авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |

«Аннотация к роману-истории «Принцип Неопределенности» Это исследование о том, как можно преодолеть человеческую агрессивность, о современном опыте смерти и возрождения. Это история ...»

-- [ Страница 15 ] --

— Риады? Это удивительные дома в мавританском стиле, с внутренними двориками, фонтанами и бассейнами, многие из которых принадлежат знатным и богатым семьям. В Марокко во многих старинных дворцах, сохранивших свою роскошь, можно поселиться, как в отеле. (Низар.) — Оль, а давай поживем во дворце? (Рэм.) … Потом Низар повез их в оливковый Мекнес, марокканский Версаль, со стенами старого города и воротами Аль Мансур, с мечетью-усыпальницей Мулай Исмаила, со старинными подземными хранилищами воды и конюшнями султана.

Великий султан Мулай Исмаил умудрялся вести спартанский образ жизни в великолепных дворцах, но был непомерно жесток: будучи теологом и искусствоведом, он погубил не менее тридцати шести тысяч человек, по его личному приказу была построена городская тюрьма — глубокое подземелье площадью семь квадратных километров.

Еще в Мекнесе очень интересная медина*: серые мостовые, серые дома, выкрашенные снизу синей краской, и синее небо… *Медины — старинные части городов с их хаумами (кварталами), обнесенные высокими крепостными стенами.

Вообще Марокко — это не столько архитектурные и исторические памятники, сколько особая атмосфера… … Фес — духовный центр королевства Марокко. В Фесе более восьмисот мечетей. В Фесе расположен Карауин — мусульманский университет, один из старейших университетов мира, ведущий учебный центр Северной Африки. Мечеть Карауин была сооружена в IX веке. Это одна из самых больших мечетей Северной Африки.

Мечеть Мулай-Идрис (IX век) — одна из наиболее охраняемых святынь мусульманского мира. Усыпальница основателя города султана Мулай Идриса II считается одним из самых священных мест мусульманского Марокко. Сюда приезжают паломники со всей страны.

Ежегодно в начале июня в Фесе проводится Международный фестиваль сакральной музыки.

Фес — это один из самых больших средневековых городов в мире. В старом городе больше девяти тысяч (!) улочек и переулков, которые не имеют названия. Это одни из самых узких улочек в мире.

… Рамзану в туре по имперским городах больше всего понравилась… марокканская кухня.

— Ты не ошиблась со страной, — сказал он Ольге. — Я в восторге от местной кухни!

В Марокко смешались арабская, берберская, еврейская и средиземноморская (французская и испанская) кухни. Здесь широко используются фрукты и овощи, мясо и морепродукты, а главная достопримечательность — специи.

В начале обеда подаются очень густые и сытные супы, потом мясо. Способов приготовления мяса здесь тысячи, но в него обязательно добавляют специи и ароматные травы. Разнообразные шашлыки, сложные блюда из мяса и теста, тушеное в специальной посуде блюдо таджин — рагу с овощами (таджин бывает куриный, рыбный или мясной), мешуа — мясо ягненка, зажаренное прямо на вертеле, баранина с финиками, курагой или черносливом, кедровыми орешками и изюмом, запеченная курица мишна, множество рыбных блюд… Кускус — сваренная на пару пшеничная крупа, смешанная с тушеным мясом, овощами и специями. Рисовый салат с цитрусовыми, сложные салаты с апельсинами, салат из жареного сладкого перца или из жареных баклажанов...

— Алеш, что ты будешь кушать? — спрашивала сына Оля.

— Дядь Дим, что ты будешь кушать? — переспрашивал Алешка Рамзана.

— Что-нибудь эдакое, но обязательно с мясом, — облизывался, в предвкушении вкусного обеда или ужина, Рамзан.

— Я тоже буду эдакое с мясом, как дядя Дима, — отвечал маме Алешка.

Алешка идеально слушался Рамзана, а ее, Ольгу, хорошо, если через раз.

Марокканцы перед едой всегда пьют чай, чтобы охладиться, а после еды пьют горячий сладкий чай с мятой или имбирем или крепкий кофе с кардамоном. К чаю подаются всевозможные восточные сладости, бананы и апельсины с корицей.

Хороши здесь и вина: розовые, красные, белые и даже серые. Рамзану понравилось и местное, легкое на вкус, пиво.

… Низар показал туристам загадочный красный Марракеш. Все здания в городе окрашены в традиционный для Марракеша цвет красной охры. Сердце города — площадь Джема-аль-Фна — занесена в список культурного наследия ЮНЕСКО.

— Что же считается культурным наследием человечества? Торговые ряды?

(Рамзан.) — Нет, уникальный аромат этого места, средоточие марокканской экзотики...

(Низар.) Днем Джема-эль-Фна — это оживленная торговая площадь. Здесь можно купить шкуру питона или крокодила. Здесь торгуют самыми неправдоподобными предметами:

зубами животных и всевозможными амулетами.

Иллюстрация 11. Марракеш, площадь Джема-эль-Фна. Фотография.

Вечерами Джема-эль-Фна превращается в сцену почти сюрреалистического действа. Слышен ритмичный стук бендиров (тамбуринов из козловой кожи со струнами внутри), лязг металлических кастаньет. Музыканты здесь играют на абсолютно неизвестных европейцам музыкальных инструментах. Музыканты братства Гнауа — потомки черных рабов, служивших когда-то в дворцовой страже султанов, — исполняют трансовую музыку. Воздух над площадью насыщен всевозможными запахами: дымятся чаны с бараниной, варятся улитки в анисе, посетителям предлагаются горы сладостей, горячий чай и свежевыжатый апельсиновый сок.

На площади образуется множество людских кругов. В каждом круге свое представление: акробаты, фокусники и заклинатели змей, играющие на дудочках, глотатели огня, колдуны, изготовители оберегов и амулетов, старцы — гадатели по линиям на руке, зубодеры, рассказчики небывалых историй, мудрые трактователи Корана... Кажется, что ты попал в другое время или на другую планету.

Атмосфера площади шокирует и притягивает!

— Мама, это настоящая площадь или сказочная? — никак не мог понять Алешка.

— Конечно, сказочная, разве ты сам не видишь? (Оля.) — А ты знаешь, — сказал Рамзан Ольге, — что прошлое у площади совсем не веселое: в Средние века здесь обезглавливали преступников.

— А ты откуда об этом знаешь? (Оля.) — Мне Низар сказал. (Рэм.) Девчонки из их туристической группы догадались заявиться вечером на площадь практически голыми. Пришлось Рамзану объяснять «горячим марокканцам», что это его неразумные молодые жены и он обязательно проведет с ними политико-воспитательную работу… — Спасибо большое, — благодарили испуганные девчонки Рамзана, купившего им большие платки.

— Девочки, это же мусульманская страна… (Рэм.) В течение двух следующих дней Рамзан героически выдержал посещения Мечети Кутубия, мавзолея Юсуфа бен Ташфина, мечети Золотых яблок, дворца Бахии, усыпальницы династии Саадидов, королевского дворца Дар-эль-Махзен и сада Мажореля.

В саду ему особенно понравилось. Наверное, потому, что это был последний пункт их экскурсионной программы.

Жак Мажорель — французский живописец. Он приехал в Марокко, чтобы вылечиться от туберкулеза, и влюбился в эту удивительную колоритную страну, поселился в Марракеше и прожил здесь до самой смерти.

— Я тоже согласен прожить в этой стране до самой смерти. Я выяснил у Низара, самые удивительные риады находятся за городом, в нескольких минутах езды от Марракеша, на старой дороге в Агадир. Давай поживем там недельку, отдохнем от экскурсий, а потом уже поедем в Агадир? (Рэм.) — Давай, — улыбнулась Оля.

… Простившись с Низаром и туристической группой, ребята поселились в настоящем маленьком дворце, с кружевными каменными аркадами. В саду журчал фонтан, беседка манила к себе цветущими бугенвиллиями, а с террасы крыши можно было любоваться заснеженными вершинами Атласских гор. Во внутреннем дворике расположился собственный бассейн.

Дворец был пронизан духом утонченной восточной роскоши. Цветные витражи, мраморная плитка пола, легендарные марокканские двери, деревянная мозаика маркетри, выполненная из очень дорогого эбенового (черного) дерева или древесины лимонника… Старые шкафы и комоды из ореха и кедра, украшенные серебряными и перламутровыми инкрустациями, вышитые национальным орнаментом ковры, шелковые подушки.

Изящные столики и шкатулки из туи с розовыми прожилками, медные кувшины и серебряная посуда... Во дворце царило невероятное ощущение покоя и комфорта. Играла тихая музыка, пахло апельсинами и розами.

Две спальни, две ванные комнаты, детская, гостиная с камином и главное для Рамзана — оборудованная кухня. И хотя совсем неподалеку от их дворца был прекрасный ресторан, Рамзан все равно заставил Ольгу готовить.

— Всю эту неделю я буду визирем, — объявил Рамзан, — а ты будешь моей любимой наложницей.

— Почему наложницей? — возмутилась Оля.

— Потому что я хочу, чтобы ты мне готовила сама. (Рэм.) — Но я не умею готовить по-мароккански! (Оля.) — У тебя будет помощник, настоящий марокканский повар, — смилостивился визирь.

Для Рамзана главным в туристических поездках была еда. Это днем. А ночью — секс. Культурные достопримечательности его мало интересовали, ну, кроме зоопарков, аттракционов, военных и морских музеев.

— Ну, и что ты нам приготовила на ужин? — поинтересовался Рэм.

— Что, мам? (Алешка.) — Пиво и свинину! (Оля.) — Алеш, чем пахнет? (Рэм.) — Курицей и апельсинами! (Алешка.) — А почему тогда пахнет курицей? (Рэм.) — Рэм, ты все равно не соблюдаешь законы Шариата, ты даешь деньги под проценты и любишь азартные игры, так что можешь есть свинину со спокойной совестью.

Она, кстати, очень вкусная, если не жирная. (Оля.) — Зато я честно не пью водку. Мухаммед действительно запретил пить вино, играть в азартные игры, давать в долг под проценты, зато разрешил многоженство. Он был ревнив. Ревнуя свою любимую жену Аишу, он заставил всех женщин носить чадру.

(Рэм.) — У него что, было две жены: любимая и нелюбимая? — спросил Алеша.

— У него было девять жен, — ответил ему дядя Дима.

— Правда, у Мухаммеда было девять жен? (Ольга.) — И это не считая наложниц. (Рамзан.) — Коран же позволяет иметь не больше четырех жен? (Оля.) — Не все жены Пророка были соблазнительны, и не ко всем он испытывал сумасшедшую страсть. Были среди них и набожные вдовы, оставшиеся после смерти своих мужей без средств к существованию… Но несмотря на это Пророк был справедлив ко всем своим женам: с каждой из них он по очереди проводил ночь. (Рамзан.) — Тяжело, — почему-то вздохнул Алешка.

