авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника

Санкт-Петербургская государственная консерватория

им. Н. А. Римского-Корсакова

Музыковедческий факультет

Кафедра Древнерусского певческого искусства

«Сказание» инока Евфросина

и певческая книжная справа XVII века

Дипломная работа студентки V курса

Никольской Н. А.

Научный руководитель: кандидат искусствоведения, заслуженный деятель искусств РФ, профессор Альбина Никандровна Кручинина Санкт-Петербург 2008 1 Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника Содержание Предисловие.................................................................................................................................. Введение. Певческая книжная справа в трудах отечественных исследователей §1. История введения в научный оборот источников о певческой книжной справе.............................. §2. Проблема раздельноречия и многогласия в исследовательской литературе..................................... §3. Исследователи о работе двух комиссий по исправлению церковного пения.................................. §4. Оценка исследователями роли патриарха Никона в истории певческой книжной спра вы........................................................................................................................................................ Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучение памятника §1. История изучения памятника............................................................................................................... §2. Описание источников............................................................................................................................ §3. История текста памятника.................................................................................................................... §4. Реконструкция текста............................................................................................................................ Глава 2. «Сказание»: анализ основных положений §1.Содержание и композиция памятника..................................................................

............................... §2. «Сказание»: бытование гимнографических текстов в певческих книгах........................................ Глава 3. «Сказание»: слушательское восприятие нового типа §1. Вопрос грамматической и смысловой ясности поющихся за богослужением текстов.................. §2. Раздельноречие: музыкальный аспект проблемы.............................................................................. §3. «Сказание» инока Евфросина и «Мусикия» Иоанникия Коренева.................................................. Заключение.................................................................................................................................. Библиография.............................................................................................................................. Приложения:

I. С. В. Смоленский. Инок Евфросин и его «Сказание…». Доклад 1904 года............ II. «Сказание…»: реконструкция текста.......................................................................... III. «Сказание…»: вторая редакция................................................................................ Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника Предисловие Церковное певческое искусство с момента его зарождения на Руси и до нынешнего времени существу ет в непрерывном процессе изменения, исправления, реформирования. Эти изменения отражены в главном источнике, по которому пишется история русского церковного пения – в богослужебных певческих книгах.

На сегодняшний день последнее слово о певческой книжной справе сказано Н. Б. Захарьиной, которая сформулировала концепцию ритмичной периодичности исправлений певческих книг, начавшейся с основания русской государственности: «Наблюдения над нотированными рукописными книгами показы вают, что исправления певческих книг происходили в Древней Руси приблизительно раз в два века (в 60-е– 80-е годы каждого нечетного столетия), и этот процесс не остановился по сей день»1.

При этом в певческих книгах фиксируется только результат исправлений богослужебного пения, то есть уже измененные музыкально-поэтические тексты, процесс же реформирования отражается не в самих книгах, а в произведениях древнерусской публицистической мысли: письмах, посланиях, челобитных, грамотах и развернутых литературных сочинениях.

В истории певческой книжной справы XVII века, помимо многочисленных документов эпистолярного жанра, центральное место занимают такие развернутые труды как «Списание от божественных книг о единогласии церковном» Агафонникова2, «Слово извещательное вкупе и обличительное» в защиту единогласия Мартемьяна Шестака3, трактат о книжной справе Сильвестра Медведева «Известие истинное православным и показание светлое о новом правлении в Московском царствии книг древних»4. Сочинение С. Медведева имеет сугубо филологическую направленность – проблем певческой практики автор не касается. Другие две работы посвящены проблеме практической реализации устава – вопросу о единогла сии, непосредственно тексты певческих книг авторами этих сочинений не обсуждаются. «Сказание» инока Евфросина среди этих сочинений – единственный труд, посвященный письменной певческой культуре и конкретным проблемам гимнографического текста.

В исследовательской литературе реформа церковного пения XVII века рассматривается в следующих ракурсах:

– с точки зрения переводов и исправлений гимнографических текстов в соответствии с греческими и древними славянскими книгами;

– с точки зрения церковно-славянской фонетики, то есть введения новоистинноречной редакции по ющихся текстов;

– с точки зрения соблюдения устава в литургической практике, то есть устранения многогласия;

– с точки зрения изменений, произошедших в музыкальном мышлении, отразившихся в мелодике, нотировании и теоретическом осмыслении пения носителями традиции;

– с точки зрения роли личности в истории книжной справы и распределения ролей главных действую щих лиц – патриархов Иосифа, и Никона, государя Алексея Михайловича, а так же справщиков печатного двора – Александра Мезенца, Сильвестра Медведева и других.

Все это множество проблем, назревших к XVII веку в церковно-певческой практике, объединено поис ком истинной формы православного богослужения. Церковная реформа XVII века не затрагивала догмати ческого содержания – она касалась именно формы, но, по слову Б. А. Успенского, для древнерусского человека сама форма, вне зависимости от содержания, являлась носителем богооткровенной истины, «культурные – в частности, семиотические и филологические – разногласия воспринимались, в сущности, как разногласия богословские»5 – в традиционном культурном сознании Древней Руси форма и содержание принципиально отождествлялись.

Из всех исправлений и реформ, которые пережила певческая книжность с момента своего возникновения на Руси до сего дня, именно справа середины XVII века справедливо оценивается исследователями как самая решающая – как взлом в русской истории, определивший форму и эстетические позиции богослужебного процесса и статус пения в храме на все последующие века вплоть до сего дня.

Захарьина Н. Б. Русские певческие книги: типология, пути эволюции. Дисс. на соиск. ученой степ.

доктор искусствоведения. Санкт-Петербург, 2006. С. Опубликовано: Преображенский А. В. Вопрос о единогласном пении в русской церкви XVII века // ПДПИ CLV. СПб., 1904. С. 63–79.

Опубликовано там же.x` Публикация и исследование: Белокуров С. А. Сильвестр Медведев об исправлении богослужебных книг при патриархе Никоне и Иоакиме. СПб., 1885.

Успенский Б. А. Раскол и культурный конфликт XVII века // Успенский Б. А. Избранные труды. М., 1996. Т. 1. С. 90.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника Введение Певческая книжная справа XVII века в трудах отечественных исследователей §1. История введения в научный оборот источников о певческой книжной справе О певческой книжной справе впервые заговорил В. М. Ундольский1 – литературовед, фольклорист, архивист-палеограф и собиратель рукописей, первый ученый, заговоривший о древнерусском певческом искусстве. В его работе история певческой книжной справы обретает реальную источниковую базу: он вводит в науку такие источники как «Сказание о различных ересех и хулениях на Господа Бога и на Пречистую Богородицу, содержимых о неведении в знаменных певчих книгах» инока Евфросина и «Извещение о согласнейших пометах» Александ ра Мезенца. Эти два документа, начиная с работы Ундольского, лежат в основе всех исследова ний, посвященных вопросу церковно-певческой реформы XVII века.

Источниковая база вопроса после Ундольского и до начала XX века разрастается. Сле дующая по хронологии работа в истории изучения книжной справы – статья этнографа, фольк лориста, архивиста-палеографа И. П. Сахарова2 – дополняет круг источников, вводя в научный оборот два новых документа. Во-первых, «Слово извещательное вкупе и обличительное» в защиту единогласия справщика московского печатного двора Мартемьяна Шестака, который прибегает к цитатам из библии, писаниям русских и греческих проповедников, житийной литературе, чтобы доказать неправоту сторонников старой традиции, отстаивавших много гласное отправление церковной службы: «везде брани, кличи, шумы, бесчиние, скорость в пении и во чтении», всюду говорится «заднее наперед, а преднее после. Како таковое Богу будет пение прятно, еже диаволу угодно?». Во-вторых, «Послание наказательно Гермогена, патриарха московского и всея Руси ко всем людем, паче же священникам и дьяконам о исправ лении церковного пения», написанное около 1611 года. Это один из первых документов XVII века, констатирующий назревший кризис в церковно-певческом деле: «…вселилося в церковном пении великое неисправление. По преданию святых апостол и по уставу святых отец церковного пения не исправляют и говорят голоса в два и в три и в четыре, а инде в пять и в шесть, и то нашего христианского закона чуже».

Крупный вклад в историю изучения книжной справы внесли работы историка и археоло га С. А. Белокурова. Он впервые анализирует содержание одного из главных документов никоновской реформы – Служебника, опубликованного в 1655 году – и своей задачей ставит проверить, конкретизировать и исправить сведения, данные в этом документе3. Белокуров вводит в научный оборот книги, привезенные с востока Арсением Сухановым. Исследователь пишет, что в имеющемся описании приобретенных на востоке книг, о которых упоминает Служебник, «не сообщается ни из какого монастыря прислана, ни время написания книги, ни достоинства и недостатки. Этот пробел отчасти восполняют документы и надписи на книгах, хранящихся в московской патриаршей библиотеке и в библиотеке Воскресенского монастыря (нам думается, что книги, привезенные Арсением Сухановым, могут быть только в этих двух библиотеках)». Исследователь на основе владельческих записей предположительно атрибути рует книги разным греческим монастырям, датирует их.

Ундольский В. М. Замечания для истории церковного пения в России. М., 1846.

Сахаров И. П. Исследование о русском церковном пении // ЖМНП, 1849, февр. С. 159–162. С. 11–12.

