авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 17 |

«Аннотация к роману-истории «Принцип Неопределенности» Это исследование о том, как можно преодолеть человеческую агрессивность, о современном опыте смерти и возрождения. Это история ...»

-- [ Страница 7 ] --

Дмитрий, как же я тебе завидую! Ты же побывал в Раю и в Аду, да еще под наблюдением доктора. Теперь ты знаешь, что Ад и Рай – не что иное, как субъективные реальности, переживаемые в необычных состояниях сознания, и вот что интересно, они у каждого свои, но очень во многом схожи... (Андрей) — Он мне завидует?! А ты знаешь, что было дальше? (Дима.) — Ну, и что было дальше? Рассказывай. (Андрей.) — Что было дальше, мне тебе даже рассказывать стыдно. (Дима.) — Рассказывай, не бойся, я примерно знаю. Это будет III базовая перинатальная матрица, БМП III. Шейка матки раскрыта. Плод постепенно продвигается по родовому каналу, в котором подвергается сильнейшему механическому сдавливанию, он задыхается и испытывает удушье. В общем, это борьба смерти и рождения, отчаянная борьба за выживание. Здесь может мерещиться все, что угодно: и извержение вулканов, и землетрясения, и войны, и революции, и ядерные взрывы. Здесь же рождаются и садомазохистские пристрастия, и прочие сексуальные расстройства. Садомазохистские аспекты этой матрицы отражают смесь агрессии со стороны женской репродуктивной системы и яростной реакции плода на удушье, боль и тревогу. Удушье и нечеловеческие страдания вызывают странную форму сильного сексуального возбуждения. Общим в опыте рождения и в сатанинских оргиях является причудливое сочетание переживаний смерти, извращенной сексуальности, страха, агрессии, скатологического и искаженного духовного порыва. Скатологическая сторона процесса имеет своей биологической основой тот факт, что на последних стадиях родов ребенок может войти в тесный контакт с фекалиями и другими биологическими продуктами. В общем, это гремучая смесь мрачного ужаса и страха смерти, агрессивного секса и религиозного экстаза. (Андрей.) — Андрей, это был Ад. Вокруг все грохотало, тряслось, как будто смешались все войны всех времен и народов: и динозавры, и танки, и ядерное оружие. Но мне до того, что творилось вокруг не было особого дела… Потому что меня били, пытали, насиловали и казнили одновременно. Я был весь в крови и в грязи. (Дима.) — Это дионисийский, или вулканический, экстаз, — вставил Андрей. — Агония смерти и сексуальный экстаз. Сексуальные оргии необыкновенного масштаба… — Нет, в экстаз это превратилось не сразу… Сначала эти ненормальные прыгали вокруг меня, скакали, улюлюкали.

Притащили какого-то только что убитого ими зверя, поливали меня его кровью… Потом они танцевали, что-то пили, насиловали друг друга, а меня насиловали все кому не лень. Потом они жрали мясо, и у меня появилась возможность уползти… И я попытался это сделать, но свалился в лужу какого-то дерьма, где нахлебался непонятно чего и почти задохнулся… Сколько я там лежал, я не помню, видимо, очень долго… А когда я пришел в себя, что-то со мной произошло… Я стал совсем другим. Мне стало на все наплевать, и я перестал чего-либо бояться. Хуже того, что было со мной, все равно быть уже не могло. Мне подвернулась под руку какая-то дубина, и я начал ею размахивать налево и направо. Десятки, сотни людей падали на землю с воплями и криками, дубина изрыгала артиллерийский огонь и снаряды. И теперь уже я бил, насиловал и убивал всех, кто попадался на моем пути. И я испытывал такое удовольствие, такую ненависть, такую злобу и жажду мести, ты даже не представляешь себе… Вот это был экстаз! Я был ужасным монстром, ужасным… И мне ужасно нравилось, что все вокруг испытывают физическую боль, отчаянье и полную беспомощность, как я испытывал все эти чувства какое-то время назад… А потом я устал, все это мне надоело, и я отключился… (Дима.) Андрей Георгиевич налил и себе коньяку. — Прости, Дим. Я же не предполагал, что ты так тяжело рождался. Давай выпьем за то, что ты все-таки родился.

— А я вот не уверен, что я родился. (Дима.) — Так родись быстрее, пока не умер. Прямо сейчас. Сконцентрируйся на БМП IV:

ты же преодолел все препятствия и родился в этом прекрасном мире! Раз родился — так живи. Иначе так и будешь: или застревать в ограниченном образе жизни, жить не здесь и сейчас, а то в будущем, то в прошлом;

или впадать в ярость и агрессию и относиться к жизни как к вечной борьбе за выживание….

— А разве это не так? (Дима.) — Конечно не так. Зря ты в конце отключился. Самого интересного ты так и не вспомнил: человек рождается и испытывает чувство великого освобождения, и мир кажется ему прекрасным и безопасным. (Андрей.) — А мне было ужасно, ужасно холодно… (Дима.) — Чувство холода связано с применением анестезии. Очень важно, чтобы роды были естественными. Ты матери позвони, спроси, как ты рождался…(Андрей.) — Ты это сам придумал, Андрей? (Дима.) — Нет, что ты, это Станислав Гроф, «За пределами мозга». Подожди-подожди, но если тебе было холодно… Значит, ты все-таки помнишь, что ты родился? Так что было в самом конце? (Андрей.) — Не помню… (Дима.) — Дим, это самое важное. Что было в самом конце?! (Андрей.) — Кажется, свет…. Яркий солнечный свет. Когда я пришел в себя, вокруг меня был золотой свет сверхестественной яркости и красоты. (Дима.) — Это самое важное. Солнечный свет. Именно это ты должен запомнить... Кого ты видел? (Андрей.) — Не помню…(Дима.) — Врешь, ты называл ее имя. (Андрей.) — В этом солнечном свете я видел ее… Зачем ты спрашиваешь, если я называл ее имя?! (Дима.) … Утром, проснувшись, Дмитрий позвонил маме.

— Мам? Ты как там? (Дима.) — Все хорошо, сыночка. Как у тебя дела? Я к тебе завтра собираюсь. Что тебе принести? (Зинаида Алексеевна.) — Ничего мне приносить не надо, и так весь холодильник забит едой. Ну, чего нибудь домашнего, пирожков или котлеток. Мам, ты мне вот что скажи, только не пугайся.

Я родился нормальным? (Дима.) — Конечно нормальным. Дима, что случилось?! (Зинаида Алексеевна.) — Да мне сон приснился, что я очень долго рождался... (Дима.) — Ой, Дима... Ты действительно рождался очень долго. Ты должен был родиться в середине июня, а родился в конце, а при родах ты вообще застрял в родовых путях… (Зинаида Алексеевна.) — Мам, а почему? (Дима.) — Потому что ты решил рождаться не как все нормальные дети, на спинке, помогая себе плечиками, а зачем-то перевернулся на живот, и решил вылазить лицом вперед… (Зинаида Алексеевна.) — Мам, а анестезия применялась? (Дима.) — Применялась… (Зинаида Алексеевна.) … — Андрей, я матери звонил, спрашивал, как я родился… (Дима.) — Ну-ну? (Андрей.) — Что «ну-ну»? Я застрял в родовом канале, зачем-то перевернулся на живот и лез мордой вперед. (Дима.) — Ну, тогда все понятно. Ручки у младенца очень слабенькие, на спине рождаться гораздо легче. Ты когда выздоровеешь, попробуй, как легче ползти — на спине или на животе, только без помощи рук и ног. Я же тебе говорил, что ты упрямый, все норовишь по-своему сделать. Надо доверять окружающему миру, тогда он не будет к тебе таким враждебным. (Андрей.) — Но там же не было выхода? (Дима.) — Ну, как же, Дим, не было? У всех был, а у тебя — не было? Ты же родился. Не нужно было думать и размышлять, это не всегда помогает. Иногда нужно настроиться на позитивный поток жизненной энергии — и родиться! (Андрей.) — Анестезия применялась. (Дима.) — Самые лучшие роды — естественные роды. Женское тело рождает детей тысячелетиями… И оно само знает, как ему рожать, а врачи лезут со своими химическими анестетиками... В ходе естественного рождения внутриматочные условия ухудшаются и становятся невыносимыми, так что момент рождения переживается как великое освобождение. Если же применяется тяжелая анестезия, человек на клеточном уровне будет запрограммирован искать выход их любой тяжелой жизненной ситуации в наркотическом или алкогольном опьянении. А естественный опыт рождения (без анестезии) формирует глубокую веру человека в то, что он может самостоятельно справиться с любыми жизненными невзгодами. (Андрей.) — Еще мне непонятно, почему при рождении появляется сексуальный аспект?

(Дима.) — Да он всегда появляется, когда непонятно. Связь секса с рождением и смертью объяснить непросто. Опыт деторождения содержит очень важный сексуальный компонент и сильный страх смерти. Если тебе интересно, ты Грофа почитай.

У Ошо есть такое предположение: если СМИ объявят конец света, многие люди бросятся заниматься сексом, а те, у кого не будет возможности им заниматься, уж точно будут думать о нем. Секс — лучшее спасение от удушья, самое действенное мероприятие при фобиях, лучшее средство от нечеловеческой боли, круче, чем наркотики, в общем, самое лучшее лекарство от страдания, как ни крути.

Все хорошо, Дим, что хорошо кончается. А кончается все IV базовой перинатальной матрицей, БПМ IV. Парадоксально, но, находясь буквально на пороге освобождения, индивид ощущает приближение катастрофы огромного масштаба. Проход от БПМ III к БПМ IV влечет за собой чувство полного уничтожения, физической гибели, эмоционального краха, интеллектуального поражения, окончательного морального падения. Находясь на пороге рождения, человек ощущает себя на пороге смерти — смерти своего Эго. Привычная жизнь летит в тартарары. Но человек рождается — и начинается его новая жизнь. Очень важно сосредоточиться на этом позитивном ощущении. Тебе надо еще разочек пройти родовой канал… (Андрей.) — Андрей, ты шутишь?! (Дима.) — В зависимости от того, как человек проходит родовой канал, формируется фундаментальное отношение человека к окружающему миру: либо доверие к нему, либо страх перед ним, человек становится либо оптимистом, либо пессимистом. От этой базовой жизненной стратегии зависит все: качество отношений с другими людьми, способность справляться с проблемами... (Андрей.) — Видимо, многие застревают в родовом канале… (Дима.) — Поэтому родовой канал должен быть пройден вторично. Только пройти его нужно осознанно… (Андрей.) — А без этого никак нельзя? (Дима.) — Почему нельзя? Льзя. Ты же вот живешь. Ты не способен получать удовольствие от своей повседневной деятельности… Так? Так. Тебя не устраивает то, что у тебя есть, постоянно хочется чего-то еще… Ты прикладываешь неимоверные усилия для достижения этого чего-то, но, достигая, опять не получаешь удовольствия… Окружающий мир для тебя — постоянная угроза, твоя жизнь — постоянная борьба с собственными страхами, никому нельзя доверять… Жить, в принципе, можно… (Андрей.) … Когда Диму в январе наконец-то отпустили домой, он зашел в кабинет к Андрею Георгиевичу.

