авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |

«Тысяча первая ночь и утро следующего дня 1 «Тысяча первая ночь и утро следующего дня» «А после того поистине, сказания о первых поколениях стали ...»

-- [ Страница 9 ] --

Впоследствии будут говорить, что целый отряд французского спецназа, принявший ислам, штурмовал подземелья мечети в стиле голливудского боевика. Что перед штурмом они якобы затопили Кабу и пустили по воде электрический ток, чтобы убить всё живое.

Также будут сообщать несуществующие подробности того, как повстанцы сбивали вертолеты, что у них был целый полевой госпиталь на десятки коек с врачами и медсестрами и многое другое… Настолько грозными казались тогда эти люди. Более всего власти опасались, что повстанцам придет в голову мысль укрыться внутри священной Каабы и тогда придется решать нелегкий вопрос, как их оттуда выбить. Довольно было того, что по минаретам стреляли из ракетных установок, предназначенных для уничтожения танков. Башни устояли, но авторитет властей был подорван. Если бы ещё пришлось брать штурмом Каабу… Всего за месяц до этого в святилище была установлена новая дверь, на изготовление которой ушло почти 280 килограмм чистейшего золота. Но не потеря золота тревожила принцев. Потеря авторитета – вот что было бы намного страшнее. Любой материальный вред, причиненный святыне, им бы не простили, какими бы соображениями это ни было продиктовано.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Между тем у «непобедимых» повстанцев дела шли далеко не лучшим образом. Загнанные в подземелья, они уже не могли рассчитывать на помощь и поддержку. Обещанная им победа так и не наступила. Махди, судя по всему, был мертв. А это означало, что их миссия была ошибочной с самого начала. Они уже понимали, чем всё это закончится, и готовились к последнему бою.

На поверхности также шли приготовления к решающему штурму. Во дворе мечети были просверлены небольшие отверстия, через которые планировалось применить ядовитый газ. Солдаты, облаченные в костюмы химической защиты и бронежилеты, заняли свои места у входов в Кабу и ждали сигнала. Наконец, первые канистры с отравой были сброшены в подземелья и подорваны. Немедленно штурмовые отряды со всех сторон перешли в атаку. На этот раз они уже не встретили особого сопротивления - газ показал, на что он был способен. Солдаты быстро преодолели баррикады, устроенные Джухейманом у лестниц и постепенно стали сужать круг к центру Кабу. Перед собой они распыляли газ, бросали гранаты и щедро поливали коридоры огнём из пулеметов. Но даже в такой мясорубке смогли найтись мятежники, которые по-прежнему держали в руках оружие и не собирались сдаваться! До последних минут штурма смерть продолжала собирать здесь свой урожай… Наконец, всё было кончено. Уцелевшие террористы были захвачены в плен и среди них – главный приз, доставшийся королевскому семейству, сам Джухейман Утейби. Но эта долгожданная победа была приправлена горьким вкусом многочисленных потерь. Сотни убитых и раненых военных и гражданских лиц, серьезные повреждения мечети, затянувшаяся осада.

Обо всём этом постарались забыть как можно быстрее – семьи погибших получили щедрую компенсацию, мечеть тут же принялись восстанавливать.

Намного хуже выглядели политические потери. Неспособность в течение двух недель вернуть под свой контроль главную святыню мусульманского мира существенно подорвала авторитет правящего семейства. Теперь принцам предстояло осмыслить случившееся и понять его причины. А пока следовало наказать преступников, посягнувших на власть и на веру.

После недолгого расследования Джухейман и десятки его сообщников были публично обезглавлены на площадях главных городов Саудовской Аравии. Это была самая массовая казнь за все 50 лет существования Королевства.

Так закончилась эта кровавая трагедия и начался очередной век в истории ислама. Этот век будет богат на события, многие из которых оказались Тысяча первая ночь и утро следующего дня предопределены этими двумя неделями в ноябре 1979 года. И как только отрубленная голова Джухеймана Утейби скатилась на землю – родилась легенда. Появился образ, вдохновивший не одно поколение фанатиков и террористов. Его имя, покрытое мистической завесой тайны, стало символом новых радикальных идей, новых приёмов, дозволенных при достижении цели. И те, кто потом сядут за штурвалы «Боингов» в сентябре 2001 года, почти слово в слово станут повторять избранные места из его проповеди. И это станет самым ужасным итогом тех событий, началом новой, теперь уже глобальной, угрозы… …Генерал Рашид после долгих раздумий всё же решился уведомить руководство о возможных инцидентах. Придется называть это так, если уж не получается сказать обо всём прямо. Пусть хотя бы усилят меры безопасности и приведут в готовность все службы в провинции Мекки.

Тяжелая задача. Ему необходимо, не говоря открыто об угрозе, тем не менее дать собеседнику ощущение её реальности. Чем раньше он это сделает, тем лучше будет для дела. Всё равно они сначала спросят совета у богословов, устроят совещание внутри своих властных группировок и только потом начнут принимать меры. Опять будет потеряно время. Если ждать, пока богословы дадут свое заключение, то жертв будет намного больше. Тогда, в 1979 году, они только на третий день подписали фетву52, разрешающую применение силы. Они недооценивают опасность, уверены в себе. Знают, что в любом случае смогут одержать верх. Когда пару лет назад были устранены несколько сотен оппозиционеров, то уже на следующий день после объявления об этом резко подскочили цены на нефть. Даже в такой смертельной ситуации, когда на карту будут поставлены жизни сотен, а может быть, и тысяч людей, они в первую очередь будут заботиться о преследовании своих собственных интересов.

Тот урок они усвоили плохо. Но он всё же попробует их предупредить.

Как он и предполагал, эта была бесплодная попытка. Его высокопоставленный собеседник в Эр-Рияде не хотел даже слышать ни о какой угрозе для Мекки. Голос в телефонной трубке с едва скрываемым раздражением отчитывал генерала:

- Нам непонятна ваша суетливая озабоченность. Никаких веских доказательств мятежа у вас нет. Вы хотя бы представляете себе, во что может превратиться задержка хаджа и какие у этого могут быть последствия? Все вокруг только и ждут, когда мы проявим слабость, Фетва (араб.) – заключение по правовому или этическому вопросу, принимаемое улемой на основе положений шариата.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня покажем свои недостатки. Нет и ещё раз нет! Предложенные вами меры неприемлемы!

- Я все же настаиваю… - Послушайте меня, генерал! Вас вызвали сюда из-за возникших опасений.

Я не знаю, чья это была идея привлекать именно вас – ведь это совершенно не ваша ответственность. Будем считать это ошибкой. К тому же, ситуация изменилась. Вы наверное, ещё не в курсе дела… Сегодня утром гвардейцы уничтожили в пустыне два джипа с преступниками, совершившими недавнее нападение. Скорее всего, это были контрабандисты – в машинах были найдены запрещенные к ввозу предметы. Обычно эти люди очень осторожны и не ввязываются в открытые столкновения. А в этот раз, похоже, просто выбрали не ту дорогу, наткнулись на пост и с перепугу открыли огонь. Дело уже на расследовании, не о чем беспокоиться… Рашид не стерпел. Он выпалил в трубку:

- Какие ещё контрабандисты? Я видел убитых солдат на посту. У большинства из них аккуратное пулевое отверстие прямо между глаз. В них стреляли прицельно, с расстояния и в темноте. Так могли работать только профессионалы, это никак не похоже на беспорядочный огонь. Это было спланированное нападение. Неужели вы не видите, что здесь что-то не так? В свою очередь я могу спросить у вас - представляете ли вы себе, что может случиться в наихудшем варианте событий? Вы, наверное, забыли ноябрь семьдесят девятого года? Я вижу искры, тлеющие под пеплом. В любую секунду они могут перерасти в пожар! Неужели ваши веки неподвижны от свинцового сна? Неужели вы не видите того, что вижу я?

- Генерал! Для вашего возраста вы сделали блистательную карьеру. Два меча на ваших погонах – тому подтверждение. Вас хорошо знают и высоко ценят в Эр-Рияде. Подумайте - к чему вам это недоразумение? Мы, конечно же, всё ещё раз тщательно перепроверим. А сейчас просто исполните сказанное и возвращайтесь к своим обязанностям. Это приказ!

- Слушаюсь! – Рашид бросил трубку. Ну что ж, он и не надеялся на понимание. Только зря потерял время. Придется действовать самостоятельно. Прежде всего необходимо как можно быстрее собрать верных ему людей и расставить их по местам. Нужны будут люди, готовые пойти за ним хоть на смерть. И ещё придется позвонить одному человеку, с которым он в обычное время не стал бы иметь дела. Но у Тысяча первая ночь и утро следующего дня необходимости свои законы, и ему как никогда нужна будет помощь человека со шрамом… Тысяча первая ночь и утро следующего дня Это больше не моя война «Война – это огонь, в котором люди служат хворостом…»

(Фейсал ибн Турки, Второе государство Саудитов, 1849 год) Слуги дьявола оказались сильнее. Они были вооружены лучше, их было намного больше. Вся военная машина Саудовской Аравии пришла в движение для подавления повстанцев. На этот раз правительственные войска основательно подготовились к последнему штурму. Помимо разработки военной стороны дела, они, наконец-то, заручились поддержкой богословов, которые дали им разрешение на применение силы в священном месте. Их вердикт был однозначен – человек, объявивший себя Махди, - самозванец, заслуживающий смерти.

Набожные гвардейцы более не испытывали никаких сомнений и уже не боялись попасть в ад, нарушив строгий запрет на насилие в пределах Запретной Мечети. Любой ценой освободить святое место от скверны – такова была теперь их задача.

И они тут же приступили к её исполнению. Солдаты не церемонились.

