авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |

«Тысяча первая ночь и утро следующего дня 1 «Тысяча первая ночь и утро следующего дня» «А после того поистине, сказания о первых поколениях стали ...»

-- [ Страница 6 ] --

С другой стороны, сотрясение почвы легко могли бы зафиксировать приборы, если таковые имелись… В его памяти всплыли какие-то давние слухи, почти что байки из разряда «городских легенд», о существовании сейсмических датчиков, которыми сплошь и рядом было напичкано плато Гиза. Но и эта версия не казалась ему убедительной. Оставался ещё один вариант, который был самым маловероятным, но проверить его он мог бы, только оказавшись на свободе. В итоге появление полиции оказалось столь неожиданным, что Джон не мог найти ему ни одного внятного объяснения и продолжал теряться в догадках.

Виктор также был в отчаянии. И хотя ему не приходилось ломать голову в поисках ответа на этот чисто технический вопрос – как полиция оказалась в подвале их дома, мысли его занимала другая, не менее тягостная дума.

Недавнее чудесное спасение из туннеля было вновь омрачено очередной неожиданной напастью. Во всём этом Виктор видел уже недоброе стечение обстоятельств, которое в будущем грозило ему ещё большими тяготами и невзгодами. Уже в который раз за ночь он вновь горько пожалел о своем согласии участвовать в этой безумной авантюре. И черт его только дернул поддаться на проповеди Джона! Ведь ринулся же он на поиски приключений, как неразумный юноша, потерявший голову! Не подумал о последствиях и вот теперь попался как шкодливый ученик, измазавший мылом доску! И это в его-то почти что сорок лет!

Он живо представил себе, как будут изумлены все те, кто его знает, когда станет известно о его похождениях. «По неподтвержденным пока данным, одним из злоумышленников, задержанных накануне в Каире, является некий российский гражданин… До сих пор непонятно, каким образом этот до сих пор ни в чём не замеченный офисный работник оказался вдруг в компании прожженного авантюриста и ещё одного, не менее сомнительного, лица арабской национальности, предположительно террориста… Одно можно сказать уверенно – по египетским законам их подрывная (в полном смысле этого слова) деятельность попадает под самое суровое наказание. Вероятно, что нашему соотечественнику предстоит провести остаток своей жизни в одной из тюрем Египта, славящихся своими ужасными условиями содержания заключенных…».

Да, наверное, так и скажут в утреннем эфире «Вестей»… И даже нечего будет возразить в своё оправдание – во всем виноват он сам. А ведь мог бы сейчас лежать на пляже в Хургаде и радоваться жизни! Вот ведь дурак!

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Если до сорока лет не повзрослел, то, наверное, так и останешься на всю жизнь Виктором, а не Виктором Алексеевичем! Пора бы уже и задуматься над этим! Если ему суждено будет выйти из этой истории невредимым, то он уж точно сделает правильные выводы. А пока, если посмотреть, ситуация для него с каждой минутой становилась всё хуже и хуже… И действительно, полиция между тем продолжала осматривать подвал.

Все по очереди с интересом и удивлением вглядывались в темноту туннеля, строя предположения, куда бы он мог вести. В этом районе не было никаких отделений банков или дорогих магазинов, так что с первого взгляда непосвященным назначение туннеля могло показаться неясным.

Но, похоже, никто особо и не пытался это узнать. Для Джона, в то же время, становилось все более очевидным, что полиция появилась здесь далеко не по причине взрыва. Им так и не предъявили никаких конкретных обвинений, связанных с туннелем. Для полиции туннель был не более чем дырой в стене, которой следовало заняться позже, а сейчас все усилия были направлены на поиски чего-то более важного. Первым найденным предметом, ставшим причиной для всеобщего беспокойства, стал серебристый контейнер, хранивший в себе древнее сокровище… Как только он оказался в чужих руках, реакция Саида была мгновенной – он тут же сорвался с места и повалил взявшего контейнер полицейского на землю. Все произошло так неожиданно, что другие стражи порядка просто не успели его остановить.

- Не смейте к нему прикасаться! - бешено кричал Саид, в беспомощной ярости пытаясь освободить скованные наручниками руки. Будь они свободны, так он бы сразу свернул бедолаге шею - настолько он был взволнован. Виктор и Джон были удивлены не менее остальных таким внезапным проявлением агрессии. Они успели узнать Саида как достаточно выдержанного и спокойного человека, не дающего волю чувствам и эмоциям. А здесь перед ними явился совершенно другой, незнакомый им безумец, глаза которого горели каким-то фанатичным блеском ненависти и отчаяния.

«Неужели Саид настолько корыстен, что готов рисковать собственной жизнью ради алмаза?» - подумал Джон. Вряд ли оно того стоило, даже несмотря на бесценную стоимость «Слезы Аллаха». Или дело было в чем то совершенно другом? Виктор, в свою очередь, припомнил всю ту невероятную осторожность, почти нежность, с которыми Саид все это время обращался с контейнером, и ему это также показалось весьма странным, если не сказать – подозрительным. Непонятно, на что рассчитывал Саид в своей безрассудной попытке выбить контейнер, так как не прошло и секунды, как подоспевшие полицейские опрокинули его на Тысяча первая ночь и утро следующего дня пол и принялись бить ногами и прикладами автоматов. Ещё немного - и та же участь постигла бы и Виктора с Джоном. В этот момент Джон решился на отчаянный поступок в надежде, что его слова вдруг возымеют эффект:

- Прошу вас, остановитесь! Я могу вам всё объяснить! Мы иностранные специалисты, приглашенные правительством Египта для изучения грунтовых вод на плато. Здесь наше геологическое оборудование и материалы для исследований. Этой ночью во время работы случился небольшой взрыв. Вероятно, была утечка газа из баллона. Эти двое (Джон кивнул на Виктора и Саида) были сильно контужены, они сейчас не в себе, прошу им это простить, их поведение может быть неадекватным. В этом контейнере находятся редкие образцы породы, которые должны храниться в специальных условиях. Поэтому мой не в меру эмоциональный коллега позволил себе… как бы это сказать… немного лишнего. Он только хотел сказать, что содержимое контейнера имеет большую ценность и с ним надо обращаться предельно осторожно… - Что-то не похожи вы на геологов… - произнес старший полицейский, с недоверием выслушав Джона. - Особенно этот прыткий тип… Сдается мне, что здесь дело пахнет антиправительственной деятельностью! А ну ка, дайте-ка мне сюда этот ваш чемодан! Я хочу посмотреть, что там внутри. Сейчас мы узнаем, какие там образцы породы… Все трое с замиранием сердца смотрели, как он грубо крутил кейс, пытаясь открыть замки. Но ничего не выходило – замки не желали открываться. Каким бы крепким ни был корпус контейнера, но и он не смог избежать деформации, когда в туннеле его придавило большим обломком камня. Прочную стальную раму переклинило в том месте, где находился запорный механизм и сейчас, без специального инструмента, просто голыми руками, открыть контейнер было никак невозможно. Саид и его друзья облегченно вздохнули. По крайнем мере, ещё какое-то время их тайна продолжала оставаться нераскрытой. Они ещё надеялись, что за это время произойдет какое-нибудь чудо и они смогут избежать заключения.

Но тут на свет появилась основная улика их «антиправительственной»

деятельности – ящик с зарядами взрывчатки. Дело принимало совсем другой, серьезный оборот. Не поладивший с контейнером и приунывший было полицейский тут же оживился и принялся закидывать их вопросами.

С этого момента задержанные на полном основании могли считаться подозреваемыми, а то уже и доказанными преступниками. Что для стража порядка, по-видимому, было без особой разницы. В его скучной и неинтересной работе появилась вдруг блестящая возможность проявить Тысяча первая ночь и утро следующего дня свои таланты и выслужиться перед начальством. Было видно, что он постарается не упустить такой шанс и передать в руки правосудия уже раскрытое им по горячим следам преступление. Поэтому, он постарался придать своему и без того грозному виду ещё большую важность и принялся с усердием их допрашивать:

- Вы планировали ещё один взрыв? Отвечайте! Где заложен следующий заряд? Кто за вами стоит, из какой вы группировки? Советую вам сказать всё немедленно и по доброй воле, пока мое терпение это вам позволяет!

Иначе, когда вас доставят в участок, там вами займутся профессионалы и - будьте уверены! - они быстро заставят вас говорить… Но Виктор и Джон решили пока что не усугублять свое и без того незавидное положение необдуманными словами и отложить все разговоры до официального допроса. Джон пытался по-быстрому сложить в голове какую-нибудь правдоподобную версию с геологами-любителями, приверженцами альтернативной истории или чем-нибудь в этом роде. Да, согласен, копали. Да, что-то искали. Копали наугад, пока не случился взрыв. Искали в надежде, что какая-нибудь вещица да попадется. Место, как-никак, плодородное в этом смысле. А пока они будут разбираться с засыпанным туннелем, может и повезет решить дело посредством старого проверенного способа – при помощи денег. Оправдания, конечно же, выглядели убогими и нелепыми. Само сочетание слов «геологи любители» в другом месте и при других обстоятельствах вызвало бы у него приступ смеха, но сейчас и такое могло сойти за объяснение… В это время зашипела рация. Разговор вёлся на арабском, поэтому из всех попавших в беду его мог понять только Саид. Сквозь шум и помехи пробивался голос – «Поступило распоряжение передать задержанных армейской разведке. Они отправили к вам вертолет. Выводите пока их наверх, ждите дальнейших указаний и скажите своим людям, чтобы ничего там не трогали до приезда саперов…».