— Давай, Андрей Георгиевич, прощаться. Спасибо тебе. Это благодарность, — Дмитрий отдал ему пакет с подарками.

— Это я возьму, — сказал Андрей, заглянув в пакет, про бутылки с дорогим алкоголем, которые принес Владимир Николаевич. — А это не возьму, — он вернул Дмитрию конверт с деньгами.

— Здрасьте, лечил-лечил меня, учил меня учил оптимистичному взгляду на жизнь, чуть не угробил… (Дима.) — Ты мне теперь не совсем пациент… (Андрей.) — Так и ты мне теперь — друг. (Дима.) — А коли я тебе тоже друг, что же ты мне конверты суешь? (Андрей.) — Визитку-то мою адвокатскую возьмешь? (Дима.) — Визитку возьму, мало ли что… Только постарайся ко мне больше не попадать.

(Андрей.) — Постараюсь. Андрей, я хотел тебя спросить… (Дима.) — Как окончательно поправиться? Занимайся потихоньку своим дзюдо… А потом займись, Дим, экстремальным туризмом. В мире столько всего интересного! (Андрей.) — Ладно, займусь. Я не то хотел спросить… Ольгу ведь ты оперировал? (Дима.) — Я. Если тебе интересно, о чем она бредила, то это врачебная тайна. Существует, дорогой мой, тайна бреда. (Андрей.) Дима вздохнул.

— О чем она бредила, сказать я тебе не могу. И ей не скажу, о чем ты бредил.

Скажу только одно: ты бредил о ней, а она — о тебе. А дальше вы уж сами разбирайтесь.

(Андрей.) … «Господи, как же хорошо дома, — думал Дима в первые недели после своего возвращения из больницы. — Аполлон прав: даже в истории человечества есть светлые эпизоды. И жизнь человека состоит из темных и светлых моментов».

… В январе Президентом республики Ичкерия стал Аслан Масхадов. 27 января года федеральные войска были выведены из Чечни. Фактически Чечня выпала из состава России. Было доказано, что выход отдельного региона из состава страны возможен, но цена этого выхода — война.

Глава 6. Эпоха Средневековья Сексуальный абонемент Когда Дмитрий выписался из больницы, он поехал к Сергею.

— Привет, возвратившийся в жизнь! — приветствовал его друг.

— Привет, Серег. (Дима.) — Мне тетя Зина сказала по большому секрету, что ты в церковь ходил? (Сергей.) — Ну, ходил, свечку поставил за свое благополучное выздоровление. А что, нельзя?

(Дима.) — Может, тебе Ольгу стоит поблагодарить? (Сергей.) — За что? Я ее ни о чем не просил. (Дима.) — «Каждый милосердный поступок — это ступень лестницы, ведущий к небесам.

Из всей земной музыки ближе всего к небесам — биение истинно любящего сердца»*.

*Генри Уорд Бичер, американский общественный деятель.

— Это она-то меня истинно любит?! — усмехнулся Дима. — Серега, после моего похода в церковь я еще не стал настолько верующим, чтобы подставлять свою левую щеку после того, как меня дважды ударили по правой. (Дима.) — Дима, чтобы цитировать Библию, хорошо бы ее прочитать, а еще лучше — попытаться понять. Дело в том, что во времена Иисуса Христа пощечину рабам давали тыльной стороной ладони. По какой щеке ты можешь ударить меня тыльной стороной ладони? (Сергей.) — По правой, — сказал Дима, подняв руку с лицу Сергея.

— А по левой — попробуй. (Сергей.) — По левой тыльной стороной ладони не получается, — сказал Дима, — но если развернуть ладонь, то можно ударить с размаху.

— Бить человека по лицу с размаху могут только равные друг другу люди, — остановил руку друга Сергей. — Не все так просто. Пойду я чай заварю, — Сергей поставил кассету в магнитофон. — А ты пока музыку послушай.

На кассете Ольга пела под гитару… *** Как жаль, что нам не суждено судьбой Идти по жизни в радости и в горе, Кататься на качелях под луной И прыгать с пирса в ласковое море.

Как жаль, что нам не суждено судьбой Идти босыми по цветному лугу, На даче пить горячий ром хмельной И слушать за окном шальную вьюгу.

Как жаль, что нам не суждено судьбой Растить детей, их холить и лелеять, Встречать гостей, объехать шар земной И вместе жить, надеяться и верить.

Как жаль, что нам не суждено судьбой Встречать рассветы, провожать закаты… Мы очень рано встретились с тобой, И в том ни я, ни ты не виноваты.* *Стихи Натальи Бентанги.

— Серег, я все равно к ней больше не пойду, — сказал Дмитрий, придя на кухню.

— Ну, и не ходи. Это твое дело. (Сергей.) — Что это за книга у тебя, можно посмотреть? «Страна, затерянная среди облаков», — Дмитрий открыл красивую книгу с фотографиями Тибета, лежащую на столе. — Тибет, это где, в Китае?

— Тибет — это в Тибете, — ответил Сергей.

… Эту книгу Сергей увидел у Ольги.

— Оль, такая суровая мужественная красота… (Сергей.) — Это мне один знакомый подарил. Потрясающий альбом. (Оля.) — Оль, а можно, я его Димке переподарю? Он сейчас на распутье… (Сергей.) — Да бога ради, Сереж. Только не говори ему, что она моя, а то он даже смотреть не будет. (Оля.) Так Ольга нечаянно заронила в Димкино сердце любовь к Тибету.

… После «психоделических экспериментов» Андрея Георгиевича в больнице Дима почти перестал пить и начал активно путешествовать. В мае он колесил на автомобиле по Греции, в августе собирался на рыбалку в Норвегию… Когда Дмитрий увлекся настоящим туризмом, секс-туризм перестал его интересовать. Что, в Москве меньше баб? Да и безопаснее. Теперь его вполне устраивал и обычный секс. «Надо только его систематизировать», — решил Дима.

Посвятив несколько вечеров изучению предложения сексуальных услуг в родном городе, Дима остался вполне доволен. Во-первых, можно приглашать к себе девочек индивидуалок или ездить к ним в «апартаменты».

Во-вторых, Дмитрий нашел два приличных Vip-салона, расположенных в центре, с ухоженными девушками, со свежим ремонтом, новой мебелью и индивидуальным подходом к каждому клиенту, где работали профессионалки и «фанатики» своего дела.

Салоны стремились удовлетворить требования клиентов, предоставляя богатство выбора:

классика, групповой секс, ролевые игры, стриптиз, массаж — все что угодно. Плюс богатый выбор национальностей и цветов кожи.

В-третьих, к услугам Димы были интернет-агентства, располагавшие обширными базами данных. Фотографии и описания девушек можно было посмотреть в каталогах, которые привозили прямо на дом. Можно придумать любой сценарий «романтического»

свидания и выслать его в качестве заявки по электронной почте. Можно пригласить девушек к себе домой, или забронировать гостиницу с почасовой и суточной оплатой, или заказать сауну любой категории… Можно было многое. Но: девушка на ночь из интим-салона обходилась в 500$, индивидуалка — от 300 до 500$. Дмитрию было жалко денег, поэтому в пятницу вечером он шел в какой-нибудь московский бар.

… — Интересно, Оль, а ты как развлекаешься? — спросил однажды Дима Олю.

Виртуально, конечно.

— Я — по-другому, — ответила ему Оля и добавила:

«О, доколе ты будешь по свету кружить, Жить — не жить, ненасытному телу служить?

Где, когда и кому, милый мой, удавалось До потери желаний себя ублажить?»* — Кто бы мне это говорил! Шлюха! — отреагировал Дима.

Оля усмехнулась:

«Шейх блудницу стыдил: “Ты, беспутница, пьешь, Всем желающим тело свое продаешь!” “Я, — сказала блудница, — и вправду такая, Тот ли ты, за кого мне себя выдаешь?”»* — Ах, так! Ну, держись! У меня тоже, между прочим, Омар Хайям есть, — Димка достал томик его четверостиший. — Вот, нашел, слушай:

«Кто, живя на земле, не грешил? Отвечай!

Ну, а кто не грешил — разве жил? Отвечай!

Чем ты лучше меня, если мне в наказанье Ты ответное зло совершил? Отвечай!»* * Омар Хайям, персидский и таджикский поэт, математик и философ.

— Сексуальность у женщины, заметила Карен Хорни, гораздо теснее, чем у мужчин, связана с нежностью, с чувствами, с привязанностью. У мужчин же очень часто наблюдается разрыв между сексуальной жизнью и любовью... (Оля.) — Ты мне еще нотации на морально-нравственные темы читать будешь?! — закончил Дима диалог сквозь расстояние.

… Но Карен Хорни была права: процедуру ухаживания за девушками Дмитрий сократил до минимума.

В пятницу вечером он появлялся в баре к «шапочному разбору», но трезвым и на машине. Минут десять осматривался, подходил к одной из понравившихся ему девушек и спрашивал: — Поедешь со мной?

Если девица начинала кокетничать с ним и явно была не против его кандидатуры, Дмитрий дожимал ее обещанием мартини, шоколадных конфет и интересного кинопросмотра у него дома. Если говорила категоричное «нет» или строила недовольную гримасу, Дима времени не терял, отходил от нее и обращался к другой девице с тем же вопросом: — А ты поедешь?

Девушек в баре всегда больше, чем мужчин. Из-за демографической ситуации в нашей стране. И глупо было бы этим не воспользоваться.

Если же и вторая девица говорила «нет», что случалось крайне редко, Диме не в лом было задать свой вопрос и в третий раз. Важно ведь не количество заданных вопросов, важен результат — симпатичная девчонка в твоей постели.

… Засыпая, Дима думал: «Наверняка проснусь и увижу ее снова. А было бы здорово, если бы было наоборот. И почему баб, которые сваливают по утрам, не дожидаясь, пока проснется мужчина, намного меньше тех, которые не сваливают?»

Утром обычно был еще один сеанс секса и яичница с ветчиной.

После завтрака Дмитрий говорил слова благодарности:

— Лада, большое спасибо за завтрак и отдельное спасибо за замечательный секс.

Мы сможем встретиться с тобой в среду, вечером?

— В среду? Пока не знаю, — отвечала Лада.

— Ты мне оставь свой телефон, я тебе позвоню. Если сможешь — встретимся. А сейчас давай я отвезу тебя домой? А то мне надо ехать в аэропорт, родителей встречать.

