Это предлагает достаточно эффективную процедуру по при нятию решений. Однако в реальной человеческой ком муникации это невозможно, поскольку не существует метаязыка, только для коммуникации об коммуника ции. В самом деле, поведение и, более узко, естествен ный язык используется для коммуникаций как на объективном, так и на мстаязыковом уровнях, и мы уже описывали проблемы, которые в результате этого возникают (1.5).

(2) Игроки могли заранее договориться о вре менном ограничении, после которого они возвраща ются к своей нормальной форме общения. Заслужива ет внимания то, что это решение, хотя и не практику емое в реальных человеческих коммуникациях, повле чет за собой обращение за помощью к внешнему фак тору — времени, — который не затронут в их игре.

(3) Это приводит к третьей возможности, кото рая кажется единственной эффективной процедурой и обладает дополнительным преимуществом, к кото рому можно прибегнуть уже после того, как начнется игра: игроки могут обратиться со своей дилеммой к третьему человеку, с которым они оба поддерживают нормальный вид коммуникации и сообщить через него, что игра закончена.

Терапевтическая особенность вмешательства посредника проясняется при сравнении с другим приме -245 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОМ М УНИК АЦИЙ ром бесконечной игры, в котором но условиям ситуации не существует медиатора.

Конституция вымышленной страны гарантирует право на неограниченные парламентерские дебаты.

Очень быстро обнаружится, что это правило — непрактично, поскольку любая партия может помешать достижению какого-либо решения, просто приняв участие в бесконечных прениях. Очевидно, что необходимо внести поправку в конституцию, но принятие поправки само по себе является предметом того же права на неограниченные дебаты, которые предполагают внесение поправки, и, следовательно, может быть отсрочено на неопределенный срок из-за неограниченных дебатов. В результате этого государственный аппарат — правительство страны — парализован и не способен внести изменение в свои правила, потому что это бесконечная игра.

Очевидно, что в этом случае нет посредника, который смог бы встать над правилами игры, воплощенными в конституции. Единственное изменение, которое может быть внесено, — это что-то яростное, например, революция, благодаря которой одна партия захватит власть и установит новую конституцию. Эквивалентами такого жестокого изменения в области взаимоотношений между людьми, занятых бесконечной игрой, являются разрыв, самоубийство или убийство. Как мы видели в пятой главе, мягкой вариацией на эту тему является «убийство» Джорджем своего вымышленного сына, которое разрушило старые правила и игру Марты в брак.

7.22. ПАРАДИГМА ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА С нашей точки зрения, эта третья возможность (внешняя интервенция) является парадигмой психотерапевтического вмешательства. Другими словами, терапевт как посторонний человек способен сделать то, что сама система не в состоянии: изменить свои правила. Например, в 6. пара играла в бесконечную -246 ГЛАВА 7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ игру без окончания, основное правило которой заключалось в утверждении мужа о своей абсолютной надежности и абсолютном принятии этого самоопределения женой. В этой игре взаимоотношений в тот момент, когда муж грозит быть неверным, возникает необратимый парадокс. Необратимость ситуации заключается в том факте, что, как и в других играх без окончания, она была продиктована правилами, но в ней отсутствовали метаправила для их изменения. Можно сказать, что сущность психотерапевтического вмешательства в таком случае состоит в формировании новой, расширенной системы (муж, жена и терапевт), в которой возможно не только смотреть на старую систему (супружескую диаду) снаружи, но и еще и терапевт может использовать силу парадокса для ее улучшения: терапевт может привнести в эту новую игру взаимоотношений такие правила, которые пригодятся для его терапевтических целей*.

73. ПРЕДПИСАНИЕ СИМПТОМА 7.31. СИМПТОМ КАК СПОНТАННОЕ ПОВЕДЕНИЕ Терапевтическая коммуникация время от времени обязательно должна превышать пределы такого обсуждения, что часто, но безрезультатно делается са Однако наш собственный опыт и многие другие работы в этой области свидетельствуют, что успешное терапевтическое вме шательство зависит от важного фактора времени. У терапевта имеется ограниченный благоприятный период, чтобы осуществить свою цель, что скрыто в природе человеческих взаимоотношений, Новая система относительно скоро сама консолидируется до такой степени, что терапевт окажется в почти безвыходном положении и тогда вряд ли сможет осуществить изменение, возможное в самом начале лечения. Это особенно верно в отношении семей, один из членов которых болен шизофренией;

их сила «поглощения» того, кто угрожает их жесткой стабильности, действительно впечатляет. Как правило, терапевт консультирует другого терапевта, как только тот почувствует, что вовлечен в игру со своим пациентом или пациентами. Только рассказав об этой проблеме другому терапевту, он сможет выйти за рамки, в которые заключен.

