авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования города Москвы «Московский городской педагогический ...»

-- [ Страница 2 ] --

в искусстве барокко уступает рококо, рококо — классицизму, по следнему на смену приходит романтизм. Расцветают и добиваются всемирного признания национальная литература Франции, Англии и — во многом благодаря И.В. Гёте — Германии.

На жизнь великого немца, который прожил около 80 лет, при шлись все события ХVIII века. Уже в годы детства и отрочества Гёте на территории Германии прогремела Семилетняя война меж ду Пруссией и Саксонией, ставшая предвестницей близкого краха «Священной империи». Окончательно «Священная империя» пала под ударами Наполеона. Гёте был современником восстания и об ретения независимости английских колоний в Северной Америке, провозглашения нового государства — США. Он был свидетелем Великой Французской революции, империи Наполеона, его побед и поражения;

реставрации Бурбонов, восстания декабристов в России, новой — июльской 1830 года — революции во Франции.

И на все эпохальные события своего века Гёте «откликнул ся», зачастую опережая тенденции своего времени и задавая всеох атный алгоритм исследования действительности как по в средством литературы, так и научных изысканий.

Гёте сознательно стремился проникнуть в суть исторических со бытий, связать себя с историей. Судить об истории может лишь тот, ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я кто на себе ощутил её воздействие, считал он. Свою связь с исто рией, зависимость от неё и вместе с тем стремление воздействовать на неё Гёте выразил в поэме «Эгмонт»: «словно бичуемые незримы ми духами времени мчат солнечные кони лёгкую колесницу судьбы, и нам остаётся лишь твёрдо и мужественно управлять ими, свора чивая то влево, то вправо, чтобы не дать колесам там натолкнуться на камень, здесь сорваться в пропасть».

Творчество Гёте необыкновенно обширно. Современ ное большое Веймарское издание сочинений Гёте составляет 143 тома. Вместе с тем, оно не только обширно, но многопла ново и даже — в известной мере — противоречиво. И это по нятно, оно отражает сложный процесс развития его личности и сложные, противоречивые изломы германской и в целом евро пейской истории.

Отмечая противоречивость личности и творчества Гёте, Ф. Энгельс писал: «Гёте в своих произведениях двояко относится к немецкому обществу своего времени. Он враждебен ему, оно противно ему, и он пытается бежать от него, как в «Ифигении», он восстает против него как Прометей и Фауст, осыпает его горь кой насмешкой Мефистофеля. Или он, напротив, дружит с ним, примиряется с ним, как в большинстве его «Кротких ксениев», прославляет его, как в «Маскарадах»… В нем постоянно проис ходит борьба между гениальным поэтом и веймарским тайным советником…» [3: с. 232–233].

В нем, как и в «Фаусте» две души: Ах, две души живут в большой груди моей, Друг другу чуждые — и жаждут разделенья. Из них одной мила земля, — Другой — небесные поля… И все-таки дух Гёте-Фауста не стремится к мудрому самосо хранению:

Мой дух… Откроется всем горестям отныне: Что человечеству дано в его судьбине, I. Философия и литература: диалог миросозерцаний Все испытать, изведать должен он! Я обниму в своем духовном взоре. Всю высоту его, всю глубину;

Все счастье человечества, все горе, — Все соберу я в грудь свою одну… В этих словах Фауста в большой мере следует искать разгад ку не только личности Гёте и его творчества, но и всей эпохи в целом. Вечное стремление, не имеющее конца. Счастье и бла го — не разрешенная, достигнутая гармония, а гармония нарож дающаяся, вечное изменение, движение — вот главный мотив произведений великого поэта и мыслителя.

Всегда устремленный вперед, Гёте не любил прошлое, может быть, точнее сказать: не любил оглядываться назад. Ведь творчество, прекрасное — это всегда настоящее, сливающееся с будущим. Он часто сравнивал свои уже созданные стихотворения со шкурами ли няющей змеи, он говорил, что все главное — только впереди. «Что такое гений, как не продуктивная сила, совершающая деяния, до стойные Бога и природы и именно поэтому оставляющие глубокие следы и наделенные человечностью» [2: с. 101].

Ему была присуща высокая духовность даже на пороге смер ти: «Не погасите духа».

Подлинный новатор, удивительно яркая индивидуальность, Гёте всегда подчеркивал важное значение коллективного духовного опы та. «Много ли мы собой представляем в одиночку и что есть в нас такого, что мы могли бы считать полной своей собственностью? Даже величайший гений немного добьется, полагаясь лишь на са мого себя. Своими произведениями я обязан никак не собственной мудрости, но тысячам предметов, тысячам людей… Мне оставалось пожать то, что другие для меня посеяли» [2: с. 101].

Гёте во всём, во всех сферах жизни был универсальным че ловеком. Он очень серьезно относился к науке;

изучал ботанику, биологию, зоологию, химию, физику, анатомию, оптику, геоло гию, метеорологию. Он, по сути, явился создателем ряда новых наук, в частности, сравнительной анатомии, морфологии расте ний, физиологической оптики и др. Его характерной чертой как ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я исследователя было стремление обнаружить в природе осново полагающие прототипы, лежащие в основе минералов, растений, животных, открыть в них общие связи и закономерности.

Гёте стремился охватить все области научного знания о при роде, понять, говоря словами Фауста, «вселенной внутреннюю связь». Человек — часть природы. Он познает себя в той мере, в какой познает окружающий его мир.

Органическая целостность — отличительная черта мировос приятия Гёте. Стремление охватить все стороны действитель ности, свести их к единству пронизывает всю его жизнь, все его творчество.

И этим центром является человек. Утверждая достоинство че ловека, Гёте призывает самого человека защищать и претворять в жизни добро, правду, справедливость:

Чист будь, человек, Милостив, добр! Это одно Отличает нас От всех созданий, Нам известных. «Божественное»

Молодой Гёте — один из духовных лидеров «Бури и натиска», движения, объединяющего молодых поэтов и писателей, тяготею щих к романтизму. Гёте 24 года, когда он пишет драму «Гец фон Берлихенген». Гец — рыцарь XVIII века, вставший во главе восста ния крестьян против их угнетателей — феодальных князей.

В эпоху «Бури и натиска» Гёте написал также и свою знамени тую драму «Страдания юного Вертера». Пошлость окружающей среды, невозможность счастья толкают Вертера на самоубий ство. Вертер спас самого Гёте: ««Вертера» я вскормил кровью собственного сердца… Я всего один раз прочитал эту книгу… и поостерегся сделать это вторично. Она начинена взрывчаткой» [2: с. 101]. (Наполеон прочитал «Вертера» семь раз.) Именно «Вертер» вывел немецкую литературу на широкий путь мировой литературы. I. Философия и литература: диалог миросозерцаний Как писал Герман Гримм, Гёте сотворил немецкий язык и лите ратуру. До него они не имели никакой значимости на мировом рын ке европейских народов. В северной Германии вторым родным язы ком был французский, в Австрии преобладал итальянский. Вольтер, обсуждая литературные достоинства различных языков, немецкий даже не упоминает. И лишь после «Вертера» появилась возмож ность высокой немецкой литературы. Проза Гёте стала образцом выразительных средств для всех сфер духовной жизни.

Важнейшими трудами Гёте были «Фауст» и «Вильгельм Мей стер». «Фауста» Гёте писал 60 лет. Последние добавления внес в январе 1832 года. В марте 1832 года Гёте умер.

В «Фаусте» Гёте объял широкий круг проблем: происхожде ние земли, сущность человека, смысл его жизни. Познал также важнейшие вопросы истории и современности, культуры, лите ратуры, науки. Но, конечно же, главная для Гёте проблема — че ловек. Гёте показал, что человеку присуща неодолимая и неуто мимая тяга к жизни, жажда истины. Вместе с тем, он показал, как противоречив, тяжел, полон заблуждений путь человека к истине. «Кто ищет — вынужден блуждать». И все же «Фауст» победил в себе все бесчеловечное, победил Мефистофеля, он нашел то, чему готов отдать все свои силы и жизнь: …жизни годы Прошли не даром, ясен предо мной Конечный вывод мудрости земной: Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день за них идет на бой! Всю жизнь в борьбе суровой, непрерывной, Дитя, и муж, и старец пусть ведет, Чтоб я увидел в блеске силы дивной Свободный край, свободный мой народ! Тогда сказал бы я: мгновенье, Прекрасно ты, продлись, постой! И не смело б веков течение Следа, оставленного мной!

ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я «Годы учения Вильгельма Мейстера» и «Годы странствий Виль гельма Мейстера» — так же, как и «Фауст» — широкая панорама человеческих судеб. Вильгельм стремится к совершенствованию как цели и смыслу жизни. Однако постепенно он понимает: стремление к совершенству прекрасно, но только вместе с другими, когда жи вешь ради других и забываешь о себе в деятельном служении людям. «Только вся совокупность людей составляет человечество, только все силы, взятые вместе составляют мир» [2: с. 101].

