авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования города Москвы «Московский городской педагогический ...»

-- [ Страница 6 ] --

На таких сгущенных гротесках работает аналитическая мысль писателя. Сатира Платонова облекается в форму фантасмагории, даже какого-то театра абсурда с марионеточными персонажами идеями. В «Ювенильном море» старушка Федератовна, боец про тив стихий природы и классового врага, не спит, такой «по всей республике громовень, стуковень» идет, стоит густой чад трудо вого энтузиазма, а она, словно ведьма какая, всю Федерацию слы шит и восчувствует, как свою избушку на курьих ножках. В этой повести прослеживаются психические процессы эпохи, давление тотальной подозрительности, доводящей до того, что «невыяс ненный» человек сам начинает в себе сомневаться, кто он такой и существует ли вообще. ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я Созидается железная империя бюрократизма, в которой на вечное поселение устраиваются уже не люди, а бумаги, а с ними разыгрыва ются запутанные и почти мистические истории (нельзя не вспомнить мир Кафки). В «Ювенильном море» к излюбленным платоновским «скуке» и «тоске» добавляются «бред» и «бредовый», побивающие здесь рекорды словоупотребления. «Классовая ласка» чевенгурцев, устроителей «душевного коммунизма», обнявшихся в «обожании» товарища, в «Ювенильном море», где провозгла ается уже «техни ш ческий большевизм», доходит до пародийного градуса: Босталоева, доставая гвозди, все обнимается с ответственными работниками, а был случай, абортом расплатилась за кровельное железо. В эпопее с гвоздями блистательно нагнетается бред «планового» руководства отсутствующими материальными ценностями. Дикая заморочен ность тяготит сознание: директор леспромхоза давит в себе умиро творяющее чувство к природе, заподозрив в этом «натурфилософию, мировоззрение кулака, а не диалектику».

Герои «Чевенгура» и «Котлована», творя «из лучших побужде ний» свои дикие и нелепые дела, тем не менее охвачены постоянным чувством тоски и стыда. Эта «тревога неуверенности», «беззащитная печаль», «душная, сухая тревога», «бессмысленный срам», «жжение стыда», «стыд и страх перед наступившим коммунизмом» (тут Пла тонов неистощим, как всегда, когда он хочет нечто вбить в эмоцию и сознание читателя) заставляют вспомнить анализ «тоски» и «трево ги», произведенный Ж.-П. Сартром спустя пятнадцать лет. Человек, пытающийся самоуправно предлагать и утверждать действием свою систему ценностей в мире, лишенном обоснования, наказывается за такое самоуправство ощущением тоски. И стыда — добавляет Платонов. Но сама эта метафизическая тревога и стыд обнаружили бы для того же Сартра глубинную моральность платоновских героев в отличие от «подлецов», самодовольно верящих в необходимость и обоснованность своих действий.

В «Ювенильном море» этот стыд, удостоверяющий какое-то творимое не то, пропал. Так же, как пропали и сны, когда, на время «прекратив свои убеждения», герои уходили в детство, на родину своих самых затаенных воспоминаний и чаяний. И это был дур II. Русская литература как форма философского освоения реальности ной симптом. Круто пошедшая эпоха не оставляла надежд многим элементарно-человеческим требованиям, не говоря уже о каком то осознании онтологических задач. Регуляция природы, имевшая в виду новый, сознательно направляемый этап эволюции, одухотво рение природы, обернулась насилием над ней, всякого рода проек тами ее технизированного покорения, которыми кишит голова Ни колая Вермо;

братотворение — неистовством все усиливающейся классовой борьбы (согласно верховной теории);

свет разумного и свободного развития, которого так не хватало низким лбам душев ных чевенгурцев, так и не воссиял, а сталинские «Вопросы лениниз ма» утвердились альфой и омегой знания и понимания.

Несмотря ни на что, Платонов не отчаивается в своих фило софских убеждениях. Впереди — повесть «Джан», многочисленные рассказы, в том числе детские, в которых, пожалуй, в самом чистом, идеальном виде он живет в излюбленном пространстве, среди доро гих ему побуждений, реакций и пониманий, ставя в незамысловатых сюжетах и диалогах свои постоянные проблемы: смерти и бессмер тия, дарового и трудового, истины и блага, самосознания, зла, выс шей цели. Здесь критерий «будьте как дети» естественно реализует себя как урок и завет взрослым. Дети — провозвестники пришествия великолепной страны невозможного, где кратковременная встреча всего существующего превращается в вечное свидание, ликующий хоровод всего живущего и жившего. О ней писал Платонов в письме к жене: «Надо любить ту вселенную, которая может быть, а не ту, которая есть. Невозможное — невеста человечества, и к невозмож ному летят наши души» [2: с. 534].

Литература 1. Платонов А. Жизнь до конца / А. Платонов // Воронежская ком муна. – 25 августа 1921 г.

2. Платонов А. Собр. соч.: В 3-х тт. / А. Платонов. – Т. 3. – М.: Мысль, 1970.

3. Семёнова С. Г. Метафизика русской литературы: В 2-х тт. / С.Г. Семенова. – М.: «Пашков дом», 2002.