Белокуров С. А. Собрание патриархом Никоном книг с востока. СПб., 1882.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника В другой своей работе Белокуров впервые исследует и публикует трактат справщика московского печатного двора Сильвестра Медведева4: «Известие истинное православным и показание светлое о новом правлении в Московском царствии книг древних. И чесо ради оно начася, и како и с коих книг правити на соборе постановиша. И с оных ли правиша? И чесо ради частое в новоисправных книгах сотворися пременение, и тем народ возмутися, и мно гообразныя разности в вере явишася. И мнози людие погибоша и погибают … Написася в царствующем граде Москве Спасского монастыря…. Печатного двора справщиком мона хом Сильвестром Медведевым. Лета 7197-го [1689] месяца сентеврия».

Обширную часть своего исследования Белокуров посвящает личности Сильвестра Медведева: поэт, писатель, историк, переводчик, педагог, автор проекта первого в России высшего учебного заведения, по убеждениям он был латинянин, последователь Симеона Полоцкого. Он – автор многих сочинений на богословские темы, в которых выражал необ ходимость освоения русской религиозно-философской мыслью нового для нее опыта ра ционалистического мышления. Самым главным для современного человека Сильвестр счи тал учение и образование. Далее в исследовании Белокурова – полное источниковедческое описание этого трактата с историей хранения рукописи и черновиков, с приведением разно чтений в списках.

В следующей своей работе Белокуров публикует и комментирует Деяние московско го церковного собора 1649 года, посвященного вопросу о единогласии5.

Впервые обзор документов московского печатного двора, где приводятся сведения о комиссии по исправлению богослужебных книг и устанавливаются личности справщиков с распределением профессиональных обязанностей между ними, опубликовал церковный ученый, профессор гомилетики, литургики и церковной археологии в Московской духовной академии – И. Д. Мансветов6. По бумагам типографского архива исследователь восстанав ливает имена справщиков и определяет время деятельности каждого из них. По докладным запискам к патриарху, в которых справщики сообщают о местах, подлежащих исправлению с указанием «как и по каким источникам правил», исследователь описывает то, как техниче ски осуществлялась справа, как готовились к выпуску новые издания книг, как эти книги назначались в продажу и сколько стоили.

Накопление источниковой базы истории певческой книжной справы завершает А. В. Преображенский, который опирается в своем исследовании на 15 документов7. Поми мо уже существующих к его времени в научном обороте источников, он вводит новые: гра мота митрополита Макария, Списание от божественных книг о единогласии Агафонника, грамота патриарха Иоасафа, узаконяющая многогласие, житие милостивого мужа Феодора Ратищева, грамоты о единогласии патриарха Никона, царская грамота о церковном пении Алексея Михайловича, Служебник 1655 года, Бразда духовная 1683 года (полемическое со чинение анонимного автора направленное против непросвещенных сельских старообрядцев, совершающих богослужение по «самочинию», а не по «церковному преданию. От них же ввелося и многогласное пение...»). В приложении к своей работе исследователь публикует (в сокращении) «Слово…» Мартемьяна Шестака.

Белокуров С. А. Сильвестр Медведев об исправлении богослужебных книг при патриархе Никоне и Иоа киме. СПб., 1885.

Белокуров С. А. Из духовной жизни московского общества XVII века: деяние московского церковного собора 1649 г. (вопрос о единогласии). М., 1903.

Мансветов И. Д. Как у нас правились церковные книги. М., 1883.

Преображенский А. В. Вопрос о единогласном пении в русской церкви XVII века // ПДПИ CLV. СПб., 1904.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника После работы Преображенского и до сего дня источниковая база истории книжной справы не пополнялась введением новых документов.

Итак, начиная с работы Ундольского и до начала XX века в научный оборот вошли основные источники истории книжной справы. В первую очередь это такие памятники, как трактаты инока Евфросина, Александра Мезенца, Сильвестра Медведева, Мартемьяна Шес така. Во-вторых, это уложения соборов, грамоты и челобитные.

Среди этих памятников наиболее пристального внимания в научной литературе за служил трактат Александра Мезенца: впервые текст предисловия к «Извещению» опубли кован В. М. Ундольским (сноска 12), далее – публикация Смоленского (1888), подробное исследование как памятника теоретической мысли Гусейновой (1995), публикация, исследо вание, введение в контекст культурной полемики и церковной реформы XVII века Парфен тьева и Гусейновой (1996). Еще раньше, чем был опубликован Смоленским трактат Алек сандра Мезенца, Белокуров опубликовал трактат Сельвестра Медведева (1885).

«Слово» Мартемьяна Шестака8 и «Сказание» инока Евфросина9 опубликованы лишь в отрывках – эти памятники ожидают своей очереди на целостное изучение и публикацию.

Единственное исследование, представляющее собой описание состояния церковно певческого искусства в XVII веке в опоре на максимально обширный круг нарративных ис точников – это статья А. В. Преображенского о единогласном пении. Но в этой работе ис следователь лишь косвенно затрагивает весь круг вопросов церковнопевческой реформы, главным образом сосредотачивает свое внимание на литургическом ракурсе проблемы – описывает полемику вокруг единогласия.

§2. Проблема раздельноречия и многогласия в исследовательской литературе Явления раздельноречия и многогласия хотя и относятся к разным сторонам бого служебного процесса, но в истории русского церковного пения оказываются неотрывными друг от друга: вопрос о запрещении раздельноречия непосредственно связывается в с во просом о единогласном и многогласном пении и вопросом о вставках в пении (таких, как аненайки и хабувы). Некоторые исследователи (в частности, Разумовский, Металлов, Иг натьев) придерживаются того мнения, что именно раздельноречие, сильно удлиняя роспевы, повлекло за собой такую порочную практику как многогласие: «Обычай разногласия в бого служебном пении и чтении возник, очевидно, на корне раздельноречия», пишет Д. В. Разумовский10. А. В. Преображенский свидетельствует, что «наречное пение, под твержденное собором 1666 г., в дальнейшем всегда соединяется с пением единогласным. … Сохранившиеся грамоты того времени трактуют единогласие вместе с книжным исправле нием и пением наречным»11. Б. А. Успенский констатирует взаимозависимость хомонии и многогласия: «хомовое пение ассоциируется с пением многогласным и с глоссолалиями [аненайками и хабувами], тогда как наречное пение – с единогласным и предполагает отсут Преображенский А. В. // ПДПИ. Т. 155. СПб., 1904. С. 63–79;

Музыкальная эстетика России XI–XVIII вв.

/ сост. Рогов А. И. М., 1973.

Сахаров И. П. Исследование о русском церковном пении // ЖМНП, 1849, февр. С. 159–162;

Протопопов В. В. Русская мысль о музыке в XVII веке. М., 1989;

Музыкальная эстетика России XI–XVIII вв. / сост. Рогов А.

И. М., 1973;

Каган М. Д. // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 3. Ч. I. СПб., 1992. С. 297.

Разумовский Д. Церковное пение в России. М., 1861. Вып. 1. С. 67.

Преображенский А. В. Вопрос о единогласном пении в русской церкви XVII века // ПДПИ CLV. СПб., 1904.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника ствие глоссолалических вставок»12. При этом исследователь объясняет, что полемика вокруг раздельноречия и многогласия связана с «различными взглядами на природу и функцию церковного пения и церковной службы вообще». Для сторонников истинноречия и едино гласия главное – воспринимаемость поющихся и читающихся за богослужением текстов, доступность их для понимания. То есть, за богослужением акцент делается на восприни мающего человека. Для приверженцев хомонии и многогласия (патриарх Иосиф и многие архиереи и иереи) богослужение в храме – это, по слову Б. А. Успенского «коммуникация с Богом, а не с человеком, тогда как проблемы человеческого восприятия отступают на вто рой план». С точки зрения тех, кто боролся против нововведений, на молитвенное предстоя ние пред Богом не может влиять формальная сторона богослужения. Отвержение многове ковых традиций требует не только изменения внешних обычаев, но мировоззренческой ломки. Как пишет С. А. Зеньковский, «введение единогласия обозначало значительную ре форму в церковной практике и даже мировоззрении основной массы духовенства страны и далеко не было так практично и легко»13. Поэтому переход к истинноречию и единогласию продолжался в течение более полутораста лет, а в XVII веке эта проблема достигла своего пика и вызвала острый конфликт.

Раздельноречие и связанное с ним многогласие, это проблемы богослужебной прак тики, не являющиеся характеристикой XVII века, а идущие из древности – знаки нотации над полугласными ь и ъ, а так же аненайки и хабувы встречаются еще в песнопениях Конда каря. К XV-му веку вокализация полугласных в певческих книгах встречается боле часто и вызывает к жизни многогласие, в XVI веке это явление становится правилом, а на рубеже XVI-XVII столетий достигает максимального расцвета – и тогда начинается осмысление значения и природы этих форм церковнопевческой практики: в среде ревнителей церковно го благолепия появляются сочинения, посвященные критике существующего в церковной практике положения. В этих сочинениях формулируются понятия, перешедшие впоследст вии в научную литературу: многогласие, хомония, наречное пение.

Что касается многогласия, то документальная проблема этого вопроса начинается с постановлений Стоглавого собора. Соборный ответ содержит увещание о том, чтобы «на заутренях и не вечернях говорили псалмы и псалтирю тихо и неспешно со всяким внимани ем. Такоже бы тропари и седальны сказывали по чину и неспешно, и потом чли бы, а вдруг бы псалмов и псалтири не говорили. Такоже бы и канонов вдруг не кананархали и не гово рили по два вместе»14. В следующем по времени за Стоглавом документе – в Соборном при говоре об учреждении и обязанностях московских поповских старост (1551 г.) – впервые появляется понятие единогласие: «Во святых Божиих церквах сошедшеся вкупе по первому благовестию начнут пети полунощницу единогласно. Такожде и каноны во Охтаице и в Минеи и в Триоди, по единому со вниманием глаголюще. И славословие великое пети пени ем, а не говорити. Такоже единогласно глаголют по заутрени»15.

