авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 17 |

«Аннотация к роману-истории «Принцип Неопределенности» Это исследование о том, как можно преодолеть человеческую агрессивность, о современном опыте смерти и возрождения. Это история ...»

-- [ Страница 14 ] --

— Я думаю, он тоже сдаст. (Влад.) — Ага, как же! Ну, лады, пацаны, вон девчонки пришли, я пойду, чтобы время зря не терять. Ты во сколько за нами завтра приедешь? В два часа? Все, Влад, до завтра.

Спасибо тебе. Андрей, ты со мной пойдешь? (Дима.) — Нет, иди один, и смотри, много не пей. (Андрей.) Димка ушел знакомиться с вошедшими в ресторан девчонками.

— И давно это с ним? — поинтересовался Влад.

— Как из армии вернулся. Крыша у него съехала из-за того, что Ольга его кинула...

А ты с ней, я так понял, тоже общаешься? (Андрей.) — Да, у меня с ней общие дела в Москве. (Влад.) — Я тоже с ней общаюсь, она ко мне на вечеринки иногда приходит. Или она, или он, в зависимости от контингента. Они ни разу после армии не виделись. Дмитрий все баб трахает, он — сексуальный маньяк. Все Ольге пытается отомстить. Водка, драки, перестрелки… Ну, ты сам видишь. Он так живет. Хорошо, что отец его на Север сошлет, может, правда, от холода мозги на место встанут? А ты, Влад, как живешь? (Андрей.) — Нормально, у меня свой завод… (Влад.) — Ничего себе, ты — директор завода?! (Андрей.) — Да, мне отец помог. А ты? (Влад.) — Я бизнесом пытаюсь заниматься. У меня несколько торговых точек в Москве.

Мечтаю о большом супермаркете. Мне тоже поначалу отец помог деньгами. Ты женат?

(Андрей.) — Нет пока. А ты? (Влад.) — Я тоже нет. Я Ольге предлагал, но она мне отказала, потому что я Димкин друг.

(Андрей.) — Ну, Ольге я тоже предлагал. (Влад.) Ребята засмеялись.

— А ты давно ее видел? (Андрей.) — Перед операцией. Красивая. (Влад.) — Красивая, — согласился Андрей. — Димон, сволочь, даже не сказал мне ничего.

Ты слышал? «Даже если она сдохнет». Всю жизнь ее любит. От злости на нее и от ревности, что она не его выбрала, и сходит с ума. (Андрей.) — Ну, ладно, Андрей, я поеду, а то вы меня из колеи времени здорово выбили...

(Влад.) — Спасибо тебе, Влад. Я даже не ожидал, что ты нам поможешь. Я так понял… благодаря Ольге? (Андрей) Влад кивнул.

— Я догадывался, что у нее кто-то есть. Она, когда влюблена, у нее глаза светятся… Только не знал, что это ты… (Андрей.) — Ты Дмитрию только не говори... (Влад) — Да, с ним опасно на эту тему разговаривать. (Андрей.) — До завтра. Андрей, ты присмотри за ним, чтоб он опять чего не натворил.

(Влад.) — Лучше было бы его, конечно, в «обезьяннике» подержать до отъезда... (Андрей.) … А Дмитрий тем временем затянул в свой номер двух девиц, с которыми познакомился в ресторане. — Девчонки, фрукты, шампанское? Вы пока кино посмотрите, а я в душ, ладно? А то я в милиции ночевал.

Когда Дмитрий чистил зубы, в зеркале он увидел белоснежную улыбку Аполлона:

— Дим, Ольге кровь твоя нужна. Афродита сказала, непременно твоя. Так что ты в Москве первым делом… — Сейчас, разбежался, с какой такой радости? Она меня предала, а я ей кровь буду сдавать?! (Дима.) — Не будешь? (Пол.) — Нет! Категорически. (Дима.) — Ну, как хочешь, — Аполлон растворился в горячем воздухе ванны и отключил Димке его главную мышцу.

— Адвокат, а ты как хочешь — по одной или сразу вдвоем? — поинтересовались девчонки, когда Дима вышел из ванны.

— А как вы хотите? Я и так, и так хочу. (Дима.) — Нам девчонки рассказывали, ты в постели как Аполлон? (Девчонки.) — Никто не жаловался. (Дима.) «Ну, это мы сейчас посмотрим», — ухмыльнулся Аполлон, предвкушая Димкину реакцию от новых ощущений.

— Адвокат, ну и…? Мы не поняли… (Девчонки.) «Блин, что за черт?!» (Дима.) Аполлон покатывался от смеха. Что Димкино лицо будет таким, даже он не мог предвидеть, хотя и был предсказателем будущего. Будто Дмитрий царство потерял… — Девчонки, это я, наверное, вчера все силы в перестрелке с вашими ментами истратил. А потом они били меня, — оправдывался Дима.

— Так что ж ты нас позвал, ты отлежись сперва, — девчонки, смеясь над ним, ушли.

«Что это было?! Первый раз в жизни… такой облом!!! Не так уж сильно и били-то меня. Да и что, меня в первый раз били?! И после драки обычно все нормально было. О, господи!» (Дима.) Дмитрий пошел подышать свежим морским воздухом. Познакомился с какой-то малолеткой из Питера. Наобещал ей с три короба, затянул ее к себе в номер... И опять облом!

«Невероятно! Да мне плевать, что она подумает! Что со мной-то случилось?!

Ладно, ладно, Димон, — пытался успокоить сам себя Дмитрий. — Может, ты просто перенервничал?

А что, раньше я никогда не нервничал? Все же всегда было “тип-топ”», — Дмитрий выпроводил растерянную девчонку из своего номера, сказав ей, что если она дура и ничего не умеет, то нечего лезть в постель к взрослым мужчинам. А сам выпил бутылку водки и завалился спать: «Спокойно, Дмитрий. Утро вечера мудренее».

… Утром его разбудил Андрей: — Димон, ты живой?

— Живой… Башка только трещит. (Дима.) — Я ж тебя просил не пить! (Андрей.) — Сколько времени? (Дима.) — Одиннадцать. В два часа Влад приедет. Пошли завтракать. (Андрей.) За завтраком Дмитрий опять выпил водки, пришел в себя, приглядел себе официантку посимпатичнее, попросил ее к нему зайти, ненадолго...

— Димон, ты бы вещи сперва собрал! — взмолился Андрей.

— Успею я вещи собрать, не переживай! (Дима.) … Третий облом отрезвил Дмитрия окончательно. Так бесславно закончились гастроли «Москва — Сочи».

… — Димон, Влад приехал. Ты готов? — постучал к нему в номер Андрей.

— Готов. (Дима.) — Привет! Как у вас дела? — Влад ждал их у машины. — Дмитрий, ты что, с утра уже пьяный?

— Да нет, это вчерашнее. (Дима.) — А чего злой такой? (Влад.) — Влад, все нормально у меня. (Дима.) — Ну, поехали тогда. (Влад.) Дмитрий всю дорогу проспал на заднем сиденье Владовского «мерседеса». Андрей договаривался с Владом о передаче денег.

— Что это с ним? — спросил Влад про Дмитрия.

— Не обращай внимания, это его нормальное состояние. К вечеру отойдет и опять напьется. (Андрей.) — По-моему, ему лечиться надо, — сказал Влад.

… — Вот так, Оль, ты просто о нем ничего не знаешь. (Влад.) — Он сдал тогда кровь, как ты ему и сказал, двойную дозу алкоголя с примесью крови. (Оля.) … В самолете Дима пил коньяк. «Ну, ни фига себе! Три раза подряд облом! Хоть стреляйся…» Потом он впал в забытье. Самолет растворился в тумане...

Дмитрий сидел на бело-серебряном облаке, босиком, болтал ногами и чистил свой пистолет. Прилетел Аполлон, сел с ним рядом. — Привет, Дмитрий.

— Привет, мстительный Бог. (Дима.) — Не мстительный, а карающий, насылающий болезни и исцеляющий их. Как твои дела? (Пол.) — Ты еще спрашиваешь?! (Дима.) — А что случилось? (Пол.) — Самое страшное. Вот думаю, не застрелиться ли? (Дима.) — Димон, «пенис — это такой же орган тела, как печень или почки. Как от него можно что-то требовать? Эрекция — это рефлекторный акт, она не возникает по команде “стоять!”. Все дело в особой сексуально-возбуждающей атмосфере»,* — объяснял Аполлон Дмитрию произошедший с ним инцидент словами доктора Курпатова.

— Слушай, перестань, а? Лучше скажи, что не так. Что я должен сделать? (Дима.) Аполлон загадочно улыбался.

— Аполлон, я тебя умоляю, помоги! Я весь твой, ты же знаешь. (Дима.) — Да, мне с тобой интересно. Круче твоих эротических мечтаний во время алкогольно-наркотических сеансов трудно даже вообразить... (Пол.) — Ну, вот видишь, я тебе еще пригожусь. Помоги, а? (Дима.) — Ольге кровь сдашь? (Пол.) — Вы что, сговорились все?! (Дима.) — Ну, как знаешь. (Пол.) — Постой-постой, не улетай, а без этого никак нельзя? Давай я хоть тройную дозу сдам, только не ей! (Дима.) — Только ей, Димон, или живи как евнух. (Пол.) Дмитрий застонал во сне.

— Димон, ты чего? — растолкал его Андрей.

— Ой, боже… Мы все еще летим? Кошмар такой приснился… (Дима.) — Пить надо меньше. (Андрей.) — Это точно. Андрюх, ты меня прости, пожалуйста. Я заработаю, верну тебе деньги. (Дима.) — Интересно, когда? А киоск мой, который я по дешевке сейчас продам, ты мне тоже вернешь? (Андрей.) — Почему по дешевке? Ты же говорил, армянин давно просит. Продавай по нормальной цене. Хочешь, я с ним сам поговорю? (Дима.) — Нет уж, спасибо, с ментами ты уже поговорил. (Андрей.) — Ну, тогда я тебе свою квартиру оставлю, для связей на стороне, как моральную компенсацию за продажу киоска, вдруг ты женишься… (Дима.) — Договорились. (Андрей.) … В аэропорту ребята поймали такси. Андрей назвал адрес Ольгиной больницы.

— Димон, где тебя высадить? (Андрей.) — Нигде, я с тобой поеду. (Дима.) Андрей удивленно спросил: — Ты меня в машине подождешь?

— Сказал же, с тобой пойду. (Дима.) — Ты же пил, пьяным нельзя кровь сдавать. (Андрей.) — Ну, я всегда почти пью. Ладно, она c твоей перемешается, нормально будет.

(Дима.) … В холле больнице ребята позвонили Андрею Георгиевичу. Он к ним спустился.

— Вы Ольгины друзья? (Андрей Георгиевич.).

— Да. (Андрей.) — Пойдемте, я провожу вас в процедурную. (Андрей Георгиевич.) — А к Ольге нельзя? — спросил Андрей.

— Пока нельзя. Верочка, тут для Ольги Владимировны, из реанимации, кровь приехали сдавать. Ты помоги, пожалуйста. (Андрей Георгиевич.) — Хорошо, Андрей Георгиевич. (Вера.) — Вы когда-нибудь раньше кровь сдавали? — спросила медсестра у ребят.

