авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 |

«Аннотация к роману-истории «Принцип Неопределенности» Это исследование о том, как можно преодолеть человеческую агрессивность, о современном опыте смерти и возрождения. Это история ...»

-- [ Страница 16 ] --

Парос — Антипарос Яхта стала на якорную стоянку в защищенной от ветра бухте острова Парос, а туристы на маленьких моторных шлюпках поплыли к острову.

Остров встретил их по-гречески. Синие ставни на окнах. Сине-белое небо, врывающееся в город в конце чистых улиц. Белые стены домов. Тротуар из плит, стыки которых прокрашены белой краской.

— Делать им нечего, — сказал Рамзан, — красить каждый год краской тротуар!

— А по-моему, украшать место, где ты живешь, — это правильное дело. (Оля.) Погода портилась: небо закрывали облака, накрапывал дождь. Спасаясь от дождя, туристы посетили местный винный заводик. Видели огромный подвал с бочками, давилки для винограда. Виноград здесь, на острове, был совсем невысокий, из-за ветров. Потом поднялись в старую крепость, где ширина улиц была не больше полутора метров.

Замерзли. Вернулись в порт, сидели в кафе, ели пирожные.

— Вы бы аппетит себе не портили, — возмущалась Ольга, видя, какое количество сладостей поглощает эта парочка: Алешка и Рамзан.

— Тебе что, жалко? — спросил Рэм. — Мама твоя, Алеш, такая жадная.

— Нет, дядь Дим, она не любит пирожные, — сказал весь перемазанный в шоколаде Алешка. — Я уже попробовал пять разных, а ты?

— А я не считал. (Рэм.) Ольге наконец-то удалось вытащить их из кафе.

В порту было множество рыбацких лодок. Лодки, как и дома на набережной, тоже были белыми. В Греции не украшают свои дома, как мы это делаем на севере. В Греции природные пейзажи столь прекрасны, что люди стараются не портить их архитектурными изысками, подчиняясь естественной цветовой гамме природы. Чем меньше следов пребывания человека на земле, тем лучше смотрится земля.

Не прошло и получаса, как Оля опять услышала стоны Рамзана: — Господи, как же холодно!

— Рамзан, семнадцать градусов тепла. Разве это холодно? (Оля.).

— Пойдемте в кафе, я замерз. Оль, у меня уши замерзли, попробуй. (Рэм.) — По-моему, у тебя замерзли мозги, уже давно и безнадежно. (Оля.) — У меня все замерзло. (Рэм.) — Это третье кафе за последние три часа! Так мы не посмотрим остров. (Оля.) — Мам, я писать хочу, — сказал Алешка.

— Это ты специально, чтобы мы пошли в кафе? (Оля.) — Ну что, мне писать на улице? — Алешка.

— Хорошо, выбирайте кафе. (Оля.) … — Ты говорил, что учился и жил в Москве, как же ты чувствовал себя зимой? — спросила Оля, когда они расположились в кафе.

— Пока не появилась ты, я чувствовал себя как в аду. (Рэм.) — В аду вроде бы жарко… (Оля.) — Ады бывают разные, бывают и холодные. Но, слава Аллаху, в аду тоже есть автомобили. Я передвигался по Москве исключительно на автомобиле. (Рэм.) — Мы приехали в Грецию, чтобы сидеть в кафе? (Оля.) — Я приехал в Грецию, чтобы заниматься с тобой любовью, а ты не знаю зачем.

(Рэм.) — На яхте тебя укачивает, на берегу тебе холодно, тебе хорошо только в кафе.

(Оля.) — Неправда. Мне хорошо в теплом номере отеля, в кровати, рядом с тобой. Давай, Оль, откажемся от яхты? Просто поживем в Афинах, в отеле. (Рэм.) — А Делос? А как же Делос?! Ведь Пол обидится. (Оля.) — Аполлон, я тебя умоляю, скажи, что ты не обидишься? (Рамзан.) — Обижусь, — раздался откуда-то сверху голос Аполлона.

— Вот видишь. (Ольга.) — Я думал, в Греции тепло, потому что Греция — твоя родина, — сказал Рамзан, обращаясь к Аполлону. — Пол, может быть, ты поужинаешь с нами?

— Само собой, — через некоторое время Пол оказался за их столиком.

— Пол, а ты на чем сегодня прилетел? — шепотом спросил его Алешка.

— На двух волшебных собаках, хочешь, сбегай, посмотри, они остались у входа в кафе. (Пол.) Алешка побежал на улицу.

— Ольга, не дергайся, — сказал Пол.

— Я схожу за ним, — сказал Рамзан, — вы пока закажите еду.

— Давай, Оль, закажем рыбу. На Паросе вкуснейшая рыба и экологически чистые овощи. До начала развития туризма экономика страны базировалась на сельском хозяйстве, рыболовстве и торговом судоходстве. Оливки и оливковое масло — главная статья экспорта. Оливковые рощи здесь повсюду. Почти каждый деревенский житель владеет старыми, но плодоносящими оливковыми деревьями. Живут оливки по нескольку сотен лет. Популярны и виноградные лозы, здесь каждый умеет делать собственное вино.

Греки обожают свою землю. (Аполлон.) — А я не люблю оливковое масло, — сказала Оля.

— Нет, так не бывает. Значит, ты просто не пробовала настоящего греческого оливкового масла, — Пол попросил официанта принести ему оливковое масло и белый хлеб и научил Ольгу есть оливковое масло.

— Пол, у тебя скоро будут щеночки, подаришь мне одного?! — кричал на все кафе бегущий к Аполлону Алешка. — Мама, я видел, как собаки занимаются любовью!

— Если родятся щеночки, — обязательно подарю. (Пол.) — Это ты рассказал Алешке, что собаки «занимаются любовью», без тебя бы он ни за что не догадался? — спросила Оля у Рамзана.

— Теперь он знает, что это такое, и я надеюсь, он расскажет о наших отношениях твоему мужу и муж твой с тобой разведется, — ответил Оле Рамзан.

Рамзан и не догадывался, что Аполлон тщательно стирал из Алешкиной памяти воспоминания об эротических приключениях его мамы в туристических поездках.

— В Греции самая простая еда кажется необыкновенно вкусной. Баранина или свежая рыба, зажаренная на углях, с ломтиками лимона. Свежие овощи. Белый хлеб.

Ароматное оливковое масло. Вода. Греческое вино, но чаще пиво. Греки серьезно относятся к двум вещам на свете: к еде и к своей семье. (Пол.) — Ты лучше скажи, когда в Греции бывает тепло? (Рэм.) — Летом. (Пол.) — А в остальное время? (Рэм.) — В остальное время — не очень, поэтому я и улетаю в страну Гипербореев. (Пол.) — Страна Гипербореев — на севере. Разве там теплее? (Рэм.) — Там баня, красивые девушки и водка. (Пол.) — Что-то твоя Гиперборея напоминает мне Россию. (Рэм.) — Гиперборея — это там, где хорошо. Для кого-то это небеса, для кого-то Россия, для кого-то внутренне пространство души… (Пол.) — Мне показалось, что на Паросе больше занимаются сельским хозяйством, чем туристами. (Рамзан.) — Это верно. А еще Парос знаменит своим мрамором. Именно из паросского мрамора сделаны Венера Милосская и Ника Самофракийская. (Пол.) … На следующий день туристы отправились на маяк на скалистом утесе. Маяк оказался белым домиком, похожим на церковь. Зеленые ставни гармонировали с зеленой травой на скалах. Вокруг было синее море и синее небо с белыми облаками.

Необыкновенная красота греческой земли покорила Олино сердце. Она сказала Аполлону: — Пол, ты самый великий архитектор и самый потрясающий дизайнер всех времен и народов. Твоя страна — одна из самых красивых на нашей планете.

— Или, — Аполлон балдел от Ольгиных комплиментов. Оля каждый раз восхищалась его талантами. Наверное, так и должны строиться отношения человека с Богом.

… На маленьком острове Антипарос, на который можно было попасть только на пароме, туристы с удовольствием посмотрели Музей достопримечательностей Греции в миниатюре, под открытым небом.

Миконос Как-то так получилось, что на осмотр Миконоса капитан оставил туристам только один вечер. Вообще благодаря хитроумным сплетениям греческого ума капитана туристы не увидели и половины островов, запланированных любопытными англичанами.

(Программу круиза разрабатывали англичане).

Ставни на домиках были выкрашены в зеленые, красные, голубые, бирюзовые и синие цвета, а сами домики были белыми. Несколько старинных ветряных мельниц возвышалось у входа в гавань. Живописные извилистые улочки в центре Миконоса заводили туристов в тупик. Рамзан там даже заблудился.

— Рамзан, ты… заблудился? Это небывалый случай в истории. (Оля.) — Ничего дядя Дима и не заблудился, это мы с ним договорились, что мы играем в разведчиков. Да, дядь Дим? (Алешка.) — Правильно Алеш, эти женщины, они ничего не понимают. Как у улицы не может быть выхода? Ох уж эти греки! Кто так строит?! (Рамзан.) До глубокой ночи они гуляли по припортовым улочкам, любуясь огнями города и ночным морем.

Делос Утром яхта должна была плыть к острову Делос. Погода, как будто специально, окончательно испортилась. Рамзан, Оля и Алешка сидели в кают-компании, завтракали.

— Алешка, на острове Делос, на берегу Священного озера, родился Аполлон, — рассказывала Оля сыну. — Пойдемте скорее на палубу смотреть отплытие яхты.

— Здорово как, Рэм, да? — Оля стояла на свежем ветру и восхищенно смотрела вдаль.

— Что же хорошего? Меня укачивает даже у пирса. (Рамзан.) — Опять? Господи, море штормит чуть-чуть, один-два балла, не больше. (Оля.) — Зачем нам сдалась эта яхта? Сидели бы в Афинах, в отеле, пили бы кофе... Давай сойдем на берег? Я больше не могу! (Рэм.) — А если вдруг случится настоящий шторм? Что с тобой будет тогда? (Оля.) — Тогда я умру. (Рэм.) — Рэм, ну, потерпи чуть-чуть, мы же хотели посмотреть Делос — остров, где родился Аполлон. (Оля.) — Оля, я человек с гор… Аполлон — он уникальный, ему хорошо и в горах, и на море, а меня от этого моря мутит. (Рамзан.) … Невысокий и холмистый остров Делос раскинулся недалеко от Миконоса. Он оказался настолько пологим, что почти сливался с морем. В дождливую туманную погоду остров стал похож на волну и производил мистическое впечатление. Дождь окрасил горы в синий цвет, и все погрузилось в мглу неизвестности… …Титанида Лето, будучи беременной, тщетно искала землю, где она смогла бы отдохнуть от преследований Геры и родить своих близнецов, детей великого Зевса.

