авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 ||

«Тысяча первая ночь и утро следующего дня 1 «Тысяча первая ночь и утро следующего дня» «А после того поистине, сказания о первых поколениях стали ...»

-- [ Страница 12 ] --

- Забудь. Уже неважно. У нас кто-то на радаре. На встречном курсе… …Рашид на полной скорости поднимал свой вертолет в ночное небо.

Здесь, за штурвалом мощной боевой машины, он чувствовал себя на своем месте. Погоня за призраками на земле и даже под землей, которой он был занят в течение последних дней, уступила место открытому бою.

Теперь он один на один со своим противником, между ними нет больше препятствий и сейчас только воля Аллаха решит, кому из них жить, а кому – умереть. Он с сожалением подумал, что тридцать лет назад у правительства не было возможности использовать боевые вертолеты. С их помощью было бы намного проще подавить мятежников, засевших в Мечети. Но тогда над Меккой кружил только один гражданский вертолет, и то пилотом там был американец, принявший ислам.

Генерал быстро обдумал направление удара. У него не было ни одной ракеты, только пушка, и та с ограниченным боезапасом. Военно транспортный самолет значительно превосходил «Апач» в скорости и заслужил себе репутацию крайне непривередливой и живучей машины.

Этот с виду неповоротливый и неподъемный грузовик, оснащенный четырьмя двигателями, мог сесть и взлететь откуда угодно, как-то раз он даже приземлился на палубе авианосца. В данной ситуации остановить его можно было только при точной лобовой атаке, иначе не останется времени на разворот и скорости на преследование. Пытаться поразить двигатели было бессмысленно. Нужен всего лишь один точный, прицельный удар по кабине пилотов, только так можно сразу уничтожить экипаж и добраться до ёмкости с горючим. Но Рашид понимал, что это непросто будет сделать из пушки, предназначенной для уничтожения наземных целей, особенно с учетом того, что ей потребуется почти десять минут на охлаждение после интенсивной стрельбы.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Генерал включил рацию:

- Неопознанный борт! Вы нарушили границу Священной территории!

Любые полеты здесь запрещены без особого разрешения. Немедленно назовите себя и покиньте запретную зону!

Никакого ответа. Точка на радаре продолжала двигаться в прежнем направлении, расстояние между двумя машинами стремительно сокращалось.

- Повторяю - немедленно покиньте пределы запретной зоны или вы будете сбиты!

И тут на линии горизонта он увидел летящий прямо ему навстречу силуэт самолета. От слов больше не было пользы. Он знал, что тот, кто сейчас за штурвалом «Геркулеса», всё равно ему не ответит и никогда не развернется. Генерал также знал, что он будет делать, если его снаряды не достигнут цели. Тогда её сможет остановить сам вертолет… Генерал выровнял машину и тщательно проверил прицел. Второго шанса быть не могло. Сейчас или никогда… И он нажал на курок.

30-миллиметровые снаряды легко, как бумагу, прошили фюзеляж самолета и ударились о стальной бак с топливом. Второго пилота вместе с креслом буквально разорвало на части, в разбитую кабину ворвался мощный поток встречного воздуха. Мансур, всё ещё не веря в происходящее, продолжал удерживать штурвал одной рукой – второй руки уже не было, её оторвало снарядом. «Дай мне силы… Дай мне силы сражаться… У меня ещё осталась одна рука и она ещё может держать оружие!» - шептали его пересохшие губы. Но он так ничего и не услышал в ответ. Теряя сознание и захлебываясь в крови, он успел только произнести: «Воистину все мы принадлежим Богу и к Нему мы вернёмся…». В ту же секунду у него за спиной взорвался бак с горючим и свет огромного пылающего факела озарил предрассветное небо, немного опередив первые лучи восходящего солнца. Тьма окончательно исчезла и у предметов появились тени. Все, кто были на земле, с ужасом и облегчением смотрели, как одно, настоящее солнце, вставало, а другое, рукотворное, - падало вниз… То, о чем говорил Мансур, свершилось – ему удалось зажечь ослепительный свет, видимый за несколько дней пути от Мекки;

свет, озаривший не только вершины гор, но и проникший глубоко под землю, где его смог увидеть умирающий Саид;

свет, окончательно прогнавший темноту и страх ночи. Последней ночи.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня И в тот самый момент, когда пылающие обломки самолета со страшной силой врезались в землю, за тысячу миль и за тысячу лет от этого времени и от этого места - а может быть, прошла всего лишь тысяча и одна ночь? - угасший было факел вновь озарил пустоту каменного сердца пирамиды и последняя, согретая теплом ладони песчинка, упала на гранитное дно саркофага. То, что должно было случиться, - случилось. И если бы кто-нибудь в этот момент поднял голову и посмотрел наверх, то он бы с удивлением заметил, как застывшие до этого неподвижно стрелки на высокой Часовой Башне внезапно дрогнули и время снова пошло вперед. Минуты дополняли до часа, часы превращались в дни и ночи, вновь замелькали столетия и эпохи, время возникало из ниоткуда и уходило в никуда… Так закончилась эта ночь и наступило утро следующего дня.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Утро следующего дня И наступило утро. После этой ночи солнце взошло чистым, без лучей, мягко красным. Свет его был нежным, не ослепляющим, подобно полной луне в безоблачную ночь.

Как и было предсказано, звезды в эту ночь не падали с неба. А то, что всё таки достигло земли, уже никому не могло причинить вреда. Обломки самолета упали на безлюдной окраине города, никто не пострадал и там сейчас уже работала следственная бригада и пожарные расчеты.

Остатки страха и нервного напряжения все еще диктовали принятие чрезвычайных мер. Принц, проведший всю ночь в кризисном центре, пока не собирался его покидать. Это могло показаться странным, но только сейчас, когда угроза миновала, пришел настоящий страх и отчаяние. Все внезапно поняли, как близко они стояли от края бездны и какие ужасные последствия могли быть у этого дела. Но не осталось ли ещё какой-либо угрозы? Что, если люди из туннеля смогли выбраться наружу и это ещё не конец? Принц требовал ужесточения мер безопасности:

- Немедленно переверните вверх дном весь этот город! Не выпускать ни одного человека без тщательной проверки. Раскопайте этот проход, даже если он будет вести до самого центра Земли! Они нужны мне живыми или мертвыми! Сообщайте о любых изменениях, что бы ни произошло.

- Все меры уже приняты, люди задействованы. Вы просили найти принца Султана, он ждет вас.

- Мы будем говорить в моей машине, пригласите его туда.

В разговоре двух принцев на первый взгляд не было ничего необычного – молодой слушал с почтением, изредка склоняя голову в знак согласия, а старший говорил спокойно и размеренно, как будто и не пришлось ему пережить напряжение и лихорадку предшествующей ночи:

- Султан, если не ошибаюсь, это была твоя идея пригласить генерала Рашида. Помнится, были и другие кандидатуры. Почему ты настаивал именно на нём?