(Дима.) Дмитрий всегда отвозил женщин домой. Он не любил, когда они задерживались у него надолго.

Во вторник он звонил Ладе. Она соглашалась приехать к нему в среду вечером или не соглашалась. И в том, и в другом случае больше он ей уже никогда не звонил. В следующую пятницу в его жизни появлялась новая Лада… Иногда по пятницам Дима не ездил в бар, сидел дома в гордом одиночестве, смотрел порнофильмы и пил пиво. А раз в месяц он устраивал себе «настоящий праздник»: мог накуриться опиума или марихуаны… Дима представлял себя шейхом. Шейхом быть здорово. Гарем у тебя всегда под рукой. Нет опасности венерических заболеваний — все бабы твои, правда, нужна хорошая система охраны. Все организовано, старшие следят за младшими, все воспитаны, покорны, вопросов глупых не задают. Налажена система наказаний. А что рожают детей? Так и это на пользу — увеличивается количество подданных в твоем государстве. А главное, не надо терять время, блуждая в пятницу вечером в поисках женского тела. Очень удобно.

«Можно, конечно, по большому счету, гарем такой и завести, — думал Дима. — Мест на десять. Купить дом за городом... Только их же кормить всех придется, одевать и лечить. Они же еще, дуры, и детей нарожают. Куда их потом девать?! Да и соседи донесут в милицию. Родители узнают, им стыдно будет. Вот и приходится вечно быть в поиске.

Хорошо еще, что Москва — город большой...

Это все из-за тебя, златокудрая чертовка! Я вынужден тратить уйму времени и денег на организацию своего сексуального досуга! Была бы ты моей женой — хватало бы мне развлечений: мы бы трахались с тобой, путешествовали, воспитывали детей, ругались… То я бы тебе изменял, то ты бы мне изменяла, а я бы тебя бил… Вот бы заключить со строптивой и своенравной Ольгой договор о сексуальном абонементе... Да я все деньги готов тебе отдавать только за то, чтобы ты пару раз в неделю приходила ко мне домой. Не хочешь со мной разговаривать — не разговаривай. Не хочешь меня видеть — я могу глаза тебе завязать. Не хочешь слышать — беруши в уши засунь.

Только приходи.

Ты приходишь и делаешь все, что я попрошу. А я попрошу все, чего у меня духу не хватает попросить даже у проституток. И мы бы занимались с тобой любовью с утра и до вечера… Я бы скупил в Интернете все секс-игрушки, и мы бы устраивали садомазохистские оргии. И тебе бы это тоже нравилось. Я знаю, тебе бы это нравилось...

А потом, уставшие и удовлетворенные, мы бы засыпали с тобой, обнявшись.

Помнишь, как мы засыпали на Аэропорте? Как в раю. А утром ты бы приставала ко мне, пока я еще сплю. А потом, если хочешь, можешь уходить. На все четыре стороны.

Может, ей, реально, это предложить? Вдруг она согласится? Она же шлюха.

Надо было не замуж тебя звать, а предложить тебе быть моей любовницей… Ведь знает же, стерва, что я никогда не решусь ей это предложить!» (Дмитрий.) … Оле иногда казалось, если бы Дима предложил ей нечто такое, то она бы ему не отказала. Вернее, отказала бы, но не сразу. Пусть он сначала помучается.

После инцидента с Андреем Ольга с Дмитрием не встречались. Но Оля старалась напоминать ему о себе всеми возможными способами. Для чего? Она хотела не дать ему забыть, что она есть на этом свете.

Ольга задействовала прессу, родителей, друзей — все каналы связи, которые можно было задействовать, чтобы время от времени до Димки доходили новости из ее жизни.

Информация могла быть как положительной, так и отрицательной. Главное, считала Оля, информация должна была быть эмоциональной, запоминающейся, яркой и по возможности поданной в выгодном для нее свете.

Путешествуя, Оля покупала для него сувениры, намекая на какую-нибудь ярко выраженную черту его характера. Димка в ответ покупал черепашек для ее коллекции в тех странах, где бывал. Так, изредка, два-три-четыре раза в год они обменивались «подарками».

Однажды Ольга подарила ему рыжего уморительного чертенка с плеткой в одной руке и бутылкой рома в другой. Когда отец передал чертенка Диме со словами: — Знаешь, кто передал тебе привет? — Дмитрий покраснел и закашлялся в ответ. Отец, ничего не знавший об инциденте с Андреем, рассмеялся: — Похож, похож. Ольга в точку попала.

Дима убрал чертенка в шкаф. Но и из шкафа он буравил его глазами. Тогда он встал и убрал его в сейф. Но все повторилось. Тогда Дмитрий достал чертенка и поставил его перед собой на стол. Тот нахально улыбался.

«Действительно, похож, — подумал Дима. — Ладно, будешь жить на моем рабочем столе». С тех пор чертенок так и стоял на его рабочем столе, в офисе. Дмитрий время от времени вел с ним уморительные беседы. По праздникам пил с ним коньяк, когда уходил с работы, оставлял ему шоколадные конфеты. Чертенок стал его другом и товарищем, ведь у Димы не было ни детей, ни собаки, ни кошки.

… Роман с Сашкой у Ольги получился замечательным, в сексуальном плане… У Сашки не было денег (зарплату, которую платил ему Вася, полностью изымала жена), но зато он был неутомимым выдумщиком. Оля с Сашкой занимались «нелегальным» сексом — сексом в необычном месте и в необычное время: в машине, в парке, в квартирах Сашкиных друзей, даже на последнем этаже налоговой инспекции, в спортивном клубе, в торговых центрах… Оля обожала шляться по торговым центрам: она очень любила покупать одежду себе и детям. Обычно, когда она что-то примеряла, Сашка сидел и ждал ее, читая какой нибудь журнал. Оля выбегала из примерочной к большому зеркалу и спрашивала: — Саш, что лучше? Это или то, что было перед этим?

— Оль, мне больше нравится, когда ты голая. (Саша.) — Ты можешь ответить серьезно? (Оля.) — Бери и то и другое, и поехали уже трахаться. (Саша.) Если процесс примерки затягивался, Сашка мог трахнуть ее прямо в примерочной.

Однажды в августе, в такой вот неподходящий момент, на горизонте появился Василий...

У Ольги Владимировны была одна дурацкая привычка: когда она занималась шопингом, она отключала свой мобильный телефон. У Васи же, на основании одному ему известных соображений, возникло нехорошее подозрение по поводу поведения своей жены, и он решил его проверить.

Василий Андреевич позвал в свой кабинет одну из Ольгиных сотрудниц, Оксану Анатольевну, или Ксюшу, которая, как он знал, Ольгу недолюбливает. Вася был тонким психологом. Оля тоже знала об этой антипатии в своей бухгалтерии, но она была еще молодым руководителям и не считала, что антипатия является веской причиной для увольнения. А зря.

— Ксюша, будьте так добры, принесите мне, пожалуйста, отчет по поставщикам за прошлый месяц, — попросил Василий сотрудницу.

— Хорошо, Василий Андреевич. (Оксана Анатольевна.) Ксюша принесла Василию отчет. Вася минуты три делал вид, что внимательно его изучает, а потом сказал: — Очень хорошо. Как у Вас, Ксения, дела? Замечательно, кстати, выглядите.

— Спасибо, все нормально. (Оксана Анатольевна.) — Ксюша, а Вы случайно не знаете, где Ольга Владимировна? Что-то я никак не могу до нее дозвониться… (Василий Андреевич.) — Не знаю, к сожалению. Она мне не докладывает, куда уезжает в рабочее время.

(Оксана Анатольевна.) — И мне не докладывает. И на звонки не отвечает. Может быть, у вас есть предположения, где она может быть? Она мне срочно нужна для очень важных переговоров, уже через полтора часа, — Василий взглянул на часы.

— Ну, вообще-то я слышала… Только, Василий Андреевич, не говорите, что это я Вам сказала. (Оксана Анатольевна) — Ни-ни-ни…(Василий Андреевич.) — Я слышала, как Ольга Владимировна говорила Елене Васильевне, что новая коллекция одежды появилась в торговом центре N… (Оксана Анатольевна.) — А где этот торговый центр, вы случайно не знаете? (Василий Андреевич.) — Знаю, хотя я туда никогда не хожу, потому что это один из самых дорогих торговых центров в Москве. Только Ольга Владимировна может себе позволить… (Оксана Анатольевна.).

— Ну, почему же только Ольга Владимировна? — сказал Вася и отсчитал Ксюше пятьсот долларов. — Спасибо большое, Оксана Анатольевна, вы меня очень выручили.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулась довольная Ксюша.

Но мир не без добрых людей. Лене Васильевне сразу рассказали, что Вася вызывал к себе Ксюшу.

— Оксан, что он у тебя спрашивал? — Елена Васильевна вызвала Оксану на правах начальника.

— Отчет по поставщикам за прошлый месяц, — ответила Ксюша.

— Угу, а еще что? (Елена Васильевна.) — Больше ничего. (Оксана.) — А куда он поехал? (Елена Васильевна.) — На какие-то важные переговоры. (Оксана.) — Ну, спасибо. Иди, работай. (Лена.) — Люд, — набрала Ленка Васиного секретаря, — а с кем у Васи важные переговоры?

— Да ни с кем, — ответила Людмила. — Он Ольгу разыскивал, а потом Ксюшу вызвал. Спрашивал, наверное, куда та поехала. Сколько раз я говорила Ольге, чтобы она уволила эту доносчицу! Так нет же, она у нас сердобольная.

Лена позвонила Ольге. Телефон молчал. Тогда Ленка отправила Сашке на мобильный телефон предупредительные sms-ки. С трех разных телефонов. И еще, конечно, сработала мужская солидарность. Васин водитель, как только Вася с охранником вылезли из автомобиля, тоже отправил Сашке sms-ку: «Полундра, Вася в ТЦ!» Потом sms ку продублировал и удалил.

Когда Сашка получил первые три sms-ки, он вытер губы от Ольгиной помады и сказал, чтобы она привела себя в порядок, потому что сейчас Вася приедет. Когда пришли две sms-ки от Васиного водителя, Сашка уже сходил в туалет, умылся и полчаса как сидел за игровыми автоматами.

Вася зашел в торговый центр и набрал Сашкин номер.

— Да, Василий Андреевич, слушаю Вас, — бодрым голосом ответил Саша.

— А ты где меня слушаешь? — поинтересовался Василий.

— У игровых автоматов, на первом этаже торгового центра. (Саша.) — Привет, — подошел к нему Василий. — Давно тут сидишь?

Саша посмотрел на часы: — Часа два с лишним.

— Где мне Ольгу найти? (Василий.) — Обычно она тусуется на втором этаже, там, где французские марки. (Саша.) … — Оль, ты зачем телефон отключаешь? Сколько раз я просил тебя этого не делать?!