4. Семёнова С. Г. Русская поэзия и проза 1920–1930-х годов. Поэти ка – Видение мира – Философия / С.Г. Семенова. – М.: ИМЛИ РАН, 2001.

ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я А.И. Смирнова, доктор филологических наук Философия природы в русской прозе 1960–1970-х годов С середины XX века вопросы гармонии в системе «общество – природа» приобретают в науке и искусстве особую актуальность. Объективной предпосылкой гармонизации отношений человека и природы — гармония самой природы. Во второй половине XX века, когда выявились последствия «экологических» потрясений, художественная литература в поис ках идеала гармонического мироустройства обратилась к самой природе. «Философия природы, — замечает известный литерату ровед Г. Белая, — которую исповедует время, одна из проекций общественного миросозерцания. И потому интерпретация отно шений человека и природы всегда есть знак своего времени, код к его расшифровке» [3: с. 119].

Древние, говоря о совершенстве и гармоничности природного мира, выражали эту идею с помощью круга, шара, сферы. Греческое слово «космос» уже несет в себе идею порядка и красоты. Это было обусловлено пониманием Вселенной как единой системы, в которой микрокосмос связан с макрокосмосом внутренними связями, обе спечивающими гармонию и совершенство Вселенной. Многим народам свойственно представление об «универсаль ном законе», лежащем в основе функционирования Вселенной. В Индии он получил название «рита», в Греции ему соответство вало «тео», в Китае — «дао», подобный смысл имели также у ин дийцев — «дхарма», у греков — «логос», у славян — «лад». Идеей единства мира природы пронизана вся мировая мифология.

Крестьянин, зависимый от календаря, на эмпирическом уров не постигал взаимосвязь природных явлений, целостность окру жающего мира, ощущал себя частью этого мира. В.В. Мильков, характеризуя мировоззрение древних славян, подчеркивает, что ему была присуща «натуралистическая, пантеистическая кон II. Русская литература как форма философского освоения реальности цепция равнозначности всех частей света мирового универсума. В ней подчеркивалась необходимость гармонического единства и нерасторжимой взаимозависимости человеческого сообщества (рода) с окружающим миром природы» [12: с. 45].

Русская проза о деревне 1960–1970-х годов представила читате лю именно такого крестьянина, «вписанного» в природный миропо рядок, унаследовавшего многовековую народную нравственность. Она создала тип героя, с которым настала пора расстаться, как и с целым крестьянским миром, с которым ностальгически прощались В. Белов в «Привычном деле», В. Распутин в «Прощании с Матё рой», В. Астафьев в «Последнем поклоне» и др.

Обратившись к основам бытия человека, эта проза не мог ла не задуматься над «вечными» вопросами: о жизни и смер ти, о смысле человеческого существования, о том, «кто, для чего все это выдумал» (В. Белов), и о том, что ожидает за по следним пределом. На страницах прозы о деревне создавался целостный в единстве, уходящий своими истоками в глубокую древность, образ Природы как Космоса. «...Цикличность вре мени и «круглость» Земли отражают общую исходную схему, которая задает некий общий ритм и пространству и време ни, создает определенную защищенность, гарантированность, «уютность», настраи ает на ожидание того, что уже было, пре в дотвращает ужас...» [20: с. 15] — справедливо подчеркивает В.Н. Топоров.

Идея круговорота жизни, лежащая в основе философско го миропонимания таких писателей, как В. Белов, В. Распутин, С. Залыгин, В. Астафьев, Ч. Айтматов, Т. Пулатов, объединяет их произведения. Эта идея находит художественное воплощение в повестях «Привычное дело» В. Белова, «Прощание с Матёрой» В. Распутина, «Владения» Т. Пулатова. «...Ритмичностью объясняется стройность, гармонический миропорядок, — пишет В. Белов, — а там, где новизна и гармония, неминуема красота, которая не может явиться сама по себе, без ничего, без традиции и отбора... Так, благодаря стройности, рит мичности и личному, всегда своеобразному отношению к нему, ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я сельский труд, как нечто неотделимое от жизни, обзавелся своей эстетикой» [4: с. 15–16].

Ритмично — в соответствии с природным «порядком» — орга низована жизнь героев повести «Привычное дело» (1966). Не чело веком заведен этот порядок, и не ему его менять. Иван Африканович размышляет, наблюдая за восходом солнца: «Восходит — каждый день восходит, так все время. Никому не остановить, не осилить...» [5: с. 156]. И удивляется, думая о скором пробуждении природы, о тетеревах, что «через недельку разойдутся, разгуляются»: «Вот ведь как природа устроена» [5: с. 156]. И небо в своей необъятно сти и выси непонятно ему: «Иван Африканович всегда останавливал сам себя, когда думал об этой глубине...» [5: с. 156].

Герой Василия Белова сам часть и продолжение природного мира. Это онтогенетическое свойство, составляющее основу на родного характера, является типологическим признаком, объеди няющим героев «деревенской» прозы. Повесть Е. Носова «И уплы вают пароходы, и остаются берега», написанная в 60-е годы, воссоздает подобный тип героя. Савоня «не умел отделить себя от бытия земли и воды, дождей и лесов, туманов и солнца, ставил себя около и не возвышал над, а жил в простом, естественном и нераздельном слиянии с этим миром» [16: с. 303].