Документальные свидетельства, посвященные раздельноречному, или хомовому, пе нию появляются позже, чем таковые же о многогласии. Один из первых таких документов – послание некого ревнителя церковного благолепия к патриарху Гермогену (начало XVII века): «Есть убо государь от певцов: роспевщиков, от старых и новых, положено в пе нии столповом в стихиралех во многих местех иже глаголется хабува, а инде говорится ине Успенский Б. А. К вопросу о хомовом пении // Музыкальная культура Средневековья. М., 1992. Вып. 2.

С. 144–147.

Зеньковский С. А. Русское старообрядчество: духовные движения XVII века. М.,1995. (Мюнхен, 1970).

С. 113.

Емченко Е. Б. Стоглав: исследование и текст. М., 2000. С. 262.

Акты Археографической Экспедиции. Т. 1. № 232.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника ине хебува, и сия речь ине ине хабуве мимо конархистных книг введена в стихирали в стро ки и знамя положено, а есть и то, инде не во многих местах такожде введена в строки и зна мя по ней положено, и называют, государь, ту речь не единако: первие глаголют где речется хабува, тут Христа Бога, а где речется хабуву, то Христу Богу16. Друзии глаголют хвала де Богу приносится, и инии мнят красоты ради положено, инии мнят ничтоже, но токмо фита только молвится, и мы тому же последуем. И мнится, государь, яко все во тме шатаемся, а истины никтоже не весть, и неведомо то, откудо взято и которым языком положено»17.

Евфросин обозначает эти три явления одним понятием: странные глаголы, несоглас ные речи, раздельноречие – это глаголы буквами лишними переломанные;

по отношению к аненайкам употребляет еще обозначение смехотворные глаголы.

Александр Мезенец пишет о необходимости «в церковном знаменном пении предел учинити, еже бы всякое пение было во истинноречном пении», из-за морового поветрия «праворечное знаменное правление пресечеся»18.

Мартемьян Шестак: «Что убо раздираете церковь Божию, сиречь многогласным гла голанием купно? Единогласие и благочиние воистину се есть красота церковная»19.

Биограф патриарха Никона, крестовый дьяк одной из особ царской фамилии, Иван Корнилиевич Шушерин указывает на неразрывность единогласия и истинноречия (1686):

«нача он, великий государь [Алексей Михайлович] о единогласном наречном пении в церк вах промышление творити. Ему же в том богоспасаемом деле велий поборник и помощник бысть преосв. Никон митрополит, а святейший Иосиф, патриарх Московский, за обыкно венность тому доброму делу прекословие творяще, и никакоже хотя оное древнее неблаго чиние на благочиние пременити»20.

В 1668 году споры прекратились – в певческой практике господствующей церкви окончательно установилось истинноречие. В среде же старообрядцев полемика о хомовом и истинноречном пении продолжилась вплоть до начала XX века. Протопоп Аввакум, епископ Павел Коломенский и другие основоположники старообрядчества были ревностными при верженцами наречного пения. Этой позиции впоследствии придерживались старообрядче ские согласия, приемлющие священство. Противоположную позицию в XVII веке занимали иноки Соловецкого монастыря – там на протяжении нескольких десятков лет истиннореч ное пение установить не удавалось21. Старообрядцы-апологеты истинноречия создавали специальные сочинения против хомонии22. В частности, Иван Алексеев написал статью, ко торая по стилю, манере изложения и системе доказательств представляет собой прямое про должение «Сказания» инока Евфросина: «Явите нам о том самую благословенную вину:

для чего так двояко в службах творить? Читать и на глас приимать по нашему свойству, а в знаменном странныя пения, наипаче же грубые и себе несогласные речи употреб лять? Кая в сем разнстве тайна? Явите. То ли есть слава и хвала делам Божиим, еже пети:

Христосо раждаетеся, славите? Се ли Христу слава на российском языке, имя Христосо?

Никако».

Н. П. Финдейзен в «Очерках…» – в примечаниях (с. 351) – отмечает, что в древнерусских азбуковниках слово хабува объяснялось: Христа Бога.

Цит. по: Финдейзен Н. Ф. Очерки по истории музыки в России. Т. I. М.-Л., 1928. С. 283.

Азбука знаменного пения старца Александра Мезенца / Смоленский C. В. Казань, 1888.

Мартемьян Шестак. Слово в защиту единогласия // ПДПИ. Т. 155. СПб., 1904. С. 63– Шушерин И. К. Известие о рождении, воспитании, житии патриарха Никона. М., 1871. С. 14.

Сыровцов И. Я. Возмущение соловецких монахов-старообрядцев в XVII веке. Кострома, 1888.

Гавриил Артамонов. О хомовом пении // Труды Киевской Духовной Академии. Киев, 1876. В. 1. С. 162– 199. Иван Алексеев. О хомовом пении // Истина. 1878. Кн. 59. С. 59–112.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника Один из сторонников раздельноречной традиции – Павел Ануфриев – создал стихо творный Гимн против наречного пения, в ответ на который представителем истинноречной практики пения – Андреяном Сергеевым был написан такой же стихотворный ответ23.

Гимн Антитеза на Гимн Новому началнику разврата, дерзновенному хулителю анге- Не будь упрям и горд, смирись, лоподобнаго безнаречного пения, подражателю злочестиво- Ты в заблужденье вовлекаешь, му сонму никониан, гнусному учителю богослужебной скач- Напрасно ты людей прельщаешь, ки, непотребному сосуду Андреяну. [обращение построено Сообрази хомон ты свой якобы от лица бесов] И речью правильной воспой.

Ах, милый друг! Как ты сюда явился?

Святыя церкви буди член – Иль в наглости твоей все ты кружился?

Во ад не будешь вовлечен.

Теперь садись, садись и слушай нас!

и т. д.

Ругай все старо пенье – вот приказ.

И пой ты с нами все теперь наречно, Мы любим все тебя за то сердечно, И что ты стал весь никонов формат, Еретикам, глупцам и нам стал брат 1837 г.

и т. д.

Как пишет Ф. В. Панченко, «В XIX веке вопрос о хомовом или наречном пении стал краеугольным в отношениях между беспоповскими общинами, был предметом дискуссий, споров и разделений. Пние наречное или наонное явилось едва ли не главным определяющим при самоидентификации в старообрядческих общинах»24. Н. П. Парфентьев, опираясь на документальные свидетельства споров между сторонниками хомового и наречного пения, пишет о полемике вокруг этого вопроса, которая происходила в конце XIX – первой четвер ти XX века в старообрядческих общинах Урала25.

В исследовательской литературе понятия раздельноречие и хомония употребляются как синонимы. При этом раздельноречие, или хомонию, следует отличать от аненаек с хабу вами. О разной природе аненаек и хомонии пишет И. А. Гарднер: хомония – явление языко вое, аненайки и хабувы – чисто музыкально-певческое26.

Слоги ане-на-ни и подобные им, получившие в русской практике название аненаек, известны в греческом богослужебном пении как интонационные формулы, настраивающие певцов на определенный глас. Эти слоговые вставки, подобные греческим интонационно гласовым формулам, в русской практике пения встречаются уже в кондакарях. По слову И. А. Гарднера, «трудно отрицать какое-то еще совершенно невыясненное взаимоотноше ние между греческими гласовыми интонационными формулами и русскими аненайками.

Возможно, память о существовании таких включений в тексты некоторых песнопений жила среди певцов, но смысл таких включений совершенно забылся» (с. 507). Далее И. А. Гарднер высказывает предположение относительно происхождения хабув: «Возмож но, что эта включенная буква Х означала особый род атаки звука …. Быть может, это оз начает род легчайшего придыхания при пении, которое при дальнейшем огрубении превра тилось сначала в a ha a, а затем из аспиративного h перешло в фрикативное, и наконец в обычное гортанное фрикативное Х …. Техника этого [изначального] исполнения безна О хомовом пении // Истина. 1879. Кн. 63. С. 79.

Панченко Ф. В. Рукописное наследие выговских местеропевцев: история, традиция, творчество. Дисс.

на соиск. … канд. искусствовадения. СПб., 2002. С. 21.

Парфентьев Н. П. Традиции и памятники древнерусской музыкально-письменной культуры на Урале.

Челябинск, 1994.

Гарднер И. А. Богослужебное пение русской православной церкви: Сущность. Система. История. Сер гиев Посад, 1998. Т. 1. С. 504-516.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника дежно потеряна, всякие попытки ее восстановить приводят к уродливым ошибкам и иска жениям» (с. 513).

Ряд исследователей занимает по отношению к сложившейся в русском церковном пении ситуации обвинительно-нападающую позицию. Так, выдающиеся историки русской церкви Е. Е. Голубинский и митрополит Макарий (Булгаков) объясняют трудность, с кото рой происходил в русской церкви отказ от многогласия и раздельноречия низким культур ным уровнем в России того времени. «Предки наши, вследствие отсутствия у них просвеще ния,… придавали внешне обрядовым обычаям преувеличенное значение, приравнивая их к догматам веры. …у нас просвещения не имел целый народ»27.

