авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |

«Тысяча первая ночь и утро следующего дня 1 «Тысяча первая ночь и утро следующего дня» «А после того поистине, сказания о первых поколениях стали ...»

-- [ Страница 4 ] --

Было совершенно очевидно, что раз пробки нетронуты, то никто до них не бывал в верхней части пирамиды со времён ее строительства. А раз так, то им достанется всё, что там будет найдено. Предчувствие скорой наживы придавало рабочим силы, работа спорилась и вскоре, обогнув пробки, они вышли в восходящий коридор. Три тысячи лет со времён фараонов здесь не ступала нога человека… Арабы в восхищении замерли при виде огромной высокой галереи. Невозможно было поверить, что её создали люди, а не боги… На стенах галереи не было ни одной надписи, ни одного украшения, но её высота, строгие формы и огромные камни поражали воображение. Охотники за сокровищами поняли, что их цель близка и устремились наверх. Но в конце галереи их ждало ещё одно препятствие – стена, обойти которую они уже не могли. Узкий проход в стене был замурован очередной гранитной пробкой. История умалчивает, сколько времени и сил они потратили на то, чтобы разбить пробку, но, судя по разрушениям, которые остались на стенах, это была нелёгкая задача. Не будем забывать, что работали они при свете факелов, в тесноте и пыли, а из инструментов у них были только железные ломы.

Но вот путь был расчищен и с замиранием сердца Аль-Мамун и его люди сделали последний шаг к своей долгожданной цели. Они оказались в самом сердце пирамиды, в центре величественной комнаты, сложенной из огромных гранитных блоков. Комната была абсолютно пуста и только у дальней её стены стоял большой гранитный саркофаг… О чём думал Аль Мамун, когда он медленно подходил к саркофагу? Ожидал ли он увидеть в нём прах великого царя, по воле которого была построена величайшая из пирамид? Или он надеялся найти в нем источник великой силы? Или же, подобно своим людям, думал, что он доверху наполнен сокровищами?

Нам никогда не узнать этого… Но как бы в насмешку над ним саркофаг тоже был пуст! Вся Великая Пирамида оказалась пустой. В недоумении арабы тщетно пытались найти следы потайных ходов, в отчаянии они прорыли ещё несколько туннелей, но в конце концов поняли всю бессмысленность этой затеи. Несмотря на Тысяча первая ночь и утро следующего дня то, что они стали первыми людьми, попавшими в закрытую часть пирамиды, они не нашли в ней ничего… Разочарованные неудачей и утомленные непосильной работой, люди халифа стали высказывать недовольство, грозящее перерасти в мятеж.

Чтобы избежать волнений, Аль-Мамуну пришлось срочно доставить из Багдада немного золота и ночью тайно подбросить его в пирамиду. На следующее утро золото было «найдено» и роздано рабочим. Халиф был настолько зол, что приказал разрушить пирамиду. С ее верхушки стали сбрасывать камни, но вскоре поняли, что задача не имеет решения. Чтобы нанести пирамиде хоть какой-нибудь заметный ущерб, им пришлось бы работать десятки лет. Наконец, халиф осознал, что здесь более нечего делать и снял свой лагерь. Вот что было с Аль-Мамуном и его людьми… Джон театрально развел руки в стороны, как бы передавая этим жестом разочарование и обиду халифа. В голове у Виктора один за другим возникали вопросы, рассказ произвел на него неизгладимое впечатление.

Ему казалось, что в комнате ощущается духота и мрак коридоров, а висящая в воздухе пыль не даёт сделать вдох. Он видел перед глазами гранитные глыбы, от которых при ударе молотом отскакивали искры, чадящие факелы, сгорбленные спины рабочих. Он и сам был ужасно разочарован тем, что пирамида оказалась пустой и эта пустота и недосказанность истории требовали какого-то продолжения… Джон не замедлил себя ждать:

- Это всё, что нам известно о тех событиях. А сейчас давайте-ка попробуем критически переосмыслить всю эту историю и найти неувязки, коих там, поверьте мне, предостаточно! Прежде всего – отсутствие документальных свидетельств того времени. Далее можно было бы и не продолжать, одно это уже ставит весь рассказ под сомнение. Но откуда тогда появилась известная нам версия? Принято считать, что по прошествии некоторого времени, некто, изучив структуру внутренних ходов и не имея точных свидетельств о происходящем, всего лишь предположил, как могли бы развиваться события и каким путем, в какой последовательности шли люди халифа. К примеру, надо было как-то объяснить внезапный поворот туннеля налево – так появился звук падающих камней. Начал халиф долбить свой туннель – значит, истинный вход был неизвестен, ну и так далее… Высказанное предположение стало выдаваться за истину, обрело документальную форму и, наконец, попало в тираж. Что-то в нем было вполне достоверно, авторитет версии рос и со временем индекс цитирования перевел эту версию в разряд исторических Тысяча первая ночь и утро следующего дня фактов. Но - ещё раз повторяю – никто точно не знает, как оно было на самом деле и было ли вообще!

История стала настолько популярной, что даже попала в знаменитый сборник арабских сказок «Тысяча и одной ночи». Там есть отдельная глава, которая так и называется – «Рассказ про Аль-Мамуна и пирамиды».

Ставлю фунт против пенни, что вы никогда раньше об этом не слышали и уж тем более не читали! Из упомянутых сказок неискушенный читатель более-менее помнит что-то про Синдбада-морехода и саму Шахразаду, да и то, если вообще когда-либо брал книгу в руки… В этом коротком рассказе нет никаких подробностей проникновения халифа внутрь пирамиды, зато полно описаний хранящихся в ней чудес, от драгоценных камней и мудрых книг до стекла, которое можно сворачивать и оно при этом не бьётся! Интересно и даже забавно наблюдать, как эту сказку во многочисленной литературе буквально verbatim пытаются представить как достоверное свидетельство взлома пирамиды Аль-Мамуном. Похоже, что некоторые авторы популярной тематики просто переписывали эту историю друг у друга! А ещё - что более вероятно - сама сказка и послужила основой для этой версии!

В первой же строчке «Рассказа» содержится значительная неточность, ставящая под сомнение его возможную правдоподобность. Вот, послушайте, – Джон быстро перелистнул свой блокнот в поисках нужной страницы, - «Рассказывают, что когда Аль-Мамун, сын Гаруна Аль Рашида, вступил в Каир - охраняемый, он захотел разрушить пирамиды, чтобы взять то, что в них есть, но, когда он попытался их разрушить, он не смог сделать это, хотя и очень старался и истратил на это большие деньги…». Обратите внимание - вступил в Каир. А ведь в то время, когда он был в Египте, такого города, как Каир, попросту не существовало! Каир был основан только через сто тридцать семь лет после предполагаемых событий, в 969 году. На месте Каира тогда был его предшественник – небольшой городок Фустат, основанный арабами еще двести лет назад. И чем дальше мы будет изучать эту историю, тем больше мы будем встречать на своем пути подобные неувязки и нестыковки.

Идем дальше - звук падающих камней указал им верное направление в туннеле. Однако, если подумать, никаких падающих плит и камней быть не могло. Как бы сильно рабочие не долбили свой туннель, они не смогли бы «раскачать» пирамиду весом в шесть миллионов тонн настолько, чтобы за несколько метров от источника ударов через толщу камня сдвинулась с места хотя бы одна пылинка!

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Никакой критики не выдерживает и сюжет с подкинутым золотом для успокоения недовольных. Это вдвойне нелепая часть истории. Учитывая расстояние от Каира до Багдада, даже при желании обернуться туда и обратно за одну ночь, да хоть за неделю, было бы невозможно. Если только, конечно, крылатый Аль-Бурак15 не перенес его, как Пророка, за одно мгновение из дельты Нила на берег Тигра. Да и профсоюз копателей пирамиды, выступающий за оплату сверхурочной работы, тоже как-то трудно себе представить в это время и в этом месте. Скорее всего, всякий, кто потерял бы благоразумие и проявил хоть малейшие признаки недовольства, тут же потерял бы голову – халиф был скор на расправу.

А теперь оставим на время сказки и попробуем представить, в окружении каких событий, при какой, выражаясь современным языком, геополитической обстановке, случилось посещение Аль-Мамуном Египта.

А обстановка эта была не самая лучшая и она хорошо объясняет те причины, по которым всемогущий Повелитель правоверных вынужден был отправиться в одну из своих провинций.

В эту пору вот уже двадцать лет как Египет был повержен в пучину непрекращающихся мятежей и восстаний. Междоусобная борьба среди арабов разных племен отягощалась наплывом беженцев из Испании, которые надеялись обрести здесь вторую родину. Это были не беззащитные мирные граждане, ищущие пристанища вдали от родимых мест, а самые что ни на есть настоящие морские разбойники из Андалусии, которые на новой земле вели себя сообразно своей профессии – грабили и убивали. Пользуясь слабостью враждующих сторон, испанским арабам удалось овладеть Александрией и закрепиться в ней на целых десять лет. Летописец дословно повествует про эти годы – «…весь наш мир был повержен в раздор, многочисленные узурпаторы взяли власть над каждым уголком земли и устрашали её народ…».

Среди этих бушующих страстей как никогда страдали копты, коренные жители Египта, которые, ко всему прочему, на свою беду были ещё и христианами. Тут стоит отметить, что если в остальной части мусульманского мира отношения между двумя религиями складывались более-менее гладко, то в Египте изначально арабы встретились с глухим сопротивлением христиан-коптов. Восстания следовали одно за другим на протяжении почти двух веков. К тому же, из Египта выжимали все соки сборщики налогов. Всё, кроме воздуха, было обложено пошлинами и поборами. Современники называли одного из тогдашних финансовых Аль-Бурак (араб. - молниеносный) - коранический персонаж, крылатый зверь с лицом человека. На нём пророк Мухаммед за одно мгновение перенесся из Мекки в Иерусалим во время своего знаменитого «ночного путешествия».

