авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Валерий Зубов

Алексей Макаркин

Сергей Петров

Алексей Чепа

Социал-демократическая

альтернатива

1

УДК 329.14

ББК

66.3(2Рос)1

С 69

Валерий Зубов, Алексей Макаркин,

Сергей Петров, Алексей Чепа

С 69 Социал-демократическая альтернатива. – М. Издательство «Перо»,

2014. – 144 с.

ISBN 978-5-91940-949-6

Цель данной работы – перевести идеологическую дискуссию о долгосрочном развитии стра-

ны из отдельных пиар-выпадов в устойчивую, содержательную плоскость. Совершенно оче видно, что в общественном сознании различных социальных групп существуют разные пред 2 ставления о том, какими путем должна развиваться наша страна. Социал-демократия – один из самых устойчивых.

Общественная конкуренция взглядов на будущее России находит свое отражение в выбор ном и законотворческом процессах, в управленческой практике, в речах на митингах. К сожа лению, в последнее время все это носит достаточно спонтанный и отчетливо конъюнктурный характер. Авторы считают, что российскому обществу не хватает содержательного идеоло гического спора, который бы сделал более понятными различные управленческие действия, высветив в то же время их «плюсы» и «минусы».

УДК 329. ББК 66.3(2Рос) ISBN 978-5-91940-949- © Валерий Зубов, Алексей Макаркин, Сергей Петров, Алексей Чепа, ПОЧЕМУ МЫ НАПИСАЛИ ЭТУ КНИГУ Социал-демократических партийных проектов за последние пару десятилетий в России было немало, но ни один из них не стал по настоящему успешным. На первый взгляд, исключение составляет «Справедливая Россия», которая является консультативным членом Социалистического интернационала и уже второй созыв представле на в российском парламенте самостоятельной фракцией. Однако опыт ее деятельности выглядит крайне противоречиво. С одной стороны, партия во многих случаях выступает с социально значимыми законо ПОЧЕМУ МЫ НАПИСАЛИ ЭТУ КНИГУ дательными инициативами, с другой – в последнее время оказалась вовлечена в консервативную волну, которая противоречит самой сути социал-демократии.

В то же время в отношении социал-демократии существует немало стереотипов: что эта идеология хотя и может быть хороша для Европы, но не соответствует отечественной традиции, что она оторвана от жиз ни и реальных запросов россиян. Существует и точка зрения, согласно которой социал-демократия является синонимом экономически без ответственной политики, которая не соответствует задачам развития современной экономики. Тем более важно показать, что социал-демо кратия может быть востребована в России (если, конечно, страна хо чет развиваться в рамках мирового «мейнстрима», а не замыкаться в горделивой самоизоляции), что социал-демократия является достой ной альтернативой нынешнему сценарию развития России, который многими экспертами признается тупиковым.

Мы понимаем, что в российском обществе, в том числе и в политиче ской среде, достаточно прохладно относятся к идеологии. В этом нет ничего удивительного. Во-первых, продолжает действовать аллерги ческий эффект: Советский Союз был настолько перегружен идеологи ей, что в обществе накопилась стойкое отвращение к любой ее форме.

Во-вторых, имеют место узость политического горизонта, неготов ность политиков взять на себя долгосрочную ответственность, упро щенное понятие прагматизма и технократизма, что ведет к сиюминут ности принимаемых политических решений. Фактически отсутствует государственный подход к общественным проблемам, национальная стратегия заменяется электоральной тактикой.

В этих условиях невозможно серьезное отношение к идеологической сфере, так как идеология расширяет общественный кругозор, отрывая партийные задачи от избирательной конъюнктуры. Без идеологии нель зя создать партии – только выборные штабы, а без партий не выстраива ется конкуренция программ. Идеология дает устойчивый электорат, что мы видим хотя бы на примере коммунистов. Несмотря на архаизм КПРФ, ее идеологический характер способствует пребыванию этой партии в парламенте в течение уже двух десятилетий, тогда как многие внеидео 4 логические политические проекты, даже казавшиеся в свое время пер спективными, давно прекратили свое существование.

ПОЧЕМУ МЫ НАПИСАЛИ ЭТУ КНИГУ В современных условиях социал-демократический идеологиче ский выбор нередко носит прагматичный характер. В настоящий мо мент уже несколько политических организаций сделали заявку на социал-демократическую идеологию, правда, это скорее решение по остаточному принципу. Либерализм в значительной степени дискре дитирован в условиях, когда в России это понятие нередко путают с экономическим «социал-дарвинизмом», радикальными формами либертариантства. Коммунизм остался в ХХ веке. Даже в ряде стран, где компартии официально находятся у власти, сейчас уже существу ет рыночная экономика (Китай, Вьетнам) или хотя бы проводятся несмелые попытки ввести элементы рынка (Куба). Очень специфич ная Северная Корея, где племянник казнит собственного дядю, не может служить примером ни для кого. В России компартия, несмо тря на свое политическое долголетие, не имеет политической пер спективы, превратившись в геронтократический клуб соратников по прошлому. Консерватизм, довольно солидно представленный при дворе российских императоров, а в настоящий момент неуклюже реанимируемый заднескамеечниками действующей партии власти, ничего, кроме невнятности, пока не породил. Вот и остается социал демократия как не столько отчетливая структура взглядов, сколько скандинавский образ, совмещающий в себе и ностальгию по социа листическому прошлому, и рыночную эффективность в современных условиях.

Однако политическое мужество требует не приспосабливаться к се годняшним вызовам, а предлагать стратегическую повестку для обще ства. Норберт Винер, отец кибернетики, в свое время выдал максиму:

«Надо иметь смелость поверить в свои убеждения». Чем дальше, тем больше обществом будет востребованы люди, которые не просто де кларируют конъюнктурные идеи, но и искренне относятся к защища емым ими принципам. Обществу нужна вера в правоту выбранного пути, что в современном мире связано с верностью своим убеждени ям, которую проявляют лидеры, берущие на себя ответственность за судьбы страны. И именно здесь будет востребован серьезный идеоло гический выбор, в том числе и социал-демократический.

Книга имеет прикладное значение для российской политики. Но при этом авторы постарались, насколько это было возможно, сохранив ак ПОЧЕМУ МЫ НАПИСАЛИ ЭТУ КНИГУ туальность, уйти от сиюминутности. Сейчас еще есть время для того, чтобы спокойно анализировать сильные и слабые стороны идеологий, размышлять над вариантами развития страны в социально-экономи ческой ситуации, хотя и крайне тревожной, но еще не чрезвычайной.

Однако времени на «раскачку» становится все меньше. И это тоже необходимо в полной мере учитывать, чтобы не повторить роковых ошибок конца 70-х – начала 80-х годов, когда задержка в принятии от ветственных решений привела в конечном счете к развалу страны. По этому в книге содержится не только попытка диагноза современной политико-экономической ситуации, но и рекомендации по возможно му решению острых проблем, стоящих перед Россией.

Авторы признательны старейшинам российской политической мыс ли Борису Сергеевичу Орлову и Кириллу Георгиевичу Холодковскому, работы которых не только содержат массу интересной информации, но и побуждают к размышлениям. Книга Альберта Павловича Ненаро кова о правом меньшевизме открыла для нас Ираклия Церетели как яркого сторонника демократического социализма. Также мы благо дарны социологическому агентству «Левада-Центр» – его опросы по зволили нам сделать некоторые значимые выводы о перспективах российской социал-демократии.

Особая признательность подвижнику социал-демократических иде алов Ивану Шатаеву, общение с которым вселяет веру в идеологиче скую бескорыстность. Работы Бориса Гуселетова и Натальи Великой были важным подспорьем при написании книги.

Без квалифицированной технической помощи Нины Тарасовой, Дми трия Слипченко и Романа Паткина ни одна из идей этой книги просто не материализовались бы.

ПОЧЕМУ МЫ НАПИСАЛИ ЭТУ КНИГУ ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ Корни российской социал-демократии Будем честны. Идеологические «предшественники» – это неодно значно заданный историей ряд мыслителей и практиков. Их круг в значительной мере определяется последователями, то есть подгоня ется под их пристрастие. Определяя свои «корни», мы берем на себя ответственность за то, что намерены быть продолжателями лучшего, что содержится в идеях, которые развивали те, кого мы выбрали свои ми предшественниками.

ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ Для приверженцев социал-демократии идеологическими и полити ческими предшественниками являются деятели, придерживавшиеся левых взглядов, в том числе и сторонники революционных взглядов.

Немецкие социал-демократы уважительно относятся к своим предше ственникам Марксу и Энгельсу (правда, обращая особое внимание на «молодого Маркса» и «позднего Энгельса», и никого ни в партии, ни в среде ее избирателей это не шокирует). Итальянские левые глубоко почитают Грамши, оказавшего огромное влияние на идейные поиски левых сил в ХХ столетии. Французской социалистической субкультуре свойственно уважение к деятелям Французской революции и рабоче го движения последующих столетий, хотя социалисты и не собирают ся оправдывать робеспьеровский террор или расстрел заложников в конце существования Парижской коммуны.

