авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 17 |

«Аннотация к роману-истории «Принцип Неопределенности» Это исследование о том, как можно преодолеть человеческую агрессивность, о современном опыте смерти и возрождения. Это история ...»

-- [ Страница 4 ] --

(Андрей.) — Стать твоей любовницей? (Оля.) — Нет, стать моей женой. (Андрей.) — Это ты мне говоришь, когда я знаю о твоих многочисленных изменах жене?

(Оля.) — Тебе бы я не изменял. (Андрей.) — Почему это? (Оля.) — Потому. (Андрей.) — Понятно. (Оля.) — Оль… — Андрей целовал Ольгу.

«Пол, что же это я делаю? Ведь этого нельзя делать… А почему, собственно, нельзя? Ведь это же я сама придумала, что можно, а что нельзя. Да к черту собственные правила и запреты! Кому нужна теперь моя верность, если Рамзана нет в живых?!» (Оля.) … И вот, когда почти уже случилось то, о чем так долго мечтал Андрей, и чего так же долго удавалось избегать Ольге, в горной долине начался-таки камнепад. Где-то далеко за горами бушевала гроза, озаряя небо вспышками молний. Гремел гром. Камни срывались с гор и с грохотом падали в ущелье. У Оли тревожно забилось сердце. Непонятно откуда взявшаяся боль застучала молоточками в висках. Необъяснимый страх сковал Ольгу… И вдруг на тумбочке, рядом с разложенным диваном, зазвенел мобильник Андрея.

Андрей вздрогнул: — Черт, надо было его отключить!

Телефон звонил не останавливаясь. Один звонок, второй, третий… «Похоже на Васю», — подумала Оля.

Андрей протянул руку, посмотрел: — Дьявол! Прости, Оль… Этот все равно не отстанет! Алло, да, привет, — сказал Андрей в телефон.

— Привет. Ты где? (Дмитрий.) — Тебе какая разница, если ты в Сибири? (Андрей.) — Трахаешься с той, которую добивался много лет? (Дмитрий.) — Слушай, Димон, пошел ты… (Андрей.) — Андрей, я пойду, не вопрос, если ты мне сейчас скажешь, что ты трахаешься не с Ольгой. (Дмитрий.) — Конечно нет! Что за буйные фантазии! — прокричал в телефон Андрей.

— А у меня вот другие сведения. (Дмитрий.) — Да пошел ты к черту, Димон, со своими сведениями! — Андрей выключил телефон и посмотрел на Ольгу.

— Это что… Дмитрий?! — спросила Оля, идентифицировав тембр звучавшего из телефона голоса.

Андрей не успел ей ответить, потому что опять раздался звонок, правда, теперь уже в дверь. У Ольги онемела от страха даже душа. Кудрявые волосы, как у ведьмы во время полета, встали дыбом. В квартире зазвучала музыкальная тема «Обманутый Марс» Циани.

Андрей обхватил голову руками: — Оль, я этого не хотел, честное слово… На Ольгу страшно было смотреть. Ее тело сводили судороги. Челюсти громко стучали друг о друга. Ей было жутко холодно, и она куталась в одеяло. — Откуда он здесь взялся?! Он же на Севере… Как он мог узнать? Ты сказал?! (Оля.) — Клянусь своим будущим ребенком, я ничего ему не говорил. (Андрей.) — Так не бывает... (Оля.) Андрея вдруг осенило: — Ой, — застонал он, — я, дурак, похвастался, что у меня роман с бабой, которую я добивался много лет… — А он просчитал... (Оля.) — Дьявол! (Андрей.) — Для этого не нужно быть дьяволом. Ладно, успокойся, — Ольга попыталась даже улыбнуться, — могло быть и хуже: твоя жена, например, или мой Вася… Интересно, как бы Вася отреагировал?

А в дверь продолжали настойчиво звонить. Это был уже даже не звонок, а безапелляционное требование, ультиматум, угроза, в конце концов. Бесконечный звон, не прекращавшийся ни на минуту. Тревожный набат колоколов, как во время пожара. Рев сирен машин «скорой помощи». Сигнализация, сработавшая сразу на всех машинах автостоянки.

Андрей встал, надел брюки и набрал Димкин номер. Звонить в дверь перестали.

— Чего ты хочешь? — спросил Андрей.

— Открой дверь! (Дима.) — Я спрашиваю, чего ты хочешь? (Андрей.) — Она здесь? (Дима.) — Да, здесь. Завидно? (Андрей.) — Открой дверь!!! — удар в дверь был таким, что, не будь она металлической, она бы не выдержала удара.

— Не открою. (Андрей.) — Я вызову ментов, квартира де-юре моя! — Дмитрий орал так, что было слышно и без телефона.

— Вызывай, — спокойно сказал Андрей, — будет огласка. Оно тебе надо?

— Мне плевать, это твои проблемы! А вообще-то у меня есть ключи. (Дима.) — Дай мне минуту на размышление, — попросил друга Андрей.

— Даю! — проявил милосердие Дмитрий.

— Оля, у нас проблемы. Во-первых, у него есть ключи. Четвертый комплект, я надеялся, что его не существует в природе. Во-вторых, он может вызвать ментов, это его квартира. Тогда все обо всем узнают, и Вася, и Инка… (Андрей.) — Ты привез меня в его квартиру?! Андрей, за что? Что я тебе сделала? — такого Оля от Андрея не ожидала.

— Да он только недавно, как снег на голову, свалился с Севера! При этом сказал, сволочь, что на неделю уезжает в командировку в Сибирь, а прошло всего три дня. Его не должно было быть в Москве, понимаешь?! Это форс-мажор. (Андрей.) Ольге наконец-то удалось закутаться в одеяло, она смирилась с судьбой и спокойно сказала: — Если у него есть ключи, вот пусть сам и открывает.

Андрей набрал Димкин номер: — Эй, там, за дверью, ты еще не передумал?

— И не надейся. (Дима.) — Тогда открывай сам. (Андрей.) … Сколько раз видела Оля подобные идиотские сцены в кинофильмах. Было одновременно смешно и противно. Она всегда недоумевала: как же люди могут попадать в такие нелепые ситуации? Разве трудно просчитать все наперед? Оказывается, всего предусмотреть нельзя.

Да, плевать ей было и на огласку, которой так боялся Андрей, и на ментов, которых грозился вызвать Димка. Ну, не выйдет она замуж за Васю… Подумаешь. Дело не в этом.

Просто ей было очень и очень страшно.

Полугодовая «эпопея» с Василием, предстоявший развод с Сашей — все это были мелочи по сравнению с тем, что произойдет здесь и сейчас. Этот зверь отомстит ей сразу за все, тем более, она находится на его территории. За то, что она не дождалась его из армии, за сына, про которого не сказала, за Андрея… Все-таки никогда не надо нарушать собственные правила!

… Дмитрий открыл дверь своим ключом. Слышно было, как он вошел и как закрыл дверь. Андрей так и сидел на диване в брюках и без рубашки. Ольга прислонилась к спинке дивана и стала ждать, что будет дальше, она даже и не подумала одеться.

Целая вечность прошла, пока он вошел в комнату. Электрические мурашки бегали по Олиной спине, как в детстве, у бабушки в деревне, бегали по дереву красно-черные жуки-пожарники: вверх-вниз, вниз-вверх, вверх-вниз… Оля молила Афродиту, чтобы он хотя бы свет не включал. Эта ее молитва была услышана на небесах. Более того, Афродита вовремя напомнила Аполлону, что он обещал удерживать «своего зверя» в рамках приличия.

Дима вошел в полумрак комнаты и увидел то, что ожидал и чего так боялся увидеть… Первое, что он сделал, — взял в руки висевшую на стене гитару и спел начало одной из песен Александра Розенбаума:

— Открылась дверь, и я в момент растаял В прекрасной паре глаз бездонной глубины, Диванчик плюш, болванчик из Китая И опахало неизвестной мне страны… Решив, что теперь уже можно перейти к прозе, Дима произнес очень спокойно: — Здравствуй, Андрей, здравствуй, Оля. Здравствуйте.

— Привет, Дим, — ответила ему Ольга. А у Андрея душа ушла в пятки: поставив на пол гитару, Дмитрий достал из кармана брюк пистолет.

— Вы в начале пути или в конце? — искренне поинтересовался Димка, почесывая пистолетом правый висок.

— Мы не успели закончить, если тебе это, правда, интересно, — ответил Андрей.

— Это хорошо. Андрей, ты можешь быть свободен, — Дима указал ему на дверь.

— Дмитрий, я уйду, если ты отдашь мне твой пистолет. (Андрей.) — Ты трахаешь мою бабу в моей квартире и еще хочешь мой пистолет? А тебе не много сразу всего будет? (Дима.) — Много будет тебе, когда тебе дадут лет пятнадцать. (Андрей.) — Ничего мне не будет — я в состоянии аффекта. Будешь умничать, вообще не узнаешь, чем закончится. Мне за семь бед — один ответ, а у тебя сын останется сиротой.

(Дима.) — Андрей, уходи, — попросила Оля.

— Ольга, он же может тебя убить, у него пистолет. (Андрей.) — Андрей, уходи. Если что-то со мной случится, Алешке помоги… университет закончить. (Оля.) — Ух-ты, безнравственные родители вспомнили о детях? (Дима.) — Дмитрий, хорошо, я уйду, но прошу тебя — не наделай глупостей. У Ольги — сын. (Андрей.) — Хорошо, я постараюсь. Но при условии, что ты тоже не наделаешь глупостей.

Мне не нужны здесь менты, МЧС, твоя крыша... Мы как-нибудь сами разберемся. А ты иди домой, жене привет передавай. (Дима.) Андрей вспыхнул, заскрежетал зубами, однако оделся и ушел. Бросил ключи на столик в прихожей. В сердцах хлопнул дверью: против лома нет приема. Спустился по лестнице пешком, чтобы хоть немного успокоиться. Сел в машину, завел двигатель, решил ждать.

Дмитрий подошел к окну. Видел, как Андрей сел в машину, видел, что тот не уехал.

Поднял глаза к небу, взмолился: «Боги, боги мои, только бы не убить ее, а то ведь действительно посадят».

Он стоял у окна, повернувшись спиной к Оле, в темном свитере и темных брюках, босиком, и играл пистолетом. «Сколько же лет я не видела его? Лет семь? Ну да, Алешке в апреле было шесть»,- подумала Оля.

… Аполлон-таки успел. «Ну, ни фига себе! Не прилети я сейчас, он бы тут устроил пальбу, и что бы я потом сказал Афродите?»

— Оля, Дима! Нет, нет, нет, так не пойдет! Давайте поменьше ненависти, поменьше страха. Многоискусный Эрос, надежда только на тебя. Только страсть спасет нам эту безнадежную ситуацию, ни к чему другому они пока не готовы. Эрос, прошу тебя!

(Аполлон.) Златокрылый Эрос, бог любви и страсти, явился на зов Аполлона. После непродолжительного торга (у Аполлона и Эроса была своя сложная система взаиморасчетов) Эрос достал свой золотой лук и стрелы.