Тысяча первая ночь и утро следующего дня управителей Египта «писарем сатаны» за то, что он ввел непомерные для населения налоги. Всё это делало обстановку в стране ещё более взрывоопасной. Можно уверенно сказать, что в провинции в то время царили полная анархия и упадок.

Аль-Мамун все предшествующие годы был плотно занят наведением порядка в основной части халифата и до Египта у него попросту не доходили руки. Наконец, после серии сокрушительных ударов, мятежники были в основном подавлены, но, как оказалось, ненадолго. В момент очередного восстания пришлось самому Повелителю правоверных самолично встать во главе карательного корпуса для окончательного усмирения бунтовщиков. Кровь потекла ручьями и долгожданный порядок, наконец, был восстановлен на продолжительный срок. После этого визита упоминания о беспорядках в Египте надолго исчезли из исторических хроник. И здесь, как и раньше, халиф был занят своим обычным делом – будучи тенью Бога в мирах, он огнем и мечом подтверждал своё право быть властелином. Вот та причина, по которой он оказался в Египте.

Согласитесь, маловероятно, чтобы в стране, находящейся в состоянии войны, наполненной остатками недобитых повстанцев, у халифа могло найтись время для таких глупостей, как продолжительное и затратное исследование пирамиды.

Из этого очевидно следует, что все события, ставшие причиной его визита в Египет, были для халифа совершенно неожиданны и он никак не планировал посетить страну именно в это время - такие обстоятельства трудно планировать заранее. Он отправился в Египет 23 января 823 года.

До этого он почти полгода провел в военной экспедиции против своих заклятых врагов, византийцев. В этот период времени халиф обосновался в Дамаске, откуда ему было удобно каждое лето совершать свои набеги на пограничные земли. Оттуда и до Египта было рукой подать. Трудно предположить, что халиф специально, за полгода до описываемых событий, затеял войну с Византией, перебрался в Дамаск, устроил волнения в Египте, - всё это случилось само собой, без его участия. Он всего лишь действовал по воле обстоятельств и цель его визита в Египет – борьба с мятежниками – предстает перед нами со всей своей очевидностью и не допускает никаких сомнений. Будь эта причина иной – она бы неизбежно вызвала пристальное внимание современников. Если бы вдруг халиф, ни с того, ни с сего, отправился из далекого Багдада в ещё более далекий Египет только для того, чтобы разломать пирамиды, – такое экстравагантное событие историки уж точно бы запомнили в мельчайших деталях. Но все обстоятельства его визита были вполне объяснимы. Поэтому и неудивительно, что его посещение Египта Тысяча первая ночь и утро следующего дня запомнилось для современников только двумя скупыми строчками в хрониках тех лет.

Чем занялся Аль-Мамун сразу же после предполагаемого взлома пирамиды? Думаете, он денно и нощно пересчитывал найденные в ней сокровища или взвешивал тонны золота? Ничего подобного в истории нет.

Вскоре после возвращения из Египта он уже вовсю рубил головы зарвавшимся наместникам, три месяца подряд осаждал неприятельскую крепость, обменивался письмами с императором Византии – одним словом, это было почти что рабочее расписание руководителя государства тех лет. Никаких последствий его пребывания в Египте, никаких знаменательных распоряжений, назначений, никаких найденных сокровищ.

Тишина вплоть до самой его смерти… Виктор пока ничего не мог понять:

- Так был всё-таки Аль-Мамун внутри пирамиды или нет?

- Мой ответ вас удивит… По-правде говоря, мы не знаем этого наверняка.

Но в наших силах это узнать… Жизнеописание халифа полно достоверных исторических сведений о его военных походах, борьбе за власть, обстоятельствах жизни и смерти. Ладно, мы ничего не знаем про Хеопса!

Но деяния нашего героя были более чем хорошо запечатлены в исторических хрониках. Достаточно упомянуть тридцать восемь томов арабской истории, принадлежащих перу Аль-Табари16, один из которых полностью посвящен Аль-Мамуну, а два других в большой части имеют отношение к периоду его правления. Это почти что семьсот страниц документальных свидетельств, из которых его визиту в Египет посвящено всего лишь две скупые строчки! Как тут не задуматься о правдоподобности известной всем версии о взломе пирамиды! Всего лишь две строчки! И это при том, что Аль-Табари отстоял от описываемых событий на каких-то несколько десятков лет, то есть, его история создавалась, можно так сказать, по горячим следам. Это был достоверный взгляд современника, ещё не затуманенный пеленой времени и забвения. Других источников, столь же заслуживающих доверия, у нас попросту нет. Хотя, нет, подождите! Упоминание о египетском турне халифа есть ещё у трех заслуживающих доверия авторов: Якуби, Аль-Кинди и Аль-Масуди. Они не добавляют никаких новых подробностей к событиям того года, кроме незначительного расхождения в датах. Это всё известные, часто цитируемые источники, нередко дающие почти совпадающие Мухаммед Аль-Табари (838-923) был одним из первых историков арабского мира.

Самая известная его работа – «История посланников и царей» в 38 томах.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня параллельные описания событий. У нас нет никаких оснований ставить под сомнение свидетельства сразу нескольких летописцев.

С одной стороны, об этом человеке мы знаем почти всё. Одно только описание его свадьбы занимает в хрониках столько же места, сколько порой не приходится на весь период правления некоторых последующих халифов! Но в то же время ничего достоверно не известно о его связи с пирамидой, если предположить, что она всё-таки была. Хотя и проделанная им работа, и объект её применения были экстраординарными для того времени. Сейчас бы это назвали ограблением века, нет, пожалуй, тысячелетия! И никаких достоверных упоминаний в истории! Только сказки и домыслы. Не правда ли, странно?

Также странно и то, что всего лишь через год после возвращения из Египта, Аль-Мамун умирает при весьма туманных обстоятельствах. И смерть его становится ещё одной загадкой во всей этой запутанной истории… При трезвом рассуждении получается, что вся история с пирамидой – не более чем выдумка более поздних авторов, впечатленных сказками «Тысячи и одной ночи». На этом можно было бы и остановиться, но вот что меня смущает... Никто из аббасидских халифов до Аль-Мамуна на протяжении восьмидесяти лет существования династии никогда лично не бывал в Египте! Ни разу ни у кого из его предшественников не возникло такой необходимости. Регулярно ходить войной против Византии было для них обычным делом, священным долгом, обязательством Повелителя правоверных, а вот усмирение бунтовщиков где-то в Египте, как правило, оставалось задачей наместников и генералов. Тем не менее, именно Аль Мамун первым из аббасидских халифов направился в страну пирамид. И, какая бы цель не скрывалась за этим визитом, оправдание у нее было более чем убедительным. Мятежники подвернулись как нельзя кстати.

Возможно, это была простая случайность, а может быть и нет… Что, если мы поверим в общеизвестную версию событий и допустим, что всё было именно так, как я вам и рассказал. Допустим, что Аль-Мамун действительно взломал пирамиду. Тогда первое, что бросается в глаза – это то упрямство, с которым халиф приступил к прокладке собственного туннеля, не приложив никаких усилий для поиска истинного входа. А этот вход наверняка был прекрасно виден снаружи. Согласитесь, трудно поверить, что за три тысячи лет он так и не был обнаружен!

Далее поражает то, с какой точностью туннель Аль-Мамуна вышел к месту соединения двух основных коридоров. С первой же попытки они вышли не куда-нибудь, а именно к тому месту, которое было ключевым для всех Тысяча первая ночь и утро следующего дня дальнейших изысканий. Отклонись они на метр-другой в сторону - и копать бы пришлось хоть до противоположной стены. Впечатление такое, что Аль-Мамуну или невероятно повезло, или же он точно знал, куда надо копать. Вы можете возразить – как же, им действительно повезло! Но я уже упоминал об этом… Джон на мгновение замолчал, быстро вышел из-за стола, приоткрыл холодильник и плеснул в свой стакан ещё немного виски вперемешку с кубиками льда. Виктор тем временем ждал от него объяснения загадки туннеля. Джон вернулся на место, устроился поудобнее за столом, перевернул страницу в блокноте и приступил к самой главной части своего изложения:

- Сопоставив все известные нам факты, можно сделать одно весьма интересное заключение, которое в корне меняет всё наше представление об экспедиции Аль-Мамуна и переворачивает все события с ног на голову!

Прежде всего, позволим себе кой-какие допущения. Всё описанное выше вполне могло иметь место при соблюдении некоторых условий. Что, если наш халиф наверняка знал о внутреннем устройстве пирамиды и приступил к прокладке туннеля осознанно, зная и место, и направление?

Что, если его подданные уже могли заниматься туннелем на протяжении некоторого времени, а он сам только прибыл к завершению работ? Тогда можно было бы не оглядываться на стесненность по времени и прочие обстоятельства, нарушающие целостность версии. Также можно предположить и самое невероятное – что туннель уже существовал и халиф всего лишь заново его обнаружил и расчистил. Кстати, такая версия вполне правдоподобна.

Но это всего лишь частности. А самое главное заключается в том, что… Давайте попробуем увидеть за многочисленным рядом мелочей основную мотивацию нашего героя… Именно она должна объяснить все странности этого дела. К чему в итоге он стремился? Что хотел получить от пирамиды седьмой халиф из сынов Аль-Аббаса? Вы думаете, Аль-Мамун на самом деле искал вход в пирамиду, чтобы узнать ее тайны? Как бы не так! Он не пытался найти и вынести что-либо из пирамиды. Как раз наоборот – и в этом заключается главное заблуждение всех последующих столетий – он поместил в пирамиду нечто такое, для чего потребовалось сделать ещё один, дополнительный вход! О нет, внесённый предмет не был настолько большим, чтобы он не мог протиснуться в существующем коридоре! Дело совершенно в другом – пробитый халифом туннель должен был выйти к определенному месту в теле пирамиды и при этом сама цель его изготовления не должна была вызвать никаких подозрений. Понимаете – Тысяча первая ночь и утро следующего дня цель и место! Пожалуй, эта цель и была достигнута – вот уже тысячу двести лет все уверены, что Аль-Мамун искал именно вход! Была создана достоверная и не вызывающая никаких сомнений видимость ограбления, пусть даже и неудачного, поскольку ничего не было найдено.