-247 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ мими главными героями, так же как и их друзьями, и родственниками.

Предписания типа «Будьте внимательны друг к другу», «Не имей неприятностей с полицией» и подобные вряд ли могут считаться терапев тическими, хотя они наивно предлагают некие рецепты. Эти рекомендации основываются на допущении, что стоит только захотеть «небольшое желание» и все можно изменить, следовательно, человек или люди могут выбирать между здоровьем и страданием. Это допущение не что иное, как иллюзия альтернатив, поскольку пациент может все время отвергать его неприступным возражением: «Мне это не поможет». Добро совестные пациенты — так мы обозначаем людей, которые не притворяются, — обычно пытались и потерпели неудачу во всех видах самодисциплины и упражнениях по укреплению силы воли еще задолго до того, как поделились своим горем с другими, и им было сказано «возьмите себя в руки». По существу, симптом ~ это что-то ненамеренное и, следовательно, автономное. Но это просто иной способ сказать, что симптом — это часть спонтанного поведения, в самом деле настолько спонтанного, что даже сам пациент ощущает это как что-то неконтролируемое. Колебание между спонтанностью и насилием, которое делает симптом парадоксальным, проявляется как в переживаниях пациента, так и во влиянии его на других, Если какой-то человек хочет повлиять на поведение другого человека, существует два основных способа сделать это. Первый заключается в попытке заставить другого поступать по-иному. Этот подход, как мы только что видели, не воздействует на симптомы, потому что у пациента нет обдуманного контроля за своим поведением. Другой подход (в 7. приведены его примеры) заключается в том, чтобы заставить его поступать так, как он поступал и до этого. В свете вышесказанного это сводится к.

парадоксу: «будь спонтанным». Если кого-то попросят принять участие в специфическом виде поведения, которое кажется спонтанным, этот человек -248 ГЛАВА 7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ больше не сможет быть спонтанным, потому что требование делает спонтанность невозможной*.

Кроме того, если терапевт инструктирует пациента представить свой симптом, он требует спонтанного поведения и этим парадоксальным предписанием навязывает пациенту изменение поведения. Симп томатическое поведение больше не спонтанно, и пациент, следуя предписанию терапевта, выходит за рамки симптоматической игры без окончания, которая до этого момента не имела метаправил для изменения собственных правил. Что-то происходит, и установка «потому что это не может мне помочь» и то же самое поведение — «потому что мой терапевт сказал мне так» — больше не различаются.

7.32. УДАЛЕНИЕ СИМПТОМА Создается впечатление, что техника предписания симптома (как техника для устранения двойной ловушки) находится в остром противоречии с теми догматами психоаналитически ориентированных психотерапий, которые осуждают и запрещают прямое вмешательство в симптомы. Однако в последние годы накоплено много данных, подтверждающих предположение, что если исчезнет только один симптом, то за этим не последует никаких ужасных последствий — в зависимости, конечно, от того, какое симптоматическое поведение было достигнуто*'.


Неизбежный эффект этого вида коммуникации можно легко проверить. Если Р вскользь замечает О: «Твоя поза в этом кресле, кажется очень расслабленной» и продолжает смотреть на О, то хотя он просто описал поведение, возможно О тот час же почувствует себя неловкой и зажатой, и ей придется изменить описанную позу, чтобы сноса почувствовать комфорт и расслабленность. Существует басня о том, как сороконожку спросили, каким образом она умудряется передвигать всеми своими ножками с такой элегантной легкостью и прекрасной координацией.

С этого момента сороконожка больше не смогла сделать и шагу, " Единственный способ не достичь симптоматического поведения — вызвать изменение только в одном человеке, вовлеченном в близкие отношения (см.7.33).

-249 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ Нет сомнений в том, что, например, пациент, страдающий анорексией, которого кормили насильственным образом, становится депрессивным и стремится к суициду, но это не тот вид терапевтического вмешательства, который мы здесь описываем. Более того, должно быть ясно, что чьи-то ожидания по поводу результата вмешательства зависят от философии те рапии. Например, так называемые, бихевиоральные терапевты (Уолп (Wolpc), Айзенк (Eysenek), Лацарус (Lazarus) и т. д.) по сравнению с представителями психоаналитической теории относят научение к эмоцио нальным нарушениям и, следовательно, очень не жалеют о возможных болезненных эффектах чисто симптоматического лечения. Их утверждение, что удаление симптома не создает новых и худших симптомов и что их пациенты не стремятся к суициду, заслуживает серьезного рассмотрения.