Остерегаясь ревнивой супруги Зевса, ни один из греческих островов, хотя в Греции их великое множество, не дал ей пристанища. Тогда Зевс договорился с Посейдоном, и из морских глубин Эгейского моря возник остров Делос, загадочный и необитаемый...

— К сожалению, в связи с тем, что на море шторм, мы увидим Делос только с борта нашего корабля, — сообщил сидевшим в кают-компании туристам почему-то очень довольный капитан.

Так как среди туристов было много пожилых европейцев, помешанных на безопасности, капитан постоянно пугал их штормом, и они соглашались, что в шторм в море выходить опасно.

— Ты слышала, что он сказал?! — спросил Рамзан.

Когда Ольга услышала слова капитана о том, что тот не собирается оставаться на Миконосе, чтобы переждать шторм, и не будет экскурсии на Делос, ради которого во многом она и затеяла этот морской круиз по Кикладам… — Когда отплываем от Миконоса, капитан? — ехидно поинтересовалась Оля.

— Через тридцать минут. (Капитан.) — Договаривайся, мы сходим. Я сейчас вещи соберу, — сказала Оля Рамзану и побежала в каюту. — Алеш, будь рядом с дядей Димой!

— Алешка, пошли к капитану, поговорим. Дай-ка мне свой пистолет, — попросил Рамзан. Алешка не расставался со своей любимой игрушкой.

Очень довольный Рамзан объяснил капитану, что в силу хитроумных сплетений его греческого характера им с женой придется покинуть судно, а ему придется подождать, пока Ольга соберет вещи, иначе... Рамзан держал в руках Алешкин игрушечный пистолет, очень похожий на настоящий.

— Вам не разрешат доплыть до Делоса. Опасно, шторм, — сказал Рамзану расстроившийся капитан. Жена «отмороженного» русского была украшением круиза.

— Не переживай, капитан, мы как-нибудь доберемся. (Рэм.) — Рамзан, если вы прерываете круиз по собственной инициативе, вы не получите денежной компенсации за оставшиеся дни круиза, — это менеджер круиза, светловолосый «доктор Ватсон», попытался как-то уладить ситуацию.

— Если бы я захотел получить компенсацию, я бы ее получил. Из десяти заявленных в программе островов мы побывали только на пяти. Но ты не нервничай, Джон, мне не нужна никакая компенсация. Меня так мутит, что я готов повторно оплатить стоимость круиза, лишь бы только нас высадили на берег. (Рэм.) — Но как вы доберетесь до Афин? — переживал англичанин.

— На самолете, на автомобиле, на пароме. Только сначала мы доберемся до Делоса. (Рэм.) — Это невозможно. Шторм. (Капитан.) — Если моя Оля решила побывать на Делосе, она там побывает. Ты даже не сомневайся. (Рэм.) … — Ну, и как ты собираешься добраться до Делоса? — спросил Рамзан Ольгу, когда они стояли на берегу с чемоданами и махали удивленным пассажирам, уплывавшим на туристическом катамаране.

— Да хоть вплавь. Здесь всего два-три километра. (Оля.) — Оля, не сходи с ума. Холодно. Ветер. Пойдем искать отель. (Рэм.) — Аллах, я благодарю тебя, — благодарил бога Рамзан, неся вещи и сидевшего у него на шее Алешку. — Алеш, представляешь, меня до сих пор тошнит, и набережная качается… — Нет, дядь Дим, набережная стоит на месте, это ты качаешься. (Алешка.) … Гуляя на следующий день по Миконосу, Рамзан выяснил, что греки в шторм в море, тем более с иностранными туристами на борту, ни за что не выйдут. Но на Миконосе, как и на любом другом греческом острове, было много соотечественников… Кто-то обмолвился, что один из русских бизнесменов имеет здесь особняк и у него, кажется, есть вертолет.

— Слава Аллаху, все-таки не вплавь, — обрадовался Рамзан. Что-то, а договариваться с русскими бизнесменами он умел.

… — А ты упрямая, Оль, — сказал Аполлон, встречая гостей на острове, где он родился.

Когда заговорил Аполлон, выглянуло солнце, и угрюмый остров засиял всеми цветами радуги и наполнился ароматом благоухающих цветов. Засверкали прибрежные скалы, и долины, и море.

— Пол, ты почему не любишь туристов? — спросила Оля.

— А я что, похож на музейный экспонат? (Аполлон.) — Так твой остров необитаем? — оглядывался по сторонам Рамзан.

— Чего только не приходится придумывать, чтобы он оставался необитаемым.

(Пол.) — Теперь я не удивляюсь, почему Одиссей долгие годы не мог добраться до своей Итаки. (Рэм.) — Почему? (Оля.) — Не было у него цели туда попасть, как и у нашего капитана не было цели попасть на Делос. То у него шторм, то плохая погода, то плохое настроение… (Рэм.) — То русалки, то циклопы, то война! — сказал Алешка, которому Ольга перед сном читала мифы Древней Греции.

Рамзан, счастливый уже оттого, что под ногами — твердая почва, вскоре уснул прямо в шезлонге у моря. Ольга заботливо укрыла его пледом.

— Представляешь, Пол, его укачивает даже на огромном катамаране и даже у пирса. Шторм — всего один-два балла, а его укачивает, — жаловалась Оля Аполлону.

— Ну и что? Меня тоже укачивает. (Аполлон.) — Тебя?! (Оля.) — Ну, да. Поэтому я передвигаюсь по морю исключительно в штиль и только на катамаранах, потому что они устойчивее. Я тебе скажу больше. Греция — морская держава, в Греции больше двух тысяч островов, но многие греки никогда не покидали своего острова. Знаешь почему? Потому что они не переносят морскую болезнь. При этом рыболовство — основное занятие во многих греческих городах и деревнях. (Аполлон.) — А Алешка у меня прирожденный моряк, его никогда и нигде не укачивает. Мне кажется, если его утром оставить на морском берегу одного и прийти за ним поздно вечером, он так и будет стоять на том же месте, где его оставили. Он влюблен в море...

(Оля.).

В это время Алешка в специальном костюме, чтобы не замерзнуть, катался на волшебных дельфинах Аполлона.

— А ты пробовал, когда тебя укачивает, пить газированную воду? — спросила Оля.

— Нет, а что, помогает? (Пол.) — Помогает. А еще лучше принять море как данность. Не бояться, что тебя вырвет… Ведь дельфинов и других обитателей моря — не тошнит. Море — это другой мир, другая реальность, только страх мешает нам принять другую реальность… Когда ты летаешь, тебя ведь не укачивает? (Оля.) — Мне Посейдон что-то в этом же роде говорил: чтобы по-настоящему что-то полюбить, его надо принять таким, какое оно есть… Правда, сам он летать не любит.

(Аполлон.) — Опять стало пасмурно, — сказала Оля, глядя на небо над Делосом.

— А мне нравится. Здесь почти всегда пасмурно. Это остров моих размышлений.

(Аполлон.) — У тебя с Делосом связаны не очень веселые воспоминания? (Оля.) — Совсем невеселые, о детстве… (Аполлон.) — У меня, благодаря тебе, о детстве остались хорошие впечатления. (Оля.) — Тебе повезло, потому что для многих детей детство — самое страшное рабство на Земле. (Аполлон.) — Поэтому ребенок так стремится к самостоятельности? (Оля.) — К свободе. (Пол.) Ольга не просила Пола рассказать о его детстве, раз ему это неприятно. Сидела в шезлонге, смотрела, как бесстрашно Алешка катался на волнах.

— Да нет, я тебе расскажу, — ответил на ее мысли Аполлон. — Это было так давно, но я все равно все помню, как будто это было вчера. Я сын Зевса*, бога среди богов, у меня самое большое количество обязанностей среди всех греческих богов, но в детстве я испытал судьбу низшего из смертных: мне даже было отказано в праве на рождение!

*Аполлон — сын бога неба Зевса и темной ночи, титаниды Лето. Зевс — глава олимпийского пантеона богов.

— Ревнивая Гера не придумала ничего лучшего, как отправить змея Пифона преследовать беременную маму, — Аполлон замолчал, прищурился и сглотнул слюну.

— Пол, подожди одну минутку, — сказала Оля и убежала в дом.

Оля принесла таз, горячую воду в чайнике, ароматную жидкость для ванны и мочалку. Села на коленки перед Аполлоном, сняла с него сандалии, опустила его правую ногу в воду, аккуратно стала тереть ее мочалкой.

— Ты читаешь мои мысли? (Пол.) — Нет, я просто чувствую, что сейчас тебе нужно сочувствие. (Оля.) — Откуда ты знаешь про этот прием? (Пол.) — Я читала книжки по тантрическому сексу. (Оля.) — Вот почему женщины, которых хотят и любят просто так, читают книжки по тантрическому сексу, занимаются спортом и следят за собой, а те, которым бы это очень даже не помешало, лежат на диване и мечтают о принце? Можешь мне это объяснить?

Загадка, которую я не могу разгадать почти три тысячи лет. А ведь сделать из любого мужчины принца… пара пустяков! (Пол.) — Ну и пусть загадка останется неразгаданной, — улыбнулась Оля.

— Так приятно, такие руки у тебя нежные, — Пол закрыл глаза от удовольствия. — Не бойся, Оль, с Алешкой ничего не случится, и Рамзан твой ревнивый пока не проснется.

— Если знать обо всем, о чем думает собеседник, наверное, неинтересно жить на свете? (Оля.) — Намного интереснее, чем если не знать. (Пол.) … Минут через двадцать Оля вытащила правую ногу Пола из воды, бережно вытерла ее и закутала в мягкое махровое полотенце, еще раз сбегала за горячей водой, долила ее в таз и погрузила левую ногу Пола в воду. Потом Она сосредоточилась на массаже. Ее руки делали такие интересные движения и манипуляции, что она искренне удивлялась: «Как будто я знаю китайский массаж».

— Теперь знаешь, — улыбнулся Пол.

— Пол, спасибо огромное. С тобой трудно дружить: ты всегда даришь больше.

(Оля.) — Это просто мой жизненный принцип, он может стать и твоим.