Усилиями Аполлона атмосфера в квартире изменилась. Сначала теплый, нежный, сиренево-золотой туман окутал комнату. Жалюзи превратились в развевавшиеся на ветру разноцветные занавески. Тихим звоном засмеялись золотые и серебряные колокольчики, развешанные везде, где только можно было их развесить. С небес полилась радостная музыка Моцарта, и вся комната наполнилась солнечным светом. Ольга перестала бояться того, что будет, и ей стало тепло.

«А он ничего. Повзрослел, возмужал. Стильный, стройный, высокий. Мужской силуэт у окна… Так же любил стоять Рамзан, все смотрел куда-то вдаль». Оля залюбовалась Дмитрием.

В принципе, во внешности Дмитрия не было ничего особо примечательного, кроме рыжих волос. Правда, с годами волосы утратили свою былую яркость. Дмитрий был высоким мужчиной (189 см) спортивного телосложения. Но для Ольги он был самым сильным и самым красивым мужчиной на свете, он был ее первым мужчиной, и сейчас она даже не знала, с кем его сравнить, то ли с богом войны, то ли с богом любви.

«И стрижка у него классная. Да пусть убивает! Если он мечтает об этом всю свою жизнь. Красивая смерть. Наверное, будет потом ходить на кладбище каждую годовщину убийства, как на праздник, и цветы дарить. Интересно, а он меня сразу убьет или сначала…» (Оля.) «Оля, Оля, ты не сходи с ума, он же женат, ты замужем, и Вася еще есть, помнишь?

Оля, о чем ты думаешь вообще?! Он застукал тебя с Андреем, и он вооружен!»

(Внутренний голос.) «Ну, не убийца же он, в самом деле! Аполлон мне говорил, что он не может убить… насмерть. Что это совсем непросто — убить человека». (Оля.) «А если он убьет тебя не насмерть, а только покалечит?» (Внутренний голос.) «Если он все-таки будет меня убивать, Афродита, царица мира, дающая земле изобилие, помоги мне успеть сказать ему про Алешку. Хотя, даже если я не успею ему сказать про сына, Владимир Николаевич все ему, дураку, потом расскажет, — вздохнула Оля. — Дим, ты хоть сына вырасти. Хочу, чтобы ты растил».

«Его ж посадят!» (Внутренний голос.) «Как посадят?! За что?» (Оля.) «Ну, если он тебя убьет, его же посадят?» (Внутренний голос.) «Так он же… не виноват?» (Оля.) «Так кто ж о том знает? Андрей даст против него показания». (Внутренний голос.) Дмитрий положил пистолет на подоконник, достал сигареты, закурил. Выкурив сигарету, положил окурок в пепельницу и засунул обе руки в карманы. Вспомнил перепуганную физиономию Андрея и его слова о том, что они «не успели закончить», и рассмеялся. Посмотрел в окно. Там был майский вечер, цвела сирень. Андрей так и сидел в машине. «Ну, жди, жди!» Дима взял окурок, выбросил его в окно и повернулся лицом к Ольге.

— Ну что, боишься, королева? (Дима.) — Тебя? C чего это вдруг? (Оля.) А она действительно была уже другой, не той растерянной, бледной, дрожащей девчонкой, которую он «застукал» с четверть часа назад.

«Ты, Димон, подлец, конечно, сам-то под дулом пистолета как бы себя чувствовал?!» (Внутренний голос.) «А сейчас опять она королева. Господи, какая же она красивая! Та же, но совсем другая, кудрявая, золотая… Нереальная какая-то, безумная красота. Крыша едет, когда вижу ее». (Дима.) Ольга действительно была красивой женщиной, ну, конечно, не настолько, как это казалось Дмитрию. Она была невысокого роста, всего 164 см, у нее были вьющиеся кудрявые волосы, большие глаза и потрясающая фигура: грудь третьего размера, узкая талия 48 см и отечественный 42-й размер одежды.

«Как же давно я не видел тебя, Оля... Ты же тогда девчонкой совсем была. А сейчас… Глазищи какие огромные, непонятного сине-зеленого цвета. Кожа загорелая… из-под кружев виднеется. Не унять уже дрожь во всем теле. И сердце бьется — сейчас выскочит к черту! Полураздетая, растрепанная, исцелованная не мной и такая красивая!

Тянет так к тебе… А я хотел тебя убить. Дурак! А теперь я хочу… совсем другого».

(Дима.) — Правда, не боишься, что могу убить тебя? — спросил он вслух.

— Мог бы — уже убил бы, наверное, — ответила Оля.

— Это верно. Мог бы — убил. Ну, как ты живешь, красавица, — Дима подошел к дивану, — столько лет без меня?

«Вот сволочь, Андрей, сюда ее приволок, что б мне стыдно было — за все, что здесь раньше происходило, и больно — оттого, что она здесь, на этом видавшем виды диване. Но ты просчитался, мой бывший друг: она и здесь умудряется быть королевой», — Дима сел туда, где еще совсем недавно сидел перепуганный Андрей.

Но уже через несколько мгновений он стоял на коленях на диване, сжимал Ольгины плечи и кричал ей в лицо: — Как же ты могла, Оля? Как ты могла?!

Дмитрий и сам опомниться не успел, как они оказались близко-близко друг к другу.

— Дим, ты что, с ума сошел?! (Оля.) — Ему можно, а мне — нет? (Дима.) — Перестань немедленно! (Оля.) — Нет, Оль, борьба бесполезна. Силы слишком неравны: в нем килограммов восемьдесят будет, а в тебе не больше пятидесяти… Так что, ты лучше расслабься — и получай удовольствие, — посоветовал Ольге Аполлон. Он поставил балетную постановку Уивера «Любовные похождения Марса и Венеры» и улетел по своим делам.

— Господи, Дима, да что же ты делаешь?! — закричала Оля.

А он уже трахал ее. Неистово. Страстно. Как только он один и умел трахать ее на этой планете. — Оля! Оля!!! Оля… — И c этим неумолимым ураганом желания справиться было нечего и думать...

А потом он ее целовал, безумно нежно, в волосы, в глаза, в шею. Так нежно, что Оля даже расплакалась. Он целовал ей плечи, руки, грудь, живот... Всю ее исцеловал. Не осталось ни одной родинки на Ольгином теле, ни одного шрамика, которые бы он не поцеловал.… — Как там поживает моя девочка, сладкая, как малина? Как же я скучал по тебе, Оля, — Дмитрий никак не мог надышаться ее неземным ароматом, насладиться ее бархатной кожей, изгибами ее стройного тела. — Ты все забыла? Неужели ты меня совсем забыла?!

— Я пить хочу, очень, — пропищала Оля детским голоском.

Димка принес ей сок из холодильника. Разбавил его водой, чтобы он не был очень холодным. Когда она напилась, он взял ее на руки и отнес в ванну. Они стояли вместе под душем. Он лил ей воду на голову, на лицо, смыл всю ее косметику… Они смеялись, баловались, терли друг друга мочалкой, потом вытирали друг друга полотенцем. Он опять взял ее на руки и отнес на диван. Залез к ней под одеяло, обнял ее, посмотрел ей в глаза.

Потом поцеловал ее в губы, как они целовались с ней раньше, и как он ни с кем потом уже не целовался. Оля ответила на его поцелуй… И Димка забыл про Андрея, вообще забыл обо всем на свете… — Оля, Оленька, единственная моя, желанная… (Дима.) — Димка, Димка, какой ты стал… Стильный, статный, страстный… Плечи такие широкие… (Оля.) — Я такой и был, ты просто не помнишь. А ты стала еще красивее. Хотя красивее уже не куда… Талия такая узкая, ни у кого в целом мире такой нет;

груди на целый размер стали больше, бедра стали еще круче, а попка твоя… просто мечта всей моей жизни. И золотой цвет волос тебе очень идет… Как бы я ни старался, Оль, найти кого-то лучше тебя, у меня не получилось. (Дима.) «А он все-таки неубиваемый Демон моей души, ради него все можно потерять», — думала Оля.

А Дима думал: «Вот что толку, что было у меня столько баб… Если бы сейчас можно было все переиграть назад, я бы выбрал тебя, Оль. Только тебя одну».

Они опять занялись любовью. Они то парили в небесах, то падали на мягкие подушки, то Димка бегал на кухню за апельсиновым соком… Когда они опомнились, часы пробили одиннадцать часов вечера, а пришел Дмитрий часа в три дня.

Аполлону эротический боевик очень понравился. Ребята были так увлечены друг другом, что не заметили, ни как он прилетал, ни что он натворил.

— Ты удовлетворена, королева? — спросил Дима.

— Угу... (Оля.) — Много мужиков у тебя было, рассказывай давай. (Дима.) «Если она ответит, что меньше пяти, — женюсь на ней», — решил вдруг Дима.

— Лучше тебя никого не было, — сказала Оля.

— Да что ты? (Дима.) — Точно. (Оля.) — Уверена? (Дима.) Ольга кивнула.

— Ну что ж, тогда… Выходи за меня замуж? (Дима.) — Ты же женат, забыл? (Оля.) — Уже развелся. Пойдешь? (Дима.) «Пойду», — хотела сказать Оля… — Нет! — раздался с небес категоричный голос Афродиты.

— Нет, — Оля покачала головой.

— Андрей женат, Оль, у него ребенок должен родиться. (Дима.) — Причем здесь Андрей?! Это нелепая случайность, я просто была пьяна (Оля.) — Почему тогда «нет»? (Дима.) — Потому, что ты никогда не простишь мне того, что было сегодня, я тебя знаю.

(Оля.) «Черт, — отчаянно подумал Димка, — а ведь она права. Никогда не прощу».

— Ну вот, видишь. (Оля.) И с райских майских южных небес, где нежились ребята так недолго, они кувырком свалились на грешную землю, на много чего видевший диван в Димкиной «квартирке для траха».

— Я пойду, — сказала Оля.

— Куда, к Андрею? — спросил Дмитрий.

— Нет, домой. Поздно уже. (Оля.) Дима взглянул на часы: было четверть двенадцатого. Ольга ушла в ванну. Дмитрий подошел к окну, закурил. Андрей все ждал. «Смотри, бензин кончится!»

Оля вышла из ванны без четверти полночь. Дима сидел в абсолютной темноте в кресле, не зная, что ему делать и как быть. Окно было распахнуто, майский ветер тревожил жалюзи. Боги покинули его. Ничего хуже этих минут еще не было и уже не будет в его жизни.

— Пока, Дим, - сказала Оля.

— Подожди, — он медленно встал, подошел к ней и сказал: — Может быть, все таки «да»?

Оля покачала головой. Тогда ненависть и обида опять завладели Димкиным сердцем.

— Шлюха! — бросил он Ольге в лицо.

— Ну, если тебе так легче, дорогой, - ответила она ему.