Полицейский снял фуражку, вытер платком вспотевший лоб и разочаровано посмотрел вокруг. Что за неспокойная и бесполезная выдалась ночь! И как всегда – в его дежурство! Сначала подчиненные долго не могли найти этот дом, плутали в темноте по неосвещенным улочкам и переездам. А ночью все дома так похожи друг на друга, черт их дери! Затем пришлось неоднократно извиняться перед потревоженными жителями, которых разбудили в столь поздний час с необычным требованием осмотреть подвал. И, наконец, когда он уже собирался записать в свои заслуги раскрытие террористического заговора (в существование которого он и сам уже успел поверить), ему вдруг Тысяча первая ночь и утро следующего дня приходится отойти в сторонку и предоставить возможность снимать сливки другим! Эти напыщенные армейские деятели припишут себе все его заслуги, а ему, как обычно, светит только очередное ночное дежурство.

«Может быть, сегодня просто не моя ночь?» - подумал он с сомнением и сожалением. Ещё раз посмотрев на странных «террористов» в грязной и изодранной одежде, он решил, что, пожалуй, пусть ими и в самом деле займутся другие.

- Ну что ж… Похоже, вам оказали особую честь. Все поднимаемся наверх.

Ничего здесь не трогать! Передаем их в руки спецслужбы и возвращаемся в участок.

В этот момент снова зашипела рация. Неудавшийся борец с терроризмом неохотно взял её в руки и раздраженно пробурчал в сторонку:

- Только не говорите мне, что я должен буду их ещё и сопровождать! Пусть найдут кого-нибудь другого! Валлахи!24 Даже если там сейчас начнется война, я все равно возвращаюсь в участок!

Через секунду ему уже пришлось пожалеть об этих сгоряча сказанных словах, так как наверху вдруг началось нечто, действительно похожее на войну. Сначала до них донеслись громкие крики, шум, затем раздались одиночные выстрелы, за которыми последовал треск автоматных очередей. От глухого разрыва гранаты с потолка посыпалась пыль и на мгновение моргнула лампочка в плафоне. Инстинктивно все пригнулись, как будто в их дом прямой наводкой попал артиллерийский снаряд. Наши герои тут же во всех ужасных подробностях живо припомнили недавний взрыв в туннеле и приготовились к тому, что прямо сейчас на них сверху обрушится потолок и они снова окажутся погребенными среди завалов.

Полицейские испуганно переглянулись и передернули затворы автоматов.

Такого поворота событий не ожидал никто.

- Аллах яльан!25 Что там у вас происходит? - встревоженный полицейский схватился за рацию. - Что за стрельба?

- Нас атакуют! Они идут со всех сторон… Есть потери! Срочно требуется подкрепление! - услышал он в ответ испуганный голос своего подчиненного.

«У людей в подвале должны были быть сообщники наверху! Как же я раньше об этом не подумал!» - мысленно проклинал свою неосмотрительность впервые попавший в такую передрягу полицейский. В Ей-богу! (араб.) Чтоб Аллах проклял! (араб.) Тысяча первая ночь и утро следующего дня охватившей его панике он не знал, что предпринять, но признаться в этом перед подчиненными он также не мог. Поэтому весь свой страх и злобу он обратил в сторону задержанных:

- Это ваши люди? Они решили вас отбить? Сколько их там? Говорите, а не то, клянусь Аллахом, я вас лично всех здесь перестреляю!

Джон испуганно ответил:

- Мы ничего не знаем! У нас нет никаких сообщников! Клянусь вам – я и сам не понимаю, что там происходит!

В этом Джон мог уж точно поклясться. Для него и для Виктора нападение неизвестных было как гром среди ясного неба. Дело принимало весьма скверный оборот. Теперь они точно не могли бы рассчитывать на снисхождение властей. Один только Саид казался по-прежнему невозмутимым. Джон даже подумал, что его странный вид мог быть следствием травмы головы, полученной в туннеле. Это хоть как-то бы объясняло все его непонятные перемены в поведении.

Старший полицейский опомнился, быстро что-то сообразил и решительно скомандовал своим подчиненным:

- Идите наверх и прикройте товарищей! Я пока что присмотрю за этой троицей и вызову подкрепление. Исполняйте!

Как только его люди покинули подвал, старший быстро закрыл за ними крепкую железную дверь и довольно ухмыльнулся. Это был верный ход.

Он надеялся, что вне зависимости от исхода боя, он сможет отсидеться за этой дверью до прибытия подкреплений. Всё складывалось относительно гладко: потом можно будет даже сказать, что до последнего момента он отражал атаку, а затем был вынужден спуститься в подвал, при этом не позволив нападавшим отбить особо опасных преступников.

Между тем выстрелы наверху не прекращались. С отчаянностью обреченных несколько оставшихся в живых полицейских продолжали отстреливаться от невидимого врага. Из темноты со всех сторон в них летели пули. Стены дома могли быть надежным укрытием для хорошо подготовленных и бесстрашных бойцов, но полиция явно была не обучена держать оборону, да и перевес сил с самого начала оказался на стороне нападавших. Застигнутые врасплох внезапной атакой, полицейские не могли бы долго продержаться без посторонней помощи.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Их начальник в подвале в это время как раз и пытался вызвать эту самую помощь. Щедро сдабривая свою речь проклятиями, он громко кричал в рацию:

- Чрезвычайная ситуация! Мы атакованы превосходящими силами, есть погибшие и раненые! Мы не продержимся долго! Срочно пришлите спецназ! Кувват командос! Кувват командос!26 Быстрее же, быстрей!

От его былого грозного вида не осталось и следа. Старый служака понимал, что быстрее в Каире ну никак не получится. На весь этот огромный мегаполис Всевышний распорядился установить всего лишь девять или десять светофоров и наделил каждого правом ехать так, как ему вздумается! Необычайное презрение местных водителей к правилам дорожного движения, повсеместная езда на красный свет (там, где на пути лихачей встречался редкий светофор) и частые аварии были как бы вполне обыденными вещами для жителей Каира, но приезжих иностранцев они приводили в ужас. При виде тех цирковых номеров с участием автомобилей, которые порой можно было наблюдать на оживленных улицах, у туристов разом пропадала всякая охота садиться в такси, несмотря на расстояния. Чего только стоила картина, когда один таксист, на полном ходу высунувшись в окно, ловко передавал своему товарищу, летящему по встречной полосе, пачку «Клеопатры»27 или бутылку с водой!

У каждого таксиста в машине обязательно был Коран, но вряд ли имелась аптечка или правила дорожного движения. Почти двадцать пять миллионов человек населения, черт знает сколько миллионов машин, не считая ишаков и велосипедов! Случись в одном месте образоваться затору - и помощь запоздает надолго. Пока военный спецназ будет продираться через первобытный хаос каирских улиц, засевшим в подвале останется только уповать на крепость железной двери и на удачу. Одна была надежда на то, что менее интенсивное ночное движение не станет непреодолимым препятствием для спешащих на помощь. Кроме того, быстрее всех на месте боя мог бы оказаться высланный за ними военный вертолет. Эта боевая единица также могла сыграть немалую роль в ходе столкновения и подавить нападавших с воздуха. В любом случае, оставалось только ждать… Выстрелы прекратились и в окна дома полетели гранаты. Нападавшие наверняка осознавали для себя всю опасность прибытия подкреплений и решили разом покончить с сопротивлением, чтобы быстрее достичь своей Спецназ (араб.) Марка популярных египетских сигарет.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня цели. От нескольких взрывов дом основательно встряхнуло и в подвале погас свет. Вскоре наверху всё стихло… В напряженной тишине прошло всего лишь несколько секунд, но для сидящих внизу они показались длиннее самой долгой ночи. Они не могли знать, чем закончился бой и кто сейчас стоит по ту сторону двери. Каждый момент они ожидали то продолжения поединка, то прихода спасительной помощи.

Ожидание становилось особенно тягостным по той причине, что наши герои не могли предположить, какой из вариантов будет для них наиболее неблагоприятным. На хорошее они уже не надеялись. Один только полицейский, понятное дело, с нетерпением ожидал услышать голоса своих товарищей и пытался в темноте нащупать оброненную рацию. Так и не найдя её, он решился подняться к двери и прислушаться к звукам за нею. Он на ощупь пробрался к лестнице и вскоре оказался на ступеньке прямо перед дверью… В ту же секунду прогремел мощный взрыв. Массивная железная дверь, как пушинка, подхваченная ветром, сорвалась с креплений и полетела к противоположной стене. Несчастный полицейский, так неосторожно оказавшийся на её пути, если и остался жив, то наверняка был покалечен при падении. В любом случае в темноте ничего нельзя было разглядеть, подвал тут же заволокло густым едким дымом – наверху что-то уже давно горело. Такой образ действий нападавших не оставлял никаких сомнений в том, что их намерением было пробиться в подвал любой ценой, невзирая на людские потери. Сидящих в подвале, очевидно, ожидала незавидная участь тех, кто уже распрощался с жизнью наверху. Виктор и Джон приготовились было отдать Богу душу, так как сделали для себя вывод, что они здесь не более чем нежелательные свидетели каких-то неведомых им событий, и раз уж на пути к подвалу было загублено столько народу, то и их жизни не будут приниматься в расчет. Саид, как вдруг оказалось, был совсем другого мнения. Неожиданно они услышали его голос, полный решимости и спокойствия:

- Виктор! Джон! Послушайте – что бы ни случилось, не пытайтесь ничего предпринять! Я попробую договориться с этими людьми. Доверьтесь мне и с вами не будет беды!