То убийство, убийство Пифона… Это было мое первое убийство, после которого последовало первое наказание от отца. Но я не мог его не убить… Это было делом чести — отомстить за обиду. Если бы я отказался это сделать, меня бы подвергли общественному презрению. Поэтому не убить его я не мог. Но убив Пифона, я должен был искупить свою вину перед землей, породившей его, и получить очищение через нисхождение в Аид. Пифон ведь был еще и маминым родственником… Маму принял только остров Делос, потому что он был безлюден, здесь она и родила нас с Артемидой. (Аполлон.) — Артемида, она какая? (Оля.) — Она волшебница: она дарит лунный свет и разгоняет мрак ночи. Представь себе луну в подвенечном платье, проезжающую в сверкающей серебряной колеснице по ночному небу… (Пол.) — Вы, наверное, редко с ней видитесь? (Оля.) — Есть такие волшебные дни, где-то в середине лунного цикла, когда луну и солнце можно видеть на небе одновременно… Я иногда Артемиде завидую: пролетая по ночному небу, она видит спящую землю, темную и таинственную, вдыхает ароматы цветов и не видит всего этого безобразия, которое творится на земле в светлое время суток… (Пол.) — Как будто бы ночью на земле не совершаются темные дела? (Оля.) — Значительно меньше. Ночью люди не воюют и не разрабатывают военные кампании, они, как правило, спят. Планета Земля, такая прекрасная при свете дня, приобретает в ночные часы особое очарование… Диана прекрасна, как ночь, как юная дева в ночи. Она — полная моя противоположность, но я ее очень люблю. И она всегда за меня горой. (Пол.) — Она у тебя красавица… Пол, если бы тебе не было так трудно в детстве, ты бы, наверное, не стал таким, каким стал: милосердным и снисходительным. Ты помогаешь женщинам, детям, даже убийцам... (Оля.) — Детство, оно у всех трудное. Родители просто еще молоды. Когда они становятся мудрыми и осознанными, дети, как правило, уже вырастают... (Пол.) Подвиги Геракла в натуральную величину На следующий день Аполлон вместе с Каллиопой, своей очаровательной красавицей-женой, музой гармонии, занимался своими гостями. Гости катались на кайтах — водяных скейтбордах с маленьким парашютом-крылом, на водных мотоциклах, на мотодельтапланах, ловили и жарили рыбу и разные морские деликатесы. Пол еще хотел устроить сеанс перекрестного секса и девчонки были не против, но, прочитав мысли ревнивого Рамзана, он отказался от этой затеи.

Вечером все наотдыхались до такой степени, что просто сидели в шезлонгах и смотрели вдаль. Никто ничего уже не хотел. Только Алешка все еще носился по берегу наперегонки с воздушным змеем.

— Эй, неугомонный! — крикнул Пол, — Иди сюда, покажу тебе подвиги Геракла в натуральную величину.

— Это как? — Алешка тут же прибежал и плюхнулся на песок у ног Аполлона.

— Геракл был сыном Зевса и Алкмены из рода Персея, он служил для юношества образцом силы, храбрости и мужества. За это ревнивая Гера наслала на него безумие, и он убил, одного за другим, трех своих детей, которых родила ему Мегара, дочь Фиванского царя. Придя в себя и узнав о содеянном, Геракл пришел к оракулу в Дельфы. Оракул посоветовал ему отправиться в Арголиду и поступить на службу к своему двоюродному брату, микенскому царю Эврисфею. Эврисфей велел Гераклу совершить для него двенадцать подвигов в течение двенадцати лет.

Первым подвигом Геракла было убийство Немейского льва, который опустошал окрестности города Немеи и которого воспитала Гера. Вторым подвигом было убийство огромной змеюки о девяти головах — Лернейской гидры, которая уничтожала стада в окрестностях города Лерна. Эту гидру тоже воспитала Гера. Третьим подвигом Геракла была поимка златорогой Керинейской лани. Убивать ее было нельзя, потому что она была посвящена богине Артемиде. Изловив лань, Геракл отнес ее в Микены и там посвятил Артемиде. Далее Геракл укротил Эриманфского вепря (кабана), который держал в страхе весь ближайший к Эриманф-горе регион. Также он изгнал Стимфалийских птиц, обитавших в заболоченных водах Стимфалийского озера. Это были чудовища с медными перьями и когтями, которые питались человечиной и поедали все фрукты и овощи в округе. Гефест изготовил для Геракла трещотки, от сильного шума которых и разлетелись испуганные птицы... В общем, Геракл изничтожил почти всю экзотическую фауну Древней Греции! (Аполлон.) Аполлон не только рассказывал Алешке о диковинных зверях, он еще и показывал этих зверей вживую и передразнивал их. Он устроил целое представление на берегу Эгейского моря. Алешка ничего подобного раньше не видел. Он мог даже погладить этих несчастных экзотических животных. Рамзан тоже не мог оторваться от уникального зрелища. Оля смотрела не на «цирковое представление», потому что зрелище было довольно жуткое, а на то, с каким энтузиазмом рассказывал и показывал Аполлон подвиги Геракла и с каким восхищением воспринимали все происходившее Алешка и Рамзан.

«Бог, мужчина и ребенок — это три столпа, на которых держится этот мир», — подумала Оля.

— Это святая троица, Оль: бог, отец и сын, — ответил на ее мысли Аполлон. — Только на трех столпах мир стоять не может. Его качает. Нужна четвертая опора — женщина.

— Мама! — закричал Алешка. Подбежал, расцеловал Ольгу и опять убежал смотреть «диснеевские мультики в натуре» на фоне ночного неба.

— Геракл очистил в один день скотные дворы Авгия, сына Гелиоса. Царь Элиды Авгий владел бесчисленными стадами овец и коров, но никогда не чистил свои хлева, так что навоз стал издавать нестерпимое зловоние. Геракл разрушил часть стены хлевов, повернул течение рек Алфея и Пенея, стремительные воды которых смыли своим напором все нечистоты. Так Геракл решил сразу две проблемы: удобрения сельскохозяйственных земель и предотвращения эпидемии. Потом Геракл занялся приручением диких животных.

Он приручил четырех диких кобылиц Диомеда, царя Фракии, который кормил их человеческим мясом. Гераклу пришлось сразиться с Диомедом, победить царя и отдать его труп на растерзание коням, которые, сожрав его, почему-то сразу успокоились.

(Аполлон.) — Пол, не надо показывать диких кобылиц, пожалуйста! Я от Стимфалийских птиц еще не пришла в себя… (Оля.) — Надо, надо показывать! — закричали Алешка и Рамзан.

— Восьмым подвигом Геракла была поимка и укрощение Критского быка, который появился из волн моря. Этого прекрасного быка царь Минос должен был принести в жертву Посейдону. Однако Минос пожадничал, за что Посейдон наслал на быка бешенство. После упорной борьбы Геракл обезвредил животное и переплыл на нем Арголиду. Однако Эврисфей отпустил быка на волю, и разъяренное животное долго еще потом носилось по Пелопоннесу...

Совершая свой девятый подвиг, Геракл отправился в страну амазонок, чтобы привезти оттуда для дочери Эврисфея Адметы пояс царицы амазонок, Ипполиты.

Амазонки были воинственным народом женщин, которые занимались охотой и войной.

Замуж они выходили исключительно ради произведения потомства, оставляя мужьям воспитывать детей. Если рождалась девочка, ей отрезали одну грудь, чтобы та не мешала стрелять из лука во время военных действий, поэтому амазонок и называли «амазонками», что значит «без груди». Ипполита гостеприимно встретила героя и пообещала отдать ему все, что тот попросит. Но, подстрекаемый ревнивой к его славе Герой, Геракл убил Ипполиту, снял с нее пояс и отвез его Эврисфею.

Еще Эврисфей приказал Гераклу пригнать в Микены коров великана Гериона.

Герион был исполином о трех телах, шести руках и трех головах и мог кричать так громко, как тысяча воинов вместе. Прекрасные рыжие коровы Гериона паслись на лугах далекого острова Эрифии. Чтобы попасть в Эрифию, Геракл прошел всю Европу, истребив по дороге множество диких зверей, переплыл бурный океан, сразился с Герионом и доставил коров в Микены. Эврисфей принес коров в жертву богине Гере.

Одиннадцатым поручением Эврисфея было принести золотые яблоки Гесперид, которые были подарены Геей на свадьбу Зевса и Геры. Гера посадила яблоки в землю, и из них выросла яблоня с золотыми плодами. Драгоценное дерево находилось в стране, где Атлант держал на плечах землю и небо. Неусыпными стражами яблок были стоглавый дракон и четыре нимфы Геспериды. Проходя мимо Кавказа, где к одной из скал был прикован Прометей, Геракл убил орла, терзавшего печень титана, и тот в знак благодарности посоветовал Гераклу не идти к Гесперидам самому, а отправить к ним Атланта. Яблоки были отданы Эврисфею, но Эврисфей, не зная, что с ними делать, подарил их Афине, которая вернула их нимфам Гесперидам, потому что яблокам надлежало находиться только в божественном саду. (Аполлон.) — Я теперь понимаю, почему греки обожают своих героев: герои являются для людей образцом того, как не надо поступать, и тем самым спасают греков от многих неприятностей! (Оля.) — Не зная, что бы еще придумать, Эврисфей приказал Гераклу спуститься в мрачное царство мертвых, в царство Аида, вернуться оттуда живым и привести с собой стража подземного царства, ужасного пса Кербера. Пес этот охранял врата в Аид, был о трех головах, с гривой из змей и покрытым шипами хвостом. Перед своим походом Геракл отправился в Элевсин, где прошел посвящение в Элевсинские мистерии и заручился поддержкой подземных божеств. Видя решительность пришельца, властитель душ умерших, великий Аид, позволил Гераклу взять с собой Кербера, если тот сможет укротить его без оружия. В конце концов Геракл уморил своим упрямством даже Кербера, и тот отправился с ним в Микены. Едва увидев пса, Эврисфей ужасно перепугался и бросился прятаться в пифосе, а Кербер вернулся к своему хозяину.

Иллюстрация 20. Цербер. И. Келер «Геркулес выводит Цербера из преисподней»

Совершив двенадцать подвигов, Геракл стал величайшим греческим героем, по всей стране построили святилища в его честь. (Аполлон.) … После такого «киносеанса» Алешка уснул, как убитый, а возбужденные взрослые пошли заниматься сексом. Пол превратил всех в «морских зайцев» — моллюсков гермафродитов, обладающих двумя половыми органами, и ребята оказались втянуты в оргию гермафродитов: они стали членами сексуальной цепочки «он-она» с хаотичной сменой ролей...

— Пол, что это было?! — спросил ошеломленный Рамзан.

— Моногамия — редчайшая сексуальная практика на Земле. Ее придерживаются галки, ушастые совы, черные грифы, пингвины, гуси и шакалы… (Пол.) Пол хотел еще предложить всем принять участие в змеиной оргии трансвеститов — в столпотворении спаривающихся змей, среди которых 98% самцов (!) и где царит хаос всеобщего спаривания.

— Нет, — сказал Рамзан, — спокойной ночи. Хватит с нас и «морских зайцев».