Гёте хорошо знал философские воззрения таких философов, как Спиноза, Лейбниц, Дидро, Руссо, Кант, Шиллер, Шеллинг, Гердер, Гегель, хотя и не раз говорил, что философия мешает его литера турному творчеству. Во всяком случае пантеистические убеждения Гёте формировались под влиянием идей Спинозы и Шеллинга.

Весь окружающий мир, природу Гёте воспринимал как жи вое целое, как живой, проявляющийся в многообразии явлений и красок Космос. («Все живое — не одно, все живет во многом»). Самый близкий друг Гёте Ф. Шиллер отмечал, что философия поэта слишком много черпает из чувственного мира, но его ум действует и ищет во всех направлениях и стремится создать не кое целое, что и делает великим этого человека. Этот единый космос, по мнению Гёте, может быть охвачен единой интуицией. Никакие препятствия не могут помешать че ловеку проникнуть в его суть. Две основные закономерности определяют развитие мира — мира природы и мира истории: борьба противоположных сил, вечное притяжение и отталки вание и неодолимый подъем, прогресс, но не прямолинейный, а противоречивый и эволюционный, в союзе духа и материи.

Гёте считал, что в познании мира как целого решающая роль принадлежит искусству. Он считал, что искусство не претендует конкурировать по своей глубине и широте с природой, оно оста навливается на поверхности собственных явлений;

но оно имеет свою собственную глубину и силу;

оно закрепляет высшие мо менты этих поверхностных явлений, выделяя из них закономер ность, совершенство целесообразных отношений, высокую кра соту и достоинство.

I. Философия и литература: диалог миросозерцаний Именно искусство освобождает мир, природу от всего случай ного, выражает их как целое. Искусство не должно приукрашивать жизнь, но оно посредством прекрасных образов должно воодушев лять и возвышать человека. Да, оно должно вскрывать и бичевать пороки, но оно не может жить только этим. «Если я дурное называю дурным, много ли от этого пользы? Но если дурным называть хоро шее, это уже вредоносно. Тот, кто хочет благотворно воздействовать на людей, не должен браниться и болеть о чужих пороках, а всегда творить добро. Дело не в том, чтобы разрушать, а в том, чтобы ска зать то, что дарит человечеству чистую радость» [2: с. 151]. Глубокие важные мысли высказал Гёте относительно всемир ного универсального характера литературы. Он, например, показал явное сходство между своим романом «Герман и Доротея» и древне китайскими романами «Люди там мыслят, действуют и чувствуют почти также, как мы, …только что у них все происходящее яснее, чище и нравственнее, чем у нас… Немцам нужно избавиться от бояз ни высунуть нос за пределы того, что нас окружает, ибо в результате мы впадаем в «педантическую спесь» [2: с. 214].

«Я, — подчеркивал Гёте, — всегда охотно вглядываюсь в то, что имеется у других наций, и рекомендую каждому делать то же самое. Национальная литература сейчас мало что значит, на очереди эпоха всемирной литературы, и каждый должен со действовать ее наступлению» [2: с. 215].

Конечно, если на этой фразе оборвать мысль Гёте, то можно было бы возразить против положения о том, что «национальная литература сейчас мало что значит». Но дело в том, что Гёте сам предостерегает: «но и при полном признании иноземного нам негоже застревать на чем-нибудь выдающемся и почитать его за образец. Негоже думать, что образец — китайская литература или Кальдерон. Испытывая по требность в образцах, мы поневоле возвращаемся к древним грекам, ибо в их творчестве воссоздан прекрасный человек. Все остальное мы должны рассматривать чисто исторически, усваивая то положи тельное, что нам удаётся обнаружить» [2: с. 215].

Конечно, творчество Гёте, огромное, яркое, оригинальное, отразившее целую историческую эпоху, да еще какую! — Эпо ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я ху слома феодального общества, становления нового социально экономического, политического и духовно-культурного порядка, невозможно оценить однозначно. Я солидарен с оценкой Р. Рол лана: «Гёте — писатель, который никогда не лгал. Эта почти не имеющая себе равной честность духа сообщает его творчест ву страшную значительность. Его обаяние и спокойствие по добны сияющему солнцу. Свет ровный без метеоров и миражей. Но в своих исканиях он редко смеется. Ум всегда напряжен в уси лии своем, направленном на то, чтобы следовать за истиной и служить ей. Но истина всегда впереди, поэтому его мысль, его воля всегда устремлены к восходящему солнцу. Гёте-Фауст идет навстречу солнцу и вырывает его у ночи» [1: с. 558].

Человечество обязано Гёте, его призыв, произнесенный на смертном одре, — не угашайте духа — многие люди услыша ли, но многие не поняли его предостережения. Недаром русский философ ХХ века. Н. Бердяев с горечью констатирует: судьба Фауста — это судьба европейской культуры. Мефистофелевское начало изъело душу Фуста. Она пришла к материальному уст роению земли, т.е. отказалась от ценностей духовной культуры и перешла к построению безрелигиозной цивилизации.

Эта тенденция породила в Европе специфические направ ления в философии. Многие современные философы, прежде всего принадлежащие к экзистенциалистской традиции, так же, как и европейские писатели, исходят из того, что объективный, внешний мир предстает как абсолютно противостоящая челове ку, человеческому сознанию реальность. В результате человек пребывает в постоянной тоске, тревоге, в состоянии покинутости, бессмысленности и бесцельности собственного существования.

Еще в ХIХ веке датский философ Серен Кьеркегор, осно воположник экзистенциализма, утверждал: Бытие — это бытие внутреннего мира человека. Человеческое бытие — бытие духов ное. Его невозможно измерить количественно (рацио — наука для неживой природы). В неживой природе нет греха, нет чув ства страха, вины, совести. Нет религиозного чувства. Религиоз ное чувство — чувство человека. Человек идет вперед, апеллируя I. Философия и литература: диалог миросозерцаний к чувству метафизического страха, заботы, тоски, вины. Смерть страшна, но это путь к свободе. Поэтому ее надо встречать празд нично, как Сократ: «Я готов».

В ХХ веке его размышления активно подхватывают самые известные европейские философы, тяготеющие к философско ху о ественному сознанию, картине мира. дж О Бытии толкует немецкий философ М. Хайдеггер. По Хай деггеру, бытие — тайна. Чтобы приобщиться к тайне бытия, его надо вопрошать. Вопрошать и вопрошать. Логика здесь не помо жет. Только интуиция, озарение. В конечном счете, тайна бытия человека — гуманность как его внутреннее побуждение. Между тем, человек, субъект, вместо того чтобы пытаться понять истину бытия, бытие перестраивает, овладевает им, рас сматривает его как сущее. Это находит свое выражение в технике. Но это искажает и субъект;

он стремится к господству над при родой, над миром. Ему уже не нужна истина. Человек утрачивает свою экзистенцию: он уже не Я, не Он, не Мы. Он есть Ман, что-то неопределенное, безличное. Диктатура посредственности. Выход: вернуться к спонтанности мысли и жизни. Отказаться от противо поставления субъекта и объекта, человека и природы. Напротив, необходима их коэволюция. Ибо камни, растения, звери, — не ме нее субъективны, чем люди. Надо отказаться от господства над су щим, надо вернуться к истине бытия. И вот здесь вступает в силу литература, так как подлинный дом бытия, жилище его истины — язык. В языке прежде всего выражается причастность человека к бытию. В языке поэта, настоящего поэта говорит «само бытие», возвещающее судьбу и каждого человека, и эпохи. В том же духе пишет и Ганс-Георг Гадамер, выдающийся пред ставитель философской герменевтики. Истина бытия раскрывается в языке. Язык — это среда, где я и мир выступают вместе. Сущность языка — игра. Игра — основа и суть познания. Игра, а не играющие, является субъектом. Игра играет сама, втягивая игроков. Диалог — игра, никто заранее не знает, что из этого получится. В игре глав ное — эстетически — незаинтересованное наслаждение, а значит и — познание. Чем ближе наше познание к игре, тем оно истиннее. ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я К. Ясперс в своем труде «Смысл и назначение истории» вы деляет три вида бытия. Первый — предметное бытие. Дает ориен тацию в мире. Познается с помощью рацио, рассудка, науки. Се годня предметное бытие — бытие техники. Техника превратила мир в фабрику, человека — в функцию. Второй вид бытия — мир экзистенции, свободной воли. Экзистенция познается глубже в пограничной ситуации, причем познается в коммуникации;

ис тина — в общении. Здесь проявляется разум;

разум выше рассуд ка. Принцип отношения людей в коммуникации — терпимость, но не равнодушие. Третий вид бытия — здесь экзистенция соот носится с трансценденцией. Трансценденция объемлет все виды бытия. Мышление здесь принимает облик метафизики. В мета физике совпадают знание и вера. Разум и метафизика помогает человеку познать, что его цель — свобода. Свобода — это всегда ответственность перед другими, перед человечеством в целом. Метафизическая вина — суд собственной совести. Испанский философ Х. Ортега-и-Гассет свое учение, основу которого составляет понятие «жизнь», назвал «рациовитализ мом». Он считает главной задачей нашего времени придание раз уму жизненности, подчинение его спонтанному. Миссия нового времени, подчеркивает он, состоит как раз в том, чтобы перевер нуть отношения, указать на то, что культура, разум, искусство, этика должны служить жизни. Но что такое жизнь? Жизнь, — отвечает философ, это постоянное движение, незавершенность, с ней несоединимо представление о неизменности. Именно поэ тому, утверждает Х. Ортега-и Гассет, сущность жизни составляет время.