— Никогда не прощу! — кровь прилила к его лицу. Ненавистью брызнули серые стальные глаза. Ольга даже закрыла лицо руками. — Слышишь, никогда! — и вдруг, совсем обезумев от невыносимой боли, раздиравшей его душу, он швырнул Ольгу на накрытый пледом диван, вытащил из брюк ремень и стал ее бить. Если бы она закричала, вырвалась, убежала, он бы, наверное, опомнился. Но Оля ничего не стала делать. Ее никто никогда не бил. Ей было так обидно и так велико было ее отчаянье, что она даже не чувствовала боли. «Так неожиданно встретить его и опять навсегда потерять… О, боги мои, за что?!» (Оля.) … В это время златокудрый Аполлон, бог искусства и художественного вдохновения, играл с музами в шахматы. Написанные не на земле полотна Леонардо да Винчи висели на воздушных стенах его гостиной, не звучавшая на земле музыка Моцарта звучала в воздухе, и загадочный голос читал неизвестные на земле сонеты Шекспира.

— Что случилось, подруга? — удивился Аполлон, увидев неистовую Афродиту, входившую в его гостиную в сопровождении диких зверей: львов, волков и медведей, усмиренных вселенным в них богиней любовным желанием.

— Что случилось?! — Афродита включила ему большой телевизионный экран, висевший в воздухе. На экране Аполлон увидел то, что творил Дмитрий на Земле.

— О, господи, зверство какое! Ни на минуту эту парочку нельзя оставить одних. Я все сейчас исправлю, не сердись, — сказал Аполлон Афродите.

«Улетал же, все нормально было. Наверное, он опять ей предложение сделал, она хотела «да» сказать, а Афродита ей не разрешила, потому что рано еще. Что ж удивительного, что он решил ее убить? В такой ситуации и я бы так поступил. Афродита чудит, а я летай туда-обратно. Такую партию прервал, девчонок бросил». (Пол.) — Эй, ты что ж творишь, Отелло!? — Аполлон остановил занесенную над Ольгой руку Дмитрия. — Ты же ее искалечишь.

Дмитрий опомнился и не поверил в то, что сделал. Прислонился к стене. Сполз на корточки, обхватил голову руками и заплакал.

— Просто детский сад какой-то, — покачал головой Аполлон. — Ладно, Димон, не реви, с этими женщинами и не такое бывает. Я тебя не виню. Сейчас оживлять ее будем.

Воды холодной принеси. (Аполлон.) Златокудрый Аполлон был не только покровителем певцов и музыкантов, он и сам неплохо пел и играл на кифаре. Чтобы успокоиться самому и разрядить обстановку, Аполлон превратил Димкину гитару в золотую кифару и заиграл на ней чудесную мелодию. Птицы со всей округи слетелись на Димкин балкон. Комната в городской квартире превратилась в лесную поляну, наполнилась солнечным светом, цветами, пчелами и разноцветными бабочками. За окнами пел соловей. Тролли и эльфы сновали туда-сюда, принося какие-то снадобья и травы. Сам Аполлон, бог-врачеватель, отложив кифару в сторону, смазывал Олины раны какой-то волшебной мазью, гладил ее по голове, лил холодную воду на ее лицо: — Прости меня девочка, не углядел, жалко красоту такую.

Жестокое сердце у тебя, Афродита! (Пол.) — Она хочет настоящей любви. Это ее выбор. (Афро.) — Бабские отговорки. (Пол.) — Не умничай, а лечи, раз уж ты обладаешь даром излечивать человека от страданий и исцелять болезни. Вася ничего не должен заметить, а он приедет через три дня. (Афро.) — Я жива? — спросила, приходя в себя, Ольга.

— Конечно, жива. Что ты, Оль, спрашиваешь такие глупости? От секса не умирают, даже если он с садомазохистским уклоном, — Аполлон укоризненно посмотрел на Дмитрия.

— Больно, — Оля показала на сердце.

— Ничего страшного, до свадьбы заживет, — подмигнул Оле Аполлон. — Пойдем, провожу тебя до машины.

— С тобой, изверг, даже прощаться не буду, — это Аполлон сказал Дмитрию.

Они ушли. Дмитрий выключил свет и подошел к окну. Темно-синее ночное небо было покрыто тысячами звезд. Дима видел, как Аполлон осторожно вывел Ольгу из подъезда, как довел ее до машины Андрея, как постучал уже спящему Андрею. Тот открыл окно, выбежал из машины. Последнее, что увидел Дмитрий, — это как Оля упала Андрею на руки. Дима понял, что это конец.

“Виночерпий, бездонный кувшин приготовь!

Пусть без устали хлещет из горлышка кровь.

Эта влага мне стала единственным другом, Ибо все изменили — и друг, и любовь”*.

*Омар Хайям, персидский и таджикский поэт, математик и философ.

Дмитрий пошел на кухню, достал бутылку водки, выпил ее прямо из горлышка, и замертво упал на диван.

… — Оля, господи, да что же это? (Андрей.) — Ничего страшного, — пытаясь улыбнуться, сказала Ольга.

— Ты ранена?! (Андрей.) — Что ты, Андрюш, он не стрелял. (Оля.) — На тебе лица нет… Что случилось? (Андрей.) — Ничего не случилось. Помоги мне сесть в машину, — Ольга застонала.

— Он что, сволочь, руку на тебя поднял? (Андрей.) — Ну, это лучше, чем если б он меня совсем убил, правда? (Оля.) — Давай-ка я поднимусь, хоть морду ему набью за такие дела, — предложил Андрей.

— У вас там, в холодильнике, водка есть? — спросила Оля.

— Должна быть, а что? (Андрей.) — Тогда я думаю, что он уже спит. Андрей, отвези меня, пожалуйста, домой. (Оля.) — Оля, может в больницу надо? (Андрей.) — Нет-нет, домой. (Оля.) … Было уже почти утро, когда Андрей с Ольгой сидели на кухне и пили каждый свой любимый напиток: Андрей пил коньяк, от радости, что он остался жив, а Оля — тиборин —бальзам, настоянный на сорока африканских травах. Тиборин Ольга пила только по особым случаям, потому что его можно было купить только в Тунисе.

— Да, ты обещал мне вчера дивный вечер, — сказала Оля, — не обманул.

— Оль, прости меня. (Андрей.) — Не твоя в том вина. (Оля.) — Вина моя. Не надо было язык распускать. И туда тебя тащить нельзя было...

(Андрей.) — От судьбы, видно, не уйдешь. (Оля.) — Прости. Хочешь, на колени встану? (Андрей.) — Перестань, Андрей. (Оля.) — Что ты теперь делать будешь? Соберешься замуж за Васю — он на свадьбу заявится, всех гостей перестреляет. (Андрей.) — Нет, ничего страшного уже не будет. (Оля.) — Откуда такая уверенность? (Андрей.) — Мне ли его не знать, Андрюш. (Оля.) — Хочешь, я его для профилактики на пятнадцать суток посажу? Могу и больше — за хранение оружия, у него наверняка разрешения нет. (Андрей.) — Не вздумай. Андрюш, не вздумай! Обещай мне, что ничего с ним не сделаешь.

(Оля.) — Да он нас с тобой чуть не убил! (Андрей.) — Не нас, а меня. (Оля.) — Какая разница? Что ты его жалеешь? — Андрей посмотрел на Ольгу, покачал головой. — Оль, ты хочешь сказать, что ты все еще любишь его?!

Ольга встала из-за стола, прошла в свою спальню. Андрей услышал стоны и прибежал к ней. Оля стояла перед зеркалом и пыталась заглянуть себе за спину. Следы от Димкиного ремня остались конкретные.

— Сволочь! Садист! — Андрей был потрясен. — Ты что, любишь его даже после этого?

— Видимо, я люблю его всегда. Это неотъемлемое свойство моей души. (Оля.) — Можешь мне объяснить, зачем же ты опять выходишь замуж за другого?!

(Андрей.) — Ты предлагаешь мне выйти замуж за него? Чтобы он меня совсем убил? (Оля.) — Да нет, нет, конечно. (Андрей.) Ольга надела шелковый халатик. — Давай-ка, Андрюш, езжай домой. Инна, наверное, переживает, а ей сейчас не надо переживать. Ты ей звонил?

— Звонил. Наврал с три короба, как обычно: и машина у меня сломалась, хотя она новая, и менты пьяного забрали, хотя я за руль пьяным никогда не сажусь… Она, как обычно, сделала вид, что поверила… — Оль, ты звони, если что, — сказал Андрей Ольге в дверях. — Ты прости меня.

Нельзя мне было хотеть тебя.

— И ты меня прости. И мне нельзя было. (Оля.) — Я тебя еще увижу? Не уходи из моей жизни, пожалуйста, из-за этого идиота!

(Андрей.) — Ты для меня по-прежнему друг, Андрюш. Я для тебя, надеюсь, тоже. Я же еще крестной мамой собираюсь быть твоему малышу. Только обещай мне, что не будешь усложнять Дмитрию жизнь. (Оля.) — Оль, это он мне всегда жизнь усложняет, а не я ему. (Андрей.) «Нет, я точно в рубашке родился. И жив остался, и пальто цело, а что с Ольгой не получилось… Может, оно и к лучшему», — думал Андрей по дороге домой.

… Аполлон сказал Афродите: — Зря ты устроила скандал, прекрасная богиня вечной весны. Я все исправил. Так красиво получилось, хочешь посмотреть?

— Нет, садист, не хочу. (Афро.) — Я перемотал назад, подарил им немного времени. Было похоже на японский театр Но: произвольное течение времени, пение птиц, ароматы цветов, голоса людей, занимающихся любовью, солнечная музыка, особый свет… Я создал волшебное пространство для естественного появления чуда. Девочка, наверное, станет актрисой, — златокудрому кудеснику Аполлону самому нравилось то, что он натворил. — А самое интересное случилось тогда, когда я предложил им повторить сцену встречи. Хочешь посмотреть, прекраснодивная Афродита, как искренне и эмоционально они оба возмущались, как пытались убедить меня, что ненавидят друг друга до потери пульса, что ни видеть друг друга, ни слышать больше никогда в жизни не желают. Их разум твердил «Нет, никогда!», а сердце умоляло: «Аполлон, миленький, пожалуйста, если ты можешь, сделай это».

— Что значит «повторил сцену встречи»?! (Афро.) — Ну, ты же знаешь, мудрейшая Афродита, реальность не всегда линейна и не всегда трехмерна. Прошлое, настоящее и будущее могут меняться местами. Границы времени и пространства — условны… (Пол.) — Я тебя не про характеристики реальности спрашиваю, умник! Он повторил сцену встречи! Он?! Блюститель гармонии космической и человеческой, бог упорядоченности и совершенства!

— Прекраснейшая и сладкоголосая, что ж ты так кричишь? Они сами попросили.

(Пол.) — Я надеюсь, в этом втором, «улучшенном» варианте встречи не было этого ужасного ремня? (Афро.) — Этого не было. Был другой, усовершенствованный, который не отставляет таких следов... (Пол.) — Садист! — Афродита хлопнула дверью.

«Я садист? Можно подумать… А кто Ольге устраивал двухсерийную операцию после автомобильной аварии?! Не ты ли, богиня любви, плодородия и жизненных сил?»

(Пол.) … Ольга после «романтического вечера» долго не могла заснуть, а когда наконец-то заснула, ей приснился сон.