— заорал Василий на жену, когда наконец-то разыскал ее в бесконечных бутиках торгового центра.

— Ой, Вась, как хорошо, что ты приехал, — радостно встретила мужа Оля. — Телефон я отключаю, потому что я не могу мерить одежду и постоянно отвечать на вопросы Вадика и Валерия Вениаминовича «Что? Где? Почему?».

— Слушай, Вась, а помоги мне, пожалуйста, а то я совсем запуталась... (Оля.) «Нет, она не может так гладко врать. Все-таки она мне не изменяет. Удивительно, но не изменяет». (Василий.) — Какие два из трех костюмов тебе нравятся больше? — спросила Оля мужа с ярко выраженным страданием на лице.

— Оль, да мне по фигу, какие на тебе костюмы. Бери все три и спускайся в машину, я тебя жду. Поедем лучше в ресторан. (Василий.) — Я не могу купить все три костюма, у меня денег хватает только на два, — крикнула Оля вдогонку уходящему Василию.

— Сколько же они стоят? — удивился Вася и вернулся к жене.

— Почти пять тысяч. (Оля.) — Долларов?! Оль, ты очумела, что ли? (Вася.) — Поэтому я тебя и спрашиваю — что тебе больше нравится? (Оля.) Вася отдал Ольге десятитысячную пачку баксов и сказал: — Через пять минут я жду тебя в машине.

Ольга купила все три костюма и облегченно вздохнула.

… В ресторане Вася пытал Ольгу: — Оль, а ты мне, случаем, не изменяешь?

— Изменяю, — не стала отнекиваться Оля. — С Вадиком, с Валерием Вениаминовичем, с ребятами из коммерческого отдела… через одного, с Сашкой, ну и на МВА с парой-тройкой региональных руководителей заводов… — Оль, я серьезно тебя спрашиваю. (Василий.) — Если бы ты сам, Вась, мне не изменял, ты бы не задавал таких глупых вопросов.

Во-первых, ты меня вполне устраиваешь, в сексуальном плане. Во-вторых, кто еще сможет мне создать такую роскошную жизнь? (Оля.) — Это верно. Больше никто. Ты об этом не забывай, ладно? Давай слетаем куда нибудь на острова, хочу побыть с тобой вдвоем. (Василий.) — С удовольствием. Дети будут в восторге! (Оля.) — Нет, Оль, нет!! Причем здесь дети?! Я устал от них! Только вдвоем. (Василий.) Ольга никогда не обращала внимания на Васины возмущения и всегда брала детей в путешествия.

Вася в круизе — это была феерия, бенгальский огонь, только без запаха серы и на батарейках. Даже днем, а особенно ночью. Не было мероприятия, которого бы он не посетил. Если в разных местах параллельно устраивалось несколько мероприятий, значит, Вася был на всех. И пусть Василий не был образцом нравственности, зато он был авантюристом, никогда не отказывавшимся от приключений. Когда же интересы Василия сманивали его в рестораны или в казино, Ольга отправлялась с детьми на другие мероприятия: конкурсы, соревнования, театры, представления и т. д.

… Закончился период летних отпусков. Начался сентябрь. Алешка пошел в третий класс. Алька уже носилась по дому, громко требуя то одного, то другого. Как страшный кошмар, вспоминала Татьяна Алексеевна Алькин кризис одного года: Алька перебила в доме всю посуду и даже часть бабушкиной гжельской коллекции. Владимир Иванович же считал, что первый Алькин кризис они пережили очень достойно.

Так как Ольге опять было некогда (теперь она грызла гранит финансового менеджмента), Владимир Иванович читал книги о детской психологии, а самое интересное заставлял читать дочь. Он опасался, что дети могут вырасти, а Ольга так и не повзрослеет. Своим логическим умом он понимал, что Оле с Васей хорошо бы жить одним, но Татьяна Алексеевна категорически возражала против этого, считая, что Ольга «ненормальная» и ей нельзя доверять детей. Владимир Иванович понимал, что причина здесь в другом: в большом Олином доме Татьяна Алексеевна чувствовала себя значимой, нужной и незаменимой. Да ему и самому нравилось заниматься воспитанием внуков.

Оставить Ольгу с Василием одних — это была, конечно, смелая педагогическая идея, только абсолютно бесперспективная. Так как их почти никогда не было дома, а детей надо было регулярно кормить, выгуливать и заниматься с ними, то Вася с Ольгой просто перепоручили бы детей няням, и дети проводили бы все время с чужими людьми.

Благодаря деду, с удовольствием гулявшему с Алькой и читавшему ей сказки, у Альки сформировалось отношение к жизни (которое формируется у ребенка на первом году) как к удивительному приключению, в котором она была сказочной принцессой.

Что касается Алешки, он уже усвоил родительские правила и прекрасно ориентировался, кто и чего от него хочет. Маме почти всегда было «некогда», но, когда она брала его с собой, с ней было прикольно: можно было вести себя так, как хотелось, и дурачиться, кричать и смеяться, сколько душе угодно. Маме нравились все его друзья, с ней можно было даже разговаривать «по-взрослому» и задавать ей разные секретные вопросы. У нее был только один ярко выраженный недостаток: она не могла отличить приличного мужчину от полного идиота, а в остальном она была «нормальная». Вокруг было столько классных мужчин: и водитель дядя Саша, и дядя Влад на юге, и дядя Дима, а она почему-то выбрала этого гоблина Васю!

C Василием Алешка всегда находился в состоянии войны — холодной или горячей, по обстоятельствам. Альку Алешка считал ужасным крикливым созданием и понимал, что, если бы не бабушка Таня, всем бы в доме пришлось туго. Видимо, дяде Васе Алька тоже не очень нравилась: он всегда умолял маму не брать ее с собой хотя бы в путешествия.

А вот с дедами Алешке по-настоящему повезло. Они были совсем разные, но Алешка с ними с обоими дружил. Бабушки были тоже ничего, только чересчур надоедливые. И отец Алешку вполне устраивал, жаль, конечно, что он дзюдо не занимался, но зато он мог часами рассказывать интересные исторические сюжеты. Алешка встречался с отцом в квартире у бабушки Аллы, чтобы эта «злыдня» Вера не слышала их разговоры. Вера «зеленела и покрывалась пятнами», когда видела Алешку… … Сентябрь — это всегда деловая активность, переговоры, сделки. Взрослые дяди и тети в нашей стране никак не могут забыть своего десятилетнего школьного опыта.

Привычка вырабатывается у человека за сорок дней, а здесь целых десять лет! Да потом еще пять лет в институте. В сентябре в бизнесе всегда наблюдается подъем: кривая продаж идет вверх, люди устраиваются на новую работу, приносят с собой новые идеи и связи...

Ольга пережила «кризисный» первый учебный год на МВА, отсеявший почти треть первоначального состава курса, и теперь даже мечтала о продолжении учебы. В личной жизни у нее тоже все было хорошо. Оля поняла одну важную вещь: чем меньше у мужика голова забита бизнесом и деньгами, тем более раскован и разнообразен он в сексе. Но у медали была и обратная сторона: разнообразие сексуальной жизни предполагает большое количество партнерш. Ольга знала об активной Сашкиной сексуальной жизни до нее и понимала, что больше, чем на год, рассчитывать на его верность не стоит.

Как бы ни старались Оля с Сашей быть осторожными, но если даже иголку в стоге сена трудно утаить… Лена Ольгин выбор одобрила: «Оль, он очень симпатичный мужик, умеет держать язык за зубами, что немаловажно в данной ситуации. Тебе во всем помогает, и нам ни в чем не отказывает». А Катерина, официальный Ольгин заместитель, как-то сказала ей: «Оль, он всего лишь твой охранник, и что ты в нем нашла, я не понимаю?!»

В сентябре, по случаю удачного завершения крупной сделки, в офисе случилась вечеринка. Оле очень хотелось остаться с ребятами, но Вася утащил ее в ресторан на встречу с «важными людьми».

«Саш, ты нам не нужен, — сказал он водителю. — Мы — до утра. Отдыхай тут с ребятами».

Это Васино «до утра» закончилось в два часа ночи, когда Вася напился и предложил Оле поехать «в сауну вместе с девчонками», причем обещал, что девчонки будут «классными». Пришлось Ольге ловить такси на улице, чтобы добраться до дома.

… — Оль, а тебе Сашка ничего такого не рассказывал? — спросила Катерина в понедельник за обедом.

— О чем? (Ольга.) — О том, что произошло в пятницу вечером. (Катерина.) — Нет. А что произошло в пятницу вечером? (Ольга.) — Оль, ну, ты понимаешь, так нехорошо получилось, все напились... Сашка нам с Ленкой такси ловил. Ленка уехала, а я сказала, что одна ехать боюсь, ну и… (Катерина.) — Что «ну и»? (Оля.) — Ну, он поднялся, якобы в туалет захотел, а сам, ну, ты понимаешь, он же кобель еще тот… (Катерина.) — Ты с ним трахалась? (Оля.) — Ну, почему я? Это он со мной трахался. (Катерина.) — Катерина, ты же говорила, что он тебе не нравится? (Оля.) — Да он мне и не нравится. Я говорю, случайно получилось, мы пьяные были...

(Катерина.) — Странно, — сказала Оля, — с Васей случайно, с Сашкой случайно. Почему у меня таких случайностей с твоим Костей никогда не случается? (Оля.) — Ой, да пожалуйста, можешь с Костей переспать. Сколько угодно. Я за него замуж уже не собираюсь: у него с головой беда, квартира съемная, как оказалось, и ребенок от первого брака. Представляешь, а он мне об этом, подлец, даже не сказал!

(Катерина.) — Да нет, Кать, спасибо. Я не сплю с мужчинами своих подруг. (Оля.) «Бывших подруг. Если подруга переспала с твоим мужчиной, это не значит, что она плохой человек, просто она не была тебе подругой», — добавила про себя Оля.

— Ты не обижаешься, что так получилось? (Катерина.) — Ну, получилось и получилось, что теперь об этом говорить? (Оля.) … После обеда Катерина пребывала в приподнятом настроении: женщине всегда приятно, когда другой женщине неприятно, а Оля сидела в своем кабинете расстроенная и пыталась работать.

К ней заглянул Сашка. — Ольга Владимировна, к Вам можно?

— Да, Саш, заходи. (Оля.) — А чего ты сидишь? — улыбаясь, спросила эта сексуальная бестия. — Мы же уехать собирались в «налоговую инспекцию»? (Саша.) — Да нет, Саш, в налоговую инспекцию ехать мне уже без надобности, — вздохнула Оля. — Там девчонки хотели тебя куда-то послать, ты к ним зайди. (Оля.) Саша посмотрел на расстроенную Ольгу.

— Та-ак… Стерва эта Катерина напела тебе?

Ольга молча показала ему на «прослушку».