Жизнь — это драма, это постоянная тоска по тому, чем мы не являемся, это признание нашей неполноты. Человек постоян но ищет нечто сокровенное, скрытое, невидимое. Этот поиск са мого себя и означает — познавать. Очевидно, что «физический разум» не может сказать ничего ясного о человеке, подчеркивал Х. Ортега-и-Гассет, поэтому мы должны со всей решительностью отказаться от рассуждений о человеке исключительно с помощью «физического или натуралистического способа мышления».

I. Философия и литература: диалог миросозерцаний Философ отвергает определение сущности человека как «суще ства разумного». Уже Сократ, считал он, начав с того, что человек это рациональное, разумное существо, и поэтому, апеллируя к «чи стым» и недвусмысленным понятиям, которые подчинены точным и неизменным законам, — к концу жизни приходит к выводу: природа человека — есть живая недостаточность, а сам он — промежуточное существо, которое тянется к познанию, чтобы восполнить свою не достаточность. В его короткой фразе: «Я знаю, что ничего не знаю» заложен глубинный смысл человеческого предназначения.

С точки зрения Х. Ортеги-и-Гассета, сущность человека сле дует определить не как «существо разумное», а как «существо изготавливающее», изготавливающее самоё себя, восполняющее свою недостаточность. И тем самым восполняющее, «изготовля ющее» мир. В самом подлинном смысле слова мир, подчеркивал Х. Ортега-и-Гассет, — это инструмент, создаваемый человеком, и это созидание есть то же самое, что жизнь человека, его бытие. Че ловек рожден как созидатель точек зрения, перспектив, мировоз зрений. В каждый момент мы должны решать, что будем делать в следующий, что будет занимать нашу жизнь, в чем ее смысл.

Остро ставит вопрос о сущности человека, о его предназначении французский философ и писатель Ж.-П. Сартр. Сущность человека, по его мнению, заключается в «ничто». Что такое, по Сартру, ни что? Дело в том, что бытие человека не совпадает ни с одним своим конкретным проявлением. Ничто — это то, что не есть что-то, а есть лишь условие любого чего-то. Человек — бесконечно открытая по тенциальность;

его «ничто» — это признак его универсальности и возможность свободы. Ничто — онтологический эквивалент сво боды. Без развитой способности к воображению, метафорическому мышлению эти категории, по мнению Сартра, трудно постигнуть.

Человек всегда стремится от сущего к должному, к возможно му. Человек, утверждает Сартр, — это, прежде всего, проект, кото рый переживается субъективно, а не мох, не плесень и не цветная капуста. Ничто не существует до этого проекта, нет ничего на умо постигаемом небе, и человек станет таким, каков его проект бытия. Человек творит из ничто свою экзистенцию.

ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я «Ничто» переживается как одиночество, душевная пустота, страх, беспокойство, тревога, тоска и т.п. Эти чувства приносят человеку душевную боль, но в то же время не дают ему впасть в равнодушное самоубийство. Они побуждают человека заду маться о смысле жизни и, следовательно, творить новое бытие. Все зависит от самого человека: ничто может привести его либо к опустошению души, к гибели, либо к обновлению бытия.

И, в конечном счете, по Сартру человек отнюдь не изолирован ный индивид. Да, общество, «другие — это ад», это ограничение моей свободы;

да, моя личная свобода является единственной осно вой ценностей. Да, свою свободу и свою ответственность человек должен выстрадать и осознать индивидуально. И все же, как пишет Ж.-П. Сартр в своих «Дневниках», свобода не есть стоическая от страненность от любви и благ вообще. Напротив, она предполагает глубокую «укорененность в мир». Бесспорно, индивид свободен над этой укорененностью;

именно над толпой, над нацией, над классом, над своими друзьями он остается один. Но в любом случае «лич ность должна обладать содержанием», подчеркивал Ж.-П. Сартр.

Человек сначала существует (бытие-в-себе) и лишь потом себя определяет, сознает и создает (бытие-для-себя). В этой свя зи Сартр отвергает детерминизм: это — способ обобщения того, что уже прошло, но никогда того, что придет. Что касается Бога, то с точки зрения Сартра, Бог — это молчание. Ибо если есть Бог, то человек — ничто (пьесы «Дьявол и господь бог», «Мухи»). От рицая нравственные абсолюты, Сартр в сущности снимает с че ловека чувство вины.

Пафос Сартра поддерживает другой философ и писатель А. Камю, который вообще определяет социальное бытие как аб сурд жизни. Но все равно надо жить. Жить как человек. Подлин ная экзистенция человека — тоска. Но тоска — это жизнь, это призыв жить. Жизнь, а не самоубийство, не смерть. Ответ на аб сурд — бунт, восстание. Но восстание, прежде всего — метафи зическое, а не историческое.

А. Камю верит в человека. Конечно, люди его поколения видели слишком много, чтобы мир мог сохранить для них ви I. Философия и литература: диалог миросозерцаний димость «розовой библиотеки». Они знают, что есть тюрьмы и казни на рассвете, что невинность часто убиваема, а ложь тор жествует, заявляет А. Камю. Но это — не отчаяние! Это — яс ность. Подлинное отчаяние означает слепоту. Оно примиряется с ненавистью, насилием и убийством. С отчаянием такого рода он никогда не соглашался.

Абсурд преодолевается лишь в процессе максимального на пряжения жизни. Ясность ума, понимание выпавшего удела, дисциплина, но и бунт, отказ примириться с существующим уделом — вот выход, вот что наполняет нашу жизнь смыслом, подчеркивает А. Камю в своей книге «Бунтующий человек».

Я во многом принимаю, во многом признаю тезис экзистен циалистов, что человек тогда человек, когда испытывает неодо лимую тягу к личной, индивидуальной свободе, что личная, индивидуальная свобода является естественным фундаментом ценностей. И все же, в конечном счете, ценности необходимо рас сматривать в социально-историческом контексте, как результат деятельности людей. С моей точки зрения, не правы как те мыс лители, которые помещают ценности за пределами истории, при писывают им вечное, абсолютное значение, так и те, кто испове дует аксиологический субъективизм, придает ценностям крайне индетерминистскую и релятивистскую трактовку.

Свобода человека, как и его ответственность, всегда имеют общественно значимый характер и неразрывно связаны с объек тивной необходимостью, с познанием закономерностей объектив ного мира. Человек, конечно же, должен быть «мерой всех вещей», но он не может не признавать никаких обязанностей. Подобная свобода, как показал в свое время Ф.М. Достоевский в романе «Бесы», ведет к внутреннему краху личности. («Если Бога нет, то все позволено»).

Позиция нигилизма, позиция «все дозволено» (раз мир бес смыслен, все поступки равноценны) не служит человеку. Калигу ла в одноименной пьесе А. Камю действует именно в этом духе. По его мнению, мир абсурден, не имеет смысла;

поэтому и жизнь (в том числе и его собственная) также не имеет смысла.

ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я С точки зрения А. Камю, подлинная борьба за свободу — это борьба — не анархоразрушительная, но созидательная, это борь ба за гуманистические ценности, которые по своей сути кол лективистские, ибо объединяют людей вокруг идеалов добра и справедливости. Я мыслю, следовательно, я существую, — таков знаменитый тезис Декарта. Я восстаю, следовательно, мы сущест вуем, — таков вывод А. Камю.

Свобода является центральной категорией концепции человека и у американского психолога и философа Э. Фромма. Именно сквозь призму свободы Э. Фромм рассматривает проблему человека как самореализующейся индивидуальности. Э. Фромм исходит из того, что человек живет в обществе, что общество по отношению к инди виду может выполнять две основные функции: содействовать рас крытию глубинных способностей индивида, или же деформировать, «блокировать» личностные устремления, придавать им искаженную форму. При деформированных потребностях человек утрачивает контакт с самим собой и поэтому его отношения с другими людьми также дегуманизируются, приобретают овеществленный характер. Человек попадает во власть мнимых ценностей, становится «одно мерным», стандартным, тяготеет к созданию мифов и иллюзий, в том числе иллюзорных представлений о себе самом. Короче гово ря, человек утрачивает Свободу.

Анализируя понятие свободы, Э. Фромм различает негативную свободу «от…» и позитивную свободу «для». Он подчеркивает, что быть свободным в позитивном смысле трудно. Для того чтобы быть подлинно свободным, недостаточно освободиться от чего-либо или от кого-либо;

провозгласить свободу совершенно недостаточно для того, чтобы сразу же стать свободным. Необходима трудная борьба с самим собой. Не все выдерживают эту борьбу. Многие предпочи тают «бегство от свободы». Э. Фромм выделяет три формы бегства от свободы: авторитаризм, деструктивность (стремление покорить других), конфоризм (стремление стать, как все другие). Подлинная свобода связана с созиданием, творчеством человека.