- Прошу меня простить, но у меня нет ответа на этот вопрос. Возможно, это предопределение привело его к нам. Если бы на его месте оказался кто-то другой, всё могло бы закончиться гораздо хуже. Но, хвала Аллаху, именно он сбил тот самолет, такова была воля Всевышнего.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня - Ты прав, Султан. Аллах знает лучше.

Старший принц какое-то время молчал, а затем внезапно спросил:

- Помнишь ли ты тех заговорщиков, что попались в наши руки в восточной провинции? Помнишь, что с ними случилось?

Этот разговор молодому принцу был неприятен, но ему пришлось ответить:

- Да, помню. Их сбросили с вертолетов над Пустой Четвертью. - Совершенно верно. Они нашли свою смерть в этом безбрежном океане песка. Рашид в то время был ещё младшим офицером и именно он должен был выполнить этот приказ. Но он отказался поднимать свои вертолеты в воздух... Тогда его проступок оставили без последствий, но можем ли мы сегодня доверять этому человеку? Особенно, если он вновь не подчинился приказу? Ему же четко дали понять, что он отстранен от этого дела… Как ты думаешь – не стоит ли нам ограничить его возможности на какое-то время?

- Рашид слишком заметная фигура. У него непоколебимый авторитет среди подчиненных, а после того, как он сбил этот самолет, мы ему почти всем обязаны. Нравится вам это или нет, но сейчас мы ничего не можем с ним поделать. И так проблем хватает. Пусть он лучше займётся своими прямыми обязанностями.

- Хорошо. Поручите ему восстановить воздушное сообщение и открыть аэропорты.

Вскоре принц Султан уже принимал в своем кабинете доклад генерала Рашида. Они не встречались раньше, но генерал хорошо знал этого человека. Это был представитель нового, молодого поколения саудовских принцев, получивших образование в западных университетах, успевших повидать мир и составивших себе мнение по многим из вопросов, с которыми их отцы и деды категорически могли быть не согласны. Но этот неизбежный конфликт поколений пока не проявил себя в острой форме, подчиняясь силе вековых традиций и убеждений. Принц Султан был достаточно умен, чтобы не вставать в открытую оппозицию к своему многочисленному королевскому семейству, но, в то же время, постепенно готовил себе почву для будущего продвижения. Его хорошие отношения с Руб Аль-Хали (араб. – Пустая Четверть) - одна из самых больших песчаных пустынь в мире, расположенная в юго-восточной части Саудовской Аравии.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня западными партнерами, ловкие политические маневры внутри Королевства и щедрые пожертвования в регионе можно было расценить как далеко идущие планы. Он знал, что если вдруг наступит такой момент и монархия испытает сильное потрясение, то откроется дорога к власти, по которой сможет пройти лишь тот, кто обладает поддержкой как на Западе, так и на Востоке.

Принц вышел из-за стола и пожал генералу руку:

- Мир вам, генерал! Я уже давно искал с вами встречи и так же давно наблюдаю за вами. У вас блестящая карьера. Сын героя, погибшего при защите интересов своей страны и нашей веры… Выпускник King Faisal Air College… Генерал Королевских Военно-Воздушных сил… Преданный патриот и гражданин своей родины. Медаль «За освобождение Кувейта», другие награды… Похоже, я не ошибся с выбором. Вам следует знать, что это именно я посоветовал вызвать вас с йеменской границы. Информация о группе Мансура уже давно была в моем распоряжении. Но мы ничего не знали о нем наверняка. И у меня появилось предчувствие, что этим делом должен будет заняться кто-то вроде вас. К тому же, я хотел с вами встретиться, не вызывая подозрений. Я и предположить не мог, чем всё это обернется. Но сейчас я вижу, что никто другой на вашем месте не смог бы поступить лучше.

- Я не один такой. Всегда найдется человек, умеющий исполнять приказы.

И всегда найдется палач, чтобы наказать тех, кто приказы не выполняет… - Палач не всегда может решить все проблемы. Мы отрубили головы людям, захватившим Мечеть в 1979 году. Но, несмотря на своё поражение, они всё таки выиграли - власть вынуждена была замедлить развитие общества, свернуть назревающие реформы. Эти люди добились своего. К счастью для наших предшественников, спустя пару недель после осады Мечети Советам было угодно вторгнуться в Афганистан. И многие из возможных последователей Джухеймана направили свою силу и ярость туда, на войну с неверными. Это был как сработавший предохранительный клапан. Тогда мы были только рады спонсировать исход этих радикальных элементов за пределы своего Королевства. Никто и не думал, чем это может обернуться для нас впоследствии. А они выросли на этой войне, окрепли, обрели силу - и вернулись в другом обличье. Теперь весь мир смотрит на нас как на рассадник терроризма. А это совсем не то будущее, в котором я хотел бы видеть Аравию.

На нашей стране лежит ответственность за дальнейшие судьбы всего полуострова, за будущее ислама. У нас полно денег, но совершенно нет современной экономики, нет производства, нет прогресса. Вдумайтесь Тысяча первая ночь и утро следующего дня только - общий объем производства у всех стран региона значительно меньше, чем у одной только Испании! У нас есть только нефть, нефть и ещё раз нефть, которая закончится, рано или поздно! Мы отдаем свою нефть, а взамен получаем только доллары - бумажки, которые с каждым годом обесцениваются всё сильнее. А что мы будем делать, когда нефти станет меньше? Отошлем всех пакистанцев обратно на родину и сами займёмся ручным трудом? Сильно сомневаюсь в этом… Мы всё ещё больны какими-то детскими болезнями. Нам ещё не приходилось сталкиваться с действительно серьезными проблемами.

Другие страны за свою историю пережили кровопролитные войны, в которых гибли миллионы, революции, смены общественно-политического строя. А для нас время как будто застыло. Но перемены уже не за горами.

Не сегодня – завтра нам придется столкнуться лицом к лицу с новыми угрозами, которые невозможно будет устранить ни силой оружия, ни властью денег. Это – воля людей, желания простых граждан. И главное для нас – это понять, что на самом деле это вовсе никакие ни угрозы, а милость Аллаха, показавшего нам путь к исправлению. То, с чем так безуспешно пытаются бороться некоторые отсталые режимы, на самом деле – мощный инструмент обновления, требование времени, которое нельзя игнорировать. Бессмысленно бороться с желаниями людей. Их стремление обрести больше свободы, желание молодого поколения принимать участие в жизни своей страны, желание жить в свободном, открытом обществе, - всё это нужно не подавлять, а умело возглавить.

Долгие годы мы пытались направить энергию молодых на бессмысленную борьбу с окружающим миром, а в результате эта сила обратилась против нас. Достаточно уже примеров того, как мы стояли на краю пропасти.