… На третий день Алешка отправился в гости в подводное царство Посейдона, а взрослые соревновались, кто быстрее добьется результата в экзотическом сексе: сначала Аполлон превратил всех в рыб, потом в чаек, потом в черепах… В черепаховом обличье пришлось особенно помучиться. Побывали бегемотами, кузнечиками и крабами.

Похудели килограммов на пять каждый, которые восстановили тут же, за ужином.

Вернулся Алешка, взахлеб рассказывал маме и дяде Диме о том, что он увидел в подводном царстве.

На следующий день гости прощались. Ольга и Рамзан благодарили хозяев за гостеприимство и незабываемые впечатления. Алешка забрался к Аполлону на руки и шептал ему на ушко, что он самый «крутой» бог из всех богов, которых знает мама.

— Я ему на эту ночь предложил гарем любого правителя земли всех времен и народов, так он, представляешь, отказался! — пожаловался Аполлон на Рамзана. — Сказал, что ему нужна только ты!

— Пол, это он еще не пришел в себя после твоих кузнечиков с коленками назад… Ты предложи ему это дня через два, и он согласится, - улыбаясь, ответила Оля.

— Я бы считал тебя глупой женщиной, если бы действительно так думала… (Аполлон) … Оля уговорила Рамзана сплавать еще на один из островов — Порос. Пол дал им напрокат свой огромный катамаран Lagoon вместе с командой.

Порос Порос — самый северный из островов, на котором они побывали, и самый зеленый.

Крыши местных домов — черепичные, ярко-оранжевые, со скатами, а не плоские, как на Кикладах.

Рамзан с Алешкой изучали модели и конструкции яхт, которые в изобилии стояли вдоль пирса. Отчаянно спорили, какие яхты лучше (Sun Odyssey, Bavaria, Oceanis или Cyclades) и какие катамараны (Lagoon или Nautitech).

Море было цвета насыщенного аквамарина. Солнце окрасило все вокруг в яркие, радостные цвета.

Часа в четыре, нагулявшись, вернулись на катамаран. Алешка уснул в каюте.

Прилетел Аполлон, абсолютно голый и необыкновенно красивый, и предложил ребятам искупаться в бухте. Ольга сразу же разделась. Рамзан хмурился. Он видел, как Пол смотрел на его женщину, и, к своему ужасу, осознал, что ему тоже придется идти купаться. Температура воздуха была градусов семнадцать, не больше… В бухте, кроме них, никого не было, Пол умел делать бухты «необитаемыми».

Вода обожгла стройное тело Рамзана и, к его удивлению, оказалась теплее воздуха.

Широкоплечий, мускулистый, высокий, почти два метра ростом, смуглый, очень симпатичный — по внешним данным Рамзан не сильно уступал Аполлону.

Когда они вылезли из воды, дул ветер и одновременно обжигало солнце.

— Здорово как, Пол, — сказала стоявшая на ветру, на огромном камне, голая Ольга.

Рамзан укутал ее в полотенце, которое догадался захватить с собой из каюты: — Я тебе напоминаю, что ты — не богиня, а простая земная женщина, правда, очень красивая, но можешь ведь и простудиться...

Оля смутилась, а Пол пожалел, что благодаря его собственным стараниям Ольга редко бывала одна. Но она нравилась ему, и он старался, чтобы она никогда не была одна.

Женщина не должна быть одинокой: у нее от одиночества портится характер. Поэтому Пол передавал Олю из одних заботливых рук в другие заботливые мужские руки.

… — Оля, Алеша, смотрите, как садится солнце! (Рамзан.) — Мама, мама, смотри солнце видно даже сквозь гору!!! (Алеша.) Это был их последний вечер на островах, завтра их ждал материк.

… В Пирее Рамзан арендовал автомобиль, и они поехали в Элевсин.

— Какое же это счастье — ехать на машине по дороге, — улыбавшийся Рамзан посмотрел на свою Олю. — Здесь не качает… Оля была какая-то загадочная. Она в это время думала: «Какое счастье быть рядом с тобой, хоть на автомобиле, хоть на яхте, хоть где угодно»...

— Этот белокрылый извращенец тебя, случайно, не изнасиловал? (Рэм.) Оля молча покачала головой. Она так посмотрела на него, что Рамзан успокоился.

У женщины в сердце, как правило, умещается только один мужчина.

Элевсинские мистерии смерти и возрождения Древнегреческий город Элевсин, расположенный примерно в тридцати километрах к западу от Афин, даже на Рамзана произвел мистическое впечатление.

— У меня постоянно звучит какой-то ритм внутри, — сказал он.

— И у меня звучит, — сказала Оля.

— И у меня звучит, — сказал Алешка так серьезно, что Оля с Рамзаном рассмеялись.

Иллюстрация 21. Элевсин. Фотография — Оль, а расскажи что-нибудь о древнегреческих мистериях смерти и возрождения, — попросил Рамзан, когда они сидели среди элевсинских развалин на одеяле, которое Рамзан предусмотрительно захватил с собой из машины.

— Расскажи, мам, — Алешка прижался и к маме, и к дяде Диме, так что теперь ему совсем не было страшно.

— Я расскажу, что я читала об этом, — сказала Оля. — Древние мистерии смерти и возрождения — это сложные священные и тайные обряды. Они имели место во многих частях света, но особенно были распространены в Средиземноморье. Древние греки осознавали необходимость давать выход мощным деструктивным силам, таящимся в человеческой психике, и организовывали различные ритуалы, при которых применялись изменявшие сознание психотехники.

— Как им удавалось достигнуть измененного состояния сознания? (Рамзан.) — Об этом известно очень немного. Да на самом деле не так это и важно.

Существует много способов достичь измененного состояния сознания: ритмические барабанные удары, пение, танцы, смена ритма дыхания, физическая боль, кажущиеся или действительные смертельно опасные ситуации. Точно известно, что греки использовали напитки, которые содержали вещества растительного происхождения с психотропными свойствами. Древние греки не знали перегонного куба и не умели делать спирт... (Оля.) — По иронии судьбы, именно арабским алхимикам, которым вера не позволяла употреблять спиртные напитки, посчастливилось изобрести химическое соединение — спирт! (Рамзан.) — Вина, которые использовали в греческих мистериях, разбавляли водой в три, а то и в двадцать раз… (Оля.) — Разве разбавленное вино может привести человека на грань истинного безумия?

(Рамзан.) — Единственным объяснением столь мощного воздействия опьяняющих напитков на душевное состояние человека может быть только добавление психоделических веществ. Аристотель свидетельствовал, что с помощью вина, афродизиаков и музыки посвящавшиеся испытывали чрезвычайный прилив страстей, погружались в хаос и неистовство мистерий, за которыми следовал исцеляющий катарсис. (Оля.) — Мам, а кто такой Дионис? Дядя Дима мне сказал, что это бог вина. (Алешка.) — Дядя Дима правильно сказал. Когда появлялся Дионис, наступал праздник.

(Оля.) — Вино, Алеш, если пить его в меру, радует сердце и освобождает ум от насущных забот. (Рамзан.) — Красивый молодой бог Дионис всегда окружен менадами, сатирами и силенами.

Прекрасные вакханки (менады) исполняли неистовые пляски, сатиры и силены бегали за прекрасными девушками… (Оля.) — А кто такие эти сатиры и лены? (Алешка.) — Сатиры и силены — это демоны, живущие в лесу, с конскими ногами и хвостами, большими детородными органами, круглым носом и длинными бородами. Они обожали гоняться за прекрасными девушками. (Оля.) — Алешка, значит, мы с тобой тоже демоны… (Рамзан.) — Как и у любого греческого бога, у Диониса много ипостасей. Он очень глубокий и таинственный бог... (Оля.) — Бог — это тайна, она не должна быть разгадана... (Рамзан.) — Дионис не только бог вина, растительности и виноградников, он бог плодородия и смерти одновременно. Дионисийские обряды основывались на истории Диониса, расчлененного титанами, а затем воскрешенного Афиной Палладой, которая успела спасти его сердце. Дионисийские празднества, вакханалии, включали в себя принятие опьяняющих напитков, дикие танцы, которые приводили к высвобождению сильных эмоций и инстинктивных позывов. В вакханалиях принимали участие корибанты — демоны, спутники Диониса. Происходили они в Фивах... (Оля.) Иллюстрация 22. Дионисийский экстаз. Вильям Адольф Бугро. «Детство Бахуса»

— Что такое дионисийский экстаз? (Рамзан.) — Дионисийский экстаз означает прежде всего преодоление человеческой ограниченности и социальной обусловленности, совершение поступков, не характерных для человека в обычной жизни. Ты можешь быть добрым и злым одновременно, агрессивным и сексуальным… Экстаз дает возможность обрести непосредственность чувств, свободу самовыражения, неисчерпаемые возможности бога… Когда нет запретов, нет принципов, нет страха осуждения и наказания. Мысли, желания и действия воплощаются в реальность в режиме on-line. Ты можешь петь, танцевать, заниматься любовью, ты можешь быть животным, ребенком, самим собой… Ты можешь быть Богом.

Нет у человеческой души никаких ограничений: ни пространственных, ни временных, ни социальных. Ты можешь свободно дышать полной грудью, ничего не боясь. Ты ни о чем не думаешь, ни о чем не беспокоишься, ни о чем не мечтаешь... Ты живешь так, как хочешь, а хочешь — не живешь... Зерно, попадая в землю, должно умереть и возродиться новым ростком. Старые животные умрут, но родятся новые. Люди тоже умрут, но после них останутся дети, песни и книги, дворцы и храмы. На земле все смертно, но сама жизнь вечна… (Оля.).

— Ты можешь упасть в землю вечером, и умереть, как хлебное зернышко, и возродиться утром, с первыми лучами солнца. Ты можешь смотреть на летящую птицу, а можешь лететь вместе с ней. Ты можешь стоять на ветру или быть ветром. Ты чувствуешь огромную любовь к окружающему тебя миру и понимаешь, что ты здесь — не чужой, что ты — не одинок, ты часть этого огромного необъяснимого мира... — поддержал Олю Рамзан.

— А можно быть любым животным? Даже слоном? — поинтересовался Алешка.

— Абсолютно любым, — ответил Рамзан.

— А что за мистерии происходили здесь, в Элевсине? — спросил Рамзан.

— Самые главные мистерии древнего мира, Элевсинские, праздновались в течение двух тысяч лет, с 1500 года до новой эры. до 400 года новой эры. Они были посвящены богине плодородия Деметре и ее дочери Персефоне, богине растительности. (Оля.) — Расскажи, расскажи… (Рамзан.) — Расскажи, мамочка! (Алешка.) — Однажды красавица Персефона, дочь Зевса и Деметры, собирала цветы на прекрасных лугах в оливковых рощах. Ослепленный ее красотой, бог подземного мира, мрачный Аид, влюбился в нее без памяти и похитил девушку... (Оля.) — Куда? Под землю?! (Алешка.) — Да, под землю. Деметра безуспешно искала дочь на земле, но нигде не могла найти ее... (Оля.) — Кто же ей помог? (Алешка.) — Гелиос, бог-солнце, рассказал Деметре о том, где находится ее дочь.