Ощущение «растворенности» в природе приносит Ивану Африкановичу счастье, позволяет почувствовать мир вокруг и себя в нем вечными («время остановилось для него», и «не было ни конца, ни начала»). Критика иронизировала по поводу того, что Иван Африканович в своем мироощущении близок новорож денному сыну и корове Рогуле, не увидев того, что он не утратил способности «отождествлять» себя с природой, породившей его.

Для Ивана Африкановича воробей, отогреваемый им, — брат, и чужой человек после пережитого горя — смерти Катерины — тоже брат («Миша-брат»). Через природу, с которой чув твуешь с родственную связь, можно ощутить братство с людьми. Эта мысль близка также В. Астафьеву и находит у него развернутое воплощение («Царь-рыба»). Лес знаком Ивану Африкановичу как «деревенская улица» (это обжитое, родное пространство). «За жизнь каждое де II. Русская литература как форма философского освоения реальности рево вызнато-перевызнато, каждый пень обкурен, обтоптана любая подсека» [5: с. 246]. Это тоже свойство, характеризующее человека, вписанного в природный мир. Героиня рассказа Е. Носова «Шумит луговая овсяница» свой покос воспринимает как родной дом, осма тривая его как «горницу, в которой давно не была».

Со смертью Катерины, утративший жизненные ориентиры, «равнодушный к себе и всему миру», Иван Африканович раз мышляет о жизни и смерти: «Надо идти. Идти надо, а куда бы, для чего теперь и идти? Кажись, и некуда больше идти, все прой дено, все прожито, И некуда ему без нее идти, да и непошто... Все осталось, ее одной нет, и ничего нет без нее...» [5: с. 247]. И ответ на вопрос, стоит ли жить дальше, приходит к нему именно в лесу, когда он сам заглянул в лицо смерти. Таинственный лес высту пает как некая высшая сила, что ведет Ивана Африкановича в его блуждании и «выводит» его. Ночной лес символизирует и при родную силу, вечную и таинственную, недоступную пониманию человека. «...Через минуту вдруг опять ощущается вдали неясная смятенная пустота. Медленно, долго нарождается глухая тревога, она понемногу переходит во всесветный и еще призрачный шум, но вот шум нарастает, ширится, потом катится ближе, и топит все на свете темный потоп, и хочется крикнуть, остановить его, и сейчас он поглотит весь мир...» [5: с. 251].

С этого момента начинается борьба Ивана Африкановича за жизнь. Единственная звездочка, просвечивающая «сквозь мглу из темных вершин», ставшая затем «деталью его сна», оставив шая след в подсознании, словно душа Катерины, напоминает ему о жизни и о спасении. Не боявшийся раньше смерти, Иван Афри канович испытывает страх перед нею, впервые задумывается о ней. «...Нет, ничего, наверно, там нету... А кто, для чего все это выду мал? Жись-то эту... С чего началось, чем кончится, пошто все это?» [5: с. 253–254].

Герой В. Белова поднимается до философского осмысления жиз ни, понимая, что, как до рождения его не было, так же не будет после смерти, что «ни туда, ни сюда нету конца-края» [5: с. 254], оказы ваясь созвучным в своих размышлениях повествователю в «Других ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я берегах» В. Набокова: «...Здравый смысл говорит нам, что жизнь — только щель слабого света между двумя идеально черными вечно стями. Разницы в их черноте нет никакой, но в бездну преджизнен ную нам свойственно вглядываться с меньшим смятением, чем в ту, к которой летим со скоростью четырех тысяч пятисот ударов сердца в час» [13: с. 135].

Мысль о неостановимости жизни помогает Ивану Африканови чу найти ответ на вопрос: «Пошто родиться-то было?» «Выходит все-таки, что лучше было родиться, чем не родиться» [5: с. 254]. Идея круговорота жизни, цикличности происходящих в ней процес сов, выражается в повести многообразно. В круг природы вписана жизнь семьи Дрыновых: рождение последнего, девятого, ребенка, названного в честь отца Иваном, и смерть Катерины, жизнь и смерть кормилицы семьи коровы Рогули. Н. Лейдерман отмечает, что в жиз ни семьи Ивана Африкановича «действует тот же общий закон дви жения и преемственности: девятый ребенок назван Иваном, вслед за матерью свой первый зарод делает дочь Катя, а для Катерины этот прокос стал последним. Мир Дрыновых — целостен, преемствен и бессмертен. Вот как устроена жизнь, вот что такое привычное дело бытия» [11: с. 94].

В годовой цикл вписан круг суток (глава «На бревнах»), че редование дня и ночи, времен года, пробуждения и умирания природы. Именно поэтому, в соответствии с земледельческим календарем, так значимо в произведении время происходящих событий: от ранней весны до поздней осени1. Эта цикличность в изображении жизни природы придает ей устойчивое равнове сие и неподвластность времени. На этом природном фоне жизнь человеческая с ее тяготами, горестями, вынужденным «пошехон ством», кажется разлаженной, противоестественной. Любопытное подтверждение важности выбора В. Беловым неполного го дового цикла находим в древних народных представлениях о календаре, деле ние которого на временные периоды определялось основными природными явлениями. «Календарь Х века из Чернигова, — писал В.Г. Власов, — нанесен ный на оковке турьего рога, представляет законченный цикл длительностью восемь месяцев (приблизительно с марта по октябрь). Употребление славяна ми 10-месячного календаря предполагал Л. Нидерле» [7: с. 125].