Дмитрий стоял у окна. Его рыже-русые волосы. Его стильная стрижка. Стоит и пистолетом что-то рисует на окне... А потом мгла поглотила его силуэт и начала изменять его черты. Он превратился в животное, очень похожее то ли на Бэтмена, то ли на огромную летучую мышь. На пальцах выросли огромные когти. На спине начал расти горб, который, разрывая свитер, прорвался наружу черными блестящими крыльями.

Дмитрий вышел на балкон и встал на парапет, весь черный, словно огромный ворон.

— Упадет сейчас, разобьется, — переживала во сне Оля. — В таком виде, с крыльями, его и в больницу не возьмут.

А Демон шагнул с балкона и полетел, размахивая своими огромными крыльями.

Черный-пречерный. На небе взошло Солнце, и голова Демона начала гореть сначала красным, а потом белым ярким огнем. И крылья начали гореть. И падал черный пепел на землю… И Оля увидела Ангела, улетавшего по небу вдаль. И прочла надпись на стекле «люблю». Добро и зло — две стороны одной монеты, а Люцифер означает буквально «носитель света».

Ольга решила забыть эту «случайную встречу» и никогда о ней не вспоминать. Так советовали древние индийцы: «Есть только одно лекарство от несчастья — не думать о нем»*.

*Изречения из басен, поэм, трактатов Древней Индии.

… Когда к полудню следующего дня Дмитрий пришел в себя и взглянул в распахнутое окно, кровавый дождь лился с его небес. Дима целую вечность смотрел на часы, боясь вспоминать то, что произошло вчера. Время почти остановилось.

«Вчера оно бежало, как песок сквозь пальцы, а сегодня тянется, как жвачка».

(Дима.) — «Время — это мираж, оно сокращается в минуты счастья и растягивается в часы страданий»*, — ответил на его мысли Аполлон.

*Ричард Олдингтон, английский писатель.

— Свет души моей, Аполлон, если у меня еще есть душа, приветствую тебя. Бог света и разрушитель тьмы, скажи мне, что делать мне? (Дима.) — Ну что, ты живой? Как-то ты странно разговариваешь… Как ты себя чувствуешь? — Аполлон протянул Диме бутылку водки.

— Хреново. Не, пить не буду. (Дима.) — Ты помнишь, что вчера натворил? Мне от Афродиты досталось. (Пол.) — Лучше бы мне досталось, все легче бы было. (Дима.) — Тебе еще достанется, подожди. Хорошую «мстю» еще придумать надо. (Пол.) — Не сомневаюсь, что мне, дураку, еще и достанется. Пол, ведь я предложение ей сделал, ни в чем ее даже не упрекнул, а она опять послала меня… Что, все бабы на земле стервы?! (Дима.) — Все — стервы, пока ты считаешь, что все — стервы. (Пол.) — А ты как считаешь? (Дима.) — «Любить и быть разумными едва ли могут даже боги»*. У меня тоже раньше проблемы** были… *Публий Сир, древнеримский поэт.

**У Аполлона было множество любовных связей с нимфами и очаровательными смертными женщинами. Ему нравились очень и очень многие: царицы и рабыни, гречанки и иностранки, гетеры и жрицы...

Я любил красавицу-нимфу Корониду. Настойчиво добивался ее любви. Я — настойчивый. И она ответила на мою любовь. Но мое счастье с ней было недолгим.

Рассудив по-женски, что один любовник — это хорошо, а два — лучше, она завела себе еще одного любовника… Мне об этом рассказал мой белоснежный ворон. Нормально, у меня почти нимб над головой, а из-под нимба торчат рога… (Пол.) — И что ты сделал? (Дима.) — Я ее убил, Дим. Взял свой лук и стрелы и убил. (Пол.) — На самом деле? (Дима.) — Да. Но легче мне не стало, не завидуй. Я ее убил, и так мне ее захотелось, что я чуть сам себя не убил… А она оказалась беременной, я и не знал… Еле успел вытащить сына из ее чрева, уже из погребального костра.

Потом была Дафна, дочь речного бога Пенея. Ну, это известная история. Да, я опять поторопился. Я — страстный, что я могу поделать? Ничего плохого я ей не хотел, просто хотел ее очень сильно, а она бросилась бежать... Она бежала, а ветер обнажал ее прелести, чем удваивал и ее красоту, и мое желание… Ты вот представь себе, Димон, прекрасную Ольгу, как бежит она своими стройными ногами по зеленому лесу, по лугу, а ты бежишь за ней следом в предвкушении ласк и любви, и желаешь ее, и зовешь… И вдруг видишь: она останавливается, как вкопанная, ноги врастают в землю. Я и отдышаться не успел, как ее нежное тело покрылось грубой древесной корой, струящиеся волосы стали влажной листвой, а горячие руки превратились в ветки лаврового дерева. (Пол.) Иллюстрация 4. Аполлон и Дафна. Лоренцо Джованни Бернини. «Аполлон и Дафна»

— Хорошо бы моя Ольга превратилось в дерево. (Дима.) — Кому хорошо, бестолочь? (Пол.) — Я бы ее выкопал, посадил бы в большой горшок и любовался бы ею… один.

(Дима.) — Деревья в горшках не растут. Дереву нужно солнце, небо и пространство. (Пол.) — Посадил бы на даче. (Дима.) — На твоей даче лавровое дерево замерзло бы зимой от мороза. (Пол.) — Построил бы оранжерею. (Дима.) — Дальше что? (Пол.) — Была бы всегда только моей. Никто бы к ней даже близко подойти не мог, не то, что трахнуть ее. (Дима.) — Так ты бы тоже никогда ее трахнуть не смог... (Пол.) — Почему это? (Дима.) — На вот тебе мой лавровый венок, поноси его пару дней, может, поймешь. Это, кстати, все, что у меня осталось от Дафны. (Пол.) — Пол, ты, наверное, никогда не знал отказа? (Дима.) — Сейчас, разбежался. Как всем нормальным мужикам, каждая вторая баба говорила мне «нет». И это так отрезвляюще действовало на мои чрезмерные амбиции, что у меня никогда не возникало желание идти против воли Зевса, поэтому я и живу на земле уже три тысячи лет… И очень неплохо живу. (Аполлон.) … На третий день после встречи с Ольгой наступил кризис. Дмитрий даже сказал, что хочет умереть. — Пол, я не могу это пережить второй раз… Тогда я молодой был, у меня силы были.

Пол усмехнулся: — Еще как переживешь, подумаешь… «Время — великий мастер разрубать все гордиевы узлы человеческих отношений»*.

*Алексей Феофилактович Писемский, русский писатель.

Дмитрий плакал, не стесняясь Аполлона, горько-горько, как умеют плакать только мужчины. Пол сел рядом с ним на пол, положил ему по-дружески руку на плечо. Боль перестала быть такой безнадежной, как раньше, стало тепло и спокойно, и даже возникло совсем не свойственное ему желание, которого Дмитрий испугался.

— А чего ты испугался, Димон? (Пол.) — Да ты что, Пол?! (Дима.) — Я это грехом не считаю. (Пол.) — Пол, но я — не голубой, я — нормальный! (Дима.) — Гомосексуальность, Дмитрий, — это уже давно не болезнь. Еще в 1974 году Американская психиатрическая ассоциация исключила гомосексуальность из списка психических заболеваний. И Всемирная организация здравоохранения признала это. Так что гетеросексуальность, гомосексуальность и бисексуальность являются равноправными сексуальными ориентациями, а не половыми извращениями. Как сказала Фаина Раневская, «извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду», впрочем, они зла человечеству не приносят. (Пол.) Дмитрий внимательно слушал Аполлона, от страха он даже дышать перестал.

— Дим, я тоже не голубой. Но где ты возьмешь сейчас женщину? Каждый второй мужчина хотя бы однажды в своей жизни имел гомосексуальный контакт. Тебе что, неинтересно попробовать? (Пол.) — Ладно, ты меня убедил, но мы будем меняться ролями. (Дима.) — Само собой, — сказал Пол, — и вытащил из кармана пачку презервативов.

— А это зачем? (Дима.) — Давно хотел с тобой поговорить на эту тему. Дмитрий, поскольку постоянного полового партнера — и это хорошо известно нам обоим — у тебя нет, необходимость использования презервативов даже не обсуждается. Между прочим, в будущем 1996 году в России официально будет объявлена эпидемия СПИДа. (Пол.) — Ни фига себе! А у меня это… все нормально?! (Дима.) — Пока да, но… (Пол.) — Пол, не надо “но”, я согласен использовать презервативы. (Дима.) — Всегда? (Пол.) — До тех пор, пока ученые не найдут лекарство от СПИДа. А когда они его найдут?

(Дима.) — Когда все люди поголовно научатся уважать себя и своего партнера по сексу.

(Пол.) — А, ну, значит, нескоро. (Дима.) … Дмитрий проспал почти сутки, а когда проснулся, ощущения конца жизни уже не было. Было желание жить дальше. А еще было огромное желание отомстить этой золотоволосой крашеной стерве… Дима даже придумал, как это сделать. «Надо на ней жениться и издеваться над ней всю оставшуюся жизнь!»

От такой перспективы у Дмитрия закружилась голова от счастья. Он почему-то был абсолютно уверен, что Ольга пойдет за него замуж. Так ему этого хотелось.

Дмитрий решил, что он никогда не простит ее за то, что она натворила, и надеялся, что у него будет возможность отомстить ей. Ольга тоже решила, что она никогда его не простит. Аполлон, считав мысли одного и другого, только посмеялся над столь максималистскими решениями, ведь любимое занятие богов — это убеждать людей делать именно то, про что они говорят: «Никогда!»

Третье Васино предложение Вася названивал Ольге всю первую половину мая. Оля не отвечала. От отчаянья Вася даже научился писать sms-ки. Но она и на sms-ки не отвечала. Тогда Вася заподозрил что-то неладное. «Ну, ладно, с телефонными звонками понятно: рядом — муж, свекровь, неудобно. Но на sms-ки можно ведь и ответить?!»

Вася вернулся в Москву семнадцатого мая и сразу поехал в офис. Ольги в офисе не было, Вася вызвал к себе Лену.

— Лен, ты Ольге Владимировне звонила, как у нее дела? (Вася.) — Все хорошо. Она двадцатого числа возвращается. (Лена.) — У нее с телефоном все нормально? (Вася.) — Связь не всегда бывает. (Лена.) — Будешь с ней созваниваться, попроси ее, чтобы она мне позвонила. Срочно!

Поняла? (Вася.) — Поняла. (Лена.) Вася набрал номер менеджера МТС, который их обслуживал. — Я каждый месяц плачу вам хренову тучу денег за вашу гребаную связь, — начал Вася разговор. — Почему, скажите мне на милость, я не могу связаться с моим главным бухгалтером, который, прошу заметить, уехал не на Северный полюс, а всего лишь в круиз по Средиземноморью?!

После получасовой ругани он довел несчастную девушку до слез и потребовал, чтобы его соединили с руководителем отдела. Еще через полчаса он дошел уже до директора филиала, и директор успокоил его, сказав, что он обязательно разберется, в чем дело, и с ним непременно свяжется. Вася упоминал в разговоре таких значительных лиц, что через пару часов директор филиала с Васей действительно связался. Он сообщил Васе, что звонки на интересующий его абонент проходят, связь с ним есть, и более того, абонент находится в России и роуминг у него не подключен.