Сокрушенная горем, Деметра покинула Олимп, так как узнала, что похититель вошел в сговор с самим Зевсом. Деметра нашла приют в Элевсине и, в благодарность, основала в городе храм. Желая отомстить олимпийцам за похищение дочери, Деметра наслала гибель на все растения на земле, угрожая человечеству голодом. Боги, опасаясь, что люди перестанут им молиться и приносить жертвы, стали просить Деметру вернуть земле плодородие… (Оля.) — Без веры и людских молитв Боги существовать не могут… (Рамзан.) — Но Деметра ни в какую не соглашалась, пока Зевс не приказал своему брату Аиду отпустить Персефону из подземного мира на землю. Мать с дочерью вернулись на Олимп. По мировому соглашению между богами, Персефона должна была проводить треть года под землей со своим мужем, и тогда на Земле наступала зима. Зато в остальные месяцы на земле цвели сады и созревали злаки, овощи и фрукты.

Перед тем как вернуться на Олимп, Деметра поведала царю Элевсина тайные заповеди, как следует соблюдать обряды в ее храме. Мистерии надлежало охранять от непосвященных. Разглашение тайны каралось смертью... (Оля.) — Почему такая секретность? (Рамзан.) — Элевсинские посвящения давали возможность пережить опыт смерти возрождения. А что значит пережить опыт смерти? Это значит преодолеть свой страх, стать свободным, бесстрашным, бессмертным... Кажется, что у страха много названий.

Чего только ни боится человек: открытого пространства, закрытого пространства, высоты, темноты, воды, болезней, хирургических операций, скорпионов, грабителей, налоговой инспекции… Но если не побояться назвать все эти страхи настоящим именем, то получится… (Оля.) — Смерть... Мистерии учили избавляться от страха? (Рамзан.) — Да. Чтобы перестать бояться замкнутого пространства — в нем надо оказаться.

Чтобы перестать бояться воды — надо прыгнуть в море. Чтобы перестать бояться Смерти… надо получить опыт смерти, надо отказаться от собственного «я», от своих амбиций и от осознания своей исключительности. Многие герои древности прошли через Элевсинские испытания, чтобы преодолеть свои страхи. Потому что только собственный страх тормозит развитие человека, сужает его возможности и не позволяет ему наслаждаться жизнью.

В течение года, а может быть, и нескольких лет испытуемый сталкивался лицом к лицу со всевозможными страхами. И по завершении этих испытаний он становился почти бесстрашным. (Оля.) — Мама, а с кем он сталкивался? (Алешка.) — Для того чтобы преодолеть страх высоты и открытого пространства, надо было пройти над рукотворной пропастью. Между двух башен был сделан мостик из неширокой доски. И перил, конечно, никаких не было. Внизу был вырыт глубокий ров, на дне которого были насыпаны битые камни с острыми краями и всевозможный строительный мусор. Считалось везением, если падавший на камни умирал мгновенно… (Оля.) — Нормальное испытание… (Рамзан.) — Для того чтобы преодолеть страх темноты или страх неизвестности, в подземелье был сооружен лабиринт с тупиками, сужавшимися проходами, закоулками и помещениями непонятного назначения. Там царила вечная мгла, раздавались странные звуки, водились подозрительные насекомые и змеи. В лабиринте можно было блуждать несколько дней, которые могли показаться вечностью… (Оля.) — А что они там ели? (Алешка.) — Нечего там было есть и нечего пить, там даже не хватало свежего воздуха… (Оля.) — И не у кого было спросить, как в фильме «Чародеи»: «Люди!!! Где здесь выход?» (Рамзан.) — Для преодоления боязни воды и опять же страха неизвестности был вырыт огромный колодец, заполненный водой... (Оля.) — Между неизвестностью и страхом, по-моему, смело можно поставить знак равенства. (Рамзан.) — Ты стоишь перед отверстием в каменном полу на ступеньках, ведущих куда-то вниз, под воду, и не знаешь, что ждет тебя там, в темной воде... Ты делаешь глубокий вдох, ныряешь вниз и оказываешься в узком вертикальном колодце. Определенно ты знаешь лишь одно: выход будет не там, где был вход, потому что, когда ты погружаешься в воду, ты слышишь, как отверстие входа в колодец задвигают каменной глыбой... (Оля.) — Зачем?! (Алешка.) — Чтобы пройти это испытание, надо отыскать выход, который находится где-то внизу, в воде. Чтобы было понятно, я вам сейчас нарисую… Иллюстрация 23. Бассейн с крокодилами, применявшийся для опыта инициаций. Рисунок Ты опускаешься метров на шесть по узкому тоннелю, сужающемуся при помощи выступов в некоторых местах настолько, что тебе приходится протискиваться между стеной и выступом. Спустившись на самое дно, ты огибаешь выступ, выплываешь из темноты тоннеля и оказываешься в большом бассейне, в противоположном углу которого ты видишь свет… Радостный, ты решаешь плыть наверх, чтобы набрать в свои легкие уже давно закончившийся кислород, но, к своему ужасу, обнаруживаешь, что колодец населен крокодилами… (Оля.) — Крокодилами? Настоящими?! (Алешка.) — Конечно, настоящими. Там вообще все было по-настоящему. А значит, у тебя нет возможности всплыть наверх, потому что это может плохо закончиться. (Оля.) — Да… Кто знает, сколько времени не кормили этих бессердечных монстров?

Может быть, они вообще питались исключительно инициируемыми?! (Рамзан.) — Ты начинаешь задыхаться и все-таки всплываешь… Случается чудо: тебе удается проскочить мимо кровожадных тварей, и ты выходишь по ступенькам наверх, вдыхаешь воздух и смотришь по сторонам. Но вокруг тебя тяжелые каменные стены и потолок… и выхода нет! (Оля.) — И что это значит? Что опять придется нырять к крокодилам?! (Рамзан.) — Зачем опять спускаться к крокодилам?! (Алешка.) — Алеш, ну ты должен выйти из подземелья…(Рамзан.) — В египетской инициации* неофит, поднявшийся по ступенькам наверх, чтобы набрать в легкие новую партию воздуха, считался не прошедшим испытание. Но мы продолжим.

Итак, ты должен преодолеть свой страх и вновь нырнуть в бассейн с крокодилами, зная, что эти твари могут растерзать тебя… Ты опускаешься на дно и шаришь руками в темноте, ища выход… Наконец, на дне бассейна ты обнаруживаешь ступеньку, ведущую не вверх, как тебе бы этого хотелось, а вниз… Ты протискиваешься в абсолютной темноте под каким-то выступом, вновь оказываешься в узком длинном тоннеле, таком же, как тот, через который ты погрузился в бассейн с крокодилами. Опять преодолеваешь торчащие из стены выступы… Смутная надежда проникает в твое сердце: вдруг выход очень похож на вход? И, наконец, спасительный глоток воздуха… Ты жив! (Оля.) *Египетская инициация с крокодилами проводилась в Ком Омбо. См. Друнвало Мельхиседек «Древняя тайна цветка жизни». Том 2.

— Ужас какой-то! Быть сожранным крокодилами… (Рамзан.) — На самом деле крокодилы были сыты, потому что это была египетская инициация, а не инициация инков или майя, которые считали, что умереть во время инициации почетно. Но кто же об этом знал? Ну что, продолжаем? (Оля.).

Алешка кивнул головой. Ему было очень страшно… Но очень хотелось узнать, что же было дальше.

— Для преодоления страха боли и крови был построен лабиринт, состоявший из комнат с закрывавшимися дверями. В каждой комнате обитала какая-нибудь зверюка, питавшаяся исключительно человеческим мясом. Счастливчикам, которым удавалось покинуть лабиринт, приходилось расплачиваться кусочками собственного тела...

Для преодоления клаустрофобии — боязни замкнутого пространства — одной из самых страшных фобий, надо было несколько дней провести в камере подземелья… Подобному испытанию подверг Иван Антонович Ефремов своего героя, художника Рамамурти, в романе «Лезвие бритвы», в одном из тибетских монастырей...

Ты спускаешься в подземный храм. Ступени лестницы упираются в глухую каменную стену. Там, за стеной, расположена камера для испытания. Внизу, в стене у самого пола, чернеется отверстие, вернее, даже щель. Она настолько узкая, что пролезть в нее можно только ползком. Рядом лежит тяжелый, гладко обработанный каменный блок, точно пригнанный по размерам щели, сдвинуть который человеку не под силу. Над лазом существует узкое отверстие, достаточное лишь для того, чтобы просунуть в него руку.

Ежедневно в это отверстие испытуемому ставили порцию воды и еды. Узник мог достать пищу рукой, лишь изогнув руку под углом. В камеру не проникал ни свет, ни звук… Ты ложишься на холодный каменный пол и пытаешься протиснуться в узкий лаз.

Но лаз настолько узкий, что твоя мускулистая грудь не пролезает в него. Ты должен выдохнуть воздух и сжать плечи. (Оля.) — Это самоубийство… (Рамзан.) — По собственной инициативе ты оказываешься в каменной западне, и лаз кажется тебе настолько узким, что ты не представляешь себе, как можно выбраться обратно.

Животный ужас затемняет твое сознание. Ты начинаешь шарить руками, нащупывая края лаза, чтобы выбраться отсюда, пока еще не поздно! Но тебе навстречу с грохотом задвигается тяжелая каменная плита, лишая тебя последней надежды на спасение. Теперь ты можешь, сколько угодно, кричать, биться о каменные стены руками и своей непутёвой головой… Все бесполезно… — Ты замурован заживо. (Рамзан.) — И тебе неизвестно, когда окончится испытание, доживешь ли ты до окончания испытания, доживешь ли… Ты начинаешь захлебываться слезами, тебе становится трудно дышать, тебе не хватает воздуха… «Неужели это конец?!» — в отчаянье думаешь ты… Все твое тело содрогается от неописуемого ужаса, пульс бешено бьется в твоей голове, все твои глупые амбиции разбиваются в один момент, словно фарфоровая чашка о каменный пол… (Оля.) Илюстрация 24. Страх замурованного заживо. Картина А. Осберта «Видение»

— Алеш, ты чего дрожишь? Мама, ты ребенка совсем запугала… (Рамзан.) — Осталось совсем немного, Алеш. Не бойся!