Первыми же выстрелами из ракетных установок они уничтожили засевших на минаретах снайперов, изрядно попортивших им крови в предшествующие дни осады. Повстанцы моментально лишились контроля над прилегающей территорией и войска под прикрытием бронетехники двинулись на штурм. Джухейман растерянно смотрел на разрушенные балконы минаретов, откуда ещё вчера его стрелки безнаказанно расстреливали наступающих солдат. Оставшихся у него людей уже явно не хватало для того, чтобы дать достойный отпор идущим со всех сторон гвардейцам. Получив болезненные удары во время предыдущего штурма, гвардейцы теперь стали намного осторожнее и уже не бросались, как прежде, прямо под пули. Они прокладывали себе путь гранатами и гусеницами бронетранспортеров, уверенно вытесняя противника с его позиций. В воздухе непрерывно кружил вертолет-разведчик, докладывая на землю обстановку во внутреннем дворе Мечети. Силы повстанцев таяли, в наспех устроенном под землей госпитале уже негде было размещать раненых. Джухейман отдал своим людям приказ – спуститься в подземный лабиринт Кабу и закрыть за собой все двери… В этот момент он понял, что обратно он выйдет или победителем, или побежденным. Но только не сомневающимся. То, что случилось, должно было стать испытанием свыше, испытанием его веры. Допустит ли он сомнения в свою душу? Позволит ли он хоть на секунду усомниться в Тысяча первая ночь и утро следующего дня правильности выбранного им пути? Вера его была по-прежнему крепка, но горечь внезапной неудачи омрачила рассудок. Он что-то упустил из виду, с самого начала что-то пошло не так. Они должны были уже победить.

Махди был рядом с ними, но бездна так и не поглотила войска неверных Саудитов, земля не расступилась, чтобы покарать безбожников. Вместо этого им самим пришлось спуститься под землю. После отчаянного сопротивления в коридорах мечети, под натиском правительственных войск, его люди были вынуждены спуститься вниз, в подземелья Кабу.

Путь к отступлению тут же был отрезан, все выходы наружу перекрыты.

Солдаты, эти слуги дьявола, взяли под свой прицел лестницы и двери и готовы были в любую минуту двинуться вслед за отступающими врагами.

Весь район Мечети был полностью оцеплен, ни одна живая душа не смогла бы выбраться из этого пекла. Но он и не собирался уходить.

Растерянность уступила место озлобленной решимости. Как раненый зверь, загнанный в угол, он готовился дорого продать свою жизнь перед лицом неминуемой смерти.

Последний отряд спустился под землю, неся с собою раненых. Где же другие правоверные мусульмане? Почему они не пришли к ним на помощь? Разве не должно было вспыхнуть всеобщее восстание против безбожного дома Саудитов? В плохо освещенном коридоре Джухейман пристально вглядывался в хмурые лица людей. Многие из них наверняка задавались тем же самым вопросом, но не решались сказать о нём вслух.

Человека, которого он искал, не было среди его соратников. Ни среди живых, ни среди мертвых… - Где Махди? Где он?

- Мы не знаем... Он оставался в галерее. Он вел себя как настоящий герой, как истинный Махди. Он один сдерживал с десяток солдат. Мы только видели, как он бросал гранаты в их сторону.

- Гранаты? Откуда он взял гранаты?

- Он подбирал брошенные гранаты и бросал их обратно. Всё вокруг было окутано дымом, трудно было что-то разглядеть… На какое-то время мы потеряли его из виду, потом мы слышали взрывы, крики раненых и увидели, как кто-то упал на землю. Но мы уже были далеко от этого места и не смогли рассмотреть получше. Солдаты тут же открыли огонь, к ним подоспели бронетранспортеры, и нам пришлось отступить… - Как вы могли бросить его и уйти? Проклятые! Вы, наверное, забыли, что давали ему клятву верности? Мы здесь для того, чтобы защитить его от рук дьявола! Что бы с ним ни случилось, он рассчитывал на вашу Тысяча первая ночь и утро следующего дня поддержку и подмогу! А вы бросили своего спасителя, своего Махди! Что теперь с нами будет? Что я скажу остальным?

- Мы пытались его удержать, но он нас не слушал. Может быть, он ещё вернётся...

- Как он вернётся? Все входы в Кабу закрыты! Наверху целая армия! Где Фейсал?

- Я здесь. И я должен сказать вам...

- Постой! Не говори пока ничего. Давай отойдем. Нам нужно поговорить наедине.

Они молча шли по темному коридору. Перестрелка на время затихла. В тишине подземелья их шаги гулко раздавались под низкими сводчатыми потолками. Луч фонаря выхватывал из темноты лица испуганных паломников, вынужденных искать здесь спасение от царящего наверху безумия. Они провели под землей уже несколько дней без света и пропитания. В воздухе стоял тяжелый запах гари, пороха и пота от множества немытых тел. Сладковато-приторный запах крови смешивался с резким запахом мочевины.

- Что бы ты ни хотел сказать, Фейсал, скажи это сначала мне.

- Я был там. Я видел, как взрывом разорвало его тело и куски плоти разбросало по всей галерее... Он был уже мертв, когда я бросился к нему на помощь. Ты ошибался, Джухейман Утейби. С самого начала ты ошибался. Мохаммед Абдаллах был самым обычным человеком. Он не был Махди. Мы все совершили ошибку, поверив тебе. Теперь на тебе кровь невинных людей, кровь невинных мусульман! Что ты скажешь его сестре? Что ты скажешь остальным? Я знаю… Я всегда чувствовал это… Ты отправил его на верную смерть только для того, чтобы встать во главе этого восстания! Тебе нужен был только повод, чтобы смутить легковерных. Теперь я, кажется, понимаю… Ты задумал эту войну ради исполнения своих тщеславных мечтаний. Ты же ничего не достиг в этой жизни. Даже в армии тебе не доверяли ничего более ответственного, чем крутить баранку на водовозе. А ты замыслил встать на одну ступень ближе к Богу, заслужить Его признание и одобрение – не слишком ли великая цель для такого неудачника, как ты? О чём ты думал, когда привел сюда столько людей? Зачем ты внушил Мохаммеду Абдаллаху эти мысли? Он был ещё так молод и так безрассуден, этот юноша! Он ведь на самом деле тебе поверил! Он так в это поверил, что не побоялся бросить вызов самой смерти! Ну пусть он, молодой поэт, не знающий мудрости жизни, смог поддаться на твои увещевания… Но как я, в свои годы, мог быть настолько Тысяча первая ночь и утро следующего дня глуп, чтобы пойти за тобой?! Что за наваждение нашло на меня? Мне остаётся только молить Всевышнего о прощении и желать для себя быстрой смерти. А для тебя, Джухейман, легкой смерти точно не будет.

Своим поступком ты разжег пламя ада, в котором сам же и сгоришь!

В темных глазах Джухеймана сверкнули искры. На перекошенном от ярости лице промелькнула тень бессильной злобы. Он хотел что-то сказать в ответ, но слова, как тяжелые камни, застряли в его горле, теснились в грудной клетке. Он не ожидал такого поворота событий, мир вокруг него вдруг начал стремительно рушиться и падать вниз. Ещё час назад его люди плечом к плечу стояли рядом со спасителем, рядом с избранным Махди и ничто не могло поколебать их веру. А сейчас даже самый преданный и верный помощник обвинял его, Джухеймана, в преступлениях против Бога, против веры, на защиту которой он пришел сюда и ради которой он готов был пожертвовать своей жизнью! Слова Фейсала больно ранили душу, тяжело давили на сердце. Предатель… Как он мог усомниться? Джухейман неотрывно смотрел на Фейсала, его палец нервно дрожал на спусковом крючке. Фейсал, заметив направленный на него ствол автомата, спокойно сделал шаг вперед:

- Делай что хочешь. Ты можешь убить меня. Ибо я сам не смогу сделать это. Но знай - это больше не моя война! Я ухожу, чтобы найти спасение в молитве… Джухейман опомнился от нахлынувшей на него ярости. Бушевавший в его глазах огонь погас. К нему снова вернулись самообладание и уверенность.

Он опустил оружие и ровным, спокойным голосом произнес:

- Не стоит тревожиться, Фейсал! Не говори так! Я вовсе не хочу для тебя зла. Ты ведь знаешь, что Махди жив. Ты сомневаешься лишь потому, что не видишь его среди нас. Но он обязательно вернётся! Не дай сомнениям взять над тобой верх! Дьявол пользуется твоей слабостью и внушает тебе эти мысли. Вернись к нам. Будь со мной. Сейчас, как никогда, мне нужна твоя помощь, мой друг и мой брат!

- Нет, Джухейман, тебе больше не удастся меня провести! Я больше не слушаю твои приказы. Оставь меня или убей. Я иду молиться. И вы сделайте то же, пока не поздно… - Хорошо, Фейсал Мохаммед Фейсал! Раз это твой выбор, оставайся здесь. Но только прошу тебя – не говори ничего остальным. Они по прежнему верны мне и готовы сражаться. Война – это огонь, в котором люди служат хворостом… Пусть это будет наша война и, когда мы победим, – я обещаю тебе, мой друг, - я забуду про этот разговор из Тысяча первая ночь и утро следующего дня уважения к тебе и никогда не упрекну тебя за те слова, что ты сказал мне в гневе.

- Да сжалится над тобой Бог, Джухейман Утейби!

Фейсал снял с плеча автомат и положил его на землю. Не сказав более ни слова, он медленно направился в конец коридора, туда, где во мраке подземелий ему предстояло провести свои самые тяжелые часы в этой жизни наедине со своим собственным раскаянием и прозрением.

Джухейман смотрел ему вслед, до сих пор не веря в то, что Фейсал уходит. Затем он решительно повернулся и направился к остальным. Его уже ждали. У всех в глазах стоял один немой вопрос. Джухейман знал на него ответ:

- Махди нет среди нас. Всевышнему было угодно оставить его наверху. Но он обязательно вернется! А пока его нет, мы должны сражаться! Сюда уже никто не сможет войти. И никто не сможет выйти… Отсюда для нас только одна дорога - в Рай! Отступаем вглубь подземелий. Надо разделиться.