В. М. Металлов одной из главных причин распространения раздельноречия считает невежество переписчиков: «Справщики и переписчики хомового текста нередко вполне не вежественные и полуграмотные, а иногда недоучившиеся молодые отрочата сплошь заменя ли полугласные буквы гласными, при каждом удобном случае, и весьма часто делали растя жения слов на слоги в местах, где ритмическое строение и течение мелодии совсем не тре бовали и фонетика языка решительно не допускала»28.

Подобный взгляд, выраженный в преувеличенно грубой форме можно найти у Т. Н. Ливановой: «Избегание новшеств, приводившее к таким бессмыслицам [хомония], бо язнь малейших изменений фетишизированного канона говорят о чудовищно медленном раз витии, об исключительно ничтожной роли фантазии, изобретательства в композиции», в то время как на западе – движение, рост теоретической мысли29.

С такой точкой зрения нельзя полностью согласиться. Вышеприведенные высказыва ния сделаны исследователями, склонными оценивать явления культуры прошлых веков с точки зрения рубежа XIX-XX столетий, в свете которых люди допетровской Руси были во всем невежественны. На самом деле, в данном случае говорить следует не о культурном уровне и степени образованности древнерусского человека, а о его мировоззренческой по зиции. Древнерусской культуре не было свойственно теоретическое образование – напри мер, до XVII века на Руси не создано ни одного теоретического трактата. Древнерусские книжники протестовали против изучения философии, риторики, грамматики – всевозмож ной «внешней мудрости» как проявления латинства и язычества. Латинским мудростям про тивопоставлялась чистота православного учения, грамматика противопоставлялась Писа нию. Такого взгляда придерживается в своих работах Б. А. Успенский – он утверждает, что человеку древнерусской культуры были чужды грамматические схемы, и «именно отсюда объясняются возражения древнерусских книжников – и, в частности, старообрядцев – про тив грамматики. На этом основании и на Западе в средние века могли ассоциировать латин скую грамматику с дьяволом – в частности, на том основании, что грамматика учит скло нять слово «Бог» во множественном числе, тогда как Бог один;

итак, применение граммати ческих правил порождает мысль о многобожии, то есть приводит к ереси»30.

По слову того же Б. А. Успенского, «авторы, протестующие против изучения грамма тики, риторики и философии, могут быть очень образованными людьми, и, таким образом, соответствующие заявления никак нельзя объяснить простым обскурантизмом – совершен но очевидно, что за ними стоит вполне определенная идеологическая позиция»31. Раздель Голубинский Е. К нашей полемике со старообрядцами. М., 1905. Оттиск из ЧОИДР, 1905, кн. 3.

Металлв В. Очерк истории православного церковного пения в России. М., 1915. С. 69.

Ливанова Т. Н. Очерки и материалы по истории русской музыкальной культуры. Вып. 1. М., 1938.

Успенский Б. А. Раскол и культурный конфликт XVII века // Успенский Б. А. Избранные труды. М., 1996.

Т. 1. С. 90.

Успенский Б. А. Отношение к грамматике и риторике в Древней Руси (XVI–XVII вв.) // Литература и ис кусство в системе культуры. М., 1988. С. 208–224.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника норечие – это так же явление, связанное не с уровнем умственной культуры, а с особой эс тетической установкой, с особым ощущением мелодизма.

В научной литературе существуют разные точки зрения на время и причины возникнове ния раздельноречия.

Разумовский пишет: «Новая эпоха для церковного пения начинается XV веком. Она на зывается эпохой раздельноречия». Именно в XV веке происходила замена полугласных гласны ми, в результате чего, как утверждает Разумовский, возникло раздельноречие в церковном пении. Исследователь трактует раздельноречие, и возникшее по причине раздельноречия много гласие, как явление, требующее обязательного исправления, как историческую ошибку: по его мнению, если бы мастера церковного пения могли предвидеть появление этой неполадки в церковнопевческой практике, они никогда бы не допустили ее. Ведь «текст нотных книг явно принесен был в жертву церковной мелодии. Предки наши, без сомнения, никогда не согласи лись бы принести подобной жертвы, несогласной с назначением богослужебного пения и харак тером славянского языка. Но последствия подобной замены не могли быть предусмотрены то гдашними певцами…». (Разумовский, с.75).

Так же Разумовскому принадлежит господствующая до сих пор в научной литературе периодизация истории древнерусского певческого искусства на три эпохи – раннего истинноре чия, раздельноречия и позднего истинноречия.

Таким образом, Разумовский сформулировал концепцию, которую теперь можно найти почти во всех работах, написанных после фундаментального труда ученого. Так, вслед за тру дом Разумовского В. Металлов в «Очерке…»32 повторяет за своим предшественником: порочная практика раздельноречия возникла в следствие «веками накопившегося избытка звукового мелодико-гармонического богатства в пении русского народа» (с. 54). Этой же точки зрения придерживается и М. В. Бражников, который утверждает, что падение редуцированных, про изошедшее к XV веку, породило «своеобразные, уродливые словообразования» – раздельноре чие, возникшее ради «сохранения неприкосновенным напева» и присущее «только певческим рукописям»33.

Поколение ученых второй половины XX века подвергает критике эту концепцию.

Н. Д. Успенский34 утверждает, что нельзя объяснять хомонию стремлением русских мастеров в условиях меняющейся фонетики сохранить нетронутыми роспевы. Такое объяснение было бы возможно, если бы, как считает Успенский, роспевы действительно были развитыми и сложны ми, тогда как знаменный роспев до XV века был в основном речитативного типа, а «следова тельно, опасаться за целость роспева в этих условиях не приходилось». Далее Успенский при водит неопровержимый аргумент в пользу своей концепции: «Хомонии подвергались тексты, которые в период старого истинноречия не были вовсе роспеты, и даже вновь сочиненные в XVI веке».

Временем возникновения раздельноречия Успенский считает самый ранний период – эпо ху кондакарного пения, так как «лишние гласные встречаются еще в Благовещенском Кондака ре». В качестве одной из причин возникновения этого явления Н. Д. Успенский видит в естест венном свойстве русской речи: «И в настоящее время в разговоре слышится вместо рубль рубель, вместо свет – сьвет». Так же исследователь ссылается на постоянные огласовки и вставки раз личных междометий (эх, охы-да) в русских народных песнях. Таким образом, исследователь считает неправомерным объяснять хомонию одним лишь изменением фонетики.

Металлв В. Очерк истории православного церковного пения в России. М., 1915. С. 54.

Бражников М. В. Статьи о древнерусской музыке. М., 1975. С. 9, 47–48.

Успенский Н. Д. Древнерусское певческое искусство. М., 1965. С. 325 и далее.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника Эту концепцию углубляет Б. А. Успенский35, который считает, что идущая от Разу мовского периодизация на раздельноречную и две истинноречные эпохи «не выдерживает ни какой критики;

соответственно, и термины «старое истинноречие», «раздельноречие», «новое истинноречие» следует признать устаревшими». Хомония уходит корнями в древ ность: «…хомовое пение продолжает старую традицию произношения, в этом смысле не представляет собой никакого новшества: изменился лишь способ записи, произношение текстов осталось тем же, что и было. Напротив, в чтении церковнославянских текстов про изношение изменилось». То есть, раздельноречие – это свидетельство архаичности нотиро ванных текстов по отношению к ненотированным.

Таким образом, оба исследователя пишут о взаимовлиянии письменной и устной ре чи. Эта точка зрения поддержана в работе Н. Б. Захарьиной, являющейся на сей день по следним словом в науке о певческой книжной справе: «При возникновении раздельноречия оно не вызывало у современников протеста. Протест этот начал нарастать только к XVII веку, когда, очевидно, развитие разговорного языка ушло далеко от языка певческого и понадобилась следующая реформа» (с. 102).

Документы, выявленные исследователями, говорят о том, что истинноречие вводи лось раньше, чем был исправлен «на речь» весь корпус книг. Почти во всех работах цити руется известное высказывание протопопа Аввакума о наличии наречных рукописей задол го до начала реформы: «А наречное пение я сам, до мору на Москве живучи, видел: перевод писан при царе Феодоре Ивановиче – Ирмосы и Обиход и прочая. Я по нем сам пел»36. По свидетельству Разумовского, «в нотных книгах, относящихся ко времени царя Михаила Феодоровича, нередко можно встретить замечания: “до тех мест справил”, и надписи над песнопениями “на речь”» (c. 78). Известны рукописи, отражающие процесс исправления книг. Об одной из них пишет Н. В. Рамазанова37. Кодекс содержит Ирмологий, Обиход, Ок тоих, отдельные песнопения праздников. «Текст и нотация дополнены многочисленными вариантами – от отдельного слога и знака до целого песнопения. Вариант вписывается ки новарью в основной строке текста, прерывая ее даже на полуслове, иногда обозначается словами «или», «ино» и др. Варианты вписаны также и на полях многих листов». По мне нию Н. В. Рамазановой, эти варианты представляют собой ни что иное, как последовательно вписанную двойную правку: замену раздельноречного текста на истинноречный и редакти рование крюковой строки.