В современном обществе осуществлению свободы как само реализации личности противостоит «машина», которую человек I. Философия и литература: диалог миросозерцаний создал собственными руками. Эта машина — рынок, считает Э. Фромм. Согласно Э. Фромму, человек в структуре рыночных отношений неизбежно становится инструментом, товаром, ве щью. И — как со всяким товаром — рынок решает, сколько стоят те или иные человеческие качества, и даже определяет само их су ществование. Если качества, которые может предложить человек, не пользуются спросом, то у него нет вообще никаких качеств;

точно также товар, который нельзя продать, ничего не стоит, хотя и обладает потребительной стоимостью. Таким образом, уверенность в себе, «чувство собственного достоинства» превращаются лишь в отражение того, что думают о человеке другие. У него нет никакой уверенности в собственной ценности, не зависящей от его популярности и рыночного успеха. Если на него есть спрос, то он считает себя «кем-то»;

если же он не популярен, он и в собственных глазах попросту никто.

Э. Фромм прав: собственное счастье человек должен видеть не в том, чтобы обладать многим, а чтобы быть многим;

он должен перестать быть средством для другого, он должен стать самоце лью, принципом его жизнедеятельности должна стать солидарность с другими людьми. Однако, считает Э. Фромм, бесполезно говорить о свободе и солидарности, пока экономическая система и общест венный порядок формируют общественный характер, важнейшие, неосознанные установки которого, т.е. фактические ценности, опре деляющие основы его жизни — эгоизм, подавление независимости и стремление к зависимости, а также мышление в духе конкуренции.

Чтобы изменился характер человека, его целеустановки, долж но измениться и общество;

оно должно стать совокупностью тру довых сообществ, организованных на принципах базисной демо кратии и децентрализации;

благодаря коллективной жизни в этих сообществах сформируются общие ценностные представления и в результате будет достигнуто оптимальное самовыражение лич ности, т.е., подчеркивает Э. Фромм, сформируется продуктивный общественный характер.

Представление о смысле как о жизненной задаче человека и как о главном философском вопросе наиболее полно разработа ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я но в тео ии личности видного австрийского психолога и психо р терапевта В. Франкла. Чтобы решить свою профессиональную задачу, Франклу пришлось вступить на почву философии. Он отмечал: пока жизнь осмыслена, люди склонны размышлять и говорить о ее смысле относительно мало. Но как только возни кает нехватка или отсутствие смысла, проблема смысла начинает играть важную роль в сознании и самовыражении личности. Ибо для того, чтобы жить и активно действовать, человек должен ве рить в смысл, которым наделены его поступки. Даже самоубийца верит в смысл — если не жизни, то смерти, в противном случае он не смог бы шевельнуть и пальцем для того, чтобы реализовать свой замысел, утверждал ученый.

Отсутствие смысла порождает у человека состояние, которое Франкл называет экзистенциальным вакуумом. Именно экзистен циальный вакуум является причиной, порождающей специфиче ские «ноогенные неврозы». Необходимым же условием психоло гического здоровья является определенный уровень напряжения, возникающего между человеком, с одной стороны, и локализо ванным во внешнем мире объективным смыслом, который ему предстоит осуществить, с другой. Смысл должен всегда нахо диться впереди бытия, и в этом его основная функция, «смысл смысла — задавать темп бытию».

Смысл жизни, отмечал Франкл, в принципе, доступен каждо му. Однако, по его мнению, нахождение смысла жизни — это во прос не познания, а призвания. Не столько человек ставит вопрос о смысле своей жизни, сколько жизнь ставит этот вопрос перед ним, и человеку приходится ежедневно и ежечасно отвечать на него — не словами, а действиями.

Смысл не субъективен, человек не изобретает его, а находит в мире, в объективной действительности, именно поэтому он вы ступает для человека как императив, требующий своей реализа ции, подчеркивал В. Франкл. И это очень важная философская по зиция ученого, которая помогла ему выделить в психологической структуре личности особое «поэтическое измерение», в котором локализованы смыслы. Это измерение несводимо к измерениям I. Философия и литература: диалог миросозерцаний биологического и психологического существования человека. Смысл жизни вообще может быть невыразим словесно. По Франклу, смыслом жизни является творчество. Главное — созидать. Самая большая ошибка, считает В. Франкл, которую мы можем совершить в жизни — это почивать на лаврах. Ни когда не следует довольствоваться достигнутым. Жизнь не пере стает задавать нам все новые и новые вопросы, не позволяя нам остановиться. Только самоодурманивание делает нас нечувстви тельными к постоянным уколам совести, которые посылает нам жизнь. Стоящего неподвижно обходят, довольный собой — по терян. Ни в творчестве, ни в переживаниях, по мнению философа, нельзя довольствоваться достигнутым, каждый день, каждый час требуют от нас новых свершений.

* * * Итак, подлинные философия и литература, безусловно, безо говорочно ориентированы на общечеловеческие ценности и идеа лы. История мысли — это история все большего приближения к истине. Философское знание не абсолютно, а «оптимально»;

оно содержит оптимальный вариант истины, достижимый на дан ном историческом этапе, открыто миру и человечеству в целом. Общее пересечение философии и литературы — исследование становления и развития личности, которые они рассматривают в неразрывной связи с обществом, в единстве их стремления к свободе, справедливости, равенству и солидарности. Филосо фия и литература решительно противостоят любым формам на силия, любым формам национального и социального эгоизма. Рассматривая устремленность к свободе как подлинную суть человека, они отвергают позитивистски-утилитаристский подход к человеку как существу рассудочному, действующему исключи тельно из одной своей выгоды, игнорирующему дилемму добра и зла, ради выгоды отказывающемуся от пути добра и встающему на путь зла. Рассудок, рацио вне связи с волей к добру оборачи вается аморализмом, трактует свободу как произвол, как «все до зволено». Свобода слепа, если она не связана с добром.

ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я Литература и философия — это самосознание общества;

они вскрывают тенденции и сущностные характеристики в разви тии общества. Современная литература и философия вскрывают опасные тенденции в развитии современного общества, нивели рующие все и вся, подавляющие свободу человека, манипули рующие людьми, выдвинувшие на социальную арену массового человека, являющегося, в конечном счете, основой тоталитаризма. Философия и литература утверждают принципы взаимодействия культур, их взаимообогащение, терпимость между людьми и на родами. Радикальность приемлема лишь в стремлении к истине и добру как основополагающим жизненным ориентирам людей.

В любом случае, как в прошлом, так и в наши дни, философия и литература нужны людям, без них нет полноценного понимания жизни;

в сущности, они и есть выражение духа жизни. Главное, что бы философы, писатели и поэты обращались с мыслью и словом бе режно и честно, чтобы их целью всегда было созидание и защита высоких духовных ценностей: ценностей истины, добра и красоты. Литература 1. Роллан Р. Собр. соч.: В 14-ти тт. / Р. Роллан. – Т. 14. – М., 1983.

2. Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни / И.П. Эккерман. – М.: Художественная литература, 1981.

3. Энгельс Ф. Немецкий социализм в стихах и прозе / Ф. Энгельс // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – Т. 4.

I. Философия и литература: диалог миросозерцаний В.А. Волобуев, доктор философских наук, Философско-литературный контекст диалога культур Теория «диалога культур» в XX веке была разработана извест ными отечественными философами М.М. Бахтиным и В.С. Библе ром. М.М. Бахтин создал модель диалога как «образ смотрящихся друг в друга ликов культуры» [1: с. 88]. С его точки зрения, если до пустить, что мировые культуры — в некотором смысле «соборные личности», то по логике вещей между ними должен существовать нескончаемый, длящийся в веках «диалог». Однако, с точки зрения его «оппонента» Шпенглера, обособленность культур, их замкну тость внутри себя приводит к непознаваемости чужих культурных феноменов. Он переносит на область культуры свою интуицию, утверждающую безграничное одиночество человека в мире. Для Бахтина «вненаходимость» одной культуры в отношении другой не является препятствием для их «общения» и взаимного познания. Для него каждая культура, будучи вовлечена в «диа лог», постепенно раскрывает заключенные в ней многообразные смыслы, часто рождающиеся помимо сознательной воли творцов культурных ценностей. Культуры как бы предполагают друг дру га. Таким образом, Бахтин вносит в культурологию свое пред ставление о диалогической природе всякого смысла.