Разбейтесь на группы. По пять человек к каждому входу. Стреляйте в каждого, кто появится на ступеньках. Женщины пусть уйдут к центру Кабу и спрячутся в комнатах, подальше от коридоров. Собрать все запасы воды и пищи в одном месте. Мы сможем продержаться здесь достаточно долго.

А потом Махди вернётся к нам с новой армией и мы одержим долгожданную победу! Надо только верить… Вы слышите - верить! Махди бессмертен! И он обязательно вернётся! Если кто-то из вас сомневается идите наверх. Я не буду вас держать. Но знайте - там, наверху, вас ждет войско дьявола и солдаты его будут рады сжечь вас в пламени ада! Кто хочет уйти - пусть идет...

- Мы с тобой до конца! Веди нас к победе!

- Хорошо. Это слова настоящих мужчин. Карим, что ты хочешь сказать?

Карим знаком ответил, что его разговор не предназначен для всех и они отошли в одну из соседних комнат.

- Мой брат работал инженером в строительной фирме Бин Ладена во время недавнего расширения Мечети. Когда его бригада была занята на прокладке коммуникаций в Кабу, они натолкнулись на старинный проход, ведущий в окрестные скалы. Он с помощником смог пройти почти сотню метров под землей, но дальше туннель был засыпан. Брат решил, что в этом туннеле когда-то были трубы, подающие воду в колодец Зам-Зам, но затем он был заброшен и со временем потерян. Он рассказал о своей находке начальству, но люди в руководстве спешили закончить работы и решили не заниматься затратным исследованием туннеля. Найденный Тысяча первая ночь и утро следующего дня вход был забетонирован и, само собой разумеется, не обозначен ни на одном из планов… - Какая нам от этого польза?

- У нас есть взрывчатка. Если мы найдем эту стену, ничего не стоит ее разрушить. Мы сможем расчистить завалы и пройти до конца туннеля и, если нам повезет, найти выход наружу. Мы выйдем наверх ночью, далеко за пределами оцепления. Там нас никто не ждет. Мы сможем легко уйти и рассеяться за городом. Дальше остаётся только добраться до Джедды, а потом морем в Египет. В Египте много наших друзей и тех, кто будет рад примкнуть к нашему делу. Они помогут нам снова собраться с силой и дождаться возвращения Махди.

- Кто ещё знает об этом?

- В этой бригаде были простые рабочие из Пакистана. Им не было никакого дела до устройства Мечети. Они просто отрабатывали свои часы на стройке за те гроши, что платил им Салех Бин Ладен. Да и сам Бин Ладен, случись что, не сразу найдёт поэтажные планы. Раз они ещё не нашли способа проникнуть в Кабу, минуя главные входы, значит, чертежей у них до сих пор нет. Или же они неточны и по ним невозможно ориентироваться.

- Хорошо, Карим, теперь я знаю об этом. Но ведь ты понимаешь, что мы не должны думать о трусливом побеге. Наш долг – сражаться и, если будет нужно, - умереть. Однако, здесь наши женщины и даже дети. Думаю, им будет лучше уйти. Мы пока ничего не станем говорить остальным… Если этот проход здесь – мы всегда сможем им воспользоваться. Но пусть все знают, что другого пути, кроме победы, отсюда нет и не будет! Храни молчание. Возьми с собой пару надежных людей и начинайте искать проход. Мы не знаем, сколько у нас осталось времени и когда может начаться следующий штурм.

- Да будет так, как ты сказал… Когда Карим ушел, Джухейман снова принялся лихорадочно думать о надвигающейся на них угрозе. Кольцо осады замкнулось. Они были запечатаны в подземном лабиринте под Мечетью и отрезаны от внешнего мира. Армия окружила их со всех сторон, как белое в глазу окружает черное. Он никак не планировал, что восстание продлится так долго, запасы продовольствия истощились. Придется урезать дневной рацион до нескольких фиников. Благо, воды из священного колодца предостаточно.

С этим можно хоть как-то поддержать их измученные тела. А вот что делать с душами? Ведь даже святая вода из колодца не могла вернуть его Тысяча первая ночь и утро следующего дня людям прежнюю веру. Эти хмурые лица вокруг не предвещали ничего доброго. Нужно срочно заставить их поверить, снова зажечь в их душах огонь веры! Но как это сделать? Что могло бы заставить людей забыть про горечь поражения?

Джухейман посмотрел наверх, обращаясь с этим вопросом на невидимое сейчас небо. Должен же быть хоть какой-нибудь выход, небеса должны послать ему знак! Но у него над головой были только бетонные перекрытия внутреннего двора Мечети. Ещё несколько дней назад тысячи босых ног ступали сверху по мраморным плитам пола, совершая семикратный таваф вокруг Каабы, дома Бога… Каабы. Дома Бога… Внезапно все его мысли, как паломники, стали вращаться вокруг этого слова. Дом Бога. Неприкосновенный Дом Бога. Он тут же вспомнил слова из Корана: «Кто входит в него, тот безопасен…». Безопасен. Это ли не знак? Всевышний прямо указывает ему на дорогу, открывает перед ним двери Дома! Ведь они пришли сюда на защиту Его веры, на защиту Его Дома! Почему эта истина не открылась ему раньше? Джухейман схватил автомат и быстрым шагом направился вглубь коридоров, к центру подземелий, туда, где снаружи возвышался черный куб Каабы. Мысли сумасшедшим потоком наполняли его голову. Если незаметно войти в Каабу… Подняться на крышу Храма… Отличная позиция для внезапной атаки! Никто из его врагов никогда не посмеет стрелять по Каабе, в этом он ни секунды не сомневался. Никогда улема не издаст фетву, разрешающую нанести вред святыне! Он сможет безнаказанно вести огонь под прикрытием её стен.

Вот она – та возможность изменить ход боя, взять инициативу в свои руки!

Сейчас его враги там, наверху, чувствуют себя в безопасности. Наверняка все принцы собрались у Каабы и радуются победе. Возможно, и сам король рядом с ними… Нанести им смертельный удар, перейти в наступление! Воистину, нет силы, кроме как у Аллаха! Джухейман остановился и посмотрел наверх. Храм должен был находиться прямо над этим местом. Нужно срочно отозвать Карима, ни к чему им теперь искать этот непонятный проход в горах. Где-то здесь неподалеку, в одной из комнат, он видел строительное оборудование, оставленное рабочими Бен Ладена. Они всё ещё что-то доделывали внутри Мечети. Раздобыть пару отбойных молотков – и вскоре им откроется путь в помещение Храма… Но вправе ли он совершить такое? Не будет ли это ещё одной, но уже смертельной для него ошибкой? Он прекрасно понимал всю невероятную дерзость задуманного. Укрыться в стенах священной Каабы – это было бы очень слишком даже по сравнению с захватом Мечети. Не прогневит ли он Тысяча первая ночь и утро следующего дня Всевышнего таким святотатством? Но времени на размышления не оставалось, не у кого было спросить совета. Если бы только Махди был сейчас с ними! Все эти дни он вдохновлял их на подвиг, своим примером заставлял их поверить в грядущее очищение. Но он ещё вернется, Джухейман верил в это. Даже если не сегодня, то в какой-нибудь другой день. В другое время, под другим именем. Но он обязательно вернется… В это время наверху, в одном из отдаленных уголков галереи Марва Сафа, на мраморных плитах пола лежал окровавленный человек. Точнее сказать, то, что от него осталось… Взрывом гранаты ему оторвало обе ноги и правую руку, но он всё ещё был жив. В неосвещенной галерее, заполненной едким дымом, он был почти незаметен. Но никому и не было дела до одного из множества трупов, лежащих здесь уже несколько дней.

Похоронным командам ещё не пришло время собирать этот страшный урожай по всем этажам и подвалам Запретной Мечети. Противостояние в Масджид Аль-Харам ещё только готовилось вступить в свою очередную кровавую фазу.

Но для этого несчастного война уже закончилась. Человек пытался двигаться, опираясь на свой единственный оставшийся локоть. Он медленно полз от одной колонны к другой, даже не понимая, зачем ему это нужно. Иногда он забывался и тогда в его помраченном от боли сознании рождались видения, при виде которых ему хотелось умереть как можно быстрее. Но ангелы смерти прятались от него за разбитыми колоннами и не спешили забирать его душу. Всемогущий Аллах продлил для него этот день и он никак не мог разродиться ночью.

-Я… вижу… Тебя… Почему Ты меня бросил? Прости мне мою слабость!

Ведь я всего лишь человек… Но у меня ещё осталась одна рука и она ещё может держать оружие. - шептали его пересохшие губы. - Дай мне силы сражаться… Дай мне силы… Они должны увидеть, что их Махди вместе с ними! Они должны поверить, что я - бессмертен… Он умер только на следующий день, в страшных мучениях, раздирающих его изувеченное тело и его грешную душу.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Последний день В то время, когда генерал Рашид обдумывал свои последующие действия, двое других людей, находящихся сейчас за тысячи километров от Аравии, также были заняты похожим делом… Один из них, хозяин дома, был уже человеком в годах, лет так порядка шестидесяти пяти. Он удобно расположился в большом кресле и приготовился выслушать своего гостя, прибывшего с внезапным визитом.

Его гость, молодой человек в строгом официальном костюме, назовем его Советник, по виду напоминал обычного офисного клерка или торговца недвижимостью. Это первое впечатление несколько портил небольшой, но заметный шрам, пересекающий щеку и подбородок. Вряд ли такую отметину можно было заработать, сидя в банке или офисе. Он отказался от предложенного кресла, встал у открытого окна и первым начал разговор:

- Мистер Томсон! Полагаю, вы уже знаете, что за причина заставила меня обратиться к вам за советом. Вы провели долгие годы в этом регионе, знаете все местные особенности и обычаи. Мне рекомендовали вас как одного из самых опытных и ценных специалистов… - Да вы мне льстите, хитрец! Я уже давно на пенсии. Но всё равно мне очень приятно, что кто-то ещё помнит нашу старую гвардию. Знаете ли, несмотря на весь мой продолжительный опыт, за последние годы никто особо не желал им воспользоваться. Молодежь нас воспринимает как динозавров времен холодной войны, да и мы уже не в состоянии угнаться за всеми этими новомодными штучками – интернеты, видеоконференции, смартфоны. Скоро нас вообще заменят роботы… Кстати, очень хорошая идея! Провалившегося агента можно будет запросто дистанционно перезагрузить или выключить – и никаких проблем! Но, к счастью или к сожалению, пока только люди способны выполнять эту работу. Итак, что там у вас?