Именно этого им сейчас и не хватало – сдержанного и спокойного обещания безопасности. Этот голос действительно их убедил. В такой ситуации они готовы были поверить ему безоговорочно. Они не успели ничего ответить, как подвал осветили лучи фонарей и по остаткам лестницы стали спускаться вооруженные люди. Как только первый человек появился в дверном проеме, Саид громко заговорил по-арабски. Он сказал Тысяча первая ночь и утро следующего дня несколько фраз, значение которых было, естественно, непонятно для Виктора и Джона, но сразу же получило отклик на другой стороне. Люди с оружием ответили, начался диалог, Саид быстро и уверенно что-то говорил, время от времени показывая на своих товарищей. Виктор и Джон с замиранием сердца ожидали окончания разговора, от которого, как они понимали, зависит их жизнь.

Нападавшие, впрочем, вовсе не были настроены агрессивно и не собирались, вопреки их опасениям, тут же расправиться с пленниками. Их руки крепко и со знанием дела держали оружие наготове, на лицах была написана суровая решимость и подчинение выполняемой задаче. Одежда некоторых с ног до головы была забрызгана кровью. Про этих людей можно было точно сказать, что они являли собой действительный, а не напускной грозный вид.

Разговор резко оборвался, когда среди обломков на полу подвала был найден серебристый контейнер. Нападавшие встретили его появление громкими криками радости. Судя по всему, именно он и был истинной причиной всех недавних кровавых событий. «Рядом с алмазами всегда текут реки крови…», - с сожалением подумал Джон и качнул головой.

Теперь ему стало понятно, ради чего разыгралась вся эта трагедия.

Никогда прежде ему не приходилось испытывать такого краха своих начинаний. После всего, что им пришлось пережить, в одном только шаге от успеха, когда они уже держали его в руках, – бесценный камень, ради которого они проделали огромную работу и рисковали жизнью, вдруг ускользал у них прямо из под носа и они ничего не могли с этим поделать!

А сделать действительно было ничего невозможно – на этих людей не подействовали бы ни слова, ни обещания денег. Джону оставалось только надеяться, что при таких обстоятельствах они и сами останутся живы. Как ни странно, но Саид в этот раз не проявил никакого беспокойства по поводу нахождения контейнера в чужих руках. Он только сдержано промолчал, а после обратился к своим спутникам:

- Мы не представляем для них угрозы. Они сражались с полицией, нам же они не будут причинять вреда, если мы будем делать то, что нам скажут.

Больше я ничего не могу сказать, мы должны идти немедленно… Тотчас же все двинулись наверх. Выйдя из подвала, наши герои поначалу не узнали первый этаж своего дома. Их взору предстали выбитые окна, осколки стекла, пятна копоти на потолке, побитые пулями стены. Повсюду были разбросанные взрывом вещи и обломки мебели. После жаркого боя кое-где уже занимался пожар. Страшную картину дополняли лужи крови и лежащие на полу тела убитых полицейских. Стараясь не смотреть на все Тысяча первая ночь и утро следующего дня эти малоприятные подробности, пленники проследовали во двор, где их уже поджидали два фургона. Как только их затолкали в первую машину, один из нападавших отдал короткий приказ и тотчас же в подвал дома было брошено несколько гранат. Машины резко сорвались с места и помчались прочь по темной улице.

В это время внизу, в темноте и пыли подвала, прижатый покореженной дверью, пытался дотянуться до рации единственный оставшийся в живых полицейский. Несмотря на чудовищной силы удар и полученные увечья, он был всё ещё жив и не терял надежды на спасение. Наконец ему удалось схватиться за радио и произнести в него несколько коротких слов с мольбой о помощи. Ему тут же ответили. Надежда возродилась для него с новой силой. Но не надолго. «Альхамдулильлях!» – только и успел он сказать «Слава Богу!», как сразу же после этих слов в подвал влетели брошенные сверху гранаты… Одна из них упала прямо в открытый ящик с зарядами. Что и говорить – последствия этого вырисовывались вполне очевидные! «Сегодня не моя ночь…» – теперь несчастный полицейский мог бы повторить свои слова совершенно уверенно.

В который раз за всё это беспокойное время раздался очередной мощный взрыв. Дом сотрясло до основания, перекрытия подвала рухнули, увлекая за собой в могилу весь убитый полицейский патруль. Стены выдержали удар, но вспыхнувший мгновенно пожар грозил навсегда уничтожить все следы короткого ночного боя. В огне неизбежно должны были погибнуть и все свидетельства пребывания Джона, Виктора и Саида в этом месте:

документы, личные вещи, отпечатки пальцев и любые другие подтверждения их визита в Каир отныне были уничтожены. Теперь вся троица становилась вне поля зрения кого бы то ни было, они исчезли, пропали для всех, за исключением таинственных налетчиков, в полной власти которых они сейчас находились… …Нападавшие на бешеной скорости мчались по узеньким улочкам к развилке дорог, далее им предстояло любой ценой вырваться из города на заранее обусловленное место на краю пустыни, где их должен был встретить вертолет с сообщниками. Дельнейший маршрут был известен только пилоту вертолёта. Но наши друзья ни о чём таком, конечно же, не догадывались. Не знали они также и того, что сзади на их преследование уже бросился тот самый военный вертолет, отправленный к ним военной разведкой и который, хоть и с опозданием, но всё же прибыл на место происшествия и готовился теперь принять участие в последнем акте этой кровавой ночной трагедии… Тысяча первая ночь и утро следующего дня Они почти достигли своей цели, граница города осталась далеко позади и после твердого асфальта колеса стали вязнуть в наступившем песке.

Машины замедлили ход, один из нападавших связался по рации с вертолётом, посадочные огни которого уже виднелись неподалеку.

Казалось, им удалось благополучно ускользнуть от преследования, никаких следов погони не было видно. Но в этот самый момент из темноты, подобно хищной птице, вдруг вынырнул тяжелый силуэт армейского вертолета. Никто даже и не успел сообразить, что произошло, как вторую машину буквально распороли очереди из пулемета. Зависнув в десятке метров над землей, «Черный Ястреб» египетских военно воздушных сил бил в по фургону в упор, от легкой обшивки кузова во все стороны летели клочья металла, брызгами рассыпались стекла, пули прошивали машину насквозь. Фургон потерял управление и перевернулся.

Ни у кого внутри не было ни малейшего шанса выжить под таким свинцовым дождем. Пули добрались до бака с горючим и фургон вспыхнул ярким пламенем. Пилот «Черного Ястреба», на секунду ослепленный взрывом, дёрнул машину в сторону, стрелок у пулемета потерял цель из виду и у оставшихся на земле появился призрачный шанс избежать смерти.

Неожиданно для себя убийцы полицейских теперь сами оказались в роли преследуемых. Было совершенно понятно, что их не собираются брать живыми и речь идет не о задержании, а о полном уничтожении. Уже через несколько секунд военный вертолет развернется и разнесет их машину в клочья без какой-либо пощады. Но ни тени замешательства не промелькнуло на лицах этих собранных и дисциплинированных людей.

Казалось, что страх смерти был им неведом. Раздались четкие, отрывистые команды, в ту же секунду задние двери фургона распахнулись и по вертолету был открыт огонь из всего оружия. Как раз вовремя – установленный на борту вертолета тяжелый пулемет бил, не переставая, за несколько метров от машины земля вздыбилась фонтанчиками песка от града выпущенных пуль. Стрелок ещё не успел взять точный прицел, но всё решали секунды. Ещё мгновение - и участь второго фургона была бы решена.

Однако, ответный огонь с земли вынудил пилота развернуться и направить «Ястреба» прямо на фургон. Он задумал проскочить над ними вперёд, на более выгодную позицию, чтобы уйти от горящей машины, заслоняющей стрелку весь обзор. Наклонившись лопастями вперед, тяжелый «Ястреб» с рёвом пронесся над их головами, поднимая в воздух тучи песка и мелких камней. В темноте и горячке боя пилот слегка не рассчитал высоту и вертолет чуть было не задел крышу фургона своими лопастями. Если не пули, то бешено вращающиеся лопасти вертолета Тысяча первая ночь и утро следующего дня грозили настигнуть беглецов. Как в замедленной съёмке, Виктор с ужасом видел прямо перед собой приближение границ очерченного лопастями круга, перед которым волною вставала стена из песка. Эта волна накрыла фургон, сбила людей с ног и вынесла к черту все стекла в салоне. Виктор не успел отвернуться и в лицо ему как будто с лопаты влетела куча песка, глаза тут же ослепли и он уже не видел того, что происходило дальше.

А дальше случилось то, чего никто не мог бы предположить. Другой вертолет, на встречу с которым так спешили наши налетчики, в разгар перестрелки на время был оставлен без внимания. Это был легкий гражданский «AgustaWestland» с изящным, похожим на туловище дельфина, профилем корпуса. На нем не было никакого вооружения и он, очевидно, ничем не мог помочь попавшим под плотный огонь. Но в нем, как оказалось, находились совершенно отчаянные и бесстрашные люди, готовые принести себя в жертву ради своих товарищей на земле. Как только стала понятна нависшая над ними угроза, вертолет погасил огни и быстро поднялся в воздух. Решительной рукою пилот направил его к месту боя. Всего через несколько секунд, невидимый в темноте, он неожиданно появился прямо перед лобовым стеклом «Черного Ястреба». Военный пилот в ужасе дернул штурвал в сторону, пытаясь избежать столкновения, но было уже слишком поздно. Раздался ужасный скрежет, небо озарила яркая вспышка и тонны железа рухнули на землю, объятые пламенем. Оба вертолета превратились в груду пылающих обломков, разбросанных на десятки метров вокруг. Над местом падения к небу поднимался огненный столб, на верхушке которого черным куполом клубились языки пламени… Из фургона выскочили оставшиеся в живых люди. С одной стороны от них горела расстрелянная машина, с другой – полыхали остатки вертолета. И здесь, и там в страшных мучениях нашли свою смерть их сообщники. Один из нападавших произнес, обращаясь к остальным:

- Наши товарищи уже в раю! Они умерли за него! И любой из нас сделает то же самое, если будет нужно! А сейчас нам придется вернуться в Каир!