Таким же образом, если пациенту дают инструкцию представить свой симптом, и в процессе этого осуществления он обнаруживает, что в состоянии избавиться от него, то это, с нашей точки зрения, поистине эквивалентно результату «инсайта» в классическом психоанализе, хотя кажется, что никакого инсайта не произошло. Но даже в реальной жизни, вездесущий феномен изменения редко сопровождается «инсайтом». Мы даже пойдем дальше, утверждая, что с коммуникационной точки зрения, наиболее традиционные виды психотерапии более симптомо-ориентиро ваны, чем может показаться на первый взгляд. Терапевт, который последовательно, обдуманно игнорирует жалобы пациента на симптомы, сигнализирует, более или менее явным образом, что все хорошо и то, что стоит «за» симптомом — это единственное, что имеет значение. Такому противоположному отношению к симптому, как к целительному фактору, возможно уделяется слишком мало внимания.

7.33. Симптом в МЕЖЛИЧНОСТНОМ КОНТЕКСТЕ Однако существует еще одна важная проблема, касающаяся психодинамического предостережения -250 ГЛАВА "7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ против чисто симптоматического освобождения. Убедившись в эффективности бихсвиоральной терапии, в которой пациент рассматривается как монада, мы упустили в теории, так же как и в приведенных историях, какое-либо упоминание интеракционного эффекта радикального улучшения состояния пациента. В нашем опыте (4.44, 4.443) такие изменения чаще всего не сопровождаются появлением новых проблем или обострением существующего состояния другого члена семьи.

Просмотрев литературу по бихевиоральной терапии, создается впечатление, что терапевт (рассматриваемый один на один со своим индивидуальным па циентом) не видит какой-либо взаимосвязи между этими двумя феноменами и будет вынужден рассматривать новую проблему опять в монадной изоляции.

7.34. КРАТКИЙ ОБЗОР Долгое время техника предписания симптома применялась психиатрами интуитивно. Насколько нам известно, она была введена в литературу в 1925 году Данлапом (Donlap) (39, 40) в эпизоде, связанном с негативным утверждением. Его метод состоял в том, что для того чтобы заставить пациента что-то сделать, он сообщает ему, что он (пациент) не может это сделать. Франки (Frankl) (46, 47) относится к этому вме шательству, как к «парадоксальной интенции», но не предлагает логического обоснования ее эффективности. В психотерапии шизофрении подобная техника является важной тактикой прямого анализа Розена (Rosen) (129). Он относится к ней, как «reductio an absurum» или «повторное предписание психоза»;

детальное описание его техники можно найти в пространном определении Шефлсна (137). Понятие «предписание симптома» было впервые представлено в работе Бейтсона по проекту «Семейная терапия в шизофрении». Эта группа точно вносит ясность в парадоксальную природу этой техники. Например, Хэйли (60, р. 20—59) показывает, что такой вид парадоксальных -251 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ предписаний играет важную роль фактически во всех техниках трансовой индукции и приводит много примеров его применения в гипнотерапии как из его наблюдений за техникой Милтона Эриксона (М. Erickson), так и из собственного опыта. Джексон написал работу о применении этого метода исключительно с параноидальными пациентами (71, 72, 77), и эта работа будет детально позже в этой главе описана. В более раннем докладе Джексон и Викленд (75) обсуждают подобные техники и семейной терапии.

7.4. ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ ДВОЙНЫЕ ЛОВУШКИ Предписание симптома — это только форма многих различных парадоксальных вмешательств, относимых к понятию терапевтической двойной ловушки;