«Жить, жить, я хочу просто жить! — кричишь ты в полный голос. — Видеть солнечный свет, дышать свежим воздухом, слышать людей»… Такое сильное напряжение не может длиться долго, и ты погружаешься в какую-то иную реальность… Возникают звуковые галлюцинации… Чьи-то голоса, крики о помощи… Музыка… Потом наступает абсолютная тишина… Мрак подземелья…. Причудливые узоры мелькают перед твоим внутренним взором… Как временное спасение, ты проваливаешься в глубокий покой, сон… Потом сон и явь переплетаются друг с другом… Все увеличивающаяся тревога… Давящая безысходность холодных каменных стен… Неимоверное стремление освободиться… Сломанные ногти, пытающиеся раскрошить камень… Такая могучая вера в продолжение жизни, такая могучая, как смерть!!! (Оля.) — А попроще ничего нельзя было придумать? (Рамзан.) — Для преодоления страха замкнутого пространства, неподвижности и скованности использовались также каменные саркофаги с крошечными отверстиями для дыхания, большие кувшины, глубокие щели в каменном полу, выбоины в каменных стенах — в общем, все, что напоминало карцер. (Оля.) — И многие проходили подобное испытание? — поинтересовался Рамзан.


— Александр Васильевич Новиков, поэт и шансонье, написавший песню «Помнишь, девочка?», мог бы рассказать, чего стоит молодому и сильному мужчине пройти подобное испытание. Он месяц провел в тюремном карцере... (Оля.) — А он петь после этого не разучился? (Рамзан.) — Нет, — покачала головой Оля. — Поет… Чтобы преодолеть страх заболеть тяжелой болезнью, испытуемый длительное время должен был находиться среди зараженных неизлечимыми болезнями, где только вера могла быть защитой... Чтобы не бояться тюремного заключения, испытуемый помещался в камеру к настоящим преступникам, для которых ни деньги, ни звания, ни социальное положение значения не имели, вся надежда была только на собственное бесстрашие... Чтобы перестать бояться змей, летучих мышей, пауков, тараканов, тарантул, скорпионов и прочих божьих тварей, надо было прожить с ними некоторое время бок о бок в маленькой комнатке, и не просто выжить, но и найти возможность мирного сосуществования...

— Со скорпионами?! (Алешка.) — Для преодоления страха перед унижениями испытуемого временно превращали в раба, и хозяин был вправе делать с ним все, что ему заблагорассудится... А чтобы преодолеть страх перед пытками, испытуемому сообщали важную тайну, которую он не должен был выдать ни при каких условиях: ни при пытке кнутом, ни при пытке огнем, раскаленным железом и прочая, прочая, прочая… (Оля.) — Ну, и кто-нибудь доходил до конца «аттракционов»? (Рамзан.) — А еще испытуемый должен был преодолеть страх перед женщиной, он должен быть принять роды у женщины, причем и роженица, и младенец должны были остаться живыми и здоровыми. (Оля.) — Я бы не прошел все двенадцать испытаний, — сказал Рамзан. — Крокодилы мне не понравились, зверюки, питающиеся человеческим мясом… С подземельем тоже перемудрили… А уж принимать роды у женщины — увольте! Я же не акушер-гинеколог.

— Я абсолютно уверена, что ты прошел бы все испытания. (Оля.) — Это, наверное, только Гераклу было под силу. Поэтому в Греции не так много героев подобного калибра, все остальные умерли во время испытаний… (Рамзан.) — А я бы со скорпионами не справился… (Алешка.) — А с крокодилами бы ты справился?! (Рамзан.) — И ты бы, Алеш, обязательно прошел, только тебе надо немного подрасти. (Оля.) — А психотропные напитки помогали преодолеть страх? (Рамзан.) — Да, они способствовали его усилению… (Оля.) — Час от часу не легче… (Рамзан.) — Священный напиток кикеон, применявшийся во время испытаний, содержал алкалоиды спорыньи, сходные по воздействию с ЛСД. Принимая его, человек полностью оказывался во власти своих страхов… Пройдя сквозь свой страх, опустившись на дно своей души, столкнувшись там со своим страхом лицом к лицу, человек умирал от ужаса… Его душа выходила из тела и, воспарив в небеса, на мгновение встречалась с богом, и человек рождался заново.

Окончательно освободится от страха смерти человеку не дано, для этого надо стать богом, а это ох! как непросто! Но после опыта смерти и возрождения жизнь посвященного изменялась. Она становится многократно прекраснее. Жизнь становилась главной ценностью в жизни, а Смерть из ужасного, непредсказуемого чудовища превращалась в величайшую возможность, в главное событие земной жизни, в начало другой жизни, вечной, где цели — неизмеримо выше, способы их достижения — разнообразны и увлекательны, а удовлетворение от достижения этих целей невозможно описать словами...

(Оля.) — Женщины, как я понимаю, не принимали участия в этих ужасах… (Рамзан.) — Что касается женщин, то они принимали участие в заключительном празднике… (Оля.) — Ну, это как всегда! (Рамзан.) — Участницы должны были быть молодыми, здоровыми, красивыми и обязательно — девственницами. В течение нескольких лет девушки должны были жить в специальном храме, где они читали молитвы и учились искусству любви, соблазнения и удовлетворения мужчин, а также учились пению, музыке, танцам...

И вот наступал главный день праздника. Площадь под открытым небом превращалась в огромный Ноев ковчег. Все женщины-роженицы ближайших городов и деревень, все матери, кормящие грудью младенцев;

старики, находившиеся на пороге смерти;

храбрые воины, прошедшие испытания, и красивые девственницы, жрицы любви, собирались вместе. Древний мистико-ритуальный сценарий связывал воедино священный секс, плодородие земли, тайну рождения, сакральность пищи и воды, неизбежность смерти и надежду на возрождение и счастье.

Танцевали в эротическом трансе обнаженные красавицы-девственницы, среди жарившихся на вертелах баранов, печеных хлебов и гор из овощей и фруктов. Но строго настрого было запрещено употреблять до заката солнца какие-либо продукты, можно было только пить разбавленное вино. Сходили с ума от вожделения отважные воины, мучились родовыми схватками роженицы, кричали младенцы, которым сутки не давали молока, стонали в предсмертных муках умиравшие. С рассвета до заката...

И когда солнце опускалось за горизонт, большое пламя вспыхивало в святилище Элевсина. Получали материнское молоко младенцы, матери уносили их домой, покидали площадь немощные, и с последним лучом солнца начиналась великая оргия любви:

снимались все запреты. При свете факелов соединялись в священном сексе самые выносливые мужчины Греции, не имевшие в период испытаний сексуальных контактов с женщинами, и самые красивые девственницы, обученные искусству секса. И всю ночь до рассвета не кончался пир, и танцы, и секс. Звучала музыка, и лилось, лилось на землю хмельное вино...

А рано утром все стояли по колено в море и, воздев руки к небу и восходящему Солнцу, молились своим олимпийским богам. А сами Боги, тоже принимавшие участие в празднествах, разъезжались на своих золотых колесницах по своим делам. (Оля.) — Красиво… (Рамзан.) — Все ритуальные действия в Элевсине были запрещены по указу христианского императора Феодосия как языческие культы. Сожжение святилища и запрещение мистерий стало преградой для непосредственной связи человека с богом и означало конец прекрасной поры в истории человечества — язычества. (Оля.) — Ольга, где ты об этом читала? — спросил Рамзан.

— Я пока не нашла, где об этом написано. (Оля.) — Откуда же ты тогда знаешь?! Ведь ты сказала, что это тайна? (Рэм.) — Я все это придумала. Это мое собственное интуитивное переживание… Я захотела узнать, как это было, и увидела это так. Ты, наверное, увидел бы все по другому… (Оля.) В Олиной интерпретации Элевсинских мистерий произошел явный сдвиг c оргий плодородия, которые эмоционально не затрагивают наших современников, привыкших покупать продукты питания в супермаркетах и магазинах, на главную проблему современного человека: как преодолеть собственные страхи и стать бесстрашным.

Арахова, Дельфы, Пелопоннес — Оль, давай съездим в этот горный городок, о котором нам рассказывал помощник капитана? — предложил Рамзан.

— В Арахову? (Оля.) — Да. (Рэм.) Дорога в Арахову была очень живописная. Вдали виднелись снежные вершины Парнаса, вокруг раскинулись сельскохозяйственные долины, в горах паслись стада коз и овец... Если цвет моря меняется от глубины, то цвета земли меняются от высоты: светло зеленые луга, темно-зеленые леса, белые снежные вершины...

— Рамзан, только нам обязательно надо попасть в Дельфы, — напомнила Оля.

— Это зависит от того, чем ты будешь со мной расплачиваться. (Рэм.) — Наглец. (Оля.) … Горный город Арахова расположен рядом с горой Парнас. Удивительный, необычный, непохожий на другие города, прилепившийся к горному склону городок...

Иллюстрация N 25. Горный городок Арахова. Фотография Бросив вещи в гостинице, ребята поехали осматривать окрестности города. Рамзан накупил всякой всячины: местного сыра, овощей, соков и сладостей и вязанки хвороста. В горной долине они устроились отдыхать.

— Рэм, я давно хочу тебя спросить, а ты зачем экономическое образование получал? (Оля.) — Дядя приказал, чтобы я деньги считать научился. (Рэм.) — Пять лет учиться, чтобы деньги научиться считать, ты шутишь? Машинку бы вычислительную купил. (Оля.) — Оль, я жил в Москве… Общежитие, тусовки, девчонки... У нас математик был, классный мужик, Борис Михайлович, так он мне говорил: «Рамзан, зачем вы ходите на занятия, ведь вы можете купить диплом? Вы же все равно ничего не понимаете ни в высшей математике, ни в каких других предметах».

Я ему отвечал: «В математике, Борис Михайлович, я действительно мало чего понимаю, особенно в высшей. Но мне очень нравится общаться с умными и интересными людьми». (Рэм.) — И что у тебя было по высшей математике? (Оля.) — Всегда «удовлетворительно». За честность. (Рэм.) — А ты, когда учился, работал? (Оля.) — Я не люблю работать. Аполлон, кстати, тоже презирает физический труд. (Рэм.) — Дядь Дим, а мне Аполлон рассказывал, что он — строитель городов и что они вместе с Посейдоном построили стены вокруг Трои. (Алешка.) — А он тебе рассказывал, как они их построили? Аполлон заявил, что он бог музыки, а не строитель, уселся неподалеку от города и стал играть такую замечательную музыку, что камни сами стали складываться в стены...

Деньги не зарабатывают, их делают. Оль, вот если у тебя будет возможность не работать — ты будешь работать? Только честно. (Рэм.) — Наверное, нет. (Оля.) — Хочешь, я открою тебе счет в швейцарском банке и положу на него миллион долларов? — предложил Рамзан. — Только ты станешь моей женой.