II. Русская литература как форма философского освоения реальности В контексте запечатленного в повести бесконечного круго ворота жизни и название ее «Привычное дело» наполняется фи лософским смыслом. Любимая поговорка Ивана Африкановича «дело привычное» выражает не только долготерпение, прими рение со своей жизнью и оправдание ее, но и заключает в себе значение повторяемости событий, явлений, т.е. присущей самой жизни ритмичности, «воспроизводимости». С болезнью и смер тью Катерины жизнь семьи Дрыновых утратила тот ход вещей, который ее характеризовал. Именно поэтому, как говорится в по вести, «колесом пошла вся жизнь». А вне дома Дрыновых в при роде все идет своим чередом. И через осмысление бесконечно сти жизни, осуществляемой благодаря круговороту природных процессов, Иван Африканович обретает себя. «Земля под ногами Ивана Африкановича будто развернулась и встала на свое место: теперь он знал, куда надо идти» [5: с. 255].

Этим «знанием» наделены и герои В. Распутина, те, кото рые от рождения и до смерти ощущают свое родство с природой. После появления повести «Прощание с Матёрой» (1976) крити ка писала, что это «всенародное наше прощание с крестьянской Атлантидой, постепенно скрывающейся (во всем мире, не только у нас) в волнах энтэровского века...» [1: с. 186]. Художественное пространство повести замкнуто: Матёра отделена от остального мира границами острова, водами Ангары. Здесь свой уклад жиз ни, своя память, свое течение времени, что постоянно акцентиру ется автором как в ритмически повторяющихся признаках тех из менений, которые происходят с момента пробуждения природы и до её естественного увядания (ему — по воле человека — не дано осуществиться на Матёре), так и в восприятии времени героями. Павел, приезжая в деревню, «всякий раз поражался тому, с какой готовностью смыкается вслед за ним время» [18: с. 233], будто нет нового поселка и никуда из Матеры он не отлучался.

Противопоставленность Матёры другой земле раскрывается и в том, что она живет по своим нравственным законам, храни тельницей и блюстительницей которых выступает мудрая Дарья. Она постоянно, неспешно и сосредоточенно размышляет над ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я тем, куда делась совесть, для чего человек доживает до старости, «до бесполезности», «куда девается человек, если за него гово рит место», «кто знает правду о человеке, зачем он живет», «что должен чувствовать человек, ради которого жили целые поко ления»? У Дарьи есть своя философия, которая помогает ей жить, свои представления о мироустройстве: подземном, земном и небесном уровнях, о связи времен, у нее свой взгляд на смысл человече ского существования. На многие вопросы она находит ответы, хотя и страдает оттого, что не понимает происходящего: «...Ниче не пойму: куды, зачем?» Дарья — это совесть Матёры. Справед ливо замечено Т. Никоновой: «Дарья — абсолютно цельный за вершенный тип сознания, где слово и поступок равновелики со вести» [15: с. 127].

Всю тяжесть прощального обряда с землей, с домом, в кото ром ее род прожил триста с лишним лет, она взяла на себя. И со старившаяся, Дарья следует «тятькиному» наказу много не брать на себя, а взять самое первое: «чтоб совесть иметь и от совести терпеть». В происходящем на Матёре Дарья винит себя, мучаясь тем, что именно она — старшая из рода — должна предотвратить затопление родительских могил1. Для понимания образа Дарьи важен смысл слов о том, что в каждом есть «истинный человек», который «выказывается едва ли не только в минуты прощания и страдания». Такая минута наступила для Дарьи, на протяжении всего повествования она раскрывается как истинный человек. «Прощание с Матёрой» — социально-философская повесть. Именно философия героини, созвучная авторским размышле ниям и дополненная ими, легла в основу художественной кон цепции произведения, представляющего собой замедленную хро Позиция Дарьи становится особенно понятной в свете представлений о роде как своеобразной иерархической системе П.А. Флоренского. В частно сти, он пишет: «...Род есть единый организм и имеет единый целостный образ» и смысл жизни каждого отдельного поколения и человека заключается в том, чтобы «познать собственное место в роде и собственную задачу, не индиви дуальную свою, поставленную себе, а свою — как члена рода, как органа выс шего целого» [21: с. 108, 113].