Похоже, что планируя свой туннель, Аль-Мамун осознавал, что он не первый и не последний, кто посмеет нарушить покой пирамиды. Рано или поздно другие люди придут к ней в поисках ответов на свои вопросы. Кто из любопытства, а кто в поисках наживы будет методично, камень за камнем ковырять и ломать стены. И ему надо было обставить всё дело так, что любой, кто пришел бы за ним следом, пребывал бы в полной уверенности, что здесь уже искать нечего – всё найдено и вынесено до нас! И, надо сказать, – он в этом более чем преуспел! На долгие века Аль Мамун приобрёл себе славу расхитителя гробниц и первого человека, чья нога ступила в ранее неизвестную верхнюю часть сооружения.

- Выходит, халиф знал, что в пирамиде ничего нет. Он только использовал её для того, чтобы спрятать в ней какой-то ценный предмет, не так ли?

Получается, он точно знал и расположение истинного входа, и то, каким путем шли древние грабители. Но зачем ему понадобилось тратить неимоверные усилия для прокладки своего туннеля именно в том виде, в каком он был сделан? С целью вроде бы понятно, а вот место?

- В этом-то и кроется основная загадка… Но ее решение - прямо перед нами. Ещё раз взгляните на схему. Коридоры, туннель… Что между ними общего? Коридоры были всегда, туннель появился позже. Но есть одна общая точка, которая их объединяет – это выход к гранитным пробкам.

Пробитый якобы вслепую в толще камня туннель тем не менее вышел точно на пробки! А что, если это и была истинная цель его прокладки? По какой-то причине халиф непременно хотел, чтобы его ход попал не куда либо, а именно к ним. Но почему так важны были пробки? Почему халиф стремился выйти именно к этому месту? Совершенно очевидно, что возьми он немного в строну - и задача проникновения в верхнюю часть пирамиды была бы намного проще. Если бы такая цель действительно преследовалась… Я думаю, что истинный вход был известен с самых древних времен. Нет сомнений, что и нисходящий проход, и подземная камера посещались ещё и грекам, и римлянам. Вопрос только в том, кто и когда обошел гранитные пробки и вышел наверх к Большой Галерее. Но, боюсь, что этого мы никогда не узнаем. Еще один важный момент - внимательно изучив то место, где туннель Аль-Мамуна пересекается с нисходящим коридором, можно заметить, что на самом-то деле, вопреки легенде, туннель Тысяча первая ночь и утро следующего дня первоначально выходит не в коридор, а упирается в пробки! Или, точнее сказать, в проход, сделанный кем-то вокруг этих пробок в сторону восходящего коридора! То есть, не было никакого разочарования от бессмысленно проделанной работы и последующего воодушевления при виде заткнутого пробкой восходящего коридора. Путь наверх уже был открыт и людям Аль-Мамуна не пришлось прокладывать обходной туннель вдоль гранитных пробок – он существовал с древних времен. Понимаете они сразу оказались в том месте, откуда были доступны оба коридора! Им оставалось только подняться вверх по Большой Галерее и убедиться, что пирамида уже тысячи, тысячи лет, как пуста… - Значит, Аль-Мамун не открыл в пирамиде ничего нового… Да и сам туннель, возможно, не его рук дело. А как всё могло быть на самом деле?

- О, да об этом можно рассуждать бесконечно! На этот счет существует множество самых разных версий. Но мы можем представить себе это следующим образом… Неизвестно, кем и когда был открыт истинный вход и найден торец нижней пробки. Нам никогда этого не узнать. Затем был пробит туннель в обход пробок и получен доступ наверх. Или же обходной туннель пробивался сверху, а наверх грабители попали через Эвакуационный Колодец. Пирамида была ограблена, если там что и было. Затем кто-либо из последующих правителей Египта мог снова запечатать пирамиду и скрыть истинный вход. Прошло ещё несколько сотен, может быть, даже тысяч лет (а что касается пирамид, то в отношении них такие временные отрезки применять очень легко) – и Хеопса занесло песками до того уровня, откуда очередные грабители и начали долбить свой туннель снаружи. Им просто легче было работать с земли, чем подниматься на гладкую облицовку пирамиды. То, что пирамиду заносило песками до такого уровня и даже выше – факт неоспоримый. Сам туннель Аль-Мамуна одно время был потерян под песчаным наносом и его пришлось раскапывать заново. Возможно, им действительно невероятно повезло и они пошли в нужном направлении. А те изгибы, которые потом списывали на корректировку туннеля, можно объяснить неравномерностью в кладке. В конце концов, это был не ритуальный коридор, стены которого тщательно выравнивались, а воровской лаз. Они просто шли по пути наименьшего сопротивления, особо не задумываясь о красивостях и геометрии. Опять же, всей правды нам не узнать… Джон многозначительно поправил очки и со строгостью школьного учителя посмотрел на притихшего Виктора. Виктор был под невероятным впечатлением от услышанного в эту ночь. Внезапно он ощутил себя нерадивым учеником, прогулявшим уроки и пропустившим одну из самых Тысяча первая ночь и утро следующего дня интересных глав в истории. Обычные и даже скучные вещи, знакомые ещё со школьной скамьи, вдруг обернулись захватывающей загадкой, манящим приключением, шансом, который выпадает раз в жизни. Возможность прикоснуться к тайне, подняться над скучной обыденностью, предчувствие авантюры и жажда приключений вскружили ему голову. Это было именно то, к чему он всегда неосознанно стремился и о чем мечтал – другая жизнь, полная опасностей и неожиданных поворотов, жизнь, в которой каждый новый день обещал новые открытия и новый ритм. Виктор понял, что он здесь не случайно. И он готов был слушать рассказы Джона хоть всю ночь… Ночь между тем уже давно наступила и стрелки часов были далеко от цифры двенадцать. Но, несмотря на столь поздний час, никому в голову не пришла бы мысль прервать этот удивительный урок. Джон подвел итог сказанному:

- Что тут можно сказать? История эта весьма противоречива, туманна и местами более похожа на восточную сказку. С первого взгляда и закончилась она в сущности ничем. Аль-Мамун не нашел в пирамиде ни золота, ни таинственных знаний, ни чего-либо другого. Однако, был и другой, менее осязаемый результат, увидеть который не так-то просто.

Неискушенный наблюдатель вполне бы мог упустить его из виду, полагаясь только на общепринятые критерии оценки. А они, безусловно, отнесут экспедицию Аль-Мамуна к разряду неудачных.

Да, наш герой не нашел в пирамиде ничего. Но именно благодаря ей он вошел в историю, как человек, впервые нарушивший покой вечности и приоткрывший тайну длиною в три тысячи лет… А это, между прочим, дорогого стоит! Пока что перед нами одни только версии и предположения. И один неизбежный вопрос - какой же столь ценный предмет мог бы спрятать в пирамиде всемогущий восточный царь, повелитель стран и народов? И почему он выбрал для него именно это место?

Он замолчал, задумчиво вертя в руках уже пустой стакан. На дне его оставались кубики ещё не растаявшего льда. В свете настольной лампы ледяные кристаллы заиграли вдруг причудливым сочетанием тени и света, отраженные от стеклянных граней, они озарили темные стены размытыми пятнами, при каждом легком движении руки этот узор менялся, перетекал из одной формы в другую, зажигался и угасал невероятным рисунком тонких светящихся нитей… - Всего-то навсего преломление света на границе двух различных сред.

Какая-то кристаллофизика, поляризация, вращение плоскостей… Чистая Тысяча первая ночь и утро следующего дня оптика, сухая наука в своих самых точных, не терпящих духовности определениях… Но вы только посмотрите - какое из этого может возникнуть неземное совершенство! Не так ли?

Тысяча первая ночь и утро следующего дня «Слеза Аллаха»

Потом колдун - магрибинец, окончив говорить, снял с пальца перстень, надел его на палец Ала ад-Дину и сказал: «О дитя мое, этот перстень избавит тебя от всякого вреда или бедствия, которое сможет тебя поразить…»

(Рассказ про Ала ад-Дина и волшебный светильник) - Существует один вполне достоверный исторический факт – отец нашего халифа, прославленный Гарун Аль-Рашид, носил на руке кольцо, принадлежавшее ещё его деду, Аль-Мансуру, основателю Багдада. Вряд ли в этом факте можно усмотреть нечто необычное. Богатые украшения всегда высоко ценились у власть имущих, а кольца и перстни с редкими камнями неизменно составляли компанию величайшим сынам человечества. Достаточно вспомнить древние легенды о кольце царя Соломона, кольце Нибелунгов, золотом кольце Одина и многие другие.

Помимо непосредственно украшения и отличительного знака достоинства и власти, кольца эти могли быть и полезны при определенных обстоятельствах. Так, например, у первого из Аббасидских халифов всегда при себе был перстень с ядом.

Наверняка в сокровищнице у Аль-Рашида можно было сыскать множество дорогих колец, украшенных драгоценными камнями. Но это кольцо, подаренное им впоследствии своему старшему сыну, было воистину необыкновенным. Его украшал редчайший камень невероятной красоты и глубины цвета. Он вызывал восхищение и почти суеверный трепет у всех, кому доводилось его видеть. Камень этот вместе с кольцом был фамильным достоянием династии Аббасидов на протяжении почти сотни лет, пока однажды он таинственно не исчез в начале девятого столетия.

Исчез также таинственно и бесследно, как и появился...