От коммунистов (которые также апеллируют к этим фигурам) социал демократы отличаются отсутствием фундаментализма, терпимостью к мнениям оппонентов и стремлением вычленять из наследия предше ственников жизнеспособные элементы, отказываясь от устаревших догм и тупиков идейных исканий. К таким тупикам, например, относят ся абсолютизация революционных методов и недооценка драматиче ских последствий революций для общества и конкретных людей, его составляющих. Но и в идеологических, и в жизненных поисках людей, которые на разных этапах своей деятельности были сторонниками революции, можно найти немало ценного и актуального для нашего времени.

Социал-демократия укоренена в российской истории – как укорене на в ней идея справедливости. Другое дело, что для российской вла сти в отношении к истории характерны две особенности – вспоминать о предках выборочно и шарахаться из стороны в сторону, выбирая крайности. Если в советский период проклинали царей (делая исклю чение для Петра, да и то после недвусмысленных сталинских указаний по разгрому «школы Покровского»), то сейчас происходит возврат к традициям официальной историографии имперской России – про славления всех императоров как великих россиян. А кое в чем и эту историографию уже превзошли – например, вряд ли даже самому сер 8 вильному царскому историку пришло бы в голову публично прослав лять Отдельный корпус жандармов. В нашей же «популярной истори ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ ографии» и генерал Бенкендорф становится сугубо положительным героем, причем не только как бравый партизан времен Отечественной войны и освободитель Голландии от Наполеона (эти его деяния заслу живают уважение), но и как предводитель «мундиров голубых» из От дельного корпуса жандармов.

Зато все, что не соглашалось с официальной концепцией «право славия, самодержавия и народности», обвиняется в расшатывавшей империю подрывной деятельности, да еще и не без участия ино странных держав. Осталось только принять закон о посмертном при своении звания «иностранных агентов» декабристам и представите лям разных поколений русской эмиграции позапрошлого и начала прошлого веков.

В массовом сознании, исключая коммунистическую субкультуру, левые политики сейчас не в моде. Свою роль в этом играет, разуме ется, усталость от советских прописей типа «декабристы разбудили Герцена», которые приходилось заучивать в школах и институтах.

Но не только. Для страны, претерпевшей страшный эксперимент большевиков (которые были экстремистской частью социал-демо кратии, отрекшейся от самого этого понятия в 1918 году), револю ционность непривлекательна по определению. Психологически это понять можно, но «отсечение» целого культурного слоя обедняет духовную жизнь страны.

Сразу отметим, что наследие многих деятелей российского левого движения не может быть востребовано современной социал-демо кратией даже частично. К таким «мертвым ветвям» можно отнести на следие Пестеля, мечтавшего о революционной диктатуре с опорой на многочисленную тайную полицию;

Бакунина – барина, пытавшегося взбунтовать мужиков, подняв их на новую пугачевщину;

заговорщика теоретика Ткачева и заговорщика-практика Нечаева, переступившего через все моральные нормы;

Ленина, Троцкого и Сталина, создавших тоталитарное государство и ставших виновниками гибели миллионов наших соотечественников во время гражданской войны и голода, в тюрьмах и лагерях. Впрочем, некоторых из этих персонажей (Сталина никак не меньше, а, возможно, даже больше, чем Ленина) признает в качестве идейных наставников нынешняя КПРФ – крупнейшая партия парламентской оппозиции. Возникает драматическая ситуация, при которой альтернативой одному политически ангажированному по ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ ниманию отечественной истории выступает другой, еще более одиоз ный, набор стереотипов. Более того, современной российской власти оппоненты-сталинисты даже выгодны – они слишком архаичны, чтобы иметь серьезное будущее в глобальном мире.

Но у, казалось бы, антагонистичных представлений об истории есть и нечто общее – это отрицание принципа свободы. Одни превозносят «подморозивших» страну Александра III и Победоносцева (обычно не задумываясь о том, что их деятельность способствовала революци онному взрыву уже при следующем монархе), другие делают своим идолом Сталина, установившего самую жестокую диктатуру в россий ской истории. Однако подобное положение дел не может продолжать ся долго: в России подрастают новые поколения, которые неизбежно востребуют поиск других образцов – разумеется, воспринимаемых не догматически, а творчески, с учетом драматического отечественного и мирового опыта ХХ столетия.

Тем более что среди российских деятелей, относящихся к левой тра диции, есть немало фигур, взгляды которых и сейчас не утратили ак туальности. Начнем с декабристов, большинство которых вовсе не со бирались заменять монархию на диктатуру по пестелевскому рецепту.

Они мечтали о реформах, и только видя, что власть не собирается их проводить, а напротив, перешла к реакционной политике, стали со ставлять планы военного заговора. Например, Михаил Фонвизин – боевой офицер, герой Отечественной войны, закончивший службу в генеральском чине. Оказавшись в числе декабристов, он лишился всего – свободы передвижения (только перед самой его смертью царь разрешил ему вернуться из Сибири в центральную Россию), дворян ства, чинов, орденов. Но когда на склоне лет Фонвизин встретился с Иваном Якушкиным, который принял его в тайное общество (и также заплатил за свои действия сибирскими десятилетиями), то поклонил ся ему в ноги за то, что тот помог ему провести большую часть жизни среди достойных людей в согласии со своей совестью.

Во время ссылки в Сибири Фонвизин заинтересовался социалисти ческими и коммунистическими учениями – и сделал свои выводы.

10 Отметив ненормальность того, что интересы «страждущего большин ства» принесены в жертву благостоянию меньшинства общества, Фон ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ визин в то же время осудил несбыточные коммунистические «мечты утопии», угрожающие «обществу разрушением, возвращением его в состояние дикости и окончательно самовластною диктатурою одного лица, как необходимым последствием анархии»1. В качестве альтерна тивы декабрист предлагал соединение социалистических и христиан ских ценностей, так как «улучшение бедственного положения низших классов, так называемых пролетариев», соответствует евангельскому принципу любви к ближнему2.

Права, свободы человека и общественная солидарность – краеугольный камень социал демократической идеологии Следующее имя куда более известно – Александр Герцен. Один из наиболее ярких умов России XIX столетия, которому оказалось душ но в условиях николаевского режима – большую часть своей жизни он был вынужден провести в эмиграции. В своих размышлениях о Фонвизин М.А. Сочинения и письма: В 2 т. Иркутск, 1979–1982. Т. 2. С. 282.

Там же. Т. 1. С. 355.

судьбах России и ее народа Герцен стремился соединить либерализм и демократию, политическую свободу и социальную справедливость.

Тупик либеральной мысли XIX века заключался в ее элитарности, не способности выйти за пределы конституционных реформ, которые давали политические права лишь меньшинству населения (как это произошло при «июльской монархии» во Франции), но игнорировали интересы большинства. Традицию справедливости в России Герцен находил в солидарности крестьянской общины, с которой связывал будущее «русского социализма» – но только в соединении со свобо дой, носителем которой является европейски образованная интелли генция. Российский коллективизм должен был соединиться с индиви дуализмом, свойственным Западу (притом, что, будучи первоначально убежденным «русским европейцем», Герцен в эмиграции стал куда бо лее критичным к тому Западу, современником которого он был).

Как и многие мыслящие люди, Герцен не был догматиком – его идеи претерпевали изменения. В течение долгого времени он отрицал зна чимость традиций для будущего социалистического строя (такой под ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ ход свойственен левым радикалам – вспомним хотя бы хрестоматий ное «весь мир насилья мы разрушим»). Однако на склоне лет Герцен писал о том, что «новый водворяющийся порядок должен являться не только мечом рубящим, но и силой хранительной. Нанося удар старо му миру, он не только должен спасти все, что в нем достойно спасения, но оставить на свою судьбу все не мешающее, разнообразное, своео бычное»3. Опасения, что революция уничтожит вечные ценности, на копленные мировой культурой, привели его к мысли о том, что пре образования должны носить постепенный характер. «Я нисколько не боюсь слова «постепенность», опошленного шаткостью и неверным шагом разных реформирующих властей. Постепенность так, как не прерывность, неотъемлемы всякому процессу разуменья»4, – писал Герцен. Неудивительно, что он решительно отвергал безнравствен ность, свойственную Нечаеву, оказавшись прозорливее многих других эмигрантов, сочувствовавших этому авантюристу.

Герцен оказал огромное влияние на формирование взглядов рус Герцен А.И. Письма к старому товарищу. Письмо 1. (Цит. по: uchebnikfree.com/sochineniya gertsen/pismo-pervoe-10452.html) Там же. Письмо 2. (Цит. по: uchebnikfree.com/sochineniya-gertsen/pismo-vtoroe-10453.html) ских мыслителей последующих поколений, придерживавшихся как социалистических, так и анархистских взглядов. В исторической пер спективе анархизм выглядит тупиковым направлением, история кото рого к тому же омрачена уголовщиной периода гражданской войны (впрочем, и в социалистической традиции, как мы отмечали выше, были большевики). Однако нельзя игнорировать опыт одного из ос нователей русского анархизма Петра Кропоткина – аристократа, вы ходца из древнего княжеского рода, путешественника – исследовате ля Дальнего Востока, выдающегося географа. После побега из тюрьмы, где он оказался за революционную деятельность, Кропоткин стал эми грантом и вернулся на Родину только в 1917 году. В конце жизни он, несмотря на старость и болезнь, отказался от спецпайка, предложен ного ему большевиками.