II. Русская литература как форма философского освоения реальности нику прощания с Матёрой накануне ее гибели: весна, три летних месяца и половина сентября. Накануне исчезновения острова все приобретает особый смысл: точная хронология событий, отноше ние к Матёре жителей деревни, последний сенокос, последний сбор урожая картошки. «Природность» мироощущения таких писателей, как В. Бе лов, В. Распутин выражается и в том, что наиболее важные, в том числе и трагические, события совпадают с природным годовым циклом: пробуждение (весна), расцвет (лето) и увядание (осень) природы. Жизнь человека оказывается вписанной в этот цикл в своих наиболее важных проявлениях. Повесть начинается тор жественным прологом: «И опять наступила весна, своя в своем нескончаемом ряду, но последняя для Матёры, для острова и деревни, носящих одно название. Опять с грохотом и страстью пронесло лед, нагромоздив на берега торосы... Опять на верхнем мысу бойко зашумела вода, скатываясь по реке на две стороны, опять запылала по земле и деревьям зелень, пролились первые дожди, прилетели стрижи и ласточки и любовно к жизни заква кали по вечерам в болотце проснувшиеся лягушки» (здесь и да лее курсив мой — А.С.) [18: с. 171]. Эта картина пробуждения природы с повторяющимися «опять» призвана, с одной стороны, подчеркнуть извечность происходящих в ней процессов, с дру гой, контрастно оттенить противоестественность того, что для Матёры эта весна — последняя. В человеческое же существова ние внесен в связи с предстоящим затоплением острова разлад: «...Повяла деревня, видно, что повяла, как подрубленное дерево, откоренилась, сошла с привычного хода. Все на месте, да не все так…» [18: с. 171].

Трагизм происходящего «отзовется» в будущем, которому по священы «Пожар» (1985) В. Распутина, «Улыбка волчицы» (1987) В. Астафьева. Героям рассказа В. Астафьева, постаревшим Копы лову и Верстюку, выходцам из затопленной деревни Уремка, на ходящейся «сейчас подо льдом, на дне «моря», вместе с домами, сараями, банями, стайками…, с бедным, но широким погостом» [2: с. 333], кажется, что все происходившее когда-то — наважде ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я ние, которое «скоро кончится, как кончается всякий тяжкий сон». «Загубленная Уремка» отозвалась «улыбкой волчицы» — помеси волка с собакой. Этот зверь, не научившийся до конца повадкам волчьим, родственно виляет хвостом перед человеком, заиски вающе скалит зубы. «Лайка, брошенная человеком, возвращалась туда, откуда она тысячи лет назад пришла к человеку, чтоб по мочь ему выжить и закрепиться на этой круглой, опасно вращаю щейся планете» [2: с. 333].

Человек предал животное, извратил собственную природу, внес разлад в окружающее. Жизнь Матёры в прошлом воспроиз водится В.Распутиным в ее извечных занятиях, в неостановимом течении времени: «Матёра была внутри происходящих в природе перемен, не отставая и не забегая вперед каждого дня» [18: с. 171]. «И как нет, казалось, конца и края бегущей воде, нет и веку де ревне: уходили на погост одни, нарождались другие... Так и жила деревня, перемогая любые времена и напасти» [18: с. 173].

С постепенным исчезновением Матёры начинается новый от счет времени: остается только настоящее, прошлое же усилиями человека уничтожено. «Край света», упоминавшийся в первой главе, для острова наступил. Своеобразным знаком не сегодня начавшегося распада жизненного уклада Матёры является в по вести утрата героем своего имени, данного ему от рождения. Ни киту все, и мать в том числе, называют Петрухой: «за простова тость, разгильдяйство и никчемность» [18: с. 208]. Настоящее его имя забыто. О нем и он-то вспоминает только в мечтах. И опять напрашивается аналогия с В. Астафьевым, в «Царь рыбе» которого одного из героев называют собачьей кличкой Дамка. Об имени человеческом не помнит ни он, ни его жена, ни соседи по поселку. Это еще одно свидетельство того, что чело век живет не своей жизнью, зачастую навязанной ему, утрачи вая свою индивидуальность. Утрата имени собственного — это и свидетельство драматизма судьбы героя, и знак его маргинально сти. Именно Петруха поджигает свою избу, чтобы быстрее полу чить за нее деньги и перебраться в новый поселок. Нравственно психологической характеристикой героя является и такая деталь, II. Русская литература как форма философского освоения реальности как спасенная им от огня гармонь — единственная дорогая для Петрухи вещь, деталь, символизирующая его отношение к миру. Гибель Матёры с ее божествами и потусторонними сила ми, земледельческим календарем и религиозными обрядами, натурально-природным укладом жизни и крестьянским бытом, могилами предков и старухами не означает наступления всеобще го конца. Жизнь продолжается, и не физическая смерть страшит Дарью, которая философски мудро оценивает конец жизненного пути как естественный переход в иное качество. «Смерть кажет ся страшной, но она же, смерть, засевает в души живых щедрый и полезный урожай, и из семени тайны и тлена созревает семя жизни и понимания» [18: с. 263]. Повесть обращена в будущее, и главный ее вопрос связан с ним: как и чем жить без Матёры и есть ли в этой жизни смысл? В журнальной публикации повести имеются слова, отсутствующие в отдельном издании: «...Возро дись и ты, человек, все начинай сначала, но без этого тебе далеко не уйти» [14: с. 60]. «Без этого» означает и без Матёры. В разговорах Дарьи с внуком возникает спор о человеке и земле, человеке и природе. Она назидательно наставляет: «Эта земля-то всем принадлежит — кто до нас был, и кто после нас придет. Мы тут в самой малой доле на ней....Нам Матёру на по держание только дали... чтоб обихаживали мы ее с пользой и от ее кормились. А вы че с ей сотворили?..» [18: с. 266]. В мудрых раз думьях Дарьи человек предстает не только не как царь природы, хотя и «жисть раскипятил», а как заложник созданного своими руками. По словам Дарьи, человек «надсадился уж». Она вклады вает в это особый смысл: «Душу свою вытравил», «потратил».