Ваш авторитет в армии и мой политический вес могут быть решающим голосом. Сейчас ещё рано. Но в удобный момент мы будем вместе. В будущем нам ни к чему такие кризисы, подобные этому. Надо что-то менять заранее. Мы не можем сразу же отказаться от монархии. Пусть она будет. Но нам нужен четкий и понятный порядок наследования, основанный на законах общества, а не на законах крови. В этом мы прежде всего вернемся к первоначальным идеям ислама… - Я всё-таки не политик. Я боевой генерал. Пусть мне и близки некоторые из ваших утверждений, но моё дело – война. Позовите меня, когда вам потребуется солдат.

- Считайте, что вы уже в строю. Знаете ли, отец часто говорил мне - третья мировая война уже началась, просто мы не в силах её разглядеть. В этой войне нет ни фронтов, ни наступлений, она ведется по новым, совершенно Тысяча первая ночь и утро следующего дня необычным правилам военного искусства. Мы тогда больше всего на свете боялись коммунизма и Советов. Отец говорил - Советы вовсе не хотят захватить Париж или сбросить бомбу на Перл-Харбор. Зачем? Достаточно просто отрезать Запад от нефтяных полей Саудовской Аравии - и война будет выиграна. А ещё он говорил мне - представь себе, что завтра какой нибудь полковник из ВВС совершит переворот, объявит себя коммунистом и попросит Москву о помощи. Примерно такой же сценарий, по которому русские в 1979 году оказались в Афганистане… Что будет тогда с Европой и Америкой? На следующий же день Америка выстроится в бесконечную очередь к бензоколонкам, а Западной Европе нечем будет обогревать свои дома. Эта угроза до сих пор жива и именно она заставляет западный мир с тревогой и опасением смотреть на пески Королевства – вдруг они придут в движение? Советов давно уже нет, но страх остался. Уже и непонятно, чего именно следует бояться, но по привычке каждый раз вздрагивают.

- А вам, наверное, отец на всю жизнь внушил страх перед офицерами военно-воздушных сил? - с усмешкой заметил Рашид.

Принц ответил совершенно серьезно:

- А я и на самом деле вас боюсь. Иначе я бы не стал так доверительно с вами общаться. Для меня очень важно получить в вашем лице друга и партнера. Сейчас в Эр-Рияде царит паника. Они не знают, кому можно доверять, повсюду им мерещится угроза. В такой обстановке недалеко и до ошибок. Судьба переменчива… Сегодня вы - герой, спасший страну и монархию от смертельной угрозы. Но завтра кому-нибудь в голову придет, что вы намеренно сбили самолет Мансура, чтобы избавиться от нежелательного свидетеля. Или сообщника. Ваше странное отсутствие на протяжении всей ночи и внезапная осведомленность о планах угонщиков лишь добавят ненужных подозрений. И что это за слухи о двух европейцах, замеченных у Мечети?

- Это всего лишь слухи. Здесь, как и в Эр-Рияде, народ также перепуган.

Увидели, наверное, кого-то… Но через пару дней никто и не вспомнит о каких-то там иностранцах. И чем быстрее мы начнем действовать, тем скорее обстановка нормализуется. Сейчас мне необходимы полномочия для отправки нескольких санитарных рейсов. Среди паломников много раненых.

- Это возможно. Я как раз намериваюсь передать в ваши руки контроль над воздушным пространством Королевства. В аэропортах застряли сотни тысяч иностранцев, следует как можно быстрее отправить их по домам.

Оцените обстановку, примите все необходимые меры. Если будет нужно – Тысяча первая ночь и утро следующего дня отправляйте каждый рейс в сопровождении истребителя. В небе над Аравией больше не должно быть никаких происшествий. В конце концов, не стоит забывать, что наше Королевство построено на песке. В прямом и переносном смысле этого слова. И не дай Бог, если этот песок окажется зыбучим… - Не беспокойтесь, я знаю, что делать.

К этому времени Самир уже успел связаться с генералом и сообщить ему о том, что произошло в туннеле и где сейчас находятся Виктор и Джон.

Генерал поспешил встретиться с ними и распорядиться их дальнейшей участью:

- Вы должны немедленно покинуть Саудовскую Аравию! Думаю, не стоит даже и объяснять, что с вами может случиться, если о вашем существовании узнает кто-либо, помимо меня и моих людей... Я и за свою жизнь не дам и гроша, если вдруг станет известно о нашем совместном участии в событиях этой ночи. Надо спешить. Сейчас я назначен контролировать воздушное пространство над Королевством. Все полёты запрещены, аэропорт Джедды превращен в укрепленную крепость, идет поголовная проверка всех пассажиров. Паломников отправляют морем в Судан и Египет. Такого ещё никогда не было. Впервые после 2001 года целая страна закрывает свое воздушное пространство для полётов. Кто бы мог подумать... Всякий раз, когда история повторяется, она несет в себе горький привкус иронии и для тех, кто не выучил ее уроки, он особенно неприятен.

- А как же Саид? Мы не можем уйти без него!

- Ваш друг мертв. И вас ждет та же участь, если вы немедленно не скроетесь. Подумайте о себе. Пока что мои полномочия позволяют обеспечить вам незаметный уход, но в любой момент всё может измениться. В сопровождении моих офицеров вы сейчас отправитесь в аэропорт Джедды, вертолет уже наготове. Я получил разрешение на взлёт двух транспортных «Боингов», переоборудованных под летающий госпиталь. Что касается Виктора, то он и так нуждается в медицинской помощи, на его счет не будет никаких подозрений. А вам, мистер Джон, придется на время перевоплотиться ну, скажем, в анестезиолога. Вы улетите через несколько часов по отдельности в разных направлениях.

Выбора у вас нет: или вы исчезнете таким образом, или же вы исчезнете буквально… Тысяча первая ночь и утро следующего дня Примерно через час Виктор и Джон уже находились в закрытой зоне аэропорта Джедды, куда не могли попасть обычные пассажиры. С минуты на минуту должна была начаться посадка на рейсы и времени на прощание не оставалось. Джон, в привычной для него манере, не мог ограничиться парой слов, а обратился к Виктору с целой речью:

- Прощайте, Виктор! И да простите меня… Я, сам того не желая, подверг вашу жизнь смертельной опасности. Всё могло бы закончиться намного хуже, хотя куда уж хуже этого… Хорошо хоть, что мы остались живы и не попали в руки властей! Если бы я только мог знать, к чему приведет моя самоуверенность и вера в точный расчет! Если бы я только мог предположить, с какими силами нам придется столкнуться, в какую немыслимую попасть передрягу! Но я был слишком уверен в безупречности своего плана, слишком уповал на прошлый свой опыт… Но здесь он совершено не пригодился, всё пошло черт знает как. Я думал, что играю в свою игру, а оказалось, что был лишь пешкой в чужой партии.