— Нет, не хочу. Во-первых, я тебя люблю за то, что ты — это ты, а не за деньги твои. А во-вторых, у меня амбиций больше, чем на миллион долларов. (Оля.) — Пожалуй, ты права. Ну, хорошо, десять миллионов? (Рамзан.) Оля покачала головой.


— Неужели ты думаешь, что сможешь заработать больше? — усмехнулся Рамзан.

— Неужели ты думаешь, что не смогу? — парировала Оля.

— Ты единственная женщина на земле, которая отказалась от десяти миллионов долларов... Или еще не отказалась? (Рэм.) — То есть ты ценишь меня… так дешево?! (Оля.) — То есть, если сумма будет в сто миллионов, ты согласишься? (Рэм.) — Рамзан, ты не пугайся, но даже цифра в миллиард долларов мне менее интересна, чем твоя экзотическая чеченская персона. (Оля.) — Ты, реально, так на меня запала? — улыбаясь, спросил Рэм.

— Кто тут вспоминает обо мне? — неожиданно в горной долине возник огромный белый полуджип-полусамолет. Из неопознанного летающего объекта вышел Аполлон, открыл багажник и попросил Рамзана помочь ему. Вместе они вытащили из машины баранью тушу.

— Ух ты! — восхитился Алешка. — Вот это шашлык!

— Блин, а я за рулем, — расстроился Рамзан.

— Да ладно тебе, я тебя потом протрезвлю. (Пол.) — А ты сможешь? — не поверил Рамзан.

— Ты издеваешься, что ли? — почти обиделся Аполлон.

— Полюшка, не обижайся, мужчины, они маловерные. Расскажи лучше, как ты пас стада в Фессалии. Это где, с другой стороны Парнаса? (Оля.) — Я люблю эти места, — сказал Аполлон. — Удивительно красивые здесь горные долины, оливковые рощи… Но если бы не нимфы и девушки из ближайших сел, мне бы тогда пришлось несладко… — А кто такие нимфы? (Алешка.) — Нимфы — это женские духи природы. Прекрасные юные создания, отличаются удивительно оптимистичным взглядом на жизнь, всегда поют и танцуют. В морях живут нереиды, в реках — наяды, у источников — кринеи, в озерах и болотах — лемниды, в лесах и рощах — дриады и алсеиды, в горах — агростины, ореады и эпимелиды… (Пол.) Когда Аполлон пас стада в Фессалии в наказание за убийство Пифона, местные девушки приходили кормить и развлекать очаровательного Бога, и Пол с превеликим удовольствием проводил с ними время, пока верные собаки пасли вместо него огромные стада. Ольга собственными глазами видела, как в окрестностях Араховы собака сама пасла коз и овец. Пастуха рядом не было, но овцам и в голову не приходило разбегаться, а если вдруг приходило, собака моментально кусала нарушителя порядка за бок. Пол перепоручал своим собакам стада и днем, и ночью. Это давало ему возможность заниматься своими многочисленными божественными обязанностями, которые с него во время «ссылки» никто не снимал. Вечерами Аполлон улетал на Олимп, к своим музам.

Его творческая натура скучала без них...

— А где живут греческие боги? В раю? — спросил Алешка. — А что происходит в раю? Ты знаешь?

— Вообще-то я там живу. (Аполлон.) — Что, прямо в раю?! (Алешка.) — Конечно. У меня и в паспорте так написано: «место проживания: Греция, Олимп». (Пол.) — А разве там тепло? Там же снег лежит… (Алешка.) — Ты прав, Алеш, там холодно, поэтому там жить нельзя, но зато хорошо думается. Олимп — это самая высокая гора в Греции, там даже летом лежит снег.

Греческие боги работают на Олимпе. Это их офис. А живут они, где захотят, но больше всего им нравится Греция... (Пол.) — А что происходит в аду? (Рэм.) — Древнегреческий ад — Тартар или Гадес — мрачное подземелье. Там протекает Стикс с вонючей болотной водой, жужжат полчища комаров… — Аполлон, вспомнив, поморщился.

— Каков же главный грех? Убийство? (Рэм.) — Главный грех — личное оскорбление Зевса. По сравнению с другими адами греки могут своим гордиться, потому что наказания в греческом аду — интеллектуально изощренные.

Никто не мог сравниться по коварству, хитрости и изворотливости ума с Сизифом.

Он даже обманул бога смерти. Теперь, в наказание, Сизиф бесконечно закатывает на гору тяжелый камень... Тантал, царь Фригии, был наказан богами за высокомерие. Он попытался проверить всеведение богов и подал им в качестве трапезы их разрезанного на куски сына Пелопса, за что и был навечно погружен в бассейн с чистой водой, под большой спелой гроздью винограда, и теперь мучается голодом и жаждой… (Пол.) — А боги могут все? (Алешка.) — Почти. Древние греки придумали много богов. Каждый бог всесилен в определенной области, в которой он является профессионалом и поддерживает порядок.

Юрисдикция одного заканчивается там, где начиналась сфера влияния другого. И только Зевс по-настоящему всемогущ. (Аполлон.) — А кто за что отвечает? (Алешка.) — Зевс — главный олимпийский бог, гарант порядка как в мире богов, так и в мире людей. Он владеет небом и дает людям небесный свет. Гера — подруга и законная супруга Зевса, покровительница брака и семейной жизни. Посейдон владеет морями и океанами. Деметра — богиня плодородия и земледелия. Аполлон и Артемида… Ты сам должен знать. (Аполлон.) — Знаю, знаю. Это Солнце и Луна! (Алешка.) — Да, это бог и богиня солнечного и лунного света, мужское творческое начало и женская мудрость, интуиция. Афина — богиня мудрости, знаний и мастерства, дипломатии и военного искусства. Гермес — бог торговли и ремесла, бог ветра, вестник богов, предсказатель будущего, сын Зевса и прекрасной плеяды Майи. Арес — ужасный бог насилия, войны и смерти. Афродита — прекраснейшая богиня любви и красоты, весны и возрождения. Гефест — бог огня и искусства. Он — Мастер, создатель одушевленных предметов... (Аполлон.) — Вот что такое Мастер… (Рамзан.) — Гестия — богиня домашнего очага и хранительница божественного огня. Гестия владеет одним из главных секретов счастья: божественный огонь находится не за тридевять земель, а в родном доме, в семье, в твоем сердце... Есть еще и другие боги: Аид — бог смерти и изобилия, дающий богатство;

Геката — покровительница магии;

Оры, ведающие сменой времен года;

Эрида — богиня раздора;

Танат — мрачный бог смерти;

Фемида — богиня правосудия... (Аполлон.) — А греческие боги — они люди или кто? (Алешка.) — Они идеальные люди. Они храбрые: сражаются, но не умирают. Они не подавляют собственных чувств: любят и ненавидят, гневаются и завидуют, сколько душе угодно, пируют, танцуют, работают с утра до вечера… В общем, творят, что хотят. Боги — это энергетические поля, но, когда им надо явиться перед людьми, они принимают облик людей. (Аполлон.) — Чтобы быть богом, надо быть очень умным? — спросил Алешка.

— Нет, Алеш. Боги не философствуют и не желают быть мудрыми, они просто живут и наслаждаются жизнью. (Аполлон.) — Как и греки, — добавил Рамзан. — Греки, по-моему, делают только то, что необходимо. Ничего лишнего. Все просто, добротно, по уму.

— Жизнь дана для того, чтобы наслаждаться ею и общаться с друзьями, а не для того, чтобы зарабатывать деньги и заваливать свой дом грудой ненужных вещей. А работает пусть кто-то другой. (Пол.) — Кто, например? — Алешка.

— В Греции раньше было рабство, а сейчас — иностранная рабочая сила. (Оля.) — Просто Греция не свихнулась на американской системе потребления. Здесь наслаждение жизнью важнее приобретения неимоверного количества материальных ценностей. Боги дали человеку все, что нужно: небо, солнце, землю и море. Грекам — дополнительно, в качестве бонуса — Афина подарили оливу. Оливки даже и собирать не надо, они сами падают на землю, когда созреют.

Пол, а оливки и маслины — одно и то же? (Рамзан.) — В русском языке принято черные плоды оливковых деревьев называть маслинами, а зеленые — оливками. В греческом языке такого деления нет, все плоды называют оливками. Черные оливки — просто более зрелые, маслянистые… (Пол.) — Когда-то русские взяли греческую религию и алфавит, хорошо бы нам еще перенять и греческую любовь к своей земле. Я раньше думала, что сельскохозяйственная страна — это непрестижно, а здесь поняла — это дар божий. Греция обеспечивает себя и всю Европу оливками, как раньше Россия обеспечивала Европу зерном. (Оля.) — Такая красота кругом, совсем не хочется работать… (Рэм.) — Рэм, поедем, погоняем по предгорьям на джипах? — предложил Пол.

— Поедем, конечно! (Рэм.) — А я? — почти расплакался Алешка.

— А ты будешь топить камин. Сам. Я отвезу вас с мамой в Арахову, в гостиницу.

Ну, не могу же я оставить ее одну, она и камин-то растопить не сумеет. Вся надежда только на тебя, — попросил Рамзан Алешку.

— Ну, ладно, — вздохнул Алешка.

В гостинице Алешка подкидывал хворост в камин, а Ольга читала ему мифы Древней Греции. Рамзан вернулся только под утро, потный и возбужденный. Вылез из душа и устроил Ольге сексуальное ралли.

— Классный городок… (Рэм.) Всю ночь в Арахове звонили колокола. Греки праздновали пасху. Днем, когда Рамзан наконец-то проснулся, они залезли на самую верхнюю точку города, к церкви, посмотрели, как красиво проходит праздничная церковная служба. Вечер они провели в кафе, любуясь окружавшими их горными долинами.

… На следующий день они поехали в Дельфы.

— В Дельфах атмосфера совсем иная, чем в Элевсине. Алеш, а ты знаешь, что именно здесь Аполлон убил Пифона? (Оля.) — Алеш, он просто охотился, — сказал Рамзан. — Здесь так спокойно, давайте посидим. Мне кажется, это просто домашняя усадьба Пола. Вон там театр, где он беседовал с философами, а там — стадион, где он занимался спортом.

— Вместо душа ему были горные водопады. А вечерами он сидел и медитировал на горы и долины. Жители ближайших деревень снабжали усадьбу оливками, помидорами и разными овощами, сыром, рыбой, вином и хлебом. Видимо, после убийства Пифона Пол и стал вегетарианцем. (Оля.) — А почему же он позавчера ел с нами барана? — спросил Рамзан, улыбаясь. — А что там гид говорил про Пифийские игры?