М.М. Бахтин приходит к теории «диалога культур» через ана лиз проблемы «другого». По его мнению, автор, например, ле тературного произведения «…должен стать другим по отноше нию к себе самому, взглянуть на себя глазами другого» [2: с. 99]. Да и «…мы постоянно и напряженно подстерегаем, ловим отра жения нашей жизни в плане сознания других людей, и отдельных ее моментов и даже целой жизни, учитываем и тот совершенно необычный ценностный коэффициент, с которым подана наша жизнь для другого, совершенно отличный от того коэффициента, с которым она переживается нами самими в нас самих» [2: с. 99]. ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я Таким образом, Бахтин приходит к выводу: «душа и все формы эстетического воплощения внутренней жизни и формы данного мира, эстетически соотнесенные с этой душой, принципиально не могут быть формами чистого самовыражения, выражения себя и своего, но являются формами отношения к другому и к его са мовыражению» (там же).

Эту линию мысли развивает его последователь В.С. Библер, настаивая на том, что в искусстве формируется возможный Чита тель наших произведений как основной герой. Автор проецирует этого собеседника в далекое будущее. Так, общение, которое нам дано в обычном мире, в мире культуры изобретается нами же.

В работе «Культура и цивилизация» В.С. Библер рисует об раз культуры в качестве многогранника, который с каждой новой гранью вступает в общение с иными гранями целого. Культура должна быть как можно более многограннее, предоставляя раз личные возможности общения между культурами и цивилизаци ями. Чем многограннее ее стороны, тем с большей полнотой мы можем говорить о культуре, считает Библер [3: с. 13].

Одновременно, культура для Библера — это форма постоян ной самодетерминации человеческого сознания и бытия, причем «рискованной и ответственной самой детерминации: человек вы носит себя как бы на грань последних вопросов бытия... Когда че ловек начинает общение с иной культурой, тогда он способен не только перестать быть рабом своего характера, своей судьбы, но, как когда-то сказал Ф.М. Достоевский, изменить исходную пси хологическую данность, свою судьбу и поэтому быть предельно ответственным, а значит свободным» [3: с. 9].

Согласно, например, философии Декарта, продолжает Библер, которой он сам следовал, можно жить, только порвав вначале так называемые органические и природные связи, сложившиеся не зависимо от тебя. Декарт стремился быть реальным участником своей жизни. Он отказался жить в своей прекрасной Турени, ко торая, казалась бы, не сравнима ни с какой Голландией. Если бы он продолжал там жить, то жил бы, по его словам, «…как в ко коне, внутри давящего атмосферного столба не им изобретенной I. Философия и литература: диалог миросозерцаний мыслительной культуры, а среди органических, самих по себе ткущихся связей» [3: с. 9]. Он как бы физически моделирует свое стремление разорвать эти связи — тем, что живет в Голландии, как своего рода натюрморте. Живет внутри пейзажа, с которым у него нет никаких внутренних связей и общей преемственной ткани. А если какие-либо связи и появляются, то только такие, какие он творит и создает сам.

В.С. Библер пишет: «В XX веке наше сознание напрягается сплетением разных — даже взаимоисключающих — ценност ных и культурных спектров. Обнаруживается, что...европей ский спектр ценностей не просто в охлажденном виде каких-то произведений культуры, но в реальном сознании современного человека начинает спорить за свою всеобщность. Важно, чтобы этот спор приобрел культурный оттенок, став спором общения, необходимого взаимообогащения. Именно в этом и должен осу ществляться диалог культур, а не национальных предрассудков — причем, как на высотах произведений культуры, так и в реальном повседневном сознании каждого человека» [3: с. 7].

Отношение между культурами сродни отношениям между людьми, когда один оказывается бесконечной тайной для дру гого — но именно как эта тайна он и подобен моему общению с ним. Это же пронизывает наше сознание и мышление в отно шениях между культурами. Библер высказывает предположение о том, что это и является определением культурного человека: понимание бесконечной таинственности каждого личного бытия. Сознание современного человека пронизывает именно это отно шение между культурами равноправными, но разными;

различ ными, но насущными друг для друга.

Смысл любого феномена культуры — в ее формах, литератур ных произведениях, в частности. Вообще, культура — это сфера произведений. «Разные культуры спорят между собой в нашем сознании как одновременные, как сообщающиеся в некотором персонажном определении» [3: с. 10], утверждает Библер. Человек воплощает свою деятельность в продуктах, которые могут быть использованы другим человеком, передаваться, переделываться. ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я «Наш разум, наш дух, — пишет Библер, — всегда к кому-то обра щается, и произведение — всегда наше адресованное бытие. Эта кристаллизованная в произведении, а значит и в культуре, форма общения, эта значимая адресованность, это одиночество тет-а-тет с читателем, когда другой человек — «читатель» — невероятно насущен для автора» [3: с. 10]. Так, адресованность крайне суще ственна для произведения культуры.

В.С. Библер определяет культуру как форму одновременного бытия и общения людей разных культур. С одной стороны, имеется в виду одновременное бытие современности и, скажем, людей антич ной цивилизации. Цивилизация исчезает или погибает, но в произ ведениях культуры продолжает существовать в постоянном обще нии с нами. В этом и есть смысл культуры — в «…одновременности разновременных цивилизаций», в общении с людьми иной культу ры как с нашими современниками, такое вечное настоящее время. С другой стороны, это положение может быть перенесено в гори зонтальную плоскость — на общение между разными культурами сегодня, на их взаимопроникновение и культурный обмен. Как реализуются эти два принципа «персонажного определе ния диалога культур», мы кратко рассмотрим на примере пред ставителя английской литературы XX века, Джона Фаулза.

Англия — страна богатейшей многовековой литературы. Конечно, при всей ее художественной значительности англий ская литература никогда не играла столь важной роли в жизни общест а, как в России, разве что в свой «золотой век» — в конце в XVI – начале XVII века. Тем не менее, своеобразие английского романа — в необычайно сильной связи с литературной тради цией. Использование литературных моделей прошлого в данном контексте характерно для таких современных английских писате лей, как Ульям Голдинг, Айрис Мер док, Джон Фаулз.

В одном из интервью Фаулз заметил, что первые шаги в ли тературе делал, имитируя манеру письма любимых писателей — Дефо, Лоуренса, Флобера, Хемингуэя [4: p. 108]. Этому принципу, возвысив его до уровня искусства, Фаулз следует и в своем зре лом творчестве. Новелла «Элидюк» — это мастерская обработка I. Философия и литература: диалог миросозерцаний одной из них (предположительно Марии Французской, бретон ской поэтессы XII века). В «Бедном Коко» обыгрывается модель готического романа ужасов. Элементы детективной модели в духе Г.К. Честерсона и Агаты Кристи варьируются в новелле «Загад ка». В «Коллекционере» Фаулза постоянно звучит ассоциативная мелодия шекспировской «Бури» — параллель Миранда – Ферди нард / Калибан. В романе «Женщина французского лейтенанта» узнаваемы образы Диккенса и Теккерея. «Маг» насыщен встав ными новеллами — стилизациями Сервантеса, Камю, Филдинга. Для «Коллекционера», по признанию Фаулза, образцами служили Дефо, Джейн Остин, Сартр, Камю. Прототип крайней ситуации, изоляции человека от общества он нашел у Бергмана (застрявший лифт в «Уроке любви»), у Голдинга, Пинтера, Антониони. Невольно напрашивается аналогия и с русскими писателями: черты снедаемого униженностью и затаенной гордыней человека Достоевского просматриваются в образе Клегга — «антигероя» романа «Коллекционер». В романе «Маг» можно найти пере кличку с Булгаковым. Не зря также один из американских крити ков назвал Фаулза «английским Набоковым». Их сближает мотив погони героя за ускользающей героиней (как в «Лолите»), изо бражение человека, пытающегося преодолеть барьеры социобио логического бытия, прекрасные, таинственные женские образы и особое отношение к литературе как к магическому искусству.

В романе «Женщина французского лейтенанта» Фаулз пря мо обращается к читателю, призывая его к свободе — к преодо лению зависимости от автора, к участию в творческом процес се, прочтении произведения в применении к собственной жизни. Подлинное назначение человека, — пишет Фаулз в книге «Ари стос», — самому стать магом. Утверждение это полностью со впадает с мыслью В.С. Библера о том, что произведение — это всегда есть некий способ воссоздать мир впервые — из звуков, красок, так, чтобы читатель из этого «ничто» творил все. Сам же Фаулз, по замечанию его соотечественника У. Голдинга, мастер ски используя литературные источники, «…шьет новые платья из старых костюмов в соответствии с новой модой» [4: p. 110].

ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я Фаулз и другие английские писатели используют произведе ния главным образом как своеобразный фольклор, так сказать, «фольклор образованных людей». Литературная аллюзия воспри нимается как ссылка на общий фонд знания. Сейчас, как справед ливо заметил Ульям Голдинг, «…наши представления о жизни основаны на прочитанном в не меньшей мере, чем на пережитом. Несомненно, в этом была одна из целей образования за последние пятьсот лет... таким образом, романист воздействует на жизнь, придает ей форму, определяет ее» [4: p. 110].