… Вечером, когда они ехали домой, Саша попытался Ольге «все объяснить».

— Саш, ты пытаешься объяснить мне предательство? Это невозможно. У меня к тебе нет претензий. Мне с тобой было очень хорошо. Работать с тобой я буду, как и раньше, но вот всего остального больше не будет. (Оля.) — Оль, эта стерва, которая называется твоей подругой, затащила меня к себе домой. Я в туалет сходил, выхожу, она полуголая в прихожей. Я ее не трогал, она первая начала меня раздевать. Я и трахнул ее прямо в прихожей, даже не разувался. Я к ней теперь ближе, чем на три метра, не подойду! (Саша.) — Если вас обманул друг, значит, вы просто ошиблись: он не был вашим другом.

(Оля.) — Оль, я тебя люблю. Прости меня, пожалуйста. (Саша.) — Катерина не была моей подругой, а ты был и остаешься моим другом, если, конечно, возможна дружба между мужчиной и женщиной, — больше Ольга говорить ничего не стала, потому что боялась расплакаться от обиды, но продолжила внутренний диалог.

«Женская дружба возможна только до той поры, пока каждую из женщин не интересует мужчина подруги, и если между ними нет зависти. Где есть зависть — дружбы быть не может. Ошо говорит, что зависть — это сравнение: у кого-то дом лучше, у кого-то жена красивее, у кого-то муж больше зарабатывает, у кого-то дети послушнее. Кто-то талантливее, кто-то богаче, кому-то просто везет...

«Почему вы не сравниваете себя с птицами, которые умеют летать и поют, радуясь солнцу, теплу, дождю, а не потому, что им за это платят деньги?

Почему вы не завидуете рекам, которые умеют течь?

Почему вы не завидуете горам, которые умеют молчать?»

— Оль? — пытался достучаться до нее Саша.

— Пока, Саш. До завтра, — сказала Оля на прощание.

Ольга сдержала свое слово. Они расстались. В сексуальном плане.

«Наверное, это и к лучшему. Видимо, его сексуальный интерес ко мне был уже исчерпан. Как больно расставаться, когда чувство еще живо». (Оля.) — Но это — лучшее время для расставания, — согласился с Ольгой Аполлон.

Об экзаменах и разводах В октябре у Ольги была сессия.

— Пап, — жаловалась она отцу, — я не сдам высшую математику.

— Что с тобой, Оля, у тебя же с математикой всегда все в порядке было? – удивился Владимир Иванович.

— Эту математику я не понимаю. Какие-то сплошные вероятности! Да и потом… Как можно каждые два месяца сдавать экзамены? (Оля.) — Оля, экзамены — это великая вещь! Но она менее всего подразумевает знание сдаваемого предмета. (Владимир Иванович.) Накануне экзамена по математике Ольга попросила Васю отвезти ее в ресторан.

— Неужели не будешь этой ночью зубрить свою математику? — удивился Василий.

— Нет, не буду. Все равно я ее не сдам. Ничего не понимаю. (Оля.) — Ты ничего не понимаешь?! Может, ты опять беременная? (Василий.) — Сплюнь, я еще от Альки не отошла. (Оля.) Ольга действительно не стала готовиться к экзамену. В первый раз в жизни. Нет, во второй. В первый раз она не готовилась к зачету по технологии в институте. Чтобы она тогда ни предпринимала, но запомнить пошаговую технологию выплавки чугуна и стали было выше ее интеллектуальных возможностей. И тогда она решила не готовиться вовсе.

На экзамене она села на первый ряд, рядом со старостой группы. Остальные однокурсники еще надеялись, что им удастся что-то списать. Но «зоркий сокол», их «стерва-технологичка», списать никому не позволила: она приказала все убрать со столов и неусыпно наблюдала из-под очков за аудиторией. Ольга обреченно что-то выдумывала на заданные технологические вопросы. Перед ней на столе красовалась выцарапанная кем то надпись: «Сдавал зачет по технологии семь раз. Привет — Крякиной!» Крякина – это была фамилия «технологички». Оля поняла, что в жизни через все надо пройти. Даже через позор несданного зачета.

И что самое удивительное, она тогда получила этот проклятый зачет. Только двум людям — Ольге и старосте группы, которые сидели на первом ряду и даже не пытались списывать, — «технологичка» поставила зачет «автоматом».

Теперь, будучи главным бухгалтером солидной организации, матерью двух детей, Ольга, напившись валерьянки, которую ей предложила администратор МВА Светлана, тоже села на первый ряд. Ее сокурсники пытались сопоставить предложенные задачки с задачками, которые они решали на семинарах. Что толку? Их изобретательный «высший математик» никогда не повторялся.

Ольга думала, что лучше: поставить в клеточке для ответа любой из предложенных вариантов методом научного тыка или оставить клеточку и вовсе пустой. Идея оставить клеточку пустой понравилась ей больше. Так все-таки угадывалось сомнение мыслительного процесса...

Когда на следующем занятии Оля услышала результаты тестов, она не поверила собственным ушам: те, кто набрал больше тридцати баллов (из возможных ста), считались сдавшими экзамен. Таких было человек пять-семь из группы, и она, Ольга, была в их числе.

Потрясенная Ольга рассказывала вечером отцу о случившемся с ней чуде.

Владимир Иванович смеялся над дочкой: Я же тебе говорил, что экзамен менее всего подразумевает знание сдаваемого предмета. Экзамены, как вехи на пути, показывают, в правильном ли направлении ты идешь, уважительно ли относишься к людям… — Пап, но объясни мне, как такое могло случиться? (Оля.) — Ты же честно признала, что ничего не понимаешь? (Владимир Иванович.) — Да, но… (Оля.) — И даже не пыталась ответить на вопросы, которых не знаешь? (Владимир Иванович.) — Да. (Оля.) — Это и было правильным решением задачи. Те, кто не побоялся признать себя незнающими, оставили клеточки пустыми. И потом в эти клеточки высшими силами были проставлены правильные ответы. А вот те, которые не сумели признать свое поражение… (Владимир Иванович.) — Да бросьте Вы, Владимир Иванович, дуракам просто везет, — сказал Вася.

… Иногда Ольга с Леной ходили в ресторан вдвоем. Забирались куда-нибудь в укромный уголок, чтобы никто не обращал на них внимания, и болтали о своем, о женском.

— Оль, а расскажи мне о своем Алексее, такой мужик симпатичный, - попросила Лена.

— А ты где его видела? — удивилась Оля. Алексей был ее «секретом».

— Я видела фотки в электронной почте. Он с тобой на МВА учится? (Лена.) — Да. (Оля.) — У вас там только директора учатся? (Лена.) — Нет, менеджеры высшего звена тоже учатся. (Оля.) — А он кто? (Лена.) — Он директор металлургического комбината. (Оля.) — Ничего себе! А что в нем особенного? (Лена.) — В Алешке? Да в нем все особенное… Он такой прикольный, светлый такой, щедрый, заводной… Всегда улыбается, рассказывает разные смешные вещи, как Серега твой. То он огромную джакузи заказал и установил ее в своей городской квартире, и джакузи эта, когда ее наполнили водой, провалилась на нижний этаж… А сейчас он дом строит. Когда встал вопрос, какой глубины рыть бассейн, строители сказали, что 1,7 метра — вполне достаточно. А он уперся: хочу, чтобы был глубокий, метра три. Ну, они ему и вырыли три метра. Он приехал, посмотрел, испугался и говорит: «Закапывайте, на хрен, обратно, а то я тут пьяный утону!» (Оля.) — Он что, пьет? (Лена.) — Нет, что ты, у него же целый завод! Сначала он был бандюком, а потом — металлургический комбинат, представляешь? Теперь вот решил пойти учиться. Чудо в перьях! Мужики наши над ним подтрунивают: «Зачем тебе, Алеш, учиться два года, время терять? С твоими деньгами ты можешь и диплом купить, и любого из нас, а если поднапрячься, то и всех преподавателей МВА. Перевезешь их к себе в Сибирь, пусть они там на тебя работают с утра до вечера». Так он на них даже не обижается… (Оля.) … Закончился 1997 год. Гонконг вернулся под власть Китая. Компьютер победил в матче по шахматам чемпиона мира Гарри Каспарова. В декабре 1997 года в русский язык вернулось слово «олигарх». Васина кличка была узаконена на официальном уровне, но в списке олигархов его не оказалось.

Под олигархами понимался чрезвычайно узкий круг лиц: В. Потанин (ОНЭКСИМ банк), Б. Березовский (ЛогоВАЗ), В. Гусинский (Мост), М. Ходорковский (МЕНАТЕП), А.

Смоленский (СБС-Агро), М. Фридман (Альфа-групп), Р. Вяхирев (Газпром), В. Алекперов (Лукойл).

Возникновение олигархов было тесно связано с двумя событиями: залоговыми аукционами 1995 года и приватизационными сделками 1996–1997 годов. Формально финансисты давали кредит правительству, получая в залог акции крупнейших компаний, приватизация которых законодательством не разрешалась. Возвращать кредиты правительство не собиралось. залоговый пакет акций переходил в собственность кредитора.

Путем залоговых аукционов власть приобрела политических союзников перед президентскими выборами 1996 года. Все участники залоговых аукционов активно финансировали предвыборную компанию Б. Н. Ельцина. Было привлечено большое количество политтехнологов, певцов, музыкантов, артистов, журналистов. Были задействованы эфиры радио и телеканалов. В результате рейтинг Президента стремительно взлетел к победным цифрам. И хотя злые языки говорили, что на выборах победил Зюганов, последний отстаивать свою победу не стал...

… Весной 1998 года Сашка, когда они стояли в автомобильных пробках, приставал к Ольге, как банный лист: — У тебя с этим сибирским бизнесменом серьезно?

— Нет, — отвечала Оля.

— Нет?! А почему тогда ты с ним полгода уже встречаешься и даже с мамой его познакомилась? С Васиной мамой ты, по-моему, до сих пор не знакома. Может, ты еще и замуж за него собралась? Ты голову-то включи свою неразумную. Последние мозги у тебя от этой учебы вытекли. Василий Альку тебе в Сибирь не даст увезти. (Саша.) — Саш, ты осваиваешь специальность консультанта по семейному праву? Я как нибудь сама разберусь со своей личной жизнью! (Оля.) … — Мам, привет! — это Оля вернулась домой.


— Привет, Оль. (Татьяна Алексеевна.) — А где все? Почему так тихо? (Оля.) — Василий звонил, сказал, что будет поздно. Дед с Алькой гуляет. А Алешку где-то черти носят. Ты ужинать будешь? (Татьяна Алексеевна.) — Нет, я не голодная, спасибо. А что ты читаешь? (Оля.) — Да здесь, в «Российской газете» статья о разводах. Дед мне подсунул. «Почему люди бросают своих детей?» Тебе бы тоже полезно почитать. (Татьяна Алексеевна.) — Да ты что, мам, с ума сошла? Я газету в последний раз в школе, наверное, читала, когда политинформацию готовила о «напряженной международной обстановке».