— Почести богам воздавались главным образом во время религиозных праздников.

Самыми большими праздниками были всегреческие игры: Олимпийские, Пифийские, Истмийские и Немейские.

Олимпийские игры были посвящены Зевсу и проходили раз в четыре года в святилище Зевса в Олимпии. Основными состязаниями были бег на стадий*, диавл (бег на два стадия), долих (бег на четыре стадия), пятиборье (бег, борьба, прыжки, метание диска и копья), панкратион (сочетание борьбы и кулачного боя), ристания колесниц, скачки и бег в полном вооружении.

*Стадий (600 футов) — единица измерения расстояний в древних системах мер многих народов. Это расстояние, которое человек проходит спокойным шагом за время восхода солнца, то есть в течение двух минут.

— Бегать в полном вооружении — интересное состязание… (Рамзан.) — Немейские игры справлялись в честь Зевса в Аргосе, в святилище Немеи. Они проводились раз в два года, по образцу Олимпийских игр, но включали также и мусические состязания.

Пифийские игры были посвящены Аполлону. Они проходили раз в четыре года здесь, в Дельфах. Включали состязания культурного содержания: игру на кифаре и на флейте, дифирамб и драму. Атлетические состязания происходили по образцу Олимпийских игр и включали бег, пятиборье, панкратион, ристания колесниц и скачки.

Истмийские игры проводились в честь Посейдона, раз в два года, в Истмийском святилище близ Коринфа. Кроме атлетических состязаний проводились состязания в музыке, декламации и живописи. (Оля.) … Дельфы — одно из самых красивых и мистических мест на нашей планете.

Кефалонийские сосны, уходящие далеко в небо, святой Касталийский родник и святые лавровые деревья. В Дельфах — даже горы внизу, а не вверху, как обычно. Это усадьба прекрасного Бога, а боги, как известно, живут на высоких солнечных вершинах.

Иллюстрация N 26. Усадьба Аполлона. Дельфы. Фотография Аполлону очень нравились Дельфы, и он решил основать здесь свое прорицалище (оракул), чтобы возвещать людям решения своего отца. Прорицалища обеспечивали общение с богами. Самые знаменитые оракулы Древней Греции — Дельфийский, который давал прорицания от Аполлона, и Додонский, который вещал от Зевса.

В Дельфах прорицания давала жрица Аполлона, пифия. Она садилась на медный треножник, стоявший над расселиной в земле, вдыхала шедшие из земли пары, жевала листья лавра и приходила в экстаз. Предсказания пифии истолковывали жрецы.

Прорицания давались один раз в месяц. Посетители должны были внести необходимую плату, а также плоды и животных.

В Додонском прорицалище предсказания давали селлы. Они получали пророчества от земли, поэтому никогда не мыли ног и спали прямо на земле. Прорицатели истолковывали шелест листьев священного дуба, полет голубей, звон от ударов по бронзовым котлам, стоявших на треножниках вокруг священного дуба.

… Рамзан вел машину вдоль побережья Коринфского залива. Южное побережье материковой части Греции обрывисто и мало заселено. Здесь мало городков и деревень, сплошные оливковые рощи с цветущими маками, в которых спокойно можно заниматься любовью, никто не потревожит... За долинами возвышались зелено-серо-синие горы. На фоне прекрасных пейзажей разворачивались комедии и драмы человеческих страстей.

Море, леса, горы, а потом — горные снежные вершины, упирающиеся в небеса...

— Мне так нравится заниматься с тобой любовью в оливковых рощах. По моему глубокому убеждению, тебе уже давно пора забеременеть… Если это случится, я, клянусь Аллахом, пошлю к чертям все свои политические убеждения! (Рэм.) Рамзан еще в Пирее купил Алешке целую флотилию кораблей и теперь на каждой эротической остановке выдавал ему по новому кораблю в обмен на обещание, что они с мамой будут «работать над новой статьей для журнала» на соседней поляне, а он, Алешка, не будет им мешать.

А вот северное побережье Пелопоннеса заселено густо, один населенный пункт заканчивался ровно там, где начинался другой. По дороге путешественники ели свежую рыбу в придорожном кафе. Рэм с Алешкой сами ее поймали в огромном аквариуме.

В Коринфе они хотели посетить крепость на вершине холма и храм Аполлона у его подножия. Но, в связи с Пасхой, все было закрыто. Греки очень любят праздники, и светские, и церковные. В греческих церквях очень красиво, празднично и светло. Пасха — это семейный праздник. Греки ходят в церковь всей семьей, а потом начинается застолье, танцы и музыка. Греки так активно праздновали Пасху, что закрыли не только музеи, но даже автозаправки! На четыре дня.

— Они что, совсем обалдели?! — возмущался Рамзан на седьмой по счету закрытой заправке.

— Ты же сам говорил, что работа — не главное в жизни. Главное — удовольствие.

(Оля.) В Греции, по сравнению с другими европейскими странами, наибольшее количество выходных, праздников и карнавалов, а также наибольшее количество ресторанов, кафе и таверен. Образ жизни греков вполне можно было бы назвать праздничным, если бы… Если бы в Греции остались необработанные участки земли! Оля такого не увидела. Греки умудрились распахать даже горы… На четвертый день Пасхи Алешка сказал: — Дядь Дим, если этот праздник не кончится, я умру от обжорства. Я уже съел, наверное, целого барана.

У каждой таверны на вертелах жарилось по нескольку баранов.

… Рамзан поехал вглубь Пелопоннеса, на Аргос. Древние Микены тоже были закрыты. В Аргосе они долго искали, как попасть на вершину крепости. Греки все время отправляли их вместо крепости в монастырь, который, кстати, тоже был закрыт. Когда догадались объехать холм с другой стороны, наконец-то попали в венецианскую крепость.

Очень красивый вид открывался сверху на долину и залив Арколикос. Внутри крепости цвели ромашки, желтые и сиреневые цветы, красные маки. Неяркое многоцветье альпийского луга... Туристов почти не было. Рамзан не забыл захватить из машины пледы, и они с Олей занимались любовью на ковре из луговых цветов...

Потом поехали в Напфлио. Там тоже была крепость, но ребята уже так устали, что не полезли ее осматривать. Сидели на пирсе, пили кофе и смотрели, к великому Алешкиному удовольствию, на море...

Возвращались в Афины через Коринф. Не смогли найти гостиницу в районе Мегары и ночевали в Элевсине. В Греции главный в семье — мужчина. Когда спросили у сидевшего на улице мужчины, как найти отель, он попросил немного подождать и позвал жену. Спросил у нее, есть ли у них в городке гостиница. Женщина ответила, что гостиниц у них нет и ближайшая гостиница только в Элевсине. Интересно, хозяин дома этого не знал?!

Круг замкнулся. Ольга и Рамзан вернулись в Афины.

… «Что такое Греция и кто такие греки?» — думала Оля, простившись с Рамзаном в аэропорту.

Ничто не вызывает у греков такого энтузиазма, как хороший спор. Греки спорят обо всем на свете, спорят так эмоционально, что, кажется, спор обязательно перерастет в драку. Греки далеко не ангелы. Они критикуют свое собственное правительство, бастуют по любому поводу и ругаются со своими соседями. Но они необычайно гостеприимны.

Греция — это не только солнце, море и голубые небеса. Это не только удивительная культура. Это еще и удивительные люди. Люди, подарившие миру веру в самых красивых богов.

Ольга безумно полюбила путешествия. Благодаря Рамзану она поняла, что путешествия — одно из самых интересных занятий на земле. Знал ли это сам Рамзан?

В апреле 1994 года части российского спецназа начали подготовку к действиям на территории Чечни. Летом 1994 года в Чечне началась полномасштабная гражданская война...

Глава 15. Окончание сказки Фьорды Норвегии Летом 1994 года Оля с Алешкой опять жили в Ницце… Оля не знала о том, что происходило в Чечне. Рамзан ничего ей не рассказывал.

Она даже представить себе не могла, что значило для него вырваться в двухнедельный круиз по Норвежским фьордам… … Круиз по фьордам начинался в столице Дании — Копенгагене.

В Копенгагене своя неповторимая атмосфера, навеянная сказками Андерсена и Северным морем. Красные черепичные крыши домов и зеленые медные шпили соборов.

Широкие улицы, на которых практически нет машин. И постоянный дождь… Несчастная, голая и одинокая Русалочка, сидящая на камне у берега, на постоянном ветру. Чайки, кричащие вокруг нее...

— Мы сегодня пойдем в музей, — сказала Оля проснувшемуся почти днем Рамзану, — если он, конечно, не закроется, пока ты позавтракаешь.

— Это ты пойдешь в музей, а мы с Алешкой будем пить кофе и есть пирожные где нибудь поблизости. Сегодня в Копенгагене дождь, впрочем, как и вчера, — удостоверился в своем прогнозе погоды Рамзан, выглянув в окно.

— Ну, как знаешь, в Музей эротики я и одна могу сходить. (Оля.) — В какой музей? — заинтересовался Рамзан. — Алешку-то, наверное, туда не пустят. Надо будет по дороге купить ему какой-нибудь корабль… … После Музея эротики плавали на кораблике по каналам Копенгагена. Оля восхищенно рассматривала симпатичных светловолосых датчан и их спутниц — азиатских женщин, кормивших грудью детей, не стесняясь окружающих.

— Дети природы, — сказал Рамзан, — а ты бы так смогла?

— А ты бы смог быть так меланхолически спокоен, как датчанин, если бы я смогла? — парировала Оля.

Рамзан почесал затылок.

— Ну, так вы оба смогли бы или нет? Я не понял, — спросил взрослых Алешка.

… — Вот поплывем мы послезавтра по фьордам… А кто такие эти фьорды? Алеш, ты в курсе? — спрашивал вечером в отеле Рамзан.

Алешка отрицательно качал головой.

— Мама Оля, может быть, ты нам что-нибудь расскажешь? (Рэм.) — Расскажу, если вам действительно интересно. (Оля.) — Она еще и ломается! Затащила нас на самый край земли, где вечно идет дождь, одела нас летом (!) в горнолыжные костюмы… Алеш, я считаю, ее надо завалить на кровать и защекотать до смерти… (Рэм.) — Я согласен! (Алешка.) — Перестаньте немедленно! — вырывалась Оля. — Ладно, ладно, я расскажу вам о королевстве Норвегия!

Тысячу с лишним лет назад со Скандинавии на Европу хлынул поток викингов.

Король викингов Гарольд Прекрасноволосый объединил Норвегию в королевство примерно в 900 году. «Норвегия» означает «северная дорога». Норвежцы — заядлые мореплаватели. Лейф Эриксон открыл Америку за пятьсот лет до Колумба!



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.