Достоверно о нем мало что известно. Скорее всего, столь краткий по историческим меркам срок его пребывания у арабов и не оставил о нем сколь-либо заметных упоминаний в хрониках тех лет. А может быть, история в очередной раз сыграла с нами злую шутку и обошла его своим пристальным вниманием. Что и говорить - история бывает порой так причудлива и непредсказуема в своем выборе! Не только предания, но и официальные документы сохраняют для потомков незначительные и маловажные события, в то же время обходя стороной многие деяния и свершения, достойные безусловного упоминания. События и факты как Тысяча первая ночь и утро следующего дня будто проходят через сито своеобразного естественного отбора – и Бог его знает, по каким законам одни остаются, а другие исчезают.

Что же касается нашего камня, то из тех немногих упоминаний нам известно, что, помимо редчайшего красного оттенка и волшебной игры света, бриллиант обладал ещё и особой силой наравне с силой оружия и власти. Считалось, что этот камень, имя которого было «Слеза Аллаха», когда-то упал с небес на землю как знак печали и скорби Всевышнего при виде несовершенства этого мира. Говорили, что он явился в этот мир уже ограненным и в совершенстве его безупречных граней можно было увидеть отблеск породившего его неземного величия. Обладание таким камнем давало его владельцу покровительство и защиту Аллаха и, наряду с другими атрибутами власти халифа, – печатью, скипетром и плащом Пророка, считалось ещё одним, неофициальным символом верховенства.

Во все времена, при всех властелинах такие предметы, понятное дело, не дарились, не покупались и, если и меняли своих владельцев, то только путем прямого наследования или же путем насилия… Отправляясь в очередной поход на Византию, Гарун Аль-Рашид оставил кольцо своему старшему сыну, Аль-Мамуну. Многие в окружении халифа восприняли это как знак предпочтения, которым отец выделил старшего принца среди других возможных наследников. К тому времени уже было решено, что после смерти Гаруна власть перейдет к его второму сыну, Аль-Амину. Однако, можно было не без оснований полагать, что, несмотря на соглашение о порядке наследования, по каким-то причинам политического или иного характера, Гарун всё же хотел бы видеть халифом своего первенца и передача кольца косвенно об этом свидетельствовала.

Документ, вошедший в историю как «Завет Каабы», определял устройство халифата после смерти Аль-Рашида. Аль-Амин, как наследник по крови, мать которого принадлежала к правящей династии, должен был стать халифом17. Очевидно, что другого варианта в те времена и при тех обстоятельствах и быть не могло. Аль-Мамун, пусть даже старший по рождению, не мог встать впереди своего младшего брата – ведь его мать была персидской невольницей и это, хоть и не исключало его из числа претендентов, но все же мешало уверенно занять первенство. Очевидно, что Гарун Аль-Рашид не мог открыто высказать своего предпочтения по отношению к Аль-Мамуну и вынужден был прибегнуть к действиям не Мухаммед Аль-Амин вообще был единственным халифом в династии Аббасидов, у которого обе родословные линии имели королевское происхождение. У всех остальных Повелителей правоверных мать или не принадлежала к правящей династии или же происходила из невольниц.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня столь явным, но всё же знаковым. Передача кольца была одним из таких движений навстречу старшему сыну, а при детальном рассмотрении «Завета Каабы» может даже создаться впечатление, что документ был призван не избежать будущего неизбежного столкновения братьев, а подготовить почву для победы Аль-Мамуна в этом конфликте. Таким образом, то, что современники и историки восприняли как недальновидный и некомпетентный шаг прославленного халифа, на самом деле могло быть его тонким политическим ходом.

Итак, кольцо перешло к Аль-Мамуну и оставалось на его руке почти двадцать лет. Но после его возвращения из Египта кольца уже никто не видел… Когда через год он умер во время военного похода и его тело заворачивали в саван, чтобы предать земле, на его руке также не было этого кольца. Можно было предположить, что оно появится на руке его брата и наследника, следующего халифа Аль-Мутазима, но и об этом нет никаких упоминаний. Фамильная реликвия династии Аббасидов таинственным образом исчезла… Виктор начал догадываться. Так значит, алмаз… Он вспомнил всё, что ему было известно про алмазы: сияющие витрины, баснословные цены, легенды о проклятиях и реках крови, пролитых за право обладания этими сверкающими игрушками… И его следующий вопрос возник как-то сам собой:

- Сколько может стоить такой камень?

- Ожидаемый вопрос… Ожидаемый, потому что это всеобщее заблуждение - спрашивать о цене такого предмета. Да будет вам известно, мой юный друг, что такие вещи не имеют номинальной стоимости! Как побрякушка на груди у светской красавицы он вполне может потянуть на сто пятьдесят - двести миллионов долларов… Ошалевшее выражение на лице Виктора его ничуть не смутило. Очевидно, он полагал, что его следующие слова повергнут аудиторию в полный шок:

– Но как артефакт он бесценен! И вот почему. Те алмазы, что образуются в природе, в глубинах земной коры, по разным оценкам, могут иметь возраст до трёх миллиардов лет! Но если наши предположения верны, то «Слеза Аллаха», - камень, упавший с неба, - является алмазом внеземного, метеоритного происхождения. А это значит, что он вполне может быть древнее самой Солнечной системы! Разве можно измерить деньгами то величие, тот духовный опыт, ощущение космоса, Вселенной, все те чувства, которые даёт обладание таким предметом?

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Вы только представьте себе – миллиарды лет назад на месте нашего Солнца ещё бушевали огромные облака раскаленной газовой материи, Земли не было и в помине, а где-то в бездонных глубинах космоса под воздействием чудовищных температур и давления заблудшие атомы углерода сформировались в кристаллическую решетку и отправились в путешествие длиною в вечность! С огромной скоростью пересекая пространство, испытывая на себе жар и холод, - этот камень видел свет далёких звёзд, пролетал мимо чужих планет, возможно, рядом с другими обитаемыми мирами! И весь этот долгий путь он проделал только для того, чтобы в конце пути ему повстречалась маленькая планета, случайно или по непонятному для человека замыслу – как знать? Держа в руках такой камень, ты ощущаешь в своей ладони его память о всех тех миллиардах лет одиночества и пустоты Вселенной и сам пытаешься найти ответ на этот вопрос... И на многие другие. Разве это не великолепно?

А что можно купить за деньги? Дорогой суперкар, роскошную яхту, бизнес джет, собственный остров – все те атрибуты достатка и роскоши, которые уже стали почти обыденными для горстки людей, получивших в свое распоряжение баснословное состояние, но обделённых фантазией для его применения. Воистину большие деньги ведут к большой глупости! Вряд ли кто-либо из современных богачей будет тратить свое состояние на поиски чего-то нематериального. Эликсир жизни, поиски философского камня – всё это, увы, в прошлом… Но вернемся к нашему камню. Если уж затрагивать вопрос о стоимости, то на бриллианты с фантазийной, то есть с цветной окраской, не существует цен вообще, здесь всё очень и очень индивидуально. Само собой разумеется, что такие вещи не продаются в магазинах и крайне редко выставляются на аукционах. По сей день среди упавших с неба встречались только черные алмазы, так называемые «Карбонаро». В космосе, кстати, могут быть даже целые планеты из кристаллического углерода, представьте себе такой камушек размером с Юпитер! Но наш алмаз обладает редчайшим красным оттенком, который по праву считается самым дорогим среди алмазов. Я даже не берусь назвать сколь либо приблизительную цифру, но, полагаю, большинству из сегодняшних богатеев этот камень окажется не по карману… Так вот - у меня есть все основания предполагать, что именно этот камень и был спрятан Аль-Мамуном в пирамиде и именно его нам предстоит отыскать по прошествии тысячи двухсот лет!

Виктору уже всё было понятно:

- И он спрятал его там, где гранитные пробки! Правильно?

Тысяча первая ночь и утро следующего дня - Да, где гранитные пробки! Теперь давайте посмотрим, почему из всех помещений пирамиды он выбрал именно это место… Джон снова взялся за клавиатуру и вывел на экран схему:

- Я повторю уже сказанное, так как это очень важно для понимания. Вот, смотрите, два коридора – нисходящий и восходящий. Нисходящий проход начинается снаружи и ведет вниз, в заброшенную подземную камеру. Этот проход и его начало, которое является истинным входом в пирамиду, были известны ещё в глубокой древности. Весьма вероятно, что пирамида была уже открыта и посещалась на протяжении веков, если не тысячелетий, но об этом просто не сохранилось достоверных упоминаний. Восходящий коридор скрывал за собой наиболее значимые помещения в верхней части пирамиды. Считается, что они были неизвестны до экспедиции Аль Мамуна, люди которого первыми обнаружили и коридор и всё, к чему он вел. Место встречи этих двух коридоров было замаскировано известняковой плитой. Причем сделано это было настолько искусно, что на протяжении почти трех тысяч лет никто даже и не мог заподозрить наличие в пирамиде «второго этажа»! Но, как бы искусно это не было сделано, рано или поздно плита была обнаружена и разбита. И случилось это задолго до экспедиции Аль-Мамуна.

На случай, если восходящий коридор будет обнаружен, точнее сказать, на тот день, когда он наверняка будет обнаружен – а в этом строители пирамиды, похоже, нисколько не сомневались… Так вот, на этот случай, чтобы максимально усложнить жизнь будущим непрошенным посетителям, в самом начале коридор был надежно перекрыт тремя огромными гранитными камнями. Это и есть те самые гранитные пробки, которые блокировали путь наверх. Вот они на схеме… Как видите, у любого, кто захотел бы проникнуть наверх, есть только два варианта действий. Первый из них – почти нереальный для того времени ввиду огромных трудозатрат. Представьте себе, что пришлось бы вручную, без перфораторов и отбойных молотков, согнувшись в три погибели в тесном проходе, в жаре и духоте от коптящих факелов, разбить три огромных гранитных «кирпича», каждый весом в несколько тонн! Не забывайте при этом, что гранит тверже железа и, по большому счету, от ваших ударов будет тупиться только сам инструмент!