Неприятие Кропоткиным любого государственного строя непри 12 емлемо для социал-демократов, но его критика «обожествления» го сударства, доминирования государства над личностью заслуживает ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ внимания и в наши дни, когда глобализация сопровождается разви тием интернет-технологий и социальных сетей, позволяющих взаимо действовать людям, живущим на разных континентах. Еще один важ ный аспект учения Кропоткина – его этика. Ученый обратил внимание на то, что в природе и обществе большую роль играют взаимопомощь, солидарность, что не следует абсолютизировать борьбу как способ развития общества5. Он много размышлял о том, как в условиях ре волюции добиться наибольших результатов «с наименьшим числом жертв и по возможности не увеличивая взаимной ненависти»6. И, на конец, обратим внимание на позицию Кропоткина во время Первой мировой войны, когда знаменитый анархист выступил с призывом за щищать свою страну.

Еще один выдающийся русский эмигрант – Петр Лавров, оказавший огромное влияние на формирование социал-революционной тради ции, которой придерживалась партия эсеров – преемница народни ческих организаций. Полковник артиллерии, профессор математики, мыслитель и публицист, Лавров за свое инакомыслие (заговорами он Подробнее см.: Кропоткин П.А. Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса. М., 2010.

Кропоткин П.А. Записки революционера. М., 1988. С. 279.

не занимался) был выслан в Вологодскую губернию. Пробыв в ссыл ке несколько лет, он бежал за границу, где прожил три десятилетия – до самой смерти. Лавров не был социал-демократом, он представлял другое социалистическое направление, но в 1889 году был одним из российских делегатов учредительного конгресса II Интернационала (предшественника нынешнего Социнтерна).

Лавров был противником призывов к бунту и политических заго воров – он считал, что необходима долгая пропагандистская работа, чтобы подготовить народ к более справедливому обществу. Он раз мышлял о сочетании революции и нравственности – и приходил к за ключению, что социалист не может отрицать общечеловеческие нрав ственные принципы. «Долгим развитием человечество выработало в своей истории и нравственное начало;

из смутной нравственности старого мира выросла социалистическая нравственность с ее един ственной святыней – справедливостью;

и во имя этой единственной святыни социалисты говорят: ни убийство, ни грабеж нравственны быть не могут»7, – писал он. Лавров, как и все революционеры, не ис ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ ключал политического насилия, но он считал его вынужденным сред ством, применение которого надо минимизировать, так как знамя ре волюционной борьбы «должно быть чисто и не запятнано ни одной лишней каплей крови»8.

Вместе с Лавровым в числе учредителей II Интернационала был и основатель российской социал-демократии Георгий Плеханов. Отно шение к этому незаурядному человеку в советское время было про тиворечивым. Его труды (кроме самых поздних, жестко враждебных большевистской идеологии и практике) свободно издавались, а именем Плеханова назывались различные объекты. Один из соавторов этой кни ги окончил Плехановский институт, а другой в течение большей части «нулевых» годов жил на московской улице Плеханова. В то же время его деятельность подвергалась критике за принципиальные разногласия с Лениным и другими большевиками. Один из создателей Российской со циал-демократической рабочей партии, Плеханов присоединился к ее меньшевистскому крылу, а ко времени Первой мировой войны занимал более умеренные позиции, чем партия меньшевиков.

Лавров П.Л. Философия и социология: В 2 т. М., 1965. Т. 2. С. 476.

Там же. С. 478.

Заслугой Плеханова перед российской социал-демократией явля ется как создание первой отечественной организации, придержива ющейся этой идеологии («Освобождение труда»), так и выстраивание тесных контактов с европейскими левыми силами. Имя Плеханова сто яло в одном ряду с именами лидеров социал-демократических партий Франции, Германии, Бельгии – Жореса, Бебеля, Вандервельде. Будучи революционером и убежденным борцом за интересы рабочих, Пле ханов в то же время выступал за взаимодействие социал-демократов с либералами в политическом процессе. В том числе и ходе выборов в Государственную думу – чтобы не допускать прохождения в парла мент реакционных депутатов (Ленин, как известно, исходил из прямо противоположного принципа – «чем хуже, тем лучше»). Во время Пер вой мировой войны Плеханов выступил за объединение всех патри отических сил для защиты страны – но не для внешней экспансии. И 14 здесь также его позиция принципиально расходилась с пораженче ством большевиков9.

ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ О меньшевиках, противостоявших экстремистским тенденциям в со циал-демократии, существует представление, заимствованное из со ветских фильмов – как о хлипких интеллигентиках, не способных ни на что, кроме жалких попыток возразить доблестному агитатору-боль шевику. Хрестоматийной стала история с Лениным, который смог дать блестящий ответ одному из меньшевистских лидеров, Ираклию Цере тели: когда тот в 1917 году на I Всероссийском съезде Советов заявил, что в России нет партии, способной взять в свои руки власть, то вождь большевиков произнес: «Есть такая партия!». На самом деле история на этом не закончилась – Церетели не стушевался, а заявил о недо пустимости опасных экспериментов, способных поставить под угрозу судьбу революции.

Вообще, Церетели меньше всего можно было назвать слабой лично стью. Сын известного грузинского писателя, представитель древнего, но обедневшего рода, он совсем молодым человеком был избран де путатом Государственной думы, где стал одним из лидеров социал-де мократической фракции. За несколько месяцев депутатства он запла тил шестью годами одиночного заключения и последующей ссылкой Подробнее см.: Тютюкин С.В. Г.В. Плеханов. Судьба русского марксиста. М., 1997.

в Сибирь по сфабрикованному обвинению в организации заговора.

Выйдя на свободу после Февральской революции, он возвращается в Петроград и становится одним из главных сторонников коалиции либеральных и социалистических партий в рамках Временного пра вительства, приняв пост министра почт и телеграфов и политическую ответственность за попытки наведения порядка в стране.

В октябре 17-го Церетели был болен и не смог активно участвовать в противодействии революции, но уже в январе следующего года он с трибуны Учредительного собрания, несмотря на обструкцию и угрозы со стороны большевиков, смело клеймит зарождавшуюся диктатуру.

«Учредительное собрание собирается, когда вся страна охвачена по жаром гражданской войны, когда подавлены все демократические свободы, не существует ни неприкосновенности личности, ни жилища, ни свободы слова, собраний, ни союзов, ни даже свободы стачек, когда тюрьмы переполнены заключенными, испытанными революционера ми и социалистами, даже членами самого Учредительного собрания, когда нет правосудия и все худшие формы произвола и бесправия, ка ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ залось, навеки похороненные славной февральской революцией, сно ва получают права гражданства»10, – зачитывал он перед бушующим залом декларацию социал-демократов. На фоне нерешительности эсе ровского большинства речь Церетели стала самым ярким событием единственного дня существования первого избранного на свободных, прямых и равных выборах российского парламента.

Свою жизнь Церетели закончил в эмиграции, будучи сторонником приоритета прав человека для социал-демократии: по его мнению, без демократии и свободы человеческой личности «социализм лиша ется своей души»11. Характерно, что он выступал с критикой роста на ционализма и неприязни ко всему русскому в грузинском обществе, проводя различие между Россией и большевизмом.

Но современные российские социал-демократы могут считать сво ими предшественниками не только меньшевиков, но и христианских социалистов начала ХХ века. Одним из их ярких представителей был Всероссийское Учредительное собрание. 5 января 1918 года. Стенографический отчет. (Цит.

по: leninism.su/books/4149-vserossijskoe-uchreditelnoe-sobranie.html) См.: Ненароков А.П. Правый меньшевизм. Прозрения российской социал-демократии. М., 2011. С. 10.

Сергей Булгаков, ученый-экономист, пришедший от марксизма к хри стианству и принявший священный сан в 1918 году, во время гонений на Церковь. Булгаков писал, что «христианству не только нет никаких причин бояться социализма, но есть полное основание принимать его в качестве благодетельной общественной реформы, направленной к борьбе с общественным злом, насколько эти меры не сопровождают ся грубым насилием и сообразны со здравым смыслом»12. Напрашива ются аналогии с размышлениями декабриста Фонвизина в сибирской ссылке. Впрочем, Булгаков не затушевывал и непримиримые противо речия между христианством и социализмом в его коммунистическом и атеистическом варианте, связанном с попыткой создать из коммуниз ма аналог религии и навязать его народу (так что размышления Булга кова не могут быть использованы для оправдания такого уродливого явления, как «православный сталинизм»). Мыслитель очень осторож 16 но относился и к идее слишком сильного сближения Церкви и одного из социальных учений, так как Церковь является мистическим Телом ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ Христовым и не должна связывать себя со светской идеологией.

Вспомним и о русском беспартийном социалисте Александре Чаяно ве – выдающемся экономисте-аграрнике, социологе, писателе, мечта теле, искусствоведе, москвоведе. В 1920 году он выпустил утопическую книгу о России 1984 года. В отличие от значительно более поздней ан тиутопии Оруэлла, книга Чаянова светла и идеалистична, она пропа гандирует крестьянский кооперативный социализм. Государство, как он считал, в будущем утратит свою репрессивную функцию, а вместо бюрократии восторжествует то, что сейчас мы называем гражданским обществом. «Девять десятых нашей работы, – говорил чаяновский “че ловек будущего”, – производится методами общественными, именно они характерны для нашего режима: различные общества, кооперати вы, съезды, лиги, газеты, другие органы общественного мнения, акаде мии и, наконец, клубы – вот та социальная ткань, из которой слагается жизнь нашего народа»13. В 1930 году Чаянов был арестован по обвине нию в участии в деятельности «Трудовой крестьянской партии», якобы связанной с единомышленниками в Праге (то есть его посчитали сво Булгаков С.Н. Христианский социализм. Новосибирск, 1991. С. 250.