— Сдавали, конечно, в армии. (Андрей.) — У вас первая группа? Положительная? (Вера.) — Первая, положительная. Мы вообще очень положительные. Мы — юристы. А можно с Вами познакомиться? (Дима) — Последние три дня вы алкоголь принимали? (Вера.) — Нет, конечно, мы же юристы, — сказал Андрей.

— Мы вообще не пьем, — подтвердил Дмитрий.

— Хорошо, пойдемте тогда. (Вера.) — Верочка, возьмите у меня, пожалуйста, двойную дозу, — попросил Дмитрий медсестру.

— Двойную дозу нельзя. Если так хотите ей помочь, приезжайте дня через три и сдайте кровь еще раз. (Вера.) — А как она себя чувствует? (Андрей.) — Поправляется. У нее были две операции подряд, она потеряла очень много крови... (Вера.) — Позовите Андрея Георгиевича! — потребовал Дмитрий.

— Зачем? (Вера.) — Я хочу сдать двойную дозу, и Вы обязаны у меня ее принять! (Дима.) — Дмитрий, не ори, я тебя умоляю, мы же в больнице находимся. Я ему сейчас сам позвоню. (Андрей) — Андрей Георгиевич, извините, пожалуйста, у нас здесь небольшие проблемы.

Вы к нам опять не подойдете? Это Андрей, мы кровь для Ольги сдаем… Андрей Георгиевич, чертыхаясь, опять спустился в процедурную, спросил: — Что случилось, Вера?

— Вот этот молодой человек хочет сдать двойную дозу. Но ведь нельзя, Андрей Георгиевич? А он скандалит! (Вера.) — Вы здоровы? (Андрей Георгиевич.) — Абсолютно. После армии ни разу у врача не был. У меня вообще ничего не болит! (Дима.) — Ну, если так хочется, пусть сдает, — сказал Андрей Георгиевич медсестре. — А Вам потом надо будет отлежаться, - сказал он Дмитрию.

— Я тоже хочу сдать двойную дозу, — попросил доктора Андрей. — Я тоже абсолютно здоров.

— Ну, хорошо. Верочка, возьмите у них двойную дозу, в качестве исключения, Ольге Владимировне пригодится. Ребята, если у нее еще есть друзья с первой положительной группой, присылайте их ко мне. Я пойду, у меня дел по горло, — Андрей Георгиевич убежал к больным.

… Ребята выходили из больницы, покачиваясь.

— Блин, мутит-то как, и башка кружится. (Андрей.) — Давай на лавочке посидим? — предложил Дима. — Ты зачем двойную дозу сдавал? Мне-то Аполлон приказал. (Дима.) — Чтоб твой алкоголь разбавить. (Андрей.) … Влад в постели был удивительно хорош. Для него не было запретных тем, и он никогда не смотрел на часы.

— Оль, я тут смотрел один порнофильм, мне так понравилось, сейчас я тебе покажу, — Влад захватил с собой в постель баллончик со взбитыми сливками. — Надо выдавить крем на твои ступни, особенно вокруг свода стопы... Потом на ноги.

Оказывается, у большинства женщин задняя сторона ноги гораздо чувствительнее передней... От лодыжки до ягодиц. А еще на заднюю часть колена и на бедро… Видишь, какое это чувствительное место…. (Влад) Есть на свете такие мужчины, которые могут творить сказку в совершенно обычных местах. Например, устроить сеанс куннилингуса под струями душа… Когда Влад заснул, Ольга молила Афродиту о прощении и помощи… — Афродита, ты самая великая и могущественная богиня, ты самая красивая, самая сексуальная и самая мудрая. Прости меня, пожалуйста, — Оля достала из сумочки красивое колье, которое купила специально для Афродиты, и положила его на подоконник. — Это тебе. Обещаю верно служить тебе до конца своих дней!

Афродита, ты же богиня любовной страсти, ты же богиня браков и родов, и ты же богиня семьи. Ну, к кому же мне обращаться, как не к тебе?!

Афродита, я знаю, что ты со мной не разговариваешь. Но я так его люблю! Это не мужчина — это просто дар божий! Ты хоть намекни мне, можно мне выйти за него замуж? Может, он все-таки моя судьба? (Оля) Афродита молчала, а Оля мучилась, потому что не знала, как ей поступить.

Ночью с подоконника исчезло колье, а Ольге приснился красивый сон с подробными инструкциями получения ответа на мучивший ее вопрос.

Оля разбудила Влада. — Влад, пошли, что покажу тебе...

— Оль, что случилось? Что-то болит у тебя? (Влад.) — Да нет, иди, что покажу. Ты знаешь, что я немножко колдунья? (Оля.) — Так ты меня заколдовала? Поэтому я два года на других баб смотреть не могу?

(Влад.) — Я приворотом не занимаюсь, — Оля притащила Влада в ванную комнату.

Закрыла дверь. В ванне стало совсем темно.

— Я знаю, что ты меня любишь, я это чувствую, — сказала Оля, глядя на их с Владом отражение в зеркале. — И нам очень хорошо вдвоем. И вообще, ты — самый потрясающий мужчина на свете. Я тебя очень-очень люблю. Правда… Но мы будем счастливы только в том случае, если не нарушим законы любви. Ты готов узнать правду о своей судьбе?

— Ради тебя я готов на все, - улыбнулся Влад.

— Тогда смотри в зеркало. (Оля.) — Ну, смотрю. (Влад.) — Смотри внимательно и перестань быть скептиком. Смотри на свое отражение, в свои глаза, внутрь себя, ты должен увидеть… (Оля.) — В зеркале я вижу тебя. (Влад.) Ольга покачала головой... Ее облик стал зыбким и вскоре совсем растворился. И Влад вдруг отчетливо увидел смеющуюся Ларису, прижимающуюся к его плечу, и двух маленьких пацанов, которых он держал на руках.

— Оль, ты где? Что это?! Что за черт! (Влад.) — Видел? — спросила его расстроенная Оля.

— Видел. Ты тоже видела? (Влад.) — К сожалению, да. (Оля.) — А теперь покажи мне твою судьбу, если ты колдунья! (Влад.) — Ну, это совсем легко, смотри на меня в зеркале, — вздохнула Оля. — Смотри вглубь меня… Влад до боли в глазах всматривался в это чертово зеркало. Зеркало стало совсем черным. Какие-то непонятные тени задергались в этой черноте, какие-то женщины, мужчины.… А потом Влад увидел рыжую голову Дмитрия, в белых бинтах на черной подушке, который маялся в бреду и шептал искусанными в кровь губами: «Оленька, Оля, спаси меня…»

— Ну, все понятно, — сказал Влад, плюнул и пошел спать.

… — Мне этот ночной бред в ванне по фигу, слышишь? — говорил Влад утром, за завтраком.

— Да это не бред, Влад, — отвечала ему расстроенная Оля.

— Ну все, дорогая, мое терпение кончилось. Если ты до Нового года не переедешь в Лазаревское с вещами, ты меня больше никогда не увидишь! (Влад.) Никогда не говори «никогда».

Новогодний подарок Аполлона В декабре на московскую землю лег снег и начался последний месяц более чем двухлетнего ожидания Влада. Оля уже давно была бы в Лазаревском, если бы не ремонт в квартире, которую она купила для Рамзана. Учитывая высокие эстетические требования заказчика, Оля наняла дизайнера. Неплохо все получалось, только очень медленно. Влад не звонил и не приезжал. Рамзан тоже… В ноябре 1992 года федеральные войска, подавлявшие осетино-ингушский конфликт, чуть было не вошли в Чечню. Положение спас российский премьер Егор Гайдар, выехавший на Кавказ и предотвративший этот безумный шаг.

Оля воспоминала свою последнюю встречу с Рамзаном… Она чувствовала, что он сказал ей совсем не то, что хотел сказать. «Просто дикий человек, не умеет выражать свои чувства», — оправдывала его Оля.

Аполлон, читая ее мысли и наблюдая эпопею с ремонтом, только посмеивался.

Иногда Оля молилась: «Господи, хоть он и чудовище, конечно, но ты береги его».

— Какому богу, Оль, ты молишься? Иисусу или Аллаху? Я не понял, — Аполлон появился в квартире, войдя через балконную дверь.

— Просто богу, — тихо ответила Оля. Никогда нельзя было угадать, как появится солнечный Бог. Сегодня от него веяло тревогой...

— А ты знаешь, что «аллах» означает просто «бог»? — спросил ее Аполлон.

— Нет. Но я приветствую тебя, предсказатель будущего. Ты с хорошими вестями или как? (Оля.) — Или как. (Пол.) — Понятно. Недаром мне в последнее время кошмары снятся… Ты хочешь, чтобы я рассталась с Владом? — не стала ходить Ольга вокруг да около.

— Да, — честно ответил ей Пол.

— За что Афродита так сильно на меня рассердилась? Что я ей сделала, лично ей, что?! — закричала Оля.

— Немилосердно карает Богиня тех, кто отвергает ее дары, кто противится ее власти… За что?! Ты вздумала отречься от любви? Ты же жрица любви — тебе отрекаться от Бога нельзя. На тебя что, затмение нашло? «Ах, я не могу сказать Алле Сергеевне, что я люблю Влада…»

Что ты так на меня смотришь? Ты что, не знала, что ты жрица любви? А ты на Афродиту посмела голос поднять! Запуталась в трех соснах? «Лучше бы я вообще никогда не влюблялась. Ах-ах!»

Дурочка, Афродита же богиня, и характер у нее — зверский! Теперь сколько лет пройдет, пока она душой отойдет… А с Владом завязывай, и так перебор. И винить тут некого: что просила — то и получила. «Когда Боги хотят наказать нас, они внимают нашим молитвам» — как раз по этому поводу сказал Оскар Уайльд, английский писатель.

(Аполлон.) — Как Дмитрий поживает? — вдруг спросила Оля.

— Лучше всех. На Севере, слава богу, тоже бабы есть. О тебе почти не вспоминает, некогда ему. Ну, только если в пьяном бреду. (Пол.) — Радуйся, что ты бог, Аполлон! А то как звезданула бы тебе промеж ушей! (Оля.) — Ты когда злишься, еще красивее становишься, — Аполлон залюбовался Ольгой.

— А чего ты расстроилась? Так жалко Влада отпускать? Хочешь, я тебе к Новому году подарок сделаю? Ты к Владу не поедешь — а я тебе кое-кого пришлю, в качестве моральной и эротической компенсации. Ты что думаешь, симпатичных чертей на свете мало? (Пол.) — Отстань от меня! (Оля.) — Оль, мы — договорились? (Пол.) — У меня что — есть выбор? (Оля.) — Выбор всегда есть. (Пол.) — Правда? И я могу выйти замуж за Влада, и Афродита меня не убьет и не покалечит? (Оля.) — Можешь. Иди, бери билеты на самолет. (Пол.) — И какова цена моего полета? — спросила Оля.

— Можешь вычеркнуть Дмитрия из списка своих знакомых. (Пол.) — И что с ним будет? — поинтересовалась Оля.