Здесь мы уже ничего не можем поделать… Фургон сорвался с места и направился обратно к городским окраинам.

Где-то в городе у нападавших было тайное убежище, в котором они планировали переждать эту ночь, так неожиданно нарушившую их планы.

Путь к отступлению был отрезан, их число уменьшилось почти вполовину, но они все ещё представляли из себя грозную, отчаянную силу, движимую вперед пока что ещё никому неведомой фанатичной идеей, в жертву которой уже было принесено столько жизней… Тысяча первая ночь и утро следующего дня Город Мира Благословен и прекрасен славный город Багдад! Как сказал о нём поэт:

Рай на Земле! Пристанище для счастья!

Здесь нет ни горя, ни ненастья Для жителей благословенных мест.

Средь изобилия и без тревог Здесь каждый равным быть друг другу мог Без обязательств и долгов.

Здесь также мог бы жить и я Вкушая легкость бытия.

Те, кто был там, в саду чудесном, Под этою красою, Цвели, как лепестки, умытые росою… «Дарованный Богом» или «Город – сад», как называли его персы. Когда-то это была небольшая деревушка, известная только жителям окрестных мест. Мимо неё и случилось проезжать однажды халифу Аль-Мансуру в поисках подходящего расположения для своей новой столицы. Только что пришедшая к власти в результате революции династия Аббасидов остро нуждалась в новой столице империи. Дамаск, предыдущий оплот поверженной династии Омейядов, был слишком опасным местом для новых правителей – уж слишком жестоко они обошлись со своими предшественниками. Истреблению подверглись не только оставшиеся в живых из рода Омейи, но даже и их мертвые – тела предшествующих халифов были выброшены из гробниц, прах их развеян по ветру. Так Восток лицезрел рождение новой династии, нового халифата. Надежды на справедливый порядок и возвращение к золотому веку ислама, которые обещали правоверным Аббасиды, так и не оправдались. Впереди у арабского мира была ещё сотня лет процветания и благополучия, но где то вдали уже сгущались темные тучи и виднелись всполохи пожарищ… А пока Аль-Мансуру нужна была новая столица. Столица, которая смотрела бы на Восток. Ведь именно там, на Востоке, лежали основные сферы интересов могущественного арабского халифата. Оттуда в казну широкой рекой стекались налоги, там набирались боеспособные войска, там оставались ещё не завоеванные и не обращенные в ислам богатые обширные земли. На Западе, бывшем ареной непрекращающихся военных столкновений с Византией, уже нельзя было найти места для новых откровений и открытий. К тому времени исламские армии, до того не Тысяча первая ночь и утро следующего дня знавшие поражений, уже понесли болезненные удары под стенами Константинополя и на юге Франции. Завоевательное движение на Запад остановилось раз и навсегда, а вскоре и завоеванные земли, одна за другой, стали отпадать от мусульманского мира. Испания, хоть и была ещё формально под властью халифа, управлялась уже совершенно самостоятельно и независимо, а от всей Северной Африки остался один лишь Египет, постоянно раздираемый склоками и мятежами.

Восточные земли казались совершенно другими. Никто не знал, где лежит граница тех стран, из которых приходит солнце. Если при движении на запад арабов смог остановить только Атлантический океан и, войдя в его воды, полководец в бессилии клялся Аллахом, что мог бы идти и дальше, то здесь им пришлось бы ступать хоть до края земли, не переставая удивляться её чудесам и бесконечным просторам. Эти края поражали своим сочетанием самых невероятных контрастов и различий, как самих земель, так и населяющих их народов. Достаточно сказать, что в те времена вокруг самого Багдада ещё преспокойно расхаживали львы, так что уж там говорить о загадочных землях Востока, где первозданная дикость удивительным образом сочеталась с тысячами лет древних цивилизаций!

Посреди безжизненных пустынь и обширных степных долин встречались плодородные оазисы, где с древних времен процветали большие населенные города: Бухара, Самарканд, Мерв. Могучая река Оксус28 несла свои мутные воды со снежных вершин Памира среди черных песков Кара Кума и красных песков Кызылкума, орошая плодородную дельту Хорезма.

В недоступных горных районах Памира и Гиндукуша сохранялись ещё старинные верования и обычаи, давно забытые на земле долин, там жили в своих неприступных замках суровые правители этих мест, гордые закаленные воины древних династий, не желавшие пока склонять свои головы под властью ислама. Ещё дальше, за опасными горными перевалами и бурными реками лежала сказочная Индия, страна пряностей и благовоний, подчинить которую не смог даже сам Александр.

Именно там, на Востоке, и пытался разглядеть Аль-Мансур будущее своего народа, будущее ислама, источник своей силы. Возможно, в самых сокровенных своих мечтах он намеривался исполнить то, что не удалось Александру – завоевать весь мир, а не только его половину! И как когда-то Александр правил миром из Вавилона, в нескольких днях пути от его древних развалин он и основал свою новую столицу – город, смотрящий на Восток, город, чьё богатство, величие и слава будут неизменными на протяжении пяти столетий.

Оксус (Oxus) – латинизированное название реки Амударья.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Одного только не мог тогда знать Аль-Мансур - что именно с Востока придет к ним та последняя решающая сила, которая и опрокинет весь их мир обратно к тем низшим ступеням, с которых они с таким трудом поднялись лишь для того, чтобы снова упасть… Но ничего зловещего пока не являлось перед взором всемогущего властелина. Все его мысли были направлены на обустройство новой столицы. Расположение города как нельзя лучше соответствовало его предназначению. Судоходная река делала возможным легкое сообщение с Персидским заливом, а значит, и торговля встретила бы здесь все условия для процветания. Отсюда легко было достичь любой границы халифата, как на Западе, так и на Востоке. Учрежденная при первых Аббасидах почтовая служба стала важным подспорьем в управлении огромными территориями государства. Её сотрудники, помимо понятных обязанностей почтальонов, были ещё и тайными агентами центральной власти, зорко смотрящими за делами в отдаленных провинциях. Багдад, как и много веков назад легендарный Вавилон, самим своим положением обязан был стать общемировой столицей, средоточием власти, торговли и науки. Так и случилось.

В 762 году первые камни легли в основание Багдада. Сто тысяч рабочих было занято на строительстве новой столицы Востока. Миллионы кирпичей, один за другим, ложились в ряд, поднимая вверх крепостные стены. Халиф Аль-Мансур самолично пристально следил за ходом работ и не гнушался отягощать себя мелочным вниканием в отдельные эпизоды стройки. Так, по дошедшим до нас свидетельствам, он приказал заточить в темницу одного из ответственных лиц за недостачу всего в пятнадцать дирхем! Если уж столь незначительные нюансы не ускользали от взора всемогущего господина, то можно себе представить, каким вниманием и заботой в целом был окружен возводимый им город.

Центром города стала круглая крепостная стена, в центре которой находился дворец правителя и главная мечеть. В стене были устроены ворота, из которых по четырем сторонам света расходились четыре основные дороги, ведущие к отдаленным областям халифата. Отдельные кварталы отделялись друг от друга стенами и воротами, представляя из себя обособленные укрепленные районы со своими гарнизонами.

С гордостью и удовлетворением смотрел Аль-Мансур на растущие стены города. И назвал он его Мадинат ас-Салам, что означает Город Мира.

Город Мира… Можно только печально улыбнуться… Имя - как горькая ирония над тем, что случится с этим городом через тысячу двести лет.

Дарованный Богом Город – сад превратился в проклятое место, где Тысяча первая ночь и утро следующего дня ежедневно на улицах и площадях взлетали на воздух начиненные взрывчаткой машины и умирали десятки, сотни людей… Со времен монгольского нашествия какой-то злой рок обрушился на этот город и не отпускает его до сих пор, не давая ему вновь стать великой столицей Востока. Затем последовали сотни лет бесконечных войн между иранскими шахами и турецкими султанами, когда Багдад переходил из рук в руки и становился яблоком раздора между двумя великими государствами, между шиитами и суннитами. Миллионы проживающих в городе шиитов по-прежнему не желают подчиняться центральным властям и слушаются только указаний своего имама из священного для них Неджефа29.

Когда Багдад впервые был разрушен во время «Войны между братьями», между Аль-Мамуном и Аль-Амином, поэт оплакивал его в таких строках:

Багдад, поверженный в несчастье!

Бог дал тебе сначала счастье, затем отнял.

И в наказанье за грехи, что были слишком велики – сравнял с землей, наслал огонь и довершил всё войной… Как же актуальны оказались эти строки и по прошествии тысячи двухсот лет!

Мир постепенно возвращается на улицы этого города. Люди уже не боятся припаркованных машин, жизнь берет своё, но пока что никто не может уверенно сказать, когда поэты вновь будут воспевать тот прежний Багдад – блистательную столицу Востока, Город Мира… Неджеф, Эн-Неджеф – священный город мусульман-шиитов, место захоронения четвертого праведного халифа Али, двоюродного брата Пророка Мухаммеда. Центр шиитской политической и религиозной жизни в Ираке.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Камень «По приказу мы его взяли – по приказу и возвращаем…»

Ночь замела все следы. Ушедший от погони фургон с таинственными налетчиками и грабителями пирамиды ещё некоторое время плутал по плохо освещенным улочкам и пустынным кварталам, пока, наконец, не скрылся в одном из неприметных ангаров на окраине Каира, у самой реки.