Чаянов А.В. Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии. (Цит. по: www.

bookorbita.com/library/istoriya/chayanov_alexandr/puteshestvie_moego_brata.html) его рода «иностранным агентом»). Из заключения он уже не вышел и в 1937-м был расстрелян.

Из деятелей нашей эпохи ориентиром для российских социал-де мократов должен быть Андрей Сахаров – не только как выдающийся правозащитник и гуманист, но и как сторонник теории конвергенции, стремившейся соединить принципы политической свободы и социаль ной защищенности. «Нужны реформы, а не революции. Нужно гибкое, плюралистическое и терпимое общество, воплощающее в себе дух по иска, обсуждения и свободного, недогматического использования до стижений всех социальных систем»14, – говорил он в своей знаменитой Нобелевской лекции.

Хотелось бы упомянуть еще одно имя – Александр Яковлев. Человек, прошедший непростой путь от руководящего деятеля КПСС до основа теля Российской партии социальной демократии. Офицер-фронтовик, инвалид войны, оболганный своими политическими противниками – и ставший «отцом гласности», внесший огромный вклад в реабилитацию наших соотечественников, погибших в годы коммунистического режи ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ ма. История Яковлева – это пример мыслящего человека, выстрадавше го свою идейную эволюцию15. В качестве социал-демократа он выступал за диалог со всеми сторонниками демократического пути развития Рос сии и за жесткое противостояние приверженцам авторитаризма.

Итак, каковы могут быть уроки предшественников для современных российских социал-демократов? Это:

- необходимость сочетания свободы и справедливости, либераль ных ценностей в политике и демократии в социально-экономиче ской сфере;

- особое внимание к нравственным принципам, уважение к досто инству человека, совместимость с религиозными ценностями мило сердия к ближнему;

- всемерное поощрение развития гражданского общества;

- жесткое неприятие любых форм тоталитаризма и диктатуры;

- открытость к диалогу с другими политическими силами, уважаю щими права и свободы человека;

- восприимчивость к технологическому и социальному прогрессу.

Сахаров А.Д. Тревога и надежда. М., 1990. С. 163.

Подробнее об этой эволюции см.: Яковлев А.Н. Сумерки. М., 2003.

Что современные социал-демократы могут добавить к опыту своих предшественников? Это:

- четкое разделение личного и общественного. Активная роль госу дарства в общественных процессах и невмешательство государства в личную жизнь граждан;

- ясное понимание возможностей рыночной системы и индивиду альной инициативы как мотора современной экономики. Сочета ние социальной защищенности и предпринимательского начала;

- отказ от социального иждивенчества в пользу здравой политики, при которой эффективная государственная поддержка уязвимых слоев общества сочетается со всемерным поощрением частной инициативы.

Великая советская аномалия Еще один вопрос, не только идеологический, но и практически-поли ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ тический, который стоит перед российскими социал-демократами, – их отношение к советскому прошлому. Для коммунистов этот период рос сийской истории является однозначно позитивным, для либералов и части консерваторов – это только аномалия, нарушившая закономер ный путь развития страны. Можно, конечно, уклониться от рассмотре ния этого вопроса, но такая позиция выглядит трусливой – тем более что почти все взрослые граждане России родились в СССР, а большин ство жили в стране с таким названием в сознательном возрасте.

Выше уже отмечалась несовместимость социал-демократии с боль шевизмом как экстремистским течением, абсолютизировавшим по литическое насилие. Но нельзя воспринимать большевиков как неких «заговорщиков», которые пришли к власти на немецкие деньги, об манув «народ-богоносец» (кстати, о мужичках-богоносцах с горечью говорил столкнувшийся с русским бунтом булгаковский герой штабс капитан Мышлаевский в «Белой гвардии»). Приход к власти больше виков был связан с целым набором трагических обстоятельств: не способностью элиты царской России решать стоящие перед страной проблемы, недостаточной «вертикальной мобильностью», резко со кращавшей возможности для продвижения по карьерной лестнице выходцам из «простого народа», кровопролитной войной, слабостью либеральных и социалистических партий. Народные массы с удовлет ворением восприняли демагогические лозунги о земле и мире, не по нимая, что они обернутся гражданской войной уже спустя несколько месяцев и коллективизацией – спустя десятилетие с небольшим.

Но и среди большевиков были разные люди. Многие из них сами ис пытывали иллюзии, которые позднее драматично разрушились. Из вестно, что целый ряд видных большевиков спасали в первые годы советской власти (когда их мнение еще чего-то значило) старых интел лигентов. Николай Бердяев писал о том, что отношение таких людей, как Каменев, Луначарский, Бухарин, Рязанов, к «представителям ин теллигенции, к писателям и ученым, не примкнувшим к коммунизму, было иное, чем у чекистов, у них было чувство стыдливости и неловко сти в отношении к утесняемой интеллектуальной России»16. Наиболь шую активность в спасении интеллигентов, пожалуй, проявлял Давид Рязанов – знаток трудов Маркса и Энгельса, старый социал-демократ, пытавшийся предотвратить полный разрыв большевизма с социал демократической традицией. В 1931 году он был обвинен в связях с ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ меньшевиками, арестован и отправлен в ссылку. Рязанов был одним из очень немногих большевиков, отказавшихся унизительно каяться и признавать свою вину – как в 31-м году, так и во время «большого тер рора», когда его в последний раз арестовали и расстреляли17.

1920-е годы стали для большевиков временем выбора. Либо «праг матизироваться», отходить от ряда идеологических догм, согласиться на сохранение и укрепление элементов рыночных отношений и в кон це концов попробовать вырулить на социал-демократические рельсы.

Или, напротив, «радикализироваться», поставив во главу угла сохра нение диктатуры партии, которая быстро превращалась в диктатуру Сталина. Тогда не только «умеренные», но даже часть большевистских лидеров, которые в период гражданской войны придерживались леворадикальных позиций (писания Бухарина того времени читать страшновато, хотя не забудем об относящейся к тому же времени его бердяевской характеристике), стали выступать за более умеренную политику. Политика финансовой стабилизации и конвертируемости рубля, автором которой был Григорий Сокольников, последовательно Бердяев Н.А. Самопознание. М., 1991. С. 232, 233.

Подробнее см.: Рокитянский Я.Г. Гуманист октябрьской эпохи: академик Д.Б. Рязанов. М., 2009.

отстаивавший государственный бюджет от покушений со стороны от раслевых лоббистов. Курс на сотрудничество с зажиточным крестьян ством, предлагавшийся Николаем Бухариным и Алексеем Рыковым. Са мостоятельность профсоюзов как защитников интересов трудящихся, сторонником которой выступал Михаил Томский. Планирование, осно ванное на строгих экономических расчетах, проводившееся под руко водством Глеба Кржижановского, создателя знаменитого плана ГОЭЛРО (восходящего еще к аналогичным дореволюционным проектам).

Все это было уничтожено преступной сталинской политикой, привед шей к гибели миллионов людей в результате коллективизации и последо вавшего за ней «большого голода», а потом и «большого террора». Факти чески Сталин, опиравшийся на партийно-чекистскую номенклатуру (для которой любая «социал-демократизация» была бы политическим фиаско), здесь был продолжателем ленинского курса, проводившегося в период 20 «военного коммунизма» – Сталин, как и Ленин, воспринимал НЭП как вре менное отступление, а не новый стратегический курс. И нравственный долг россиян – хранить память о жертвах преступлений. Именно поэтому ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ важен начатый в прошлом году проект «Последний адрес», посвященный увековечиванию памяти погибших в годы диктатуры.

Предельно циничными выглядят потуги представить индустриализа цию как управленческий подвиг. Индустриализация – это 1000 зарубеж ных заводов, которые были сданы «под ключ», в первую очередь, амери канцами и немцами. ГАЗ, прокатные станы в Новокузнецке, Нижнем Тагиле и Магнитогорске, первый подшипниковый и завод им. Хруничева в Мо скве, «Уралмаш» и «Сибсельмаш» в Новосибирске, тракторные заводы в Челябинске, Сталинграде и Харькове – из этого ряда. Все электростанции из плана ГОЭРЛО комплектовались импортным оборудованием, включая ДнепроГЭС. Эти предприятия составляли хребет советской экономики, наперекортрадиционному коммунистическому антиамериканизму. А какую экономику могли бы построить, если бы страну не покинули, вы ехав за рубеж, такие новаторы, как И. Сикорский и В. Зворыкин, если бы не продолжали уезжать такие наши современники, как С. Брин, если бы не сгинули в ГУЛАГе тысячи Чаяновых, а в систему государственного и про изводственного управления не был бы привнесен комиссарский стиль!