— Спасибо, — сказал ошарашенный Вася. — Вы уж меня извините, пожалуйста.

Все пятьдесят телефонов моей фирмы обслуживаются у вас, и меня, в общем-то, устраивает качество обслуживания, так что, я надеюсь, подобных инцидентов больше не будет.

Потом Вася занялся делами, а вечером, когда сотрудники свалили по домам, залез в документы отдела кадров и нашел домашний адрес Саши, Ольгиного водителя.

Совсем уже поздно вечером он приехал к Саше домой и позвонил ему с мобильного телефона. Саша трубку не взял, а потом и вовсе отключил телефон. Тогда Вася позвонил в дверь его квартиры. Сашина жена сообщила Васе, что ее муж пьет на даче с друзьями, уже который день, потому что его начальник, не подумав, предоставил ему трехнедельные каникулы. Вася показал Сашиной жене свои документы и объяснил, что он и есть самый главный Сашин начальник и тот ему срочно нужен. Сашина жена знала Василия Андреевича по имени-отчеству и по фамилии тоже знала и поэтому дала ему адрес дачи. К ее чести надо сказать, что она сразу же позвонила мужу, чтобы предупредить его, потому что какой-никакой, а все же муж, но телефон у Сашки был отключен.

Вася приехал к Саше на дачу. Все двери были настежь открыты. Сашка сидел с друзьями в саду и жарил шашлыки. Вокруг валялось огромное количество пустых бутылок из-под водки...

— Василий Андреевич? — не поверил собственным глазам Саша.

Сашка был небритый, пьяный, и пахло от него шашлыком, луком и водкой.

— Пойдем, на пять минут выйдем, — позвал его Василий.

— Саш, кто это такой деловой? Давай мы ему морду набьем? — предложили Сашины друзья.

— Ни-ни-ни, это мой начальник. Обалдели, «морду набьем»… Извините, Василий Андреевич. (Саша.) Саша вышел за Василием к машине. Пока шел, думал, что было бы для него лучше:

чтобы это был действительно Вася, и тогда он его просто уволит, а жена закатит истерику;

или чтобы это была галлюцинация Василия, но тогда получалось, что у него — белая горячка...

— Ты Ольгу в аэропорт отвозил? — спросил Вася за калиткой.

— Да, — не очень уверенно сказал Саша.

— Отвозил? (Василий.) — Да, — сказал Саша более уверенно.

— Ты кого отвозил в аэропорт? — изменил свой вопрос хитрый Василий. — Перечисли мне по пальцам.

— Аллу Сергеевну, — начал зажимать пальцы Сашка.

— Так. (Василий.) — Она мне пирожков напекла… (Саша.) — Так, хорошо. Еще кого? (Василий.) — Алешку… и мужа. (Саша.) — Молодец! — Вася посмотрел на три зажатых Сашкиных пальца.

Сашка молчал.

— А Ольгу? — спросил Вася.

— Ольгу? Тоже отвозил. (Саша.) — Ольга сейчас где? (Вася.) — В аэропорту, где же еще… (Саша.) — В каком?! (Вася.) — В Шереметьево, — Саша показал в сторону, где, по его разумению, находился аэропорт.

— Дурака не валяй! Ольга — в Москве? (Вася.) — Не-е-т, — закачал головой Саша.

— Уволю. (Вася.) — Нет. (Саша.) — Убью, — Вася достал пистолет.

— Да! — крикнул Саша.

— Что «да»? В Москве?! (Вася.) — Нет! (Саша.) — Нет? — Вася приставил пистолет к Сашкиным яйцам.

— В Москве!!! Василий Андреевич, пистолет уберите! — сразу протрезвел Сашка.

Вася убрал пистолет. — Одна?

— Одна! С кем ей еще быть? Чеченца ее грохнули, мужа я в аэропорт отвез, Вы на островах были. Ольга Владимировна — порядочная женщина, между прочим. Раз у нее мужика убили, она должна сидеть дома и плакать, а не по курортам ездить. И не надо пистолет… (Саша.) — Ты почему мне сразу не позвонил, умник?! Я тебе зарплату за что плачу? — Вася покрыл Сашку таким матом, что Сашкины друзья, вышедшие за ним к калитке, услышав Васины угрозы, дружно зааплодировали. Вася сел в машину и уехал.

— Крутой у тебя начальник! — восхитились ребята.

— Обещался меня уволить. (Саша.) — Так это надо обмыть… А кто такая эта Ольга?

— Баба его. (Саша.) — Красивая?

— О-о-о! (Саша.) — И ты ее возишь?

— А то. (Саша.) — Ну, Сашка, интересная же у тебя работа… … Через час Вася, с огромным букетом цветов и двумя сумками продуктов, звонил, как сумасшедший, в обе двери Ольгиной квартиры.

Ольга, уже не зареванная, но опять несчастная, теперь уже после встречи с Дмитрием, с огромными изумрудными глазами необыкновенной глубины, открыла ему дверь: — Тише, ты чего утроил перезвон?! Заходи, — пригласила она его в квартиру.

— Оля! — Василий чуть не задушил ее в своих объятьях.

— Вась, ты что, очумел или совсем одичал на своих островах? (Оля.) — Я тебе еды привез, ты такая худющая. (Вася.) — Ну, проходи на кухню, — Ольга взяла у него цветы. На кухне она достала большую вазу и спросила: — Кто меня сдал?

— МТС, они сказали, что ты роуминг не оформляла. (Вася.) — Я об этом не подумала. (Оля.) — Ты что, мои sms-ки не получала? (Вася.) — Ну, почему не получала? Получала, сто тридцать семь штук. Ленка теперь увидит, она, по твоему указанию, проверяет все МТС-распечатки сотрудников, если сумма превышает лимит, — Ольга улыбалась.

— А ты зря улыбаешься. Мне плевать, кто чего увидит. Все равно все уже знают, что я тебя люблю. (Вася.) — А ты меня любишь? — удивленно спросила Оля.

— А ты до сих пор не поняла? (Вася.) — Ты есть-то будешь? Или ты проездом? (Оля.) — Буду. Я там салатов корейских купил и копченую говядину. У тебя жрать-то, наверное, нечего, раз свекровь в круизе? (Вася.) — Ты не прав, меня Ленка подкармливает. Есть блинчики с мясом. (Оля.) — Домашние?! — не поверил Василий.

— Домашние. (Оля.) — Конечно буду. А сметана есть? (Вася.) — Нет, сметаны нет. А зачем тебе сметана, они же с мясом? (Оля.) — Ой, ну какая ты же глупая! Как я с тобой жить буду? Я же похудею. (Вася.) — Может, это и неплохо, Вась? (Оля.) Ольга села напротив него. «Как же приятно смотреть на голодного мужчину, когда он ест». — Тебя на островах что, не кормили совсем?

— Оль, я в Украине был, разводился по твоей милости, и меня там особо никто не кормил. Никому я не нужен, представляешь? Ни матери, ни бывшей жене, даже сын со мной почти не общался. (Василий.) — Ну, не прибедняйся, Вась. У тебя столько девушек, что ты их и по именам, наверное, всех не вспомнишь. (Оля.) — Но нужна-то мне только одна, как оказалось. (Вася.) — Кому же так повезло? (Оля.) — Да есть одна такая, сумасшедшей красоты женщина... А еще есть? — спросил Вася про блинчики.

— Нет, это все. Я бы их три дня ела. Есть еще крабы в банках, которые ты покупал.

И шоколадки. (Оля.) — Тащи, давай, я голодный. (Вася.) Ольга залезла в холодильник. — Еще есть квашеная капуста и соленые огурчики.

Мне свекровь перед отъездом насолила. Будешь?

— Спрашиваешь! Оль, а картошечки пожарь… Ты картошку-то умеешь жарить? — испуганно спросил Василий.

— Умею. Ты, правда, хочешь картошку? Время — одиннадцатый час... (Оля.) — Ну и что? Ну, ты хоть почисть, я сам пожарю. (Вася.) Оля чистила картошку, а Вася ел крабов, икру, соленые огурцы и запивал все это пивом, которое привез Ленкин муж, Серега, чтобы Ольга не умерла с голоду. Вася ел и рассказывал о том, как он разводился.

— Хочешь сказать, что развелся? — не поверила Оля.

— Тебе паспорт показать? (Вася.) — Разве можно так быстро развестись? — удивилась Ольга.

— Можно, если очень хочется. Давай-ка я сам картошку пожарю, а то у меня предчувствие, что ты сейчас все испортишь. Сало-то у тебя есть? (Вася.) — Нет. А зачем сало? (Оля.) — О, господи! Какая же у меня будет семейная жизнь без сала? Лук мне почисть и порежь, только колечками. (Вася.) — Почему это я все испорчу? — возмущалась Оля.

Когда Вася ел самолично пожаренную картошку, заедая ее солеными огурцами с квашеной капустой, он сказал Ольге: — Свекровь у тебя хорошо готовит. Мы ее, в принципе, можем с собой взять. В том смысле, что я пожрать люблю.

— На эту тему можешь не переживать, — ответила ему Оля, — теща у тебя готовит ничем не хуже. Если ты мне не доверяешь, мы можем жить с моими родителями.

Ольга вообще-то замуж за Васю пока не собиралась, но вдруг придумала, как можно одним махом отомстить и Андрею, и мужу, и Дмитрию: надо оставить Васю у себя ночевать.

— Оль, ты как себя чувствуешь? — подавился соленым огурцом Василий.

— А что? (Оля.) — Ну, ты сейчас что сказала? Какая теща? Ты кого имела в виду? Ты что, пойдешь за меня замуж?! (Вася.) — Ну, я еще не решила окончательно… Да и ты что-то уже давно не делал мне предложений, может быть, ты уже передумал, а я тут навязываюсь… (Оля.) — Оль, это я сейчас, подожди, — Василий сходил в прихожую и принес коробочку с обручальным кольцом. — В общем, вот.

— Красивое, спасибо, — Ольга вдруг расплакалась, потому что вспомнила о Рамзане. — Вась, я очень Рамзана любила, я не смогу сразу забыть его… — Да это не страшно, Оль. Ты только не плачь, пожалуйста, — успокаивал Василий Ольгу.

— И тебе придется подождать два-три месяца, — всхлипывая, сказала Оля.

— Чего подождать? (Вася.) — Я не смогу сразу сказать об этом своему мужу и своей свекрови. (Оля.) — Не можешь — давай я скажу. (Вася.) — Ты хочешь остаться сегодня у меня? (Оля.) — Ты это серьезно?! Или дразнишь меня? (Вася.) — Мне нужна письменная расписка, что ты дашь мне два-три месяца на развод.

(Оля.) — Месяц. Давай я разведу вас за месяц? Я же себя развел. (Вася.) — Вась, три месяца и письменная расписка в том, что ты не влезаешь в мои дела, не мешаешь мне, не названиваешь и не портишь мне отношения с родственниками моего сына. (Оля.) — Ага, а твой ботаник будет в это время спать с моей женой?! Пусть он тоже пишет расписку, что не будет… (Вася.) — Дело не в Саше. У него, кстати, есть любовница, так что не ревнуй.