- Возникла одна весьма непростая ситуация, она уже активно обсуждалась в региональном центре. По ней есть множество противоречивых мнений, но все они основаны на текущем восприятии момента. Я же хотел бы услышать мнение человека с опытом, который мог бы взглянуть на происходящее в исторической перспективе. Как вы уже правильно заметили – наше поколение привыкло подменять оперативную работу поиском в интернете, никого невозможно заставить думать своей головой.

Я считаю, что вы единственный здесь, кто может дать правильную оценку Тысяча первая ночь и утро следующего дня настоящего, используя свой опыт из прошлого. Вы были одним из тех, кто оказался причастен к похожим событиям лет тридцать назад… - Речь пойдет о Мекке, не так ли?

- Похоже, что так. Мы получаем информацию о возможном повторении событий 1979 года. Вы, кажется, совсем не удивлены?

- Это и неудивительно. В Саудии уже давно не всё в порядке и те события должны были повториться. Рано или поздно. Три десятка лет – слишком малый срок для того, чтобы распутать весь тот клубок проблем и противоречий, что накапливались сотни, а то и тысячи лет до этого. Да никто особо его и не пытался распутать. С той проблемой тогда справились, откашлялись кровью, благополучно забыли и думают, что Всевышний более не допустит повторения. А оно не тут-то было! Ну что ж, говорите - что там намечается на этот раз, какой вы располагаете информацией.

- Наш региональный офис уже давно отслеживает деятельность одной группировки под руководством некого Мансура. Доподлинно о нем ничего не известно. По одной информации - он сын высокопоставленного генерала в окружении Саддама, казненного ещё в первые годы войны. По другим сведениям – он уроженец Королевства, лишенный гражданства за какие-то прегрешения против власти. До последнего времени ничего определенного нельзя было сказать ни о его религиозных воззрениях, ни о, тем более, предполагаемых целях… Несомненно только то, что его группа имеет отличное вооружение, опирается на поддержку многочисленных сторонников в ряде арабских государств и в последнее время была занята подготовкой к какой-то ответственной акции. То, что недавно произошло в Каире, определенно их рук дело. Там, на месте крушения вертолетов, были опознаны несколько человек из числа его ближайших сторонников. По ним удалось отследить других людей, предоставивших группе Мансура убежище в Египте. Один из задержанных согласился сотрудничать и открыл интересные детали относительно его целей. Оказывается, на днях Мансур тайно прибыл в Королевство и назначил своим сообщникам встречу в Мекке. Также стало известно, что ему удалось получить в распоряжение инженерные планы, имеющие отношение к текущему расширению Запретной Мечети… Внимательно выслушав краткое изложение советника, мистер Томсон не спеша взял из ящика сигару, аккуратно обрезал ее в гильотине и задумчиво стал вертеть в руках, не решаясь пока зажечь. Удобно расположившись в кресле с полузакрытыми глазами, он, казалось, Тысяча первая ночь и утро следующего дня совершенно не замечал присутствия своего гостя и его вопросительного взгляда. Со стороны могло показаться, что почтенный джентльмен устроился на послеобеденный отдых, устав от домашней суеты и назойливых внуков. Однако, живой блеск его глаз и пробегающие через высокий лоб морщинки выдавали в нем напряженную работу мысли.

Важность услышанной информации заставила опытного разведчика припомнить события далекого прошлого, привычный к оперативному анализу ум пытался сопоставить разрозненные факты в единую стройную цепочку. Советник терпеливо ожидал у открытого окна, не решаясь первым нарушить молчание.

- Да… Что тут можно сказать… Информации откровенно мало. На основе того, что известно, невозможно дать никаких конкретных прогнозов или рекомендаций. Я пытаюсь увидеть здесь нечто схожее с прошлым восстанием, но это что-то пока ускользает от меня. Несомненно, что общее – это Мекка, Запретная Мечеть. Но что именно – этого я пока понять не могу.

- Меня тоже смущает их выбор цели. Неужели они хотят повторить ошибки своих предшественников? Они наверняка прекрасно понимают, что в настоящее время никаких шансов повторить захват Мечети у них нет. Нет ни малейшей возможности пронести оружие или противостоять силам безопасности. Может быть, Мекка – отвлекающий маневр, а настоящий удар готовится где-то совсем в другом месте? Если предположить, что их реальная цель – это захват власти, то тогда это должна быть столица Королевства, Эр-Рияд. Выбор Мекки для целей реальной политики не совсем понятен. Этот город - скорее символ. Он не имеет ни военного, ни административного значения. Да и с точки зрения военной операции мятежников легко будет подавить. Город расположен так, что его легко изолировать от внешнего мира. Восстание не получит сторонников и быстро заглохнет без поддержки.

- Боюсь, господин советник, вы не совсем правы… Хотя и думаете в верном направлении. Когда-то давно, в первые века ислама, Мекка и Медина действительно нередко становились очагами многочисленных восстаний и беспорядков. Но достаточно было небольшого отряда правительственных войск, чтобы перерезать ведущие к ним дороги, как недостаток припасов решал всё дело и мятеж подавлялся жестоко и быстро. Был как раз такой случай – в восьмом веке халиф Аль-Мансур, узнав о восстании в Медине, спросил одного из своих бывалых солдат, что он думает об этом. Тот, не задумываясь, ответил – «Благодари Бога! Они подняли восстание в том месте, где нет ни денег, ни людей, ни оружия, ни провианта. Останови им поставку продовольствия из Сирии и вскоре они Тысяча первая ночь и утро следующего дня все там погибнут от голода». Я бы и не вспомнил, если бы не имя этого вашего подопечного, тоже Мансур. Мансур, кстати, означает «победитель». Интересный выбор имени для главаря террористов.

Учитывая склонность арабов к орнаментам и аллюзиям, здесь такие имена не бывают простым совпадением.

То, что было действенно во времена халифа, отчасти справедливо и для наших дней. Мекка по-прежнему расположена среди голых скал и блокировать город не составит большого труда. Но эти люди выбрали своей целью Мекку по другим соображениям. Им как раз и нужен город символ, а не стратегический объект. Обнаружив себя в Мекке, они получат в свои руки намного больше возможностей повлиять на умы и настроения людей не только в Королевстве, но и во всем мусульманском мире. Там сейчас миллионы паломников – прекрасная аудитория для обнародовании своих идей, как нельзя кстати собранная в одном месте. Можно уверенно сказать, что любое слово, сказанное там, будет услышано. И не забывайте, чем является Мекка для мусульман. Это не просто город. Это колыбель ислама, место рождения Пророка Мухаммеда. По сравнению с Меккой Эр-Рияд не более чем административный центр, пустое место, лишенное духовного и исторического смысла для всех, кроме самих саудитов. Выступив там, мятежники не добьются ровным счетом ничего и только приблизят свой конец – ведь в столице у властей будут развязаны руки для применения любых средств подавления. Там можно не церемониться. Ставь танки и бей прямой наводкой, как это делали русские в Москве в 93 году. Любые вылазки повстанцев можно будет потом списать на банальные беспорядки. А здесь совсем другое дело. Стрелять по Запретной Мечети уже пробовали, ничего хорошего из этого не вышло.

Думаю, повторения этого не допустят ни в коем случае. Кроме того, кем бы ни были эти люди, ими движет отнюдь не политика. Они отстаивают какие то свои убеждения… Томсон наконец-то зажег длинную сигарную спичку и аккуратно поднес ее к кончику сигары. Окутав себя клубами густого сизого дыма, он какое-то время молча смаковал сигару, обдумывая свои следующие слова:

- Именно это меня и тревожит - сомнения по поводу их идейной мотивации… Раз уж они идут в Мекку, значит, у них есть нечто такое, что в другом месте не будет иметь никакого смысла. Это что-то должно быть как-то связано с Меккой, с Запретной Мечетью. Видите ли, господин советник, одного призыва к священной войне или чего-то там в этом роде им будет явно недостаточно. Народ здесь в последнее время все меньше подвержен таким призывам, особенно молодежь. Поэтому им никак не обойтись без некого шоу. Тамошней публике надо будет предъявить как Тысяча первая ночь и утро следующего дня минимум чудо, иначе им попросту не поверят. А это означает, что они не пойдут в Мекку, скажем так, с пустыми руками. У них наверняка что-то припасено, нечто необычное. Это и заставляет меня задуматься. Что они собираются показать миру на этот раз? Чем они хотят нас удивить? В прошлый раз у повстанцев были Махди и пророчество. Именно по этой причине они и выбрали Запретную Мечеть, а не какое-либо другое место.

Ведь, согласно хадису, Махди должен был появиться у Каабы и там же ему следовало дать клятву верности. Поэтому Джухейман, предводитель повстанцев, во всём строго следовал букве хадиса.

Можно предположить, что столь хорошо вооруженная и подготовленная группа могла бы добиться большего успеха, если бы они вместо Мечети направили свои силы на дворцы правящего семейства. Ведь выдвинутые ими требования в первую очередь содержали претензии в адрес дома Саудитов. Казалось бы, им и следовало действовать в этом направлении, свергать ненавистный режим, добиваться возврата на четырнадцать веков назад, ко временам мединской общины. Но здесь, как это уже неоднократно случалось на протяжении всей истории мусульманского мира, никак не могло обойтись без привлечения сил более могущественных, чем мирские.