— Будет что будет. Или погибнет, или нет, как кривая вывезет. Без ангела хранителя жить на земле опасно. Тем более тому, кому дали последний шанс... (Пол.) — А кто его ангел-хранитель? (Оля.) — Дядя Вася. (Пол.) — Понятно, — вздохнула Оля. Она так и думала. Она, конечно, была абсолютно свободна в своем выборе, и никто не ограничивал ее права быть счастливой. Никто, кроме ее собственного чувства ответственности, кроме ею же созданных ценностных ориентаций. Свобода действий была безгранична, но лежала в строго определенных рамках.

«Где же справедливость на этом свете? Эта рыжая сволочь развлекается на Севере с девушками, а мне, значит, надо расстаться с Владом?!» Но в Ольгиной душе неожиданно наступило спокойствие. Ее душа перестала рваться на части.

— Ладно, карающий Бог, — сказала Оля совсем другим голосом, — лети по своим делам, не буду тебя задерживать. Не поеду я к Владу… — Умница, Оль! Подарок за мной. (Пол.) Аполлон вышел, как и вошел, в балконную дверь. Оля подошла к окну. На двух белых огромных орлах златокудрый Бог улетал по небу вдаль. Это был заход Солнца. Оля почему-то была уверена, что конец чего-то одного всегда означает начало чего-то другого...

… Ольга в рекордные сроки доделала ремонт в квартире Рамзана. Там были высокие потолки, большие окна и много солнца и света. Под шторами были жалюзи, чтобы, при желании, можно было превратить солнечное пространство в сказочную берлогу. Все было в красно-золотых тонах. Зеркала, бархат, шелк... Оля так представляла себе восточные апартаменты из «Тысячи и одной ночи».

Оля купила все необходимое: мебель, технику, посуду. В последнее время она только тем и занималась, что тратила деньги Рамзана на всякую домашнюю утварь. Она сделала намного больше, чем было необходимо. Зачем? На этот вопрос она не смогла бы ответить.

… Аполлон был очень сексуален. Творческие личности всегда сексуальны. Секс для него был одним из способов выразить героям, которым он симпатизировал, свое расположение, свою дружбу, свою любовь. Он делился с людьми своей солнечной энергией, своей божественной силой, попутно излечивая болезни и просветляя голову, утоляя горести и даруя надежду… — Красивую берлогу ты обустроила для своего «чеченского террориста», — сказал непонятно откуда взявшийся Пол. Он лежал на большом круглом диване, облокотившись на подушки. Воздух вокруг него был пронизан ощущением призрачности и радостного экстаза.

— Пол?! Привет. Тебе нравится? — обрадовалась Оля появлению Бога.

— Нравится. (Пол.) — Я, наверное, сумасшедшая? Он мне наговорил всяких пошлостей, а я столько времени вожусь с этой квартирой. (Оля.) — Он заслуживает этого. А ты не сумасшедшая, ты просто влюблена в него. (Пол.) — Нет… (Оля.) — Нет? (Пол.) — Нет, — Оля качала головой, — я не понравилась ему. Не настолько понравилась… Пол усмехнулся: — Почему женщина всегда говорит прямо противоположное тому, что думает?

— Нечестно читать чужие мысли. (Оля.) — Конечно, нечестно, но я-то читаю твои мысли, не чужие. (Пол.) Ольга посмотрела на Аполлона. Сейчас он не был богом, он был мужчиной. Очень и очень привлекательным мужчиной. Оля всегда старалась не смотреть на него подолгу.

«Обладающий такой красотой должен вызывать почтительную любовь и уважение, а не сексуальные желания», — находила себе оправдание Оля. На самом деле она просто боялась последствий: «Вдруг после этого он перестанет со мной дружить?»

А Аполлон уже давно не заставлял женщин делать что-то насильно. Сегодня он впервые почувствовал в ней желание… Влюбленная в Рамзана, Оля была очень соблазнительна… Оля еле смогла оторваться от мистического взгляда Аполлона и подошла к окну. — Пол, что ты творишь?!

— Я хочу тебя, — честно сказал Пол, — и Оля погрузилась в нечто таинственное, светлое, радостное и волшебное… В счастливый сон или в детскую сказку...

… Оля очнулась, когда Пола уже не было, и она все забыла. Когда она подошла к зеркалу, то не узнала себя: она вся светилась солнечным светом изнутри. Новая неизвестная энергия наполняла ее тело, оно было воздушным, невесомым, и Оле хотелось петь и танцевать. «Какая же я красивая женщина… Разве ты сможешь не полюбить меня, Рамзан?»

… Этот «невоспитанный неандерталец», как Оля называла про себя Рамзана, позвонил ей незадолго до Нового года: — Я в Москве. Куда мне ехать? В гостиницу?

— Если хочешь, езжай в гостиницу, — сказала Оля и слушала, что он скажет дальше.

Рамзан молчал. Он решился позвонить ей только на третий день своего приезда.

Оля выдержала паузу и добавила: — Но если ты хочешь посмотреть квартиру, которую я тебя купила, записывай адрес.

— Записал! — Рамзан от радости готов был расцеловать всех людей в радиусе трехсот метров, даже политиков, если и те попадутся.

— Если нужно, через два часа я могу привезти тебе ключи. (Оля.) — Через три часа, ладно? Я смогу приехать часам к трем. (Рамзан.) — Хорошо. (Оля.) … Оля приготовила Рамзану копии документов о квартире, отчеты о произведенных ею расходах, все оставшиеся деньги, чтобы покончить с этим вопросом раз и навсегда.

Так как Рамзан задерживался, она сходила в магазин, купила мясо, специи, овощи, фрукты и соки. Приготовила ему ужин, в качестве бонуса.

В начале шестого «чеченский террорист» позвонил в дверь. Оля открыла. Рамзан стоял в проеме двери, в черном кашемировом пальто, без шапки, хотя на улице были декабрьские морозы. Увидев Ольгу, он забыл все, что хотел сказать.

Оля встретила его в черном бархатном платье, с воротничком под горлышко, с рукавами в три четверти и с широким поясом, подчеркивавшим ее узкую талию. Платье обтягивало ее стройную фигурку, а ниже колен из-под черного бархата пенились белые кружева. Платье было явно вечернее, а Ольга была настоящая красавица… Ее золотые волосы струились по черному бархату, на щеках горел румянец, и глаза полыхали колдовским огнем… У Рамзана перехватило дыхание от ее близости, он окинул взглядом стройную Олину фигурку и почему-то остановился на черных туфельках на высоких каблуках, которые были видны из-под белых кружев...

— Привет, террорист, — пришла ему на помощь Оля. — Раздевайся, проходи. Что ты, как чужой, стоишь в дверях? Хочешь есть или сначала посмотришь квартиру? (Оля.) Но это «звероподобное чудище», так ничего и не ответив, поставило свою сумку на пол, повесило свое пальто на вешалку… И вдруг схватило ее на руки и уволокло в спальню… Там оно превратилось в удивительно ласковое и нежное существо, однако беспредельно наглое и целеустремленное… Оля не успела даже опомниться… Когда вечером она проснулась, то увидела крепко спящего Рамзана и раскиданные по комнате вещи. На прикроватной тумбочке лежали его кольца, цепочки и пистолет.

— Да… — сказала Оля, — что же это я наделала?

Она тихонько встала, аккуратно повесила его одежду, привела себя в порядок и ушла домой. Два экземпляра ключей от квартиры Оля оставила Рамзану на тумбочке, третий — забрала с собой.

… Рамзан позвонил ей на следующий день, сказал «доброе утро» и сообщил, что ему понравилась квартира.

Оля молчала.

— Оль, ты меня прости, дурака, за тот ноябрьский разговор. Я честно надеялся, что смогу тебя забыть. Но не смог... А когда увидел тебя, голову совсем потерял, как мальчишка. Боялся, что кто-то есть у тебя, что я не нужен тебе… Я действительно безумно хочу, чтобы ты была моей… Совсем моей. Но не насильно. По взаимной симпатии. Оль, ты слышишь? Ты слушаешь? Ты почему молчишь? (Рамзан.) — Думаю. (Оля.) — О чем? (Рамзан.) — Простить тебя или нет? (Оля.) — Оль, прости. Я подарю тебе все, что ты захочешь: яхту, дом в любой стране мира... (Рамзан.) — Нет, Рамзан, меня на это не купишь. Я запрошу намного дороже. (Оля.) — Что? (Рамзан.) — Всего тебя, целиком! — вдруг сказала Оля и сама испугалась, потому что это сказала не она, а кто-то внутри нее.

— Так я и так весь твой, - обрадовался Рамзан.

— Ты — дурак, идиот, сволочь! Я испугалась, думала, ты хочешь заставить меня… (Оля.) — Оль, ну, перестань, не поверю я, чтобы ты не знала, как я к тебе отношусь... Ты забудь тот дурацкий разговор, вспомни лучше вчерашний вечер. Ты очень много значишь для меня… Послезавтра, сможешь ко мне прийти? (Рамзан.) — Я ничего тебе не обещаю. (Оля.) — Я буду тебя ждать… Ты приходи... Ладно? (Рамзан.) … Оля думала: «Может, не пойти? И так у меня проблем выше крыши».

Стремительно приближался Новый год. Ольге пора было лететь в Краснодар, и она вся измучилась, представляя себе сцену прощания с Аллой Сергеевной… — Оль, а чего ты так мучаешься? Все равно ты не сможешь поступить разумно, — успокаивал ее Аполлон.

— Почему это? — возмутилась Оля.

— Потому что ты эмоциональна, эгоистична, взбалмошна и сделаешь так, как тебе взбредет в голову после дождичка в четверг, вернее, после секса с Рамзаном, не принимая в расчет ни последствий своего поступка, ни уж тем более чувств других людей, — усмехнулся Пол.

— Если ты считаешь меня такой глупой и ужасной, почему же ты продолжаешь общаться со мной? — обиделась Оля.

— Я считаю тебя прекрасной, обворожительной и сексуальной женщиной. Именно сексуальная энергия является источником жизни, созидания и творчества. (Аполлон.) Оля решила все-таки сходить к Рамзану. В последний раз, чтобы попрощаться.

«А во сколько я должна прийти? Конечно, к вечеру, пусть он помучается.

А как я узнаю, что он мучается? Мы же не договорились, во сколько я приду… Может, его целый день не будет дома, я приеду, а его нет…» (Оля.) — Оля, он целый день будет дома, — подсказал ей Аполлон. — Ты, конечно, можешь его помучить, но чем раньше ты придешь, тем больше удовольствия получишь.

Тем более что в пятницу он уезжает… … — Почему ты не сказал мне, что завтра уезжаешь?! — сказала Оля Рамзану вместо «здравствуй».

— Здравствуй, — сказал ей счастливый Рамзан. — Не хотел тебя расстраивать. Я так уже соскучился по тебе… Когда Рамзан касался ее своими руками, с Ольгой что-то такое происходило… Она попадала совсем в другую реальность… … — Откуда у тебя эти шрамы? — спросил Рамзан, когда нежно целовал ее животик.