Почти во всей исследовательской литературе утверждается, что при падении редуци рованных гласных произошла автоматическая замена буквы «ъ» буквой «о», «ь» – буквой «е». Среди дореволюционных исследователей церковного пения один С. В. Смоленский взялся за более детальное рассмотрение этого вопроса38. По его мнению, замена полуглас ных на те или иные гласные происходило под влиянием местных говоров, и замена проис ходила не механически, а в соответствии с определенными творческими закономерностями:

«Во множестве случаев одно и то же слово, смотря по расположению мелодии и ее метра, пишется разно чуть не на одной и той же строке» – и приводит пример из песнопения XVI Успенский Б. А. К вопросу о хомовом пении // Музыкальная культура Средневековья. М., 1992. Вып. 2.

С. 144–147.

Аввакум. Послание рабом христовым // Русская историческая библиотека, издаваемая Гос. Археографи ческою комиссиею академии наук. Изд. 3-е. Л., 1927. Т. 39. Памятники истории старообрядчества XVII века.

Кн. 1. Вып. 1.

Рамазанова Н. В., Хачаньян Р. К. Нотированный сборник первой пол. XVII века как руководство к ис правлению знаменного пения // Исследования памятников письменной культуры в собраниях и архивах отдела рукописей и редких книг. Л.: ГПБ, 1988. С. 58–66.

См. сноску 4.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника века. Это очень важное наблюдение Смоленского не было поддержано ни в одной работе вплоть до 2005 года, когда появилась диссертация Е. Г. Червяковой39. Исследовательница впервые в науке рассмотрела раздельноречие как уникальный русский феномен, проанали зировала механизмы функционирования, выяснила жанровую обусловленность и эволюцию этого явления. Точка зрения Н. Д. Успенского и Б. А. Успенского подтверждается в этой ра боте: историю раздельноречия Червякова прослеживает с XII века. Распределение «еров» и «ерей» в слове, как выяснила исследовательница, зависит от типа высказывания – торжест венная, медленная или беглая речь. Червякова предлагает классификацию текстовых ситуа ций, пишет о том, что замена полугласных гласными зависит от степени акцентности знаков нотации.

В 2006 году концепцию о том, что «элементы раздельноречия» творчески, а не меха нически привносились в певческие тексты, подтвердила в своей диссертации Н. Б. За харьина: «Раздельноречие – один из приемов работы роспевщика с текстом. Количество слогов могло уменьшаться или увеличиваться в зависимости от более или менее протяжен ной мелодии. Чем сложнее роспев, тем больше в нем элементов раздельноречия» (с. 109).

Н. Б. Захарьина приводит аргумент в пользу раздельноречия – вокальное удобство при сочетании нескольких подряд согласных.

Нельзя не упомянуть оценки раздельноречного пения, высказанной С. В. Смолен ским: в рукописном отделе РГИА хранится неопубликованный доклад С. В. Смоленского о «Сказании» инока Евфросина, в котором исследователь указывает на «глубокую народность раздельноречия, его гладь, особенную мягкую ровность, певучую тягучесть, отсутствие рез ких акцентов. Эти достоинства живы и ясны в наших мирских песнях, в наших былинах, где гладь, раздельноречие и перенесение ударений встречаются чуть не в каждом стихе»40.

Особняком в научной литературе стоит концепция А. Ю. Попова, который считает, что отнюдь не целесообразно было целиком отказываться от раздельноречия в поэтическом тексте. Исследователь утверждает, что исправить нужно было лишь те места в певческих текстах, где из-за раздельноречия происходило несовпадение ударных слогов и акцентных знаков нотации. Причем, сделать это нужно было, как считает Попов, главным образом в песнопениях ирмосного типа, в которых «смещение акцентов нотации и, как следствие, смещение ударения в словах, наиболее ощутимо для восприятия»41.

§3. Исследователи о работе двух комиссий по исправлению церковного пения Координация акцентной стороны текста и напева – одна из главных задач деятельно сти комиссий по исправлению церковного пения. В результате работы комиссий ударному слогу текста стал соответствовать ритмический или интонационный акцент в роспеве, тогда как в эпоху раздельноречия это не было обязательно. Принципы построения строк новой редакции раскрыты в дипломной работе А. Ю. Попова42. Автор этой дипломной работы со Червякова Е. Г. Феномен раздельноречия в гимнографии древлеправославного богослужения. Авторе ферат на соиск. … канд. искусствоведения. Новосибирск, 2005. Н.р. М. Г. Казанцева.

Смоленский С. В. Две страницы из истории русского церковного пения в половине XVII века: Инок Ев фросин и его «Сказание» о хомовом пении и дьякон Коренев и его «Мусикия». РГИА, ф. 1119, оп. 1., д. 27., л.

4–12.

Попов А. Ю. исправление хомового текста в XVII веке // Культурное наследие Средневековой Руси в традициях урало-сибирского старообрядчества. Материалы всероссийской научной конференции 17–19 мая 1999 г. Новосибирск, 1999. С. 310–315.

Попов А. Ю. Ирмологий конца XVII века: техника композиции. Система осмогласия. Принципы интер претации певческих знамен. Дипломная работа. СПб., 1998.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника поставляет ненотированные и нотированные тексты Ирмология, прошедшие через редакту ру двух комиссий.

Историю созыва и деятельности 14-ти дидаскалов Первой комиссии по исправлению церковного пения в 1652 г., а затем продолжения работы Второй комиссией, созванной в 1668 году можно найти в каждой работе, затрагивающей древнерусскую профессиональную музыкальную культуру середины XVII века. В задачи комиссий входило, помимо акцентной координации текстов и напевов, исправление гимнографических текстов по греческим и древним славянским книгам, выработка единой певческой азбуки и реформа нотации – вве дение киноварных помет и подготовка нотированных текстов к печати – с целью искоренить таким образом все возможные разночтения, унифицировать церковнопевческое искусство во всей России.

В вопросе о деятельности двух комиссий исследователи сохраняют единодушие во всем, кроме даты созыва первых 14-ти дидаскалов. Ундольский, Сахаров, Разумовский и Металлов – исследователи, стоящие у истоков науки о древнерусском певческом искусстве – датируют созыв Первой комиссии 1652-м годом. Но Смоленский, публикуя в 1888 году трактат Александра Мезенца, датировал начало работы первой комиссии 1655-м годом, по сле чего среди дореволюционных исследователей возникла острая дискуссия, отраженная главным образом в двух публикациях: статьях А. А. Игнатьева43 и В. М. Металлова44.

Точность датировки созыва Первой комиссии играет исключительную важность для истории церковнопевческой реформы XVII века потому, что от этой даты зависит распреде ление ролей главных действующих лиц реформы – патриархов Иосифа и Никона. 15 апреля 1652 года скончался патриарх Иосиф. Никон был торжественно возведен на престол патри архов Московских и Всероссийских 25 июля 1652 года.

А. А. Игнатьев, вслед за С. В. Смоленским, считает началом деятельности Первой комиссии 1655 год, и таким образом, работа 14-ти дидаскалов оказывается санкционирована благословением патриарха Никона. Металлов, анализируя доказательства Игнатьева, заме чает, что в «Извещении» Александра Мезенца не указано, при каком патриархе государь со бирал Первую комиссию. Металлов полагает, что повеление о созыве комиссии «могло выйти от государя в междупатриаршество», то есть между днем смерти Иосифа и днем вос шествия Никона. По мнению Металлова «патриарх Иосиф не только мог, но и должен был дать в силу соборного постановления свое благословение архипастырское на работы по ис правлению церковного пения и, следовательно, и на созыв первой комиссии, которая, по словам Мезенца в его извещении, как будто по одному лишь царскому повелению была со звана, в действительности же это не могло быть так, но не иначе, как с патриаршего благо словения. Такое повеление, без упоминания о патриархе, ни в коем случае не могло быть при Никоне … Но это легко могло случиться при патриархе Иосифе».

Н. П. Парфентьев, комментируя эту мысль Металлова, высказывает гораздо более убедительный ответ на вопрос о том, кем из вышестоящих санкционирована деятельность первой комиссии: «По нашему мнению, указ царя мог появиться как раз в период «между патриаршества» либо в самом начале патриаршества Никона. «Извещение» написано после собора 1666–1667 гг. Возможно, авторы трактата не стали упоминать Никона, только что Игнатьев А. А. Церковно-правительственные комиссии по исправлению богослужебного пения русской церкви во второй половине XVII века Казань, 1910. (Православный собеседник, 1910, окт.) Металлов В., протоиер. К вопросу о комиссиях по исправлению богослужебных певческих книг рус ской церкви в XVII веке // Богословский вестник, издаваемый Московской духовной Академией. Сергиев По сад, 1912. Май. С. 423–450.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника осужденного этим собором. Несомненно, что комиссия собиралась уже после смерти Иоси фа»45.

А. А. Игнатьев – первый исследователь, который сосредоточил свое внимание имен но на исправлении церковного пения двумя комиссиями и дал исчерпывающую картину ис тории этого события. Он первый, кто заговорил о деятельности комиссий, особенно второй из них, как о крупнейшем событии в церковно-общественной жизни.


Исследователь, ссыла ясь на своих предшественников, – Разумовского, Металлова и Смоленского – пишет, что его задача – «восполнить пробел» этих ученых, в трудах которых по истории церковнопевче ской реформы есть «только отдельные замечания». По информативности работа Игнатьева не уступает работам о двух комиссиях, написанным более поздним поколением ученых, на пример, таких как Н. П. Парфентьев. Единственная неточность, которую допустил Игнатьев в своем труде, это дата созыва первой комиссии. Информацию о дате он позаимствовал у Смоленского, за что поплатился острой критикой Металлова: «Автор сообщения, – пишет Металлов о статье Игнатьева, – ничего нового от себя не сказал, и сделал только то, что примкнул всецело, без критики и проверки, к мнению Смоленского». Далее Металлов объ ясняет, что, на самом деле, Смоленский, публикуя «Извещение», неверно расшифровал год, которым был датирован список, использованный для публикации: в рукописи было написа но 7160 г. Как объясняет Металлов, буква «г.» была ошибочно прочитана Смоленским как цифра 3, и поэтому он сбился в датировке на три года. Разоблачив ошибку Смоленского, Металлов торжествует: «Теперь всякому очевидно, что это за новое открытие в нашей цер ковно-исторической науке и на чем построен весь этот воздушный замок, распадающийся как паутина при первом же легком к нему прикосновении».