В наше время вся наша культура, прежде всего в сфере куль туры речи, связана с книгой. Для России, в частности, характерна ситуация, когда культура соотносится с литературными произве дениями. У нас книги в какой-то степени даже заменяли культу ру — культуру как совокупность идеологической и материальной деятельности человека. Русская литература востребована на За паде, в том числе — кино и театре. В одном из интервью Феллини сказал, что ему незачем читать Кафку или Джойса, потому что их произведения растворены в воздухе современности. Выбор нами творчества Фаулза для анализа не случаен: именно его творчест во — разноплановое в каждом своем произведении — созвучно мировоззрению человека постмодерна.

Литература 1. Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса / М.М. Бахтин. – М.: Художественная ли тература, 1990.

2. Бахтин М. М. Работы 1920-х годов / М.М. Бахтин. – Киев: Next, 1994.

3. Библер B. C. Цивилизация и культура / B.C. Библер. – М.: Изд-во РГГУ. 1993.


4. Golding W., Haffenden J. Novelists in interview / W. Golding, J. Haffenden. – L.: Methuen, 1985.

I. Философия и литература: диалог миросозерцаний Е.И. Рачин, доктор философских наук Эволюция литературы к своей новой философии Литература в начале ХХI века сохраняет свою важную роль в культуре в виде средства воспитания и преобразования лично сти. Однако её значение для людей стало иным, чем 200 лет назад. Появились новые факторы, влияющие на развитие общества, из меняется и духовный облик человека. Поэтому литературу ныне следует рассматривать как культурное явление, подверженное значительным изменениям.

1. Литература и философия литературы Слово литература нельзя понимать однозначно. В настоя щее время литература может пониматься как часть культуры, имеющая в ней своё особое место и занимающаяся художест венным отображением действительности с помощью письма. В этом смысле она живёт самостоятельно, имея собственные за дачи и средства выражения. С другой стороны, она, существуя в форме письменного языка, присутствует благодаря ему в эконо мических отчётах, юридических документах, административных указах и распоряжениях, в научных исследованиях, религиозных писаниях, в исторических летописях, в философских трактатах, в мемуарах политиков, деятелей культуры и т.д. Множество жанров литературы можно свести к нескольким основным, которые существуют в ней постоянно и играют сущест венную роль в культуре. Это прежде всего литература художествен ная, занимающая своё основное место среди других жанров, затем литература журналистская с её особым броским стилем и собствен ными задачами, литература политическая, гуманитарно-научная, справочная по разным направлениям в культуре, естественно научная и учебная. Каждая из них выполняет свои особые функции, ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я без которых культура не может существовать и выполнять собствен ную функцию — обеспечивать жизнь и развитие всех социальных институтов. Однако люди чаще всего под термином «литература» понимают художественную литературу, которая позволяет отобра зить жизнь человека и общества всесторонне, глубоко, включая в это отображение мысли, чувства и движения души. Поэтому мы будем употреблять термин «литература» в его центральном значении худо жественной литературы. Философия литературы требует иного подхода к литера туре. Необходимо понимание её не только с точки зрения меха нистического классифицирования, или же внутренней для неё точки зрения литературной критики, которая в лучшем случае может создать лишь метатеорию литературы. Важно определить литературу и уяснить её роль в обществе с внешней для неё точ ки зрения философии. В любую философию, понятую как образ мира, модель бытия, включаются непременно три компонента: природа, общество и человек. Причём, человек является главным элементом в этой троице. Он — активный субъект, от которого во многом зависит гармония в этой модели. В философии лите ратуры синтезируются четыре основополагающих элемента — общество, культура, литература и человек. Причём, человек вы ступает и как восприёмник литературы, то есть читатель, и как творец литературы, или писатель. Состояние литературы, таким образом, опосредовано и осо бенностями общества, и поисками ценностей внутри культуры, и потребностями читателя. Все эти четыре элемента переплете ны, взаимопроникают друг в друга и влияют друг на друга. Чело век как читатель остаётся главным элементом в этом синтезе. Именно о нём и для него создаётся литература. Если же литера тура в лице её создателей живёт в себе и для себя, то она не вы полняет свою главную задачу — служить людям идеями и цен ностями, которые она призвана дать обществу. Всё это позволяет определить философию литературы в виде сущностного понима ния литературы как культурного явления, главным содержанием которого является духовный мир человека.

I. Философия и литература: диалог миросозерцаний 2. Влияние культуры на изменение функций литературы За последние 200 лет содержание и функции литературы в Рос сии и во всём мире сильно изменились. В ХVIII веке литература существовала как украшение в культуре, как игра в духовность человека, как сублимированный светский дух — антипод рели гиозной духовности. Стиль этой литературы — сентиментально романтический, затрагивающий и внутренний мир человека. Од нако ввиду малой образованности основной массы населения, отсутствия хороших средств связи влияние литературы на умы было незначительным. Литература не формировала обществен ное сознание, влияла лишь на умы дворян и интеллигентов и на поминала цветник, оазисом цветущий в большом саду. И не со всем прав был Ю.М. Лотман, считавший, что в конце ХVIII века «…литература не будет нуждаться в том, чтобы заимствовать свой авторитет у власти, — она сама будет власть» [3: с. 119]. Это была власть над умами людей просвещённых, но вовсе не власть над людьми из народа, в основном крестьянами. Для них религия, фольклор, народные традиции и определяли черты их сознания.

В ХIХ веке функции литературы сильно изменились. Она стала рупором для провозглашения новых идей, средством воздействия на умы, барометром общественного мнения. Быть литератором означало быть властителем дум молодёжи, обличителем пороков общества, духовным ориентиром для всех, кто искал правду жизни вне официальной идеологии. В последней трети ХIХ века в России появилась разветвлённая железнодорожная сеть, телеграф, телефон, регулярно издававшаяся пресса. Влияние литературы в стране стало мощным и повсеместным. Литературные новинки обсуждались как важные события, писатели стали героями в культуре, светскими ху дожественными летописцами эпохи.

В ХХ веке всё изменилось — но не сразу. Первую брешь в царстве литературы пробила политика. Две мировые войны потрясли культуру и сознание людей. Оказалось, что мало духов но влиять на эпоху: надо ещё и делать события эпохи практиче ски — через труд, социальную борьбу, рождение и воспитание ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я детей. В политике всегда, а в ХХ веке особенно, было важным укреплять власть, поддерживать её экономически, заботиться о приоритетном развитии силовых структур. От этого зависела и безопасность страны, и её хозяйственное благополучие. На протяжении примерно 130 лет истории, с 1812 по 1941 год, Россия вела восемь войн — Отечественную войну с Наполеоном 1812–1813 гг., Кавказскую войну с горцами 1818–1852 гг., Крым скую войну 1854–1855 гг., Русско-турецкую войну на Балканах 1877–1878 гг., Русско-японскую войну 1904 г., Первую мировую войну 1914–1918 гг., Гражданскую войну в России 1918–1920 гг., Великую Отечественную войну 1941–1945 гг. Получается, что в среднем через каждые шестнадцать с половиной лет Россия неот ратимо оказывалась в состоянии войны. В сознание властей, в народа, всего общества вполне закономерно внедрялся стереотип: война — это естественно, война — это важное событие, война — это стремление сохранить независимость, свободу, родину. В этих условиях заботы о повышении материальных условий жизни лю дей, о просвещении, о литературе и искусстве не считались для властей первостепенным делом.

Литература, не связанная с укреплением официальной идео логии, приобрела свойства оазиса культуры, в котором процве тали свобода мысли, критическое отношение к властям, поиски новых форм самовыражения личности, новых общественных идеалов. Но от литературы в начале ХХ века практически ниче го не зависело, и потому она утратила свой статус выразителя общественного мнения.

В ХХ веке на социальную роль литературы повлиял другой фактор — информационная среда. Начиная с 20-х годов в Рос сии стала создаваться радиосеть на территории всей страны, в 50-е годы начало внедряться телевидение, с 90-х годов появи лись персональные компьютеры, мировая компьютерная сеть Ин тернет, новые аудионосители и видеоносители, мобильная теле фонная связь и др. С 30-х годов ХХ века звуковое и цветное кино заявило о себе как о новом, синтетическом искусстве, в котором драматический сюжет, игра актёров, быстрая смена ситуаций и I. Философия и литература: диалог миросозерцаний событий, закадровый голос, крупные планы, эффекты киноопе раторских съёмок соединялись с новыми, более совершенными и символическими средствами художественного изображения и музыкой. Несмотря на то, что художественное слово в кино при сутствовало не менее определяюще (сценарий, реплики героев), как в литературе, новый вид искусства постепенно вытеснил ли тературу с её прежнего высокого пьедестала в культуре. В дополнение к этому современное телевидение стало не только коммерциализированным предприятием, существую щим для извлечения прибыли, но и своеобразным духовным наркотиком для населения. Используя один из бессознательных инстинктов человеческой природы — любознательность, любо пытство, оно вытесняет из умов людей важные вопросы, от ко торых зависит их реальная жизнь: их уровень заработной платы, их жилищные условия, их участие в управлении общественны ми структурами. Телевидение стало эксплуатировать литерату ру, заимствуя у неё сюжеты, драматизм действия, но выхолостив из неё главную её суть — проникновение в духовный мир лично сти, внутреннюю речь персонажей и художественное слово.