Из этого следовал второй и, как оказалось, единственно верный вариант – раз пробки нельзя было штурмовать «в лоб», то их проще было обойти сбоку, вырыв для этого туннель в более мягком известняке, из которого и сложена вся пирамида. Почему строители пирамиды оставили нам такую возможность и не усилили гранитом весь путь наверх? Боюсь, что мы Тысяча первая ночь и утро следующего дня никогда этого не узнаем. Возможно, пробки имели некий ритуальный смысл или же строители не заглядывали так далеко в будущее, чтобы вообразить себе возможность обходного туннеля.

Так или иначе, но Аль-Мамун точно знал о внутреннем строении пирамиды. С большой точностью ему было известно место сочленения двух коридоров. Его замысел был очень прост - спрятать свой предмет в одной из гранитных пробок, в самой первой из них. Взгляните ещё раз на схему и вы сразу же поймете, почему халиф выбрал именно это место.

Пробки очевидны в своей простоте. Их положение в проходе совершенно понятно и не вызывает никаких сомнений в том, зачем они здесь и с какой целью. Чего, кстати, нельзя определенно сказать о других конструктивных элементах внутри пирамиды. Взять, к примеру, разгрузочные камеры, вентиляционные шахты или Колодец. Народ до сих пор ломает копья в жарких спорах об их истинном назначении! А с пробками все было понятно с самого начала. Достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в том, что их единственное назначение - закрывать восходящий проход.

Любой, кто окажется внутри пирамиды и выйдет на пробки, воспримет их именно так, как это и следует из их природы. То есть, как преграду на своем пути. А раз так, то никому не придёт в голову ломать преграду, которую можно легко обойти и которую (к счастью!) кто-то уже давно обошел! Вы же не будете биться головой о железную дверь, когда рядом в заборе есть дыра? Древние грабители даже и не пытались ковырять торец самой нижней пробки, сразу поняв, что это бессмысленная и бестолковая затея. Они принялись долбить туннель в известняке в обход. Тем самым, они на тысячи лет оставили пробки практически в неизменном виде. Сама природа этого препятствия гарантировала его неприкосновенность!

Из всех мест в пирамиде Аль-Мамун выбрал такое, относительно которого можно было с уверенностью сказать - его уже никто никогда не будет исследовать и оно ни для кого не представляет более интереса. Напротив, те части пирамиды, в которых искатели сокровищ тщетно пытались найти потайные ходы и двери, подверглись наибольшему разрушению. Надо сказать, что пробки все-таки тоже пострадали, особенно верхняя. От нее почти ничего не осталось. Но это случилось ещё до того, как Аль-Мамун «взломал» пирамиду. К тому времени пробки уже были разбиты до того состояния, в котором они находятся и поныне.

Итак, пирамида была открыта. Все известные к тому времени помещения внутри неё уже не представляли никакой тайны. Наверняка также было известно, что ничего ценного в ней никогда не было обнаружено. Ломать пробки более не имело никакого смысла и то, что могло быть спрятано в Тысяча первая ночь и утро следующего дня них или между ними, оставалось бы там столько же, сколько простоит и сама пирамида. Вялые попытки последующих исследователей найти что либо внутри нее так ни к чему и не привели. Ещё на тысячу лет пирамиду оставили в покое до тех пор, пока не был изобретен динамит… - Но зачем халифу понадобилось прятать этот камень? Что в нем было такого особенного, что мешало его спрятать в каком-либо ином месте?

Почему он, в конце концов, просто не зарыл его в землю?

- Халиф придавал этому алмазу какое-то особенное, сверхнатуральное значение, несопоставимое с материальным выражением и эквивалентом стоимости. Для него он был чем-то большим, нежели просто драгоценным камнем. Кстати говоря, алмазы в те времена особо и не пользовались таким успехом и исключительным положением, как в наши дни.

Знаменитое «A diamond is forever» к ним тогда точно не применялось.

Список самых желанных камней девятого века был примерно таким:

бирюза, яхонт, жемчуг, смарагд, рубин. Алмаз использовался только для сверления и, как это ни парадоксально, - в качестве яда… - Смарагд – это что ещё за камень?

- А это, друг мой, устаревшее название для изумруда. И, предупреждая ваш следующий вопрос о ядовитых свойствах алмаза, - считалось, что этот камень, будучи растолченным и проглоченным, своими острыми краями протирал стенки желудка и приводил к смерти. Такой род самоубийства был доступен не всякому, только знати.

Обладал этот камень какими-то сверхъестественными свойствами или нет – это вопрос из области веры. Но интересен следующий факт - через год после того, как алмаз исчез, Аль-Мамун умирает при странных обстоятельствах. Значит ли это, что лишившись камня, он потерял поддержку и защиту? Как знать... Ведь его отец также умер вскоре после того, как кольцо было снято с его руки. А по какой причине халиф спрятал камень? Мы можем только строить предположения на этот счет. Вряд ли в этом была какая-то рациональная причина, доступная для понимания современному человеку. Возможно, он хотел сокрыть его лишь на время, но смерть нарушила его планы. А почему в пирамиде – где же ещё во времена халифа можно было найти столь же прочное и незыблемое убежище, как не в ней?

О чем же вы задумались, Виктор? Вас что-то смущает? Позвольте угадать – вы ждете появления других, неопровержимых доказательств моей теории, не так ли?

Тысяча первая ночь и утро следующего дня - Да, признаться, ваша версия интересна сама по себе, но, боюсь, что она недостаточно достоверна. Так, занятное упражнение для ума, но не более.

Как мы можем быть уверены на все сто процентов, что алмаз именно там, а не где-либо ещё внутри пирамиды? Действительно - какие у нас есть неопровержимые доказательства?

Ответ Джона был поразительным:

- Просто поверьте в это. К тому же, у моего заказчика есть и другие основания полагать, что камень будет именно там, в этом месте.

- Заказчик? Так значит, вы только выполняете чей-то заказ?

- Да, это так. Но я не могу более ничего сказать об этом. Мои отношения с клиентами не подлежат огласке – в этом я придерживаюсь строгих правил.

Отличное финансирование дает мне свободу в выборе средств, но налагает определенные обязательства по сохранению тайны. Как здесь говорят – «Кто станет болтать о том, что его не касается, услышит то, что ему не понравится…». В последнее время мне предпочтительнее работать по сторонним заказам, нежели пытаться самостоятельно искать применения найденным сокровищам. Да и, посудите сами, - зачем мне камень, который будет очень трудно, почти невозможно продать? Я с восхищением отношусь к этому предмету, но определенно не принадлежу к той категории людей, которые способны безмолвно созерцать своё сокровище втайне от всех, подобно скупому рыцарю во мраке подземелий.

Нет! – откопав один клад, я уже думаю о том, что будут искать в следующий раз, таковая моя философия. Единственное, что вы должны знать – наш заказчик готов выложить за нужный ему предмет очень, очень большие деньги, просто невероятную сумму!

- Хорошо. Раз уж речь идет о таких больших деньгах и это дело настолько ответственное… Почему вы всё-таки выбрали меня? Полагаю, в таком случае стоило нанять профессионала. Я бы не стал так рисковать с незнакомым человеком.

- Считайте, что вам просто повезло. Действительно, у меня есть на примете пара людей, пригодных для нашего бизнеса, с соответствующим опытом и репутацией. Но, к сожалению, они все нормально зрячие, а особенность вашего зрения играет немаловажную роль в предстоящем деле, об этом я расскажу вам чуть позже. Кроме того, вам проще будет работать с Саидом на одном языке. А ещё вам предстоит выполнить заключительную часть всей операции – вы должны будете вывезти камень из Египта. Русский турист будет вне подозрений, а вот мы с Саидом не совсем чисты перед законом… Тысяча первая ночь и утро следующего дня - Да в Египте кроме меня полно русских туристов!

- Те, что валяются на пляжах в Хургаде, вряд ли способны на подвиги. Я же искал человека, чем-то похожего на меня. Того, кто в детстве о чем-то мечтал и сохранил в себе эту мечту… Я знал, что вы согласитесь. Разве мог быть у вас другой выбор? После всего, что вы узнали этой ночью – разве вы захотите снова вернуться к той жизни, которая для вас теперь кажется уже такой бессмысленной и далекой?

Виктор и сам понимал, что пути назад для него нет, но остатки сомнений всё ещё не давали ему покоя:

- Итак, предположим, что вы правы… Бесценный камень действительно спрятан в огромной пирамиде, лежит себе среди пробок и ждет не дождется, когда же кто-нибудь придет и просто его оттуда вынет. С этим всё понятно. Но остается одна маленькая загвоздка - как вы планируете его оттуда достать? Тому, кто захочет это сделать, придется незаметно, на глазах у полиции и сотен туристов, проникнуть внутрь охраняемой пирамиды, сдвинуть тяжеленные пробки, найти камень, вернуть пробки на место и также незаметно выйти! Пара пустяков - просто зайти и выйти! Ну и как вы намериваетесь это сделать?

- Очень просто. Так же, как это сделал в своё время Аль-Мамун, – мы пробьём свой туннель!

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Предсказание Халиф с почтением склонился над умирающим учителем и дал остальным знак оставить их наедине. Старик сильно ослаб. Он был на последних минутах своей жизни, и перед смертью хотел сказать Аль-Мамуну нечто очень важное:

- Мальчик мой! Ты уже вырос. В твоих руках большая власть, большая сила. И большая ответственность… Пришло время использовать их на благо, исполнить свой долг, долг Повелителя правоверных… Готов ли ты понять всю глубину этой возможности, всю значимость своих деяний для будущего нашей веры? Ведь самое трудное – это понять, для чего ты был создан, какова твоя цель в этой жизни… Он замолчал. Уже не оставалось сил говорить. Это не была смерть от болезни. Так угасает пламя свечи, высыхают капли дождя. Он был в ясном уме, но слова его не были ясны:


- Я далеко зашел в своих годах… Мой удел распределен и срок установлен. Перед смертью я должен сказать тебе… про твою цель.