в свою очередь, они, конечно же, являются только од ним классом терапевтических коммуникаций, хотя существует много других подходов, традиционно применяемых в психотерапии. Если в этой главе мы и фокусируем внимание на парадоксальных коммуникациях, как на целебных факторах, то только потому, что с коммуникационной точки зрения существуют более сложные и сильные вмешательства, и поэтому трудно представить, что симптоматическая двойная ловушка может быть нарушена чем-то другим, противоположным двойным ловушкам или, что бесконечные игры завершаются чем-то менее сложным, чем контригрой (155). Similia similibus curantur — другими словами, было обнаружено, что то, что сводит людей с ума, должно, в конце концов, быть полезным в их движении к нормальности. Это не отрицает важности человеческого отношения терапевта к своему пациенту, или то, что твердость, понимание, искренность, теплота и сострадание не имеют место в этом контексте, ни того, что это подразумевает, а именно то, что все эти вопросы — хитрость, игры и тактики. Психотерапия немыслима без этих свойств в терапевте, и в последующих примерах -252 ГЛАВА 1. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ видно, что более традиционные техники объяснения и понимания часто работают рука об руку с посредничеством двойных ловушек. Однако предполагается, что одни эти свойства не достаточны для того, чтобы иметь дело с парадоксальными сложностями нарушенной интеракции.

По своей структуре терапевтическая двойная ловушка — это зеркальный образ ловушки патогенной (см. 6.431):

(1) Это предполагает напряженные взаимоотно шения психотерапевтической ситуации, обладающей высокой степенью выживания и ожиданий для паци ента.

(2) В этом контексте дается предписание, которое настолько структурировано, что (а) усиливает поведе ние, благодаря которому пациент надеется измениться и (б) предполагается, что это подкрепление — средство для изменения, и (в) поэтому создает парадокс, потому что пациенту сказано измениться, оставаясь не изме нившимся. Он оказывается в сложной ситуации по от ношению к своей патологии. Если он соглашается, то он больше «не может этому помочь»;

он делает «это», как мы пытались показать, делает «это» невозможным, что и является целью терапии. Если он противится пред писанию, он может делать так, только не поступая сим птоматически, что и является целью терапии. Если в патогенной двойной ловушке пациент «осуждается, если он делает, и осуждается, если он не делает», то в тера певтической двойной ловушке он «меняется, если он делает, и меняется, если не делает».

(3) Терапевтическая ситуация защищает пациен та от ухода или в противном случае, от аннулирования парадокса, комментируя его*.

Это может показаться не очень убедительным, но фактически редко можно встретить пациента, который не примет, даже самые абсурдные предписания (например: «Я хочу, чтобы вы усилили вашу боль») без большого количества вопросов.

-253 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ Следовательно, даже если предписание — логически абсурдное, то это — прагматическая реальность: пациент не может не реагировать на это, но также не может реагировать своим обычным, симптоматическим, образом.

Следующие примеры (7.5) показывают как терапевтическая двойная ловушка заставляет пациента выйти за рамки его дилеммы. Этот шаг, который он не в состоянии сделать сам, но который становится возможным, когда начальная система разовьется -- или из-за индивида и его симптома, или из-за двух или более человек и их бесконечной игры без окончания (но наиболее часто комбинация из того и другого) -в огромную систему, которая теперь включает и постороннего эксперта. Это не только дает возможность каждому участнику посмотреть на старую систему со стороны, но и позволяет ввести метаправила, которые старая система не в состоянии создать внутри самой себя.

У терапевтических двойных ловушек существует очень много теоретических аспектов, практическое применение которых более сложный вопрос. Достаточно сказать, что выбор подходящего парадоксального пред писания — крайне сложное занятие, и, если и остается незначительная лазейка, то у пациента обычно возникает сложность в ее опознании, и поэтому терапевту приходится планировать, как выбраться из неудачной ситуации.

7.5. ПРИМЕРЫ ТЕРАПЕВТИЧЕСКИХ ДВОЙНЫХ ЛОВУШЕК Предлагаемая коллекция примеров не претендует ни на то, чтобы быть особенно репрезентативной, ни на то, чтобы быть более иллюстративной, чем примеры в 7.34. Однако она продемонстрирует некоторые возможности применения этой терапевтической техники, предлагая примеры как из индивидуального, так -254 ГЛАВА 7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ и совместного лечения, включая множество диагностических процедур.


Первый пример. В обсуждении теории двойной ловушки уже отмечалось, что параноидальный пациент часто сосредотачивается на абсолютно второстепенных и несвязанных феноменах, поскольку для него нереально правильное восприятие и комментирование центральной проблемы (парадокса). В самом деле, наиболее поразительное в параноидальном поведении — это крайняя подозрительность совместно с фактической неспособностью подвергнуть эту подозрительность определенной проверке, которая разрешит ее тем или иным образом. Таким образом, в то время как пациент кажется отчужденным и все знающим, он страдает от огромного пробела в жизненном опыте, и вездесущее предписание против правильного восприятия имеет двойной эффект;

оно мешает ему заполнить эти пробелы соответствующей информацией, и оно усиливает его подозрительность. Джексон (72, 77), основываясь на понятии парадоксальной коммуникации, описал особенную технику интеракции с параноидальными пациентами, предлагая просто научить пациента быть более подозрительным. Предлагаем рассмотреть два примера.