Пленников разделили, Джон и Виктор оказались запертыми в тесной и душной комнатушке, а Саида увели неизвестно куда. Наступившее утро и весь следующий день прошли как в дурном сне. События предшествующей ночи казались каким-то нереальным, выдуманным кошмаром. В ушах стоял треск автоматных очередей, грохот взрывов и крики раненых. Прямо перед собою, на расстоянии вытянутой руки, Виктор вновь и вновь видел столб пыли, поднятый бешено летящими лопастями вертолета, готовыми вот-вот задеть и разнести в клочья их транспорт.

Пыль, во множестве попавшая в глаза, на время сделала его почти слепым. Вокруг он видел только песок, песок и ничего, кроме этого проклятого песка! Лицо, израненное камнями, превратилось в один большой кровоподтек и причиняло нестерпимую боль. Если бы не эта боль, то он вполне бы счел происходящее с ним разновидностью каких-то галлюцинаций.

Дважды за несколько часов оказавшись на грани между жизнью и смертью и попав в самые невероятные обстоятельства за все свои прожитые годы, он с трудом воспринимал окружавшую его действительность и предпочел бы относиться к ней, как к иллюзии. Картинки прошедшей ночи мелькали в возбужденном сознании, как вспышки яркого света: из темноты туннеля он снова попадал в чрево пирамиды, с замиранием сердца держал в руках серебристый контейнер, задыхался в пыли после взрыва, падал в бесконечную бездну каменного колодца и, наконец, сжимался от страха под градом летящих пуль.

На память пришли слова: «Только здесь вы сможете найти настоящий азарт и приключения, недоступные в обычной жизни! Никаких шаблонных экскурсий по заезженным местам и достопримечательностям… Гарантируем непредсказуемые повороты и неожиданности на вашем пути, опасности, приключения и незабываемые встречи. Всё то, что сделает вашу поездку яркой и незабываемой…». Это уж точно, подумал Виктор, такое никогда не забудешь, если, конечно, останешься жив… Наконец, ближе к полудню, реальность стала более ощутимой, им принесли воды и Тысяча первая ночь и утро следующего дня кто-то из нападавших осмотрел его раны. Появились бинты, аптечка и тысячи острых уколов от антисептика ещё более усилили его страдания.

Человек, который обрабатывал его раны, повел себя как-то странно.

Сначала он уверенно накладывал ему бинты на голову, затем что-то на лице у Виктора привлекло его внимание. Нечто такое, что заставило его вдруг резко отпрянуть, как будто он увидел там нечто ужасное и вызывающее отвращение. Отойдя на несколько шагов, он испуганно смотрел ему в глаза, пытаясь в них что-то разглядеть. «Дело плохо», подумал Виктор, - «Наверное, заражение или, чего хуже, дыра в голове… А этот местный лекарь не знает, как мне помочь…». Похоже, этот человек действительно был далек от медицины и привык больше держать в руках автомат, нежели медицинские принадлежности. Бросив бинты и аптечку, незадачливый лекарь как-то быстро исчез, оставив Виктора наедине с его болью. Тогда Виктор не придал случившемуся никакого значения. Он ещё не знал, что уже через некоторое время это странное обстоятельство обернется для него весьма неожиданными последствиями… Джон, который в столкновении не получил даже и царапины, был, тем не менее, опустошен и подавлен. Его не покидала мысль о провале. В который раз он пытался понять, каким образом его тщательно продуманный и осуществленный план мог завершиться таким неожиданным и кровавым финалом. Кто были эти люди и почему они взяли штурмом подвал их дома? Откуда взялась полиция? И главное - что они теперь сделают с ними? Он-то полагал, что разыгрывает партию и двигает фигуры, как вдруг внезапно появившаяся сила опрокинула не только фигуры, но и саму доску… Ответа не было ни на один его вопрос. Они по-прежнему оставались сидеть взаперти, никто из нападавших не интересовался пленниками и не спешил объяснить им происходящее. Так прошел весь день и наступила ещё одна ночь… Дверь открылась и вооруженный человек знаками показал им, что пора выходить. Джон и Виктор, как осужденные на казнь, понуро пошли по темному коридору… …Из глубины комнаты им навстречу вышел человек, увидев которого, они сразу поняли, что это, несомненно, лидер нападавших. Он смотрел на них прямым решительным взглядом. Что-то в чертах его лица им показалось знакомым. Речь его была такой же решительной и четкой:

Тысяча первая ночь и утро следующего дня - Моё имя - Мансур. Кто вы – я знаю. Скажу вам прямо – я ещё не решил, как поступить с вами. Мой план был нарушен, мои люди погибли. Я вынужден скрываться, хотя ещё днем должен был уже покинуть Египет. Но сейчас это непредвиденное обстоятельство продлевает вам жизнь. Пока мы не покинем страну, вы будете в моей власти. Сохраняйте благоразумие, повинуйтесь моим приказам и тогда, возможно, я позволю вам уйти… Незнакомец не склонен был к дальнейшему продолжению разговора, но Джон все же осмелился задать свой вопрос:

- Это всё из-за алмаза? Но как? Как вы узнали? Всё держалось в строжайшей тайне! Откуда взялась полиция?

- Разумеется, в тайне. Никто, кроме вас, ничего не знал. Вопрос в другом – как вы сами узнали об этом… Не потрудитесь ли вспомнить, Джон, как вы узнали о камне? Может быть, вам кто-то сказал? Возможно, кто-то принес вам документ, написанный на арабском языке… Кто-то, кто говорит по арабски и может его прочесть… Припоминаете? А может быть… это мой брат рассказал вам?

- Какой ещё брат? Мне рассказал Саид… Подождите-ка, подождите… Саид – ваш брат!? Вы братья? Как это может быть? Да, теперь я вижу сходство! Но почему Саид ничего мне не говорил? Неужели… неужели вы с самого начала были заодно и подстроили всё это?

- В общих чертах - да. Идея, которую вы считали своей, на самом деле таковой не являлась. К вашему большому разочарованию, Джон, это я направил вас на этот путь. Я внушил вам эти мысли и украсил их в ваших глазах. Всё, что вы делали – вы делали не по своей воле. Вы разработали хитроумный план, но в итоге оказались всего лишь его исполнителем. Вы всё делали так, как этого хотел я. Правда, на определенном этапе вы чуть было не свернули с указанного пути, когда решили привлечь к финансированию операции какого-то вашего клиента… Я хотел было уже вмешаться, но вскоре понял, что так даже будет лучше – пусть этот ваш клиент оплачивает все расходы, тем более, что они превысили все разумные пределы.

- Но тогда зачем, Бога ради, вам понадобилось взрывать туннель? Ведь так вы могли убить и нас, и собственного брата, и навсегда лишиться алмаза!

- Алмаза? Вы думаете, я бы стал переживать из-за какой-то глупой стекляшки?

Тысяча первая ночь и утро следующего дня - Но разве нет? Разве не алмаз был вашей целью?

- Глупцы! Вы так и не поняли, что искали! Эта наивная сказка про алмаз сбила вас с толку и заставила поверить в сокровища халифа! Впрочем, мистер Джон, я и не ожидал от вас ничего другого - к вашим минусам следует отнести то, что вы до сих пор остаётесь неисправимым романтиком, слепо верящим в клады и потайные двери. В наше время такие люди почти что вымерли, найти их непросто. Согласитесь, романтика - не самое распространенное качество для 21 века.

Авантюризм с оттенком стяжательства – да, повсеместно. Аферистов и мошенников всех мастей сегодня хоть отбавляй. Но редко кто согласится искать нечто неосязаемое, не видя перед собой веских доказательств существования материальной выгоды. Вы же из тех людей, кто, не задумываясь, бросится на поиски древних сокровищ, имея на руках всего лишь смутные упоминания в каком-то единичном документе, в достоверности которого вы и сами, возможно, сомневаетесь… Вас интересует не столько сам предмет изысканий, сколько ваши действия на пути к нему. Как раз такой человек мне и был нужен. И когда выбор был сделан, мне оставалось только правдоподобно разыграть перед вами историю с манускриптом и преподнести ее в нужном свете – в свете блистающих граней «Слезы Аллаха»! И вы, Джон, охотно проглотили эту наживку и включились в игру, правила которой были написаны мною. И пока вы играли в Индиану Джонса в поисках несуществующего алмаза, мне оставалось только ждать, когда придуманный мною план сработает и вы сами принесете Камень в мои руки… Но вы даже и представить себе не могли, что это будет за Камень, какой он будет наделен силой и властью, какая в нем будет заключена неземная благодать и величие!

Вам и не дано этого понять. Ведь ваш мир смотрит на нас с ужасом и упрёком. Вы считаете нашу веру агрессивной и нетерпимой по отношению к остальным. Наши ценности и святыни для вас ничто. Ваша цивилизация отстранилась от знаков и символов, в ваших душах нет Бога!

- Так что же это? О чем вы говорите?

- По правде говоря, я считаю вас недостойными знать это. К чему вам истина, если вы не сможете ее принять с должным пониманием и восхищением? Что пользы раскрывать перед вами то, что не суждено вам будет понять в силу ваших заблуждений и неверия? Это всё равно что пытаться показать слепому красоту ночного неба! Скажу вам больше само ваше присутствие рядом с Ним мне кажется недозволенным и оскорбительным! Я провел долгие дни и ночи в раздумьях над тем, как же получить желанный для меня предмет… Но, к сожалению, я так и не Тысяча первая ночь и утро следующего дня пришел к очевидному способу, который бы позволил мне это сделать самостоятельно, без посторонней помощи. И, уж тем более, без помощи неверных! С большим нежеланием мне пришлось допустить вас до участия в том, что по природе своей должно было быть делом Дар Аль Ислам!30 Но раз уж, по воле Всевышнего, вы оказались к этому причастны, то я вправе открыть вам тайну… Кроме того, скоро весь мир узнает об этом! Для кого-то известие станет откровением, для кого-то кощунством, большинство же попросту не поверит, но, так или иначе, вы будете в числе первых, кто Его увидит… Но, если вы не желаете, то я не буду вам говорить. Подумайте - вы все ещё хотите узнать, что именно Саид вынес из пирамиды?