Рамзан рассмеялся.

— На велосипеде пойдем кататься? — Рамзан обещал научить Алешку кататься на двухколесном велосипеде.

— Пойдем! — обрадовался Алешка.

… — Значит так, — сказал Рамзан. — Ты когда-нибудь видел, как другие мальчишки катаются на велосипеде?

Алешка кивнул.

— Кто сказал тебе, что ты не умеешь кататься? (Рэм.) Алешка задумался.

— Я говорю тебе, что ты умеешь кататься. Просто садись и езжай! (Рэм.) Алешка залез на велосипед и поехал вокруг клумбы. Рамзан поддерживал его сзади за сиденье. Через пару кругов Рамзан отпустил руку. Алешка заметил это, испугался и свалился.

— Правило второе, — спокойно сказал Рамзан, удержав Ольгу, бросившуюся к Алешке. — Падать — это нормально. Вставай, садись на велосипед и езжай дальше!

Алешка засопел, но опять залез на велосипед. Рамзан страховал его сзади.

— Мама, мама, смотри, я умею! — радостный Алешка проехал целый круг самостоятельно, обернулся к Ольге и опять свалился.

— Падать — это нормально, — сказал он, встал, потер ушибленную коленку и уже самостоятельно опять залез на велосипед.

— Молодец! — похвалил его Рамзан.

— Как у тебя это получилось? (Оля.) — Мы учимся ездить на велосипеде не путем запоминания каждой детали этого процесса. Напротив, мы схватываем движение целиком, в его динамике... (Рэм.) — Точно… Я так научилась водить машину. Вдруг поняла, что смогу. Или в детстве я так научилась читать, просто взяла книгу и решила, что теперь вот сумею… (Оля.) … Ночью, когда угомонился научившийся кататься на велосипеде Алешка и Рамзан отпустил обслуживавший их персонал, Оля и Рамзан нежились в джакузи на крыше своего дворца и пили разные коктейли. На стенах дворца и на деревьях в саду горели сотни фонариков, создавая волшебное впечатление...

— Это просто сказка, Рэм, — сказала восхищенная Оля.

— Нет, сказка будет позже, я надеюсь, — ответил ей захмелевший от коктейлей Рамзан. — Марокко — это страна непохожая на другие страны исламского мира… — По-моему, это вообще особенная страна. (Оля.) — Ты бы хотела здесь жить? (Рамзан.) — Всегда? (Оля.) — Оль, а ты хотела бы… быть моей женой? — вдруг спросил Рамзан.

— Если бы ты был свободен, то да, — ответила Оля.

— А без «если бы»? (Рамзан.) — Тоже — да, но только единственной. (Оля.) — Оля, это условности. Ты могла бы жить здесь, в Марокко, с Алешкой. Я бы приезжал, часто. Я могу удовлетворить все твои потребности: купить такой же дом на берегу океана, у тебя будет машина с водителем, и тебе не надо будет работать…Ты будешь ходить по магазинам и тратить деньги, я открою тебе счет в банке…(Рамзан.) — Хорошо, — улыбаясь, ответила Оля, — хотя это и не мои потребности, я — согласна. Но ты будешь жить со мной, а то я боюсь ночевать одна.

— Как это — не твои потребности? Это женские потребности. Любая нормальная женщина мечтает о том, чтобы мужчина обеспечил ее всем необходимым, чтобы она могла спокойно заниматься детьми. (Рамзан.) — Ну, значит, я ненормальная. Потому что я не хочу целыми днями заниматься детьми, я хочу совсем другого… (Оля.) — И чего же ты хочешь? (Рамзан.) — Я хочу быть счастливой, а для этого мне надо, чтобы мой любимый мужчина всегда был рядом со мной. (Оля.) — Оля, Оля, как с тобой все сложно! (Рамзан.) — Рамзан, я и так твоя жена. Не усложняй жизнь ни себе, ни мне. Просто поверь:

сейчас в моем сердце только ты. Ты не можешь бросить свою «работу», свою семью… Я тоже не могу… Но разве здесь и сейчас мы не можем быть счастливы? (Оля.) — Ну, ты можешь хотя бы развестись со своим мужем?! Оля, я делать ничего не могу, как только представлю, что кто-то другой прикасается к тебе... Ни на чем не могу сосредоточиться, а я должен быть предельно сосредоточен! (Рэм.) — Рамзан, это условности, как ты говоришь… (Оля.) — Нет, вот это — не условности! Это пытка. (Рэм.) — А ты никогда не думал, что твои отношения с женой для меня тоже пытка?

(Оля.) — Поддерживать отношения с женой — это моя обязанность, как ты не понимаешь?!

Почему ты не можешь развестись c мужем? Не хочешь жить в Марокко… живи во Франции! Я куплю тебе большую квартиру, загородный дом, наймешь людей, которые будут помогать тебе вести хозяйство... (Рэм.) — Рамзан, я тебе уже ответила. Я боюсь ночевать одна. Это правда. Я не хочу больше говорить на эту тему. Не порть нам такой замечательный отдых. У тебя есть жена и двое сыновей, так сложилась жизнь. Но… вся моя любовь и вся нежность — все твое.

Не гневи богов, не проси большего. И не ломай меня! Сломанная ветка — не цветет… (Оля.) Рамзан знал многие законы: и юридические, и фактические, и те, которые действуют между людьми. Но, как и многие умные мужчины, Рамзан не знал одного удивительного закона загадочной женской души: «чем более очаровательной и сексуальной выглядит женщина, тем больше мужских струн в ее характере»*.

*Эль Тат, русский психолог.

… Агадир, «город белого цвета», — это растянувшийся на девять километров пляж с золотым песком, который омывают теплые воды Атлантического океана, это достойные отели и набережная для романтических прогулок. Здесь практически круглый год стоит комфортная погода — более 300 солнечных дней в году! Температура воздуха, даже в декабре, не опускается ниже +22C. Летом здесь не бывает изнуряющей жары: средняя температура +28–30C. Воздух насыщен йодом с высоким содержанием кислорода. Агадир находится у подножия Антиатласских гор, которые укрывают его от ветра. Вершина Агадира, Агадир Уфля — отрог горной системы Высокого Атласа. На горе начертаны арабские письмена: «Аллах, Родина, Король».

До землетрясения 1960 года Агадир был крупным торговым портом, а после землетрясения город возродился уже как центр развлечений и отдыха. Днем здесь можно наслаждаться солнцем, купаться в океане, заниматься серфингом, кататься на лошадях.

Рамзан мог круглосуточно торчать в центре талассотерапии. Если Алешка брал с собой свою «морскую флотилию», он мог быть рядом с дядей Димой целый день. Паровые бани (хамам), соляные ванны, бассейны… А Оля любила солнце. Она уходила на море, на свежий воздух, лежала в шезлонге и читала...

— Мама, ты по нам еще не соскучилась? — спросил ее напарившийся Рамзан, в белом махровом халате.

— Мам, не соскучилась? — подбежал радостный Алешка.

— Конечно, соскучилась. Вы еще не растворились в соленой воде? (Оля.) — Алеш, надень резиновые нарукавники, и можешь идти в море, — сказал Алешке Рамзан. — Но далеко не заходить!

— Я знаю, — сказал Алешка, — и убежал к морю.

— Почему он тебя слушается? — поинтересовалась у Рамзана Оля.

— Потому что я позволяю ему делать то, что он хочет. Вот сейчас… он же хотел пойти на море. (Рэм.) — На море он всегда готов пойти. А как быть, если он отказывается есть и спать?

(Оля.) — Ребенок, как и взрослый, ест тогда, когда хочет. И столько, сколько хочет. И то, что ему нравится. Ты сама-то будешь есть насильно? Взрослые едят то, что хотят. Но считается, что дети должны есть все, что им дают, и так изо дня в день. И спит он столько, сколько нужно его организму. «Как можно заставлять человека идти спать тогда, когда ему не хочется? Ведь сон не подчиняется приказам»*.

*Ошо, индийский мистик.

— А если он не слушается и делает все по-своему? (Оля.) — Родители любят послушных детей. Но послушный ребенок никогда не станет индивидуальностью. У меня, к сожалению, родителю рано умерли. Но у меня, к счастью, был дед, который разрешал мне делать все, что я хотел. Ведь ты же хочешь, чтобы Алешка нашел свою дорогу в жизни, а не топтался по твоим следам? Тогда пусть делает то, что хочет. Тебе лишь нужно следить за тем, чтобы он не повредил себя или окружающих. (Рэм.) — Рэм, откуда ты это знаешь? (Оля.) — Оль, я тоже иногда читаю книги. Тем более книги о детях. Так советует Ошо.

(Рэм.) … В ресторанчиках на набережной был хороший выбор морепродуктов:

свежепойманные сардины, окунь, тунец, креветки, омары и раки. В Агадире в любом ресторанчике вам зажарят их на гриле, с лимоном или мандарином.

Как только они усаживались и Рамзан заказывал рыбу, их сразу же окружали неведомо откуда бравшиеся остроухие марокканские коты.

— Дядь Дим, и откуда они знают, что ты рыбу заказал? — удивлялся Алешка.

… Удивительное дело, насколько по-разному можно воспринимать действительность.

Параллельно с Ольгой в Марокко ездила одна ее знакомая. Так вот, она сказала, что ей ужасно не понравилась эта страна.

Как может понравиться или не понравиться целая страна?! Нельзя же узнать страну за короткое время туристической поездки. Страна может приоткрыть тебе свою тайну, если ты захочешь… Ольга была очарована Марокко. Для нее это была страна, где фантазии стали реальностью… Еще долго звучала в ее памяти протяжная молитва муэдзина, и многоликое Марокко запомнилось Ольге невероятной сказкой, в которой она жила с настоящим падишахом, в сказочном дворце… Иллюстрация 12. Сказка в Марокко. Гюстав Моро. «Венера, Марс и Грации»

Свадьба «понарошку»

Алешка очень изменился после того, как Оля начала общаться с Димкиными родителями. Оказывается, мать должна уважать в своем ребенке его родного отца. Если она этого не делает, ребенок замещает в новой семье матери своего отца. Это Рамзан подсказал ей, а потом она прочла книги Берта Хеллингера о законах, действующих в семейной системе. Черт его знает, почему это происходит! Но таков закон. И нежелание его знать и подчиняться ему вовсе не освобождает вас от его действия. Скорее, оно это действие усиливает… Ребенок замещает прежнего партнера только тогда, когда ему отказывают в уважении.

Димкины родители с таким энтузиазмом занялись внуком, что просили привозить к ним Алешку каждые выходные… Ольгины родители просили ее об этом же. Так что по выходным Оля работала водителем.