(а) Пациент боится, что кто-то установил микрофон в кабинете терапевта. Терапевт, вместо того чтобы развеять это подозрение, становится «соответствующим образом» встревоженным и ставит пациента в терапевтическую двойную ловушку, заявляя, что до конца сеанса они вместе смогут обыскать весь кабинет. Перед пациентом возникает иллюзия альтернатив: он может принять участие в поиске или отказаться от па раноидальной идеи. Он выбирает первую альтернативу и во время тщательного поиска он становится вес больше и больше неуверенным и смущенным из-за своего подозрения, но терапевт не успокаивается до тех пор, пока каждый гвоздь и щель в кабинете не будут проверены ими вместе. Затем пациент перешел -255 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ к выразительному изображению своего брака, и выясняется, что в этой области у него есть основательные причины быть подозрительным. Однако, сосредоточившись на подозрении, не имеющем никакого отношения к реальной проблеме, он показал себя не способным сделать что-то полезное в отношении своих интересов и сомнений. Если, с другой стороны, пациент отклонил бы предложение терапевта обыскать кабинет, тем самым он бы безоговорочно дисквалифици-ровал свои подозрения, или назвал бы их идеями, которые нельзя принимать всерьез. В любом случае те рапевтическая функция сомнения может измениться благодаря соответствующему контексту (б) Для того чтобы показать техники установления раппорта с больными шизофренией, была проведена клиническая демонстрация. Один из пациентов — высокий, бородатый молодой человек, считающий себя Богом, был абсолютно равнодушен к другим пациентам и обслуживающему персоналу. Войдя в лекционную комнату, он медленно, не спеша поставил свое кресло в двадцати шагах от терапевта и игнорировал какие-либо вопросы или замечания. Тогда терапевт сказал ему, что идея быть Богом — опасна, потому что пациент может легко успокоиться ее фальшивым смыслом всеведения и всеслышания, и следовательно, не будет заботится о своей безопасности и перестанет постоянно контролировать происходящее вокруг него. Он дал понять, пациенту, если тот сделает такой выбор, то это будет исключительно его проблемой, а если он хочет лечиться как будто он — Бог, тогда терапевт присоединится к этому. Пока эта двойная ловушка устанавливалась, пациент не только начал нервничать, но и заинтересовался тем, что же произойдет дальше. Затем терапевт достал из кармана ключ с бороздкой, встал на колени перед пациентом и предложил ему ключ, сказав, что поскольку пациент — Бог, он не нуждается в ключе, но если он — не Бог, то достоин ключа больше, чем доктор. Не успел терапеггг вернуться к -256 ГЛАВА "7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ своему письменному столу, как пациент схватил свое кресло и остановился в двух шагах от терапевта. Наклонившись, он искренне и с не поддельным подлинным интересом произнес: «Человек, один из нас, точно сумасшедший!».

Второй пример. Не только психоаналитические, но в целом и большинство психотерапевтических школ используют скрытые двойные ловушки. Парадоксальная природа психоанализа была осознана одним из первых сотрудников Фрейда, Гансом Сэйшом (Н. Sach), которому приписываются слова, что анализ завершается, как. только пациент осознает, что он может продолжаться всегда, утверждение странным образом напоминает доктрину Дзсн Буддизма, что просвещение наступает тогда, когда люди осознают, что нет тайны, нет окончательного ответа и, следовательно, нет смысла продолжать задавать вопросы. Для более углубленного изучения этого вопроса, читателю предлагается работа Джексона и Хэйли (76), здесь приводится ее краткое содержание.

Традиционно предполагается, что в ситуации трансфера пациент «возвращается» в ранние, «несоответствующие» паттерны поведения.

Джексон и Хэйли И В этом случае применяют обратный подход и спра шивают себя: какое поведение в психоаналитической ситуации было бы соответствующим? С этой точки зрения, создастся впечатление, что только тщательно продуманная реакция по отношению ко всему ритуалу, связанному с кушеткой, свободными ассоциациями, навязанной спонтанностью, гонораром, расписание с указанием точного времени и т.