Джон, казалось, забыл и о том, что на его руках сейчас надеты наручники, и о том, что он находится в плену у безжалостных убийц… Любопытство и страсть кладоискателя пересилили страх и он с нетерпением ждал ответа на свой вопрос:

- Да, я хочу знать это! Я хочу это увидеть, даже если контейнер будет пустой… Ему ответил знакомый голос:

- Я покажу вам.

Это был Саид. Он незаметно появился в комнате и в руках его был тот самый серебристый контейнер. Он положил его на стол и откинул крышку.


Джон, который до сих пор не знал, что же именно Саид и Виктор нашли у гранитной пробки, ожидал увидеть всё, что угодно, но только не обычный, по его мнению, камень, ничем не отличимый от других таких же на плато Гиза. Поэтому его удивлению не было предела:

- Это просто камень? Какой-то кусок породы? То, о чем вы говорите, находится внутри него?

- Вы опять ошибаетесь, Джон. Даже забавно – вы всё ещё пытаетесь увидеть здесь нечто блестящее и драгоценное… Сокровище прямо перед вами, а вы не можете его разглядеть. Впрочем, я другого и не ожидал. Для вас это просто камень. Ничто по сути своей. Но для любого истинно верующего это свидетельство Его незримого величия… То, что вы видите перед собой и то, что было спрятано в пирамиде – это утерянная часть Хаджар Аль-Эсвада, Черного Камня, святыни всего мусульманского мира, Камня, который когда-то упал с небес на землю из Дар Аль-Ислам – мусульманский мир, территория ислама.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня самого Рая! На месте его падения Адам и Ева построили первый на Земле алтарь. Первый храм, первое место, где лишенные Рая, но не забытые Им люди могли обратиться к Нему с молитвой и вопросом… К нему, к этому месту, тысячи лет стремились паломники со всего света, чтобы прикоснуться к заключенной в нем благодати. Тогда Черный Камень Хаджар Аль-Эсвад - был ещё чистым и белоснежно белым… Говорят, что свет его был виден за три дня пути от Мекки. Но за тысячи лет нахождения среди людей он почернел, впитав в себя грехи и пороки детей Адама. От миллионов прикосновений и поцелуев Камень потерял свою первоначальную форму, но это было далеко не всё, что ему пришлось стерпеть… Неоднократно отступники от веры осмеливались нарушать его целостность, дарованную Богом. Камень бывал неоднократно разбит и однажды даже похищен. И вот сейчас мы здесь, чтобы восстановить его первоначальное единство и вернуть на место то, что тысячу двести лет должно было служить для объединения правоверных!

- Черный Камень! Ну конечно же! Как я только мог этого не заметить!

Глупец! Какой же я был глупец! Как я мог упустить это из виду!?

Джон в очередной раз был подавлен осознанием несовершенства своих размышлений. С прискорбием ему приходилось признать, что весь его план изначально основывался на ложных предположениях, а самая значимая деталь, упоминание о которой всегда было у него перед глазами, вдруг смогла ускользнуть от его проницательного ума и с самого начала повела его приготовления по ложному следу!

Да и что мог знать мистер Джон о предмете, бывшим объектом почитания людей совершенно другого мира и веры? Спросите любого из своих друзей – что такое Черный Камень? Правильного ответа не даст никто.

Хотя, наверное, нет - кто-то скажет, что Черный Камень – это огромный черный куб в центре самой важной у мусульман мечети, вокруг которого они ходят кругами во время своего хаджа. Потому что именно эта картинка обычно мелькает в выпусках новостей в месяц Рамадан. Ну что ж, по крайней мере, это будет наиболее близкий ответ… Черный Камень действительно имеет отношение к самой главной мечети ислама, Масджид Аль-Харам, в центре которой стоит один из самых древних на Земле храмов – священная Кааба, или просто Куб.

С давних времен этот камень был вделан в восточный угол Каабы, дома Бога. Мы достоверно ничего не знаем об этом осколке не то метеорита, не то вулканической породы – никто никогда не подвергал его научным Тысяча первая ночь и утро следующего дня исследованиям и пробам. И, наверное, он никогда и не будет подвергнут унизительным химическим анализам и кощунственным проверкам – ибо это будет оскорблением для почитаемой святыни, попыткой развенчать в её сущности атрибуты божественного, сакрального происхождения. Но, чем бы он ни был, ему поклонялись ещё в те далекие времена, когда на земле не было ни христиан, ни мусульман, ни иудеев. Этот камень, пришедший в мир ещё до Потопа, стал одним из свидетелей душевных исканий человека на его пути от язычества к религии. Поэтому в нем был заключен особый, понятный только просветленной душе, смысл и назначение.

Мы можем догадываться о его происхождении, но для мусульман оно и так очевидно. Ведь сам Пророк Мухаммед, да пребудет с Ним мир, сказал, что этот камень был послан Всемогущим Аллахом прямо из Рая! Поэтому прикосновение к нему стирает все грехи. Хотя другие считают, что камень был простым ориентиром, вделанным в угол Каабы для того, чтобы не сбиться со счета во время семикратного обхода. Наверное, только поэт может дать ему правильное определение в таких строках:

Он драгоценной яшмой был когда-то, Он был неизреченной белизны – Как цвет садов блаженного Джинната, Как горный снег в дни солнца и весны.

Дух Гавриил для старца Авраама Его нашел среди песков и скал, И гении хранили двери храма, Где он жемчужной грудою сверкал.

Но шли века - со всех концов вселенной К нему неслись молитвы, и рекой Текли во храм, далекий и священный, Сердца, обремененные тоской...

Аллах! Аллах! Померк твой дар бесценный – Померк от слез и горести людской! То, о чем успел сказал Мансур, было лишь частью нелегкой истории Черного Камня. Карматы, люди с безобразными лицами и не менее безобразными душами, осмелились напасть на Мекку, осквернить Каабу и И.А. Бунин, «Черный Камень Каабы»

Тысяча первая ночь и утро следующего дня похитить святыню. 32 Тысячи паломников были убиты прямо у стен дома Бога, город разграблен, храмовые сокровища похищены, священный источник Зам-Зам завален мертвыми телами, а Камень грубо выломан из святилища и на долгих двадцать лет скрыт от правоверных. Он мог быть навсегда потерян в то смутное время, когда авторитет и власть правителя признавались лишь условно и никакой реальной силы у багдадских халифов не было уже несколько поколений. Несмотря на всеобщее возмущение, возникшее по исламскому миру после такого невиданного кощунства, не нашлось никакого способа вернуть Камень на место – для этого не было ни твердой решимости, ни достаточной силы.

Карматы чувствовали себя полновластными хозяевами положения в своём Бахрейне, куда и был отправлен Хаджар Аль-Эсвад. Этой хорошо организованной и крепко сплоченной секте десятилетиями удавалось противостоять всем попыткам багдадских халифов положить конец их существованию. Как заноза, крепко засели они в разлагающемся теле халифата, причиняя ему острые и болезненные удары при каждом своём движении. Правительственные войска, посылаемые по возможности на их усмирение, почти неизменно терпели поражение и нередко угроза вторжения карматов заставляла в страхе замереть жителей Багдада.

А священный Камень, олицетворяющий собой один из символов веры, оказался вдруг в логове самых отъявленных безбожников, отрицающих многие положения ислама и исповедующих крайне гнусные и невероятные для истинных мусульман вещи. Эти люди открыто занимались кровосмешением, отрицали Пророка, а сам Камень использовался ими как опора для ног в отхожем месте.

Должно было пройти целых двадцать лет, прежде чем по настоятельному требованию правоверных святыня не была возвращена на своё место, при этом обстоятельства её возвращения были весьма загадочными… Однажды, во время пятничной молитвы, в одну из мечетей Ирака был подброшен мешок с семью осколками камня. В мешке была записка, в которой говорилось следующее – «По приказу мы его взяли – по приказу и возвращаем…». Другой, более достоверный источник, называет точное место находки - соборная мечеть в Куфе и всего лишь две части Камня.

Богословы сразу же догадались, что перед ними похищенный двадцать лет назад Хаджар Аль-Эсвад. Обломки скрепили между собой железными гвоздями и отвезли в Мекку.

Карматы - религиозная секта, получившая свое название по имени основателя, Хамдана Кармата. Его лицо было изуродовано какой-то болезнью и поэтому его прозвали «Курмат» - «безобразное лицо». (Существуют и другие версии происхождения этого слова). Нападение карматов на Мекку случилось в 930 году.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Однако, по внешнему виду трудно было определить подлинность Камня.

Разумеется, у него не было никакого, выражаясь современным языком, технического паспорта или даже более-менее внятного описания.

Размеры, форма, вес – всё это довольно сильно расходилось по многочисленным свидетельствам, оставленным в разные времена.

Говорят, что когда карматы увозили его из Мекки, под его тяжестью пало три верблюда. Сейчас же возвращенный камень был настолько мал, что всего один верблюд легко справился с ношей. Даже цвет его на самом деле был не истинно черным, как можно было бы предположить из названия, а скорее нечто вроде темных оттенков красного. Что, если карматы подбросили им просто булыжник с дороги? Нельзя было возвращать святыню на место, не убедившись в ее подлинности. Но как это было сделать? Те, кто хранил образ Камня в своей памяти, в последний раз видели его двадцать лет назад в целости и сохранности, вделанным в восточный угол Каабы, сейчас же предстояло опознать несколько различных осколков.