— Летом мне вырезали аппендицит… (Оля.) — Операция нормально прошла? (Рамзан.) — Нормально, я повзрослела, ну, и красоту мою чуть подпортили. (Оля.) — Неправда. Ты еще красивее стала. (Рамзан.) — А ты, где был ты все это время? Что делал? (Оля.) — Много разных дел было. Удивительно, как все связано… Когда у тебя операция была? (Рамзан.) — В конце лета, я почти месяц в больнице провалялась, меня два раза оперировали.

(Оля.) — Почему два раза? (Рамзан.) — В первый раз что-то не дорезали... (Оля.) — В августе? — Рамзан вспомнил свой август. Как он попался на сделке с оружием, как его били, и как К.Г. помог ему бежать… Он все вспоминал тогда Ольгу. Все думал почему-то, что эта далекая русская девушка берет на свои хрупкие плечи часть его тяжелой мужской ноши, поэтому он и не загибается. Получается, что она оттянула часть его боли на себя... Или это он помог ей… — Почему ты нашел меня? — спросила Оля.

— Глаза твои зеленые цвета нефрита все никак забыть не мог. (Рамзан.) — Почему нефрита? (Оля.) — Потому что нефрит — цвет грез. (Рамзан.) — Спасибо тебе, Рамзан, ты мне так помог тогда, а я даже поблагодарить тебя не смогла. Ты не позвонил... (Оля.) — Не за что было тебе меня благодарить. Ты мне понравилась — я сделал тебе приятное, хотя ты с этого и не поимела ничего. Но я рад, что у твоего сынишки отец остался жив. Кстати, мне твой Дмитрий понравился: ни ныл, ни скулил, достойно себя вел, по-мужски. Наши его били, так он только молча кровь сплевывал... (Рамзан.) … — Ты когда прилетишь в Москву? — спросила Оля, когда поздно вечером собралась уходить, хотя она и не должна была об этом спрашивать. Она решила, что сегодня видит Рамзана в последний раз.

«Роман с чеченским бандитом, Оля? У тебя с головой все в порядке?» (Внутренний голос.) — Ты знаешь, что ты будешь делать на Новый год? — вопросом на вопрос ответил ей Рамзан. И сам ответил за нее: — Ты полетишь со мной в Таиланд. Так что собирайся сама, собирай своего Алешку. Там жарко, имей в виду... Оль, и мне летние вещи купи, пожалуйста, а то мне совсем некогда... (Рамзан.) … Вы когда-нибудь падали в любовь?

Надеюсь, что Вы ответили “да”. Если вы ответили “нет” - не расстраивайтесь. Во первых, “жизнь кончается не завтра”. А во-вторых, вслед за этой жизнью, обязательно будет другая… … Оля, осознавая всю глубину своего падения, плакала, вспоминая Влада, напевала песню Льва Лещенко “Прощай” и собиралась в Таиланд.

… Таиланд – это где-то недалеко от экватора, а вот Мурманск… В Мурманске все было так, как пел Олег Митяев: разноцветные дома, воздух пах морем и было холодно.

В Мурманске Дмитрий впал в глубокую депрессию. Он никого здесь не знал. У него не было ни друзей, ни денег, ни машины. Глубоких юридических знаний тоже не было. Потеряв свободу и деньги, Дима ощутил их ценность. Он чувствовал себя как Наполеон на острове Святой Елены: он вынужден был ходить каждый день на работу, причем обязательно к 8.30 утра. Как молодому специалисту, ему дали общежитие. За Полярным кругом.

В ноябре солнце перестало подниматься выше края горизонта. А в начале декабря на Кольский полуостров опустилась тьма полярной ночи*. Солнце вообще перестало показываться над горизонтом, только иногда на низких, давящих на голову, хмурых свинцовых тучах, можно было увидеть отражение света и догадываться, что солнце где-то есть на этой планете. Где-то там, где живут нормальные люди. В Таиланде, например.

*Полярная ночь на широте Мурманска длится 40 дней: со 2 декабря по 12 января.

Пик полярной ночи приходится на 19–25 декабря. Самый короткий день в году длится часов 27 минут.

В период полярной ночи медики советуют употреблять в пищу больше витаминов, а также натуральных фруктов и овощей, заниматься спортом и чаще бывать на свежем воздухе. Дмитрий пил горькую… Ночью. А днем он работал юрисконсультом в юридическом отделе одного мурманского рыбодобывающего предприятия. Если бы кто нибудь из его московских друзей узнал ту смехотворную сумму, за которую он работал целый месяц, его бы увезли в психиатрическую лечебницу от неудержимого приступа хохота… Дима каждую пятницу порывался уволиться, но почему-то так и не уволился.

В общежитии он выдержал недолго, до первой зарплаты. Потом познакомился с заместителем главного бухгалтера предприятия, очень приятной и ответственной женщиной Людмилой, и по своей обычной привычке быстренько затащил ее в постель.

Людмила была женщиной разведенной, она одна растила сына и была лет на десять старше Дмитрия, но зато у нее была уютная двухкомнатная квартира, и Дима перебрался жить к ней.

Новогодний день длился пять часов, и назвать этот день днем можно было только с очень большой натяжкой. Это безобразие больше было похоже на сумерки...

… Перед Новым годом Влад несколько раз звонил Ольге домой, но никак не мог ее застать. Тогда он позвонил ее родителям, для которых их отношения не были секретом. — Владимир Иванович, это Влад. С наступающим Вас Новым годом!

— Спасибо, Влад. И тебя с Новым годом. C Новым счастьем в Новом году! — ответил ему Владимир Иванович.

— Владимир Иванович, мне очень надо связаться с Олей. (Влад.) — Что значит «связаться с Олей»?! — удивился Владимир Иванович. — Она же с тобой улетела в Таиланд?

— В Таиланд?! — не поверил собственным ушам Влад.

— Ну да, Ольга с Алешкой вчера улетели в Таиланд. Оля сказала, что с тобой… Влад, а ты где? (Владимир Иванович.) — Я дома, в Лазаревском, — сообщил Влад ошарашенному Владимиру Ивановичу.

Повесив трубку, Влад понял, что потерял Ольгу. «С Новым счастьем в Новом году!»

Последующие три часа Влад думал, что ему теперь делать. Лететь в Таиланд и разыскивать там Ольгу? Но, зная ее непроходимый топографический кретинизм, он понял, что она вряд ли полетела на край света одна… И тогда Влад поставил точку в их отношениях. Он набрал телефон Ларисы.

… Закончился 1992 год. В этом году в Югославии началась война между сербами и хорватами. Завершилась гражданская война в Сальвадоре, которая велась с 1980 года.

Окончательно пал коммунистический режим в Афганистане.

В Европе была установлена радиотелефонная система GSM. Американский спутник «СОВЕ» зарегистрировал пульсацию остаточного космического излучения, что подтвердило теорию Большого взрыва. В Рио-де-Жанейро прошла международная конференция по охране биологического разнообразия планеты...

А в России… Президент Ельцин боролся с Парламентом. Борьба велась с необыкновенным упорством с обеих сторон и разрешилась только после применения против Парламента вооруженных сил в октябре 1993 года… Глава 13. Роман с «чеченским террористом»

Все это происходило в отсутствие мужа, поскольку тот продолжал искать повсюду чечевицу...

Арабская присказка Ривьера Таиланда Ольга была за границей только один раз в жизни: когда она училась в Плехановском институте, они с однокурсниками ездили в Венгрию, изучали, как работают венгерские промышленные предприятия. Особенно всем понравился тогда завод по производству венгерских копченых колбас, где для них была устроена шикарная дегустация... Но вот так, чтобы лететь бизнес-классом, чтобы ее встречал в аэропорту лимузин, который отвез их с Алешкой в пятизвездочный отель, в апартаменты, на самом последнем этаже небоскреба… Так с Ольгой было впервые.

Рамзан ждал ее в отеле. В белых брюках, в белой рубашке. Если бы не кольца на его руках и цепочки на шее, его можно было бы принять почти за образцового семьянина.

Рамзан очень понравился Алешке, особенно когда подарил ему пистолет.

На Алешку неизгладимое впечатление произвела погода: — Мам, а куда делась зима?!

А Рамзану еще больше понравилась Ольга. В неформальной обстановке Таиланда она стала совсем другой: свободной, звонкой и веселой. Она любила нестандартно одеваться: обувь на высокой танкетке, тонкие шелковые ткани, открывающие заинтересованному взору то верх ее животика, то спинку, то стройные ноги… «Шикарная какая у меня женщина, — завидовал сам себе Рамзан. — Как же я буду надолго оставлять ее одну? Надо будет поменять ее бижутерию на бриллианты, чтобы всем и каждому, с первого взгляда, было понятно: эта женщина очень дорогая и у нее уже есть мужчина».

Рамзан так долго смотрел на Олю, что она смутилась.

— Какая ты красивая, Оль. Лето идет тебе намного больше, чем зима.

Алеш, пойдем в другую комнату, там тебя ждет сюрприз. (Рамзан.) — Какой? (Алешка.) — Ты называй меня дядя Димой, ладно? (Рамзан.) … — Я купил ему целую кучу танков и солдатиков, чтобы ребенок был занят, — сказал Рамзан Ольге.

— А мне как тебя называть? — поинтересовалась Оля.

— Рэм. Я хочу, чтобы ты называла меня Рэм. (Рамзан.) … На следующее утро Рамзан спросил Ольгу, хочет ли она сразу поехать на море или хочет чуть-чуть посмотреть Бангкок?

— Конечно, я хочу посмотреть Бангкок. И не чуть-чуть, я целую программу разработала... (Оля.) Историческое название Таиланда — Сиам. За всю свою историю Королевство Таиланд никогда (!) не было под властью другого иностранного государства. «Таиланд»

так и переводится: «страна свободных» людей. А Бангкок в переводе означает «деревня диких слив». Это растянувшийся на шестьдесят километров город, в котором двух трехэтажные дома чередуются со стоэтажными небоскребами, а двух-трех уровневые автомобильные дороги запружены автомобилями… Рамзан, Ольга и Алешка посмотрели Большой Королевский дворец правящего монарха — Его Величества короля Таиланда Пумипона Адульядета Рамы IX. Тайцы очень чтят королевскую семью.

— Здесь живет кололь? Настоящий? А как он выглядит? (Алешка.) Рамзан показал Алешке фотографию королевской семьи на рекламном проспекте.

В Бангкоке множество сказочных буддистских храмов: храм Изумрудного Будды — главный храм Бангкока, храм Золотого Будды, храм Прилегшего Будды, Мраморный храм… — Оль, хватит, а? Эти Будды уже в глазах мелькают… У меня солнечный удар скоро сделается, — пытался остановить Ольгин туристический энтузиазм Рамзан. На улице было очень жарко. — Поедем лучше на змеиную ферму или на ферму по разведению крокодилов?

— Клокодилов?! Дядь Дим? — Алешка не верил собственным ушам.

— Я не пойду больше в целковь, — заявил он маме.

— Правильно, Алеш, — поддержал Алешку Рамзан.

Многочисленные многоярусные храмы Таиланда потрясли Ольгу. Когда они сидели в ресторане, Оля читала «утомленному достопримечательностями» Рамзану путеводитель.