Мне нужно время, чтобы объяснить все сыну. Для него это будет как гром среди ясного неба. Развод — это огромный стресс для ребенка, а ему в сентябре в школу. Или ты даешь мне три месяца, или катись домой и забудь думать о том, что я могла бы стать твоей женой. (Оля.) — Нет, ну, это уже шантаж! (Вася.) — Пойдем, я тебя провожу, чтобы ты не заблудился в моей квартире. (Оля.) — Ну, нет уж! Давай чистый лист бумаги. Сегодня у нас семнадцатое мая? Значит, семнадцатого июля у нас с тобой свадьба. (Вася.) — Почему семнадцатого июля? (Оля.) — А какого? Шестнадцатого? (Вася.) — Семнадцатого августа… (Оля.) — Ну, хорошо, семнадцатого августа. Пятнадцатого августа у меня день рождения, а семнадцатого августа у меня свадьба, и это будет твоим подарком мне. (Вася.) — Хорошо, договорились. (Оля.) … Утром Вася проснулся в Ольгиной постели один. Он вскочил и побежал на кухню.

На кухне Ольга пекла ему блинчики.

— Ты мне не снишься? — он подошел к Ольге и обнял ее сзади. — Оль, ты такая сексуальная… Это что-то!

— Какая? — спросила Оля.

— Оль, у меня столько баб было, ну, ты знаешь… Но такой, как ты, еще не было!

Брось ты эти блины на фиг… Пойдем лучше в койку, все равно сметаны нет. (Вася.) — Умывайся и приходи завтракать. И пописать не забудь, а то ты вчера выпил ящик пива. Сметаны нет, наглец какой! Во-первых, есть варенье. Во-вторых, я уже сходила в магазин и купила тебе сметаны. В-третьих, «в койку» будет вечером, потому что ты должен по мне соскучиться. (Оля.) — Да я уже соскучился. (Вася.) — Вась, если ты будешь меня что-нибудь заставлять делать, я ведь могу и передумать насчет свадьбы. (Оля.) — Нет уж, дудки, ты вчера обещала на мне жениться, — Вася ушел в ванну.

Вернулся через пять минут и залез в холодильник. — Ты что, реально сходила за сметаной в магазин? Для меня?! Нет, Оль, при таком раскладе я не могу ждать до вечера… — Отстань от меня, я не могу сейчас идти в спальню, у меня блины сгорят! (Оля.) — А кто сказал, что надо идти в спальню? Не надо никуда идти, можно прямо здесь… Ты здесь с мужем не трахалась? (Вася.) — Нет. Вась, блин, блины горят! (Оля.) — Да забудь ты про эти блины, — Василий выключил плиту.

… — Оль, а ты мне дочку родишь? — спросил Вася, когда после секса уплетал блины с изюмом, макая их в сметану, варенье и сгущенку одновременно.

— Не знаю… Рожу, наверное. А почему дочку? (Оля.) — Я дочку хочу, чтобы она похожа была на тебя, а любила меня, — Вася улыбнулся. — Ну что, пошли обмывать нашу с тобой помолвку? (Вася.) — Ты опять не наелся, троглодит?! Сколько можно? (Оля.) — Пока мы доедем до ресторана, я опять проголодаюсь. (Вася.) — А ты на работу что, сегодня не собираешься? (Оля.) — Нет. На работу мы пойдем с тобой после двадцатого числа, вместе. А сейчас я хочу показать тебе одну вещь…Ты только каблуки свои ужасные не надевай. (Вася.) — Это еще почему? (Оля.) — Мы за город поедем. У тебя в гардеробе что-нибудь кроме эротических костюмов и туфлей на каблуках есть? Кроссовки, например, или джинсы?

— У меня есть и джинсы, и кроссовки, — сказал Оля. — А костюмы у меня деловые, а не такие, как ты сказал. Но ты же сам в костюме… (Оля.) — Заедем ко мне на квартиру, я переоденусь. (Вася.) … Василий привез Ольгу на стройку дома, в Подмосковье.

— Вась, это что? Ты строишь на продажу? (Оля.) — Это дом, в котором мы с тобой будем жить. (Вася.) — Обалдеть! Сколько же здесь метров? (Оля.) — Метров шестьсот…(Вася.) — Дом очень красивый. Но кто же будет его убирать? (Оля.) — Ты. Что, испугалась? Уборщица будет убирать. Повар будет готовить, садовник будет ухаживать за газоном, а ты будешь со мной трахаться. (Вася.) — Это все мои обязанности? (Оля.) — Ну, иногда, по праздникам, я попрошу тебя печь мне блины с изюмом. (Вася.) — Хорошо. У меня к тебе тоже есть просьба... (Оля.) — Ну, говори. (Вася.) — И если ты ее не выполнишь, то я не пойду за тебя замуж. (Оля.) — Ты же мне слово дала? (Вася.) — Ну и что? Женское слово, сам знаешь… (Оля.) — Ольга, перестань! Будешь так себя вести… Двадцатого числа встречу твоих родственников в твоей квартире, в одних трусах. (Вася.) — Можно, я сделаю из твоего особняка в классическом стиле сказочный дом для детей? — Ольга надула губки, как капризный ребенок.

— Сделай еще раз так губки. Так сексуально у тебя получается, ты становишься похожа на маленькую девочку. Залезай в машину, я в машине тебя еще не трахал. (Вася.) — Пока ты не скажешь, что можно, я никуда не полезу. (Оля.) — Да бога ради, делай, что хочешь. Меня как раз дизайнеры пытали, что да как, вот тебе их телефон, — Вася нашел нужную визитку. — Скажи им все, что ты хочешь. Только не забудь сказать главное, что ты моя жена.

— Вась, а ты знаешь, что дети — это вовсе не маленькие взрослые, это существа с другой планеты? Я хочу, чтобы было как в сказке. (Оля.) — Я же сказал, делай, что хочешь. (Вася.) Так расположились звезды на небе… (О том, как Димка мечтал жениться на Ольге, о выборе Оли и о том, как отреагировали близкие на этот выбор.) Алешка вернулся из круиза. Он рассказал маме о разных интересных вещах, которые увидел, путешествуя вместе с папой и бабушкой, и показал сделанные им фотографии. На Алешкиных фотографиях были только море, корабли и яхты. Алла Сергеевна тоже была в восторге от Средиземноморья. Саша сразу же побежал на работу.

«По Вере, наверное, соскучился», — подумала Оля вослед мужу.

… Дмитрий пришел в себя и, чтобы чем-то себя занять, стал помогать отцу в его юридической деятельности. По вечерам он ходил по барам, знакомился с девчонками и занимался с ними сексом в своей однокомнатной квартире. Его новую двухкомнатную квартиру отец сдавал, пока он был на Севере, деньги высылал Дмитрию, и сейчас до конца года квартира была сдана.

По выходным Дима мечтал о своей будущей семейной жизни с Ольгой: заказывал игрушки для секса в стиле «садо-мазо» в интернет-магазинах, изобретал моральные способы ее унижения и технические средства ее наказания. В общем, готовился… Вспоминал, какая она вызывающе красивая, какая нежная и страстная. «Будешь моей рабыней, моей наложницей, будешь делать все, что я тебе прикажу…» В своих эротических садомазохистских мечтаниях Дима, конечно, забывал, что у Ольги есть сын, муж, что она работает главным бухгалтером и роль его наложницы вряд ли ее устроит, и что крепостное право давно уже отменили.

… В это время Оля играла с Васей в прятки: она соглашалась заниматься с ним сексом, но не так часто, как ему этого хотелось. В июне Оля поняла, что беременна, и осознала, что большие тучи нависли над ее непутевой головой… Чтобы не думать о своих личных проблемах, Ольга решила заработать много-много денег. Так как Лене очень хотелось стать заместителем главного бухгалтера, Оля «отдала»

ей бухгалтерию, оставив за собой только финансовый анализ, и занялась организацией отдела коммерческой недвижимости. Она пригласила в фирму свою хорошую знакомую, руководителя маленького агентства, у которой был уже и коллектив, и опыт, и отработанные технологии работы. Ольга «встроила» ее в свою структуру, предложив лучшие рекламные и технические возможности, а также увеличение объемов за счет сделок с нежилой недвижимостью. В организации был сильный юрист, который помог разработать грамотные договора...

Банкиру, телефон которого дал Андрей, квартира Рамзана очень понравилась, и цена за квартиру его вполне устроила, а дочке банкира очень понравился интерьер квартиры в стиле сказок «Тысяча и одной ночи», поэтому Оля продала квартиру вместе со всей обстановкой. Сделка была оформлена в конце июня.

… В конце июня, так и не дождавшись от Оли приглашения, Дмитрий решил обратиться к посредничеству Сергея. Подробностей не рассказывал, но сообщил, что с Ольгой встретился и «сгоряча наломал дров».

— Следуя твоим мудрым советам, я опять предложил ей выйти за меня замуж… (Дима.) — Ну и? (Сергей.) — Что «ну и»? Она опять отказалась. (Дима.) — А ты тактично предложил или…? (Сергей.) — «Или». Не совсем тактично… (Дима.) Сергей вздохнул.

— Серег, ты с ней встреться, пожалуйста, передай ей мои извинения. И скажи, что мое предложение остается в силе. (Дима.) … Сергей связался с Ольгой и настоятельно попросил ее заехать к нему. Ольга ссылалась то на занятость, то на усталость, то на большое количество работы...

— Сереж, у меня баланс, — выдвинула Оля вескую для Сергея причину.

— Тогда, давай, я к тебе заеду? — предложил Сергей.

— У меня Алла Сергеевна дома, — напомнила другу Оля.

— Оль, ну тогда ты ко мне приезжай. В любой вечер, когда тебе будет удобно. Мои все равно на даче. (Сергей.) — Ладно, Сереж, я заеду, — пообещала Оля.

… Оля встретилась с Сергеем.

— Ничего себе, какая ты стала, — удивился произошедшим с ней переменам Сергей.

Оля и Сергей в последнее время общались исключительно по телефону или по электронной почте. С тех пор как Оля устроилась на работу, у нее совсем не было времени… — А какая я стала? — спросила Оля.

— Ты превратилась в настоящую бизнес-леди. (Сергей.) — Это потому, что я в деловом костюме, я же с работы. Купила тебе колбасы, помидоров и пирожных к чаю. У тебя, наверное, есть-то нечего, раз жена на даче? (Оля.) — Оля, ты просто спаситель, по поводу пирожных, особенно. А то мне лень в магазин идти. Проходи на кухню. Что ты будешь пить? (Сергей.) — Только чай, я за рулем. (Оля.) — Понял, товарищ главный бухгалтер. Как тебе к лицу и прическа эта, и бижутерия такая красивая. Я тебя так давно не видел, ты скоро станешь совсем «крутой» и забудешь своих старых друзей. Ну, рассказывай, что у тебя нового. (Сергей.) Сергей не отличал бриллиантов от бижутерии, но у него было много других достоинств. Он был настоящий Олин друг, еще со школы. Он никогда не навязывал своего мнения, всегда внимательно вникал в ее проблемы и предлагал конкретные варианты выхода из тупиковых ситуаций. Сергей умел хранить секреты. Ему единственному Оля могла сказать правду. Не полностью, конечно.