Ее философия проста и мудра в своей основе: все в жизни взаимосвязано — отношение человека к природе, к родной земле, к себе, к смыслу своего существования. Ей ведом «универсальный закон» мироустройства. «...Ты и не знал себя до теперешней ми нуты, не знал, что ты не только то, что ты носишь в себе, но и то, не всегда замечаемое, что вокруг тебя...» [18: с. 262]. Ее прапа мять хранит то, что было известно ее предкам, древним славянам. Основными понятиями круга для них, связанного с универсаль ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я ным законом устройства Вселенной, служили такие обозначения, как весна, власть, закон, обычай, край, лад, лето, пора, правда, мир, рада, ряд, род, рок, свет, стан, страна — сторона, строй — устрой — устроение, суд — судьба и др. [20: с. 6]. Поэтому и для Дарьи в обычных казалось бы явлениях просвечивает их «потай ной» смысл, что и делает ее по-особому зрячей, способной «ви деть» будущее. За Матёрой, ее жизненным укладом стоят многие тысячеле тия. Вечный круговорот жизни, ее «ритмичность», диктуемая са мой природой, были залогом бессмертия Матёры, но и ей прихо дит конец. «Деревня сошла с привычного круга», для Дарьи «свет пополам переломился», «разъединилась, распалась Матёра на две стороны». Обостренное восприятие проявившегося во второй по ловине XX века экологического кризиса объясняется и тем, что писатели осознают его катастрофичность для человечества, ви дят реальную угрозу его будущему, так как нарушился извечный ход вещей. Человек, достигший высокого научно-технического уровня развития, вторгается в «святая святых», пытаясь «пре образовать» природу. И в этом его главное заблуждение. Кто-то из философов заметил, что в истории вселенной были подобные прецеденты, когда цивилизация достигала критической точки своего развития, в результате чего сама себя уничтожала, после этого начиналось все с начала. «Природный указ человеку» (С. Залыгин) в понимании прозы о деревне 1960–1970-х годов заключается в том, что необходимо признать «порядок» природы как единственно незыблемую ре альность и строить свою жизнь в соответствии с нею. Этому учит и многовековой опыт крестьянской жизни, подчиненной земле дельческому календарю, мастерски воспроизведенный в прозе о деревне В. Беловым, В. Распутиным, Е. Носовым, Ф. Абрамо вым, В. Астафьевым, С. Залыгиным и др.

Природная Вселенная воссоздается в повести Тимура Пулато ва «Владения» (1974). Небольшая по объему, она дает целостную картину жизни природы, предстающей как нечто единое и упо рядоченное в своей взаимосвязи. Светлана Семенова, характери II. Русская литература как форма философского освоения реальности зуя ее, подчеркнула мастерство автора именно в создании образа природы как Целого: «Сутки в пустыне, подвижное бытие мате риальных сил, игра стихий, микроцикл жизни целой пирамиды существ — и нам твердой рукой удивительного мастера, какого то всевидящего, всеслышащего, всечувствующего медиатора природной жизни, очерчен ее порядок бытия, окольцованный за коном Судьбы, предназначенности всякой твари — равноудиви тельной и равнозначной — природному Целому» [19: с. 415]. Пространство и время в повести четко очерчены, простран ство ограничено пределами владений «нашего коршуна», время замкнуто в круг суток: ночь полнолуния с «неестественно крас ной» луной и день, когда коршун раз в месяц облетает свою тер риторию «до самого высохшего озера с одиноким деревцем на сыпучем берегу» [17: с. 391].

Ночь полнолуния в повести — это некий временной знак, «точка отсчета», фиксирующая начало нового микроцикла. В све те полной луны отчетливы те изменения, которые произошли в пустыне за месяц. Полнолуние — это и «сигнал» для коршу на, подчиняющегося природному «зову» («негласному закону птиц»). «Инстинкт повелевает коршуну лететь именно в этот день...» [17: с. 396]. Природные часы, отсчитавшие месяц, ночью полнолуния «оповещают» об этом, не зря она не похожа на другие ночи. Жизнь в пустыне замирает, «нет роста и приобретений, зато много потерь» в эту ночь, подводящую итог природному микро циклу. Полнолуние для коршуна — это ночь накануне испытания его силы, выносливости, права владеть территорией. Он не может нарушить этот «негласный закон птиц» и облетает свои владения в положенный для этого день. Жизнь на территории коршуна, как и во всей пустыне, подчинена определенному порядку, который не может быть изменен или нарушен даже коршуном, хозяином владений. Он сам вписан в этот порядок и подчиняется ему, бла годаря инстинкту.