(Оля.) — Ты, Оль, послушай. Пятьдесят процентов мужчин и тридцать процентов женщин — выборка сделана для людей детородного возраста — не имеют своей семьи. Если ваше поколение на восемьдесят — восемьдесят пять процентов выросло в полноценных семьях, то для ваших детей этот процент снизился до шестидесяти пяти — семидесяти процентов.

(Татьяна Алексеевна.) — Мам, ну ты такая наивная. Как это можно подсчитать?! (Оля.) — Считай не считай, а сделан явный шаг в сторону матриархата. Это и без статистики видно. У тебя на работе сколько женщин одни воспитывают детей? Среди наших родственников и знакомых — та же картина. Мужчины не женятся. Дети растут без отцов. Ответственность за воспитание детей все чаще ложится на женские плечи. А какой из женщины воспитатель? (Татьяна Алексеевна.) В девяноста процентах (!) случаев ребенка после развода воспитывает мать. В двадцати пяти процентах случаев отцы после развода встречаются со своими детьми раз в неделю, десять процентов отцов видятся с детьми чаще, а пятьдесят процентов — реже.

Пятнадцать процентов отцов не видятся со своими детьми вообще! (Татьяна Алексеевна.) — Ой, мам, а у нас на МВА тоже столько разводов… (Оля.) — А чего ты удивляешься? Ты же дома совсем перестала бывать... (Татьяна Алексеевна.) — Да нет, причем здесь это? Просто у людей открываются новые горизонты, меняются приоритеты, поэтому они меняют партнеров. (Оля.) — Как просто. Поменяли партнера — и получили новое счастье…. (Татьяна Алексеевна.) — Мам, ну не начинай, — попросила Оля.

Татьяна Алексеевна очень переживала за Ольгин брак.

— Вам с отцом просто повезло, что вы близкие люди. У меня так почему-то не получается... (Оля.) — А тебе разве Василий — близкий человек? — Татьяна Алексеевна затеяла этот разговор, потому что зятя не было дома.

— Да нет. (Оля.) — А Саша был близким человеком? (Татьяна Алексеевна.) — Ну, он был намного ближе. Мы с ним хотя бы могли разговаривать об истории, о книгах, о фильмах… Но он тоже не был моей второй половинкой. (Оля.) — Поэтому, дочка, и не получается. Не встретила ты пока свою вторую половинку.

(Татьяна Алексеевна.) — А вдруг уже и не встречу? (Оля.) — А может, уже был такой человек в твоей жизни, с которым ты счастливая просыпалась и счастливая засыпала, только из-за того, что он рядом... (Татьяна Алексеевна.) Ольга внимательно посмотрела на мать. — Мам, ты кого имеешь в виду? Димку, что ли? То, что у нас с ним в школе было? Так ты же первая против была? (Оля.) — Я никого не имею в виду. (Татьяна Алексеевна.) Оля задумалась. — А может, ты и права. Страшно только себе признаваться в этом.

— Почему страшно? (Татьяна Алексеевна.) — Страшно, когда счастье уже было. (Оля.) — Радуйся, что хоть было. У многих и такого не бывает. (Татьяна Алексеевна.) — Утешает, конечно, мам, но не греет. А что, дважды счастье на этой земле счастья в личной жизни не бывает? (Оля.) — По-всякому бывает, надо ждать и верить, ты же сама знаешь. «Просите, и дано будет вам;

ищите, и найдете;

стучите, и отворят вам;

ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят»*. (Татьяна Алексеевна.) *Новый Завет, Евангелие от Матфея (гл.7, ст.7,8).

— А я верю, что еще будет в моей жизни такой мужчина, который будет любить меня сильнее всего… (Оля.) «Потому что зачем же я родилась тогда на этой земле?!» – подумала Оля про себя.

— Конечно, будет. Ты бы только об этом почаще вспоминала, а то работаешь сутки напролет, а по ночам еще и учишься. Деньги, бизнес, случайные связи портят, дочка, твою красоту и нервную систему, а главное, иссушают сердце и убивают в тебе нежность и женственность. Важно ведь не чтоб тебя любили, а чтоб ты сама любила. (Татьяна Алексеевна.) — Мам, ну началось! Если я не буду работать, на что же я с детьми буду жить?

(Оля.) — Оль, работать надо, но не так, как ты. Cо стороны впечатление такое, что ты работаешь только для того, чтобы у тебя не оставалось ни времени, ни сил подумать о том, как ты живешь. (Татьяна Алексеевна.) — А как я живу? Разве плохо? У меня есть дети, фирма, деньги, возможности...

Разве я плохо живу, мам? (Оля.) — Ты счастлива, Оль? Ты сама чувствуешь себя счастливой? «Счастлив ведь не тот, кто таким кому-то кажется, а тот, кто таким себя чувствует»*. Так отец твой говорит. Я просто давно не слышала твой счастливый смех. (Татьяна Алексеевна.) *Публий Сир, Древний Рим.

— Мам, ты просто редко меня видишь… (Оля.) — Странно, мы живем под одной крышей уже три года, а я тебя редко вижу. Тебя это не удивляет? (Татьяна Алексеевна.) — Ну, я же учусь. Сплю, когда сессия, только три часа в сутки. И обязанностей по фирме с меня никто не снимал. (Оля.) — Чему же ты учишься, дочка? (Татьяна Алексеевна.) — Учусь, как эффективно зарабатывать и тратить деньги. (Оля.) — Учишься, как зарабатывать деньги, а хочешь быть счастливой в семейной жизни? (Татьяна Алексеевна.) — А разве одно другому мешает? (Оля.) — Ну, и не способствует. (Татьяна Алексеевна.) — Мам, но учеба не вечна. Потом у меня будет больше времени. (Оля.) — Потом у тебя будет другая учеба. (Татьяна Алексеевна.) — Мам, ну, так жизнь идет вперед. Ты знаешь, как много я узнала нового? Со сколькими людьми познакомилась? Какие мужики там классные… (Оля.) — От добра добра не ищут, Оля. Смотри, найдет Василий себе другую, пока ты учишься. Он мне жаловался на эту твою учебу… (Татьяна Алексеевна.) — Ах, так вот откуда ноги растут! (Оля.) — Василий любит вкусно поесть, любит дома гостей принимать, тобой хвастаться, собой, Алькой... (Татьяна Алексеевна.) — Это он тебе сказал? (Оля.) — И он сказал, и сама я знаю. (Татьяна Алексеевна.) — Но я не могу быть домохозяйкой, мам. Ненавижу мыть посуду, а тем более, вытирать пыль! Да он и не голоден, Василий, ты пузо-то его видела? У него в офисе есть повар, дома ты его кормишь. (Оля.) — Но жена должна всегда быть под рукой, а тебе в течение дня даже позвонить нельзя: ты телефон отключаешь. (Татьяна Алексеевна.) — Нам не разрешают во время занятий пользоваться мобильными телефонами. А в обеденный перерыв я всегда ему звоню. (Оля.) — Ольга, подумай, будешь так себя вести — опять разведешься! (Татьяна Алексеевна.) — Мам, ну, не каркай, пожалуйста. Ладно, я постараюсь уделять ему больше внимания. Жалуется моей маме, как маленький! (Оля.) — Вот постарайся. Я хоть его и не очень люблю, хитрый он больно, но к тебе и к Альке он неплохо относится. (Татьяна Алексеевна.) — Неплохо, это ты верно сказала. (Оля.) — Не цепляйся к словам, бывает гораздо хуже. (Татьяна Алексеевна.) — Например? (Оля.) — Димка, например. Как ты замуж за Василия вышла, совсем у него крыша съехала. Опять стал пить, гулять, как после армии. Зинаида мне рассказывала. Соседи по квартире жалуются: шум, пьянки, постоянно… проститутки. Такие оргии устраивает — сколько раз соседи милицию вызывали... (Татьяна Алексеевна.) — Мам, ты все всегда преувеличиваешь. Владимир Николаевич мне говорил, что Димка хорошо зарабатывает... (Оля.) — Конечно, зарабатывает, деньги-то нужны на баб да на водку. Это в будни у него все хорошо, а в выходные… (Татьяна Алексеевна.) — Мам, у тебя устаревшие данные. Все, что ты рассказываешь, происходило с Димкой еще до аварии. Сейчас он уже давно взялся за ум. (Оля.) — Взялся за ум… Нормальные люди разве едут в отпуск в Африку?! Что он забыл в Танзании или в Намибии? И почему обязательно надо ехать на рыбалку в Норвегию, если гораздо дешевле рыбачить в Подмосковье? (Татьяна Алексеевна.) — Я бы тоже с превеликим удовольствием поехала в Африку, жаль, что Василия туда на аркане не затянешь, его больше интересуют Мальдивы и Сейшелы… А Норвегия — вообще одна из самых красивых стран в мире.

Алешка видел Димкины фотки в Северной Норвегии и на островах. Оказывается, в городах там бурная ночная жизнь: бары, рестораны, ночные клубы... На Лофотенских островах Димка занимался дайвингом, погружался в прозрачные воды у островов и скал, лазил к ледникам. В области Нордланд жил в рыбацкой деревушке и наблюдал, как в полночь светит солнце. В области Финнмарк рыбачил вместе с саамами в открытом море, поймал двухметрового королевского краба весом почти пятнадцать килограмм… (Оля.) — Почему ты не скажешь ему про сына? Это жестоко. Тебе его что ж, совсем не жаль? (Татьяна Алексеевна.) — Он меня не пожалел... (Оля.) — Да что у вас опять случилось?! Ты с ним хоть виделась, когда он с Севера вернулся? (Татьяна Алексеевна.) — Мам, я не хочу на эту тему разговаривать, извини. А про Василия, спасибо, что предупредила, я постараюсь быть внимательнее. (Оля.) «Хотя какой смысл? Ну, буду я дома чаще бывать, буду еду ему готовить, устраивать домашние праздники… И что, он это оценит? Вася это оценит?! Смешно».

(Оля.) Ольга завидовала разнообразию путешествий Дмитрия. Она даже поставила Васе ультиматум: что будет летать с ним на острова только после автомобильного тура по какой-нибудь стране. В мае 1997 года они проехали на автомобиле всю Италию, за рулем был водитель, поэтому Василий себе ни в чем не отказывал. А в мае этого года они собирались в Испанию. Но от тура в Африку Вася категорически отказывался.

… Что делал Дмитрий в Африке?