Повстанцы не были бы арабами, если бы ограничились только политическими требованиями в адрес королевской семьи. Политика для них была не тем оружием, которое они привыкли держать в своих руках и в искусстве владения которым они были замечены. Своим основным намерением мятежники в первую очередь поставили задачу овладения умами верующих, задачу потрясения самих основ мусульманского мира. В этом смысле выбор Мечети был беспроигрышным. Захваченный отель или самолет, дворец одного из принцев, да что угодно в этом роде, в конечном счете списали бы на столкновение интересов и борьбу за власть в столь сложном и противоречивом государстве, каким является Королевство. А так они представляли сами себя избранными, борцами за правое дело, защитниками спасителя, объявленного в древнем пророчестве.

Но пророчество не сработало. Якобы бессмертный мессия оказался вдруг обычным человеком. Как будто это могло быть по-другому… Тот парень настолько уверовал в свою неуязвимость, что развлекался тем, что подбирал брошенные гранаты и бросал их обратно. Отбивал, как мячи в бейсболе. Пока ему удавалось таким образом играть со смертью, казалось, что он и вправду избранный. Но, рано или поздно, удача закончилась и очередная граната взорвалась у бедняги в руках. Его разорвало пополам и нижняя часть туловища превратилась в окровавленный кусок мяса. Представляете, насколько крепка была его Тысяча первая ночь и утро следующего дня вера, как он смог внушить самому себе идею о божественном бессмертии!

Молодой парень, говорят, что неплохой поэт, в полный рост шел с канистрой бензина под огнем пулеметов навстречу бронетранспортерам – и не получал ни единой царапины! Как же тут не поверить? А вы говорите – политика, целесообразность… Да эти люди даже газет не читали! А вот древние хадисы и предания знали назубок. Сказано в хадисе, что Махди будет бессмертным – значит, так оно и есть! Но обмануть смерть не удалось даже ему.

Поэтому, поминуя несчастную судьбу Мохаммеда Абдаллаха, образ мессии вряд ли будет использован снова. Остается только гадать, какой козырь будет предъявлен на этот раз… Впрочем, я могу и ошибиться.

Террористов - романтиков, свято верящих в древние пророчества, в наше время уже не осталось. Сейчас в моде показательные кровавые бойни и Бин Ладен, случись ему такая возможность, уж точно не стал бы связываться с Махди - не его стиль работы. Проще будет взорвать пару грузовиков со взрывчаткой или захватить сотню – другую невинных заложников. Прагматизм коснулся даже этой отрасли. Скоро начнут вычислять эффективность применения одной смертницы по количеству полученных трупов и составлять сметы на теракты. Этот мир становится всё безумнее с каждым днём… - К сожалению, вынужден с вами согласиться. В нашем деле есть ещё одно интересное обстоятельство. Вы помните генерала Рашида?

- Да, припоминаю… Способный молодой офицер. Неудивительно, что он уже генерал. Не скажу точно, в каком году… но какое-то время он проходил подготовку в нашем антитеррористическом центре в Таифе.

- Да, именно так. Только что генерал вышел с нами на связь. Это само по себе невероятно. Если известие об этом дойдет до его руководства, ему точно не сносить головы. Невероятно также и то, что он от нас хочет… - И что же это?

- Ему нужны возможности нашего спутника «Проект-4». Установленное на нём оборудование способно, если можно так сказать, заглянуть под землю. Правда, всего на несколько метров, с большой долей погрешности, но иногда и этого бывает достаточно, чтобы обнаружить скрытые входы в подземные бункеры и пещеры. Спутник уже использовался для поиска тайных убежищ талибов в горах Афганистана и показал неплохие результаты.

- Я что-то слышал об этом. Насколько я знаю, это совершенно секретная информация. Официально спутник обеспечивает широкополосным Тысяча первая ночь и утро следующего дня доступом в интернет некоторые азиатские страны. Откуда генералу о нём известно?

- Вероятно, он воспользовался своими старыми связями с людьми из ЦРУ.

Тогда, в Таифе, они довольно тесно общались помимо работы. Возможно, он узнал про спутник в обмен на какую-то свою информацию. Так или иначе – это всё дела управления, нам ни к чему об этом знать. Снимки уже заказаны и вскоре генерал их получит. Координаты цели – центр Мекки в пределах до третьей кольцевой дороги. Его интересуют расположенные там скрытые коммуникации. Для чего – непонятно. Но меня больше беспокоит то, что он играет в какую-то свою, непонятную нам игру, без ведома военных и гражданских властей. Это может быть ещё одним непредсказуемым источником беспокойства. В подчинении у генерала на йеменской границе находятся значительные силы, причем это весьма боеспособные подразделения, а нам совершенно ничего не известно о том, что он задумал.

- Здесь я ничем не могу вам помочь. Ни советом, ни даже предположением. Хотя, если память мне не изменяет, Рашид обмолвился как-то раз, что его отец погиб в 79-ом при штурме мечети. Если это так, то у него могут быть свои мотивы для участия в сегодняшнем деле. В Саудии самые образованные люди, как правило, всегда находились среди военных, особенно среди военно-воздушных сил. В конце 70-х уже были попытки офицеров ВВС выступать против существующего режима. Этот Рашид также из ВВС… Да, действительно, это может обернуться самыми непредсказуемыми последствиями! Следует быть начеку. Рекомендую вам по возможности поддерживать с ним связь. Пусть генерал знает, что он нам чем-то обязан. Как бы ни повернулось дело, он может быть нам полезен в будущем.

- Каковы ваши прогнозы относительно дальнейших действий властей?

- Я думаю, что в какой-то момент времени вся Мекка и прилегающие к ней территории будут полностью блокированы от любых попыток проникновения. Задача властей – не допустить развития ситуации по сценарию 79 года, не дать возможности террористам проявить себя в самом городе. В пределах священной территории всё будет взято под жесткий военный контроль. Основная трудность, с которой неизбежно придется столкнуться – наличие миллионов паломников в самом центре конфликта. Вероятно, не обойтись без масштабной эвакуации. Но это всё только в том случае, если власти также владеют информацией и осознают угрозу.

- Что следует предпринять нам?

Тысяча первая ночь и утро следующего дня - Прежде всего, по опыту прошлых событий, следует ожидать провокаций и нападений на посольства и представительства США в мусульманских странах. Уже сейчас надо предпринять все необходимые меры по их всесторонней защите. Там, где ситуация внушает наибольшие опасения, – вплоть до эвакуации персонала. Если в 79-ом из Пакистана эвакуировали 350 американцев, то в Саудовской Аравии их на тот момент было почти в сто раз больше. Наш посол разъезжал тогда по стране и успокаивал своих соотечественников. Будет лучше, если на этот раз не придётся никого вывозить и успокаивать. Кроме того, будет нелишним присутствие в регионе дополнительной осязаемой силы, достаточной, пусть даже избыточной, для любого варианта развития событий. Это, конечно же, не в моей компетенции - наверняка, вопрос будет решаться на совете национальной безопасности, - но парочку ракетных крейсеров и один авианосец следовало бы доставить сюда как можно быстрее. Если не ошибаюсь, ближайшие корабли находятся на Филиппинах, путь не близкий, решение надо принимать как можно скорее.

- Не будут ли такие меры излишними? Моё руководство в Вашингтоне полагает, что ситуация сильно отличается от того, что случилось в 79-ом году. Гонять авианосец через океан только из-за непроверенных опасений… - Не ошибусь, если скажу, что большинство из вашего руководства никогда не покидало границ округа Колумбия… Они и понятия не имеют, каково здесь на самом деле. Люди всю свою жизнь провели в кабинетах, читая доклады аналитиков и не имея собственного мнения о происходящем.

Сидя в Вашингтоне, трудно ощутить весь реальный драматизм событий.

Как здесь говорят – одно дело считать удары, другое дело – их чувствовать… Поверьте мне, ситуация действительно отличается, но от этого она не становится менее опасной. Пока вам ничего не известно о планах этой группы, вы должны быть готовы ко всему.

- Вопрос в другом – готовы ли к этому власти Королевства?

- Да, это вопрос… В Королевстве слишком много тех, от кого зависит принятие решений. Пока все принцы придут к согласию, пока выскажется улема… Аль-Мамлака аль-Арабия ас-Судийя – Королевство Саудовская Аравия - одна из немногих стран в мире, в названии которой присутствует упоминание о правящем доме. И не только присутствует, но и является основным инструментом власти в этой богатейшей стране. А сама королевская семья насчитывает ни много ни мало, а почти четыре тысячи человек! И это только принцев! Пусть из них реальной властью обладает всего лишь сотня старших членов семьи, но и с таким кворумом трудно Тысяча первая ночь и утро следующего дня будет договориться! И следующий неизбежный вопрос – все ли из них смогли усвоить уроки ноября 79 года?

Тогда, в семьдесят девятом, у этого восстания был один печальный итог – оно отбросило Саудовскую Аравию обратно в направлении консерватизма и реакции, на долгие годы затормозило движение страны на пути перемен.

Принцам удалось победить Джухеймана, но они невольно признали справедливость его требований, приняли его идеологию – и в этом было их поражение. Духовенство получило в свои руки мощный инструмент воздействия на королевское семейство, при случае напоминая ему о своей роли в разрешении кризиса. Сразу же был ограничен выезд молодых людей за рубеж, отложены планы по строительству большого университета. Много чего осталось нереализованным.

Удивительная это, право, страна - Аравия. И не Европа, и не Африка, и не Азия. Она как бы стоит на перекрестке всех этих миров. Её непонятная для западного человека самобытность действует сколь притягательно, столь же и отталкивающе. Сама природа оградила её горами, морями и пустынями от внешних вторжений. Тысячи лет арабы были предоставлены сами себе, а сейчас им приходится вращаться на высоких орбитах глобальной политики. Они ещё не могут до конца осознать своё место в этом новом, стремительно меняющемся мире. Как дети, они искренне верят в своего Бога. И как дети, совершают ошибки… - Вы правы, мистер Томсон. Удивительные здесь порой случаются вещи.