В конце ХХ века информационная среда в обществе стала совсем иной, чем в его начале, а тем более в ХIХ или ХVIII ве ках. Она приобрела черты предельно насыщенного событиями и фактами пространства, в котором политика стала чем-то вроде театрализованного действия, идеология превратилась в средство обмана, искусство во всех его видах стало делом озабоченных из влечением из него прибыли полусумасшедших интеллигентов и ловких торговцев чужим товаром.


Мировая информационная среда под влиянием кино, теле видения и компьютерной сети Интернет стала пространством, практически охватывающим всё население земли. Она вклю чает в пропагандируемые в ней ценности сознание каждого чело века, даёт зелёный свет массовой культуре с её устремлённостью к собственной выгоде даже за счёт духовного здоровья людей. Современная информационная среда есть хаос, сознательно до пускаемый властями — и экономическими, и политическими, ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я поскольку он им выгоден. Он оставляет незыблемым господство денег и иерархических политических структур, желающих лишь собственного самосохранения.

В условиях изменённой информационной среды, где преоб ладают стереотипы массового сознания, ценности художествен ной литературы: гуманизм, духовный расцвет личности, яркая и образная речь писателя, восходящая своими истоками к фоль клору — более не востребованы. Литература меняет своё лицо. Вместо Пушкина, Толстого, Достоевского, Шолохова появля ются маринины, дашковы, акунины, приговы и другие разрекла мированные прессой, радио- и тележурналистами литераторы, произведения которых делаются модными и выдаются за истин ные духовные ценности. Властительница дум, четвёртая власть, ориен ирует людей на замену натуральных продуктов культуры т суррогатами, вредными для духовного здоровья.

Но, быть может, эта точка зрения слишком крайняя? Может быть, эти суррогаты имеют право на существование, поскольку ли тература ищет новые формы? Тем более, что видный французский исследователь Паскаль Казанова, провозгласив тезис об автономии литературы, оставил за ней право преломлять исторические, поли тические, национальные проблемы на свой особый литературный язык. «Именно там и возникают особые законы литературы, — пи шет он, — именно там и формируется небывалое и невероятное яв ление, которое потом назовут автономным международным литера турным пространством» [4: с. 99]. И в качестве одного из законов этой литературной вселенной звучит следующий афоризм: «Нужно быть древним для того, чтобы иметь хоть какой-то шанс стать со временным или формировать современность» [4: с. 104]. Воздействие изменившейся информационной среды на ли тературу выразилось и в том, что время жизни литературного произведения в культуре изменилось. Если в ХVIII веке роман, пьеса воздействовали на умы тридцать-сорок лет, были ценны ми ориентирами для общественного мнения, то в конце ХIХ века это время сократилось примерно до десяти лет. Поговорив о «ге рое нашего времени», о «новом человеке», литературная критика I. Философия и литература: диалог миросозерцаний увлекалась другими проблемами — обсуждением угрожающих последствий очередной войны, бедного положения крестьянства или террористической деятельности революционеров. В нача ле ХХI века роман, повесть или пьеса после выхода в свет уже не обсуждаются в трудовых коллективах, в студенческой среде, во время кухонных посиделок, как это было в середине прошлого столетия. В лучшем случае о них скажут мимоходом в каком-либо литературном телешоу, в одноразовой радиопередаче — и всё. Критические анализы произведений в толстых литературных журналах, если и делаются, то литературоведческими снобами, претендующими на особое «профессиональное» мнение — но да лёкое от жизни. Их голос — это не глас народа. Время реаль ной жизни литературного произведения сокращается до одного года — двух лет. Даже после экранизации в телеви ионном сериа з ле оно не продлевается. Наоборот, после показа по телевидению это произведение уже никто не читает. Причин этого «умирания» литературного сочинения несколько. Это и огромный поток информации, в котором произведение просто тонет, вытесняется новыми событиями. Это и изменившаяся ориен тация людей с духовных ценностей на материальные. Это и учиты вание того факта, что литература больше не владеет умами людей. Практическая невыгода для человека заниматься своим духовным ростом, от которого нет прямой отдачи, также является той под спудной причиной, которая заставляет его отвернуться от чтения литературы. Об этом говорит и падение тиражей толстых журналов (с одного миллиона в месяц в конце 80-х годов до десяти-пятнадцати тысяч в настоящее время ). Другая причина — в сложности выбора высокохудожественного произведения, важного для общества, сре ди многочисленных продуктов ширпотреба: детективов, историче ских романов, скандальных мемуаров и т.п.

3. Изменение роли субъекта в литературе За прошедшие 200 лет изменился и субъект восприятия ли тературы, то есть читатель. Раньше образованный человек ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я в России был редкостью, так как до начала ХХ века до 80% на селения составляли крестьяне, жившие в деревне. Там в лучшем случае существовали, да и то после освобождения крестьян от кре постного права в 1861 году, лишь четырёхклассные церковно приходские школы. Литература была доступна дворянам, интел лигентам, разночинцам, студентам университетов и самородкам из крестьян, обучившимся грамоте. Процесс жизни крестьян и рабочих сводился к простой социальной адаптации, к борьбе за кусок хлеба. Для них литература ограничивалась евангелием, народными преданиями, фольклором.

После Октябрьской революции 1917 года началась индуст риализация страны. Пошёл отток крестьян в города, на стройки пятилеток. Вместе с этим распространялось и среднее образова ние. литература изучалась в школах, техникумах и вузах. Знаком ство с литературой стало повсеместным, стало признаком интел лигентности. До конца 50-х годов кино дополняло литературу, в культуре было сосуществование этих видов искусств. Несмотря на все преимущества своего языка, кино ещё не могло вытеснить литературу из массового сознания — ибо ему не было присуще толкование своих произведений, доходящее до каждой души. Оно напоминало собой игру в настоящую жизнь, тогда как литература была делом развития национального духа. Пушкин, Лермонтов, Толстой своим менталитетом затмевали любого кинорежиссёра.

В этих условиях основными читателями литературы были школьники 15–17-ти лет и взрослые. Школьники ещё не знали взрослой жизни, и литература была для них и средством воспи тания ума и чувств, и учебником жизни. Поступки литературных героев служили моделью поведения, для школьников они играли роль, говоря языком социологии, «значимых других», образца ми для воплощения в реальной жизни. Для взрослых литература была показателем их духовного уровня, элементом образован ности. Даже старая функция литературы — критический анализ общественных устоев, инакомыслие, создание своего, народного, параллельного официальной идеологии, духовного ценностного мира — сохранилась в новых условиях. I. Философия и литература: диалог миросозерцаний Произведения литературы, которые власть считала значимыми для своего режима, читались по радио, по ним производились об суждения в трудовых коллективах. Так было, например, со второй книгой «Поднятой целины» Шолохова, с поэмой Твардовского «Ва силий Тёркин», с романом Фадеева «Молодая гвардия». Отношение к литературе и к её главному продукту — книге было уважитель ным. Власть и простые граждане страны помнили слова М. Горько го: «Всем хорошим во мне я обязан книгам». Философски обобщает отношение к литературе в то время высказывание замечательного советского писателя Леонида Леонова: «…Не только великолеп ную материальную часть современного мира, даже не святыни ис кусств…, а книгу надо считать опорным камнем фундамента ци вилизации. Книга — это кристаллический, плотно упакованный в страницы, наш многовековой опыт, делающий бессмертным род людской на земле» [2: c. 238]. С этим высказыванием можно согла ситься. Сле ует только добавить, что литература в то время не толь д ко была частью идеологической системы социалистического строя, но и средством воспитания людей. Для относившихся же к ней с бла гоговением она была пропуском в духовный мир культуры.

В конце ХХ века и сейчас, в начале ХХI века, читатель лите ратурных произведений стал иным. Школьники по-прежнему изу чают литературу, читают на уроках «Тараса Бульбу» Гоголя, «Мать» Горького и другие классические произведения. Но, воспитанные в условиях рыночного хозяйства, они воспринимают эту литерату ру как исторический духовный феномен, как нечто, что, во-первых, требует значительных затрат времени для изучения, и, во-вторых, практически бесполезно для жизни. Появилось стремление школь ной и студенческой молодёжи знакомиться с литературой по со кращённым источникам: дайджестам, аудиокнигам, видеофильмам, компьютерным версиям, рефератам, телевизионным сериалам. В подобных вариантах знакомства с литературой сознание вос приёмников произведений остаётся пассивным, они не вовлекаются в процесс осмысливания прочитанного, вживания во внутренний мир героев. Они не могут и не хотят остановить процесс восприятия произведения и включить свой внутренний голос для обсуждения ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я сюжета, психологии и моральных ценностей героев, особенностей языка писателя, панорамы социальной жизни поколения, о котором говорится в рассказе, повести или романе. Под влиянием современ ных информационных средств молодой читатель перестал отно ситься к литературе как к духовной ценности, а к её изучению как к работе самосовершенствования своей личности.