— Я так люблю деду, — сказал Алешка маме.

— Какого? (Мама Оля.) Алешка показал два пальца: — Двух люблю!

— А бабушек? (Мама Оля.) Алешка показал три пальца.

— Молодец! Ты — счастливый, у меня было только две бабушки и не было ни одного дедушки. (Мама Оля.) — А куда же они делись? — удивился Алешка.

— Они погибли на войне. (Оля.) — А мои, почему не погибли? (Алешка.) — Когда была война, твои дедушки были совсем маленькими и их не взяли на фронт. (Мама Оля.) — Значит, война — это плохо? (Алешка.) — Это самое ужасное, что только может быть, потому что там гибнут и дедушки, и папы, и даже дети... (Мама Оля.) — Не хочу войну! Не хочу! (Алешка.) — И я не хочу. Я тоже против войны.

Алешка, мы с тобой летом поедем на море… (Мама Оля.) — К дяде Владу?! — обрадовался Алешка.

— Нет, с дядей Димой. (Мама Оля.) — С дядей Димой тоже здорово. А почему папа с нами никогда не ездит на море?

(Алешка.) — Потому что папа ездит на раскопки, и там нет моря… В этот раз мы поедем с тобой на Средиземное море… (Мама Оля.) Июль и август Ольга с Алешкой прожили в Ницце, Рамзан снял им виллу… Он прилетал к ним, когда у него было время, и тогда они ездили по Лазурному берегу Франции на машине...

В сентябре 1993 года Оля, ничего не сказав Рамзану, пошла учиться на курсы аудиторов в МГУ.

… В Мурманске Дима узнал не понаслышке, что законы природы всемогущи: вслед за зимой наступает лето, ночь сменяет день, а праздник окончания зимы — это действительно праздник.

Официально полярная ночь должна была закончиться 12 января. Но это было вранье, лишь в марте, с горем пополам, день стал похож на день.

Людмила говорила Дмитрию, что в полярной зиме есть свои прелести: искрится снег в свете фонарей, такая тишина вокруг, все засыпано огромными сугробами… Утренний звон будильника был словно гром среди этой бесконечной полярной ночи!

— Дим, на работу пора… (Люда.) — Не колебай меня! — орал по утрам Дима из-под одеяла.

В мае на Кольском полуострове наступил полярный день: солнце почти круглые сутки не уходило за линию горизонта. Теперь целый день был день, который 21–22 июня умудрился продлиться 21 час 35 минут! Полярный день закончился 22 июля.

Уже целый год Дмитрий работал юрисконсультом рыбодобывающего предприятия, помогал руководству «приватизировать» его, имел за это хорошие проценты и весь «пропах» рыбой. В сложных ситуациях Дима консультировался с отцом, особенно по вопросам международного права, приобрел репутацию грамотного юриста и вскоре стал ведущим юрисконсультом завода.

Дмитрий так и жил в квартире Людмилы. Его устраивала ее квартира, как гостиница со всеми удобствами, в которой не надо было покупать продукты и готовить, стирать, гладить и убираться. Люда была очень хорошей хозяйкой, с плохой Дима бы жить не стал. Он договорился с Людмилой, во избежание возможных скандалов, что в будни он живет у нее, а вот в выходные… В выходные она его не трогает.

Дмитрий снимал себе квартиру в центре города, где отдыхал со своими новыми друзьями. Иногда они ездили на охоту или на рыбалку. В общем, жизнь как-то наладилась.

Люда мужественно терпела Димкины «выходные», только часто плакала. Дима относился к ней, в общем-то, неплохо, но чисто потребительски, за что ему иногда бывало стыдно, но не часто.

Людмила старалась делать для Дмитрия все, что могла. Во время обеденного перерыва она бегала по магазинам, покупала всякие вкусности, чтобы вечером порадовать его, когда он придет с работы. Ей было тридцать два года, она очень неплохо выглядела, старалась следить за собой. Когда в ее жизни появился Дмитрий, молодой, симпатичный, столичный мужчина, она решила, что у нее наступила вторая молодость: села на диету, накупила гору новых модных вещей, перекрасила волосы в светлый свет... Все сотрудники заметили, как похорошела и помолодела их замглавбуха.

Люда упрямо не замечала, что Дмитрий, с «высоты» своих двадцати пяти лет, не считает ее особо привлекательной, ест ее кулинарные изыски просто потому, что мужчине необходимо есть, и не ходит с ней в гости к ее родственникам по выходным.

У Людмилы был ребенок от первого брака, десятилетний сын Сережа, который устраивал «отчиму» разные пакости. Дмитрий отвечал ему взаимностью. Ребенок ужасно раздражал Диму, настолько, что ему удалось убедить Людмилу отправить сына к матери.

— Дочка, он пользуется тобой, ему просто надо как-то устроиться здесь, где-то жить. Если бы он тебя любил, он бы сына твоего из дома не выгнал… (Мама Людмилы.) — Мам, ему просто надо привыкнуть. Пусть Сережа поживет у тебя немного, потом я его заберу. (Людмила.) — Ох, дочка, дочка… (Мама Людмилы.) … У Люды уже была одна грустная история. Первый ее муж, отец Сережи, Павел работал художником-декоратором в театре. Рисовал он хорошо, а в институте ему учиться было лень. Люда мужа во всем поддерживала: не хочет учиться — не надо, она сама будет деньги зарабатывать. Она окончила институт, работала бухгалтером на заводе и дома старалась делать все сама: и уборку, и ремонт… — Дочка, это неправильно, ты всю мужскую работу взяла на себя, что же делать твоему Павлу? (Мама Людмилы.) — Мам, не лезь. Какой-никакой, а все-таки муж. Это лучше, чем всю жизнь жить одной. (Людмила.) Мама Людмилы развелась со своим мужем-алкоголиком, когда Люда была еще маленькой. Отец потом спился и умер.

— Нет, дочка, лучше жить одной, чем с мужем-алкоголиком. Может, я и тяжело прожила свою жизнь, но честно — и себя не мучила, и его не ненавидела. Разная судьба бывает у людей, бывает и такая — прожить одной. (Мама Людмилы.) — Кому лучше, мам?! (Людмила.) — Твоей душе, дочка. Почему нельзя жить одной? Почему надо идти на поводу желаний тела, жить с мужчиной, которой тебя не любит, а только использует? Неужели для того, чтобы знакомые знали, что у тебя есть муж? (Мама Людмилы.) — Да! И еще чтобы моего ребенка не дразнили безотцовщиной, как дразнили меня в детстве! (Людмила.) Мама «накаркала». Павел начал погуливать, а потом и вовсе запил… Люда отчаянно лечила мужа, старалась скрывать от матери свои проблемы. Ей удалось убедить Павла закодироваться, но, когда он перестал пить, он ушел к другой женщине. Тогда Людмила ушла с головой в работу: закончила курсы повышения квалификации и стала заместителем главного бухгалтера завода. Купила в кредит машину и двухкомнатную квартиру в новом доме.

… Теперь Людмила опять пыталась всем доказать, что Дмитрий у нее замечательный, в первую голову, конечно, маме.

«Он не пьет, у него просто много друзей».

«Он не ходит по магазинам, потому что он очень устает на работе».

«Он не нашел с Сережей общий язык, потому что он просто еще молодой, вот родится у нас второй ребенок, и все изменится».

Люда опять старалась, чтобы все окружающие считали ее брак идеальным. Только все чаще и чаще плакала по ночам, когда Дмитрий не приходил домой ночевать. Можно было врать всем, только вот себе… какой смысл врать? Она понимала, что он ее не любит.

Да, он живет в ее квартире, принимает все, что она делает для него, но ничего не отдает ей взамен, не считая секса. Хотя она знала, что он изменяет ей: он этого не скрывал.

Но она любила его. Во всяком случае, была уверена, что любит.

Шло время, но в их отношениях ничего не менялось.

Когда в августе Дима заявил, что уезжает отдыхать на юг, на целый месяц, с друзьями, без нее и Сережи, Люда не выдержала и предложила ему «c юга не возвращаться». Тогда Дима сказал ей, что «раз она так уж хочет, то он может и жениться на ней, не вопрос… А своей маме и подружкам на работе она может рассказать, что он поехал к родителям, в Москву». Дмитрий уже просек, что внешняя сторона их отношений для нее была гораздо важнее внутренней. Людмила приняла его условия. Они расписались.

Дима так мотивировал Люде необходимость своей поездки на юг: — Солнечный свет оказывает благотворное воздействие на организм людей, вынужденно проживающих за Полярным кругом… Афродита, богиня женственности, любви и брака, возмущенная цинизмом Дмитрия, разгневалась и нажаловалась Аполлону: — Твой протеже ведет себя как последний проходимец и еще прикрывается твоим светлым именем!

— Да нет же, прекрасноокая богиня, сладкоумильная и милосердная, — заступился за Диму Аполлон, — просто он так устроен: он должен находить в общении с женщиной непрерывный источник собственного роста. И если он этого не находит — он ищет все это на стороне...

Тогда Афродита решила отправить Дмитрия в Арктику, в круиз по Северному морскому пути — от Мурманска до Анадыря...

Слово «арктика» произошло от древнегреческого «арктос» — «медведь», созвездие Большой Медведицы. Греки называли так область на крайнем севере, над которой была расположена Большая Медведица и Полярная звезда. Полярная звезда сияет в Арктике над самой головой.

Один из друзей предложил Дмитрию поехать в научную экспедицию в качестве помощников.

— Ты что, Глеб, ненормальный?! Я в Мурманске замерз совсем, я на юг хочу.

(Дима.) — На юг ты всегда успеешь, а вот в Арктику можешь никогда не попасть… Сейчас арктический паковый лед уже не такой плотный, в августе-сентябре в Арктике уже осень.

Самое время... Впрочем, я уговаривать тебя не буду. (Глеб.) — А жрать мы что там будем? (Дима.) — Да ты что, Димон? Там же полно птиц, белые медведи, моржи… Они же что-то едят? (Глеб.) — Они рыбу едят. А у меня от рыбы… хвост скоро вырастет и плавники. (Дима.) — Да нас ученые кормить будут… (Глеб.) — Тушенкой? (Дима.) — Да там деревни эскимосов, в конце концов, охотничьи лагеря и даже останки мамонтов. (Глеб.) — Их, наверное, и не разморозишь? Там же холодно, Глеб?! (Дима.) — Нормально: от минус 15 до плюс 15. Не околеешь. Надо только одеться по уму.

Представляешь: солнце, ветер, бесконечное небо, море, тишина…. (Глеб.) — Ну, ладно, поехали, все равно делать нечего. (Дима.) … В Арктике Димка почти оглох от тишины, почти ослеп от яркого солнца и почти перестал пить. Он узнал, что такое душевное спокойствие. Арктика не терпит суеты, это место для созерцания и медитации. Стоя на палубе ледокола, можно часами наблюдать бесконечное разнообразие ледяных форм. Цветные айсберги, многоцветная осенняя тундра, миллионы мигрирующих птиц...