— Город Накхон Патом — это место зарождения буддизма на тайской земле, там находится второй в мире по величине монумент Будды высотой около ста тридцати метров. Это всего в шестидесяти километрах от Бангкока. Первый находится в Индии и построен Императором Ашокой в 267–227 годах до новой эры. Нам надо обязательно его посмотреть. (Оля.) — Так он же в Индии? (Рамзан.) — Да нет, тот, который в Накхон Патоме. Каждый образ Будды, большой или маленький, разрушенный или нет, в Таиланде воспринимается как священный. (Оля.) … Вечером, когда Алешка уснул в номере отеля, Ольга потащила Рамзана «смотреть легендарную ночную жизнь Бангкока». Рамзана на улицах города начало тошнить… — От чего тебя тошнит? — удивилась Оля.

— От смога, — сказал, морщась, Рамзан. — Видишь, полицейские здесь стоят в противогазах?! А ты меня гулять заставила… — Рэм, они здесь круглосуточно стоят, а ты и часа на улицах города не провел… (Оля.) — Оль, я человек с гор, мой организм привык к свежему воздуху… Пошли в отель, там хоть кондиционеры есть. Черт с ней, с ночной жизнью! (Рамзан.) К утру, слава Аллаху, Рамзану стало лучше. Но за завтраком в отеле он ознакомился с Ольгиным «списком мероприятий» и вычеркнул из него все городские достопримечательности.

— Значит, так, сейчас мы поедем за город, дышать свежим воздухом, — сказал Рамзан. — Алеш, я предлагаю задвинуть самого высокого Будду и съездить сначала на Плавучий рынок, накупить там разных экзотических фруктов, а то к обеду рынок закроется, а потом — к змеям и крокодилам. Ты меня поддерживаешь?

Алешка кивнул: — А почему лынок плавает?

— Потому что он находится не на площади, а на каналах, и там торговцы продают свой товар прямо с лодок. (Рамзан.) — Ух ты! (Алешка.) — А когда же мы будем смотреть самого высокого Будду? — задала свой глупый женский вопрос Оля. На что и получила логичный мужской ответ Рамзана: — Никогда.

— Почему? (Оля.) — Потому что он стоит уже две тысячи триста лет и еще простоит столько же.

(Рамзан.) — А в средневековую столицу Аюттайю мы съездим? Это всего в семидесяти километрах от Бангкока… (Оля.) — Зачем? (Рамзан.) — Посмотрим на величественные руины храмов… (Оля.) — Нет, Оль, обойдемся. (Рамзан.) — А след ноги Будды — Пхра Будда Бат, расположенный на севере Сарабури, в ста десяти километрах от Бангкока… (Оля.) — Оль, я отдыхать сюда приехал, лежать на пляже и любовью с тобой заниматься в прохладном номере отеля, — напомнил своей красавице Рамзан. — Так что завтра нас ждет Паттайя. А тебя, Алеш, ждут подводная рыбалка, водяные горки и горы мороженого.

— Водяные голки намного лучше, а то здесь жалко, — поддержал дядю Диму Алешка, хотя он и не знал, что это такое, ведь горки обычно бывают ледяные.

На обратном пути туристы заехали на крокодиловую ферму, в тридцати километрах от Бангкока, и посмотрели шоу с участием крокодилов. Каждый раз, когда на сцену приглашали желающего положить голову в пасть зубастому монстру, Алешка с надеждой смотрел на маму и дядю Диму: — Мы пойдем?

… На следующий день Рамзан увез Ольгу на Восточное побережье, в Паттайю, растянувшуюся вдоль побережья своими красивыми пляжами, бухтами и рыбацкими деревушками, островами и отелями. Недаром Паттайю называют «ривьерой Таиланда».

Отель был великолепен. Тайцы подарили им сказочный Новый год. Алешка от такого необыкновенного праздника чуть с ума не сошел от избытка эмоций. Везде сверкали огни, возвышались горы сладостей и фруктов, даже фигуры животных в полный рост были съедобными… Дворцы из фруктов, домики из шоколада, печенья и крема...

На улице было 28 градусов тепла, но тайцы построили ледяные храмы и статуи, чтобы русским туристам было комфортно… — Мама, я хочу здесь жить навсегда! — заявил Алешка.

— Алеш, мы пойдем с мамой потанцуем? (Дядя Дима.) — А я пока моложеного поем… (Алешка.) — Сына, ты не лопнешь? (Мама Оля.) … — Мам, я спать сегодня не пойду! (Алешка.) — Почему? (Мама Оля.) — Пока ледяные статуи не растают, не пойду. (Алешка.) — Конечно, не пойдешь. Кто же спит в Новогоднюю ночь?! (Дядя Дима.) В два ночи Алешка уже спал за столом «без задних лап». Рамзан отнес его в номер.

Ольга сидела напротив своего восточного принца с черными глазами, пившего коньяк.

— Ты смотришь на меня, потому что я тебе тоже нравлюсь? — спросил Рамзан.

— Да нет, просто так, — улыбаясь, соврала ему Оля.

… По ночам Оля с Рамзаном купались голыми в теплом Сиамском заливе и занимались любовью на удивительно чистом пляже отеля. Днем вместе с Алешкой они ездили по национальным паркам и зоопаркам, где кормили попугаев и обезьян, фотографировались с тиграми и львами, смотрели шоу слонов, крокодилов, страусов и змей, кормили огромных сомов и карпов, плавающих в прудах, катались на каруселях… В деревне Нонг-Нух они посетили парк орхидей и других тропических растений.

Еще Алешка с Рамзаном ходили на тайский бокс. Ольга идти отказалась. Рамзан ей потом рассказывал, что у Алешки, точно, Димкины гены и его надо отдать куда-нибудь учиться драться.

— Мама, они даже кусали длуг длуга, — делился Алешка своими впечатлениями.

— Алеш, кусаться боксерам запрещено, — корректировал его Рамзан.

— Дядь Дим, но они же кусались, ты же сам видел? Мам, ты зля не пошла. Они длались и ногами, и кулаками, и коленками, и локтями… (Алешка.) — Не дрались, а наносили друг другу удары. (Рамзан.) — Я ничего не хочу слышать об этих ужасах! (Оля.) — Я же тебе говорил, что твоя мама — женщина, и ей это неинтересно. (Рамзан.) Еще Алешке очень понравился парк Мини-Сиам, где были собраны самые знаменитые памятники архитектуры всего мира в миниатюре. Он там фотографировался для бабушек и дедушки. И красочное музыкально-танцевальное шоу трансвеститов тоже ему понравилось… Все ему было интересно. В нем начал проявляться характер Осириса.

«У моего сына будет такой же замечательный характер, как у Влада», — радовалась Оля.

И точно так же как Алешка становился сговорчивым с Владом, он во всем слушался Рамзана. «Интересно, почему так происходит?» — удивлялась мама Оля.

… Если ехать куда-то было лень, Рамзан с Олей оставались в отеле, купались в бассейнах, загорали на пляже, брали напрокат водный велосипед. Алешка зачарованно смотрел на виндсерфингистов или наблюдал бои воздушных змеев.

В рыбацкой деревушке Алешка с дядей Димой «охотились» на акул, королевскую макрель и королевскую скумбрию, марлина и разных других обитателей Сиамского залива, только вот названия этих рыб Алешка никак не мог запомнить.

— Мам, мы даже поймали маленькую акулу… (Алеша.) — Ну, и где же она? (Мама Оля.) — Мы ее отпустили облатно в моле. (Алеша.) Там, где были коралловые рифы и прозрачная вода, занимались «подводным плаванием»: Алешка с мамой сидели на берегу, а дядя Дима нырял с аквалангом и доставал ракушки и кораллы. А вот когда Рамзан наступил на морского ежа… Крику было! Оля доставала из его ступни обломки игл, а он обзывал ее «женой чеченского террориста», потому что ему было очень больно. После этого инцидента Рамзан заявил, что три дня, и никак не меньше, у него будет постельный режим, и даже еду они теперь будут заказывать в номер.

Когда Рамзан наконец-то «выздоровел», Ольга опять попыталась уговорить его съездить в Аюттайю. Рамзан ни в какую не соглашался, говорил, что у него «совсем нет настроения тащиться в такую даль по такой жаре», и тогда Оля пригрозила ему сексуальным воздержанием...

… Королевство Аюттайя, столицей которого был город Аюттайя, существовало четыреста лет, и правили там тридцать три короля одной династии… Рамзан проклял все. Им надо было ехать мимо Бангкока дальше на север. Жара, пробки… А тут еще они на заправке пошли в туалет… Через несколько минут из будки туалета раздались нецензурная брань Рамзана и визги Алешки.

— Что у вас случилось? — спросила выбежавшего из туалета Алешку Ольга.

— Мама, мама, дядя Дима стлелял в них из моего водяного пистолета! — сообщил маме радостный Алешка.

— В кого «в них»?! (Оля.) — Оль, все стены туалета усыпаны представителями местной фауны: мухами, комарами, жуками, тарантулами и прочими тварями… Ты себе не представляешь! Я не мог выдержать насекомых такого размера и в таком количестве, — оправдывался Рамзан.

— Ты хоть попал в кого-нибудь? — спросила смеющаяся Ольга.

— Мама, там было столько жуков! — восхищался Алешка.

— Алеш, ты, может быть, будешь ботаником, когда вырастешь? Чтобы я еще куда нибудь поехал в этой стране! (Рамзан.) Когда они добрались ехали до средневековой столицы, был уже поздний вечер.

Ольга, в гордом одиночестве, пошла осматривать свои развалины, а Алешка с Рамзаном завалились прямо на землю и сказали, что обратно они сегодня не поедут… Пришлось искать гостиницу для ночевки. Апартаменты были гораздо скромнее, но это было скомпенсировано потрясающим сексом… … В Паттайе было много ювелирных магазинчиков, потому что Паттайя расположена недалеко от Чантабури, известного своими месторождениями драгоценных камней. По вечерам, гуляя по городу, они покупали Оле драгоценности, а Рэму и Алешке — разнообразные тайские фрукты. Алешка сидел у дяди Димы на шее...

В Таиланде Оля научилась у Рамзана говорить Алешке: «Прекрасно! По-моему, у тебя получается просто замечательно!»

Однажды вечером, когда Алешка уже спал в своей комнате, Оля разделась догола и надела на себя все подаренные Рамзаном драгоценности.

Рамзан с восхищением посмотрел на свою красавицу и сказал: — Кто тебе еще, кроме меня, сможет купить столько драгоценностей? Всю тебя увешаю, как елку, чтобы ты никогда не забывала меня.

— Вот не пропустит меня таможня… Что я буду делать? Рэм, спасибо, очень красиво. Никто и никогда не дарил мне столько подарков. Куда мне их носить? На самом деле я могу прожить без драгоценностей, — Оля любовалась собой в зеркало, — но мне кажется, я не хочу жить без тебя... Или мне это только кажется?

Особенно понравились Оле синие сапфиры и красные рубины.

— Но, по-моему, ты соришь деньгами, — сказала она Рамзану.

— У меня много денег, Оль. Они приходят ниоткуда и уходят в никуда. Я за ними не бегаю, хотя я люблю, конечно, их зарабатывать. Но еще больше я люблю их тратить.