Непонятная сейчас, она будет ясно видна вдали. Видеть далеко вперёд, через сотни лет… Возможно, только на пороге смерти к тебе сходит этот дар. Или проклятие… как знать… Слушай же меня и постарайся не пропустить ни единого слова… Старик говорил, временами впадая в забытье. Минуты настоящего для него то и дело превращались в мгновения прошлого, воспоминания уносили его на десятки лет назад, ко временам его нелегкой юности, суровых лишений и одиночества в чужом для него мире, который он теперь считал своим. Ему явилась его далекая родина, которую он так никогда и не увидел, он слышал слова матери на непонятном для него языке, годы проносились перед его взором. Но он прогонял от себя эти видения, ибо то, о чем он должен был поведать Аль-Мамуну, было важнее всего на свете.

Он торопился. Время, отмерянное ему, заканчивалось. Тишина и покой пришли на смену суете и страданиям, боль отступила. И в наступившей тишине он вдруг отчетливо услышал, как с дерева, растущего у трона Аллаха, сорвался и упал пожелтевший лист с начертанным именем. Его именем. Лист был поднят и передан Азраилу, ангелу смерти. Имя было прочитано и в ту же секунду земная жизнь перестала существовать для него, старик сделал последний вдох и упокоился в мире и блаженстве. В Тысяча первая ночь и утро следующего дня блаженстве и восторге от одной только мысли, что там, наверху, Он услышал его имя… - Я верю в тебя, я знаю, что в тебя можно верить, ведь даже имя твоё внушает доверие…18 Тебе предписано исполнить свой долг перед Всевышним, долг перед верой… Судьба твоя предопределена, ничего нельзя изменить. Можно только следовать по пути, указанном свыше и усердствовать в достижении цели. Привилегия власти и величие халифата не станут для тебя облегчением в день Суда, - напротив, Всевышний вдвойне спросит с тебя за все поступки, совершенные от имени Повелителя правоверных.

Сказали мудрецы: «Царей бывает три рода: царь благочестивый, царь, оберегающий святыни, и царь, предающийся страстям. Что до царя благочестивого, то он понуждает подданных следовать их вере и он тот, чьему примеру подражают в делах благочестия. Царь, охраняющий святыни, печется о делах мирских и о делах веры, заставляя людей следовать закону и блюсти человечность. Он должен соединять в руках меч и перо, ибо кто отступится от начертанного пером, - оступится нога его. И царь выпрямляет искривленное острием меча и распространяет справедливость среди всех тварей. Что же до царя, предающегося страстям, то нет у него веры, кроме удовлетворения своей страсти, и не страшится он гнева своего владыки, давшего ему власть. Исход же царства его – уничтожение, а предел его преступлений – обитель погибели…».

Ступай же по верному пути и сделай то, что Ему угодно. Отправляйся в Аль-Магриб - страну, где заходит солнце и сделай то, что назначено свыше… Спрячь камень… Спрячь камень… Таковы были его последние слова… Но что же они могли означать? Что значит - спрятать камень? Какой камень? И зачем? Ему предстояло найти ответ на этот вопрос. И на многие другие. Но никто не мог помочь ему с разгадкой тайны этих слов. Старик был уже мертв, недоговоренные слова ушли вместе с ним. Что же он пытался ему сказать? Была ли эта его мысль последним откровением, ниспосланным свыше или же она была порождением предсмертного бреда и не имела никакого толкования?

Странные слова, странные мысли… Аль-Мамун дословно означает «заслуживающий доверия, надежный»

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Халиф растерянно смотрел на диск луны, как будто пытаясь найти на нем ответы на свои вопросы. Но мысли путались в его голове, он вновь и вновь вспоминал слова учителя и не мог поверить, что такое будет возможно.

Неужели и вправду наступят те времена, когда запустение и хаос придут на их земли и даже оросительные каналы, создаваемые почти три тысячи лет и превратившие долину двух рек в колыбель цивилизации, будут заброшены и навсегда придут в упадок? Неужели плодородные поля, дающие пропитание всему региону, снова будут затянуты болотами и занесены песками? А какая судьба ждет город его предков? Шесть раз будет гореть осажденный Багдад, пока на седьмой раз он не падет окончательно и последний из халифов не умрёт страшной смертью, не пролив при этом ни капли своей крови…19 Это ли будущее?

Видения, пришедшие к старику перед смертью, были ещё рядом.

Недоступные обычному взору, они таились в тени от лунного света, ожидая того, кто бы мог их увидеть. Только тот, кто страстно желал получить ответы на свои вопросы, мог бы рассчитывать на их откровение.

Неосознанно для понимания в потрясенном до крайности сознании Аль Мамуна постепенно открывалась возможность увидеть то, на что старику не хватило нескольких последних минут его жизни.

Но прежде того халиф почувствовал на себе мягкую тяжесть ночи… Усталость и боль потери подавили его рассудок, глаза слипались, он с трудом держал потяжелевшую голову. В наступившей полудрёме он видел с закрытыми глазами, как из темных углов, среди пятен лунного света появлялись и исчезали горящие пламенем буквы. В этих словах не было порядка и смысла, между строк вдруг рядами вставали цифры, непонятные символы и знаки сливались то в стройный ряд, то в бесформенный хаос. Не хватало чего-то, чтобы расставить их по местам и придать им значение.

И тогда он открыл глаза.

Видения не исчезли. Но теперь у него был ключ к их пониманию. На пути нескончаемого потока знаков оказалась вдруг его правая рука с красным камнем в кольце. Этот камень, о котором его отец рассказывал всякие странные вещи, действительно оказался непростым… Горящие буквы одна за другой проникали в одну из его граней, бесконечное число раз Монголы, захватившие Багдад в 1258 году, не стали проливать кровь последнего аббасидского халифа Аль-Мустасима. Его ждала другая участь – завернутый в ковер, он был затоптан копытами лошадей. Такая изощренная казнь, исключающая кровопролитие, была своеобразным знаком уважения к высокому статусу поверженного правителя.

Насколько ему самому пришлось по душе такое «великодушие», история, однако, умалчивает… Тысяча первая ночь и утро следующего дня преломлялись в его бездонных глубинах, наполняли его форму таинственным мерцающим светом и, наконец, подчиняясь неведомым законам отражения, выходили из холодных глубин алмаза осмысленным рядом остывших слов. Сначала неопределенно, а потом все более четко и ясно из увиденных знаков он стал складывать картину грядущего… …Все их прошлые и настоящие противоречия могут оказаться никчемными перед лицом последующих столетий. Где-то там, в бескрайних степях Востока, собираются уже грозовые тучи, набирают силу несметные полчища полудиких народов, готовых ринуться на покорение новых земель, неся с собою смерть и разрушения. Откармливаются на пастбищах их быстрые выносливые кони, рожденные в седле наездники на скаку метко отправляют в цель тяжелые стрелы из туго натянутых луков.

Они одинаково ровно пройдутся огнем и мечом и по персам, и по арабам, и по суннитам, и по шиитам, и после этой варварской чистки они уже никогда не будут едины. Жалкие и разобщенные, они навсегда потеряют свой великий халифат от моря до моря и навеки будут вынуждены смириться под властью новых господ.

Когда-то давно, ещё во времена Пророка, да пребудет с Ним мир, правитель Персии в ужасе проснулся среди ночи от страшного видения, пришедшего к нему во сне. Ему привиделось, как разъяренный верблюд бешено мчится на него из песков Аравии. Это было предчувствие грядущих арабских завоеваний. Не прошло и нескольких лет, как полчища мусульман осадили границы древнего персидского царства.

Не было ли это таким же предостережением? Не увидел ли он то, что повергнет их мир в смятение и хаос? А если да, то что можно сделать, чтобы такое никогда не случилось?

Видения продолжали сменять друг друга, он мог заглянуть далеко, очень далеко... Но потом нить оборвалась, его взор достиг горизонта. Многое он так и не смог разглядеть. Несколько сотен лет вообще ускользнули от его взгляда, отмеченные лишь темнотою ночи, освещаемой полумесяцем.

Последнее из видений показалось ему совершенно бессмысленным и нелепым… …Он один идет через пустыню, полуденный зной сжигает непокрытую голову. Вокруг, насколько хватает глаз, нет ни деревца, ни тени. Куда бы ты не пошел – на север или на юг, на запад или на восток, в Неджд или Хиджаз, Йемен или Савад – повсюду только это безбрежное море песка.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Как вдруг, посреди песков, нога ступает на твердую почву. В миражной дымке он видит перед собой не то пальмы, не то высокие железные башни – ему не разглядеть, взор замутнен от жажды, на глазах пелена, уставшие ноги едва держат ослабшее тело. Осталось сделать последний шаг.

Впереди долгожданный колодец, спасение, жизнь! Из последних сил поднимает он воду и хочет напиться… Но что это? Вместо воды перед ним густая черная жидкость с отвратительным запахом и вкусом! Он с отвращением отбрасывает ковш и смотрит по сторонам, пытаясь найти неиспорченный источник с чистой, прозрачной водой. Но вся долина вокруг изрыта такими колодцами и черными фонтанами хлещет из них во все стороны кровь их земли. Другие фонтаны горят чадящим пламенем и дым от пожарищ застилает полнеба.