Можно было прямо сказать, что не осталось уже людей, помнивших его настолько хорошо, что бы быть уверенными без колебаний. Чтобы развеять все сомнения, Камень был подвергнут испытанию. Было доподлинно известно, что Хаджар Аль-Эсвад обладает одним удивительным свойством, отличающим его от других камней – настоящий Черный Камень не тонул в воде. Именно так, через погружение в воду, он и был признан настоящим и вновь занял свое место в Каабе, на этот раз уже собранным из отдельных частей. Но это была не последняя трещина, нанесённая ему человеком. Был ещё какой-то одержимый египтянин, ударивший его дубиной, но о том не осталось почти никаких упоминаний.

Последний инцидент, связанный с Камнем, произошел в 1932 году, когда какой-то афганец пытался извлечь его из стен Каабы. До сих пор семь осколков Камня удерживает на месте большая серебряная оправа, огибающая угол Каабы и скрывающая в себе его большую часть, оставляя паломникам лишь небольшое отверстие для поцелуев и прикосновений.


- Но зачем Аль-Мамуну понадобилось прятать Камень в пирамиде? Для чего? С какой целью?

- Действительно – зачем? На первый взгляд это весьма сложный и неоднозначный вопрос! Какая причина могла бы заставить Повелителя правоверных, духовного лидера мусульманского мира, скрывать от этого самого мира один из символов его веры, защитником которой он был определен по происхождению? Но ответ вполне предсказуем и очевиден Тысяча первая ночь и утро следующего дня Аль-Мамун спрятал Камень, чтобы избежать его осквернения в будущем, о котором он каким-то непонятным для нас образом знал или догадывался.

Современники халифа неоднократно упоминали о его способностях предвидеть будущее. Неизвестно, что давало ему такую способность и обладал ли он ею вообще, но, по странному совпадению, до похищения Камня карматами оставалось менее ста лет.

Халиф не ошибся с выбором места. Такой тайник, как Великая Пирамида, во всех отношениях был надежной гарантией сохранности Камня. Никто не стал бы искать его на виду у всех. Прошли бы сотни, даже тысячи лет, но Камень так бы и оставался под надёжной защитой. Все ищут сокровища, золото, бриллианты – и никому в голову не приходит мысль искать здесь что-то отличное от этого. Даже если кто-то случайно расковыряет пробки, вряд ли он обратит внимание на какой-то там камень. В лучшем случае он будет навсегда утерян в кучах мусора вокруг пирамиды, но никогда не попадет в недостойные руки. А именно это и было целью халифа. И, скорее всего, он не имел намерения навсегда спрятать Камень, возможно, лишь на некоторое время. Но Аллах знает лучше… И сегодня нам выпала честь снова держать его в руках!

Насколько точно этот ответ Мансура смог объяснить загадку Камня – нам не известно. Но одно можно сказать уверенно - Аль-Мамун снискал себе репутацию халифа-еретика. Он заметно отличался от своих предшественников, большинство из которых все время нахождения у власти были заняты привычными для властелина делами: военными походами, борьбой с внутренними и внешними врагами, а то и попросту пустыми развлечениями. Роль халифа33 как заместителя Пророка, руководителя мусульманской общины, со временем была как-то забыта, потеряла своё былое значение. Только паломничество к святым местам хадж и война с неверными - джихад, оставались теми двумя обязанностями, по которым халифа и можно было отличить от любого другого самодержца той эпохи.

Аль-Мамун отчасти вернул этому образу его исконное определение. Со своей новой религиозной доктриной он выступил как духовный реформатор, до того неизвестный среди мусульманских властелинов.

Впервые в истории ислама он предпринял попытку государственного регулирования вопросов вероисповедания. Начатые им религиозные Халиф (араб. – заместитель, преемник) – после смерти Пророка Мухаммеда из числа его ближайших сподвижников был выбран новый руководитель мусульманской общины халиф. Эта должность объединяла в себе одновременно и военные, и политические, и религиозные обязанности лидера.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня реформы были сложным и рискованным делом, вдвойне сложным и рискованным в стране, где ислам является основным регулятором всех сторон жизни государства и общества. Неудивительно, что такие реформы были крайне негативно восприняты сторонниками традиционализма. Но они были по-своему неизбежны, само время продиктовало их появление.

Это было то время, когда вынесенная за пределы Аравии религия арабов уже ощутила на себе новые неизбежные воздействия. На плодородной почве Ирака появились первые противники ортодоксов, умеющие мыслить и спорить. Возникли прения между набожными и вольнодумцами, жаркие споры между догматиками и свободомыслящими. Скрытый в самой природе человека вопрос неизбежно готов был направить его разум на разъяснение самых сокровенных божественных тайн. Был ли создан Коран, ниспосланный Аллахом последнему из Пророков, или же он существовал извечно? А если вдруг он был создан, то имеет ли право человек подвергнуть его содержание свободному толкованию и, возможно, изменению? Такие вопросы были немыслимы ранее, а вопрошавший должен был быть безумцем, играющим со смертью. Сейчас же такой открытый подход к самым сокровенным основам веры не только не преследовался, но и даже был возведен в ранг государственной политики.

Отныне занять высокие государственные посты можно было только пройдя через испытание, где претендент должен был признать положение о сотворённости Корана.

Также, в первые годы своего правления, Аль-Мамун намеривался осуществить ряд послаблений в отношении других религий, дать полную свободу вероисповедания и выбора церкви. «Любая община любого вероисповедания, пусть даже будет она состоять всего из десяти человек, имеет право избирать себе собственного духовного владыку и халиф признает его…» - такое положение должно было стать яркой противоположностью политике его отца, халифа Аль-Рашида, который в предшествующие годы ввел унизительные для христиан знаки отличия в одежде и поведении.

Но большинству населения халифата, особенно его восточной половине, мало были интересны такие сложные вопросы веры. Персы и арабы все ещё никак не могли разобраться в своих собственных непростых отношениях, которые насчитывали уже пару сотен лет. И здесь стоит отметить такое глубокое заблуждение современности, как принятие мусульманского мира за единое сплоченное целое. Страны Персидского залива, Иран, Афганистан, Аравия, Сирия, Египет – всё это кажется нам логичным стройным рядом однородных элементов, связанных единой культурой, историей, расой и религией. Взять любого современного человека западной цивилизации, пусть даже с высшим образованием. Для Тысяча первая ночь и утро следующего дня него любой житель Востока – безусловный араб на верблюде, с лампой Аладдина в руках и нефтяной вышкой на горизонте. Про другие крайности представления даже и говорить не хочется. Воспитанный в средствах массовой информации страх перед экстремизмом и фанатизмом отдельных радикальных группировок сделал свое дело – теперь этот собирательный образ араба держит в руках уже не волшебную лампу, а пояс со взрывчаткой, а то и контейнер с обогащенным ураном.

Что за страна такая Ирак, большинство ещё более менее сносно знает – спасибо Саддаму Хусейну. Но при случае могут и попутать с Ираном.

Какая разница – ведь все арабы должны быть одинаковы! И при этом не важно, что в Иране даже не говорят по-арабски. И живут там вообще не арабы. Если копнуть глубже, то и сами арабы могут так назваться с большими оговорками – исторически на это название могут претендовать только доподлинные бедуины-верблюжатники. Те же обитатели Аравийского полуострова, жизнь которых была связана не с верблюдами, а с овцами, уже не считались истинными арабами. Но западному обывателю далеко до таких тонкостей, для него все арабы на одно лицо.

Точно так же во времена холодной войны все жители Советской империи представлялись на Западе как пьяные русские в валенках и с гармошкой, и не было среди них никаких украинцев или казахов, – все поголовно были русские и коммунисты.

Такая однобокость восприятия мешает увидеть различия, уходящие своими корнями в далекое прошлое. А таких различий более, чем достаточно. Современный Дар Аль-Ислам также полон проблем и противоречий, как и тысячу лет назад. Одни страны утопают в блистательной роскоши, другие кое-как сводят концы с концами.

Саудовская Аравия и Иран глухо соперничают за право лидерства в регионе. Лидерства не только политико-экономического, но и религиозного. Это соперничество временами едва не доходит до открытых столкновений. Большинство населения Королевства – сунниты, в то время как в Иране преобладают шииты. Эти две противоборствующие ветви ислама с первых лет его существования серьезно разошлись во взглядах на основную неразрешенную проблему этой религии – проблему власти.

Даже арабский язык в каждой мусульманской стране свой собственный.

Есть исконный литературный язык, тот самый, на котором Пророку Мухаммеду был ниспослан Коран. Есть так называемый современный стандартный арабский - официальный язык документов и средств массовой информации. Но никто в обычной жизни не говорит на этих двух языках, вместо них в каждой стране есть свой диалект, порой настолько отличный от остальных, что попросту непонятен соседям. Так, например, Тысяча первая ночь и утро следующего дня житель Эмиратов наверняка ничего не поймет из сказанного жителем Ливии.

Тысячу лет назад взаимопонимание также было большой проблемой. Хотя и успешно решаемой - своим успехом халифат Аббасидов во многом был обязан благотворному сотрудничеству лучших представителей двух народов: господ-арабов и завоеванных персов. Умеренные элементы с обеих сторон взаимно уравновешивали возникающие разногласия и напряжения, неизбежные между завоевателями и покоренными, а с вершины власти за всем этим зорко следила фигура могущественного персидского визиря, оделенного всеми возможными полномочиями.

Именно благодаря мудрому управлению персидских начальников удалось достигнуть завидного постоянства доходов и стабильности государства.

Но не только политика и экономика, а также культура и наука ощутили на себе благотворное воздействие достигнутых веками плодов цивилизации.