В качестве аргумента, оправдывающего советскую систему, часто приводят великую Победу. Но до 45-го года был 41-й, время самых страшных поражений в российской истории. Одной из их причин, ле жащей на поверхности, были сталинские репрессии, уничтожившие тысячи компетентных командиров Красной армии, лишившие многих оставшихся в живых способности принимать самостоятельные ре шения, посеявшие страх в армейских рядах. Понадобились время и кровавый опыт, чтобы к руководству вооруженными силами пришли инициативные командиры, оказавшиеся способными возглавить «ко ренной перелом» в войне. Но была и другая причина: Советский Союз перед войной оказался в фактической изоляции. Ему не доверяли де мократические страны, а нацистская Германия использовала согла шение с СССР для решения своих внешнеполитических проблем. Не следует снимать ответственности за провал планов создания антифа шистского фронта с непредусмотрительных лидеров Англии и Фран ции, но и печальная роль Сталина в этом вполне очевидна.

Можно привести множество примеров как позитивной, так и негатив- ной роли идеологического фактора в ходе самой войны. Однако можно выявить и примечательную закономерность: в самые трудные военные ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ времена партийным идеологам приходилось временно и вынужденно отодвигать на задний план коммунистические догматы и акцентировать внимание на героическом прошлом русского народа, память о котором усиленно искоренялась большевиками в послереволюционные годы. В то же время немалая часть «большой крови», которой была завоевана победа (не только в начале войны, но и в последующие годы), – немалая вина именно коммунистических лидеров и идеологов, настаивавших на наступлении любой ценой, невзирая на жертвы.

Послевоенная история Советского Союза – это время реализации больших, но со временем все менее эффективных проектов. Великий прорыв в космос (главным инициатором которого стал Сергей Коро лев, бывший узником сталинского лагеря) стал последним событием, объединившим общество и власть. Вслед за этим последовали амби циозные, но непродуманные планы, от строительных до мелиоратив ных. Недолговременную и противоречивую «оттепель» после разгро ма «Пражской весны» сменил застой, из которого тогдашняя власть не смогла своевременно найти выход. Предупреждения экспертов, свидетельствовавшие о приближающемся кризисе, игнорировались.

Наиболее дальновидная часть правящей элиты понимала всю остроту ситуации, но ничего не могла сделать – «геронтократическое» полит бюро препятствовало любым попыткам хотя бы частичного реформи рования системы. Когда же реформы начались, было уже поздно – про водить последовательные и эффективные преобразования в условиях экономического, а затем и политического кризиса было невозможно.

Советская коммунистическая аномалия была трагична как для страны, так и для ее граждан Таким образом, советская история – при всем величии Победы и космического прорыва – представляет собой аномалию настолько, насколько речь идет об идеологической диктатуре и ее трагических последствиях. Как для страны, так и для ее граждан.

Идеологический выбор ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ Современный мир характеризуется кризисом идеологий – уже давно нет либерализма или консерватизма в первоначальном виде. Консер ваторы в послевоенный период научились защищать принципы сво боды, а либералы больше, чем раньше, задумываются о социальных вопросах. Даже коммунисты отказываются от воинствующего атеизма.

Социал-демократия тоже демонстрирует способность адаптироваться к новым реалиям, тем более что у нее есть соответствующий опыт.

Однако прежде чем анализировать опыт предшественников, необ ходимо ответить на неоднократно поднимаемый вопрос: а востребо ван ли сейчас идеологический выбор? Может быть, кризис идеологий – это их конец и обществу нужны не идеологические концепции, а на бор прагматичных положений, которые способен воспринять любой потребитель телевизионной продукции? Если успешно применить не сложные политтехнологические приемы, можно добиться успеха на очередных выборах. А идеологические положения, содержащиеся в партийных программах и умных теоретических статьях, никто не чита ет, кроме экспертов, журналистов и партийных активистов.

В этих аргументах есть немало «сермяжной» правды, но они не явля ются исчерпывающими. Целью политика может быть победа на кон кретных выборах, но вслед за выигранной избирательной кампанией последует вторая, третья… Жизнь не заканчивается даже после самого масштабного триумфа, в том числе и электорального. Более того, праг матичные тезисы, принесшие успех, придется реализовывать и… дер жать ответ перед разочарованными избирателями. Временный успех популистских идеологических суррогатов сменяется разочарованием.

Нечто подобное происходит и с увлеченностью «внеидеологичными»

политиками. Можно вспомнить 90-е годы, когда многие избиратели с удовольствием голосовали за отставных военачальников, выступавших под патриотичными лозунгами (и подчеркнуто не связывавших себя с какой-либо идеологией). Немалая часть общества тогда видела в них людей, способных быстро решить сложные проблемы. Прошло немного времени, стало ясно, что чудес не происходит – и увлечение прошло.

Когда мы говорим о социально активных гражданах, то имеем в виду, что социал-демократическая идеология позволяет сформировать по литическую систему, которая отражала бы интересы того самого сред него класса, о котором уже давно ведутся разговоры. Сегодняшняя ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ политическая система является производной от государственного ка питализма, экономическое ядро которого представлено госкомпания ми и госкорпорациями (включая как промышленный, так и банковский сектор). По сути дела, речь идет о наследии советской системы, которое противоречит как менталитету, так и коренным интересам тех групп общества, которые обычно относят к среднему классу. В частности, лю дей, создавших в новых условиях свой бизнес или продвинувшихся в сфере управления в частной сфере, достигших высоких результатов в области «свободных профессий» (медицина, преподавание, юриспру денция), самореализовавшихся в медийной и культурной сферах. Речь идет о людях, реализовавшихся в рамках новой экономики. И они нуж даются в политической и идеологической поддержке.

В политической и идеологической поддержке нуждаются граждане, создавшие свой бизнес, продвинувшиеся в области свободных профессий, самореализовавшиеся в медийной и культурной сферах Альтернативой популизму и сиюминутному прагматизму являются идеологические партии, которые не носят конъюнктурного – в худшем смысле этого слова – характера. Тем более что идеология – это не толь ко необходимый атрибут программы любой солидной партии, не яв ляющейся «однодневкой». Два десятилетия назад Александр Яковлев точно охарактеризовал основные функции идеологии, остающиеся неизменными на разных этапах общественного развития. Во-первых, это организация сознания «человека разумного» в нечто целостное, что открывает возможность осознанного поведения, а не психоло гических метаний;

позволяет использовать запас жизненного опыта и знаний. Во-вторых – формирование представления о целях жизни и деятельности общества и человека. В-третьих – организация обще ственной жизни таким образом, чтобы декларированные цели были признаны и приняты обществом18.

24 Все эти задачи носят столь масштабный и общественно значимый ха рактер, что, по сути дела, оправдывают существование политических ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ партий в глазах населения. Ведь если партии только борются за по беду на выборах, причем любыми средствами, то их авторитет падает, легитимность партийной системы снижается. Российские партии уже имеют печальный опыт середины «нулевых» годов, когда драконов ское ужесточение законодательства привело к резкому сокращению числа политических партий – в конечном счете до семи. И общество отреагировало на это спокойно-отстраненно, не видя для себя поль зы в партийной деятельности. Более того, когда после массовых про тестных выступлений декабря 2011 года была предпринята либера лизация партийной системы, россияне встретили ее прохладно. И это неудивительно – по данным Левада-Центра (опрос 2012 года), самый популярный ответ на вопрос о том, для чего в большинстве случаев создаются новые партии, гласит: «Чтобы удовлетворить амбиции от дельных политиков» (22%). Хотя тот же опрос показывает, что опреде ленный потенциал у партий все же есть – лишь 5% сказали, что они вообще не нужны, а 22% высказались за однопартийную систему (идея однопартийности вообще теряет популярность – еще десятилетие на зад ее поддерживали 34% россиян). Почти две трети респондентов вы См.: Яковлев А.Н. Горькая чаша. Ярославль, 1994. С. 325, 326.

ступили за многопартийность (51% посчитали, что России нужны 2– крупные партии, а 12% – что много относительно небольших)19.

Таким образом, россияне готовы дать шанс партиям. Но только в том случае, если партии будут соответствовать своему предназначению.

Партии должны не только бороться за победу на выборах, хотя это и важнейшая политическая задача. Партии должны предлагать обще ству альтернативные пути развития, что невозможно без серьезной идеологической работы. А уже задача политтехнологов – конверти ровать идеологемы в популярные тезисы и слоганы, рассчитанные на целевые аудитории в ходе избирательной кампании.

Другое дело, что идеологический фактор можно довести до абсурда – как и все остальное. ХХ век показал, что для идеологий есть два вызова.

Первый – стремление создать «единственно правильную» идеологию, которая могла бы дать ответы на все вопросы и занять доминирующие позиции в обществе. Второй – идеологический догматизм, неспособ ность эффективно реагировать на вызовы времени. Советский Союз столкнулся с двумя этими проблемами одновременно, что и способ ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ ствовало краху не только КПСС, но и страны. Но социал-демократи ческий пример показывает, что подобные «болезни» не являются не избежными, что идеологический поиск может дать плодотворные результаты, если он является выражением свободной мысли.

По сути дела, основателем социал-демократической традиции в ее нынешнем виде является не блестящий оратор, интеллигент и эрудит Жорес. И не Бебель, прошедший образцовый для партийца путь от ра бочего-токаря до партийного лидера. Эта честь принадлежит Эдуарду Бернштейну, бывшему банковскому служащему, скорее «орговику», чем идеологу, который в 1899 году опубликовал небольшую книгу «Пред посылки социализма и задачи социал-демократии»20. В ней он подверг ревизии «классический» марксизм, обратив внимание на то, что догмы об обнищании трудящихся и предстоящем крахе капитализма не под тверждаются статистическими данными. Из этого органично следовала необходимость перехода от стремления к революции любой ценой к приоритету реформистской мирной эволюционной стратегии.

www.levada.ru/09-08-2012/obshchestvennoe-mnenie-o-politicheskikh-partiyakh Недавно был репринтно переиздан первый русский перевод этой книги, вышедший под названием «Условия возможности социализма и задачи социал-демократии» (М., 2011).