Да уж… Наверное, это знак свыше. Пора мне уже на пенсию, на покой.

Выращивать клубнику на огороде или нянчить внуков, которых у меня, к сожалению, до сих пор нет. Моя единственная дочь пока не спешит заводить семью и баловать меня внуками… Что-то я совсем раскис, теряю хватку, становлюсь мягче. Годы, мой юный друг, годы берут своё… Но вы ещё молоды, у вас ещё всё впереди, что бы вы сами об этом не думали.

Мне кажется, теперь ваша жизнь должна бесповоротно измениться. Всё, что с нами случилось, станет для вас своего рода откровением, первым шагом на пути к новым возможностям, заставит вас по-другому взглянуть на самого себя. Не упускайте этот шанс, не расценивайте то, что с вами случилось, как отрицательный опыт. Это случилось не случайно, не просто так. Что вы думаете делать по приезду домой?

- Я не думаю сейчас об этом. Вы правы – эти несколько дней меня изменили. Но я ещё не понимаю, как. Мне нужно время, чтобы всё понять.

Меня сейчас больше волнует судьба Саида. Что с ним? Удалось ли ему выбраться из туннеля?

- Не хотелось бы думать плохо… но, по правде говоря, у него было мало шансов. Если даже он и не погиб при взрыве, то оказался заперт под землей, в полной темноте, без воды и пищи. А если туннель раскопают и он всё ещё будет жив, то и в этом случае ему не позавидуешь… - Будем надеяться, что Саид выбрался. Мы ему всем обязаны. Если бы не его поступок, быть бы нам сейчас без головы на плечах.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня - Вы правы, Виктор. Жаль, что я так и не смог его понять. Мы провели вместе много времени, но я и не подозревал, что творилось в душе у этого человека, какие ему пришлось перенести страдания. Думаю, он мог бы многое нам рассказать… Они оба замолчали, не решаясь более строить догадок насчет судьбы их товарища. Как и тогда, готовясь к штурму пирамиды, стоя перед входом в туннель в подвале своего дома, они молча посмотрели друг другу в глаза, понимая, что снова стоят на пороге решающего события в своей жизни. Но сейчас их было только двое, судьба Саида оставалась для них неизвестной.

- Да, Виктор, удивительное приключилось дело… Я и подумать не мог, на какие поступки вдохновляет людей вера! Все, что с нами случилось… Это так невероятно!

- Неужели вера может быть сильна настолько? Возможно ли, что когда нибудь мы проснемся и увидим мир без религий?

- Это навряд ли. Для этого должна измениться сама природа человека. До тех пор, пока наш разум находится во власти крови, мы обречены во что то верить. Пока наши поступки продиктованы инстинктами – мы будет поклоняться. Это своеобразный атрибут развития нашей цивилизации, наша отличительная особенность. Мы пока ещё дети, не умеющие мыслить, но желающие верить. Но если когда-нибудь мы дорастем до другого восприятия мира, до уровня землян в космическом понимании – вот тогда и наступит мир без религий. Но, боюсь, что тогда нам станут неинтересны и пирамиды, и Черный Камень, и многое другое. Так что, даже слепая, бездоказательная вера пока что всё же лучше, чем пустота… Возможно, в этих словах было нечто такое, что заставило Виктора поверить в то, что он и сам до последнего времени считал невозможным и в существовании чего он боялся признаться. Но сейчас он не в силах был сдерживать мучавшее его признание:

- Джон, я давно хотел вам сказать, но всё не было возможности… Да и, если честно, я не очень-то хотел в это верить. Это насчет туннеля… Нашего туннеля до пирамиды. Вы помните - тогда, после взрыва, когда нам осталось убрать последние камни перед выходом в подвал, я отправился в грот за сумкой с инструментом?

- Да, конечно, помню. Вы тогда ещё вернулись назад с таким странным видом, что я прям и не знал, что и думать… Тысяча первая ночь и утро следующего дня - Ничего удивительного. Больше всего на свете мне не хотелось тогда возвращаться в этот каменный мешок. Я полз по туннелю, каждую секунду ожидая, что он обрушится на меня сверху или же, наоборот, провалится снизу. Тут ещё этот чертов фонарь начал моргать и гаснуть, я совсем потерял голову от страха и почти ничего не соображал. Наконец, я очутился в гроте и начал искать свою сумку. Она лежала у стены, придавленная камнями. Я начал осторожно разбирать этот завал, чтобы не обрушить нависающие сверху слои породы. Камни там лежали очень плотно, я почти ломал об них ногти, пытаясь побыстрее высвободить сумку. Мои нервы были на пределе, я очень спешил и в отчаянии резко дернул сумку за ремень. Она поддалась и тот час же большой кусок стены грота обрушился мне под ноги. От неожиданности я выронил фонарик, он погас и наступила кромешная тьма. Несколько секунд я, как парализованный, стоял, боясь пошевельнуться в ожидании последующих обрушений. Но всё было тихо. «Только бы не потерять фонарь!» - думал я тогда. Без света я бы точно умер со страха. К счастью, фонарик быстро нашелся и я тут же его включил. Как только луч фонаря упал на стену, я увидел это… Поначалу я подумал, что зрение меня обманывает и я вижу вовсе не то, что было на самом деле. В тот момент у меня не было ни единой причины оставаться там ещё хоть на одну секунду. Все мои мысли были только о том, как бы побыстрее выбраться из этой каменной дыры.

Но то, что я увидел, заставило меня позабыть о спасении… - Так что же это было? – в глазах у Джона снова загорелся азартный огонек искателя приключений.

- В том месте, где осыпались камни, я увидел часть стены… Аккуратной, ровной каменной кладки! Это точно были камни, сложенные рукой человека!

- Да бросьте вы, Виктор! Может, вам действительно показалось? Мало ли что могло померещиться, когда из темноты возвращаешься к свету… - И я сам так сначала подумал. Во мне тогда боролись два желания – поскорее подойти поближе и всё хорошенько рассмотреть. И второе – так же быстро развернуться и уйти. Я совсем не помню, как и почему я оказался у стенки и что заставило меня смахнуть пыль с этих камней… И, когда пыль исчезла, я увидел ещё кое-что… На камнях были высечены иероглифы, знаки! Они были там повсюду!

- Не может быть! Не может быть! Если это действительно так… Вы понимаете, что именно вы нашли!? Черт побери! Если это то, о чем я сейчас подумал, то мы были всего в одном шаге от… Тысяча первая ночь и утро следующего дня Но договорить он не успел. В этот момент появился сопровождающий офицер и обратился к Виктору:

- Ваш самолет готов. Вы должны идти немедленно!

Это была не просьба, а приказ. Виктору пришлось подчиниться.