Расскажи, мне красавица, знаешь что… Как ты жила без меня в Москве? Кстати, я привез тебе фотку своих сыновей, — Рамзан улыбнулся.

— Какие они у тебя славные! И на тебя похожи, ужасно. (Оля.) — Ты Дмитрию про сына — так и не сказала? (Рэм.) Ольга покачала головой.

— Сын обязательно должен общаться с отцом. (Рэм.) — Рэм, у него же де-юре другой отец. Я замужем. Мой муж, моя свекровь, мои родители — все считают, что Алешка — Сашин сын. Саша — это мой муж. (Оля.) — Ты знакома с родителями Дмитрия? (Рэм.) — Да, я после школы даже жила у них, пока Димка в армию не ушел. (Оля.) — У тебя с ними хорошие отношения? (Рэм.) — Были да. А теперь — не знаю. Я с ними давно не виделась. (Оля.) — Алешка — их единственный внук? (Рэм.) — Рамзан, я не знаю интимных подробностей Димкиной жизни. (Оля.) — Значит, единственный. А ты лишила их возможности общаться с внуком. Ты не имеешь права так поступать! Ребенок, а тем более мальчик, обязательно должен общаться с родителями мужа. (Рэм.) Ольга молчала.


— Оль, а у Дмитрия есть какие-нибудь вредные привычки? (Рэм.) — Ты шутишь, Рэм? (Оля.) — Я просто не знаю, я с ним знаком достаточно поверхностно… (Рэм.) — Все вредные привычки, которые существуют в природе, есть у Дмитрия. Он — бабник, алкоголик, бандит, ну и дальше, по списку…(Оля.) — Если Алешка не будет общаться с родителями Дмитрия, он тоже вырастет бабником, алкоголиком и дальше, по списку. «Если мать уважает отца в своем сыне, тогда у сына нет причин для того, чтобы стать алкоголиком»,. — Рамзан произнес слова Берта Хеллингера, хотя вряд ли догадывался об этом.

— Да что ты такое говоришь? C какой это стати? Мой муж — прекрасный человек, и у него почти нет вредных привычек, — Ольга вспомнила обожаемый Сашей диван.

— Так у него и детей нет... А если у тебя родится ребенок от меня — мой сын или моя дочь, — ты что же, меня даже в известность не поставишь?! Рожаешь — от тех, кого любишь, а растить подсовываешь чужим людям, как кукушка? (Рэм.) — А ты что, будешь растить ребенка? — спросила Оля Рамзана. — Ты своих-то детей часто видишь?

— Растить ребенка до шести лет должна мать. А потом — отец. Родится ребенок — буду растить. Сделаешь аборт — убью тебя. Хорошо, что я — чеченец и волосы у меня черные. У твоего мужа, как я догадываюсь, светлые волосы? Второй раз обмануть его у тебя не получится. (Рэм.) Ольга решила уйти в комнату, где спал Алешка. Ей стало не по себе от таких разговоров. «Мы вместе не больше месяца, а он такие вещи говорит, будто я… жена ему!»

— Уходить собралась? — разгадал Ольгины замыслы Рамзан. — Значит, если что то не по тебе… Это философия страуса в пустыне.

— Ворочать кочергой в моей душе… (Оля.) — Я не хотел тебя обидеть. Правда, не хотел… Лель, иди ко мне... (Рэм.) Оля подошла к Рамзану, он погладил ее по голове, как маленькую, и нежно поцеловал в голову. Оля расплакалась.

— Понимаешь, я не могу объяснить тебе, почему в таком деле нельзя врать, — сказал ей Рамзан. — Я просто это чувствую, я это знаю. Оль, ты посмотри, сколько в России одиноких женщин. Ведь если бы дети оставались с отцом, ну, в семье отца, одиноких женщин бы не было. Дети должны следовать за своим отцом, так же как жена — за своим мужем. Если жена уважает своего мужа, а дети уважают своего отца — у детей не будет вредных привычек. Я Дмитрия имею в виду. (Рэм.) — Я ничего плохого о нем стараюсь не думать. Алешка о нем вообще ничего не знает. (Оля.) — Но ведь он — его отец! Твой сын принадлежит к его семье, не к твоей, и тем более не к семье твоего историка! Оля, ты же всех обманываешь: себя, Дмитрия, его родителей, Алешку. Ты должна познакомить его с родителями Дмитрия, хочется тебе этого или не хочется. Сын должен знать и уважать своего отца. (Рэм.) — Что сделал Дмитрий для Алешки? Ничего. За что он должен его уважать?!

(Оля.) — Мужчина становится отцом не потому, что он хороший человек или плохой, а потому, что он совершает определенное действие и берет на себя ответственность за это действие. И за это он достоин уважения. (Рэм.) — Но он не взял на себя ответственность… (Оля.) — Он?! По-моему, это ты не дала ему шансов. (Рамзан.) — Это все разрушит, Рамзан! (Оля.) — Это разрушит лишь видимость счастья. Чего ты боишься? Такая женщина, как ты, никогда не будет одна. Это я могу тебе обещать. (Рэм.) — И что я им скажу, Димкиным родителям? Что я им скажу? (Оля.) — Ничего говорить не надо. Ты просто приди и внука приведи. Они и сами все поймут. (Рэм.) — Я боюсь встреч с Дмитрием. Боюсь проблем, если он узнает об Алешке. (Оля.) — Ничего не надо бояться. С тобой — ничего страшного случиться не может.

(Рэм.) — Почему? (Оля.) — Оль, а чего на этой земле бояться? Я вот, когда был маленький, боялся войны. А теперь и в мирное время я как на войне. (Рэм.) — А смерти разве ты не боишься? (Оля.) — Мы все когда-нибудь умрем, Оль. Либо от болезней и старости, либо на войне — от дурости и жадности наших политиков. (Рэм.) — А за сыновей своих не боишься? Если с тобой что случится, кто их растить будет? (Оля.) — Мир не без добрых людей. Я рос без родителей. У нас детей не бросают, даже чужих. Родственники берут. Обычно родственники мужа. Если никого нет — то друзья.

(Рэм.) Ольга удивлялась жизненным принципам и ценностям Рамзана. «Вот откуда он взялся на мою голову со своими “горными проповедями”?»

«Ты что думаешь, симпатичных чертей на свете мало?» — вспомнила Оля угрозы Аполлона. Аполлон тоже всегда говорит, что перед отцом можно только почтительно преклоняться. Поэтому он почти всегда пребывает в гармонии с самим собой, миром и законом...

— Семья, Оль, — это система, это определенный порядок, связывающий людей вместе. От рождения ты являешься членом своей семьи, своего рода, хочешь ты этого или не хочешь. И ни одного члена этого рода нельзя исключать из семейной системы. Никакая причина не является весомой для исключения, а тем более та, что чье-то поведение не соответствует твоим представлениям о действительности.

Если ты родишь мне сына, он станет членом моего рода, точно так же как Алешка — член рода Дмитрия. Я люблю тебя и не хочу, чтобы у тебя в будущем были проблемы.

Зов крови очень силен. Твой сын всегда будет искать своего отца. Если ты не разрешишь Алешке общаться с Дмитрием, то Алешка станет либо алкоголиком, либо наркоманом...

«Ключ к решению семейных проблем всегда находится у тех членов семьи, которые исключены из системы»*. Ты должна поставить Дмитрия и его родителей в известность, что у них есть сын и внук, и разрешить им общаться с ним. (Рэм.) *Берт Хеллингер, немецкий психоаналитик, автор метода системно-семейной терапии.

… — Ты потрясающе танцуешь, — как-то сказал Рамзан Оле.

— Я очень люблю танцевать, — ответила Оля.

— А какие танцы ты умеешь танцевать? Только современные? Или русские народные тоже знаешь? (Рэм.) — Кое-что знаю. Я занималась танцами в школе. (Оля.) — А танцы других народов? Как ты относишься к национальным танцам? (Рамзан.) — Я просто люблю танцевать. И мне не важно, цыганский ли это танец, арабский или какой другой – важно, чтобы он эмоционально мне подходил… (Оля.) — А по поводу людей? (Рэм.) — Что «по поводу людей»? (Оля.) — Тебе тоже все равно, какой они национальности? (Рэм.) — Ты о чем, Рэм, что ты — чеченец, а я — русская? А в чем разница? (Оля.) — Боги у нас разные, — прищурившись, сказал Рамзан.

— Это не боги озабочены национальными вопросами, это люди невежественны… (Оля.) — А у меня, знаешь, не простые отношения со своим богом. У меня, кстати, есть друг среди богов. (Рэм.) — И у меня есть: Аполлон. (Оля.) — Так у нас с тобой действительно один бог?! — Рамзан тоже дружил с Аполлоном.

… Оля, Рамзан и Алешка провели в Таиланде три недели. Три недели пролетели, как три дня.

В аэропорту Рамзан сказал: — Оль, я хочу, чтобы ты знала правду: у меня скверная профессия, но я не могу жить по-другому. Я хотел тебя попросить… Просто как один человек просит другого. Мне нужен где-то на этой земле мой маленький остров, на котором меня будет ждать такая женщина, как ты. В общем, я хочу, чтобы ты меня ждала.

Оля молчала, не знала, что сказать. «Я не могу сказать ему «нет», потому что он безумно мне нравится. Но и «да» — рановато».

Рамзан обнял ее. «Какая она худенькая, хрупкая, нежная…», — он коснулся губами ее солнечных блестящих волос: — Скажи мне «да», Лель.

— Такие вопросы так быстро не решаются, — кокетничала с ним Оля. – А про себя она подумала, что «любовь — это все, что у нас есть, единственный способ, которым мы можем помочь другому человеку»*. И чего человек достиг в своем безумном стремлении к техническому прогрессу? Как была у него одна любовь, так одна любовь и осталась».

*Эразм Роттердамский, гуманист эпохи Возрождения, писатель.

Встреча родителей Дмитрия с внуком Оля с Рамзаном вернулись из солнечного Таиланда в московскую зимнюю стужу.

— Оля, давай купим тебе нормальную машину? Пока я не уехал… (Рэм.) — Но у меня нормальная машина… (Оля.) — Нормальная машина — это новая машина. Я предлагаю купить «БМВ» или «Ауди». Можно «Мерс», но на нем хорошо ездить только на заднем сидении. А вот «Вольво» — самая безопасная машина… (Рэм.) — Но я хочу «Тойоту Камри»… (Оля.) — Если ты хочешь «японку», тогда бери «Ниссан Максиму». (Рамзан.) — Но я хочу «Тойоту Камри»! (Оля.) — Почему? Обоснуй. (Рамзан.) — Она мне внешне нравится, она на меня похожа... (Оля.) Рамзан купил Оле «Тойоту Камри» и установил в машину официальный радиотелефон, чтобы он мог связываться с ней. Он оставил Оле все свои телефоны, но строго-настрого запретил звонить ему.

Когда Рамзан уехал, Оля поняла, что влюбилась в него по уши.