Путешествуя по Африке, он изучал местные религии… Ольга слышала о его африканских путешествиях автостопом и об увлечениях культами вуду. Хотя он и принимал участие в каких-то «ритуальных убийствах», как рассказывал Владимир Николаевич, Оля надеялась, что не жестокие ритуалы, а новые ощущения притягивали Димку, и еще альтернативные состояния сознания и сексуальные оргии интересовали это «исчадие ада».


А вот культура народов майя и ацтеков не интересовала Димку даже теоретически.

Цивилизации Центральной Америки и Мексики необычайно сильно связаны с землей.

Майя, тольтеки и ацтеки, видимо, не так часто смотрели на небо. Если им нужен был дождь, они проливали человеческую кровь. Если им нужна была победа в бою, они проливали человеческую кровь. Любая церемония заканчивалась у них человеческой кровью. А Дмитрий любил небо и простор… Туземные племена, неведомые обычаи, чужие женщины с темной кожей, ритуальные оргии с групповым сексом… Дмитрий ощущал себя абсолютно свободным человеком. Ни к чему он не был привязан. Новые страны, новые впечатления, новые женщины, новые машины. Жизнь была просторна, словно степь. Лови лишь попутный ветер, дыши свободой! И все бы было просто замечательно, если бы его сердце не было переполнено горечью одиночества и тоской.

«Нигде не найти покоя тому, кто не нашел его в самом себе»*.

*Франсуа де Ларошфуко, французский писатель.

Увеличение стоимости компании — Пап, а что это у нас с Алькой происходит? — спросила Оля у Владимира Ивановича.

— А, ты тоже заметила? — обрадовался Владимир Иванович, что Ольга обратила внимания на дочь.

— Заметила, что она стала беспредельно вредной, невыносимо капризной и упрямой. На Васю стала похожа. (Оля.) — Это нормально для ее возраста. Я тут тебе литературу подготовил… (Владимир Иванович.) — Пап, спасибо большое. Только, знаешь, у меня диплом... (Оля.) Ольге опять было некогда разбираться в тонкостях детской психологии: она заканчивала МВА и ломала голову, как бы ей извлечь финансовую выгоду из своей учебы.

— Пап, давай я прочту твою литературу летом. А сейчас ты мне помоги, пожалуйста… — Оля рассказала отцу о своем МВА-проекте: разработать и внедрить новую систему управления предприятием, нацеленную на приращение стоимости компании.

Владимир Иванович внимательно выслушал дочь. — Оля, если ты скажешь, что ты собираешься внедрить новую систему управления, тебя уволят. Вася же и уволит.

— Ты же сам всегда говорил о ценности системного подхода. Новая стратегия включает в себя финансовую и инвестиционную составляющую, и маркетинг, и операционные процессы, и стратегию нововведений, и кадровую политику, и информационную. (Оля.) — Ты — главный бухгалтер, поэтому сосредоточься на финансовой составляющей:

проведи анализ, уменьши расходы. Это не может не понравиться вашему владельцу.

(Владимир Иванович.) Ольга расстроилась: она и сама чувствовала, что никто не позволит ей лезть ни в кадры, ни в инвестиции.

— Потренируйся, потом создашь свою фирму, вот там и будешь разрабатывать стратегии, — посоветовал дочери Владимир Иванович.

… Ольга подумала и решила остановиться на финансах. Она поделилась своими идеями с Вадимом. Вадику Олины идеи очень не понравились. Они с Васей между собой никак не могли поделить проценты, ругались из-за каждой сделки, а тут еще Ольга лезет со своей «оптимизацией расходов» (считай: минимизацией их доходов). Они-то эти расходы, наоборот, как могли, увеличивали… Ольга, видя реакцию Вадика, к Васе даже не пошла.

— Финансовый анализ я могу хотя бы сделать? — спросила она у Вадима.

— Делай. Отчетность же вся у тебя, — ответил ей Вадим.

— Вадим, дурака не валяй, на основании бухгалтерской отчетности финансовый анализ сделать нельзя. Мне нужны твои финансовые данные. (Ольга.) — Оль, это ты дурака не валяй. Ты — главный бухгалтер, вот и делай свой анализ на основании бухгалтерских данных. (Вадим.) Ольга ничего не смогла добиться у Вадика, и тогда она пошла к Валерию Вениаминовичу, Председателю совета директоров фирмы. А Вадим пошел к Василию и сообщил ему радостную новость, что его «дорогая супруга» решила вывести их на «чистую воду».

Ольга предложила Валерию Вениаминовичу провести настоящий финансовый и коэффициентный анализ на основании данных Вадима, чтобы она оценила стоимость компании и предложила конкретные меры по ее увеличению. Валерий Вениаминович долго и искренне смеялся над Олиной непосредственностью.

Идея увеличения стоимости компании оставила Валерия Вениаминовича равнодушным (компания была создана для реализации конкретного проекта, после чего подлежала ликвидации), а вот идея уменьшения расходов по ее содержанию очень даже пришлась по душе Председателю. Ему тоже казалось, что Вася с Вадиком раздули штат, в корыстных целях не контролируют расход денежных средств, посвящая все свое рабочее время зарабатыванию собственных комиссионных.

Неожиданно для Ольги ее поддержал Василий, которого она о помощи не просила.

На ближайшем собрании Валерий Вениаминович приказал и Василию, и Вадиму «предоставить Ольге Владимировне все необходимые для анализа данные» и сдать ей внутреннюю кассу.

Данных, конечно, ей никто никаких не предоставил. И Вася, и Вадик на следующем собрании в один голос заявили, что этих данных просто не существует в природе, их нет ни на электронных, ни на бумажных носителях, и сделано это исключительно в целях безопасности, по указанию самого же Валерия Вениаминовича. Данные эти существуют только в их головах, а там они и сами-то разобраться не в состоянии… Все, чего смогла добиться Ольга, – это перетянуть на себя внутреннюю кассу. Оля установила лимиты офисных расходов, чем сократила доходы и Василия, и Вадима. Они мужественно с этим смирились. Это натолкнуло Олю на мысль, что большую часть своих денег они зарабатывают на сделках купли-продажи товара.

— Валерий Вениаминович, — апеллировала Ольга к высшему руководству, — затратную часть я могу проанализировать, закупочные цены я знаю. Но мне нужна реальная доходная часть.

— Оля, реальную доходную часть не знаю даже я. Это дела Вадима и Василия. Ты пойми, это их заработки. (Валерий Вениаминович.) — Как же я смогу тогда провести анализ? — не унималась Ольга.

— Что делать будем? — спрашивал Вадим у Василия. — Может, ты ей ребенка еще одного сделаешь, чтобы она свою энергию поумерила и переключилась на материнские заботы?

— Я бы сделал, если бы она дома появлялась. Ты же поддержал ее учебу. Видишь, к чему это привело? (Василий.) Вадим не стал говорить Василию о Сашке: во-первых, это были всего лишь его предположения и никак конкретных доказательств у него не было, а во-вторых, видимо, роман у Ольги с Сашкой закончился, и вот теперь от нечего делать она занялась «увеличением стоимости компании». А ведь Вася может этим воспользоваться, и тогда ему, Вадику, придется искать новую работу. Так… Чем бы Ольгу занять? И тут Вадим вспомнил о Михаиле, руководителе одной из крупных фирм-покупателей, который неоднократно просил познакомить его с Ольгой Владимировной «поближе». И Вадим, на свою голову, познакомил Ольгу с Михаилом.

Михаил так увлекся Ольгой, что она через пару недель владела всеми цифрами по данному товару. А заодно Михаил рассказал ей о приблизительных ценах на все остальные товары. Он и не подумал скрывать эту информацию от Оли, которая была Васиной женой, подругой Вадима и главным бухгалтером его фирмы-партнера. Теперь у Ольги была вся необходимая для анализа информация. Она посчитала… И поняла, что она полная дура, потому что, пока она занималась сексом в торговых центрах, мальчики «делали деньги».

Ее проценты от купли-продажи коммерческой недвижимости не шли ни в какое сравнение с той дельтой, которую Вася и Вадик получали на сделках купли-продажи товара.

Первое, что сделала Оля после своего анализа, она вывела свое агентство недвижимости за пределы организации. «Они со мной не делятся, почему же я должна с ними делиться?!»

Вася и Вадик молча проглотили этот Ольгин «финт».

Вася внимательно наблюдал за своей женой. Он понял, что девочка «оперилась» и теперь можно избавиться от Вадика. И тогда проценты Вадика станут доходами их семьи.

Оля, разобравшись со схемой финансовых сделок и откатов, предложила Вадиму поделиться с ней процентами. Вадим сказал: «Это мои связи, моя схема, а ты и так получаешь часть доходов через своего мужа». Ольгу этот ответ не устроил.

У Вадика осталось последнее средство защиты — роман Ольги с Михаилом.

Правда, он не знал, состоялся этот роман или нет. Когда он намекнул Васе на возможность такого романа, тот ответил ему довольно спокойно: «Если бы мне нужна была информация по ценам, я бы на Ольгином месте тоже залез к нему в постель. Мы же с тобой эту информацию ей не дали?»

Вадим понял, что проиграл. В июне 1998 года Ольга стала финансовым директором предприятия. Правда, к изумлению Васи, она отказалась отдавать свои проценты в его инвестиционные проекты, мотивировав это тем, что нормальные люди все яйца в одной корзине не держат.

Вася свою жену теперь не только любил, он ее уважал и даже немного боялся. Если ради финансовой выгоды она подставила своего друга, почему она не сможет подставить своего мужа, когда появится такая возможность? Только потому, что у них есть Алька?

… Перед уходом из фирмы Вадим зашел к Ольге, попрощаться. — Что же ты не переезжаешь в мой кабинет, финансовый директор?

— А зачем? Мне и здесь хорошо, - ответила Оля.

— Извиниться не хочешь? (Вадим.) — Хочу, если ты тоже извинишься. (Ольга.) Вадим сел напротив Ольги.

— Ну, что ж, ты права. Я сожалею о том, что не поделился с тобой процентами.

— Только, Оль, это же были мои связи. Почему я должен был c тобой делиться, если эти связи я нарабатывал годами, а твоя заслуга заключалась только в том, что у тебя хватило ума не сразу залезть к Васе в постель, а выдержать полугодовую паузу? (Вадим.) — Я тоже сожалею о том, что ты потерял работу. И я не умаляю твоих заслуг — благодаря своим интеллектуальным данным и энергии ты заработал очень хорошие деньги. Помнишь, когда мы вместе с тобой увольняли предыдущего главного бухгалтера, ты мне сказал: «Что поделаешь, Оль, он заработал свои деньги, теперь — наша очередь».

Твои удары ниже пояса я комментировать не буду, надеюсь, что ты это сказал сгоряча.

(Ольга.) — Прибыль до твоего появления в фирме делилась на троих. Валерий Вениаминович просто не стал бы передоговариваться. А это значит, что наши с Васей доходы теперь должны были делиться не на двоих, как раньше, а на троих с учетом тебя.