Закончив с критикой, Металлов обращается к письменным источникам – известным ему спискам памятника – и на высоком научном уровне излагает историю деятельности ко миссий. При этом он высказывает замечание (ценность которого подчеркивает Парфентьев) о том, что члены комиссии работали над реформированием церковного пения задолго до официального созыва, и к моменту созыва «только оставалось еще составить грамматику крюкового пения и для удобства печатания ввести вспомогательные средства – признаки, что и сделала комиссия тотчас после созыва».

Реформаторы церковного пения пытались унифицировать певческое искусство, за крепить единый для всех русских храмов певческий репертуар. Осуществилась же эта цель лишь во второй половине XVIII века – при помощи печатного станка и пятилинейной нота ции, которая фиксирует единственный текст без вариантов. Только после перехода из Сред невековья в эпоху Нового времени удалось создать выверенный и отредактированный свод песнопений, бытующий в церковнопевческой практике до сего дня.

Но переход к новой системе нотации – а значит и к новому типу музыкального мыш ления – произошел не внезапно, он был подготовлен работой комиссий по исправлению церковного пения. Определенные изменения музыкального мышления произошли уже с введением степенных помет – единицей музыкального мышления становится теперь не ин тонационная формула, а музыкальный звук. Очевидно, что этому принципу систематизации музыкальных единиц адекватна именно линейная нотация, а не невменная. Введение сте пенных помет – это один из результатов работы комиссий. Другой результат открыла в сво ей работе З. М. Гусейнова: она показала, что задачей комиссии было изложение тайнозамк ненных оборотов дробным знаменем46. Это положение дополняет Н. Б. Захарьина, которая пишет, что при исправлении певческих книг строчного многоголосия, изложенных путно Парфентьев. Н. П. Древнерусское певческое искусство в духовной культуре Российского государства XVI–XVII веков. Свердловск, 1991. (188-210).

Гусейнова З. М. «Извещение» Александра Мезенца и теория музыки XVII века. СПб., 2005. С. 73-74.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника демественной нотацией, так же наблюдается уменьшение тайнозамкненности: «попевки пу тевого оригинала сплошь изложены простым знаменем, фиты даны в розводах» (с. 117).

Можно предположить, что избегание «тайнозамкненностей» происходит по двум причинам.

Во-первых, при розводе дробным знаменем исчезает возможность вариантного прочтения того или иного тайнозамкненного оборота (ведь роспевы именно тайнозамкненных оборо тов содержат в себе наибольшее количество вариантов и разночтений). Во-вторых, стремле ние подробно расписывать каждый интонационный ход – так же как и степенные пометы – свидетельствует об утрате мышления формулами, о потребности в подробной фиксации ка ждого отдельного звука, то есть об изменении способа музыкального мышления.

Н. Б. Захарьина выявляет репертуар книг, закрепившийся во время работы Второй комиссии. Это Ирмологий, Октоих, Триодь, Праздники, Трезвоны, Минея общая, Обиход.

Далее Н. Б. Захарьина делает важное замечание о консервативности певческой тра диции по отношению к непевческой: «После правки 1668 года в певческих книгах сохраня ются песнопения “из старых переводов”, то есть, видимо, выписанные из неисправленных книг, что отмечается соответствующей ремаркой» – и ученый приводит обширный список примеров с указанием шифров рукописей: «сей стих выписан из старых переводов», «выпи сано из старых московских триодей» и т. п. (с. 119–120).

§4. Оценка исследователями роли патриарха Никона в истории певческой книжной справы За певческой книжной справой, как и за всей церковной реформой XVII века, закрепи лось название – никоновская. И если в вопросах о фонетической и лексической редакции тек стов, об искоренении многогласия, о работе двух комиссий – то есть, о технической стороне реформы – исследователи в основном сохраняют единодушие во взглядах, то роль Никона в деле исправления богослужебных книг противоречиво оценивается в научной литературе.

Знаменательно, что в одном из первых научных трудов о древнерусском певческом искусстве – «Истории…» Разумовского – ученый, говоря о певческой книжной справе, не упоминает даже имени патриарха Никона, как будто он не сыграл существенной роли в ре формировании русского церковного пения. А тем не менее, как пишет И. А. Гарднер, «нет ни одного иерарха в истории русской православной церкви, по силе и значению хоть сколь ко-нибудь приближающегося к Никону»47.

В большинстве работ распространена точка зрения, согласно которой патриарх Ни кон не был оригинален в своей реформаторской деятельности, а лишь явился продолжателем дела, начатого задолго до его появления на авансцене русской истории. Об этом пишут Н. Ф. Каптерев, С. А. Зеньковский, М. В. Зызыкин, Г. Флоровский, С. В. Ло бачев, В. В. Шмидт. А. Н. Кручинина считает даже, что по отношению к деятельности Свя тейшего неправомерно употребление термина «реформа»: «новоистинноречная редакция уже вошла в практику церковного пения к 50-м гг. XVII века. А многогласие, выхолащи вавшее смысл, содержание и догматическую сущность богослужения, подверглось осужде нию еще на Стоглавом Соборе. Ни одно из этих деяний не соответствует термину «рефор ма», поскольку патриарх не изменял сути древнерусской певческой традиции, но стремился исправить накопившиеся нестроения»48.

Как пишут Г. Флоровский, М. В. Зызыкин, С. А. Зенковский, С. В. Лобачев, обря довая реформа не была жизненной темой Никона. Эта тема была ему подсказана, выдвинута Гарднер И. А. Богослужебное пение русской православной церкви: Сущность. Система. История. Сер гиев Посад, 1998. Т. 2. (1977) С. 37.

Кручинина А. Н. Патриарх Никон и церковно-певческое искусство его времени // Человек верующий в культуре Древней Руси. Материалы международной научной конф. 5–6 декабря 2005 г. СПб., 2005. С. 104–107.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника до него. Более того, после оставления Никоном патриаршества, он стал равнодушен к ре форме, которую недавно так горячо инициировал. «И с каким бы упорством он не проводил эту реформу, внутренно никогда он не был ею захвачен или поглощен»49.

Осознание того, что русские богослужебные книги неисправны и требуют редакти рования и проверки по греческим оригиналам, возникло еще в XVI веке, когда за дело книжной справы взялся Максим Грек, «единственный ученый человек Московской Руси»

(Каптерев). Н. Ф. Каптереву – выдающемуся историку церкви, профессору кафедры всеоб щей гражданской истории в Московской Духовной академии – принадлежат крупнейшие научные исследования и публикации по истории раскола в XVII века и деятельности патри арха Никона. Он пишет, что исполнители книжной справы «по греческим первообразам»

были найдены еще при патриархе Иосифе, и что «перелом в нашей духовной жизни, вы звавший критическое отношение к прошлому, сознание его несостоятельности и необходи мости реформы, начался еще при Иосифе, так что Никону приходилось идти именно тем путем, который уже был намечен при его предшественнике»50. Так же Каптерев сообщает, что, не смотря на собранные Никоном старые славянские переводы и старые рукописные греческие книги, этот задуманный метод исправления книг на практике оказался неприме ним. Во-первых, среди древних списков трудно было найти два идентичных. Во-вторых, древние рукописи были очень далеки от современной богослужебной практики. Таким об разом, цель Никона привести русскую богослужебную практику к единству с греческой – не осуществилась. Кроме того, как пишет Каптерев, в исправлении богослужебных книг «не было выработано никаких руководящих определенных начал, никакого определенного пла на и метода. Все дело справы велось как-то случайно»51. Каптерев утверждает, что, на самом деле, в полемике между поборниками традиции и сторонниками единогласия – не поиск ис тинной формы для русского православия, а столкновение политических партий52. Таким об разом, Каптерев в трех своих работах рассмотрел реформаторскую деятельность патриарха Никона с трех позиций: с точки зрения на реформу Никона как на дело, полностью подго товленное патриархом Иосифом (сноска 41);

с точки зрения технического осуществления исправления текстов богослужебных книг (42);


с точки зрения на реформу как столкновение двух политических партий – новаторов во главе со Стефаном Вонифатьевым и традициона листов во главе с патриархом Иосифом (43).

Белокуров, исследуя книги, привезенные по указу Никона из Греции, пишет об абсо лютной непригодности этих книг в качестве образцов для исправления. На самом деле гре ки, приславшие в Россию свои книги, «рассчитывали на малограмотность московского пра вительства, надеялись, что все в Москве возьмут и за все заплатят по известной таксе. Да и сама эта доставка книг служила ни чем иным, как средством выпросить побольше милосты ни у тишайшего царя Алексея Михайловича!»53.

Никоном, как пишет Зеньковский, двигали не намерения очистить от неполадок рус ское богослужение, а мечты о православной империи с центром в Москве, и поэтому он не мог допустить, чтобы Москва «со своими ошибками» стала во главе вселенского православия, Флоровский Г., протоиерей. Противоречия XVII века. «Книжная справа» // Пути русского богословия.