«Почему? Что в нем особенного? — терзала сама себя Ольга. — Ровным счетом ничего. — Нет, он, конечно, очень симпатичный… Загадочно, по-хитрому так улыбается, а когда сердится, в черных глазах прыгают такие дьявольские огоньки…»

«Может быть, тебе понравилось, как он сорит деньгами? Или в детстве ты не доиграла в разведчиков, поэтому теперь он — руководитель бандитской группировки, ты замужем, и все так романтично, опасно и увлекательно…» (Внутренний голос.) «Ведь у нас не может быть ничего серьезного, это просто увлечение. Это возможность разрешить конфликт между моим браком и Владом…» (Оля.) «Ведь он женат, Оля, и у него двое детей, и семью он не бросит. И, слава богу, что не бросит! Ты что же, решила стать женой «чеченского террориста»?! Ну, не знаю, не знаю…» (Внутренний голос.) «Ничего я не решила… Но я не могу я без него! Глаза закрою — вижу его, глаза открою — снова вижу. В голову ничего не идет, ни о чем другом думать не могу. Могу только ходить по магазинам, покупать одежду, сексуальное белье и представлять, как он все это будет снимать с меня…» (Оля.) Оля действительно «заболела Рамзаном»: она не могла читать, не могла ни на чем сосредоточиться, и все валилось у нее из рук. А ведь она должна была зарабатывать деньги, обеспечивать свою семью всем необходимым, клиенты обрывали ее домашний телефон, всем что-то надо было от нее… Днем Оля жила, словно во сне, c утра и до вечера она ждала его звонка. Она забыла все, что ее интересовало раньше, забыла обо всех своих грандиозных планах, о своих друзьях и родителях… И только когда в квартире наступала ночь, все засыпали и Оля наконец-то оставалась одна, она садилась в гостиной на диван, укутывалась в одеяло и мечтала о своем Рамзане.


… Так как Оля опять была влюблена, в ее жизнь пришло относительное спокойствие.

Димка был на севере, Влад — на юге. Никого не надо было спасать. Все были живы и здоровы. И ей не надо было ни с кем разводиться и ничего никому объяснять.

Пользуясь своим «стабильным» положением, Ольга решила разобраться с невыносимым Алешкиным поведением. В Таиланде Алешка вел себя более чем прилично, но в Москве он опять стал хулиганить. Оля начала читать книжки по детской психологии...

В результате психологических изысканий оказалось, что Алешка — нормально развивающийся ребенок, а вот Оля — малоинформированная мамаша. Выяснилось, что если ребенок не слушается, значит, ему не хватает жизненного пространства, он готов узнать и принять что-то новое и надо больше ему разрешать. Если ребенок, наоборот, упирается и отказывается пробовать что-то новое, значит, пока не надо торопиться. Если искусственно не торопить развитие ребенка и не тормозить его, он и сам справится со своими проблемами и кризисами... Родители всегда не готовы к изменениям. Кризис ребенка — это родительская неготовность перестроиться и адаптироваться к его новому поведению. Оля поняла: ребенок — это человек, это личность, причем личность, которая может измениться три раза на дню, и начала выстраивать с ним отношения, как с любым другим человеком...

… Именно в этом феврале, когда Оля ждала Рамзана, она поехала с Алешкой в Музей космонавтики. Оля остановила машину в Петровском парке, недалеко от пруда. Позвонил по телефону Рамзан, и, пока Оля с ним разговаривала, Алешка побежал посмотреть на плавающих в полынье уток и провалился в воду, почти по пояс. Оля ужасно испугалась и вдруг поняла, что Димкины родители ближе всех к этому месту. Не задумываясь, она набрала их домашний номер, он не стирался из ее памяти.

— Владимир Николаевич, это Оля Королева, как хорошо, что Вы дома, — Ольга почти кричала в трубку. — Простите меня, бога ради, я сейчас в вашем районе, у меня Алешка, сын… Залез в пруд, провалился, теперь весь мокрый на морозе… Можно, я к вам его привезу? Вы здесь ближе всех...

— Конечно, Оля… О чем разговор?! Немедленно, немедленно приезжайте!

(Владимир Николаевич.) … Владимир Николаевич ждал их у подъезда.

— Дядь Володь, — Ольга, плача, вылезла из машины.

— Ну-ка, Алешка, иди ко мне. Оля, ну как же вы так?! — Владимир Николаевич бегом вбежал на четвертый этаж с Алешкой на руках. Зинаида Алексеевна встречала их в дверях.

— Володя, давай быстрее его на диван. Оля, здравствуй. (Зинаида Алексеевна.) — Теть Зин, здравствуйте, он весь мокрый… (Оля.) — Раздевай его, Ольга, быстрее. Мать, водку давай! (Владимир Николаевич.) — Сейчас, Алешка, мы тебя растирать водкой будем. Ольга, сколько времени прошло? (Владимир Николаевич.) — Минут двадцать… (Оля.) — Так, мать, давай укутывай его, сначала простынь, потом пуховый платок… Так… Потом одеяло… Ну, ты как, Алеш? (Владимир Николаевич.) — Холошшо. (Алеша.) — Не холодно тебе? (Зинаида Алексеевна.) — Нет! Уже жжарко. (Алеша.) — Оль, а ты сама-то как? Да у тебя тоже все ноги мокрые! Давай, раздевайся.

Быстро! (Владимир Николаевич.) — Я сама, Владимир Николаевич! (Оля.) — Я тебе дам сейчас «сама»! Мать, давай носки простые и шерстяные. (Владимир Николаевич.) Когда Ольга и Алешка были растерты спиртом, тепло укутаны, уложены на диване и напоены горячим чаем с малиной, Владимир Николаевич и Зинаида Алексеевна наконец-то присели на диван. Присели, посмотрели внимательно на Алешку… и потеряли дар речи.

Нет, Алешка не просто был похож на Димку, он был вылитый Димка. Словно они снова увидели своего сына маленьким. У него даже привычки были Димкины. Бабушка и дедушка во все глаза смотрели на внука. Ольга смотрела на них.

«Ничего говорить не надо. Ты просто приди и внука приведи. Они все сами поймут», — Рамзан был прав.

— Оля, — наконец-то выговорил Владимир Николаевич и вопросительно посмотрел на Ольгу.

Оля приложила палец к губам и покачала головой. У Зинаиды Алексеевны по лицу текли слезы...

Ольга позвонила своим домашним, смеясь, рассказала им о купании в проруби.

Сказала, что останется ночевать у своих старых знакомых, которые их приютили, так как одежда вся мокрая и ехать домой нет никакой возможности. Потом, когда Алешка уснул, взрослые пошли на кухню.

На кухне сначала пили водку, а потом чай с малиной.

— Оля, Оля, как же ты могла?! — сокрушался Владимир Николаевич.

А Зинаида Алексеевна достала детские Димкины фотографии, почти все еще черно-белые, и они часа два смотрели старые альбомы. Ольга расцеловала Димкиных родителей в их мокрые от слез глаза и расплакалась сама.

… — Алешка, ты как себя чувствуешь? Не простудился вчера? — спрашивал Владимир Николаевич внука утром, когда тот проснулся.

— Холошо. А где мои машинки? (Алеша.) — Алеша, сынок, давай сначала умоемся, почистим зубки, позавтракаем, а потом будут машинки. (Оля.) — Нет, сначала машинки, а потом умоемся… (Алеша.) — Ольга, ты сама как себя чувствуешь? (Владимир Николаевич.) — Да, вроде, нормально. (Оля.) — Водка — все-таки лучшее лекарство. (Владимир Николаевич.) Позавтракали. Алешка ушел на диван играть в Димкины машинки, а взрослые осталась на кухне чаевничать.

— Ну, дочка, рассказывай, как ты живешь. (Зинаида Алексеевна.) — Хорошо живу. Летом 1990 года я закончила институт. Занимаюсь тем, что покупаю-продаю квартиры, зарабатываю хорошо. Мы с мужем живем вместе со свекровью, у нас две двухкомнатные квартиры на одной лестничной клетке, это очень удобно... Муж мой преподает историю в Университете. У родителей моих тоже все нормально. Алешке в апреле будет четыре годика… А как вы живете? (Оля.) — У нас, Оль, тоже все нормально. Отец работает. Свою фирму хочет организовать. Я все дома, одна, жду его с работы. Димка наш на Севере, отец его услал от греха подальше… Что он тут творил, когда вернулся из армии, я тебе рассказывать не буду… (Зинаида Алексеевна.) — Ну, почему же, пусть знает. Тем более что она к этому причастна… (Владимир Николаевич.) — Отец, перестань. (Зинаида Алексеевна.) — Нет, Оль, ты послушай. Из-за того, что ты его кинула… (Владимир Николаевич.) — Володя, перестань! Как ты можешь теперь обвинять Ольгу, когда она растит сына одна? (Зинаида Алексеевна.) — А потому одна и растит, что Димку кинула. Испугалась его характера.

Преподаватель истории поспокойнее наверное, да, Оль? (Владимир Николаевич.) — Володь…(Зинаида Алексеевна.) — Мать, не мешай! Все равно я ей скажу… Сколько еще я должен все это в себе держать?! (Владимир Николаевич.) — Я вас слушаю, Владимир Николаевич. (Оля.) — Слушает она! Куда ты теперь денешься, если мы — родственники?

— Когда Димка вернулся из армии… Оля, не было в Москве болота, в которое бы он не упал: бандиты, пьянки, проститутки... Слава богу, хоть институт закончил. Это по моей просьбе его «распределили» на Север, я думал, что там он поостынет. Но, по некоторым данным, и там продолжается то же самое... Он там живет с женщиной, так она звонит нам иногда, плачет и рассказывает, что он вытворяет... А ты что, совсем не чувствуешь своей вины? (Владимир Николаевич.) — Не я начала этот разговор, Владимир Николаевич... Теть Зин, я вас прошу, оставьте нас на пять минут вдвоем… Не хочу, чтобы вы слышали то, что я сейчас скажу.

(Оля.) — Да, ваш сын, Владимир Николаевич, — продолжила Оля, когда Зинаида Алексеевна ушла к Алешке, — сделал мне предложение, когда я в последний раз была у него в армии. Он пришел в гостиницу пьяный, рассказал, сколько раз он мне изменил, при этом почему-то назвал меня шлюхой и чуть не выбил мне глаз... Когда родился Алешка, ваш сын подарил мне подарок: наркотики, настоящие боевые гранаты и автомат Калашникова. Когда Дмитрий и Андрей по уши увязли в дерьме — весной прошлого года, помните? — мне пришлось идти к чеченцам в офис, вытаскивать их. Им помог тогда хороший знакомый моего отца…. Когда в августе Дмитрий устроил перестрелку с ментами в Лазаревском, их спас Влад, мой друг, потому что испугался за меня. Он решил:

если Дмитрия посадят, то я в тюрьму к нему ездить буду… А когда я попала в автомобильную аварию и лежала в реанимации после второй операции, ваш сын сказал, что он пойдет на мои похороны посмотреть, как я буду выглядеть в гробу. Правда, сдал кровь, вернее, алкоголь с примесью крови. И при всем при этом… Я должна себя чувствовать виноватой, Владимир Николаевич?! (Оля.) Владимир Николаевич долго молчал. Потом подошел к Оле, обнял ее: — Прости меня, Оль, я многого, видимо, не знаю. Прости меня.