… В сентябре 1993 года Ельцин объявил о роспуске Верховного Совета и выборах в новый парламент. Конституционный суд признал Указ Президента незаконным. В здании Верховного Совета на Краснопресненской набережной (сейчас Дом правительства РФ, Белый дом) собралась значительная группа депутатов, которая заявила об отстранении Президента от власти. Белый дом был оцеплен милицией, обстрелян из танков, подожжен и занят сотрудниками спецподразделения «Альфа».

28 октября 1993 года Указом Президента была установлена частная собственность на землю, который не пропустила Государственная Дума. Егор Гайдар сказал, что проводить экономические реформы в таких условиях нельзя: нет ни дееспособных институтов власти, ни Центрального банка, ни валютного и золотого запаса, ни традиций частного предпринимательства... Но и не проводить реформы тоже не было возможности.

25 декабря вступила в силу новая Конституция. Россия стала президентско парламентской республикой. Законодательную власть в России осуществляет парламент — Федеральное собрание, состоящее из двух палат: Государственной Думы и Совета Федерации. Исполнительную власть осуществляет правительство.

В октябре-ноябре в Чечне начался геноцид по отношению к русским, русские были вынуждены оставлять свои дома и бежать в Россию… В ноябре-декабре Оля сопровождала Рамзана в поездках в ОАЭ, Катар и Бахрейн.

У Рамзана были какие-то дела на Ближнем Востоке, в России Рамзан был объявлен во всероссийский розыск...

В 1993 году Чечня раскололась по кланово-географическому принципу. Северные районы, традиционно настроенные пророссийски, контролировала антидудаевская оппозиция. Дудаев контролировал Грозный и южные районы Чечни. В декабре 1993 года, с подачи Москвы, в Чечне был создан Временный совет Чеченской республики.

Антитудаевская оппозиция стала получать финансовую помощь и вооружение. Дело шло к войне… … Год назад Рамзан и Ольга выпали из своей обычной реальности и жили теперь в реальности параллельной. Выпадение из социальных ограничений реальности означает пробуждение к настоящей жизни. Только влюбляясь, мы видим мир таким, какой он есть на самом деле, — божественно прекрасным. Но нашим близким, как правило, это не очень нравится.

Ольга не могла скрыть того, что она счастлива. Когда она возвращалась из своих заграничных поездок, она ходила по магазинам и покупала себе красивые вещи. Алла Сергеевна заметила огромное количество драгоценностей, появившихся в последнее время у Оли. Алла Сергеевна была равнодушна к блеску бриллиантов, она переживала по поводу блеска Ольгиных глаз: «Уведут девчонку!»

В культуре Рамзана человек рассматривается как член семьи, клана, а не как индивид. У чеченцев принято относить как заслуги, так и недостатки отдельного человека на счет всей его семьи.

Дядя Рамзана после смерти деда возглавлял один из Чеченских тайпов. Вопрос о тайповом составе чеченцев очень сложный. Исследователи выделяют 135–140 тайпов (родов). Все чеченские тайпы входят в более крупные социально-экономические и военно политические формирования, которые называются тукхумом. Тукхумов — девять, вместе они составляют чеченский народ. Члены чеченского тайпа связаны между собой кровным родством по отцовской линии. Они оказывают друг другу помощь, объявляют кровную месть за убийство своих.

— Рамзан, ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Рамзана дядя.

Рамзан вопросительно посмотрел на дядю.

— Хорошо, я скажу сам. Мы на войне, сынок, а ты — солдат. Связь с этой женщиной была бы твоим личным делом, если бы она не работала в российских спецслужбах. Мы будем воевать с этой страной… (Дядя Рамзана.) Рамзан молчал. Он знал, что дядя информирован не хуже его и прекрасно знает, что Ольга не работает ни на какие органы.

— Сынок, ты — мужчина, ты — воин, у тебя есть долг перед родиной и перед своей семьей. Связь с ней позорит честь нашей семьи. Идя на поводу у этой женщины, женщины чужой страны и чужой веры, ты становишься уязвим для врагов… Моего одобрения ты никогда не получишь… (Дядя Рамзана.) … После разговора с дядей Рамзан вызвал Ольгу в Египет. Срочно. На четыре дня.

— Что случилось, Рэм? — спрашивала его Оля в номере отеля в Каире.

— Ничего. Все нормально. Переодевайся, нас с тобой ждут в одном месте.

(Рамзан.) — Какое красивое платье! А почему оно красное? (Оля.) — Это свадебное платье. (Рамзан.) — Рамзан, я не хочу опять ругаться с тобой… (Оля.) — И я не собираюсь с тобой ругаться. Я все-таки решил предложить тебе руку и сердце. Я очень люблю тебя, Оль. И потом, может быть, это изменит твое решение, и ты разведешься со своим мужем? Это не настоящая свадьба, в юридическом плане это просто красивая игра. Но для меня это настоящая свадьба, и после нее я буду считать тебя своей женой, и ты будешь обязана меня слушаться… (Рамзан.) … В мечети Ольгу спросили, хочет ли она принять веру мужа.

— Это не обязательно, — сказал Рамзан.

— Я хочу. Пол, ты ведь не будешь против? Ты все равно для меня главный Бог.

(Оля.) Аполлон присутствовал на Ольгиной свадьбе с Рамзаном. Бог обожал свадьбы.

— Оль, я тебя умоляю, в отношении веры я сам космополит. Я верю в то, что если я сам не сделаю, то никто не сделает. Что касается Зевса, хочешь верь — хочешь не верь, но делай, что тебе говорят, для своей же пользы… (Пол.) — Что такое «космополит»? (Рэм.) — Это значит, что он не ревнивый. (Оля.) — В отношении женщин?! (Рэм.) — Я же сказал — в отношении веры. Женщины — это совсем другое... (Аполлон.) … После свадьбы «понарошку» Рамзан перестал притворяться демократичным европейским мужчиной. Он и раньше мало интересовался Ольгиными планами, а теперь и вовсе распоряжался ее временем, как своим собственным. Он требовал, чтобы она сопровождала его во всех зарубежных поездках, звонил ей в любое время суток, спрашивал, как у нее дела, и давал ей разные поручения (не террористического характера).

Он решил «не мытьем, так катаньем» добиться ее развода с мужем.

Ольга смирилась. «Будь что будет». Для Аллы Сергеевны она придумала новое красивое «алиби»: будто она работает в журнале о путешествиях и вынуждена ездить в постоянные командировки. А звонки Рамзана, которые раздавались в квартире в любое время суток, Оля объясняла ужасным характером своего «совсем больного на голову»

шефа. Для достоверности Оля действительно договорилась с редактором одного из журналов, который с удовольствием печатал ее статьи о путешествиях на Ближний Восток, так как Ольга отказывалась от положенных ей гонораров.

Ольга терпела все это безобразие вовсе не ради денег. Рамзан не покупал ей ни яхт, ни домов, раз она отказывалась развестись с Сашей. Денег, правда, оставлял ей много.

Оля терпела его дурной характер просто потому, что любила его.

Рамзан и сам любил Ольгу. Просто он ее ревновал. Если бы она развелась с мужем и была бы его второй женой, его бы все устраивало. Он обеспечил бы ее до конца жизни.

Но Ольга с мужем не разводилась и многое делала по-своему. И потому, что она продолжала оставаться независимой и спокойной даже в таких условиях, потому, что он никак не мог завоевать ее до конца, его тянуло к ней все сильнее и сильнее. Он настаивал, чтобы она забеременела от него, это наконец-то разрешило бы все проблемы… «На все воля аллаха, забеременею — разведусь», — сказала Оля. Она сама поражалась своему терпению.

И только по ночам, когда они были вместе, «восточный деспот» успокаивался и становился страстным, ласковым и нежным.

… Алла Сергеевна была Ольгиной спасительницей. Пока Оля занималась Рамзаном, Алла Сергеевна с не меньшим энтузиазмом занималась ее сыном, ее мужем, ее домом, готовила еду, убиралась, стирала... В благодарность Оля взяла на себя всю тяжелую «мужскую» работу по дому: она покупала продукты, хозяйственные товары и все, что заказывала Алла Сергеевна, по списку. Дарила свекрови билеты в театр и на концерты (Алла Сергеевна очень любила ходить в театр со своими подружками), покупала ей красивую одежду и удобную обувь.

Алешка любил всех своих бабушек, но бабушку Аллу он любил «больше всех».

Ольга слушала их диалоги и от души смеялась. Алла Сергеевна всегда относилась к поступкам внука с юмором.

Алешка собирался на новогодний утренник в детском саду. Алешка теперь ходил в садик.

…Когда осенью Оля решила отдать Алешку в садик, бабушки подняли вой: — Зачем ребенку детский сад? Дети там постоянно болеют.

А Владимир Иванович сказал: — В детском саду дети играют, общаются с другими детьми, делятся игрушками, мыслями и идеями. Детский сад — это правильно.

Сошлись на том, чтобы Алешка посещал детский сад с утра и до полудня...

Алла Сергеевна помогала Алешке надевать новый костюм: — Алешенька, ты повеселись там, конечно, но веди себя хорошо. Договорились? Не дерись, пожалуйста.

— Ба, так что мне делать, веселиться или вести себя хорошо?* — уточнил Алешка.

Когда Алешка вернулся с утренника, Алла Сергеевна внимательно осмотрела его костюм и спросила: — Алешка, ты упал в своих новых брюках и порвал их?

— Да, бабуль, извини, пожалуйста. У меня не было времени их снять*. (Алешка.) *Анекдоты о детях взяты из книг Ошо.

Глава 14. Греческий калейдоскоп В январе-марте 1994 года Оля летала с Рамзаном в Сирию, Иорданию и Саудовскую Аравию. В апреле она мечтала поехать в Норвегию.

— Ну почему в Норвегию?! Это же край земли, там холодно, — стонал по телефону Рамзан, когда Ольга восторженно рассказывала ему о природных красотах северной страны.

— Потому что там море, фьорды, горы и водопады! (Оля.) — Если ты так хочешь море, пусть будет Греция, там хотя бы уже тепло... (Рамзан.) — Замечательно, пусть будет Греция! (Оля.) «Это — не любовник, это второй ребенок», — ругалась на Рамзана Оля, но заказала тур по Кикладам на большом трехмачтовом паруснике.

Афины — Пирей — Киклады Поселившись в гостинице в центре Афин, Ольга с Алешкой пошли обедать в ресторан, который располагался на крыше их отеля. За домами возвышался Акрополь...