Итак, природный мир в изображении Т. Пулатова упорядочен, цикличен и гармоничен. Все в нем взаимосвязано и взаимообуслов лено, находится в движении. Это движение — основа жизни, бла ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я годаря ему происходят изменения в биосфере, а время — та мера, которая позволяет не только фиксировать преображение простран ства, но и выявлять закономерность, природную целесообразность этого движения. Взаимосвязаны не только живые существа пусты ни, не только ее растительный и животный миры, но космические и земные процессы. Если «полынь — это связной между людьми и зверьем» [17: с. 392] (человеческий мир лишь предполагается в по вести, во владениях коршуна ему нет места), то «роса, чистая и про зрачная», пахнет «высотами мироздания, где летает звездная пыль» [17: с. 398], а свет приносит запах полыни. Пулатов в поэтической форме запечатлевает картину кругово рота воды в природе (безупречную с научной точки зрения), что бы лишний раз подчеркнуть взаимосвязь земного и космического, их взаимообусловленность. «Весной, а нередко и летом, в такое время, как сейчас, льет короткий, но обильный дождь, вмиг на полняет озера, быстро всасывается в песок, проникая в норы и выгоняя зверье из жилья. И так же быстро потом дождь проходит, вода испаряется, поднимаясь тяжелым облаком над пустыней, облаком не плотным, а из слоев, между которыми просвечивает воздух в лучах солнца;

слои облаков спускаются друг к другу, на гретый воздух между ними лопается — звук глухой и нестраш ный, — облака разрываются и бросают на прощание на землю несколько крупных капель уже не дождя, а воды, но вода эта, не дойдя до песка, испаряется» [17: с. 395].

Общее природное «движение» осуществляется общими уси лиями. В основе движения — преобразование, «превращение». В повести есть описание наступления утра в пустыне, запечат левшее это движение и взаимообусловленность «усилий». Пула тов создает целостную картину происходящих в биосфере Земли процессов, основанных на взаимодействии природных явлений, на взаимосвязи земного и космического, проявляющегося, в част ности, в геологическом преобразовании лика Земли. В.И. Вернадский подчеркивал эту взаимосвязь: «Лик Земли... не есть только отражение нашей планеты, проявление ее вещества и ее энергии — он одновременно является и созда ием внешних н II. Русская литература как форма философского освоения реальности сил космоса» [6: с. 10]. А.Л. Чижевский в известной работе «Земное эхо солнечных бурь» (1936) писал о том, что жизнь в «значительно большей степени», нежели принято думать, «есть явление космиче ское, чем живое. Она создана воздействием творческой динамики космоса на инертный материал Земли. Она живет динамикой этих сил, и каждое биение органического пульса согласовано с биением космического сердца — этой грандиозной совокупности туманно стей, звезд, Солнца и планет» [22: с. 33]. Автор «Владений» описы вает, как формируют облик скал ветер, с одной стороны, и дождь и соляные пары, противодействуя ему, — с другой;

как загадочным образом новолуние воздействует на земную жизнь.

В повести Т. Пулатова выявляется взаимосвязь между настоя щим и прошлым, не поддающимся измерению и вбирающим в себя эволюционный процесс живого вещества, достигнутый, по словам В.И. Вернадского, приспособлением организмов в течение геологи ческого времени. В повести, в частности, описывается мох, в кото ром, «пожалуй, в равной доле столько же от камней, от растений и от животных, ибо мох — это основа сущего в пустыне. От него и развились потом, отделившись, три ветки — песок, травы и кустар ники, а также птицы и зверье» [17: с. 403]. В коршуне сохранился «слабый инстинкт, оставшийся у птицы от ее предков — обитате лей моря» [17: с. 416]. В пустыне представлена «длинная и сложная лестница существ, на самой нижней ступеньке которой — бабочки и травоядные жуки, а на верхней, последней — беркут и коршун» [17: с. 415].

Смысл природного развития — эволюция, в основе которой ле жит упорядоченность взаимосвязей внутри «единого целого». По весть Т. Пулатова раскрывает направленность и внутреннюю взаи мообусловленность природного развития. Пустыня живет по своим законам. «Одушевленность» растений, камней, ветра и тумана на полняет этот мир подвижностью, делает его зыбким, «живым». И «надо всем, что здесь суетится, обманывает друг друга — скарабе ями, сизифами (жуки — А.С.), полевыми мышами…, над всей мел кой живностью, — висит смертоносный клюв коршуна. Они — как его подданные, ибо живут на его территории» [17: с. 400]. Граница ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я владений коршуна точно определена и никто ее не может нарушить («…Хотя и принадлежала ему обширная территория для охоты, все же имела она четкие границы, нарушать которые он не имел права») [17: с. 402].

В организации жизни пустыни есть своя иерархическая «лест ница» власти. «Хозяева из птиц и зверья» уживаются друг с дру гом. «...Такое множество хозяев было вовсе не помехой, а жиз ненной необходимостью, ибо каждый из них охотился за другим: коршун за зайцем, суслик за полевой мышью» [17: с. 410]. Врагов не имеют лишь беркут и коршун, они и являются «подлинными хозяевами территории», негласно распределив роли в пустыне и не мешая друг другу.