Вильнюс, 1991. (С изд. Париж, 1937).

Каптерев Н. Ф. Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов. Сергиев По сад, 1913. (М., 1887.) С. 158.

Каптерев Н. Ф. Исправление богослужебных книг при патриархе Никоне // Богословский вестник, 1908, № 12. С. 538–559;

1909, № 1. С. 24–44.

Каптерев Н. Ф. Борьба кружка ревнителей благочестия с патриархом Никоном по вопросу о единогла сии // Богословский вестник, 1908, апрель.

Белокуров С. А. Собрание патриархом Никоном книг с востока. СПб., 1882. С. 50.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника для чего и занимался реформами. Зеньковский утверждает, что главная реформа Никона – не устранение многогласия, не исправления книг, не введение проповедей, а греконизация Рос сии: все делалось по-гречески – от церковных облачений вплоть до еды. Но «весь его элли низм вытекал не из преклонения перед греческой культурой или греческим богословием, а из мелкого тщеславия и легковесных надежд на вселенскую роль», заключает Зеньковский54.

Подобного взгляда на мотивы реформ XVII века придерживается Б. А. Кутузов, с той только разницей, что обличительную позицию он занимает не по отношению к Никону, а по отношению к государю Алексею Михайловичу. Именно государь мечтал занять византий ский престол, действуя по униатской программе Паисия Лигарита, Симеона Полоцкого и других. А Никон оказался обманутой жертвой этой политической диверсии, прикрывая своим наивным поиском чистоты православия подлинные причины реформ. Весь пафос работы Ку тузова состоит в том, что реформа не была канонически обоснована и была, по сути, не нужна церкви. В качестве аргумента он приводит тексты из псалтири, утверждая, что пореформенная версия этой книги несравненно хуже, чем было до реформы55.

Гарднер пишет, что у всего царского окружения и у самого Никона не было доста точного образования, «которое позволило бы критически отнестись к приезжим грекам и к реформам вообще», что с самого начала «поставило эти реформы не ненадежный путь» (с.

38). Именно Никон со своими реформами, как утверждает Гарднер, стоит в центре перехода к постепенной секуляризации, поворота от востока к западу, именно он «перевел стрелку пути богослужебно-певческого искусства на другой путь, беспрестанно удаляющийся от первого, главного пути». В научной литературе не все единодушны с этим мнением. Так, первый исследователь, заговоривший о певческой книжной справе – Ундольский – пишет о Никоне как о человеке, который был ревнителем церковного благочиния, много заботился о порядке и благочестии в церкви (см. указ. соч., сноска 13). Знаменательно, что в последней на сей день научной работе о патриархе Никоне – в диссертационном исследовании В. В. Шмидта56 – это мнение о деятельности патриарха документально обосновано и дове дено до уровня убедительной концепции. Ученый утверждает, что создание негативного мифа о Никоне было необходимо для антиправославной политики московского боярства. На самом деле, «творческое наследие патриарха Никона – вершина средневековой славяно русской мысли». Своей деятельностью патриарх ограждал русскую церковь от католической и секулярной культуры, давал отпор натиску католико-протестантской Европы, восстанав ливал традицию русского богослужения, стремился воцерковить все стороны русской жиз ни, отстаивал идею симфонического церковно-государственного устройства. В свете кон цепции Шмидта деятельность патриарха Никона, как главного вдохновителя церковной ре формы XVII века, и вся реформа в целом не должна оцениваться как разрушительная.

Ряд исследователей придерживается позитивного взгляда на последствия никоновской реформы. Так, по слову С. В. Смоленского, «новоисправленные, послениконовские рукописи для нас самые главные. Так как нет правительственных актов, запретивших, или не одобрив ших эти рукописи, то юридически эта последняя знаменная редакция есть обязательная для богослужения в нашей церкви»57. Эту же мысль поддерживает А. А. Игнатьев, один из пер вых исследователей истории певческой книжной справы, который пишет, что певческая Зеньковский С. А. Русское старообрядчество: духовные движения XVII века. М.,1995. (Мюнхен, 1970.) С. 223.

Кутузов Б. А. Церковная «реформа» XVII века как идеологическая диверсия. М., 2004.

Шмидт В. В. Патриарх Никон и его наследие в контексте русской истории, культуры, мысли: опыт де мифологизации. Автореферат дис. на соиск. … доктор философских наук. М., 2007.

Смоленский С. В. О древнерусских певческих нотациях // ПДПИ CXLV, СПб., 1901.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника книжная реформа «уничтожив хомонию и разгласие и приведя церковные напевы к единооб разию, положила начало тому равночинно-доброгласному пению, которым русская церковь пользуется и в настоящее время»58. Среди сегодняшних ученых о ценности послениконовских певческих рукописей пишет А. Н. Кручинина: «Богослужебные нотированные рукописи, соз данные после 60-х гг. XVII в., это книги, воспроизводящие всю полноту церковного пения в его реальной связи с чином. …Исследователи крайне высоко оценивают содержание этих ру кописей, забывая о том, что их создание было связано с деятельностью патриарха Никона.

…Подавляющее большинство дошедших до нас певческих книг, созданных в 3-й четверти XVII века, репрезентируют культуру монодического типа в ее максимально полном и систем ном виде»59, в связи с этим необходимо заметить, что одна из насущных задач современной науки – создать общий каталог рукописей послениконовской традиции.

*** На протяжении более чем 150 лет обращения к теме о церковно-певческой реформе XVII века эта многоаспектная проблема еще не получила исчерпывающего решения. Не все источники введены в научный оборот, а известные и опубликованные материалы не сопос тавлены, не выявлено то, как соотносятся результаты певческой реформы с установками, сформулированными самими современниками реформы и носителями традиции.

Один из центральных документов истории церковно-певческой реформы – «Сказание о различных ересях и хулениях» инока Евфросина известен в науке с начала XIX века, но, несмотря на это, в настоящее время нет специальных работ, посвященных этому произ ведению, и этот столь важный для науки памятник до сих пор опубликован лишь фрагмен тарно.

В связи с этим в качестве одного их актуальных научных путей видится, во-первых, источниковедческое и текстологическое исследование сочинения инока Евфросина и, во вторых, выявление практической значимости его установок для деятелей певческой книж ной справы XVII века в частности и для истории русского церковного пения в целом. Реше ние этих задач мы постараемся представить в данной работе.

Игнатьев А. А. Церковно-правительственные комиссии по исправлению богослужебного пения русской церкви во второй половине XVII века Казань, 1910. (Православный собеседник, 1910, окт.

Кручинина А. Н. Патриарх Никон и церковно-певческое искусство его времени // Человек верующий в культуре Древней Руси. Материалы международной научной конф. 5–6 декабря 2005 г. СПб., 2005. С. 104–107.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника Глава 1.

«Сказание» инока Евфросина:

источниковедческое изучение памятника § 1. История изучения памятника История певческой книжной справы XVII века отражена во многих литературно публицистических произведениях, свидетельствующих о состоянии церковного пения того времени и о необходимости его коренного исправления. Среди этих произведений сочине ние инока Евфросина «Сказание о различных ересех и хулениих на Господа Бога и на Пре чистую Богородицу, содержимых от неведения в знаменных певчих книгах» выделяется сво ей пылкостью, эмоциональной напряженностью, в нем содержится богословское, эстетиче ское, историческое и философское обоснование необходимости проведения реформы цер ковного пения. Не смотря на то, что «Сказание» известно науке с 1846 года (первое упоми нание у В. М. Ундольского – см. ниже), нет специальных работ, посвященных этому произ ведению, и этот столь важный для науки памятник до сих пор опубликован лишь фрагмен тарно.

В настоящий момент науке известно о существовании восьми рукописей, содержа щих «Сказание» инока Евфросина1. Автор «Сказания» зашифровал свое имя тайнописью – он называет себя иноком «имя имущу веселию тезоименита», что дало повод в научной ли тературе – впервые в работе В. М. Ундольского – называть автора Евфросином ( – веселие, радость). Тайнописные записи, как пишет Д. С. Лихачев, это, во первых, одно из самых достоверных свидетельств о принадлежности сочинения данному автору (по наблюдениям Лихачева, в тайнописях не встречаются указания на имена пере писчиков или других авторов), а во-вторых, зашифровывание своего имени тайнописью – это «типичное древнерусское явление психологической борьбы»: «Делалось это из автор ской скромности. Очевидно, две тенденции боролись в составителях тайнописных записей:

желание запечатлеть свое имя как автора и, одновременно, сознание нескромности этого желания»2.

Таким образом, в древнерусских сочинениях о церковном пении встречается три вида тайнописей с указанием авторского имени: цифровая тайнопись в сборнике инока Христо фора (1604 г.);

с развитием стихотворства и барочной традицией всякого рода замысловатых фигур появляется тайнопись в акростихах – «Извещение» Александра Мезенца (1668), «Ключ разумения» Тихона Макарьевского (1670-е), «Мусикия» Иоаникия Коренева ( г.);

в «Сказании» инока Евфросина – особенный, авторский вид тайнописи.

Сведения об имени автора «Сказания» и о времени создания этого сочинения содер жатся в кратком предуведомлении: Сие написание трудолюбнаго художества с потщани ем и зелным рачением теплыя по Бозе любве инока имя имущу веселию тезоименита, якоже о нем писание свидетельствует. Написаше се сие в лето 7159 [1651]. Из всех рас смотренных нами списков это предисловие имеется лишь в одном – РНБ, собрание Погоди на № 1559, л. 46 об.