Последняя загадка, объединяющая их в этом деле, так и осталась неразрешенной. Но Виктор уже знал, что именно так и должно было быть – если вопрос задан, то дверь всегда должна оставаться открытой, чтобы можно было вернуться за ответом. Теперь он чувствовал в себе эту потребность снова войти в эту дверь и уже не возвращаться без ответов на свои вопросы. Почувствовал это и Джон. Он достал из сумки свой знаменитый блокнот в кожаном переплете и вручил его Виктору со следующими словами:

- Возьмите! Теперь он ваш. Там много всего интересного, о чем я не успел вам рассказать. Прочтите его по дороге. Пусть это будет для вас как первая страница нового приключения, как напутствие в новой жизни. По правде говоря, жаль с ним расставаться... Я так и не привык ко всем этим новомодным планшетам и коммуникаторам. И ничуть об этом не жалею, потому как ничто не может сравниться с перелистыванием страниц в старом добром блокноте! Храните его. И прощайте!

Они разошлись в разные стороны так же внезапно, как и когда-то встретились друг с другом. Никакие эмоции и дружеские объятия были здесь неуместны. Опасность для них всё ещё сохранялась, пока они находились на земле Королевства и им не следовало привлекать к себе излишнего внимания и задерживаться с разговорами. Когда Джон оглянулся, Виктора уже не было видно. Вместе с другим офицером Джон проследовал в служебную зону аэропорта и через несколько минут оказался в каком-то подсобном помещении у линии по сортировке багажа.

Это, вероятно, была комната отдыха персонала, здесь стояли шкафчики с одеждой, кухонный стол, холодильник, а на нем – старый запыленный телевизор, по которому как раз шла новостная программа. Офицер приказал ему ждать и ненадолго вышел. Джон, успевший за последнее время забыть, что такое новости и телевизор, с интересом стал вглядываться в происходящее на экране. Тем более, что вскоре на нем появился один его старый знакомый, при виде которого Джон только присвистнул – «Ну и дела! Рад вас видеть снова, Господин Секретарь!».

Да, это был прямой эфир из Каира, где Заид собрал все новостные агентства для своего исторического заявления. Журналисты со всего мира Тысяча первая ночь и утро следующего дня прибыли на пресс-конференцию в ожидании новых сенсаций и открытий. В зале царили суета и волнение. Все в полный голос обсуждали причину, по которой здесь было собрано столько журналистов и телевизионщиков.

Причина, впрочем, была всем понятна – ожидалось, что после длительного молчания, породившего множество слухов и сплетен, Комитет по охране древностей наконец-то прольет свет на недавние события вокруг пирамид. Но не только это ожидала сегодня услышать пишущая и снимающая братия. Ходили упорные слухи о неком дополнительном сенсационном заявлении, также как-то связанным с недавней террористической вылазкой на плато Гиза.

«Интересно – он уже знает или ещё нет?» - подумал Джон, пытаясь по выражению лица Заида угадать степень его осведомленности. Но Заид или умело скрывал свои внутренние переживания, или намеренно придавал лицу официальную невозмутимость. Он появился перед публикой под вспышки фотокамер в привычном для него образе – сошедшего с киноэкрана двойника Индианы Джонса в своей неизменной шляпе «explorer hat». Не хватало только кнута и револьвера. Заид вышел к микрофону и тот час же его лицо преобразилось, официальная маска была сорвана и, подобно шекспировскому герою, он стал не просто говорить, а исполнять слова из своей театральной роли:

- Итак, господа, мы уже не в первый раз собираемся здесь для официальных заявлений. Со многими из вас я давно и плотно общаюсь и наше совместное сотрудничество насчитывает не один десяток лет. Но сегодня - не совсем обычный день. Повод, по которому я собрал вас здесь, заслуживает особого внимания и отношения. Сегодня речь пойдет не столько о научных достижениях, трагических событиях и внешних воздействиях, сколько о неком новом, знаковом повороте в нашем отношении к самому предмету археологии… Мы постепенно подошли к обнаружению той проблемы, что в последнее время мешала нам продвинуться вперед, делала бессмысленной наши старания, нивелировала все наши усилия… Речь пойдет о мнимом ощущении стабильности и безопасности, в котором мы привыкли себя ощущать за последние годы и которое, на примере недавних ужасных событий, сыграло с нами очень злую шутку… Всем вам хорошо известны наши усилия по сохранению величайшего культурного наследия Египта. Работы на Ступенчатой пирамиде Джосера, сохранение Серапеума, борьба с грунтовыми водами здесь, в Гизе, и многие другие аналогичные проекты достойны самой высокой оценки.

Несомненно, что за последние двадцать - тридцать лет мы сумели сделать для защиты памятников древности столько, сколько не сделало ни Тысяча первая ночь и утро следующего дня одно правительство или учреждение за всю недавнюю историю Египта. И тут возникает вопрос – достаточно ли было сделано на сегодня, чтобы уверенно смотреть в будущее?

Этот вопрос очень удачно предваряет следующую часть моего выступления. Этот вопрос, на самом деле, я постоянно задаю себе на протяжение нескольких лет. Я спрашиваю сам себя - как нам оценить проделанную работу? Была ли она достаточной и эффективной? Не пора ли нам подвести итог сделанному?

Мне кажется, что пришло время остановиться, оглянуться назад и переосмыслить будущее археологии как науки. Есть ли оно вообще?

Недавно мне довелось услышать мнение одного человека, который прямо сказал, что у археологии нет будущего. Он спросил меня – «Что останется археологам на ближайшие сто-двести лет? Ковыряться в помойках и мусорных полигонах современности? Что интересного останется после нас?». И в этот момент мне показалось, что он был прав. Просто оглянитесь вокруг – весь мир завален сломанным барахлом и пустой упаковкой. Кто в будущем будет восторгаться выброшенным на помойку кухонным комбайном или жестянкой из под колы? Боюсь, что нашим потомкам наш мир будет неинтересен и новых музеев для нас не построят. Сегодня мы просеиваем тонны песка в надежде извлечь хотя бы один предмет из Древнего Царства, будь то простой глиняный черепок или изысканное украшение. Мы рады любому материальному свидетельству того времени, ведь их осталось так мало… При этом наш современный мир до предела заполнен материально, но духовно над ним довлеет пустота. Мы уже давно не в состоянии породить настоящих шедевров наподобие маски Тутанхамона или бюста Нефертити. Мы способны только на серийное производство миллионов единиц одноразовой продукции.

Древние египтяне оставили после себя пирамиды. После нас останутся только горы мусора, которые скоро станут выше самих пирамид. В своей одержимости материальным производством мы совершенно не заботимся о сохранении духа и образа нашего времени для последующих поколений.

Возможно, так и должно быть, таков для нас приговор истории. Я не говорю сейчас о библиотеках, фото, видео и мультимедиа материалах.