Надеюсь, на этот раз никто не допустит серьёзных ошибок… Оставим теперь мистера Томсона и его собеседника. Они больше не появятся на страницах нашего повествования и им не суждено будет сыграть главных ролей в последующих событиях ближайшего дня и ночи.


В то время, когда человек со шрамом покидал дом старого разведчика, на военной базе, подчиненной генералу Рашиду, намечалась важная встреча. Никто из военных и гражданских властей не знал о месте и целях ее проведения. Несколько преданных солдат и офицеров только что прибыли в распоряжение генерала, чтобы узнать о предстоящей им миссии. Генерал Рашид окинул взглядом присутствующих и сказал:

- Я вызвал вас по делу, которое настолько секретно, что если даже пуговица с моей рубашки узнает о нем, то я брошу ее в реку! Я выбрал вас среди других, потому, что мы нередко вместе смотрели в лицо смерти!

Некоторым из вас я обязан своей жизнью, другие обязаны жизнью мне. У меня нет других людей, столь же достойных предстоящей задачи, как вы.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня То, о чем вы сейчас узнаете, не должно стать для вас препятствием к исполнению вашего долга. Напротив – это должно только укрепить ваше желание бороться со злом и несправедливостью.

Генералу и раньше приходилось сообщать своим подчиненным о задачах, выполнение которых подразумевало под собой встречу со смертью. Но сейчас ему было намного сложнее, так как его враг был не на поле боя, а в самом центре самого святого для всех мусульман места. Генерал понимал, что итог предстоящей схватки мог зависеть не только от силы оружия, но и от силы веры и убеждений. Он ожидал вопросов именно об этом – о дозволенности их вмешательства в дела, традиционно решаемые королем и улемой. Он понимал, что цитирование Корана и ссылки на места из хадисов – не то ремесло, которому он был обучен и именно в этом его позиции были слабы. Но, к счастью, его люди, как и он, имели военную закалку и привыкли слушать не проповеди, а приказы. Вопросы всё же возникли:

- Что вам сказали в Эр-Рияде?

- Они говорят, что государство открыло свой глаз и пристально смотрит на происходящее. К сожалению, этот глаз наполовину слепой. Они успешно проморгали прошлое восстание, хотя информации о его подготовке было более чем достаточно. Также беспечны они и сегодня.

- Тогда как мы сможем противостоять невидимому врагу, не имея никакой официальной поддержки?

- Мы заманим их в ловушку. Даже если у них будет тысяча жизней, они не смогут воспользоваться ни одной из них!

Генерал изложил свой план и отдал приказ:

- Надеюсь, приказ всем понятен. Мы выступаем немедленно. Этого человека мы берем с собой. Он единственный, кто знает наших врагов в лицо.

- Но, генерал… Он же не мусульманин! Ему нельзя идти в Мекку!

- Не время спорить об этом. Быстро по машинам! Не будить спящих и не ждать отсутствующих. Времени у нас нет! И помните – кто прожил после врагов своих хоть день – тот уже достиг цели… Генерал обернулся к Виктору. Тот спокойно ожидал решения своей участи, как и прежде, не обращая никакого внимания на происходящее. Он был ещё очень слаб и временами в его сознании повторялись приступы помешательства, вызванные остатками сильнодействующего препарата.

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Никто не мог бы сказать, когда для него наступит полное выздоровление, но он уже мог осознанно говорить и двигаться с посторонней помощью.

Этого было вполне достаточно, чтобы взять его с собой. Генерал задал Виктору прямой вопрос:

- Боитесь ли вы смерти? Сейчас вам предстоит отправиться с нами в Мекку. Вы, наверное, не знаете, но доступ в пределы Священной территории закрыт для иноверцев. Попасть в город можно, только приняв ислам. Я не буду вас принуждать к этому, понимая всю неискренность такого поступка. Но я должен вас предупредить - если ваше присутствие там обнаружится, то наказанием, скорее всего, будет смерть… Виктор спокойно ответил:

- Я уже не боюсь смерти. За прошедшую неделю у меня было столько великолепных возможностей умереть, что и нарочно не придумаешь. Я мог быть похороненным заживо, изрубленным на куски, наконец, меня могли попросту банально застрелить. Последний вариант в этом списке совершенно какой-то несерьезный. Всего каких-то несколько часов назад я и так чуть было не распрощался с жизнью, так что этим меня не удивишь… Наверное, я боюсь не самой смерти, а того, какой она будет. Сейчас я готов идти куда угодно. И, знаете что? - мне недавно сказали, что есть люди, которые неподвластны смерти… - Не понимаю, о чем вы? Поверьте мне, как боевому генералу, – смерти подвластны все без исключения!

Но Виктор его уже не слышал. Он был всецело погружен в свои воспоминания… Тысяча первая ночь и утро следующего дня Даджаль и Махди Виктор с трудом мог собрать свои мысли в порядок. Память возвращалась к нему постепенно, с каждым разом обнажая все более и более глубокие пласты воспоминаний. Сейчас он вспомнил Каир, последние часы, проведенные взаперти в убежище террористов. Ближе к ночи начались приготовления и сборы. По обстановке было понятно, что в скором времени Мансур и его люди собираются покинуть ангар и отправиться куда-то за пределы Египта. Все вокруг были заняты делом.

Виктора и Джона непонятно почему развели по разным комнатушкам, наверное, в целях безопасности, а Виктора ко всему прочему ещё и приковали к стене наручниками. Это было весьма странно и неожиданно, учитывая его мирное поведение. Эти двое не могли бы причинить своим похитителя и малейшего вреда, для этого у них не было ни сил, ни желания. Все произошедшее стало для них слишком большим потрясением. Джон сосредоточенно молчал, совершенно не беспокоясь о своей дальнейшей участи. Неожиданная развязка истории с бриллиантом целиком занимала его мысли, не оставляя места для тревоги и страха.

Виктор же, наоборот, находился в состоянии тревожного ожидания. Что-то подсказывало ему, что на этом его злоключения ещё не закончились. Он также заметил, что отношение к нему со стороны его тюремщиков сильно изменилось. И дело здесь было даже не в наручниках. Если раньше на него просто не обращали внимания, то сейчас все по очереди стали подходить и с пристальной злобой всматриваться в его лицо, как будто признавая в нем давнишнего врага. В их взгляде были перемешаны страх и презрение, ужас и удивление.

Виктор ничего не мог понять. Чем он мог так разозлить совершенно незнакомых ему людей? Среди них особенно выделялся один тип, которого Виктор про себя прозвал «Бесноватый». Этот человек подолгу стоял, не отрывая глаз от его лица, злобно шепча что-то себе под нос и показывая на Виктора пальцем. Это было совершенно невыносимо.

Виктор подумал, что если Бесноватый и дальше будет так на него пялиться, то вскоре он сойдет с ума от одного только пристального взгляда.

Поэтому, увидев подходящего к ним Саида, он внутренне обрадовался в надежде получить избавление от назойливого соседа. Саид сказал что-то Бесноватому, вроде как попросил его уйти. В ответ тот начал что-то громко высказывать, отчаянно махая руками в сторону Виктора. Саид ещё раз Тысяча первая ночь и утро следующего дня настойчиво повторил свои слова. Бесноватый нехотя повиновался и ушел, на ходу продолжая рассылать в воздух проклятия.

Саид чувствовал себя очень неловко, будучи теперь по отношению к Виктору как бы в другом окопе, по другую сторону линии фронта. Весь его вид выражал сочувствие и сожаление. Тем более, что ему предстояло сообщить Виктору одну не очень-то приятную новость.

- Саид! Что это за тип? Что ему от меня надо? И вообще - почему эти люди целый день пялятся на меня так, как будто я какой-то уродец из цирка?

- На это есть причина, Виктор… Я должен тебе кое-что сказать. Даже и не знаю, с чего начать… Не думал, что всё зайдет настолько далеко. Прошу тебя отнестись к сказанному достаточно серьезно, какими бы безумным тебе не показались мои слова. Так уж получилось, что ты, сам того не желая, стал вдруг для этих людей глобальной исторической личностью.

Причем личностью самого ужасного свойства. Эти люди считают тебя посланцем дьявола, Даджалем, о появлении которого говорили все пророки. Даджаль, или более понятно для тебя – Антихрист, должен будет появиться на земле накануне конца времён, чтобы поменять местами ложь и правду, разрушить истинную веру и подготовить царство зла. Он ослепит своим величием и гипнотическим блеском умы людей, заставит их отречься от истинной веры, обратит их сердца на службу дьяволу. Для всего мира не будет более страшного испытания, чем испытание Даджалем. И, веришь ты или нет, но они считают, что именно ты и являешься воплощением этого вселенского зла… - Ну и дела! Я – Антихрист? Что за бред, в самом деле? С чего это вдруг они взяли? У меня что – на лбу написано?

- Как это ни странно, но отчасти ты прав… И на голове, и на глазах.

Успокойся, Виктор, постарайся понять, что в подобных обстоятельствах, при известном настрое людей, когда общее дело раскрывает перед ними ворота Рая, когда сознание напряжено до предела величием поставленной цели, а близость священного Камня вдохновляет воображение, многое из того, что раньше попросту ускользало от внимания, может показаться вдруг знамением свыше, знаком небес.

Пойми - эти люди не просто готовы принести себя в жертву во имя своих убеждений, они также неосознанно ищут им подтверждения, свидетельства их масштаба и величия. Они идут к своей цели наперекор силам властей, вопреки установленным законам и порядкам. Но что эти земные преграды по сравнению с препятствием такой величины? Разве не должны они сразиться с настоящим злом на пути к истине? Разве не Тысяча первая ночь и утро следующего дня должна перед ними встать сила соответствующая величию их миссии?

Сила настолько непреодолимая, что только избранным дозволено будет бросить ей вызов?

В их руках находится Камень, частица неземного добра. Вполне естественно, что рядом с ним можно предположить и появление прямо противоположного, отрицающего символа. А если его нет, то воспаленное сознание угодливо подскажет, где его найти, как его отличить. И они его нашли. Я, как никто другой, понимаю охватившие их чувства. Пусть даже теперь я и отвергаю многое из того, что сотворил мой брат, но в душе я также хочу верить. Верить и надеяться на то, что выбранный мною путь верный.