Через пески пустыни, вдоль забытых караванных дорог, поднимаясь на холмы и спускаясь в низины, черными змеями вьются железные трубы, по которым истекают к морю черные реки. Там, у края моря, огромные корабли ненасытно заглатывают в своё чрево потоки струящейся нефти… Нефти? Что такое нефть? Для чего она? Почему Всевышний не даровал им воду, простую воду? Ведь они же тысячи лет мечтали, чтобы из их колодцев на безжизненную почву пролилась живительная влага, а не эта черная гадость… Он очнулся. Тяжелый, неприятный сон не сразу покинул его мысли. С волнением и тревогой оглянулся он по сторонам, пытаясь убедиться, что всё по-прежнему неизменно, что нет больше шума боя, стука копыт сотен тысяч коней, свиста стрел и звона мечей. Но всё было так, как и прежде.


Он один стоял у окна, глядя на ночное небо, тишина вокруг не была нарушена ни одним движением или звуком. Разве что только луна, прежде сияющая среди звезд, теперь спряталась позади тяжелых облаков. Ночь была так спокойна и тиха, как будто всё на земле погрузилось в вечный покой и сон. Никого не было рядом с ними в этот час. И только ангелы смерти неподвижно стояли за порогом, терпеливо ожидая, когда же среди звёзд вновь появится полная луна, чтобы осветить им дорогу на небо… На какое-то мгновение халифу показалось, что всё увиденное им не было наваждением – настолько яркими и живыми были те картины, что сошли к нему из бездонных глубин, запертых среди граней алмаза. Но он всё же стряхнул с себя остатки этого сна. Разве может что-либо измениться в этом мире без ведома Всевышнего? Разве в силах он сам изменить хоть что-нибудь из предопределенного ранее? Величественные звёзды, горящие на незыблемой тверди неба, легкое дуновение ветерка, прохлада Тысяча первая ночь и утро следующего дня ночи, - всё в этом мире от рождения и до смерти навсегда было оставлено без перемены… Но был и один предмет, который успел измениться за эту ночь. Красный камень, испытавший на себе жар и пламя от огненных слов, казалось, обуглился и стал теперь черным.

Черным камнем.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Молот и камень Внутри прохода было нестерпимо жарко и душно. Мелкая пыль и даже песок висели в воздухе густым покрывалом, проникая во все складки одежды, забивая нос, рот и глаза. Смоченные водой повязки спасали лишь на то ничтожное время, которое требовалось для их полного высыхания, а затем спертый воздух и пыль за секунды отнимали силы и туманили рассудок. Каждые полчаса люди менялись, но, несмотря на все усилия, работа продвигалась с большим трудом. Под ударами молота от камня отскакивали тысячи мелких осколков, крупные трещины были большой удачей, их тут же расширяли и тогда удавалось отколоть от глыбы кусок побольше. Теснота и усталость не позволяли сообщить удару необходимую силу. Одно дело, вдохнув полную грудь воздуха, обрушить на преграду всю ярость железа и совсем другое – глотая пыль и выпучив глаза, с трудом поднимать потяжелевший сразу в несколько раз инструмент. Воздуха не хватало не только людям, но и факелам, они едва чадили и пожирали остатки кислорода, не успевшего добраться до высушенных глоток… Ближе к полудню наступало время перерыва. Люди ждали, когда осядет пыль и в дыру полезет советник Муфадди для оценки проделанной работы. Чертыхаясь и кашляя, он с трудом карабкался к пролому, проклиная лень и беспомощность подчиненных, которые, по его мнению, были пригодны только для полуденного сна и безделья. Призывая в свидетели Всевышнего и его ангелов, он клялся, что будь он помоложе, то в одиночку справился бы с такой лёгкой и никчёмной работой:

– Мне следовало взять для этого женщин или научить верблюдов держать инструменты, клянусь Аллахом, от этого было бы больше пользы! Вот ты, бездельник, давай-ка плесни сюда воду, чтобы осадить эту треклятую пыль! И почему проход у вас виляет, как хвост у собаки? Ведь халиф ясно сказал - рубить прямо! Заставить вас работать – всё равно что заставить Евфрат течь через игольное ушко! Вам бы только спать от ночи до ночи!

Старший мастер, каменщик Нури, пытался было найти оправдание:

– Извините, господин, но за внешними рядами плит камни лежат уже не столь ровно. Они разного размера и порой нам приходится брать немного в сторону, чтобы не обрушить кладку сверху. Два дня назад один такой камень размером с конскую голову чуть было не сломал мне левую руку, – Нури кивнул на окровавленную повязку, - и с тех пор мы вынуждены идти очень осторожно. Эта гора только снаружи выглядит плотно, а изнутри это просто куча камней, местами наваленных как придётся. Мы стараемся Тысяча первая ночь и утро следующего дня держаться прямо, но если и берём чуток в сторонку, так только опасаясь за жизнь халифа в тот час, когда он сам захочет войти в проход… - Хитрец! Это ты ловко ввернул про заботу о жизни нашего господина, чтобы скрыть свою лень и нежелание работать. Однако, я не вижу здесь никаких плодов вашего никчёмного труда! Что я скажу халифу? Что пятьдесят здоровых мужчин за двадцать дней смогли проделать в мягком известняке только небольшую крысиную нору? Вы все знаете, каков бывает гнев халифа при известии о неудачах! Боюсь, что он заживо похоронит вас в этой дыре, вместе со змеями и летучими мышами! Или всыплет каждому по сто ударов плетью из слоновьего хвоста! Но довольно разговоров. Скоро с реки привезут воду. Чаще меняйте повязки и поливайте камни, впереди ещё много работы.

Муфадди отряхнул одежду и, по своему обыкновению разнося проклятия всем и вся, начал спускаться вниз. Рабочие угрюмо смотрели ему вслед, беззвучно призывая на его голову такие же искренние проклятия.

Воистину, во всём белом свете трудно было найти более склочного и вздорного старикашку, чем советник Муфадди! Порой казалось, что он готов был повздорить со своей собственной тенью и самому себе вцепится в бороду! Однако, в последние дни, обычно важный и грозный по виду советник выглядел немного испуганным и растерянным. Втайне он и сам опасался, как бы его первым не замуровали в этой темной норе, уж больно странной и необъяснимой была вся эта затея халифа с каменными горами. Между тем были дела куда поважнее, чем эта блажь с поиском сокровищ. Или что ещё там намерился искать Аль-Мамун? И хотя Муфадди был советником, он знал, что его возражения не будут приняты, ибо халиф редко прислушивался к чужим советам, предпочитая всё решать своим умом. Единственным человеком, к словам которого он когда-либо прислушивался, был его старый учитель, но тот уже давно покинул этот мир.

Муфадди задумчиво теребил бороду, размышляя о странностях этого дела. Почему халиф не захотел остановиться в Фустате20, до которого отсюда было рукой подать? Для чего он двинулся скрытно, не поставив в известность никого из своих командиров? Они-то думают, что он уже на полпути в Сирию… Правителю в Фустате строго-настрого наказано помалкивать и не соваться с визитами на плато. Гвардейцы денно и нощно стерегут пирамиды, как будто сокровища и впрямь уже найдены… Фустат – (араб. – тент, палатка) – первое арабское поселение на месте современного Каира, основано в 641 году как военный лагерь. Исторический предшественник Каира.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня И что за необходимость была начинать проход именно в этом месте? В первый же день, когда они приступили к осмотру северной грани, он сам, да и многие другие сразу же обратили внимание на сбитые плиты ближе к восточной стороне. Там явно что-то было, разбитая облицовка обнажала ровные ступени основной кладки. Под щебнем и обломками плит вполне мог скрываться вход, если таковой был вообще. Наверное, стоило сначала разобрать и исследовать этот небольшой завал. Ведь какой-то вход должны были предусмотреть строители пирамиды. Иначе к чему вся эта громада, верхушкой задевающая небо, если внутрь её ничего не ведёт?

Но халиф, недолго думая, воткнул копьё среди камней точно по центру северной грани и приказал ломать гору здесь. Он сделал это с такой уверенностью, как будто его выбор был одобрен свыше. И вот сейчас, в тесноте и пыли, они вслепую бьются сквозь толщу камня безо всякой надежды на успех.

Но как сказать об этом господину, чтобы не вызвать его гнев и расстройство? Впрочем, Муфадди уже успел заметить, что неудачный ход дела почти не огорчал Аль-Мамуна. Он совсем не гневался при виде советника, понуро склонившего голову с докладом о проделанной работе.

Неужели он и сам осознал всю бессмысленность своих начинаний и вскоре они покинут это место? Однако, внимательно выслушав Муфадди и уточнив глубину туннеля, халиф распорядился заготовить побольше факелов и масла для светильников:

- Во славу всемогущего Бога, мы близки к нашей цели! Уверен, что ещё несколько дней и мы сможем войти внутрь… Если я прав, то всех нас ждёт милость Всевышнего и щедрое вознаграждение за труды! Ступай, Муфадди, исполни сказанное и ободри людей.

Муфадди пытался было что-то робко возразить, но тут же осёкся, встретив глазами холодный стальной взгляд господина. Несмотря на жару, по его спине пробежал холодок. Он вдруг вспомнил, как много лет назад в его присутствии читали письмо, адресованное Аль-Мамуну: «Да продлит Всевышний твою жизнь и ослабит твоих врагов! Когда я пишу тебе, отрубленная голова Али лежит передо мною, а его кольцо - на моей руке…». Муфадди быстро склонил голову в знак согласия, ибо, пока он соглашался, его собственная голова продолжала оставаться на его плечах, и попятился вон из палатки.