— Ух ты! — сказал Алешка, смотря на раскинувшиеся вокруг Афины, — а когда дядя Дима приедет?

— Вечером, — ответила мама Оля.

— Он обещал подарить мне настоящий пистолет. (Алеша.) — Как настоящий. (Мама Оля.) — А вдруг он забудет? (Алеша.) — Если обещал, значит — подарит. Что ты будешь есть? (Мама Оля.) — Что-нибудь. Я пойду, посмотрю на другую сторону крыши? (Алеша.) — Алеш, близко к краю только не подходи, а то дяде Диме некому будет дарить пистолет. (Мама Оля.) — Ладно! Я уже не маленький. (Алеша.) … Вечером приехал Рамзан с металлическим игрушечным пистолетом, который был очень похож на настоящий.

— Он разбирается? — спросил Алешка, восхищенно глядя на подарок.

— Конечно разбирается. (Рэм.) — Алеш, а где «спасибо»? (Оля.) — А чем он стреляет? А мы обедали на крыше! Пойдем туда ужинать? (Алешка.) — Обязательно. Он стреляет пластмассовыми шариками. По живым мишеням — не стреляй. Сейчас у меня с твоей мамой будет срочное дело, а потом мы сразу пойдем ужинать. Ты еще пару часов потерпишь? (Рэм.) — Ладно, работайте, я пока пистолет разберу... (Алеша.) … За ужином Рамзан расспрашивал у Алешки, как ведет себя мама, как настоящая леди или так себе, и всегда ли она ночует дома.

— Ведет себя нормально, ночует дома, потому что вечером читает мне книжки… Я, кстати, теперь сам умею читать. (Алешка.) — Да ты что? Я, когда в школу пошел, еще не умел. (Рэм.) — Мама три раза летала в командировку, в этом году, говорила, что с тобой. С тобой? (Алеша.) — Всего три раза? Это точно? (Рэм.) Алешка уверенно кивнул.

— Если три раза, то это со мной. (Рэм.) После ужина Ольга хотела прогуляться по вечерним Афинам, но Рамзан категорично заявил, что у них «очень много работы». Так что бродить по Афинам они отправились только утром следующего дня, вернее сказать, даже днем, так как ночью «совсем уработались».

… Афины встретили гостей яркими красками. Они прошли здание Национальной библиотеки, с Платоном и Сократом у входа, здание университета, окруженное яркими зелеными деревьями….

— Алешка, смотри, это Аполлон! (Рэм.) Аполлон и Афина Паллада летели им навстречу со здания Академии искусств по синему небу с белыми облаками.

Иллюстрации 13-14. Аполлона и Афина. Афины. Здание Академии искусств.

Фотография — А почему Пол здесь голый, а Афина с копьем, щитом и в шлеме? (Алешка.) — Афина Паллада — женщина, поэтому она всегда готова нападать на мужчин и защищаться от собственных тараканов в голове. А Аполлон, видишь, он совсем беззащитный, как мужчина перед женщиной, голый, с лирой и волшебной палочкой.

Видишь, у него в руке волшебная палочка? (Рэм.) — А у тебя есть волшебная палочка? — хитро улыбаясь, спросил Алешка.

— Волшебная палочка обязательно должна быть у каждого мужчины. И существует она для того, чтобы доставлять удовольствие женщине, ну и себе, разумеется, тоже. (Рэм.) На площади Конституции происходила смена караула. Так и не дождавшись от взрослых ответа на вопрос: «Почему военные в юбке и с помпонами на тапках?» — Алешка убежал помогать кормить голубей маленькой черноволосой девочке, потому что у него в руке был огромный бублик с маком, который купила ему мама пять минут назад.

— Оль, ты посмотри, — развернул Олю Рамзан.

Множество голубей слетелось на Алешкин бублик. Птицы сидели на головах, плечах и руках детей. Ольга пришла от этой картины в ужас, и хотела было позвать Алешку, но Рамзан остановил ее: — Их фотографируют туристы, не надо людям кадры портить.

Напротив входа в Национальный парк Ольгу поймала русская девушка, сотрудница греческой туристической компании, и предложила им прокатиться по Афинам на двухэтажном, ярко разрисованном экскурсионном автобусе без крыши. Рамзану эта идея очень понравилась: не надо никуда ходить, сидишь себе на втором этаже, греешься на солнышке, тебя обдувает ветерок, и через наушники слушаешь про Афины. Хочешь — случаешь, хочешь — нет.

Сидя на втором этаже автобуса, они проехали мимо Аполлона и Афины в другую сторону, развернулись на площади Аммония и поехали в район Монастираки.

— А где у них листья? — спрашивал Алешка про розовые цветущие деревья.

— А это кто?

— Это Икар. (Оля.) — А почему он кверху ногами? (Алешка.) — Неудачно приземлился после полета. (Рэм.) … Старые Афины оказались небольшим, очень уютным и очень приятным городом.

Церкви, старые дома, современные дома — все вперемешку, люди, машины... Везде висели греческие флаги — синие с белыми полосками и белым крестом. В районе Плаки, в конце улиц, был виден Акрополь.

Когда у Национального парка круг замкнулся и экскурсия закончилась, Рамзан предложил: — Давайте прокатимся еще круг?

Когда они объехали старые Афины во второй раз, Рэм опять удержал Олю.

— Что? В третий раз поедем?! — удивилась Оля.

— Как раз прокатимся до Монастираки и ужинать пойдем… (Рэм.) — Нормально… Посмотрели Афины! (Оля.) — Алеш, сколько раз мы посмотрели город, скажи маме, а то она считать совсем не умеет. (Рэм.) — Три раза. (Алешка.) — Три раза, — подтвердил Рамзан.

… На следующий день, как Рамзан ни сопротивлялся, Ольга затащила его на холм Святого Георгия — самое высокое место в городе, чтобы посмотреть на Афины сверху.

— Дядь Дим, ничего себе! А ты идти не хотел, — восхищенно крутил головой по сторонам Алешка.

Иллюстрация 15. Афины: вид сверху. Фотография — Был не прав, — Рамзан обнял улыбавшуюся Олю. — Иногда, Алеш, надо прислушиваться к тому, что говорит женщина.

Внизу раскинулись Афины. Белый город с островками зелени. Плоские крыши домов. Синие горы вокруг. Голубое небо. Белые облака...

— Дядь Дим, что это там на крыше? И там тоже? Синеется, видишь?

— Это — бассейны, Алеш. (Рамзан.) — У них что, на крышах домов — бассейны?! — восхитился Алеша.

Рамзан с Алешкой решили отдохнуть в кафе на вершине холма после тяжелого «восхождения на гору».

— Красивый город, — сказала Оля. — Очень раскидистый. Отсюда прекрасный вид. Там, вдали, за Акрополем, видно море, которое сливается с небом...

— Согласен, красиво, — ответил ей Рамзан. — Так красиво, что сегодня больше никуда не пойдем. Будем сидеть здесь до заката солнца, — он обнял Олю, — а потом поужинаем и пойдем в отель. Я, знаешь, что заметил… — Что? (Оля.) — Когда ты рядом со мной, мир становится совсем другим… (Рэм.) … В Пирее Алешка увидел яхты: — Почему здесь так много кораблей? Зачем они здесь? Чьи они?

— Алешка, смотри, это наша яхта, — Рамзан показал на трехмачтовую парусно моторную яхту «Галилео», отделанную деревом.

— Это мы на ней поплывем по морю?! — замер Алешка в восхищении. — А почему не натянуты паруса?

— Мы же вечером уплываем, греки еще не успели их натянуть. (Оля.) Ребята оставили вещи на яхте и поехали в Военно-морской музей. В музее Рамзан и Алешка три часа подряд рассматривали макеты старых галер, навигационные приборы, картины морских сражений, торпеды, на которые можно было даже залезть верхом, потому что дядя Дима разрешил, макеты современных кораблей: военных и гражданских, танкеров и сухогрузов — флот Онассиса.

Алешка кричал на весь музей: — Это зачем? А это что такое? А зачем это нужно?

Подробные надписи в музее были на греческом языке, и когда Рамзан понял, что очень мало знает о морском деле, он попросил у администрации музея индивидуального экскурсовода.

После того как Алешка вконец измучил экскурсовода своими вопросами, пошли отдыхать в ресторанчик рядом с причалом. Рамзан пил холодное пиво, Алешка рассматривал корабли в бинокль, который купил ему дядя Дима, а Ольга любовалась окружающими видами. Море было бирюзовым. Белый город окружали серо-сине-зеленые горы. Облака, словно белые кораблики, плавали в ярко-голубом небе. Светило солнце.

Дул ветер. Волны бились о причал. Только почему-то на яхте, на которой они поплывут по Кикладам, так и не было парусов...

… Аполлону было приятно, что Оля с Рамзаном приехала в Грецию. Аполлон лежал на вершине горы, смотрел в небо и ничего не делал. Ничего не делать было любимым занятием энергичного солнечного бога, которое он редко когда мог себе позволить, потому что надо было выполнять многочисленные обязанности, противоречивые распоряжения Зевса и помогать людям, вечно попадающим в неприятные ситуации...

«Так бы лежал и лежал и смотрел, как облака играют друг с другом в догонялки… Три тысячи лет живу на этой планете и мечтаю всегда об одном и том же: просто лежать и ничего не делать». (Аполлон.) … — Дядь Дим, таких больших яхт, как наша, больше нет. Ну, еще только две. А остальные — одно-двух мачтовые. А на нашей яхте так и нет парусов… Почему?

(Алешка.) — Сейчас узнаем, — сказал Рамзан. — Оль, пойдемте на яхту, что-то мне это не нравится...

Не прошло и пяти минут, как Ольга услышала разговор Рамзана с менеджером круиза, на английском языке и на повышенных тонах.

— Что значит Вы заменили яхту? Разве вы предупреждали об этом? (Рэм.) Пока Рамзан изучал флот Онассиса и пил пиво, парусник «Галилео» был заменен на большой трехпалубный катамаран, более комфортабельный и современный, но без мачт и парусов. Рамзан устроил скандал, который достойно завершила фраза: — Сейчас всех перестреляю!

— Тогда вообще некому будет плыть, — пыталась успокоить его Оля.

Менеджер круиза, англичанин, похожий на доктора Ватсона в исполнении Виталия Соломина, пообещав Рамзану бесплатное пиво в течение всего круиза, пытался убедить его, что катамаран намного комфортнее яхты, потому что на нем будет меньше качать.

— Так, а что с нашими каютами? В одной каюте обязательно должна быть двуспальная кровать. Нет, не две кровати, сдвинутые вместе, а двуспальная кровать!


(Рамзан.) — У нас только в двух каютах двуспальные кровати, на самом носу. Это самые большие каюты. (Менеджер круиза.) Рамзан согласился. Он же родился в горах, а не на море, поэтому он не знал, что на носу будет качать сильнее всего.