Этого после нас останется в избытке. Но этим невозможно будет восторгаться, это не получится возвести на пьедестал. Если истории угодно, чтобы после нас остались только серверы с терабайтами оцифрованной информации – значит, так и должно быть. Если наше время не породило достойных свидетельств своего существования, то оно и будет по-своему забыто… Тысяча первая ночь и утро следующего дня Между тем, у нас есть то, что за тысячи лет уже доказало своё право на сохранение и заботу. Я полагаю, нам пора сконцентрировать все наши усилия на сохранении уже имеющихся достижений, истинных ценностей и шедевров. Я неоднократно повторял и буду повторять – если не принимать экстренные меры, то уже через какую-то сотню лет большинство памятников и гробниц Древнего Египта будут навсегда утеряны. Не устоят даже пирамиды. И это не беспочвенные опасения.


Достаточно вспомнить о том, что случилось здесь недавно… Этого момента уже ждали:

- Господин секретарь! Что вы можете сказать о недавнем инциденте на границе с плато? Из официальных сообщений понятно лишь то, что имело место крупное столкновение с группой каких-то экстремистов, пытавшихся проникнуть в Великую Пирамиду через подземный туннель… При слове «туннель» зал загудел, как встревоженный улей:

- Так туннель существует? Это правда? Куда он ведет?

Заид невозмутимо ответил:

- Да, злоумышленникам удалось пробурить небольшой туннель, ведущий к Подземной Камере пирамиды. Но из-за собственной беспечности и некомпетентности они не смогли им воспользоваться – туннель обрушился, прежде чем они смогли по нему пройти… В этом месте Джон даже подпрыгнул на стуле – «Ну конечно!

Некомпетентность! Знали бы они, кто на самом деле виноват в обрушении туннеля!».

Заид продолжил:

- Этот туннель доставил нам массу волнений и нанес непоправимый ущерб. По оценкам специалистов есть угроза проседания грунта на некоторых участках… Он-то знал, что никакой угрозы нет, но… - …поэтому, в независимости от степени ущерба, мы будем вынуждены принять решительные меры, направленные на недопущение подобных инцидентов в будущем. Должен вам сразу сказать - это будут достаточно жесткие меры. Возможно, кому-то они покажутся даже чрезмерно избыточными, но – и многие здесь со мною согласятся – такое больше никогда не должно повториться! Именно по этой причине, руководствуясь принципом сохранности одного из величайших культурных наследий Тысяча первая ночь и утро следующего дня человечества, Комитет по охране древностей предлагает полностью закрыть для посещения плато Гиза и комплекс пирамид… Тишина повисла в воздухе. Такого не ожидал никто. Журналисты растерянно держали в руках диктофоны. Вслед за тишиной по залу прокатилась волна удивленных и возмущенных возгласов:

- Как? Закрыть плато Гиза? Убрать туристов от пирамид?

Заид выдержал паузу и продолжил:

- …а также рассмотреть вопрос о переносе части построек из охраняемой зоны. Полагаю, мы все уже получили яркий пример того, насколько опасной может быть близость города для этого уникального памятника всемирного значения.

Эта часть заявления вызвала даже больший резонанс. Но уже послышались и другие вопросы:

- Господин Секретарь! Как вы можете прокомментировать слухи о якобы найденном неизвестном помещении в туннеле, проложенном террористами?

- Очередные домыслы нездоровых умов.

- Для чего тогда на плато развернуты масштабные буровые работы? Вы прокладываете туннель с поверхности, чтобы получить легкий доступ к чему-то глубоко под землей, не так ли?

- Не совсем так. Мы вынуждены начать бурение скважин, чтобы закачать внутрь туннеля стабилизирующий раствор и предотвратить дальнейшее оседание грунта на этом участке.

- Что именно злоумышленники искали внутри пирамиды? Неужели в ней ещё остаются какие-то неизвестные помещения? Можем ли мы предполагать наличие в ней истинной усыпальницы фараона?

- Представляю, как бы вам хотелось этого предполагать… Ведь это была бы такая замечательная сенсация! Однако, вот уже несколько тысяч лет идут безуспешные поиски этих самых скрытых помещений и до сих пор так ничего и не было обнаружено, кроме того, о чём нам и так известно. Не пора ли нам, наконец, признать очевидный факт, что в ней ничего больше нет? Или вы не успокоитесь, пока пирамида не будет разобрана до основания? Надеюсь, вы также не думаете, что террористы пытались проникнуть внутрь неё с научной целью? К счастью, все они были уничтожены во время ночной погони на краю пустыни и мы уже никогда не Тысяча первая ночь и утро следующего дня узнаем, каковы были их истинные намерения. Думаю, что они готовили какой-то изощренный террористический акт против иностранных туристов и специально выбрали для него наиболее посещаемую достопримечательность в Египте.

- Всего через несколько дней после стрельбы на плато мы стали свидетелями похожих драматических событий в Саудовской Аравии. О событиях в Мекке сейчас говорят во всем мире. Предположительно, среди террористов могли быть и египтяне. Есть ли какая-нибудь связь между этими двумя событиями, не являются ли они звеньями одной цепи?

- Не думаю, что здесь вообще есть какая-либо связь. От властей Королевства пока не поступало никаких определенных заявлений. Пока даже непонятно, была ли это на самом деле террористическая атака.

Скорее всего, эти события - следствие общего для всего региона напряжения, которое, к сожалению, иногда принимает вот такие вот чудовищные формы. Но это уже вопрос более к политику, нежели к археологу. Я ничего не могу здесь сказать… - Господин секретарь, ещё один вопрос!

- Благодарю вас, господа, на сегодня достаточно вопросов! Официальное заявление уже размещено на сайте комитета. Там вы можете с ним ознакомиться и задать свои вопросы непосредственно нашей пресс службе он-лайн. Прошу меня извинить, сейчас я должен быть на месте проведения работ… Заид сошел с трибуны, на ходу поправляя свою шляпу. Счастливую шляпу. Это был его талисман, счастливый амулет, приносящий удачу. Как сигара у Черчилля, она была тем неизменным атрибутом, по которому его безошибочно узнавали во всем мире. Он старался никогда не появляться на публике без этой счастливой шляпы и очень ею дорожил. Больше ни у кого в мире не было такой же шляпы, приносящей удачу. Были, конечно же, её многочисленные копии. Ежегодно таких копий продавалось почти на двадцать тысяч долларов. Деньги он отдавал на благотворительность, они его нисколько не интересовали. Одну такую сувенирную шляпу он лично подарил президенту Америки, когда устраивал ему экскурсию у пирамид.