д., могло бы всецело изменить положение. Но это именно то, что пациент, нуждающийся в помощи, не может сделать. Таким образом, стадия оказывается в очень своеобразном коммуникационном контексте.

Наиболее выдающимися являются следующие парадоксы.

(а) Пациент ожидает, что аналитик-профессионал, который, конечно же, скажет, что ему делать.

9 Прагматика человеческих коммуникации -257 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ Однако аналитик предлагает ему самому взять ответственность за курс лечения, требует спонтанности и в тоже время устанавливает правила, которые полностью ограничивают поведение пациента. Фактически, пациенту говориться: «Будь спонтанным».

(б) Независимо от того, как пациент поведет себя в данной ситуации, он столкнется с парадоксальным ответом. Если он заявит, что ему лучше, ему будет ска зано, что это — его сопротивление, но это хорошо, потому что возникает наилучшая возможность для по нимания его проблемы. Если же пациент будет настаи вать на том, что он верит в то, что выздоравливает, ему скажут, что он сопротивляется лечению, пытаясь убежать до того, как его реальные проблемы будут про анализированы.

(в) Пациент находится в ситуации, в которой он не может вести себя зрело, аналитик интерпретирует его непосредственное, как у ребенка, поведение, как пережиток детства и, следовательно, неуместное.

(г) Следующий парадокс свойственен очень муд реному вопросу, являются ли отношения аналитик пациент принудительными или добровольными. С од ной стороны, пациенту постоянно говорится, что их взаимоотношения принудительные, и следовательно, симметричные. Хотя, если пациент опаздывает или пропускает сеанс, или иным путем нарушает любую из ролей, становится очевидно, что эти взаимоотно шения — принудительные, комплиментарные, с ана литиком, находящимся в ведущей позиции.

(д) Ведущая позиция аналитика становится осо бенно очевидной, как только возникает понятие бес сознательного. Если пациент отвергает интерпретацию, аналитик всегда может объяснить, что он коснулся чего-то, что пациент по определению не может осоз навать, потому что это — бессознательное. С другой стороны, если пациент пытается объяснить что-то бес сознательным, аналитик сможет отвергнуть и это, ска -258 ГЛАВА 7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ зав, что если бы это было бы бессознательное, то пациент не смог бы на это сослаться*.

Из выше сказанного видно, что не взирая на все, что делает аналитик, чтобы привнести изменение, ситуация сама по себе, в действительности, — это сложная терапевтическая двойная ловушка, в которой пациент «меняется, если он делает, и меняется, если не делает».

Так же видно, что это справедливо не только в отношении психоаналитической ситуации, но и в отношении психотерапии в более широком смысле.

Третий пример. Предполагается, что врачи исцеляют. С интеракционной точки зрения, это ставит их в очень забавное положение:

они занимают ведущую позицию во взаимоотношениях врач—пациент до тех пор, пока их лечение успешно. С другой стороны, когда их усилия проваливаются, позиции меняются: во взаимоотношениях врач—пациент доминирует нелегкое состояние пациента, и терапевт обнаруживает, что занимает ведомую позицию. Тогда похоже он сам оказывается в двойной ловушке, благодаря тем пациентам, которые часто по неясным причинам не могут принять изменение к лучшему, или благодаря тем, кому важнее занимать ведомую позицию в любом паттерне взаимоотношений, включая и врача, не обращая внимания на то, что возможно это вызовет боль и дис комфорт у них самих. В любом случае, это происходит, когда эти пациенты коммуникатируют с помощью симптомов: «Помогите мне, но я вам этого не позволю».

Такой пациент, женщина средних лет, обратилась к психиатру из-за постоянной головной боли. Боль началась сразу же после того, как она получила затылочную травму во время аварии. Эта травма была залечена без сложностей, и исчерпывающие медицинские обследования не показали что-либо, что могло бы ' Указание на межличностные подтексты не означает отрицание существования бессознательного, ни полезности понятия (1.62).

-259 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ объяснить ее головные боли. Страховая компания предложила пациентке адекватную компенсацию, и никакие судебные иски или дальнейшие требования не остались неразрешенными. До того, как обратиться к психоаналитику, она лечилась у многих специалистов. В процессе этих консультаций она накопила объемное многотомное дело и стала источником рассматриваемой фрустрации этих врачей.