… Когда катамаран отплыл от пирса, они стояли на палубе и прощались с Пиреем.

Маленькие парусные яхты кружили вокруг, словно чайки.

— Почему море поменяло цвет? — спросил Алешка.

— Здесь глубже, чем у берега, цвет моря меняется в зависимости от глубины и от освещенности солнцем. (Рамзан.) — Море — удивительное, оно всегда разное... (Оля.) Вечерело. Море стало серо-синим.

— Дядь Дим, смотри, там яхты превратились в акул, — зачарованно смотрел Алешка вдаль.

Яхты, наклоненные под ветром, действительно походили на стаю акул с торчащими плавниками. Солнечные блики заходящего солнца плавали на море стального цвета...

… В Эгейском море разбросано около двух тысяч двухсот островов, множество островков и морских скал. Если вам приходилось видеть фотографию греческого острова:

белые домики на склоне холма на фоне насыщенного солнцем голубого неба, — то это один из островов Кикладского архипелага.

Название «Киклады» происходит от слова «киклос», что означает «круг». Эти острова как бы расположились вокруг Делоса — острова, который появился из моря, чтобы стать родиной Аполлона.

В состав Киклад входят двадцать четыре обитаемых острова. Каждый остров оригинален.

Порос — Почему, интересно, мы не высаживаемся на берег? Греки придумали новый вид туризма: осмотр острова с борта катамарана? Рамзан, ты слышишь меня? Что-то с нашим капитаном не так… (Оля.) — Оль, ты хоть бы на меня обратила внимание… С капитаном все нормально. А вот мне что-то совсем плохо… (Рэм.) — А с тобой-то что случилось? (Оля.) — Меня укачивает. (Рэм.) — Как, уже? Ты таблетку от укачивания выпил? (Оля.) — Выпил, три штуки уже выпил, все равно укачивает. (Рэм.) — Говорила я тебе, не надо так много есть за ужином. (Оля.) Рамзан за ужином перепробовал все сорта пива, предложенного ему в счет компенсации за «паруса».

— Алеш, а тебя укачивает? (Оля.) Алешка смотрел на маму, не понимая, чего она от него хочет.

— Тебя тошнит, сынок? (Оля.) — Нет, — сказал Алешка, — и опять погрузился в созерцание моря, довольный, что так быстро отделался от мамы. Ему было так интересно наблюдать за морем...

На берег Пороса туристы так и не высадились, катамаран встал на якорную стоянку в бухте, и капитан предложил наблюдать закат солнца… с катамарана.

На вершине утеса были видны развалины храма Посейдона. По преданию, отправлявшиеся в дальние плавания мореплаватели причаливали к этому острову и приносили богатые дары богу моря, прося его о покровительстве в нелегком морском плавании.

Алешка увидел паром: — Что это за такой большой корабль?

— Это паром, Алеш, он перевозит людей и автомобили с острова на остров. На нем, наверное, не укачивает... (Рамзан.) В свете заходящего солнца море и небо окрасились в ярко-синие цвета. Рамзан истово молился Аллаху и Аполлону, чтобы они сжалились над ним и послали для дальнейшего путешествия хорошую солнечную погоду и полный штиль.

Оля показала Рамзану две прикольные фотки, сделанные друг за другом. Если ты смотришь туда, куда смотрит солнце, то видишь все в ярком свете, в позитиве. Если солнцу вопреки — видишь все в черном цвете, в негативе. Так и в жизни, кто-то видит мир черно-белым, а кто-то цветным… — «Когда ты стоишь спиною к солнцу, то видишь только свою тень»*. Оль, но меня правда тошнит, я ничего не могу с этим поделать! (Рамзан.) *Джебран Халиль Джебран, ливанский писатель, философ и художник.

Санторин На следующее утро погода была замечательная, море было абсолютно спокойным, и Рамзана перестало тошнить. Туристический катамаран плыл к острову Санторин.

— Дядя Дима, что это, что это?! Домики прилеплены к горе, видишь? (Алеша.) — Это остров Санторин. (Рэм.) — Как же мы туда заберемся?! (Алеша.) — Там есть канатная дорога. Надеюсь, что она работает. (Рэм.) — А кто покрасил гору разноцветной краской? (Алеша.) — Это кальдера, остатки гигантского вулкана после извержения. Раньше здесь был остров, который оказался вулканом. Когда он взорвался изнутри, остался кратер, кратер заполнился морем, по которому мы с тобой сейчас как раз и плывем. Внизу серо-зеленый цвет, видишь? Это остатки старого острова, обнаженные взрывом. Потом слой лавы — цвет красной охры. А наверху, метров семьдесят-сто светлого слоя — это слой пепла, которым был засыпан остров. А на нем — город Тира. (Рэм.) — Откуда ты все это знаешь? — спросила удивленная Оля.

— Ночью меня не тошнило, я читал путеводитель. Спать было все равно нельзя, потому что якорь бился о борт. Я объяснил это капитану, но он мне сказал, что корабль не его и он не знает, что не так с якорем. (Рэм.) — Ты ночью ходил к капитану? Как это «корабль не его»? (Оля.) — Его корабль как раз «Галилео»… (Рэм.) — Может быть, домики на горе — все-таки игрушечные? (Алешка.) — Нет, настоящие. (Рэм.) — Почему тогда они такие маленькие? (Алеша.) — Они находятся на полукилометровой высоте, очень далеко, поэтому и кажутся маленькими. (Рэм.) — А кто прилепил к скале целую крепость? (Алешка.) — Греки. (Рэм.) Туристическая группа высадилась на пирс острова Санторин. Подняться в город можно было либо на осликах, либо на фуникулере, либо пешком. Рамзан, почувствовав твердую почву под ногами, «потерял» из виду многонациональную группу и экскурсовода — доктора Ватсона и утащил Ольгу с Алешкой самостоятельно гулять по городу Тира.

Они поднялись вверх на фуникулере.

Тира — сказочный городок, расположенный ступенями на горе. Разноцветные домики — белые, бежевые, розовые, с яркими синими рамами, ставнями и дверями.

Голубые пятна бассейнов. Кафешки на крышах гостиниц, с потрясающими видами на кальдеру.

Иллюстрация 16. Остров Санторин: город Тира. Фотография Рамзан, Оля и Алешка пошли гулять вдоль обрыва, огражденного каменным парапетом, шириной 30–40 сантиметров. Внизу было темно-синее море. С такой высоты их катамаран и другие яхты, стоявшие в порту, выглядели совсем как игрушечные.

— Даже и не подумаешь, что этот городок был разрушен землетрясением в году. (Рэм.) — Поэтому здесь так много церквей… (Оля.) — Живя в кратере вулкана, надо очень сильно верить в бога. (Рэм.) Алешка познакомился с ушастым псом, поделился с ним вкусным хлебом с хрустящей корочкой, и пес предложил показать им свой городок.

— Вот тебе и проводник, — сказал Рамзан Ольге, которая все никак не могла простить ему «утрату» экскурсовода. — Местный, прекрасно ориентируется и обладает против англичанина огромным преимуществом — не умеет разговаривать.

Серый пес «в яблоках», с черными подпалинами молча бежал чуть впереди. Когда ребята останавливались, он тоже останавливался. «Ну, скоро вы там?» — выражал он всем своим видом. Потом пес забрался на парапет и бесстрашно бежал с поднятым хвостом по самому краю пропасти.

— Мам, можно, я тоже там пойду? — спросил Алешка.

— Ты же не птица, летать — не умеешь. (Дядя Дима.) — А наш пес разве умеет? (Алеша.) — Мне кажется, он не совсем обычный пес... Может быть, он и летать умеет.

(Мама Оля.) — Может быть, я тоже умею? (Алешка.) — Может быть. Но об этом сначала надо спросить Аполлона... (Дядя Дима.) Вдруг пес остановился, поднял лапу и пописал в пропасть. Алешка замер в восхищении: — Дядь Дим, давай тоже так пописаем?

В это время пес уже забрался на полукруглую крышу дома, находившуюся уровнем ниже, встал на самом краю, гавкнул пару раз с высоты, для порядка, и вернулся на парапет.

— Ты — настоящий хозяин горы, — восхитился храбростью собаки Рамзан.

Иллюстрация 17. Остров Санторин: бесстрашный пес-проводник. Фотография Проводник привел туристов на другую сторону острова, и оказалось, что есть и сельскохозяйственный Санторин, полого спускающийся к морю, с хуторами, полями и огородами...

— Я читал, что здесь неплохое местное вино, — сказал Рамзан.

Когда Алешка устал, Рамзан посадил его к себе на плечи.

— Алеш, как тебе не стыдно? Ты уже не маленький и довольно тяжелый… (Мама Оля.) — Но я устал! (Алешка.) — Алеш! (Мама Оля.) — Дядь Дим, скажи ей, что я устал, — попросил Алешка Рамзана.

— Мама, ребенок устал. (Рэм.) — Тебе не тяжело нести его? (Оля.) — Нет. Но я смогу донести Алешку только до ближайшего кафе, с видом на кальдеру, учитывая твои эстетические потребности. На этом наша прогулка по острову Санторин будет закончена. Мы будем сидеть, есть всякие вкусности и пить пиво, да, Алеш? (Рэм.) — Да, только я буду пить сок. (Алеша.) — Катамаран наш отплывает только в пять часов вечера, полдня еще впереди… Вы же не сможете просидеть в кафе четыре часа?! (Оля.) — Почему же не сможем? Алеш, сможем? (Рэм.) — Запросто! (Алешка.) О Леонардо да Винчи С открытой террасы ресторана, который выбрал Рамзан, вид был действительно потрясающий. Сгоревшие на ярком солнце, уставшие, туристы сидели на обрыве над кратером дремавшего вулкана...

Неожиданно появился Аполлон. Он вошел в кафе не в длинной пышной хламиде, и не в лавровом венке, и не с золотой кифарой в руках, а одетый как обычный человек, только у всех сидевших вокруг людей почему-то сразу улучшилось настроение. Рамзан поднялся Аполлону навстречу.

Алешка обрадовался: — Привет, Аполлон! Ты тоже путешествуешь по Греции?

— Вообще-то я здесь живу, — сказал Алешке Аполлон.

— Пол, а я летать умею? — сразу же задал Алешка вопрос, больше всего его интересовавший.

— Принято считать, что люди летать не умеют. Но если ты очень хочешь, и если я буду рядом с тобой — у тебя получится. (Аполлон.) — Иди, поцелую тебя, красивая, — сказал Пол Ольге.

— Только недолго, — попросил его Рамзан.

Оля подошла к Аполлону, он обнял ее, золотоволосую, кудрявую, смеющуюся, прижал к себе близко-близко и зашептал ей на ушко: — Давай подольше поцелуемся, пусть он поревнует… — Пол, ты знаешь, здесь раньше была гора, — Алешка показывал в сторону моря.