Но с чего это вдруг Вася должен получать вдвое больше, чем я? (Вадим.) — Ты все равно получал бы неплохие деньги, а так Вася воспользовался ситуацией и выдавил тебя, как лишнее звено. И потом, Вася — это Вася, а я — это я. (Ольга.) — Ах, вот оно в чем дело... Тогда, действительно, извини. Я тебя недооценил. И по поводу ударов ниже пояса: я, между прочим, Васе о Сашке не рассказал, хотя мог бы.

(Вадим.) — Спасибо большое, Вадим. Только зачем же ты придумал, что я спала с Михаилом, и об этом рассказал Василию? (Ольга.) — Сгоряча. (Вадим.) — Ну, тогда и ты меня извини. Что теперь делать будешь? (Оля.) — Прошлым летом я был в Грузии. Куплю, наверное, там винно-коньячный заводик. Мне очень нравятся грузинские вина.

Ребят моих, я надеюсь, ты оставишь в фирме? Ирку я с собой заберу. Водителя моего можешь не увольнять? (Вадим.) — Я не обещаю тебе его не увольнять, но я помогу ему с трудоустройством. Он у тебя очень ответственный. Ты, главное, Светлану свою не забудь забрать. (Оля.) — Вообще-то, по закону, тебе будет очень сложно ее уволить… (Вадим.) — Мы можем наносить друг другу удары ниже пояса сколько угодно, но как же мы будем делать деньги, привлекая в качестве адвокатов государственные органы? (Оля.) — Да я пошутил. Удачи тебе, Оль. Заработаешь денег — звони. У меня по соседству, в Грузии, продается еще один винный заводик… (Вадим.) — Спасибо, Вадим. И тебе удачи. Винный завод — это здорово. Я подумаю. (Оля.) Проблема отцов и детей Пока Алька была совсем маленькой, Василий редко появлялся дома. Говоря словами психолога и педагога Эды Ле Шан, он «плохо переносил детство». Однако из-за укоризненных взглядов тещи домой Вася все-таки приходил. Он называл свой дом «детским сумасшедшим домом».

— Оля, а нельзя сказать Алексею, что в доме должно быть тихо? — спросил Вася жену. — Можно не приводить к нам в дом толпы друзей, хотя бы когда я дома? Почему надо всей толпой носиться по лестнице, как стадо бизонов?! Я телевизор не слышу. И скажи ему, чтобы он, наконец, убрался в своей комнате. И пусть хамить перестанет, когда я с ним разговариваю! — Василий уже орал на весь дом.

Оля подошла к Васе и тихо ему ответила: — Вась, ты — удивительное создание. Ты живешь с детьми в одном доме и продолжаешь необоснованно надеяться на тишину и порядок. С чего вдруг? Ну, ладно еще порядок в гостиной, но порядок в детских комнатах?!

— То есть ни порядок, ни тишина в собственном доме мне не светят? (Василий.) — Порядок и дети — вещи несовместимые. Что касается тишины, ты, безусловно, вправе на нее рассчитывать — когда Алешка в школе или когда он гуляет, а Алька спит.

(Оля.) Ольга видела, что Васе очень тяжело приходится. Алешка, конечно, был далеко не ангелом, он был ребенком. А Вася никак не хотел понять, что ребенок — это не недоразвитый взрослый, а человек с другой планеты. Ребенок — это сгусток энергии, сказать ему «замолчи!» — это как сказать «замолчи» летней грозе, или поющим птицам весной, или вражеской артиллерии во время артподготовки.

— Вась, ты попробуй посмотреть на все это позитивно. Дети — это возможность пережить детство дважды. (Оля.) — Это точно. В первый раз мне портили жизнь мои родители своими непрекращающимися скандалами, а теперь из-за твоего сына я не чувствую себя дома как дома. (Василий.) — Теперь ты портишь ему детство своими скандалами… (Оля.) — Кстати, я тут деньги опять переводил, по твоей инициативе, сыну… (Василий.) — И что? (Оля.) — Ничего хорошего. (Василий.) Василий всегда, когда переводил деньги своей бывшей жене, звонил матери и спрашивал, получили ли они деньги и не надо ли им еще чего-нибудь.

— Ну, получили, — отвечала мать. — Ничего не надо.

— Даже «спасибо» никогда не скажут, — сказал Василий расстроенно.

— За что, Вась? — удивилась Оля.

— Как за что, Оль?! (Василий.) — Помогать растить сына — это твоя обязанность. И по-человечески, и по закону.

(Оля.) — Если бы я переводил по закону, было бы намного меньше. (Василий.) — Если бы ты переводил двадцать пять процентов от своих реальных заработков, было бы не меньше, а намного больше. Я думаю, они догадываются, сколько ты зарабатываешь. Так что «спасибо» не будет, и ждать его нечего. (Оля.) — Ну, и не надо! А ты-то зачем подарки им отправляешь, если ты с ними даже не знакома? Если они мне никогда «спасибо» не говорили, ты на что надеешься? (Василий.) — А мне «спасибо» и не надо было… Но мама твоя все равно мне сказала, чтобы я этого больше не делала. (Оля.) — Матушка моя звонила тебе?! Что это с ней случилось, заболела или умирать собралась? Я же тебя предупреждал, что ты нарвешься на проблемы. (Василий.) Ольга не общалась с мамой Василия. Раиса Демьяновна была женщина с характером: она не приняла второго брака сына, очень редко звонила ему сама, а с Ольгой, так вообще никогда не разговаривала.

Оля покупала подарки Васиному сыну и отправляла посылки без сопроводительных писем: «пусть думают, что от отца». Недавно ей позвонила Васина мама.

— Позовите, пожалуйста, к телефону Олю. (Раиса Демьяновна.) — Я слушаю Вас. (Оля.) — Оля, здравствуй. Это Раиса Демьяновна, мама Василия.

— Здравствуйте, — доброжелательно ответила Оля.

— Оля, я хотела тебя попросить, чтобы ты перестала присылать Саше подарки.

Этого нельзя делать. (Раиса Демьяновна.) — Почему отец не может присылать подарки своему сыну? — возмутилась Оля.

— Отец — может. Отец может и должен общаться с сыном. Но Василий этого не делает, это делаешь ты. А кто дал тебе такое право? Разве ты Сашина мать? Этими подачками ты только разжигаешь ненависть и зависть в душе ребенка. Не надо хвалиться тем, что ты хорошо живешь. Жизнь переменчива. Ты — вторая Васина жена, и очень может статься, что не последняя. (Раиса Демьяновна.) Оля хотела было высказать все, что она думала о поведении Васиной матушки, но сдержалась, и только процедила сквозь зубы: «Спасибо вам, Раиса Демьяновна, за мудрый совет» — и повесила трубку.

— Ну, и в каком злодеянии тебя обвинила моя матушка? — поинтересовался Василий.

— Она попросила, чтобы подарки Саше присылала не я, а ты. Я тут подумала на досуге, что она права. (Оля.) … — Я убью твоего сына! Я его убью, я говорю тебе это уже официально, — сказал Василий Ольге, когда однажды вечером пришел на кухню в белой рубашке и в галстуке.

— Прекрасно, — ответила ему Оля. — Тогда тебя посадят в тюрьму, и я унаследую все твои особняки.

— Он со своими друзьями разбил мой новый бронированный «Мерседес», — Василий налил себе коньяк и выпил его залпом.

— Не сочиняй, они разбили только лобовое стекло, проверяли его прочность.

Алешка сказал, что там только трещина. (Ольга.) — Ты знаешь, сколько оно стоит?! (Василий.) — Ничего оно не стоит, раз оно разбилось. Зачем ты хвастался, что оно пуленепробиваемое? (Ольга.) — Они умудрились разбить его бейсбольными битами! Трещины пошли по всему стеклу… (Василий.) — Вась, сам с ним разбирайся, что ты мне жалуешься, как маленький? (Ольга.) — Да? Сегодня я с ним разберусь, я завтра он проткнет все шины на колесах моего автомобиля? (Василий.) — Ты ведешь себя с ним, как ребенок. Разбираться — это не значит орать, как потерпевший, а объяснить, что он ведет себя неправильно. (Ольга.) — Это как? (Василий.) — Заставь его найти в Интернете новое стекло, вычитай стоимость этого стекла из его карманных денег в течение года, пусть, в конце концов, он проведет выходные на сервисе, пока будут вставлять это стекло. (Ольга.) — Ну, хорошо. (Василий.) … — Мам, это ты посоветовала Василию устроить меня слесарем в автосервис на выходные? Он бы сам не додумался. (Алеша.) — Алеш, а ты не боишься, что он когда-нибудь сломает модели твоих самолетов и кораблей? (Оля.) — Не посмеет, я тогда весь его автопарк разнесу! (Алексей.) — И что будет потом? (Оля.) — А что будет потом? (Алеша.) — Ты разгромишь его машины, он — твою комнату, потом вы разгромите наш дом.

И где мы будем жить? (Оля.) — Мам, да я не думал, что оно треснет, честное слово. Он же сам сказал, что его невозможно разбить. (Алеша.) — Как работа в автосервисе, понравилась? (Оля.) — Грязно, я весь перепачкался в масле. Зато весело, все ругаются матом, рассказывают анекдоты и пьют спирт. (Алешка.) — Стекло-то вставили? (Оля.) — Вставили. (Алеша.) — Битойнепробиваемое? (Оля.) — Да ладно, мне пацаны в сервисе объяснили, что не бывает таких стекол, которые нельзя разбить. Просто пуля внутрь салона не проходит, застревает в стекле. (Алеша.) … Когда в июне 1998 года Димка уехал в служебную командировку, а Оля защитила диплом на МВА, и стала посвободнее, Владимир Николаевич попросил ее заехать к нему в офис.

— Ну что, красавица, тебя можно поздравить с назначением на должность финансового директора? (Владимир Николаевич.) — Если бы вы знали, Владимир Николаевич, какой ценой. Я не просто добилась увольнения человека, чтобы занять его место, я добилась увольнения своего друга... (Оля.) — Не расстраивайся, Оля, когда-нибудь кто-нибудь добьется твоего увольнения.

(Владимир Николаевич.) — Я применила запрещенные приемы… Я сама себе все меньше и меньше нравлюсь. (Оля.) — Ну-ка, расскажи, расскажи… (Владимир Николаевич.) Нелицеприятные страницы своей биографии Оля могла рассказать только Владимиру Николаевичу. Она знала, что, во-первых, он ее не осудит, потому что сам не святой, а во-вторых, никогда никому ничего не расскажет.

… — Ну, Оль, у Вадима тоже рыльце в пушку, — резюмировал Владимир Николаевич, внимательно выслушав Ольгин рассказ. С волками жить — по-волчьи выть. Ты вот что.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 17 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.