Когда полог палатки закрылся, Аль-Мамун ещё некоторое время стоял в раздумьях, а затем взял в руки лист бумаги и сверил начертанные на нём линии и цифры:

Тысяча первая ночь и утро следующего дня - Как удачно! Это даже очень хорошо, что они взяли в сторону. Ещё бы несколько локтей на восток... как и говорил учитель… Когда на небе появятся звезды, следует измерить угол наклона… Он отложил чертеж в сторону и принялся перечитывать документ, составленный накануне. Слова, тщательно подобранные в долгих раздумьях, нуждались в окончательном утверждении и оценке:

«Повелитель правоверных осознал, что большинство его подданных из числа всех сословий, во всех близких и дальних пределах, не способны воспринять очевидные доказательства, предоставленные им самим Богом… Эти люди погрязли в неведении и слепоте относительно сущности Бога, допустили ошибку в толковании истинной природы Его религии, Его единства и веры в Него. Они слишком далеки от правильной дороги, обозначенной Богом;

они неспособны осознать сущность Бога в том виде, в каком она должна быть понята и не в состоянии различить Его свойства и свойства того, что Им создано… Это происходит вследствие немощности и недостатка их разума, неумения применять суждения относительно природы вещей;

всё это возникает из того обстоятельства, что люди ошибочно приравнивают самого Господа к ниспосланному Им Корану. В один голос они утверждают, что он извечен и изначален, не создан и не произведен в какой-либо форме. Однако сам Всевышний в ясных и недвусмысленных словах Своей Книги дал им понять – «Воистину, мы создали его арабским Кораном». Поэтому всё, что пришло от Бога – Им же и создано. Он также говорит – «Хвала Господу, создавшему небеса и землю и сотворившему тьму и свет». И всё остальное, что было ясно определено и изложено, обязательно должно иметь своего творца и создателя – Бог есть тот, кто создал Книгу и Он есть её единственный творец и создатель…».

Халиф перевернул страницу. Сейчас он и сам был подобен создателю, замышлявшему неслыханные перемены. Чернила, бумага и медный калам – так создаются книги, слова которых сильнее самого острого клинка! Плод долгих размышлений и изысканий, попытка разрушить незыблемые основы учений - он понимал всю невиданную силу и дерзость этих слов.

Какой переполох поднимется в Багдаде, когда послание будет обнародовано! Сколько проклятий обрушится на его голову, сколько жарких споров возникнет среди верующих! Но это неизбежно должно будет случиться, рано или поздно. И сейчас только он наделен достаточной силой и властью для того, чтобы дать делу правильный ход.

Он продолжил:

Тысяча первая ночь и утро следующего дня «Эти люди упорствуют в своих заблуждениях, полагая, что только им принадлежит божественная истина и настоящая религия, и принимают убеждения других людей за неверие и ересь. Повелитель правоверных полагает, что эти люди есть худшие из числа мусульманской общины, они говорят лживым языком Иблиса, вселяя страх в сердца правоверных. Они отрицают созидательную силу Бога, по которой Он отличается от Его созданий и Его превосходство по времени над всем созданным, превосходство, начало которого не может быть определено, а продолжительность не может быть измерена. Всё, что существует отдельно от Него – есть вещи, Им созданные…».

Пламя свечи разбрасывало по углам причудливые тени, было уже далеко за полночь, но халиф всё ещё был занят своим делом. Все эти дни он почти не выходил из палатки, погружённый в расчеты и размышления. То, ради чего он был здесь, теперь уже было рядом и не стоило излишней суетой нарушать предначертанный ход событий. Торопиться было некуда.

Эти камни ждали его тысячи лет, подождут ещё и несколько дней… Тысяча первая ночь и утро следующего дня План Виктор с недоверием и тревогой посмотрел на Джона:

- Что!? Я не ослышался? Вы сказали – пробьём свой туннель?

- Вот именно – пробьём свой туннель! И не удивляйтесь, на самом деле это не такое уж и сложное дело… Скажу вам больше – туннель уже почти готов! Вот, смотрите! – Джон придвинул к себе клавиатуру и на большом экране появилась карта местности, спутниковый снимок. Масштаб постепенно увеличивался и на карте стали различимы названия улиц: Абу Бакр Эль-Сидик, Осман ибн Аффан, Омар ибн Хаттаб, Аль-Ахрам, Аль Афгани, другие арабские названия, ни о чем не говорящие Виктору.

- Мы находимся сейчас на левом берегу Нила, в Гизе, многомиллионном пригороде Каира, вот здесь, в районе улицы Абу Бакра, названной так в честь первого праведного халифа, вставшего во главе исламского государства сразу же после смерти Пророка Мухаммеда. Наша позиция примерно в семистах метрах к востоку от центра пирамиды. Глядя на карту, может показаться, что это очень большое расстояние, но проще взглянуть на всё своими глазами. Прошу вас! - Джон подошел к окну, раскрыл жалюзи и открыл створки. Виктор глянул в окно и замер. Прямо перед ними, освещенная лучами света, во всей своей красе возвышалась их цель – Великая Пирамида. Казалось, что до нее рукой подать, она гордо возвышалась над окрестностями, поражая взор своими размерами и великолепием. Виктор молча смотрел и не верил, что он сейчас находится здесь, так близко. Джон заметил его волнение:

- Да, это действительно впечатляет… На расстоянии даже больше, чем вблизи. Жаль, что мы пропустили шоу «Свет и Звук», оно обычно начинается в полседьмого, это очень зрелищная и познавательная картина! Но у вас ещё будет шанс её увидеть. Как, впрочем, и многое другое… Джон закрыл окно и приступил к изложению своего плана:

- Совершенно нереально идти снаружи и пытаться проникнуть в пирамиду через существующий вход. И это даже не требует объяснений. Слишком открытое место, слишком много народу и слишком большие шансы угодить за решетку. Можно, конечно, попробовать подкупить пару-тройку людей из охраны и попасть в пирамиду ночью, но протащить с собой нужное нам оборудование уже не получится. Остается единственный путь – под землей. То есть, банальный подкоп… Примитивный, но до сих пор Тысяча первая ночь и утро следующего дня нестареющий способ проникновения в охраняемое помещение, так сказать, проверенная временем и неоднократным исполнением классика жанра. С той лишь разницей, что нужное нам помещение не охраняется вообще - в этом нет необходимости. Ведь это просто пустая комната глубоко под землей. Я имею в виду Подземную Камеру, в которую ведёт Нисходящий Коридор с северной грани пирамиды. Это самое большое из всех её внутренних помещений, которое, однако, так и не было никогда достроено. Да и к самой пирамиде Камеру можно отнести лишь условно ведь она расположена не в её пределах, а в скальном основании плато, на глубине почти тридцати метров. По неизвестной нам причине древние строители почему-то изменили свои планы и оставили эту часть постройки незавершенной. Более-менее ровно выведены потолок и стены, а вот пол представляет из себя подобие застывших каменных волн.

Джон вывел на экран схему пирамиды и фотографии Подземной Камеры.

- Судя по всему, Подземная Камера была доступна ещё в глубокой древности. По неподтвержденным данным, на ее стенах были замечены надписи на латыни, что означает, что ещё за восемь веков до экспедиции Аль-Мамуна в ней побывали римляне. Впрочем, латынь была универсальным языком всего Средневековья и надписи на ней могли появиться там в любое время… Нас интересует восточная сторона помещения. Здесь вырыта большая глубокая яма. Кем и когда - неизвестно. Можно только предположить, что древние грабители, заметив в этом месте нечто подозрительное, принялись за раскопки в надежде найти там скрытый проход. Те, кто приходили следом, видели следы работ своих незадачливых предшественников, задавались тем же вопросом и, в свою очередь, ещё более углубляли яму. Возможно, что, согласно легенде, и люди Аль Мамуна приняли в этом деятельное участие, не найдя ничего в верхней части пирамиды.

Нельзя также исключать и версию, по которой яма изначально существовала в планах строителей пирамиды и имела какое-то предназначение. Об этом свидетельствует её относительно ровное начало - вряд ли бы древние грабители стали заботиться о пропорциях стен. Так или иначе, но после очередной неудачной попытки добраться до сокровищ кто-то смекнул, что так можно копать хоть до центра Земли, и яму оставили в покое. Неоднократно ее засыпали мусором, камнями, заново раскапывали. В результате, в своей нижней части она выглядит именно как бесформенная яма, что для нас имеет очень важное значение, но об этом чуть позже.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Большинство до сих пор пребывает в заблуждении, что пирамиды стоят где-то далеко в пустыне, вдали от людей и мест их обитания. Известные широкой публике фотографии сделаны именно с такого ракурса, что создается впечатление пустынности этого места. Однако, так было только во времена фараонов. Сегодня жилые кварталы Каира вплотную подошли к плато Гиза и, если так и будет продолжаться дальше, то лет через пятьдесят пирамиды окажутся посреди огромного мегаполиса в окружении небоскребов и торговых центров. Будет весьма грустно видеть их в таком нелепом соседстве. Но сейчас близость города нам только на руку и этот дом послужит для нас базовым лагерем при штурме пирамиды. Должен вам сказать, здорово пришлось на него потратиться, - заполучить недвижимость в таком месте невероятно сложно! Но эти затраты – просто мелочь по сравнению с той наградой, что ждёт нас впереди!

Итак, отсюда до вертикального центра пирамиды примерно 700 метров, если идти по прямой линии и не принимать в расчет возможные отклонения, связанные с рельефом и наклоном туннеля. Вполне проходимое расстояние при современном уровне развития горной техники.

Конечная цель нашего туннеля – это дно ямы в Подземной Камере.

Почему именно это место, а не сама Камера или ведущий к ней коридор?

Всё очень просто. Яма как нельзя лучше подходит на роль точки проникновения в пирамиду. Это самое неброское и малоинтересное для публики место внутри неё, какое только можно найти. Туристов в Подземную Камеру не водят никогда, даже за большой бакшиш, - спуск туда труден и долог, вентиляции нет, да и смотреть там особо не на что.

Для ученой братии там также нет никаких интересных предметов для исследований, всё уже давно описано и измерено. По этой причине нисходящий коридор, ведущий в Подземную Камеру, вот уже более ста лет заперт железной решеткой и открывается лишь по случаю. Для нас также важно и то, что эта решетка находится как раз в том месте, где туннель Аль-Мамуна вышел в коридор, чуть ниже пробок.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.