- Саид, давай обойдемся без всех этих душевных тонкостей! Ты можешь мне ясно объяснить - почему они всё-таки решили, что я для них - сам дьявол?

- Всё очень просто. Они случайно узнали о твоём зрении, о твоей неспособности видеть оттенки цветов… Ты, конечно же, не знал, да и не мог никак знать, чем эта особенность может вдруг обернуться. Вся беда для тебя заключается в том, что именно в этом и лежит основной признак, по которому можно отличить Даджаля – по преданию, он будет иметь дефект, связанный именно со зрением. К сожалению, никому не дано знать наверняка, что это будет за дефект, но определенно можно сказать, что в основе его – плохое зрение. Одни считают, что Даджаль будет одноглазым, другие уверены, что у него будут разные глаза, но, так или иначе, печать зла будет явно отображена на его лице, в его глазах. А ещё у него между глаз будет арабская буква «кяф». С этой буквы начинается слово «кяфир» - «неверующий, отвергающий Бога, скрывающий правду».

Кстати, ты давно видел себя в зеркале?

Саид достал принесенное зеркальце и показал Виктору его лицо. Только сейчас Виктор увидел, каким оно стало за прошедшие дни. Поначалу он не мог себя узнать – из зеркала на него смотрела ужасная кровавая маска, вся в ссадинах и кровоподтеках, иссеченная песком и побитая камнями, настоящее пугало, как будто бы только что из мясорубки. Воспаленные глаза взирали на мир каким-то неживым тусклым взглядом и Виктору самому стало страшно от их пугающей пустоты. Правый глаз, прикрытый распухшим веком, казался пустым и потухшим, левый же, напротив, едва помещался в глазнице и блестел навыкат. Казалось, он подвешен на тонкие нити кровеносных сосудов и стоило только кивнуть головой, как они порвутся и он покатится вниз. Черные мешки под глазами резко контрастировали с остальным синюшным цветом лица, воспаленные раны Тысяча первая ночь и утро следующего дня не оставили на нем ни одного живого места. Небритая щетина придавала лицу ещё более выразительный, пугающий вид. Даже не предполагая смысла, при одном только взгляде этих больных измученных глаз, в них можно было увидеть всё, что угодно - от темного света преисподней до звериного блеска. Виктору стало не по себе.

- Надеюсь, это скоро пройдет… - он даже и не нашелся, что ещё об этом сказать.

- Теперь посмотри сюда, - Саид указал пальцем на его лоб.

На лбу, прямо над переносицей, четко был виден след от удара, полученного ещё в туннеле в момент взрыва, когда тяжелая сумка с инструментом ударила Виктора по голове, нанеся ему множество увечий, но сохранив при этом жизнь. Всё лицо у него было в таких ссадинах и порезах, но сейчас самые крупные из них воспалились, рубцы проступили отчетливо и этот большой шрам в форме изогнутой змейки прямо-таки бросался в глаза, как клеймо на видном месте.

- Это и есть ваша буква?

- Да. Она похожа на кобру, которая готовится к прыжку. Арабские буквы отличаются разным написанием, в зависимости от того, где они расположены в слове – в начале, в конце, в середине или обособленно.

Буква «кяф», что сама по себе, что в начале слова, отличается незначительно, при желании у тебя на лбу можно увидеть оба варианта написания. Да это и не важно. Они увидели знак на том месте, где он был предсказан, а детали уже вторичны. Главное для них то, что совпадают два самых важных признака – зрение и буква, а остальное дело веры и воображения. Воображение рисует им картины Ада и Рая, а веру им дает близость священного Камня! Я более чем уверен, что если бы не Камень, то вряд ли бы им когда в голову пришло даже обратить на тебя внимание.

Тебе ещё повезло, что у тебя карие глаза, а не голубые - арабы считают голубой цвет глаз зловещим признаком.

- Так, понятно! Час от часу не легче! Пирамида, Камень, Даджаль… я уже ничему не удивляюсь. Если мне суждено будет выбраться отсюда живым, то клянусь - никогда больше не ступлю за порог своего дома! Чем мне всё это грозит? Они что – сожгут меня заживо или вобьют кол в сердце? Как здесь принято бороться с исчадием ада? Саид, ты же знаешь этих людей, объясни им, что это всего лишь царапина на лбу и недостаток зрения! В мире миллионы людей с таким отклонением. За это же не убивают! Скажи своему брату, он ведь образованный человек, неужели он не поймет, что Тысяча первая ночь и утро следующего дня это всего лишь глупость и больное воображение! Его люди сходят с ума, он должен их как-то контролировать!

- Я уже говорил с ним… - И что он сказал? Он сможет оградить меня от этих безумных нападок?

- Честно говоря, я не знаю, что он задумал. Поначалу он просто рассмеялся. Буква на лице напомнила ему о секте хуруфитов53. Но потом мне показалось, что эта идея его как-то заинтересовала. Он, безусловно, достаточно умен, чтобы отличить правду от вымысла, но, в то же время, обстоятельства могут заставить его совершить нечто необычное.

- Что ты имеешь в виду?

- Я пока ни в чем не уверен. Но одно могу сказать точно – они тебя не тронут, он этого не допустит. Похоже, что в предстоящем деле он отвел для тебя какую-то важную роль. Не знаю, что это может быть. У меня есть одно подозрение… - Ты не поверишь, но у меня тоже есть одно подозрение! Точнее сказать плохое предчувствие. Предчувствие того, что сейчас любое твое слово будет для меня недобрым… Что ещё может со мной случиться?

- Мне кажется, что там, где есть место для Даджаля, вполне может появиться и Махди… - Это ещё кто?

- Разумеется, ты не знаешь… Это Мессия, посланец Бога. Само слово означает «ведомый Аллахом». Его появление было предсказано ещё самим Пророком, да пребудет с ним мир и благословение Божье! Махди должен будет появиться на земле в момент величайшего беззакония и отстранения от веры для того, чтобы восстановить утраченную справедливость и возглавить весь мусульманский мир в его последней решающей схватке. С его приходом поверженные враги ислама исчезнут в открывшейся бездне между Меккой и Мединой, но это будет только началом борьбы. Вскоре невиданная по численности армия ступит на землю Аравии, но и она будет повержена ценой невероятных усилий.

Хуруфиты (араб. «хуруф» - буквы) – дословно «буквенники», религиозная секта, проповедующая учение о цикличности истории и внутреннем божественном содержании человека. Хуруфиты придавали большое значение толкованию мистического содержания букв арабского алфавита. Слово «Аллах», по их мнению, было начертано у всех на лице в виде букв. Секта подвергалась жестоким гонениям и почти полностью была уничтожена.

Впоследствии её идеи получили развитие в движении нуктавиев, или «точечников», которые придавали мистическое значение точке (араб.- «нукта»).

Тысяча первая ночь и утро следующего дня Только одна треть мусульман сможет уцелеть в этой битве, но завоеванная ими победа будет омрачена пришествием Даджаля. Это будет последним усилием дьявола, последним жестом его слабеющей руки… - Только этого ещё не хватало! Его-то как отличить? Если роль Даджаля уже занята, то кто же тогда будет Махди?

- Этого мы не знаем… Да и будет ли он вообще? Но, кем бы ни был этот человек, одно можно сказать точно - в ближайшие семь лет он будет неподвластен смерти. Его невозможно будет убить. Это тоже часть пророчества. Стоит ли говорить - за всю свою жизнь я ещё не встречал таких людей… - Похоже, здесь и шагу нельзя ступить, чтобы не столкнуться с какой нибудь легендой или пророчеством. И в самом деле, прям как в сказках тысячи и одной ночи! Но черт с ними, с пророчествами. Меня больше волнует реальность. Что теперь с нами будет? Я вижу, это место скоро придется покинуть… - Да, через час мы выступаем. Идём, мой брат хочет вас видеть.

Виктор и Джон снова оказались в той комнате, где прошлой ночью им открылась тайна Черного Камня и где они впервые повстречались с Мансуром. Мансур, как всегда, был краток:

- Очень скоро мы покинем Египет и направимся в Королевство. Вы отправляетесь с нами. Мы идем в Мекку.

Джона такая перспектива, похоже, не очень-то и обрадовала:

- Что? Мы тоже отправимся в Саудовскую Аравию? Честно говоря, не хотелось бы… В какой-то мере нежелание Джона было понятно. Страна, в которую им предстояло проникнуть, да ещё и незаконно, вовсе не отличалась доброжелательным и гостеприимным отношением к иностранцам, тем более - к иноверцам. Даже то, что Виктор, к примеру, вообще был человеком неверующим, на это никак не влияло. По строгими понятиям «чистого ислама», официальной религии Королевства, человек неверующий ничем не отличался от язычника. Он не был мусульманином и этого было вполне достаточно, чтобы служить отягчающим обстоятельством.

Королевство Саудовская Аравия… Здесь преступникам на площадях отрубают головы потомственные палачи, передающие свое ремесло из Тысяча первая ночь и утро следующего дня поколения в поколение ещё со времен средневековья. Здесь только в году отменили рабство, а некоторые богословы, считающие себя учеными, до сих пор полагают, что Земля плоская. Здесь женщины не имеют права водить машины. Здесь немало высокопоставленных фанатиков, искренне верящих, что телевидение и интернет – это исчадия ада. Телевидение не простили даже самому королю Фейсалу – за то, что в свое время он разрешил вещание телевизионных программ, ему в голову разрядили пистолетную обойму. Если уж сам король не смог избежать фанатичного гнева, то для них, неверных, застигнутых в пределах священной территории, точно не нашлось бы легкой смерти. Джон справедливо опасался, что случись им попасть в руки разъяренной толпе, им не жить и минуты… Джон решился на вопрос:

- Раз уж мы идём с вами, может быть, вы расскажите, каким образом вы планируете проникнуть в Мечеть? Наверняка, она усиленно охраняется… - Разумеется, охраняется. Попасть в неё обычным способом будет невозможно. Полагаю, нас уже ждут. И, конечно же, не с цветами. На всех дорогах стоят блокпосты. Все подходы с земли блокированы. Допустим, даже если нам удастся войти внутрь, то пронести оружие мы уж точно не сможем. Поэтому, у меня есть другая идея. Которая, кстати, уже доказала свою состоятельность, не так ли, мистер Джон?