Оля и Сергей поделились друг с другом последними новостями, связанными с работой.

— А что у тебя с личной жизнью? — поинтересовался Сергей.

— Сплошные неопределенности, — махнула рукой Оля.

— У меня Дмитрий был. И до вашей встречи, и после. (Сергей.) — Ты знаешь о нашей встрече? (Оля.) — Он не посвящал меня в интимные подробности, но просил передать тебе свои извинения и сказал, что его предложение остается в силе. (Сергей.) — Какое предложение? (Оля.) — Я так понял, руки и сердца. Он Алешку-то видел? (Сергей.) — Нет. Он о нем даже не спрашивал. (Оля.) — Ну а ты? Ты рассказала ему о сыне? (Сергей.) — Сереж, да он блефует по поводу извинений! Я не могу и не хочу тебе рассказывать, что у нас произошло. Мне это тебе стыдно рассказывать. Но ни о каком предложении руки и сердца речи не было. Все было настолько ужасно, что будет лучше, если мы вообще не будем об этом говорить! (Оля.) — Оль, ты же его знаешь: он просто говорит, что думает. Может, у него и нетактично получилось с первого раза. Насколько я понял, вам надо опять встретиться и продолжить диалог. Хочешь, я приглашу вас в гости к себе, вдвоем? (Сергей.) У Ольги от такой перспективы опять мурашки побежали по телу… — Нет-нет, Сереж… Знаешь, у меня сейчас в жизни столько проблем и с работой, и с Алешкой… Он совсем от рук отбился. (Оля.) — Ребенку нужен его родной отец, я тебе уже говорил... (Сергей.) — Хуже, чем его родной отец, даже придумать кого-то сложно. Чтобы закончить этот неприятный для меня разговор, я, Сереж, скажу тебе правду. Я очень любила Димку.

И, конечно, я была не права, что не дождалась его из армии. Он стал тогда таким негодяем, что я просто испугалась… Конечно, он не чужой мне человек, но наши дороги так сильно разошлись за эти годы. Я думаю, он пошутил по поводу замужества. (Оля.) — Нет, Оль, он говорил серьезно. Так же как ты сейчас. (Сергей.) — Учитывая обстоятельства нашей встречи… Ну, хорошо, пусть будет по-твоему.

Даже если он и сделает мне предложение, я не смогу его принять. Я ничего не знаю о нем, о его жизни. Он ничего не знает обо мне, об Алешке. Мы даже ни о чем толком не поговорили... Представить себя с ним, вот так сразу, я не могу. Я почти не узнала его: он стал совсем другим. Прошло семь лет, Сереж.

Ты с ним общался? Разве он прежний Димка — рыжий, смеющийся мальчишка, влюбленный в меня по уши? Ты не обратил внимания, как нагло и самоуверенно он держится, какие употребляет выражения? — Ольга никак не могла найти слов, чтобы описать изменения, которые произошли с Дмитрием. — Он у тебя тут случайно пистолетом не размахивал?

— Семь лет — это много, Оль. Ты тоже совсем другая. (Сергей.) — Совсем, Сереж. Вспомни, какая я была. Мне тогда казалось, что в жизни все будет так, как я захочу. Но получилось все по-другому. Я-то думала, что буду известной актрисой или, на крайний случай, писательницей. Мне казалось, что я талантлива… А теперь я работаю ради денег, потому что у меня сын и родителям помогать нужно. Да и хочется жить комфортно, чего греха таить.

Иногда до меня доходят сплетни о Димкиной жизни… У него очень много проблем.

Как ты представляешь себе мою жизнь с ним? Разве для Алешки он будет хорошим примером? И пусть у меня уже нет близких отношений с мужем, но Саша и Дмитрий — это небо и земля. (Оля.) — Оль, но он его отец. Тебе надо было, прежде всего, сказать ему, что у него есть сын. (Сергей.) — Ну, тогда бы он точно меня убил… (Оля.) — Давай я ему скажу об Алешке? Ну, кто-то же должен ему об этом сказать! Это же… нечестно в конце концов! Это же его сын, а ты его украла, «приватизировала».

(Сергей.) — Сереж, я скажу ему о сыне, когда почувствую, что он к этому готов. Обязательно скажу. Но сейчас ему нельзя об этом говорить. Если ты скажешь ему об Алешке, моя смерть будет на твоей совести! (Оля.) — Перестань говорить глупости! (Сергей.) — Ты помнишь боевые гранаты, которые ты утопил в пруду на даче? Димкин подарок Алешке на день рождения? (Оля.) — Он тогда сделал это от отчаянья, ты ведь знаешь. (Сергей.) — Но он это сделал. Откуда ты знаешь, на что он способен сейчас? (Оля.) — Ты, конечно, права: ни ты, ни я не знаем подробностей его биографии. Но сплетни — это только сплетни, это не объективный источник информации. Разве о тебе нельзя сочинить небылицы, которые тоже могут ему не понравиться? Может быть, его тоже «добрые люди проинформировали», что ты не ночуешь дома, потому что работаешь девушкой по вызову? Мне кажется, если он узнает, что у него есть сын и ты будешь рядом с ним, голова у него очень быстро встанет на место. (Сергей.) — Только тогда у меня съедет крыша. Сереж, он будет мстить. (Оля.) — Он начал работать с отцом, ты знаешь? Он получил на Севере неплохой юридический опыт по сопровождению сделок с недвижимостью. Квартиру там купил.

Когда развелся, оставил ее жене в качестве моральной компенсации. Ведь это же о чем-то говорит? Он мне сказал, что хочет изменить свою жизнь и готов начать все с начала с тобой. Ты подумай, Оль. Жизнь, видишь, как быстро течет? Прошло семь лет, пока вы смогли встретиться. Может быть, это последний ваш шанс? Хорошенько подумай. Я готов вам помочь. Если тебя интересует мое мнение, я бы рискнул. Ради Алешки, ради любви.

(Сергей.) — Хорошо, Сереж, я подумаю. Я тебе позвоню, когда буду готова встретиться с ним. Только ты не торопи событий. Пусть он тоже хорошенько подумает. (Оля.) … — Аполлон, а может быть, мне… действительно рискнуть? — Ольга головой-то понимала, что за жизнь ждет ее с Дмитрием, после «инцидента с Андреем», с его-то ревностью… Но при чем же здесь голова?!

— Как же мне хочется быть с ним, Пол, ты даже не представляешь… Я понимаю, что это невозможно, но я бы так хотела быть его женой, если бы он был нормальным! Я тогда так жалела, что не дождалась его… Вот сейчас откажусь от него и опять буду жалеть. (Оля.) — Оль, а ты как себя чувствуешь? — поинтересовался хитроумный Аполлон.

— Нормально. Наверное, у меня будет девочка? (Оля.) — Девочка, — улыбнулся Пол.

— Пол, только я тебя прошу, пусть она будет похожа на меня, а не на Васю… (Оля.) — А почему она должна быть похожа на Васю?! — возмутился Аполлон. — Уж не думаешь ли ты, что беременна от Васи? (Пол.) — Я не думаю, я надеюсь… (Оля.) — Скажи мне, Оль, только честно… Ну, ладно, можешь и не говорить. Я и так знаю, — сказал Аполлон, который умел читать мысли.

— Что?! — ахнула Ольга. — Пол, чья это дочка?

— Отцом твоего ребенка является тот, кто ты хочешь, чтобы им являлся. (Пол.) — Не может быть… (Оля.) — Не только не может быть, а так должно быть и так будет. И ты молодец, что не ушла тогда. Ты спокойно могла бы уйти, и он бы тебя не убил, ты же это знаешь. (Пол.) — Могла бы, но я не хотела, хотя и должна была, — Ольга с завистью подумала о Дафне, которая сбежала от Аполлона и осталась навеки его нереализованным желанием.

— Оля, у этой истории печальный конец, — с иронией в голосе сказал Аполлон.

— Но ведь лавровое дерево — твое любимое дерево? (Оля.) — Ну, разумеется. Поэтому я и рекомендовал плести из его веток венки для победителей олимпийских игр… (Пол.) — Пол, подожди, подожди… Но если я беременна от Димки, значит… (Оля.) — Ничего это не значит. Это ничего не меняет. Замуж ты должна выйти за Васю.

(Аполлон.) — Ну, и пожалуйста, златокрылый греческий тиран! Но когда-нибудь я все равно стану Димкиной женой! — сказала Оля. Она смотрела на Аполлона, хмурилась, сжимала губки и даже топнула ножкой.

— «Когда-нибудь», это пожалуйста, — не стал возражать против женских капризов Аполлон, — но не сейчас. Впрочем, как хочешь… Аполлон ничего не стал рассказывать Оле о «прелестях» ожидавшей ее семейной жизни с Дмитрием, но три ночи подряд ей снились кошмары, из которых стало абсолютно понятно, что его предложение — не что иное, как придуманная месть за ее измену.

«Ну, тогда извини, дорогой, лучше уж я стану женой “крутого бизнесмена”. У Васи перед тобой есть два веских преимущества: он не бьет женщин и хочет, чтобы я родила ему дочку. Во всем остальном, что касается алкоголя и баб, вы примерно одинаковые, однако Василий еще умеет “делать деньги” из воздуха. Что ж, из двух зол выбирают меньшее». (Оля.) Ольга окончательно решила выйти замуж за Васю. «Теперь надо вести себя очень аккуратно, чтобы никто из наших общих знакомых не знал ни о моем разводе с мужем, ни о нашей свадьбе с Василием».

В это время Оля жила в Москве одна: Саша, как обычно летом, был на археологических раскопках, Алла Сергеевна с Алешкой отдыхали на даче. Ольга пригласила в квартиру мастера, который восстановил стену между квартирами, сделав из пятикомнатной две двухкомнатные, как и было раньше. Оля поменяла в Алешкиной квартире замки и перевезла в дом к Василию все свои вещи: одежду, книги, коллекцию черепашек, Алешкины игрушки… Живых черепашек и Алешкиных рыбок тоже перевезла.

Оле во всем помогал Саша, ее водитель, они вместе перевозили вещи поздним вечером и «маленькими партиями», чтобы соседи ничего не заподозрили.

На повестке дня встал вопрос, кто будет водить Алешку в школу, и кто его из школы будет забирать… — Вась, нам надо искать приличную няню, — сказала Ольга.

— Зачем няню, давай съездим к твоим родителям, предложим им жить вместе с нами. У нас свадьба меньше чем через месяц, а ты меня до сих пор с ними не познакомила. (Вася.) — Ты меня тоже со своей мамой не познакомил. (Оля.) — Оль, моя мама к нам на свадьбу не собирается, я даже приглашать не буду. Ты же обещала, что теща будет меня кормить… И, кстати, когда ты разведешься со своим ботаником? (Вася.) — Когда он вернется из своей экспедиции. (Оля.) — А когда он вернется? (Василий.) — К сентябрю. (Оля.) — Вот что, дорогая. В субботу мы едем к твоему ботанику, а в воскресенье — к твоим родителям. (Василий.) — Нет, Вась, так не получится. Саша сейчас на Таманском полуострове…(Оля.) — Вот и прекрасно, значит, мы еще и в море искупаемся! (Василий.) … Оля с Василием слетали к Саше на раскопки. Саша жил в одной палатке вместе с Верой, поэтому разговор о разводе был вполне уместен. Сначала Саша и Оля разговаривали вдвоем, а Вася в это время развлекал Веру. Удивленный Василий так и не услышал разговора на повышенных тонах.