— А потом было извержение вулкана, и гора куда-то пропала...

— Жить в кратере вулкана — это, конечно, круто, — сказал Рамзан, — он встал и аккуратно приставил Алешкин пистолет к голой спине Аполлона, под белой рубашкой, чтобы никто из находящихся в кафе посетителей этого не заметил.

— Отелло, я же бессмертен, — рассмеялся Аполлон. — Ну, ладно, ладно, — отпустил он Ольгу.

— Жить среди безумной красоты, почти в море, почти в небе, на краю обрыва и времени… — Ольга посмотрела на Рамзана своими счастливыми сине-зелеными глазами.

Рамзан любовался своей улыбавшейся Олей, ее золотыми волосами, сверкавшими на солнце, ее ладной фигуркой… «Ревную тебя даже к богу, даже к солнцу. Ревную тебя…»

— В любой момент все это опять может взлететь на воздух, как бывало уже не раз… Вот за что я люблю греков, — сказал Пол, — так это за их уникальный пофигизм:

быть готовым умереть в любой момент — и наслаждаться жизнью под теплым солнцем.

Каждый день… Очень красивая у тебя женщина, Рэм.

— Пол, что ты будешь есть? (Оля.) — Все, что ты закажешь, Оль. (Пол.) Рамзан поднял вверх руку и громко щелкнул пальцами. Когда подошел официант, он сказал ему: — Неси нам все, что хорошо готовит твой повар.

— И пива побольше, — добавил Пол.

— Пока твои родители будут ждать еду, пойдем-ка мы с тобой полетаем? — Пол взял Алешку за руку. — Мы через полчаса вернемся, — успокоил он Ольгу.

… — Мама, дядя Дима, я был птицей, я летал над кальдерой!!! Мама, ты видела? Я махал тебе крыльями! (Алешка.) — А птицы есть будут? — поинтересовался Рэм.

— Еще как будут! (Пол.) — Как же я хочу есть! (Алешка.) За обедом Аполлон восторженно рассказывал, как взорвался вулкан: — Вокруг все гудело, дымилось, гремело… Крики мужчин, плач женщин и детей, вой собак, клекот чаек… Разверзлась земная бездна и поглотила отчаянно цеплявшихся за жизнь людей.

Вулканическим пеплом засыпало города на ближайших островах. А образовавшаяся от землетрясения приливная волна была такой силы, что причинила серьезные разрушения северному побережью Крита, расположенному в ста тридцати километрах отсюда, и докатилась до Египта… Рамзан восторженно слушал. Хорошо знакомые Ольге красные всполохи его черных глаз вырывались наружу даже из-под солнечных очков.

— Стихийные бедствия, природные катаклизмы, войны… завораживают мужчин, да, Рамзан? (Аполлон.) Иллюстрация 18. Война завораживает мужчин... Леонардо да Винчи. «Битва при Ангиари»

— Есть такое. (Рамзан.) — «Война в истории человечества занимает столь большое место, что было бы удивительно, если бы она не доставляла удовольствия участвующим в ней мужчинам»*.

(Аполлон.) *Эрих Фромм, немецкий философ, психолог и социолог.

— Это есть у Леонардо, в эскизах к «Битве при Ангиари», эмоциональное неистовство и зверское безумие войны. (Оля.) — А кто такой Леонардо? — спросил Алешка.

— Леонардо да Винчи — это живописец, ученый и изобретатель. Я обожаю Леонардо. (Аполлон.) — Потому что он такая же противоречивая и парадоксальная личность, как и ты?

(Ольга.) — Ученый? — удивился Рамзан.

— Леонардо был воплощением противоположности. Он рисовал как ученый, а к науке относился как живописец. У него было системное мышление, он был одним из основателей современной науки, но уважал природу и учился у нее. Леонардо считал нашу планету живой, самоорганизующейся и саморегулирующейся системой. Он рассматривал сад как неотъемлемую часть дома, город как живой организм... Можно сказать, что он обладал экологическим сознанием. (Аполлон.) — А как Леонардо относился к войне? (Оля.) — В душе он был пацифистом, но, исходя из соображений экономической целесообразности, предлагал правителям итальянских городов свои услуги как военный инженер. Стабильный доход позволял ему заниматься научными исследованиями. Всю свою жизнь Леонардо оставался неутомимым изобретателем. Ему принадлежит три сотни изобретений, а может, и больше. В общем, он был гением, как и я. (Аполлон.) — А кто такой гений? (Алешка.) — «Это простой человек, наделенный неистощимой любознательностью, страстным стремлением к познанию, способностью к длительной интенсивной концентрации внимания и запоминанию огромного объема информации в виде обобщенного чувственного образа»*. (Аполлон.) *Фритьоф Капра, философ, физик и писатель.

— А каким он был человеком? (Оля.) — Леонардо был незаконнорожденным, как и я, что лишало его возможности учиться в университете. Незаконнорожденным было запрещено изучать греческий и римский языки! Но нет худа без добра: эти ограничения привели его к неординарному взгляду на вещи... В молодости Леонардо был поразительно красив, вызывающе эффектен в поведении… (Пол.) — Как и ты. (Оля.) — Он очень любил беззаботную жизнь, но постепенно превратился в неистового трудоголика… Все повторяется. (Пол.) — Перестань делать ему комплименты! — возмущался Олиным кокетством Рамзан.

— Оль, ты восхищайся мной про себя, я это буду знать, а этот «дикий горец» не будет мешать нашему внутреннему диалогу. (Пол.) Леонардо был хорошим оратором, играл на лире и неплохо пел, любил животных и даже был вегетарианцем, что для того времени вещь неслыханная! Но главное — Леонардо был очаровательным собеседником. Помню одну зиму, в Имоле… Умный, блистательный и беспринципный Цезарь Борджиа, сын папы римского Александра VI, был не только автором многочисленных злодеяний и преступлений… В то время он создавал в центральной Италии папскую империю, покоряя один город за другим, расправляясь с непокорными владельцами замков и городов. Цезарь обратился к Леонардо, лучшему военному инженеру и механику того времени, и нанял его для инспектирования и улучшения городских укреплений, для строительства бастионов и осадных орудий. Зимой в Имоле войска Борджиа встали на зимние квартиры. Туда же флорентийцы послали Макиавелли, чтобы он «приглядывал» за Борджиа. Николло Макиавелли — политик и дипломат, поэт и драматург, блестящий интеллектуал….

Что это были за беседы! Борджиа рассказывал Макиавелли, что цель оправдывает средства и с врагами можно и нужно бороться с помощью вероломства, кинжала и яда...

(Аполлон.) — Я где-то слышал, что Цезарь Борджиа убил собственного брата, имел связь с собственной сестрой и регулярно травил своих гостей… (Рэм.) — Такого брата… я бы тоже убил, что касается сестры — здесь все было по взаимному согласию. Может, Леонардо и не был в восторге от средств, которые использовал Борджиа, но он не мог не восхищаться его честолюбием. Борджиа заказывал Леонардо грандиозные проекты: осушение территорий, укрепление городов...

В общем, прелесть, а не вечера… Какие девочки, какие мальчики, какое вино… Кстати, Макиавелли, изучив «стиль руководства» Борджиа, признал его оправданным и согласился, что нельзя удовлетворить притязания знати, но вполне можно удовлетворить требования народа, и даже написал об этом книгу «Государь», которая стала учебником для правителей и министров последующих времен. (Аполлон.) — А что было потом? (Оля.) — Много чего. Оль, может, я все-таки поем чего-нибудь, а то Рамзан мне ничего не оставит? (Пол.) — Ой, прости, Пол, заслушалась. (Оля.) … — Потом… Потом была Франция. У талантливых людей должны быть покровители, они не должны думать о хлебе насущном. Молодой французский король Франциск I пригласил Леонардо к себе и назначил ему щедрое жалованье, ничего не требуя взамен, лишь удовольствия беседы с ним.

— А что с сексуальной ориентацией Леонардо? (Рамзан.) — Он был очень сексуален, как любой творческий человек, но скрывал свою сексуальность. Нет никаких доказательств как того, что Леонардо был геем, так и того, что у него был роман с какой-нибудь женщиной. (Пол.) — Если бы ты был художником, ты бы, наверное, как Леонардо, рисовал ужасные природные катаклизмы и войны? (Оля.) — Если я был бы художником, — рассмеялся Аполлон, — я бы, конечно, рисовал, как Леонардо, если бы я был композитором, я бы сочинял музыку Моцарта, если бы я был поэтом, это были бы сонеты и трагедии Шекспира. И без если.

— За тебя, — сказал Рамзан, чокаясь с Аполлоном пивом, — за твое творческое начало.

— А что такое творческое начало? (Алешка.) — «Творческое начало — это способность к образованию новых форм, это фундаментальное свойство природы, но человек тоже может его приобрести»*. (Пол.) *Фритьоф Капра, философ, физик и писатель.

… Когда спустились на пирс и Рамзан уже мечтал плюхнуться на кровать в прохладной каюте, Алешка увидел рыбаков и заявил, что тоже хочет ловить рыбу.

Пришлось Рамзану покупать ему удочку и греческий хлеб для наживки. Оля съела всю корочку, а «рыбаки» использовали мякоть. Рамзан с Алешкой даже поймали двух маленьких рыбок, но по просьбе мамы Оли отпустили их обратно в море.

Уплывая от острова Санторин, капитан сделал круг почета вокруг кальдеры. В центре кальдеры росла вершина нового вулкана. Новый остров напоминал лунный пейзаж: на нем не было ни деревца, ни кустика, и при вечернем освещении он был каким то немыслимо изумрудно-бардовым...

— Греки совсем отмороженные на голову… Когда-нибудь все это опять взлетит на воздух, — вздохнул Рамзан.

— Греки… отмороженные? Ты бы не о греках подумал, а о себе. (Оля.) — Нет, это ты обо мне не думаешь. Если бы ты согласилась быть моей женой, ты бы с Алешкой могла жить в Марокко, в Греции, в Швейцарии, где угодно. (Рэм.) — А я согласна быть твоей женой, только единственной, единственной. И конечно, если ты перестанешь заниматься тем, чем ты занимаешься. (Оля.) — Но тогда это буду не я: без родины, без сыновей, без своего дела… (Рэм.) — Поэтому я и не прошу тебя стать другим. Люблю таким, как есть. А ты постоянно хочешь сделать меня своей второй женой, а я могу быть только единственной, иначе это буду не я!

Рамзан, но риск же не может быть образом жизни?! (Оля.) — Риск — это способ познания мира, — ответил Рамзан. — Самый быстрый. Что бы ни случилось — будь готов принять вызов судьбы. И ты никогда не проиграешь...