— Вы передо мной ни в чем не виноваты, дядь Володь. А вот он — другое дело. И, пожалуйста, не надо ничего ему говорить об Алешке. Мне ничего от него не нужно: ни помощи, ни благодарности… Лишь бы он не появлялся больше на моем горизонте! (Оля.) Когда Оля успокоилась, она сказала: — Если Вы и тетя Зина этого хотите, я буду привозить к вам Алешку. Но я не хочу встречаться здесь с вашим сыном...

— Оленька, пусть Алешка у нас бывает, мы ведь совсем одни, — Зинаида Алексеевна вернулась на кухню с Алешкой на руках. — Заезжайте к нам почаще. Можешь оставлять Алешку у нас, вдруг тебе надо будет куда-нибудь уехать… Когда Ольга собралась домой, Владимир Николаевич пошел ее провожать, к машине: — Ты — молодец, Оль, что привезла к нам Алешку.

— Дядь Володь, не переоценивайте меня, это произошло случайно. (Оля.) — Случайностей не бывает. Постою, покурю с тобой, ладно? Алеш, ты не замерзнешь? (Владимир Николаевич.) — Я тоже покулю, — серьезно сказал Алешка.

Владимир Николаевич улыбнулся, глядя на внука.

— Оля, в жизни всякое случается. Все мы в молодости совершаем много глупостей… Но никогда, ни при каких обстоятельствах, слышишь, не разрывай отношений с родственниками! Это передается по наследству. Я, по глупости, разорвал отношения с матерью и с братом... И как бумеранг: мог даже не узнать, что у меня есть внук… Я всегда поддерживал и буду поддерживать Димку, чтобы он ни натворил, потому что он мой сын. Точно так же будет теперь с Алешкой — потому что он мой внук. Оля, нам надо держаться вместе, мы — одна семья. В общем, ты всегда можешь на нас с Зинаидой рассчитывать. (Владимир Николаевич.) — Спасибо Вам, дядь Володь. (Оля.) — Это тебе спасибо, дочка. «Самые сильные на свете связи — это отношения между членами дружной семьи. Именно семья должна протянуть вам руку помощи в любых проблемах, с которыми вы можете столкнуться»*. Я по тебе очень скучал, Оль.

Мне для счастья как раз не хватало тебя и Алешки, понимаешь? (Владимир Николаевич.) *Семейные правила Ричарда Темплара.

— И я по Вам очень скучала… (Оля.) Владимир Николаевич обнял Ольгу на прощание.

«Не понимаю, что произошло. Но чувствую, что произошло что-то очень-очень хорошее», — подумала Оля.

— Деда, пока. Ты мои машинки никому не давай, ладно? — попросил Алешка.

— Ну, что ты, Алеш? Это же теперь твои машинки, как же можно… Ты к нам приезжай, хорошо? (Владимир Николаевич.) Алешка кивнул головой и поцеловал деда на прощанье.

Многоликое Марокко В апреле Ольга с Алешкой полетели в Марокко. Рамзан ждал их в Агадире, в отеле.

За ужином Рамзан расспрашивал у Алешки, что нового произошло в его жизни с тех пор, как они виделись с ним в Таиланде: всегда ли мама ночует дома, появились ли у мамы какие-нибудь новые знакомые… — Я научился говоррить букву “ррр”, и у меня появились новый дедушка и новая бабушка, — сказал Алешка.

Рамзан вопросительно посмотрел на Ольгу.

— Мы ходили в Музей космонавтики, твой «агент 007» провалился в прорубь, Димкины родители были ближе всех… Все произошло случайно. (Оля.) — Случайностей не бывает. Как встретили? (Рэм.) — Как ты и говорил: плакали и ругались на меня. (Оля.) — Дмитрий где? — Ольга видела, как Рамзан достал свои четки из кармана брюк.

— На Кольском полуострове. (Оля.) — Вернется когда? (Рэм.) — Года через два… (Оля.) … Вечером Рамзан спрашивал у Ольги: — Ну, и куда это мы прилетели? Что это за страна такая — Марокко? Где ты ее раскопала? (Рэм.) — Пока не знаю. Я видела только аэропорт и тебя. Пишут, что королевство Марокко изобилует красками, ароматами и звуками. На площадях городов звучит трансовая музыка гнауа, улицы наполнены людьми, машинами, велосипедами, повозками с лошадьми... Нас с тобой ждет тур по имперским городам. (Оля.) … «Марокко», означает «красная страна», «прекрасная страна», так страну назвали европейцы. А поэты назвали ее краем золотого заката… С древнейших времен территория Марокко была заселена кочевыми племенами. В XII веке до новой эры побережье колонизировали финикийцы, в VI–V веках до новой эры территория оказалась под властью Карфагена, во II веке до новой эры она была завоевана Римом, в VI веке новой эры — Византией, в VII веке — арабами. В стране стал распространяться арабский язык и мусульманская религия — ислам. Со второй половины XI и до XIV века Марокко было военно-теократическим государством. С середины XV века в страну начали проникать европейские колонизаторы: португальцы, испанцы, англичане, французы... В 1912 году над страной был установлен французский и испанский протекторат. Королевство добилось независимости в 1956 году.

В Марокко живут две основные этнические группы: берберы — коренные жители Северной Африки, и арабы, обосновавшиеся здесь в эпоху арабских завоеваний.

… Из Агадира небольшая группа русских туристов, в которую входили Ольга и Рамзан, поехали в Эссуэйру, вдоль побережья Атлантики.

— Мама, смотри, козы… залезли на дерево! Зачем они залезли на дерево?!

(Алешка.) За окном раскинулись аргановые рощи с пасущимися на деревьях козами.

Эссуэйра — «белая жемчужина» Атлантики. Старинный живописный портовый город. Раньше он назывался Тимбукту и через него проходило 40% товарооборота на Атлантическом побережье. Ярко-синие рыбацкие лодки, синее море, синее небо, белые чайки и облака. Запах моря, рыбы и пряностей. А вокруг — старые дома, в которых можно пожить туристам.

Иллюстрация 10. Эссуэйра — старинный портовый город. Фотография.

— Ух! — только и смог сказать Алешка, увидев пушки, стоявшие на бастионе в старом порту.

— Оль, а мне здесь определенно нравится. Зачем нам целую неделю мотаться по стране? Давай здесь и останемся? Будем покупать у рыбаков рыбу, жарить ее… (Рэм.) — Ты издеваешься, что ли?! Ты же мне обещал потерпеть! Тур — всего одну неделю. Потом мы можем жить в отеле, в любом городе, который тебе понравится, но только на берегу океана. (Оля.) — Ну, ладно, ладно, не кричи! Я просто сказал, что мне уже нравится. (Рэм.) … Во второй половине дня они приехали в Сафи, который был портом еще во времена финикийцев. Там, в старинном португальском форте лежали на лафетах огромные пушки...

— Мам, у них что, в каждом городе пушки? Дядь Дим, давай одну купим, — попросил Алешка.

— Выбирай, Алеш, я договорюсь, — засмеялся Рамзан, — но тащить ее будешь сам.

Алешка подошел к пушке, попробовал сдвинуть ее с места.

— Давай ты мне такую же купишь, но в Москве? — нашел решение проблемы Алешка.

— Сообразительный, весь в отца, — сказал Рамзан Оле.

… На следующий день поехали в Касабланку, «белый дом», экономическую столицу Марокко и самый большой город в стране.

Экскурсовод Низар рассказывал о строительстве огромной мечети Хасана II, самого грандиозного сооружения в городе, которая будет построена на берегу океана, и минарет которой будет возвышаться на двести метров.

Когда экскурсия по городу закончилась, прилетел Аполлон и предложил посетить мечеть Хасана II уже сегодня, не дожидаясь 2000-го года, когда будет закончено строительство.

— Дядь Дим, мы же с тобой в церковь не пойдем? — спросил Алешка.

— В эту, Алеш, — пойдем. (Рамзан.) — Ну, тогда пойдем. (Алешка.) В королевстве Марокко во всех мечетях только один минарет, в то время как в других странах исламского мира встречаются мечети с двумя, четырьмя и шестью минаретами. А в Большой мечети Мекки, в Саудовской Аравии, — даже семь минаретов.

— Дядь Дим, а кто ее ограбил? — спросил Алешка, когда они вышли из мечети.

— Почему ограбил? — не понял Рамзан.

— Ну, она же пустая. Там нет ни картин, ни статуй. Только каменные палки и люстры. (Алешка.) Зал молитв украшали семьдесят восемь колонн из розового мрамора. Помещение освещали пятидесятитонные люстры из венецианского стекла.

— Понимаешь, Алеш, — пришел на выручку Рамзану Аполлон, — в исламе запрещено изображение живых существ. Картины и статуи — проявление человеческих амбиций, а мусульмане опасаются делать вызов самому Творцу.

… Рамзан, Оля и Алешка сидели на дворцовой площади и кормили голубей. Алешка от этой процедуры был в полном восторге.

Рамзан запросто общался с окружающими, как со старыми знакомыми: и с местными жителями, и с туристами из разных стран. Ольга потихоньку привыкла к этой его манере общаться с незнакомыми людьми, которая поначалу показалась ей просто «дикой».

Во время поездки Оля не переставала удивляться, как легко люди из разных стран находят общие темы для разговора и как похожи их взгляды на проблемы войны и мира, экологии и воспитания детей, образования и взаимоотношений между людьми. И никто никто не хочет воевать… Но власть находится совсем не у тех людей, которые на городских площадях общаются друг с другом. Правительства и политики договориться не могут. Или не хотят. Правильнее будет сказать: нет у них такой цели.

… — Сегодня мы увидим Рабат, — сказал экскурсовод Низар. — Один из имперских городов. Рабат — это административная столица королевства Марокко.

— А сколько всего имперских городов? — уточнил Рамзан.

— Всего — четыре: Рабат, Мекнес, Фес и Марракеш. Все эти города в разное время были столицами государства… Сорокачетырехметровая башня Хасана — один из красивейших минаретов ислама. Когда-то мечеть Хасана была самой большой в исламском мире, ныне же от нее остались около двухсот шестидесяти колонн и минарет.

(Низар.) Вокруг Королевского дворца Оля увидела большие деревья без листьев, все усыпанные синими цветами.

— Что это за чудо? — спросила она Низара.

— Это — Джакаранда. (Низар.) — Боже мой… Рэм, я хочу это дерево. (Оля.) — В каком смысле? (Рэм.) — Ну, я хочу саженец, я посажу его на даче у родителей. (Оля.) — Ты не говорила, что у твоих родителей есть дача. (Рэм.) — Я приеду и куплю им земельный участок. Ради такого дерева… (Оля.) — Низар, а можно купить где-нибудь саженец этого синего дерева? — спросил Рэм.

— Попробуем, — ответил Низар. У него у самого была русская жена, и ему не показалась экзотической Ольгина просьба.

А Алешке в Рабате очень понравились экзотические водоносы.

… — А что такое риады? — спросил Рамзан Низара во время обеда.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 17 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.