Помнится, она пришлась ему впору. Но любая копия всегда будет хуже оригинала, уж это он знал наверняка, как историк и археолог. Вот почему свою подлинную шляпу он не продал бы даже за миллионы. Нет ничего ценнее оригинала. Но скоро у него будет много, очень много оригинальных находок, никаких копий… Тысяча первая ночь и утро следующего дня Главную сенсацию он отложил на несколько дней. Ещё несколько формальностей – и он станет полновластным хозяином Гизы. Тогда уже можно будет говорить безо всяких извинений и недомолвок. Он уже собирался выходить, но тут в его кабинете раздался телефонный звонок.


С нескрываемой досадой и раздражением он взял трубку. Опять, наверное, очередное информационное агентство с просьбой об интервью.

- Господин Секретарь?

- Прошу меня извинить, я чрезвычайно занят. Я дам вам номер нашей пресс-службы, там ответят на все ваши вопросы.

- Боюсь, что только вы можете дать ответ на мой вопрос. Один наш общий знакомый, некто Джон, рекомендовал вас как весьма компетентного и знающего человека… - Что? Что вы сказали? Какой ещё Джон?

- Не лукавьте, Господин Секретарь, вы прекрасно знаете, о ком я сейчас говорю. Тот самый Джон, с которым вы не так давно пришли к соглашению по одному весьма деликатному дельцу. И, кстати, нарушили вашу договоренность. Это было очень не по-джентельменски с вашей стороны… Голос в трубке продолжал говорить, но Заид его уже почти не слышал. Он понимал, что всем его надеждам конец. Таинственный собеседник не оставлял ему выбора… Недалеко от плато Гиза, всего в каких-то сотнях метров от величественных пирамид, в одном из роскошных номеров знаменитого отеля «Мена Хаус», человек, лица которого не было видно в сумраке затемненной комнаты, продолжал говорить в телефон. Он говорил четко, уверенно и каждое его слово, как острый нож, ранило душу Заида:

- Я нанял мистера Джона для того, чтобы он раздобыл для меня одну весьма занятную вещицу… В это дело были инвестированы очень крупные суммы. Я приложил много усилий для оснащения этой затратной и дорогостоящей экспедиции. А теперь, благодаря вашему неуместному вмешательству, у меня нет ни денег, ни результата. Господин Секретарь, вы не находите, что вы мне оказались должны, и причем довольно серьезно?

- Что вы от меня хотите? Сколько я вам должен?

- Мне не нужны деньги. Я не из тех людей, кого интересует немедленный финансовый результат. Я инвестирую в долгосрочные проекты. Проекты, Тысяча первая ночь и утро следующего дня которым уже сотни, а то и тысячи лет. Меня привлекают только необычные, невероятные предложения. Совсем недавно я купил ключ от одной двери, которую всё равно никогда не смогу открыть. Но теперь этот ключ у меня, он в моих руках! От вас же я хочу всего лишь одну услугу… Вы скажете всем этим журналистам, что произошла ошибка.

Некомпетентные сотрудники… в темноте туннеля… приняли какие-то обломки камней за фрагменты кладки. Ошиблись, такое бывает. Или сами придумайте что-нибудь на своё усмотрение. Пусть этот вопрос пока никого не тревожит. Одновременно вам придется каким-то образом договориться с властями и убедить их предоставить моим структурам монопольный доступ ко всему, что будет найдено в туннеле. Мотивируйте это соображениями безопасности, сохранности… Моя промышленная группа работает по всему миру, здесь даже не возникнет никаких подозрений.

Специфика работ вполне подходит. Ну, не мне вас учить - в этих делах вы большой специалист, к вашему мнению обязательно прислушаются. Вы сами подготовите для меня концессию на раскопки. Я потерял одно, но, как знать? – возможно найду другое. Итак, Господин Секретарь, считаю, что мы договорились. Я первым войду в туннель… Заид медленно положил трубку на аппарат и снял шляпу. Удача отвернулась от него. Он обреченно подошел к окну своего кабинета и посмотрел на плато, которое теперь уже никогда не будет принадлежать ему. Ему одному… Место, где ещё несколько дней назад непрерывно сновали автобусы, подвозившие туристов, сейчас было тщательно огорожено по периметру.

Солдаты с автоматами плотным кольцом окружали место раскопок. Никто из посторонних даже и близко не мог подойти к вертикальной шахте, стремительно уходящей вниз к пересечению с туннелем. Уже было пройдено несколько метров с поверхности, поднятый грунт переносили на площадку неподалёку, где его должны были тщательно исследовать сотрудники комитета. Ни одна песчинка, ни один камень не должны были остаться без внимания. Над шахтой спешно возводили защитный купол и монтировали подъёмник. Всевозможная техника и люди в комбинезонах могли бы создать впечатление строительной площадки, если бы не вооруженное оцепление и повышенные меры безопасности. Работы не прекращались ни на минуту.

Последние группы туристов в сопровождении гидов и туристической полиции всё ещё бродили по плато между двух других пирамид и у Сфинкса, но все их передвижения теперь были строго ограничены. Гиды Тысяча первая ночь и утро следующего дня наперебой рассказывали леденящие душу подробности о недавних событиях на плато, с каждым разом сгущая и без того мрачные краски. С особым акцентом они останавливались на возможном закрытии территории и возросшей в связи с этим стоимостью всего, что только можно, от фотографий до сувениров. «Господа! Вероятно, вам выпала уникальная возможность быть в числе последних туристов, своими глазами созерцающих всё величие Пирамид и Сфинкса! Говорят, что уже завтра власти навсегда закроют плато Гиза для посещений и никто более не приблизится к подножию Пирамид… Спешите же сделать прощальный снимок на фоне их вершин!».

Среди этой суеты один только Сфинкс невозмутимо смотрел на происходящее своим каменным взглядом. Он видел многое. Столетия пронеслись перед его глазами, пока он охранял покой этого места. Он видел много раз, как люди что-то искали вокруг, ковырялись в песке, разбивали камни. Упрямые создания. Вечно суетятся и нарушают его покой. А эти трое, похоже, никуда не спешат… Семейная пара с девочкой лет девяти немного отстала от своей группы, уставший ребенок со скучающим видом понуро плелся за родителями.

Жара и долгая пешая прогулка могли бы утомить даже взрослого человека, ну а маленькой девочке и подавно были в тягость. Да и рассказы о династиях и фараонах ничуть не занимали ребенка, ещё не понимающего в таком возрасте, в каком удивительном месте ей довелось оказаться. Аквапарк или аттракционы были бы сейчас куда интереснее, чем эти кучи камней и здоровый лев с отломанным носом. В поисках хоть каких-то развлечений девочка поднимала с дороги камушки и складывала их в ладошку. Это были обычные камни с дороги, но она представляла себе, что это украшения сказочной принцессы, потерянные ею при возвращении с бала.