От древней персидской литературы обогатилась и поднялась на новую ступень арабская поэзия, ее грубые, острые как наконечники стрел строки, были сглажены мягкостью и изяществом персидского изложения. В свою очередь, арабскому языку, этой своеобразной «латыни Востока», предстояло стать связующим мостом, перекинутым между разными народами и культурами огромного халифата. На его букве и слоге держался весь дух мусульманского мира. Как было метко сказано одним из выдающихся персов – «я бы предпочел быть обруганным на арабском, нежели восхваленным на персидском…». Со временем можно было уверенно говорить не об арабской, а об исламской культуре. Или даже, если быть более точным, - то о сплаве множества воззрений и культур, излагаемых по-арабски.

Но поэзия, науки и искусства были, как и следовало ожидать, более востребованы под сенью дворцов. Большинству же населения халифата для поддержания спокойствия и достижения целей управления необходима была крепкая и понятная пища для ума, объединяющая вера, общее цементирующее начало. А вот здесь как раз и не было никакого места для взаимного обогащения. Не могло быть и речи о том, чтобы взять что-либо из старинных языческих верований персов. А новой верой население Востока не очень-то и спешило проникаться.

Уже добрых две сотни лет эти земли были под властью арабов, а заметных стремлений к искреннему принятию новой религии покоренные народы так до сих пор и не проявили. Крайности догматического ислама шли вразрез с многовековыми убеждениями огнепоклонников, а простота положений религии арабов была в чем-то даже слишком примитивна для Тысяча первая ночь и утро следующего дня мистического и вольнодумного склада ума представителей индогерманской расы. Благодаря этому противлению, ислам стал подвергаться мощному воздействию традиционных верований Востока:

зороастризма, буддизма, шаманских культов тюркских народов. Из этого кипящего котла духовных и философских течений стали появляться на редкость удивительные секты и их харизматичные лидеры, взять того же Муканну.34 В памяти ещё свежи были воспоминания о его чудесах, о том, как он каждую ночь запускал на небо вторую луну, такую же яркую и величественную, как и само творение Господа. Вот к чему склонялись сердца и души к востоку от Багдада, вот что могло заставить их по настоящему переживать и верить – сотворенное чудо, свидетельство незримого величия и силы… А применять разом всю обременительную тяжесть ислама, пытаться насильно навязать его персам было бы в высшей степени опасно. Что могло бы склонить на сторону новой религии мистически настроенных персов? Таинственный Черный Камень, возникший из седой глубины веков, ниспосланный божественной волей с небес на землю, овеянный романтическими преданиями и легендами. Да, такой символ мог бы стать близким и понятным для них. Преподать его в нужном свете или наделить его ещё более значительными атрибутами. Добавить к его истории блеск величия самого большого сооружения на земле. Не об этом ли думал Аль Мамун, замышляя на время скрыть Камень? Открыть пути для развития, для духовного обогащения - и в то же время крепко держаться основ веры – вот та нелегкая задача, которую до него никому не приходилось решать!

Аль-Мамун ощущал себя более персом, чем арабом, и действовал сообразно. Он, как никто другой, понимал всю важность сохранения этого зыбкого равновесия между двумя народами. Их обычаи и культура во многом соединились, оставалось только найти компромисс в вопросах веры. Многие из его персидского окружения только по виду признавали ислам. Так, например, его визирь - высшее должностное лицо в государстве после самого халифа - лишь незадолго до вступления в должность произнес шахаду35, а каковы были его истинные убеждения, можно было и не сомневаться. Сам халиф, как глава правоверных, должен Хашим ибн Хаким по прозвищу Аль-Муканна (араб. – закутанный) – самозваный пророк, утверждавший, что в нем воплотилась божественная сущность. Его лицо постоянно было закрыто покрывалом, что придавало его образу таинственность. Окруженный правительственными войсками, он отравил всю свою семью и бросился в огонь, пообещав когда-нибудь вернуться в образе старца верхом на сером звере. Его возвращения ждали ещё несколько сотен лет.

Шахада (от араб. «шахида» - свидетельствовать) – формула, содержащая изложение двух основных догматов ислама: «Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммед – посланник Аллаха». Троекратное повторение шахады в присутствии свидетелей составляет ритуал принятия ислама.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня был всячески заботиться о деле укрепления веры, однако, с его приходом к власти гонения и преследования еретиков заметно поубавились.

Он также должен был догадываться, предчувствовать, что ему суждено стать последним исламским властелином, последним халифом, чьё имя всё ещё внушало страх на огромных территориях Востока. Те, кто наследуют его империю, уже не смогут совладать с этой силой и великий халифат стремительно покатится вниз. Он понимал, что на его долю выпала нелегкая участь быть тем последним, кто ещё мог бы удержать их мир на краю бездны, развернуть его в другом направлении, изменить ход истории. И он должен был понимать, что такое невозможно было сделать только блеском меча или звоном монеты. Времена менялись - и халифу требовались другие способы воздействия на умы правоверных. Он мог использовать Аль-Эсвад в качестве какого-то своего аргумента, краеугольного камня в фундаменте обновленной веры. Мы не можем знать точно того, что он задумал. Камень был спрятан и нам остается только догадываться, почему. Внезапная смерть прервала его замыслы. Но если бы все начинания Аль-Мамуна осуществились, то, вполне возможно, сегодня мы могли бы иметь дело с совершенно другой религией по имени Ислам. А это означало бы появление совершенно другого современного мира. Только представьте себе всю глубину этой возможности!

Джон тем временем всё ещё сомневался:

- Но как могло получиться, что сейчас в Каабе находится не настоящий Камень, а только его часть или даже подделка? Когда могла произойти подмена? И каким образом? Ведь это же храм под открытым небом, который никогда не закрывается для посещений, там невозможно что-либо сделать незаметно, если я не ошибаюсь… - Невозможно для обычного человека, но вполне под силу для Повелителя правоверных… Халиф вполне мог подменить Камень в Каабе, у него была для этого такая возможность. Из истории нам известно, что в 823 году в Мекке случилось сильное наводнение, город почти полностью был разрушен селевыми потоками с гор. Пострадала и Кааба, которой требовался существенный ремонт. К тому времени уже был определен некий порядок проведения восстановительных работ на таком важном строительном объекте, как главный мусульманский храм. Чтобы не останавливать таваф – традиционный семикратный обход Каабы – вокруг здания ставились четыре столба, между которыми натягивались полотна ткани, скрывавшие храм из виду. И уже вокруг этой своеобразной имитации храма и совершались все ритуальные отправления. А то, что Тысяча первая ночь и утро следующего дня происходило за оградой, было надежно скрыто от посторонних глаз. Я думаю, что именно в этот момент доверенным людям халифа и удалось заменить священный Камень. Могли быть и другие возможности.

Многие считают, что он нанес непоправимый ущерб делу ислама, поколебал самые основы веры, положил начало ереси и расколу. Но для меня этот человек прежде всего тот, кто осмелился бросить вызов. Кто был наделен даром осознать момент кризиса и смелостью для его преодоления… Всё в комнате замолкли. Взоры присутствующих были обращены к одному предмету. Перед ними на столе лежал осколок таинственного Камня, непостижимого в своей сущности. Для Саида, Мансура и других правоверных он был пришельцем из потустороннего мира, носителем какого-то глубинного принципа, неведомого ни по имени, ни по качествам, так как принцип этот был абсолютно непознаваемым… Виктор с Джоном, хоть и не могли разделить этого настроения, также заворожено замерли, пораженные открывшейся им тайной. Они смотрели на невзрачный кусок темной породы, не в состоянии познать всей значимости его силы.

Наконец, Джон тяжело вымолвил:

- Так значит, это был не алмаз… - Именно так, Джон. Именно так. Иногда истинное сокровище может оказаться неприметным с виду темным осколком камня… - Но я не совсем понимаю, в чем состоит ваша цель сейчас… Что вы будете делать с этой частью Камня?

- Неужели вы не понимаете? Я хочу вернуть Камень на его законное место в Запретной Мечети, вернуть его туда, где он когда-то упал с небес… - И для этого потребовалось проливать столько крови? Неужели это настолько важно? Разве не было другого пути сделать это?

- Важно другое. Важно то, что в наших руках сейчас находится единственно достоверная часть Камня, сохранившаяся до наших дней!

Сохранившаяся благодаря незыблемости пирамиды и предвидению Аль Мамуна! А всё остальное вполне может оказаться фальшивкой. Обманом.

И то, что сейчас находится под черными покрывалами Каабы и что вот уже двенадцать веков почитается как одна из величайших реликвий в мировой истории, вполне может оказаться не тем, чем является на самом деле! Вы даже и представить себе не можете, какой это вызовет переворот во всем мире, какие у этого могут быть далеко идущие последствия! Всевышний вложил в наши руки оружие, сила которого невообразима! Используя Тысяча первая ночь и утро следующего дня Камень, мы сможем поднять наш мир к новым вершинам, вернуть утраченную справедливость и первозданную веру! Это как искра, которая даст начало пожару, это как камень в новом фундаменте веры!

Мансур, казалось, не замечал ничего вокруг. Глаза его горели, видения грядущих перемен наполнили взгляд тревожным ожиданием и скрытой надеждой, тень высшего озарения легла на взволнованное лицо, простёртые вперед руки пытались обозначить вдали указание к неведомой цели. Было что-то одновременно и прекрасное, и зловещее в этом наполненном до предела материальной и духовной энергией образе, он одновременно и отторгал, и притягивал своей силой. Соратники Мансура, охваченные этим же чувством, смотрели на него с невероятным пониманием и восхищением. Достаточно было ему сейчас только дать команду – и любой из них без промедления бросился бы за него на верную гибель! Жизнь или смерть, проклятие или одобрение – всё это они готовы были принять, только бы принять это из его рук!



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.