— Саш, — сказала Оля мужу, — хочу предложить тебе развод по мирному. (Оля.) — Я смогу встречаться с сыном? (Саша.) — Ну, конечно. Я буду привозить его к Алле Сергеевне на выходные, она будет жить в нашей новой двушке, а вы с Верой — в старой, если ты не против. Только у меня к тебе просьба, ты встречайся с Алешей на территории Аллы Сергеевны. (Оля.) — Вера — очень хорошая женщина. (Саша.) — Я не сказала, что она плохая. Просто я опасаюсь, что она может раздражаться из за Алешкиного поведения, у нее же пока нет детей. (Оля.) — У нее не может быть детей. (Саша.) — Тем более. Ей будет не очень приятно смотреть на чужого ребенка. (Оля.) — А если наоборот? (Саша.) — Хорошо, если будет наоборот. Но первое время ты можешь встречаться с Алешкой в квартире Аллы Сергеевны? Ему и так будет непросто: Василий, школа, новые друзья, новый дом…(Оля.) — Хорошо, я буду с ним встречаться у мамы. Я вообще могу жить у Веры, у нее есть квартира. (Саша.) — Живи, где хочешь, но лучше бы ты Аллу Сергеевну одну не оставлял. Саш, у тебя есть ко мне какие-то претензии, обиды? — спросила Оля бывшего мужа.

— Нет, претензий нет, есть только один вопрос. Ты хоть когда-нибудь меня любила?

(Саша.) — Очень, — ответила Оля.

— Никто не виноват, Оль, что все так получилось. Ну, или мы оба виноваты.

(Саша.) — Виноваты или не виноваты… Я надеюсь, что мы с тобой не будем разбираться в этом сложном вопросе? Я желаю тебе счастья, Саш. Мне твоя Вера очень понравилась. Ты прости меня, пожалуйста, за все. (Оля.) — Твой Василий тоже не такой страшный, как ты о нем рассказывала. (Саша.) — Речь не о Василии, а об Алешке. Для Алешки мы с тобой продолжаем оставаться папой и мамой, ты для него — самый главный мужчина на свете. (Оля.) — Я его очень люблю. (Саша.) — Будем вместе ходить к нему на собрания в школу? (Оля.) — Обязательно. (Саша.) — И еще нам, наверное, придется иногда втроем ходить в кино, в парк развлечений… Ты объясни это Вере. (Оля.) — Оля, а давай общаться с тобой по электронной почте, это очень удобно, — предложил Саша.

— Давай, только ты поставь на нее пароль. Вася решил помочь нам с разводом, пообещал, что организует это процедуру «без шума и пыли» и даже без нашего с тобой участия. Для этого он и нотариуса сюда притащил. Ты согласен? (Оля.) — Согласен. Оль, а ты с мамой поговорила? (Саша.) — Нет пока, они с Алешкой на даче. Но я сама с ней поговорю… (Оля.) — Да, пожалуйста. (Саша.) … В конце июля Димка уехал на рыбалку в Финляндию… Дима считал, что Ольга первая должна пойти на примирение: она же во всем виновата! И ждал от нее какого нибудь знака: пришлет sms-ку, передаст намеком через Сергея...

«Оль, ну я сволочь, конечно, поднял на тебя руку. Ну, прости, сгоряча. Хотя ты это и заслужила! Ты тоже хороша, докатилась! Давай ты еще переспишь со всеми моими друзьями?!

Ну, давай ты забудешь, и я забуду, раз ничего у вас с Андреем не было. Начнем все сначала. Ну, позови меня. Ты трезво рассуди: я сам не могу к тебе прийти… После того что ты натворила!»

Дима был уверен, что она его позовет. «Сначала я, конечно, поломаюсь. Потом затащу тебя домой… Потом мы будем с тобой встречаться и трахаться. Будем трахаться до тех пор, пока ты не забеременеешь, и тогда ты сама попросишь, чтобы я на тебе женился...

А я скажу: с какой это стати я должен на тебе жениться? Если ты — шлюха, откуда мне знать, что это мой ребенок? Но ты представишь мне неопровержимые доказательства (медицинское заключение, наверное?), и я, как порядочный человек, на тебе женюсь. На свадьбе я напьюсь, и, когда разъедутся гости, я тебя изобью. И начнется моя райская жизнь. Ты будешь мне готовить, стирать, убираться… А я буду говорить, что ты совсем не умеешь готовить, что ты делаешь все просто отвратительно, просто из рук вон плохо и поэтому заслуживаешь наказания. Я буду ходить по бабам, всячески издеваться над тобой и пороть тебя по субботам», — мечтал Дима.

… В Москве Вася «договорился», и Ольгу с Сашей развели без их присутствия. Вся процедура развода была закончена в рекордно короткие сроки.

— Как раз к свадьбе успели, — сказал Василий.

Ольга облегченно вздохнула. Рано...

… Оля с Василием приехали на дачу к Ольгиным родителям.

Оля так представила своего будущего мужа: — Мам, пап, знакомьтесь, это Василий Андреевич, мой директор.

Василий протянул руку Владимиру Ивановичу.

— Очень приятно, — ответили Олины родители. Они и не догадывались, к чему приведет эта встреча.

— Это моя мама — Татьяна Алексеевна, мой отец — Владимир Иванович. (Оля.) Татьяна Алексеевна пригласила всех к столу. Василий был в восторге от кулинарных талантов своей будущей тещи. Он ел целый час, не останавливаясь, и нахваливал все, что приготовила Татьяна Алексеевна.

— Какая потрясающая у тебя мама, Оля! Такая красивая женщина и так вкусно готовит. Никогда в жизни не ел ничего вкуснее, честное слово… (Василий.) — Василий, еще никто и никогда не говорил так много лестных слов о моей кухне, — сказала Васе польщенная Татьяна Алексеевна.

— Татьяна Алексеевна, просто в вашей семье не было настоящего ценителя вашего таланта. Теперь будет. Ольга сказала Вам, что у нас семнадцатого августа — свадьба?

(Вася.) — Вась, перестань! (Оля.) — Нет, еще не сказала, — удивленно ответил Владимир Иванович.

— Оль, а вы разве с Сашей уже развелись? — присела к столу Татьяна Алексеевна, забыв про недомытую посуду.

— Мам, успокойся. Василий просто торопит события. (Оля.) — Ну, это Ольгино субъективное мнение, а я вас приглашаю к нам на свадьбу. Мы, собственно, за этим и приехали. Да, и самое главное. Татьяна Алексеевна, так как Ольга готовить практически не умеет, а я очень люблю поесть, я приглашаю Вас жить вместе с нами. Владимира Ивановича, разумеется, тоже. У нас большой дом, комнат много, места всем хватит. Убираться Вам не надо будет, не волнуйтесь, для этого есть уборщица.

Помощник по хозяйству — тоже в вашем распоряжении. Ольга уже свои вещи перевезла.

Так что вы тоже собирайтесь потихоньку, а то Алешке в сентябре в школу, кто-то же должен с ним дома находиться. Мы за городом живем. Машину для переезда я вам организую. Договорились? (Вася.) Ольгины родители были ошарашены Васиным сообщением.

— Мам, пап, все нормально? — спросила их Оля.

— Оль, ты бы нас хоть предупредила, — сказал Владимир Иванович дочери.

— Все так неожиданно, никак не могу собраться с мыслями. (Татьяна Алексеевна.) — Да что Вы, Татьяна Алексеевна, неожиданно?! Я Ольгу уговариваю выйти за меня замуж еще с зимы, а сейчас уже конец июля. (Василий.) Прощаясь, Оля сказала родителям, что в следующие выходные привезет им Алешку, а заодно и все объяснит.

— Ну, ты даешь, партизанка! — поцеловал на прощание дочь Владимир Иванович.

— Мам, ну чего ты расстроилась? Ты же хотела, чтобы я вышла замуж за «делового бизнесмена»? Вася как раз такой. Деловее некуда… (Оля.) … Теперь, считала Оля, все было готово к разводу. Родители, конечно, согласятся.

Куда они денутся? Разве они могут не согласиться? Оставалось только поговорить с Аллой Сергеевной и, главное, с Алешкой. Алла Сергеевна, наверное, расстроится. Но как быть с Алешкой? Только-только начали налаживаться их отношения с Сашей. В последнее время они часто играли вместе, читали, смотрели интересные передачи по телевизору...

Ольга поехала на дачу к Алле Сергеевне.

— Алла Сергеевна, я Алешку заберу, мне его к школе готовить надо, и родители мои соскучились по нему… (Оля.) — Алеш, поедешь со мной в Москву? — спросила Оля Алешку, обрадованного маминым приездом. — Будем покупать тебе новую одежду, обувь, тетрадки, ручки… — А корабль? Ты обещала новый корабль. А машинки? (Алешка.) — Само собой. (Мама Оля.) — Оленька, а почему так рано? Только начало августа, — удивилась Алла Сергеевна.

— Алла Сергеевна, потом в магазинах будут очереди… (Оля.) — Что же ты меня не предупредила? Я бы тоже собралась. Что я тут одна делать буду? Или ты потом Алешку снова привезешь? (Алла Сергеевна.) — Пусть он пока с моими родителями поживет. Алла Сергеевна, вы подумайте, решите ехать в Москву, я за вами в следующие выходные приеду. (Оля.) … Вечером, когда Алешка уснул, Оля мучилась, как бы все-таки сказать Алле Сергеевне про развод… Но Алла Сергеевна опередила ее: — Ты поговорить со мной хочешь, Оль?

Оля кивнула.

— Я боялась этого разговора, столько лет боялась… Все надеялась, что обойдется, да, видно, от судьбы не уйдешь. Ты замуж собралась за Василия? (Алла Сергеевна.) Оля опустила глаза.

— Ты хоть любишь его? Он, конечно, крутой, твой Василий, — вздохнула Алла Сергеевна, так и не дождавшись ответа на свой вопрос. — Видно, крепко взял тебя в оборот. Ты умная, красивая, образованная, с тобой на людях показаться не стыдно. Ты ему по всем статьям подходишь. А он-то тебе нужен, Оль? Он же не подарок.

Ольга молчала.

«Видно, не знает, что и сказать», — подумала Алла Сергеевна.

— Оля, как ты решишь, так и будет. Ты только Алешку к нам привози хоть иногда.

Мы с Сашей вернемся в нашу старую двушку, а со второй квартирой делай, что хочешь.

Может, и хорошо, что ты сейчас уходишь, может, Саша еще кого встретит, чтобы в старости одному не оставаться. (Алла Сергеевна.) — Алла Сергеевна, спасибо вам. Как я люблю вас за то, что вы такая… Вы меня всегда так правильно понимаете, — Ольга обняла свою свекровь.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 17 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.