Изучая ее случай, психиатр понял, что в этой истории медицинских «провалов» любой намек на то, что психотерапия может помочь, обречет такое лечение на провал с самого начала. Поэтому он начал с того, что проинформировал клиентку, что если исходить из результатов всех предыдущих исследований и из того, что ни одно лечение не принесло ей ни малейшего облегчения, не может быть сомнений в том, что ее состояние — необратимо. Сообщая ей этот прискорбный факт, он добавил, что единственное что он может для нее сделать — это научить се жить с этой болью. Казалось, что пациентка скорее разъярена, чем расстроена этим объяснением. Она спросила, очень многозначительно, неужели это все, что ей может пред-ложить вся психиатрия. Психиатр противостоял этому, махнув ее объемистой историей болезни и повторил, что в данном случае нет никакой надежды на выздоровление и что ей придется принять этот факт. Когда пациентка спустя неделю пришла на вторую встречу, то объявила, что за это время она намного меньше страдала головными болями. На это психиатр ответил следующим: он начал критиковать себя за то, что не предупредил ее заранее о вероятности такого временного, очень субъективного уменьшения боли, и выразил свои опасения, что теперь боль неизбежно вернется с прежней силой, и она почувствует себя еще более несчастной, возлагая нереальную надежду на просто временное уменьшение восприятия боли. Он опять показал ей ее историю болезни, указал на ее объем и повторил, что чем скорее она откажется от -260 ГЛАВА 7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ надежды на выздоровление, тем скорее она научиться жить с этим. С этого момента ее психотерапия претерпела достаточно сильное изменение — психотерапевт становился все более и более скептическим в отношении своей полезности, потому что она не принимает «необратимости се состояния», а пациентка все более яростно и раздраженно настаивала на постоянном улучшении. Однако большая часть времени, выделенная на сеансы между этими раундами игры, могла быть использована для объяснения других важнейших аспектов межличностных взаимоотношений этой женщины. Она в конце концов оставила лечение, выздоровев по своему собственному решению, очевидно осознав, что ее игра с терапевтом может продолжаться еще очень долго.

Четвертый пример. Случаи психогенной боли, подобные описанным выше, обычно поддаются краткой психотерапии, основанной на парадоксальной коммуникации. Капкан терапевтической двойной ло вушки можно расставить во время самого первого контакта, часто даже по телефону, когда новый пациент просит назначить встречу. Если терапевт уверен в пси-хогепности жалобы (например, он может это узнать из предварительной беседы с лечащим врачом), он может предупредить звонящего, что часто случается, что люди чувствуют улучшение до своего первого визита, но это улучшение — абсолютно кратковременное, и что нет никакой надежды на то, что так будет и дальше. Если пациент не чувствует никакого улучшения, идя на первую встречу, то никакого вреда не было нанесено, и пациент оценит отношение и предусмотрительность терапевта. Но если он действительно почувствовал себя лучше, наступает новая стадия рас-ставления двойной ловушки. Следующим шагом может быть объяснение того, что психотерапия не может смягчить боль, но что обычно пациент сам может «сместить боль по времени» и «снизить ее интенсивность». Например, пациента просят назвать двухчасовой от -261 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ резок в течение дня, во время которого ему по крайней мере будет неудобно испытывать больше боли. Затем его просят увеличить боль во время этих двух часов, молчаливый подтекст заключается в том, что ос тальную часть дня он будет чувствовать себя лучше. Самос потрясающее что, как и предполагалось, обычно пациенты стараются чувствовать себя наихудшим образом в выбранное время, пройдя через этот опыт, они не могут не осознать, что могут каким-то образом контролировать свою боль.

Конечно, терапевт никогда не предполагает, что они попытаются чувствовать себя лучше, скорее он сохраняет скептическое отношение к улучшению, как было показано в третьем примере. Если вы хотите узнать побольше об использовании этой парадоксальной техники при лечении бессонницы, энуреза, тиков и других заболеваний, смотрите работу Хейли (60, р. 41-59).