Как вдруг, среди песка и земли, только что выброшенных рабочими из носилок, ее внимание привлек какой-то камушек, ярко блеснувший на солнце. Она быстро подбежала к нему и незаметно для всех крепко сжала его в ладони. Никто даже не обратил внимания на шалость ребенка. Когда девочка вернулась к родителям и тихонько, чтобы никто не увидел, разжала ладонь, то восторгу её не было предела – она нашла настоящий бриллиант, настоящее кольцо настоящей принцессы, которого не было и не могло быть ни у кого из ее подруг! Камень глубокого красного цвета неожиданно наполнил её ладонь холодным мерцающим светом, от которого даже полуденная жара показалась вдруг зимней стужей, а сам камень в этот момент как будто бы стал тяжелее. Возникший внутри камня Тысяча первая ночь и утро следующего дня свет тут же погас, но и этого было достаточно, чтобы понять – это настоящее заколдованное кольцо!

- Мама, мама! Посмотри, что я нашла! Это кольцо принцессы! Этот камень такой красивый! Можно я его оставлю?

- Ты только посмотри, что нашла наша маленькая дочь! Это же настоящий бриллиант! Какая прелесть!

Отец с сомнением посмотрел на находку:

- Ну что за глупости ты говоришь? Сама подумай – ну какой здесь может быть бриллиант? Да ещё и красного цвета! Таких камней попросту не существует. Это, наверное, обронили продавцы сувениров. Здесь полно таких безделушек на каждом шагу. Так и норовят тебе втиснуть какую нибудь стекляшку под видом драгоценности… Конечно, Анна, оставь его себе. В школе будешь всем говорить, что нашла кольцо фараона!

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Вечность Имя будет забыто. А пирамиды будут стоять вечно… Тени от Пирамиды и Сфинкса слились в одной точке. Поверхность песка дрогнула, края опустились и струйка времени исчезла в водовороте. Этот день был учтён и принят. Тень двинулась дальше, но никто из людей не заметил. А если бы даже и видел, то ничего бы не понял.

Отряд готовился выступить к реке. Но Абдаллах Аль-Мамун не спешил. Он стоял среди развалин и задумчиво смотрел на пирамиды. На северной грани самой большой из них, как рана, зиял вход в проделанный им туннель. Он испытывал чувство вины, как будто бы эта боль была причинена живому. Что, если его старания окажутся напрасны? Что, если его имя будет забыто? Он ещё не знал ответа на этот вопрос.

Ветер, поначалу бывший легким возмущением неподвижного воздуха, с каждым мгновением усиливался, в полуденной дымке уже не было видно источающего зной солнца, вдали, на западной линии горизонта зарождались первые признаки летящей со стороны пустыни бури. Сколько таких бурь пронеслось над этим местом за тысячи лет, стачивая камни и шлифуя плиты? Не только мягкий известняк, но и твердый, как железо, гранит, не могли устоять под их безудержным напором. Год за годом миллиарды мелких песчинок, подхваченные ветром, налетали и ударялись об острые грани пирамиды, медленно и незаметно отбирая у неё по частице. Сколько их ещё будет впереди? Если не завтра, то через сотню лет пески занесут здесь всё наполовину, если не больше. А потом камень уступит, начнет разрушаться. Но, взирая снизу на массивные каменные глыбы, в это было трудно поверить. Казалось, что ни песок, ни ветер, ни любая другая сила не могли бы справиться с этим совершенством. Только человек, который их построил, наделен был силой и властью, чтобы их и разрушить.

Караван готов был двинуться в путь, а горячий ветер пустыни готов был занести его следы. Аль-Мамун повернулся к советнику и приказал:

- Ступайте к реке! Я останусь здесь ещё ненадолго… Когда отряд отошел достаточно далеко, халиф решился сделать то, что, по его мнению, сделать было необходимо. Он снял с пальца кольцо и заглянул в холодную бездну алмаза. С трепетным желанием и надеждой он стремился увидеть там ответ на последний мучавший его вопрос. Но Тысяча первая ночь и утро следующего дня камень ему не ответил. Бездна оставалась столь же холодна и молчалива, как и в тот самый день, когда он впервые взял камень в свои руки.

Безупречные грани алмаза только подчеркивали своим совершенством всю законченность совершенного им дела. Камень исполнил своё назначение и более ничто не могло заставить его вновь наполнить ладонь холодным мерцающим светом. Может быть, в другое время, другой хозяин сможет открыть для себя его тайны, а сейчас он должен будет исчезнуть.

Он не станет его прятать. Халиф был уверен, что для такого кольца не нужен тайник. Он просто бросит его среди камней и налетевшая буря уже через несколько часов надежно укроет его песками. А ещё через день даже тот, кто бросил кольцо, не в силах будет его найти. И те, кто придут сюда следом, также будут в тщетных попытках рыть землю, ломать камни и просеивать песок. В этом и заключается невероятное противоречие этого места. Здесь все ищут то, чего нет, и не замечают того, что всегда перед ними - истинную ценность, заключенную в трех простых вершинах, устремленных к небу.

Древние сокровища и тайные знания ушедших поколений просто взирают на вас с изящных граней пирамиды, лежат на виду у всех среди развалин.

Люди будут снова и снова искать здесь что-то и вновь находить вовсе не то, что должны были найти на самом деле… Он обернулся в последний раз. Непонятное предчувствие того, что он вступает на последний путь своей жизни, вдруг наполнило его сердце. Ему оставалось совсем немного, он уже чувствовал это. Но главное было сделано. Его имя не будет забыто. Он прикоснулся к Вечности. И что важнее – Камень или Вечность? Это был вопрос, ответ на который он теперь уже знал.

И перед тем, как первые, самые яростные порывы надвигающейся бури достигли наконец поверхности плато, солнце на мгновение показалось вдруг из густого полуденного зноя. Его лучи упали на землю, вновь разделили предметы на границе их тени, и погасли, теперь уже надолго.

Но в наступающей со всех сторон темноте, среди бушующих столбов пыли ещё долго продолжала светиться на земле маленькая красная точка. Свет жил внутри алмаза. Но вскоре погас и он. Исчезло всё.

Через несколько часов буря улеглась, солнце клонилось к закату. Время снова вернулось, приняв тот вид, какой оно имело в День, когда Всевышний сотворил небо и землю. С его возвращением стали незаметны случившееся здесь перемены. Всё вокруг обновилось, древние камни, умытые песком, как будто бы помолодели на какую-то сотню лет – и что для них время? Всё вернулось к состоянию покоя и безмятежности, Тысяча первая ночь и утро следующего дня готовясь к наступлению ночи. Тень от Сфинкса дошла до края земли и продолжала стремиться в бесконечность. День ушел, и наступившая ночь обещала перемены.

И только пирамидам не суждено было испытать перемен. А разве могло быть иначе? И если через тысячи лет на месте песков Аль-Магриба будут течь полноводные реки, замерзнут моря и океаны и Луна расколется надвое - они неизменно будут стоять здесь, как символы Вечности.

Ибо всё на Земле боится времени, а время боится пирамид…

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.