- Не понимаю, о чем вы говорите?

- Ну как же! А ваша идея с туннелем? Она ведь сработала! Применим этот подход и здесь!

- Вы собираетесь и здесь поступить так же? Будете несколько месяцев бурить местные скалы? Что-то я не верю в успех этого дела… - Не совсем так. Нам не придется ничего бурить. Мы воспользуемся уже готовым проходом!

- Каким же?

- Туннелем, по которому к Мечети когда-то подавалась вода. Этот водовод построила Зубейда, жена халифа Гаруна Аль-Рашида, отца Аль-Мамуна.

Из истории известно, что жены халифов, как и в нынешние времена, жены президентов, уделяли много внимания благотворительности. Стесненные строгой моралью своего общества, они имели мало возможностей открыто заниматься общественной и политической жизнью. Лишь немногим из них удавалось оказать заметное влияние на дела в халифате и то, по большому счету, посредством гаремных интриг. Мать Гаруна, бывшая невольница Хейзурана, немало сделала для сохранения исламских Тысяча первая ночь и утро следующего дня святынь в Мекке. Также не жалела денег на благотворительность и его жена Зубейда, бывшая очень богатой женщиной. Во время очередного хаджа в Мекку она обнаружила, что паломники чрезвычайно страдают от нехватки воды в святом городе. Священный колодец Зам-Зам был совсем истощен и не давал достаточно влаги. По указанию Зубейды колодец был углублен на несколько метров, а для основательного решения всей проблемы был построен водовод от ближайших к городу источников. На это дело она потратила сотни тысяч золотых динаров – огромные по тем временам суммы! Но, к сожалению, даже этих денег оказалось недостаточно. Водопровод постоянно выходил из строя и его приходилось ремонтировать. Бывали времена, когда бурдюк с чистой водою ценился в священном городе почти на вес золота и приходилось снаряжать караваны к колодцам. Вероятно, из-за такой ненадежной работы этот водовод и был заброшен.

Но мне удалось найти его следы на окраинах Мекки и пройти по нему почти до самого центра города! В те времена, оказывается, умели строить – туннель в прекрасном состоянии, только местами забит грязевыми наносами. Они и были причиной частых засоров. Но для нас они не помеха и мы сможем легко проникнуть в подземелья под Мечетью и появиться там в удобное для нас время. А такое время как раз скоро настанет. Несколько старших принцев, возможных претендентов на власть в Королевстве, собираются на днях посетить Масджид Аль-Харам для инспекции текущих работ по расширению Мечети. Они и будут моей целью… Опять туннель! Виктор готов был на всё, но только бы не снова под землю!

Он даже не обратил внимания на слова Мансура о готовящейся акции против саудовских принцев. Перспектива вновь оказаться под тесными сводами подземелья сводила его с ума. Не то что в туннель, он теперь даже в метро спускаться никогда не будет! С него хватит!

Джон недоверчиво спросил:

- Неужели этот туннель мог сохраниться за тысячу двести лет и, к тому же, ещё и остаться незамеченным? Маловероятно… - Скажу вам больше – даже слишком невероятно. Это чудо, что он не был уничтожен. Когда королевская семья осознала, что паломничество к святым местам поможет укрепить её авторитет и притязания на лидерство в мусульманском мире, короли и принцы не пожалели ни сил, ни средств для того, чтобы превратить Мекку в современный, удобный для посещения и пребывания город. В этом их полностью поддерживало учёное духовенство, заинтересованное в пропаганде идей ваххабизма.

Территория Запретной Мечети непрерывно расширялась, велась Тысяча первая ночь и утро следующего дня масштабная реконструкция. Всё, что находилось вблизи святыни, безжалостно ровнялось с землей, на месте старинных исторических построек вырастали бетонные отели и парковки. Впервые нечто подобное предпринял третий праведный халиф Осман ещё в первые годы ислама.

Он повелел скупать дома вокруг Каабы для их последующего сноса.

Многие из жителей тогда не согласились на предложенную цену и часть построек пришлось отбирать насильно, объяснив это потребностью государства.

Но никому из тогдашних халифов или последующих правителей Мекки и в голову не пришло бы снести дом, в котором по преданию, родился Пророк или дома его ближайших сподвижников. Ваххабиты в своём фанатичном стремлении соблюсти принцип единобожия и избежать поклонения предметам, могилам или святым зашли так далеко, что готовы были сравнять с землей даже могилу самого Пророка в Медине. Вряд ли можно надеяться, что после такого вмешательства в Мекке осталось хоть что либо со времён Аль-Рашида.

- Вы сами себе противоречите. Я тоже слышал о масштабной реконструкции города. Там сейчас вроде бы идёт стройка похлеще, чем в Дубаи! Весь город перекопан, как огород весною, целые кварталы взорваны и застроены небоскребами, даже метро вроде как планируют строить. При таких работах ваш туннель давно бы уже был обнаружен.

- Ну, допустим, не метро, а монорельсовая дорога, которая, кстати, давно уже эксплуатируется… И вы забываете про рельеф. Реконструкция пока что затронула только равнинные части города, а на склонах и на гребнях гор по-прежнему стоит старая Мекка. Вы когда-нибудь видели фотографии Мекки? Конечно же - нет. Зачем вам на Западе интересоваться священным для мусульман городом? У вас большинство наверняка думает, что люди там до сих пор в пещерах живут или что-нибудь в этом роде. Но не об этом речь. Исторически Мекка расположена среди невысоких скалистых гор в тесной долине. Если посмотреть на ландшафт, то первое впечатление будет таким – это высокие каменные волны, беспорядочно поднятые древними природными стихиями и причудливо застывшие на одном месте.

Такой рельеф налагает естественные ограничения на инженерные работы и строительство. Строить здесь можно только на ограниченном пространстве в низине. На склонах же ютятся небольшие ветхие домишки.

Поэтому и сейчас можно наблюдать районы с очень плотной равнинной застройкой и почти пустые горные склоны и вершины. То, что строилось в низине, похоже, никогда не имело даже приблизительного архитектурного Тысяча первая ночь и утро следующего дня плана и строилось по принципу «где есть место». Только сейчас власти занялись планированием и комплексным подходом к развитию Мекки, правда, в ущерб ее самобытности.

Но для нас важно то, что туннель Зубейды пролегает вдоль нетронутых горных склонов и не пересекается с местами традиционной застройки.

Там, где он спускается с гор к Мечети, он залегает намного глубже уровня улиц. Это обусловлено глубиной колодца Зам–Зам, на сегодня она составляет примерно 43 метра. Это достаточно глубоко. Неизвестно, какой эта глубина была в древности, но, несомненно, она была существенно меньше. Есть сведения, что колодец неоднократно углубляли. Если ориентироваться по существующей глубине, то наш туннель пролегает на этом же уровне, а это намного ниже инженерных сооружений Мечети. На дне колодца есть три источника, берущие начало у близлежащих гор. Вход в наш туннель расположен на склоне одной из них. Осталось только в него войти… Тысяча первая ночь и утро следующего дня Битва за Мекку «Я, слуга и покровитель Мекки и Медины, самых благородных из всех городов, священных мест, куда все народы обращают свои молитвы…»

(Из официальной титулатуры турецкого султана) Битва за Мекку не прекращалась никогда. Обладание священной территорией всегда было предметом острой борьбы и разногласий. Когда на границе тысячелетий халифат уже распался на множество независимых владений, новоявленные самодержцы стали искать для себя отличительные признаки истинного халифа. Незамедлительно появилось утверждение, что подлинным Повелителем правоверных может быть только тот, в чьих руках находится священная область. Обладание ключами от Каабы стало важным инструментом в духовной и политической борьбе того времени.

Город никогда не знал покоя. В первые века ислама мятежники самого разного толка неоднократно вытесняли из Мекки правительственных чиновников и распоряжались там по своему усмотрению. Когда они входили в город с одной стороны, его жители одновременно спасались бегством с противоположной. Запрет на насилие в пределах Священной территории всегда ставил мекканцев в затруднительное положение – им не приходилось защищать свой город с оружием в руках, проще было покинуть его на время беспорядков. Не у всех пришлых завоевателей хватало мудрости и почтения к городским святыням. Нередко дело доходило до открытого святотатства и унижения. Так, в 815 году, в первые годы правления Аль-Мамуна, восставшие алиды захватили Мекку, разграбили сокровищницу Каабы, подвергли жителей города грабежам и пыткам. Они не побрезговали даже железными прутьями с решетки колодца Зам-Зам и позолотой с колонн Запретной Мечети. Прутья выломали и продали за бесценок, позолоту ободрали. Не этот ли случай стал для Аль-Мамуна ещё одним ярким свидетельством того, что Камень нуждается в защите?

В начале девятнадцатого столетия Мекка стала lapis offensionis, камнем преткновения в борьбе за власть между молодым, набирающим силу государством Саудитов, издавна правящими в городе мекканскими шерифами и турецким султанатом. Победоносные бедуины Сауда без боя заняли Мекку и разрушили в ней всё, что не соответствовало их фанатичным убеждениям. Падение священного города, хоть и не являлось напрямую крупным военным поражением, но, тем не менее, стало для Тысяча первая ночь и утро следующего дня султана Селима, величавшего себя халифом, серьезным ударом по репутации. Были приняты попытки вернуть Мекку под власть Османской империи, по большей части безуспешные. Мекка неоднократно переходила из рук в руки, бывало и так, что изнурительная осада вынуждала жителей города питаться падалью, а паломничество прекращалось на долгие годы.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.