Пятый пример. Молодой студентке колледжа грозил провал на экзаменах, потому что она была не в состоянии просыпаться вовремя и приходить на занятия, которые начинались в восемь часов утра. Как она не пыталась, для нее оказывалось невозможном быть в классе до десяти часов. Терапевт сказал ей, что с этой проблемой можно справится довольно простым, хотя и неприятным образом, и усомнился В том, что она с этим справиться. Это побудило девушку (которая переживала за свое ближайшее будущее и вызвала у терапевта во время предыдущей встречи разумную долю доверия) пообещать, что она сделает все, что бы он ей не сказал. Тогда он предложил ей поставить будильник на семь часов. На следующее утро, когда зазвонит будильник, она окажется перед двумя альтернативами: встать, позавтракать и быть в классе в восемь;

или, как обычно, остаться в постели. Однако в последнем случае ей не разрешается оставаться в постели до десяти, как она всегда делает, она должна завести будильник на одиннадцать часов и оставаться в постели это и следующее утро. В течение этих двух дней ей не -262 ГЛАВА 7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ разрешается читать, писать, слушать радио или делать что-нибудь еще, ей можно только спать или лежать в постели;

после одиннадцати она может делать все что угодно. Вечером второго дня она опять должна поставить будильник на семь часов, и если ей опять не удастся встать, когда прозвонит будильник, она должна опять оставаться в постели до одиннадцати часов этого и следующего дня и т. д. Терапевт окончательно замкнул двойную ловушку, сказав ей, что если она не будет жить по этим правилам, которые она приняла по доброй воле, он перестанет быть ее терапевтом и ему, сле довательно, придется прервать лечение. Девушка была очарована этими, по видимому, приятными инструкциями. Когда она пришла на очередной сеанс три дня спустя, она сообщила, что в первое утро как обычно не смогла встать с постели вовремя, и тогда ей, согласно инструкции, пришлось остаться в постели до одиннадцати часов, но что этот вынужденный постельный отдых (и особенно время — с десяти до одиннад цати) оказался почти невыносимо скучным. Следующее утро показалось еще более ужасным — ей не удалось заснуть ни минуты после семи часов утра, хотя будильник, конечно, зазвонил во второй раз только в одиннадцать. После этого она стала ходить на утренние занятия, и только после терапевт занялся исследованием причин, по которым она, по видимому, стремилась провалиться на экзаменах в колледж.

Шестой пример. Во время совместной психотерапии семьи, состоящей из родителей и двух дочерей (семнадцати и четырнадцати лет), терапевт добрался до того времени, когда появились проблемы взаимоотношений между родителями. В этот момент произошло заметное изменение в поведении старшей девушки. Она начала спорить и избегать обсуждение любым доступным образом. Попытки отца контролировать ее оставались безрезультатными, и девушка в конце концов сказала терапевту, что она больше никогда не будет приходить на психотерапевтические сеансы.

Терапевт -263 ПРАГМАТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОММУНИКАЦИЙ возразил, сказав, что ее тревожность вполне понятна, и что он хочет, чтобы она была настолько взрывной, насколько это возможно. Этим простым предписанием он поставил ее в сложную ситуацию: если она про должит срывать курс терапии, она будет вынуждена это делать, а это то, что ей сказали не делать;

но если она не хочет подчиниться предписанию, она сможет это сделать, только не будучи взрывной, и тем самым продолжить терапию. Она, конечно, могла отказаться от посещений сеансов, но терапевт заблокировал этот побег, сказав, что тогда она будет единственным предметом семейного обсуждения, — перспектива, которую, как он знал, она не сможет вынести.

Седьмой пример. Пьющий муж или жена обычно демонстрируют достаточно стереотипный коммуникационный паттерн с другим супругом.

Ради простоты, в следующем примере мы предположим, что пьяница — муж, но роли могут поменяться без существенного изменения в вышеупомянутом паттерне.

Довольно трудно бывает различить упорядочивание последовательности событий. Например, муж утверждает, что его жена — слишком авторитарна и что он чувствует себя мужчиной только после нескольких бокалов. Жена быстро это опровергает, заявляя, что она была бы рада перестать командовать, если только он проявит чуть больше ответственности, но поскольку он напивается каждый вечер, ей приходится о нем заботиться. Она может продолжить, сказав, что если бы не она, ее муж мог бы много раз поджечь дом, заснув с непотушенной сигаретой;

он тогда, вероятно, резко возразит, что он никогда и не думал бы так рисковать, если бы он все еще был холостяком. Возможно он добавит, что это замечательный пример ее обессиливающего влияния на него. В любом случае, после таких нескольких раундов для невовлеченного постороннего их бесконечная игра станет очевидной. За фасадом их неудовлетворенности, фрустрации и обвинений, они поддерживают друг друга по принци -264 ГЛАВА 7. ПАРАДОКС В ПСИХОТЕРАПИИ пу quid pro quo (73)*: он дает ей возможность быть спокойной, разумной и покровительственной, а она позволяет ему быть безответственным, ребячливым и, в общем, неправильно понятым неудачником.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.