РНБ: собр. Погодина, № 1559;

F. I. 244 – шифры указаны в работе М. Д. Каган (сноска 3);

Q.I.1101;

ГИМ: собр. Хлудова № 91 – шифр указан в работе М. Д. Каган (сноска 3);

Синод. певч. № 74 – шифр указан в работе С. В. Смоленского (сноска 7);

Увар. № 152.

РГБ: фонд 379 Разумовского, № 22 – шифр указан в работе В. В. Протопопова (сноска 10);

Гос. архив Вологодской области: ф. 883, № 9 – шифр указан в работе В. В. Протопопова (сноска 10).

Лихачев Д. С. Текстология (на материале русской литературы X–XVII вв.). М.-Л., 1962. С. 305.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника М. Д. Каган пишет3, что впервые в науке объяснение происхождения имени автора «Сказания» появляется в работе А. Ф. Бычкова – в 1882 году4. Действительно, Бычков пер вый исследователь, который аргументирует происхождение имени автора «Сказания» от греческого слова. Однако еще до публикации Бычкова в 1846 году В. М. Ундольский заговорил о существовании «Сказания», без всяких объяснений называя автора этого сочинения Евфросином. Вероятно, именно он первый обратился к греческому значению слова «веселие» для расшифровки авторского имени «Сказания», но, почему-то, не привел в своей работе доказательств.

Первые научные обращения к этому памятнику делались в эпоху формирования на учной источниковой базы. На этом этапе главной целью ученых было констатировать факт существования тех или иных документов, вписывая их в хронологическую последователь ность событий истории русского церковного пения. Именно такого рода работы созданы В.

М. Ундольским и И. П. Сахаровым.

Ундольский говорит о существовании сочинения Евфросина как о документе, свиде тельствующем об «упадке пения в России», но при этом не приводит выдержек из самого текста «Сказания»5. Первый исследователь, приводящий в своей работе выдержки из «Ска зания» – И. П. Сахаров6, он цитирует несколько фрагментов, в которых речь идет о пении (не указывая при этом рукописного источника).

В дальнейшем – от Д. Разумовского вплоть до работ И. А. Гарднера и Н. П. Пар фентьева – выдержки из «Сказания» приводятся в контексте с архиерейскими посланиями и грамотами, деяниями соборов, различными челобитными, сочинениями Мартемьяна Шеста ка, Александра Мезенца – для создания достоверной, документально укрепленной картины русского церковного пения XVII века.

На рубеже XIX–XX веков наука о древнерусском певческом искусстве переходит на новый этап – появляются публикации памятников древнерусской мысли о музыке. Одним из главных публикаторов того времени является С. В. Смоленский. Не обошел он стороной и «Сказание» Евфросина, работая над реконструкцией текста этого сочинения и подготавливая его к изданию. Ни до Смоленского, ни после него никто не уделял такого пристального вни мания сочинению инока Евфросина. Ученый работал над рукописями «Сказания» в течение пяти лет – с 1900 по 1905 год. В отчетах о заседаниях Общества любителей древней письмен ности за 1900 год имеется постановление: «изъявить согласие на предложение С. В. Смоленского напечатать в «Памятниках древней письменности и искусства» сочинение инока Евфросина «Сказание о различных ересех и хулениих на Господа Бога и на Пречистую Богородицу, содержимых от неведения в знаменных певчих книгах» (по списку Синодального училища № 74)»7. Однако по неизвестным нам причинам публикация не была осуществлена.

В настоящее время эта работа Смоленского (автограф и авторизованная машинопись) хранит ся в рукописном отделе РНБ8. Исследователь сопоставил три списка этого памятника: РНБ, собр. Погодина, № 1559;

ГИМ, собр. Хлудова № 91;

ГИМ, Синод. певч. № 74. Ни в одном из этих трех списков текст «Сказания» не является полным (см. об этом далее). Смоленский ре Каган М. Д. Евфросин // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 3 (XVII в.). СПб., 1992. С.

297.

Бычков А. Ф. Описание церковнославянских и русских рукописных сборников императорской публич ной библиотеки. СПб., 1882.

Ундольский В. М. Замечания для истории церковного пения в России. М., 1846. С. 12.

Сахаров И. П. Исследования о русском церковном песнопении. Оттиск из ЖМНП, СПб., 1849. С. 13–16.

ПДПИ, CXLVI. Отчеты о заседаниях ОЛДП в 1900–1901 г. С. 3. Постановления заседания 27 октября 1900 г.

РНБ, ф. 816, Финдейзен, № 2646. Смоленсский С. В. «Сказание…». Автограф. Сентябрь 1900–1904 гг. л.;

РНБ, ф. 816, Финдейзен, № 2647. Смоленский С. В. «Сказание…». Машинопись с рукописными вставками.

М., 1900. 16 л.

Глава 1. «Сказание» инока Евфросина: источниковедческое изучене памятника конструировал полную версию текста, взяв за основу первой его части список рукописи Си нодального собрания, за основу второй части – список хлудовской рукописи. К каждому из этих списков он подвел разночтения по двум остальным9.

История работы Смоленского над рукописными источниками «Сказания» отражена в вышеуказанной публикации отчетов ОЛДП и в нижеследующей переписке10. Из отчетов о заседаниях ОЛДП известно, что в 1900 году Смоленский работал со списком собрания Си нодального училища № 74. Из письма Смоленского к Майкову известно, что второй список был привлечен Смоленским в 1903 году:

1903, 16 декабря. Смоленский – В. В. Майкову.

«Я вспомнил, что и в Публичной Библиотеке имеется интересующая меня рукопись инока Евфросина «Сказание о ересех и хулениях»: Погодина № 1559». [РНБ, ф. 536. Архив ОЛДП, оп. 3, ед. хр. 58, л. 153.] Через год в московский Никольский Единоверческий монастырь прибыло отношение от ОЛДП с просьбой прислать для Смоленского список «Сказания» из рукописи Хлудова № 91. Отсюда мы узнаем, что в 1904 году Смоленский приступил к работе над третьим спи ском «Сказания» (и, как известно из нижеследующих писем, продержал этот список вместо обещанных двух месяцев почти год).

1904, 17 января. ОЛДП – в Никольский Единоверческий монастырь в Москве.

«Императорское Общество Любителей Древней Письменности, встречая надобность в принадлежащей Хлудовской библиотеке рукописи XVIII в., за № 91, под названием «Ска зание о различных ересех и хулиниях … » имеет честь обратиться с покорнейшей прось бой, не сочтет ли возможным Управление Библиотеки выслать в Общество вышеозначенную рукопись сроком не долее двух месяцев». [РНБ, ф. 536. Архив ОЛДП, оп. 3, ед. хр. 58, л. 158.] 1904, 4 марта. ОЛДП – в Никольский Единоверческий монастырь в Москве.

«Императорское Общество Любителей Древней Письменности имеет честь с благо дарностью уведомить о получении рукописи из библиотеки Хлудова № 91 в четверку «Ска зание…»».[РНБ, ф. 536. Архив ОЛДП, оп. 3, ед. хр. 58, л. 166.] 1904, 22 сент. игумен Никольского Единоверческого монастыря – в ОЛДП:

«В следствие отношения от 17 января сего года Вам была доставлена рукопись из Хлудовской библиотеки, находящейся при вверенном моему управлению Московском Ни кольском единоверческом монастыре, рукопись XVIII века за № 91, под названием «Сказа ние …», которую просили выслать сроком не долее двух месяцев и до сих пор не возвра щена. Поэтому всепокорнейше имею честь просить Императорское Общество Любителей Древней Письменности возвратить оную рукопись в Хлудовскую библиотеку». [РНБ, ф. 536.

Архив ОЛДП, оп. 3, ед. хр. 58, л. 172.] 13 янв. 1905 в ОЛДП было прислано повторное извещение о необходимости вернуть рукопись в Хлудовскую библиотеку. И тогда через месяц рукопись была возвращена:

1905, 11 февр. ОЛДП – в Никольский Единоверческий монастырь в Москве.

«Императорское Общество Любителей Древней Письменности с искренней признатель ностью имеет честь возвратить рукопись, принадлежащую Хлудовской библиотеке, XVIII ве ка № 91 «Сказание…»…». [РНБ, ф. 536. Архив ОЛДП, оп. 3, ед. хр. 58, л. 176.] Этот труд Смоленского содержится в двух тетрадях. Первая часть «Сказания»: рукопись, тетрадь в 73 л., на обложке запись «и. Евфросин. д. Коренев. 1904». Текст «Сказания» записан черными чернилами по списку Синодального училища. На полях карандашем указана пагинация по хлудовскому списку, красным цветом указана пагинация погодинского списка. Разночтения указаны карандашем в тексте. Л. 32: «Несколько более прямо относящиеся к делу строки 2-й части Сказания, находящиеся в хлуд. Экз-ре» – и делее указаны номера страниц, где Евфросин приводит примеры из гимнографии.

Вторая часть «Сказания»: машинопись, тетрадь без обложки в 16 л., карандашем на полях – пагинация по хлудовскому списку;

черными чернилами в тексте редактура – выносные буквы, титла, исправления описок и пропусков;

красными чернилами внесены разночтения по погодинскому списку.

Материалы выявлены и предоставлены нам Е. А. Борисовец, за что мы приносим ей благодарность.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.