Бернштейну принадлежал и еще один тезис, на первый взгляд, сугу бо философский и оторванный от жизни, – о необходимости возврата от Гегеля к Канту. На самом деле, значение этого вывода трудно пере оценить. Гегелевская диалектика при желании могла объяснить неиз бежность классовой борьбы в любой ситуации. Кантовы незыблемые принципы критического разума (связи между нравственной ответ ственностью и разумом), ценности свободы и добра стали моральной основой деятельности социал-демократов. Кстати, такой подход акту ален и для нашей страны: оценивать события прошлого и настояще го надо, прежде всего, с моральных, этических позиций. В противном случае мы не извлечем уроков и постоянно будем наступать на одни и те же грабли.

Оценивать события прошлого и настоящего необходимо, прежде всего, с моральных, этических позиций ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ Хотя и в германской социал-демократии это было признано и не сра зу. Первоначально большинство соратников Бернштейна осудили его «ревизионизм», стоял даже вопрос об исключении его из партии. Были недовольны и многие деятели международного социал-демократиче ского движения – Бернштейна подвергли резкой критике не только Ленин, но и Плеханов. Но исключения не произошло – социал-демо кратия уже тогда признавала право на инакомыслие. Бернштейн даже избирался депутатом рейхстага от социал-демократов, в последние годы своей жизни активно выступал против нацизма, усиливавшего свои позиции в Германии. И чем дальше, тем больше социал-демокра тический мейнстрим становился «берншейновским» – даже если не все были готовы в этом признаться21.

Профессор Б.С. Орлов, пожалуй, крупнейший теоретик современ ной российской социал-демократии, обращает внимание на еще один актуальный для нас исторический пример – либеральный социализм итальянского политика и мыслителя Карло Росселли22. Судьба Рос селли трагична. Он был отправлен в ссылку при режиме Муссолини, Подробнее о взглядах Э. Бернштейна см.: Орлов Б.С. Социал-демократия: история, теория, практика. Работы 2000-2005 гг. М., 2005. С. 60, 61, 141, 142.

Там же. С. 81, 82.

бежал оттуда во Францию, где спустя несколько лет вместе со своим братом был убит французскими ультраправыми, союзниками итальян ских фашистов. За убийством стояли спецслужбы Муссолини, видев шие в Росселли опасного политического соперника, хотя на стороне фашизма была вся мощь государственного аппарата, а его жертва был свободным интеллектуалом-эмигрантом. Не только теоретик, но и практик (незадолго до гибели он воевал в Испании против франки стов, был ранен), Росселли выступал не просто за сотрудничество со циал-демократов и либералов на антифашистской основе (об этом тог да говорили многие), но за идеологическое сближение обоих течений.

Он мыслил не тактически, а стратегически, выходя за рамки сиюминут ных политических задач. По его мнению, основой для такого движения должен был стать гуманизм – если в центре истории будет находиться человек, понимаемый как личность, а не элемент производства. По сути дела, Росселли сформулировал идеологию социального либера лизма, которая сейчас является привлекательной для многих совре менных левоцентристов.

ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ Впрочем, Росселли намного опередил свое время. В течение не скольких послевоенных десятилетий европейские социал-демокра ты ориентировались на идеологию «демократического социализма», которая в ряде своих положений была совместима с либерализмом, но все же стремилась держать от него подчеркнутую дистанцию. Без условно, демократический социализм был огромным шагом вперед, так как предусматривал неразрывную связь социальных и демокра тических компонентов, отвергая циничный подход к демократии как средству для прихода к власти, свойственный тоталитарным парти ям. «Мысли и действия социал-демократов остаются неразрывно связанными с демократией в государстве, экономике и обществе, с правовой государственностью, личной и духовной свободой, со справедливостью, человечностью и солидарностью», – писал Вилли Брандт, один из самых ярких «демократических социалистов»23. По словам российского политолога К.Г. Холодковского, «в результате де ятельности социал-демократов и эволюции либерализма в направ лении большего учета запросов широких слоев населения возник Подробнее о его взглядах см.: Брандт В. Демократический социализм. Статьи и речи. М., 1992.

механизм определенной балансировки интересов различных слоев общества – экономических, социальных, политических, поддержа ния равновесия между интересами потребления и дальнейшего раз вития. Именно социал-демократия не только заставила правящие элиты осознать необходимость такого баланса интересов, необходи мость ликвидации вопиющих разрывов в распределении ресурсов, но и смогла канализировать в конструктивное русло тот негативный, деструктивный импульс, который шел от антисистемных сил и в пер вую очередь от того очага напряженности, который возник на рос сийской территории в результате череды революций. Этот деструк тивный импульс был преобразован в стимул дальнейшего развития и совершенствования западных обществ»24.

Однако к концу ХХ столетия демократический социализм стал устаревать, что частично связано с дискредитацией социалисти 28 ческих ценностей в результате распада СССР и советского блока, а частично – с формированием постиндустриального общества и ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ ценностным кризисом партий, изначально тесно связанных с про фсоюзным движением. Но искусство политика заключается в том, чтобы кризис превратить в шанс, что и произошло с социал-демо кратией. Реакцией на новые реалии стала эволюция социал-демо кратии в направлении социального либерализма, нашедшая свое отражение, в частности, в известной работе Тони Блэра и Герхар да Шрёдера «Европа: Третий путь – Новая середина» («Europe: The Third Way – die Neue Mitte»), вышедшей в свет в 1999 году. В ней авторы, тогдашние премьер-министр Великобритании и федераль ный канцлер Германии, предложили делать политическую ставку на «новую середину», то есть людей среднего класса, для которых приоритетными являются не коллективные, а индивидуальные цен ности. С точки зрения Блэра и Шрёдера, социал-демократы должны выступать за уменьшение роли государства в современной эконо мике, против безответственного повышения социальных расходов, за создание условий для того, чтобы представители уязвимых слоев общества были не иждивенцами, а получали – при помощи государ ства – возможность для самореализации. Таким образом, речь шла Холодковский К.Г. Самоопределение России. М., 2013. С. 97.

о масштабной модернизации социал-демократии, ее адаптации к глобальным мировым процессам, о принципиальном переосмыс лении самого понятия «левизны» в политике25.

Важно, что и Шрёдер, и Блэр – не столько теоретики, сколько практи ки. И социал-демократический канцлер Шрёдер решился на проведе ние рыночных реформ (сокращение налогов, реорганизация социаль ной сферы), которые вызвали недовольство значительной части его электората. Но именно благодаря превентивным «шрёдеровским» ре формам Германия в период кризиса не только не ослабила, но и укре пила свои лидерские позиции в Евросоюзе. Правда, как это нередко бывает в политике, дивиденды от этого получила Ангела Меркель, по литический оппонент Шрёдера.

Однако особенностью социал-демократических партий являет ся подлинный идеологический плюрализм, неумение и нежелание «ходить строем». Работа Блэра и Шрёдера серьезно повлияла на идеологический дискурс, но была критично воспринята более тра диционно мыслящими представителями социал-демократии. Ха ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ рактерно, что среди ее соавторов не было представителя Франции, хотя в это время во главе правительства этой страны стоял соци алист Лионель Жоспен. Французские левоцентристы, исторически тесно связанные с государством и профсоюзами, в большинстве своем посчитали невозможной ревизию устоявшихся представле ний. А после того как в благополучной Европе вспыхнул затяжной экономический кризис, идеи социального либерализма стали ме нее популярными и в других странах.

Но время идет – и становится ясно, что не реализуются не только идиллические представления о неуклонном поступательном росте, но и апокалиптические прогнозы об очередном неминуемом крахе западной цивилизации. Идеи социал-демократии в форме социаль ного либерализма сохраняют свою привлекательность, в том числе проникая и туда, где они первоначально отвергались. Только один пример: падение рейтинга французского президента Франсуа Ол ланда (традиционного социалиста) в 2013 году сопровождалось ро стом популярности министра внутренних дел Манюэля Вальса, чьи См. перевод этой работы в книге: Социал-демократы перед лицом глобальных проблем. М., 2000. С. 88–105.

взгляды ближе к социальному либерализму, а политика в области миграции немногим отличается от приоритетов бывшего президента – голлиста Николя Саркози.

Социал-демократия – это стратегия улучшения рыночного способа организации производства, а не его замена В современном мире социал-демократия – это стратегия улучшения рыночного способа организации производства, а не его замена. Это не просто увеличение государственных расходов, а использование общественных средств для расширения занятости и роста эффектив ности экономики. Действительно, скандинавские страны, наиболее последовательно использующие социал-демократические подходы к решению национальных задач, убедительно демонстрируют, что социальная безопасность может уживаться с экономической гибко ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ стью, а социальная справедливость не обязательно должна подавлять конкурентоспособность. The Heritage Foundation делит страны по десяти показателям экономической свободы. Если по двум «ресурс ным» показателям – более низким налогам и правительственным рас ходам – преимущество у либеральных США, то по восьми лидируют Скандинавские страны. Среди этих показателей – право создавать и управлять предприятием без вмешательства государства, число регу лятивных барьеров для экспорта-импорта, количество ограничений по движению капитала и другие факторы, значимые для рыночной экономики.