Он становится и во многих случаях уже стал потребителем литературы на рынке услуг. Взрослые читатели, занятые своим ремеслом, не находят време ни для знакомства с современной литературой. В огромном пото ке информации и рекламы информация о литературе течёт тонким слабеньким ручейком. Телевизионные обсуждения некоторых книг становятся шоу для создателей телепередач: одно-двухминутные монологи участников, собравшихся в имитирующем библиотечную комнату пространстве, не раскрывают ни достоинств произведений, ни их значимости для практики. Взрослый читатель отвернулся от литературы, так как и период его знакомства с литературой как пропедевтикой жизни прошёл, и литературу он стал воспринимать как игру в жизнь, но не как часть самой жизни. Литература пере стала влиять на формирование общественного сознания, которое всё больше становится продуктом телепередач и прессы.

Наконец, изменился и образовательный уровень, и социальный статус взрослого читателя, так как общество стало иным. Обще ство состоит не из абстрактных трудящихся, пенсионеров и детей, а из социальных классов, слоёв, социальных институтов. Совре менный читатель теперь воспринимает литературу не только как патриот и гражданин, но и как рабочий, крестьянин, интеллигент, служащий административной государственной сферы. Бизнес, про мышленность, здравоохранение, наука, образование, культура, ре лигия, силовые структуры государства создают своего читателя со своим взглядом на жизнь и своим отношением к литературе. Отходу от литературы как от важного дела жизни способ твует с и то, что она не описывает жизнь людей многих профессий. Всего этих профессий в обществе свыше тысячи, а в литературе представ лены по большей части милиционеры, преступники, проститутки и I. Философия и литература: диалог миросозерцаний молодые бизнесмены. Духовный мир личности в современном об ществе литература отражает слабо, героем нашего времени стал ми лиционер. Как люди живут, зарабатывают деньги, о чём они думают, мечтают, как воспитывают детей — всё это уже мало привлекатель но для читателя, устремлённого к лабиринтному восприятию жизни: через приключения, игры всякого рода и лотерейные удачи.

В современных условиях изменился и субъект литератур ного творчества, или писатель. В ХIХ веке им был по большей части дворянин, иногда разночинец. Для писателя достаточно было быть образованным, а материал для творчества находился под рукой. Гоголь, выходец из малороссийского мелкопоместно го дворянства и описывал жизнь этого дворянства, похождения Чичикова по деревням помещиков. Достоевский, сын городского врача, отображал жизнь мелкочиновничьего, разночинного люда петербургских трущоб. Лев Толстой, дворянин и граф, армейский офицер, изображал в своих романах жизнь дворянских семей, крестьянский быт, выражал в духовной жизни героев свои соб ственные духовные искания. Социальное пространство в России в ХIХ веке было не очень структурированным. Достаточно было небольшого социального опыта, умения наблюдать за людьми и хорошего литературного языка, чтобы сделаться писателем.

В конце ХХ века ситуация изменилась. Общество необычай но усложнилось, появилось много новых профессий, много обра зованных людей. Противоречия жизни стали многосторонними, люди свою жизнь стали осуществлять как непрерывное преодо ление препятствий, как поведение, опирающееся на многоразлич ные социальные контакты. Усложнился и духовный мир героев жизненной пьесы, который формируется уже в условиях много функциональной культурной среды, требующей большого со циального опыта. Чтобы сейчас стать хорошим писателем, надо хорошо знать жизнь и психологию различных социальных слоёв: крестьянства, промышленных рабочих, военнослужащих, педа гогов средней школы, врачей, работников культуры, инженеров заводов и фабрик, научных сотрудников, шофёров, официантов, продавцов, крупных и мелких бизнесменов и др. Больше того, ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я надо понимать жизненные ценности и идеалы всех этих социаль ных слоёв, уметь художественно изобразить их в произведении, чтобы нарисовать правдивую картину жизни людей. Современ ный писатель должен знать энциклопедию реальной жизни — только тогда он сможет стать художником-реалистом.

Как утверждал Леонид Леонов на III Всесоюзном совещании мо лодых писателей в 1956 году, «…нынешний литератор должен пой ти с утра за своим героем в лабораторию, в цех, на совхозное поле. И здесь ему потребуется совершенное знание профессии своего ге роя, без чего он не сможет понять его психологического отношения к тому или иному явлению жизни…» [2: с. 198]. А поскольку сейчас для человека приобрести многосторонний жизненный опыт, познать на практике психологию различных социальных слоёв стало делом и сложным, и невыгодным, современные писатели перестали быть реалистами. Они устремились к постмодернизму, символизму, аб стракционизму, которые не требуют знакомства с реальной жизнью. Чтобы быть писателем в современной культуре, достаточно стать фантазёром и писать приключенческие романы, детективы, истори ческие повести, произведения с выдуманными сюжетами, в которых вымысел вытесняет правду.

В конце ХХ века вместе с ростом информационной насыщенно сти в культуре изменилась и социальная роль литературы. Продукт литературного творчества, книга, стал рыночным товаром, требующим рекламы и рентабельности в его производстве. Ценность книги определяется уже не её художественными достоинствами и идейным содержанием, но количеством её продаж. Причём, рекламу создают отнюдь не для самых хороших книг, а зачастую или для хо рошо проплаченных, или для своевольно избранных журналистской и редакторской братией в качестве образцов. Писатель перестаёт быть главным творцом книги. К его творчеству примазываются из датели, журналисты, литературные критики, оптовые и розничные продавцы на книжном рынке, толкователи, интерпретаторы и сплет ники о чужом творчестве в радио- и телепередачах. В результате та кой «работы» над книгой она в лучшем случае может стать культо вым товаром. Замысел автора многократно искажается и не доходит I. Философия и литература: диалог миросозерцаний до потенциального читателя в его истинном виде. В худшем случае книга остаётся лежать на полках книжных магазинов — и не потому, что она плохая, а потому, что к ней не было привлечено внимание.

Рыночные требования влияют и на стиль произведений, и на их жанр, и на их сюжеты. Правда жизни заменяется витие ватостью отношений между героями, внутренняя речь мало при сутствует в тексте произведений, о жизни как процессе социаль ной адаптации, о многослойной структуре личности теперь уже не идёт речь. Выход в свет новой книги даже известного писателя перестаёт быть событием общероссийского масштаба. Литерату ра, брошенная в рыночные условия, становится делом самовыжи вания писателей-энтузиастов и наживания денег на их труде из дателей и торговцев. Классическая русская литература ХIХ века на рынке присутствует, но ведь она изображает жизнь прошлых поколений, но не нынешнего. Современная литература становит ся барометром извращённого общественного мнения, для кото рого материальный успех, своевольное действие индивида, заб вение родовых ценностей предков стали характерными чертами.

Превращение продукта литературы в рыночный товар сооб щило ему отрицательные черты, неминуемо диктуемые рынком: суррогатность, малую затратность (то есть его существование в виде быстро сделанного упрощённого текста), псевдоновизну. Как и многие другие товары на рынке книга во многих случаях становится средством манипулирования массами, своеобразным духовным наркотиком, отвлекающим читателя от правды жизни. Картина состояния современной литературы с её изменивши мися функциями в мультикультурной среде сложилась печальная. Что же делать литераторам и читателям в этих условиях?

Первое, что надо понять из этого: старой классической литера туры ХIХ века с её функциями выражения общественного мнения и воспитания личностных качеств индивидов уже нет. Во-вторых, утраченный статус литературы как средства воспитания людей и учителя жизни для школьников и более зрелой молодёжи требует нового осмысления её как социального явления, требует новой фи лософии литературы.

ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я 4. Новая философия литературы и её задачи Следует помнить, что литература отражает время, в кото рое живут люди. Она — не только зеркало жизни, но и микро скоп человеческой личности, врачеватель души. С помощью ли тературы человек может познавать социальный мир, научиться разбираться в характерах. Литература помогает развитию вообра жения, формирует нравственные качества, ориентирует на высо кие духовные ценности — любовь к Родине, уважение к предкам, дружбу и товарищество, равенство людей всех национальностей, веру в Бога и божественность человеческого предназначения. Литература формирует эстетический мир человека, культуру пользования языком. Благодаря литературе человек учится стро ить свои семейные и личностные отношения, совершенствует свою духовную культуру. Литература помогает человеку сформировать своё мировоззрение за счёт сконцентрированного в ней социального опыта поколений. Таковой она была всегда, поскольку благодаря ей сохранялись духовные традиции. По мнению Д.С. Лихачёва, «древ нерусскую литературу можно рассматривать как литературу одной темы и одного сюжета. Этот сюжет — мировая история, и эта тема — смысл человеческой жизни» [1: с. 236]. Литература и в Древней Руси, и в ХIХ веке несла в себе свою художественную философию. Она была той духовной средой, в которой русский человек странствовал в поисках своей сокровенной души, желающей единения со всем че ловечеством, с Богом.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.