— Способ познания мира… но ведь не единственный? (Оля.) — Мужчина никогда не откажется от риска. У меня в молодости были деньги. Я мог позволить себе многое: рестораны, казино, девочек. И мне быстро все это надоело.

Теперь мне нравится заниматься сексом с женщиной, которую я люблю, по которой скучаю и которую вижу во сне… У мужчины должно быть дело. Он должен быть занят.

Дело может быть любое, но оно должно быть интересно ему самому и за него должны хорошо платить. Ничего нет интересного в том, чтобы убивать людей. Я не люблю войну, но я люблю риск: когда свобода может обернуться опасностью, опасность — надеждой, надежда — свободой;

когда ты можешь умереть, а может получить шанс опять наслаждаться жизнью. (Рэм.) — Для этого есть экстремальные виды спорта или экстремальный туризм. (Оля.) — Был бы я русским, я бы занимался спортом, но я — чеченец. Мои предки веками воровали людей и продавали их в рабство. Меня заводит оружие, когда я ласкаю рукой пистолет в кармане брюк. Кто первым успеет нажать на курок? Каждое дело, которое мне поручают, может оказаться последним. Я так живу, Оль. Я больше ничего не умею делать.

И мне нравится так жить. Нравится все, кроме войны.

А больше всего, знаешь, что нравится? Что мне нельзя приезжать в Россию, а у меня русская женщина. (Рэм.) — Надеюсь, ты не меня имеешь в виду? (Оля.) — Тебя. (Рэм.) — Рэм, если меня будут пытать, я расскажу про тебя все, что знаю. И все, что не знаю, тоже расскажу. (Оля.) — Никто не будет тебя пытать, потому что ты должна рассказать все обо мне, еще до пыток. (Рэм.) — Чтобы тебя схватили и посадили в тюрьму? (Оля.) — Я откуплюсь. (Рэм.) — А если тебя убьют? (Оля.) — Рано или поздно меня все равно убьют. Мужество — это характеристика мужчины, от тебя я хочу лишь нежности. (Рэм.) — А по-моему, цель настоящего мужчины — решать конфликты мирным путем.

(Оля.) — Не волнуйся, Оль, у меня есть шестое чувство, которое помогает мне предчувствовать опасность. (Рэм.) — Я боюсь за тебя, Рэм... (Оля.) — Ни один убийца на свете не убивает без веления бога. Если жизнь от Бога, почему ты считаешь, что смерть не от него? (Рэм.) … — Риск он любит, — сама с собой разговаривала Оля, стоя перед зеркалом и расчесывая свои кудрявые золотые волосы перед сном. — Не страшно ему, видите ли, погибнуть.

— Оль, ты с кем там разговариваешь? — спросил Рамзан, лежавший в постели, любовавшийся Ольгой и ждавший ее...

— А жена твоя как будет жить? — повернулась Оля к Рамзану. — Выйдет замуж еще раз? А сыновья твои? Как они будут расти, если у них не будет примера отца перед глазами? (Оля.) — Это ты мне говоришь? У твоего сына есть отец? (Рэм.) — У моего сына есть отец, пусть и приемный. (Оля.) — При живом родном... Война — это дело мужчин. Не лезь, куда не понимаешь!

(Рэм.) — Гибнуть просто и красиво. Тем более воины, по мусульманской традиции, после смерти попадают в рай, где стройные гурии будут ласкать их вечно. А ты проживи потом оставшиеся годы на земле, каждую ночь в подушку поплачь и двадцать тысяч дней и ночей проведи одна в старости и в одиночестве. Сладко?! (Оля.) — Оль, ты чего так кричишь? (Рэм.) — Все, пока, я ухожу на палубу, — Ольга замоталась в парео. — Раз ты у нас на войне, то женщина тебе не нужна! (Оля.) — Куда это ты уходишь, интересно? Не смей выходить одна, да еще полуголая, из каюты!

— Оль, ну, перестань, — Рамзан встал и обнял свою Олю. — Ну ладно, да я так просто сказал, не подумав. (Рэм.) — Да вы никогда не думаете! Всю историю человечества испортили. Читать противно, одни войны… (Оля.) — Историю испортили политики, из-за них и приходится воевать… (Рэм.) … Рамзан был страстным и нежным. Бесконечно страстным и нежным. Оля рядом с ним была счастливой, что делало и его счастливым в его полной опасности жизни.

Он дарил ей драгоценности. В любой стране мира. Оля обожала сапфиры и бриллианты. Именно в таком сочетании: блеск и темную синеву.

— Меня скоро занесут в Книгу рекордов Гиннеса, у меня больше всех на земле сапфиров и бриллиантов, — смеялась Оля.

«Как же я привязался к этой девчонке. Ведь нельзя мне. Ведь заберет у меня Аллах ее за такую мою любовь, ведь Аллах ревнив. Только смерть моя сможет меня от нее оторвать. Так и знал, что влюблюсь в русскую. Только не знал, что так влюблюсь».

— Оль, а ты меня любишь? (Рамзан.) — Нет, конечно. (Оля.) — Если женщина любит мусульманина, она должна знать пять столпов ислама. А ты — знаешь? (Рамзан.) — Знаю, конечно. (Оля.) — И можешь сказать? (Рэм.) — Попробую. Шахада: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — Пророк его», — Оля зажала первый пальчик на руке. — Салят — молитвы, пять раз в день. Саум — пост, совершаемый в месяц Рамадан. Хадж, или паломничество в Мекку, совершаемое хотя бы раз в жизни. И закят, милостыня. Правильно?

Рамзан от неожиданности даже подавился фруктами, которые ел, и во все глаза смотрел на Ольгу.

— Но тогда и ты, будь добр, скажи мне принципы большой колесницы в Махаяне буддизма. (Оля.) — Я думал, ты спросишь десять христианских заповедей… А при чем здесь буддизм? (Рэм.) — А какое отношение столпы ислама имеют к моей любви?! (Оля.) Сирос — столица Киклад Серые, розовые, бежевые домики, словно соты, облепили холм, поднимаясь от моря к вершине, на двенадцать-пятнадцать уровней. На вершине холма стояла церковь.

В XIX веке Сирос был одним из самых богатых и крупных портов в восточном Средиземноморье. Особняки строились из мраморного колотого камня в неоклассическом стиле. Но мрамор не выдерживает погодных условий, поэтому внешние стены отделывались либо штукатуркой, либо шлифованными мраморными плитами.

Центральная площадь Платея Миаули — мраморная площадь. На городском кладбище все памятники тоже были из мрамора. На Сиросе вообще все из мрамора: и дома, и мостовые, и тротуары, и даже бордюрный камень.

— С мрамором у них тут богато, — констатировал Рамзан. — Греки — строители.

Это видно невооруженным взглядом.

… Туристическая группа уехала смотреть какой-то пляж. Рамзан ехать отказался:

— На улице шестнадцать градусов и дождь, при чем здесь пляж?! Давайте лучше заберемся вон к той церкви, что на вершине холма.

Чем выше поднимались, тем уже становились улочки.

— Две машины разъехаться тут точно не смогут! (Рэм.) — Точно не смогут, — согласился Алешка. — А два мопеда?

— Запросто.(Рэм.) Город, море и небо сливались в сине-голубой, сине-серой, сине-зеленой симфонии красок. Пока забирались на холм, шел дождь, а когда поднялись наверх, дождь кончился и появилось солнце.

— Мама, дядя Дима, смотрите, это Пол разогнал тучи! (Алешка.) Пол сидел на мраморной террасе, рядом с храмом, в тени средиземноморских сосен, и смотрел на море. Он был в обычной одежде, и его сложно было бы отличить от туриста, если бы только он не забыл убрать крылья. Огромные крылья Аполлона были в стиле сфумато: цвета неуловимого взаимного перехода многочисленных оттенков друг в друга.

— Пол, как это мило с твоей стороны, что ты прилетаешь к нам. (Оля.) — Рэм, ты тоже так думаешь? — улыбаясь, спросил Пол.

— Пол, я против тебя ничего не имею. Ты — мой друг. Но меня достали вопросы иностранных туристов преклонного возраста, хоть вообще на яхте не появляйся. «Как вам спалось, Ольга?», «Как вы себя чувствуете?» Разве моя женщина выглядит больной и неудовлетворенной?

— Хочешь, я открою тебе Ольгину тайну? — спросил Рамзана Аполлон.

— Пол, ну с какой стати?! — возмутилась таким предательством Оля.

— Потому, что существует мужская солидарность. Да я и вслух могу сказать, — Аполлон выдержал паузу. — Она так любит тебя и так тебя хочет, что ты можешь не опасаться никаких иностранцев. Она вот сейчас сидит и якобы смотрит вдаль, а сама мечтает о том, как будет ласкать тебя, когда вы вернетесь на корабль.

— Правда? Оль, это правда? — спросил Рамзан.

— И ничего подобного! Это личное мнение Аполлона, — ответила смущенная Оля.

— Нет, это объективная реальность, Рэм. (Пол.) С холма было видно Эгейское море, простиравшееся куда-то за горизонт, и некоторые из островов.

— Греки всегда были мореплавателями? — спросил Рэм.

— Всегда. Греки — мореплаватели в силу рождения, воины — по необходимости, страстные любители общения — по национальному складу характера. (Аполлон.) — Они действительно очень религиозные люди? Здесь так много действующих церквей... (Рэм.) — Греки — верующие люди. Они искренни в выражении своих религиозных чувств. Их вера спокойна и достойна. Они чтут традиции и любят раз и навсегда установленный порядок. В Греции религия — это государственная политика, но это не мешает грекам быть язычниками в душе. (Пол.) — Пол, расскажи о греческом характере… (Оля.) — Греки доброжелательны, вежливы и приветливы. Эмоциональны, любвеобильны и самолюбивы. Очень музыкальны и любят танцевать. Они обожают праздники и карнавалы. Все действия греков характеризуются большой искренностью. Греки давно осознали, что «самое надежное средство одолеть всевластие времени — это наиболее полно проживать каждое мгновение, стараясь использовать все открываемые им возможности»*. (Аполлон.) *Мирча Элиаде, румынский мифолог, историк религии и культуры.

… Когда спустились вниз, в чистый, вымытый дождем город, город блестел и переливался серыми, голубыми, зеленоватыми оттенками мрамора. Удивительный мраморный город Сирос. Один из самых красивых городов в Греции.

Иллюстрация 19. Мраморный город Сирос. Фотография Рамзан накупил Алешке сладостей, они уселись за столик прямо на улице и ели горячие пироги. Алешка опять был весь в голубях. И Рамзан, и Оля уже смирились с его пристрастием к местной фауне. На всякий случай Оля всегда носила с собой пятновыводитель, щетку для одежды и маленькую бутылочку с водой.



Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.