От Европы до Латинской Америки Когда говорят о социал-демократии, то нередко имеют в виду толь ко ее европейский вариант (точнее сказать, варианты, с учетом от личий между различными «страновыми» моделями). В других частях света тоже есть партии, входящие в Социнтерн, но по своей природе они часто существенно отличаются от немецких социал-демократов, французских социалистов или британских лейбористов. Это, в свою очередь, выглядит ограничителем для продвижения социал-демокра тических ценностей за пределы Западной Европы и стран, центром притяжения для которых является Евросоюз. Россия в силу истори ческих и геополитических особенностей к ним не принадлежит. Аргу мент важный, но небезусловный, требующий дискуссии.

Есть еще один аргумент, используемый для критики социал-демо кратии: левоцентризм, с точки зрения части его оппонентов, выглядит большим «собесом», ориентированным на приверженцев распреде лительной экономики и бездумных бюджетных трат. В рамках этой схемы, приверженцами которой являются сторонники радикальной версии либерализма, строгим хранителям бюджетной дисциплины из числа неолибералов противостоят популистски настроенные «лева ки», готовые пожертвовать интересами финансовой стабильности для «подкармливания» своих избирателей.

Историческая справка: «левый» Президент США ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ Б. Клинтон сбалансировал бюджет, а «правый»

Д. Буш довел его до такого дефицита, что это до сих пор периодически порождает политические кризисы.

Хотя в современной Европе ситуация выглядит, как правило, иной.

Вспомним опыт Шрёдера в Германии, который делал невыгодным ста новиться рантье за счет государства (в таких рантье превращались, например, пенсионеры, получающие социальные дотации от госу дарства, уезжающие жить в Испанию, а в Германии сдающие жилье в аренду). Кроме того, есть согласованные финансовые параметры, за которые правительства стараются без чрезвычайных обстоятельств не выходить.

Однако сторонники этой схемы чаще всего имеют в виду неевропей ские страны или государства Южной Европы. Этот аргумент, при всей его эпатажности, также опирается на определенные исторические ре алии и тоже может быть оспорен.

Сразу скажем про Южную Европу – чтобы в рамках этого раздела боль ше не возвращаться к проблемам Евросоюза. Притчей во языцах стала Греция, которую довели до краха социалисты из партии ПАСОК. Это правда, но с немаловажной оговоркой: ответственность за случив шееся с левоцентристами делят их коллеги-консерваторы из партии «Новая демократия», находившиеся у власти значительную часть предкризисного периода. Не случайно, что «новым демократам»

пришлось в кризис пожертвовать своими историческими лидера ми и поставить у руля Антониса Самараса, которому очень повезло.

Много лет назад он вышел из этой партии, создал собственную, по том вернулся, но, как бывшего «раскольника», его не допускали к серьезным постам. И этот сыграло ему на руку, когда греки стали отвечать на интернациональный вопрос «Кто виноват?». И жесткую антикризисную политику сейчас проводит уникальное для послево енной Греции коалиционное правительство с участием и консерва торов, и социалистов.

32 В Испании и Португалии левоцентристские правительства рухнули под напором кризиса. Но социалисты в этих странах все равно оста ются в «двойке» ведущих политических сил, сохранив значительную ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ часть сторонников и неплохие шансы на будущее. А вот в Италии кри зис – наряду с другими, чисто криминальным факторами – положил конец политической карьере самого яркого правого политика страны последней четверти века – Сильвио Берлускони. А новый коалицион ный кабинет в 2012 году возглавил левоцентрист Энрико Летта.

Теперь «покинем» тяжело, но все же выходящую из кризиса Европу и обратимся к опыту других стран, тем более что важной особенно стью современной социал-демократии является ее выход за пределы Старого Света. Это характерно, например, для Латинской Америки.

В Бразилии, где место социал-демократов традиционно занимали популисты, сейчас появилась серьезная и самостоятельная соци ал-демократическая традиция, связанная с именем Лулы, бывшего рабочего лидера, дважды избиравшегося президентом страны. За время его президентства страна сохранила макроэкономическую стабильность, достигнутую при предыдущем правительстве, были обеспечены права собственности, повысилась инвестиционная при влекательность, удалось достигнуть высоких темпов роста ВВП. И все это сочеталось с активной социальной политикой, реализацией ам бициозных инициатив по борьбе с бедностью, а также с функциони рованием конкурентной демократии, предусматривающей честные выборы и гарантии прав оппозиции. Бразилия, наиболее динамично развивавшаяся в то время страна Латинской Америки, вошла в груп пу БРИК, повысив свой авторитет на международной арене. Таким образом, социал-демократическая политика привела к существен ным экономическим успехам без социальных потрясений. Сохранена в полной мере и авторитетная избирательная система, гарантирую щая беспристрастность при проведении кампаний и подсчете голо сов. Она основана на том, что избирательные органы комплектуются из судей, независимость которых в Бразилии обеспечена не только в теории, но и на практике26.

Опыт Бразилии также свидетельствует и о том, что результаты ни од ного «экономического чуда» не стоит идеализировать. Рыночная эко номика характеризуется цикличностью развития, а также увеличени ем запросов населения в связи с ростом ВВП. Снижение темпов роста при преемнице Лулы, Дилме Руссефф, высокий уровень коррупции (свойственной, впрочем, и предшествовавшим бразильским прави ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ тельствам), а также ставка на масштабные престижные проекты типа футбольного чемпионата привели к росту социальных конфликтов в 2013 году. Однако эти процессы свидетельствуют не о крахе бразиль ской социал-демократической модели – скорее, о новых вызовах, на которые приходится реагировать политическому классу страны.

Еще один латиноамериканский пример – Чили, страна, которой пол тора десятилетия управлял диктатор Аугусто Пиночет, делавший став ку на подавление оппозиции и проведение монетаристской экономи ческой политики, которая привела к ряду успехов (хотя и достигнутых в немалой степени за счет беднейших слоев общества). Когда Пиночет проиграл референдум и был вынужден уйти в отставку, его сторонни ки прогнозировали крах из-за прихода к власти гражданских поли тиков, склонных якобы к проведению популистской экономической политики. Однако предсказания не сбылись, хотя почти весь «постпи ночетовский» период (исключая четырехлетнее правление «правого»

президента) у власти в стране находится левоцентристская коалиция христианских демократов и социалистов, причем если первоначально О современном бразильском опыте см.: Окунева Л.С. История Бразилии продолжается.

Вместо послесловия // Фаусту Б. Краткая история Бразилии. М., 2013. С. 429-439.

ведущую роль в ней играли первые, то затем она перешла ко вторым.

В конце прошлого года самый яркий лидер социалистов, Мишель Ба челет (первая женщина – глава чилийского государства), была избрана президентом на второй срок. При этом в стране сохраняется позитив ная макроэкономическая динамика и финансовая стабильность, чему совершенно не мешают конкурентная демократия и повышенное вни мание к социальной политике. Отметим также социал-демократиче скую политику, проводимую властями еще одного латиноамерикан ского государства – Уругвая.

Обратим внимание и на пример Венесуэлы – страны, в которой у вла сти в последние полтора десятилетия находятся «левые» популисты, не имеющие ничего общего с социал-демократией. Но какова альтер натива курсу Чавеса – Мадуро, из-за которого в стране возник дефицит товаров первой необходимости, вплоть до туалетной бумаги? Может 34 быть, это олигархический консерватизм, отрицающий необходимость проведения сильной социальной политики? Разумеется, нет: лидер ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ оппозиции Энрике Каприлес, лишь немного уступивший Мадуро на прошлогодних выборах, выступает с ярко выраженной социал-демо кратической программой.

Таким образом, в современной Латинской Америке социал-демокра тия является привлекательной альтернативой как олигархическому правлению, так и безответственному левому популизму. А значит, она имеет в этом регионе неплохие шансы для дальнейшего укрепления своих позиций. И социал-демократическая идея может не только быть жизнеспособной в самых разных частях света, но и не противоречить разумному подходу к решению экономических проблем, а напротив, смягчать крайности монетаристской политики, делая ее более соци ально ориентированной и «человечной». Если начало получаться у социал-демократов Латинской Америки, континента с очень слабы ми демократическими традициями, где военные режимы сменялись гражданской олигархией, то почему бы не победить сторонникам этой же идеологии в России?

Кстати, в Азии к странам социал-демократической ориентации отно сит себя Сингапур – ярчайшая экономическая звезда последних деся тилетий. Его политическую систему нередко критикуют за недостаточ ную демократичность, но она традиционно является многопартийной и имеет очевидную тенденцию к плюрализации (на президентских вы борах 2011 года была реальная конкуренция, а разрыв между двумя ведущими кандидатами составил около 1% голосов).

Искушение авторитаризмом...

Отметим также, что в качестве альтернативы в России нередко рассматривается вариант авторитарной модернизации, который в современных условиях выглядит опасным искушением.

Во-первых, потому, что на одну страну, которая в условиях авторитаризма про водит модернизацию, в истории приходилось минимум десяток государств, где авторитарные режимы не занимались реформами, а отстаивали статус-кво, используя репрессивный аппарат. Исто рия Латинской Америки насыщена подобными примерами: ни Со моса, ни Трухильо не модернизировали свои страны, а напротив, ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ создавали архаичные режимы, задержавшие развитие на долгие десятилетия. Во-вторых, реформаторский потенциал авторитарно го правления существенно ограничен временным фактором: если первоначально режим и проводит реформы, то чем дальше, тем больше начинает «играть на удержание счета», погрязая в инерции и коррупции и теряя легитимность. Печальный пример – судьба Хос ни Мубарака, имевшего немалые заслуги перед Египтом в первый период своего правления. Среди них – вывод страны из изоляции в арабском мире, борьба с коррупцией, проведение рационального экономического курса, ограничивавшего крайности политики «от крытых дверей» в экономике, проводившейся его предшественни ком Анваром Садатом27. И какой контраст с завершающим этапом, в ходе которого Мубарак стремился сохранить власть за своей се мьей, передав ее непопулярному в обществе сыну! Как результат – революционный сценарий и крах режима.

В-третьих, авторитарная модернизация является успешной чаще всего в условиях «низкого старта». От петровских реформ в России до О «раннем Мубараке» см.: Каменский Г. «Власть – это ответственность, а не удовольствие»

// О них говорят. Политические портреты зарубежных деятелей. М., 1991. С. 6–30.

ататюрковских в Турции все подобные модернизации происходили, когда страны совершали революционный прорыв из традиционного аграрного общества в индустриальное.

Примерно то же самое относится и к Китаю, который считается успешным примером авторитарной модернизации последних де сятилетий. Страна с не просто бедной, но нищей деревней, обе скровленной «культурной революцией», смогла сделать мощный рывок под руководством Дэн Сяопина и группы его соратников, превратившись в индустриальную мастерскую мира. Действитель но, экономика нередко является решающим аргументом в поли тическом или идеологическом споре, и положение об эффектив ности западной модели управления было поставлено под вопрос с учетом китайского опыта. 10%-ный средний ежегодный пророст ВВП в течение 30 лет – это аргумент, который в состоянии вогнать 36 в шок любого оппонента. Издержки в вопросе прав человека ви делись приемлемыми на фоне такого экономического успеха, а тут ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ еще финансовый кризис и его тяжелые последствия для колыбели мировой демократии. На второй план отошли аргументы, что мир уже наблюдал не менее яркие экономические успехи Японии и дру гих восточноазиатских «тигров» как раз при внедрении «западных»

стандартов общественного управления.

Но что же произошло, когда задача создания «мастерской» в Китае была выполнена? Экономический рост стал замедляться, его сверх высокие (двукратные) темпы остались в истории. Большинство насе ления хочет социальной справедливости – повышения доходов и со кращения региональных диспропорций (что требует дополнительных расходов и приведет к снижению конкурентоспособности китайской промышленности), а средний класс подумывает о демократизации. Ра стут внутриэлитные противоречия, которые выходят за рамки обыч ной межклановой конкуренции (в 2012 году один из членов Политбю ро, Бо Силай, попытался «оживить» популистские лозунги культурной революции, что привело к краху его карьеры).

В результате в наступающем году мы можем получить ответ на во прос, какая модель общественного управления более эффективна в современных условиях. На рис. 1 представлен вклад Китая, в целом стран БРИК и четырех наиболее развитых экономик мира в прирост Рис. 1. Вклад различных национальных экономик в прирост мирового валового продукта, млрд долл.

ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ мировой экономики 28. До 2013 года вклад одного Китая был сопоста вим с усилиями четырех ведущих демократических держав. В году по достаточно консервативному прогнозу наиболее развитые экономики сломают тренд и вклад четырех демократий в общемиро вое развитие заметно превысит вклад всех стран БРИК. И это только по валовым показателям (если считать на душу населения, то разрыв принимает колоссальный характер). Жаль, что для многих российских «государственников» некритично воспринятый опыт Китая стал аргу ментом в пользу сворачивания демократических начал в управлении страной.

Российское общество: запрос на социал-демократию Итак, сравнительная политология свидетельствует о том, что соци ал-демократия может быть востребована за пределами Евросоюза.

Однако это еще не означает, что такой запрос обязательно существует именно в России. Тем более что, согласно устойчивому мнению, рос The World in 2014. The Economist. Р. 24. (Ежегодное специальное издание журнала).

сийское население склонно к авторитаризму, который несовместим с социал-демократической идеологией.

Но обратимся не к стереотипам, а к социологии29. Согласно опросу Левада-Центра, на вопрос о том, что важнее: порядок в государстве или соблюдение прав человека, – 38% респондентов выбрали второй вариант. Да, это меньшинство (хотя и существенно увеличившееся за последние 16 лет, когда лишь немногим более четверти опрошенных занимали отчетливо «правозащитную» позицию), но насчитывающее миллионы людей и отнюдь не маргинальное. И практически не пред ставленное в нынешней Думе, где все фракции выступают за приори тет порядка.

ЧТО СЕЙЧАС ВАЖНЕЕ ДЛЯ РОССИИ: ПОРЯДОК В ГОСУДАРСТВЕ ИЛИ СОБЛЮДЕНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА ?(Ответы в %)?

Апрель Апрель Июль Август 1997 2008 2011 ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ Порядок в государстве 60 51 53 Соблюдение прав человека 27 39 42 Затрудняюсь ответить 13 10 5 Можно, с немалой долей условности, сказать, что россияне делятся на «жегловцев» и «шараповцев» – по аналогии со знаменитым спором двух сотрудников МУРа в классическом фильме. «Жегловцы», считаю щие, что порядок должен быть обеспечен любыми средствами, нахо дятся в большинстве, но и «шараповцев» среди граждан нашей страны немало. И это несмотря на то, что слово «правозащитник» в официаль ной пропаганде стало бранным, а формулировка «вор должен сидеть в тюрьме» стала крылатым выражением, используемым политиками к месту и не к месту.

Абсолютное большинство россиян верят в силу закона как основу успешного управления обществом Данные опроса, проведенного Левада-Центром, от 23–26 августа 2013 года (www.levada.

ru/25-09-2013/rossiyane-o-svobode-demokratii-gosudarstve).

Обычно считается, что российское население отдает безусловный приоритет сильным лидерам, которым свойственна авторитарная политическая культура. Законы же для россиян являются чем-то не слишком значимым. Однако опрос опровергает эту точку зрения: аб солютное большинство россиян предпочитают «надежные, реально действующие законы». Другое дело, что это идеальная конструкция, в возможность которой в конкретных условиях современной России многие не верят. Но важно уже то, что мечта о хороших законах суще ствует в общественном сознании.

ЧТО, ПО ВАШЕМУ МНЕНИЮ, СКОРЕЕ МОЖЕТ ОБЕСПЕЧИТЬ БЛАГОПОЛУЧИЕ НАРОДА: ДОСТОЙНЫЕ ЛЮДИ В РУКОВОДСТВЕ СТРАНОЙ ИЛИ НАДЕЖНЫЕ, РЕАЛЬНО ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЗАКОНЫ?

(Ответы в %) Май Январь Июль Октябрь Август ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ 1997 2001 2008 2011 Достойные люди в руководстве 33 30 34 39 Надежные, реально действую- 53 58 59 56 щие законы Затрудняюсь ответить 14 12 7 5 Россияне верят в демократию И на вопрос о том, нужна ли России демократия, абсолютное боль шинство россиян отвечает положительно. Правда, число сторонни ков демократии за последние годы уменьшилось, но не за счет ново явленных приверженцев авторитаризма (численность противников демократии меняется незначительно). Просто часть россиян испы тывают разочарование в существующей политической системе и как следствие – переходят в разряд неопределившихся. Это своего рода протест против «официальной демократии» (закрепленной в Консти туции, нормы которой выполняются крайне избирательно), которая выглядит фальшивой и не соответствующей общественному запросу.

КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, НУЖНА ЛИ РОССИИ ДЕМОКРАТИЯ?

(Ответы в %) Июнь Июнь Октябрь Август 2005 2008 2011 Да, России нужна демократия 66 62 61 Нет, демократическая форма 21 20 25 правления не для России Затрудняюсь ответить 13 18 14 Но ведь демократия бывает разной. Какую же модель предпочитают россияне? Ответы самые разные, но характерно, что четверть опро шенных выбрали «западный» вариант – таковых существенно больше, чем ностальгирующих по «советской демократии». Более того, разрыв между сторонниками «особого пути» (которых большинство) и «запад никами» за последнее время серьезно сократился. Кроме того, и само ОТ ИСТОРИИ К СОВРЕМЕННОСТИ понятие «особый путь» выглядит весьма расплывчато: как свидетель ствуют ответы на предыдущие вопросы, ему может не противоречить ни стремление к государству с хорошими законами, ни даже приори тет прав человека над порядком.

Кстати, опрос Левада-Центра о характеристиках «особого пути», про веденный в 2012 году, показал, что самый популярный ответ (41%) – экономическое развитие страны, но с большей заботой о людях, а не о прибылях и интересах «хозяев жизни»30. Выступая за «особый путь», граждане России хотят, чтобы в центр государственной политики были поставлены интересы человека, а не «государственных» и «негосудар ственных» олигархов. Они тем самым выражают протест против не справедливого социального устройства, но ищут альтернативу на пути не реставрации старой, а поиска новой модели.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.