Основу природного круговорота составляет направленное движение по кругу, объединяющее все «население» земли в еди ное целое. «...Воздух этот был ответвлением огромного течения, что плывет всегда над одной и той же землей, над городами, ле сами и деревнями, неутомимо, не меняя избранного пути», кото рый «лежит к океану и спускается потом радугой, ныряет в воду, оставив после себя брызги, и плывет, превратившись в морское течение, а потом снова улетает в воздух, отряхнувшись на берегу и оросив все дождем;

и так вечно в одном круговороте: пока на чало течения догоняет свой хвост над землей, тело его плывет по морю, и так эти два полукруга сменяются — когда один к воде, другой в воздухе, течение связывает землю, оба его полушария, всех живущих — рыб и коршунов, лесных зверей со зверями пе сков, — связывает больше, нежели просто сходством повадок или прошлого общего происхождения, но судьбой» [17: с. 416].

Повесть Т. Пулатова «Владения» появилась в тот момент, когда о разладе человека с природой заговорили «жестоко и от кровенно» (Л. Леонов), когда вопрос о спасении природы стал одним из наиболее злободневных. Автор создает своеобразную философскую аллегорию, в которой подчеркивается самоцен ность Природы, представляющей собой гармоническое Целое. Т.П. Григорьева пишет: «С точки зрения древневосточных учений, гармония изначально присуща миру, поэтому не нужно II. Русская литература как форма философского освоения реальности ничего творить, нужно лишь не мешать ее проявлению, следо вать закону Великого Предела, не нарушать естественный ритм, естественную пульсацию всего в этом мире» [8: с. 273]. Сама эта идея, пронизывающая древние философии, естественные науки, находит у Т. Пулатова художественное воплощение. Может быть, именно поэтому в природной картине мира нет места человеку в повести. Этим как бы подчеркивается первичность природного мира по отношению к человеку, его извечность и незыблемость (вне человека). Природная гармония предполагает как законо мерность гармоническое сосуществование человека с системой, частью которой он сам является. Но это тот аспект, который остает я за пределами повести Т. Пулатова. с При всей художественной самобытности повестей Т. Пула това, В. Белова, В. Распутина, их объединяет стремление вопло тить величественный образ самоценной природы, раскрыть ее универсальный закон, обеспечивающий вечность жизни. Идея круговорота как гармонического миропорядка многозначно рас крывается в них. Она находит воплощение и в других произве дениях натурфилософской прозы, проявляясь то как характери стика мировоззрения героя («Комиссия» С. 3алыгина), то как концептуально-организующее начало в природных описаниях (В. Астафьев, Ч. Айтматов), то — благодаря реминисценциям из Библии — в подтексте произведения («Царь-рыба» В. Аста фьева). Так, крестьянин Николай Устинов в романе С. 3алыгина «Комиссия» (1974) рассуждает: «А кривая, она — что? Она обя зательно часть какого-нибудь круга! Хотя огромного, в величи ну земного шара, хотя крохотного, не видимого глазом, но кру га! Лепесток взять. Кривая на нем уже не одна, то есть много их. То есть часть одного круга переходит в часть другого круга... И так во всем» [10: с. 523], в живом и мертвом мире.

Проза второй половины ХХ века выступает преемницей тра диций М. Пришвина, который любил живописать все уровни круговорота в природе. Подобный взгляд продиктован совре менным состоянием мира. «Сама эта ситуация объективно тако ва, что выходит и выводит за рамки себя как узко-экологической, ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я обнаруживая такое новое глубинное измерение, которое требует философско-мировоззренческого осмысления» [9: с. 8], — под твердила актуальность этой проблемы уже в конце 1980-х годов Г. Давыдова.

Литература 1. Адамович А. О современной военной прозе / А. Адамович. – М.: Советский писатель, 1981.

2. Астафьев В. Улыбка волчицы: повесть, романы, рассказы / В. Астафьев. – М.: Книжная палата, 1990.

3. Белая Г. А. Художественный мир современной прозы / Г.А. Бе лая. – М.: Наука, 1983.

4. Белов В. Лад / В. Белов. – Л.: Лениздат, 1984.

5. Белов В. Собр. соч.: В 5-ти тт. / В. Белов. – Т. 1. – М.: Современ ник, 1991.

6. Вернадский В. И. Биосфера и ноосфера / В.И. Вернадский. – М.: Наука, 1989.

7. Власов В. Г. Формирование календаря славян. Ранний период / В.Г. Власов // Календарь в культуре народов мира: Сб. ст. – М.: Восточ ная литератур, 1993. – С. 121–136.

8. Григорьева Т. П. Образы мира в культуре: встреча Запада с Вос током / Т.П. Григорьева // Культура, человек и картина мира. – М.: Нау ка, 1987. – С. 262–299.

9. Давыдова Г. А. Необходимость обращения к истории культуры / Г.А. Давыдова // Экологическая проблема и пути ее решения (философ ские вопросы гармонизации взаимоотношений человека и природы). М., 1987. – С. 8–16.

10. Залыгин С. Собр. соч.: В 6-и тт. / С. Залыгин. – Т. 3. – М.: Худо жественная литература, 1990.

11. Лейдерман Н. Л. Движение времени — законы жанра: Жанровые закономерности развития советской прозы в 60–70-е годы / Н.Л. Лейдер ман;

ред. М.А. Федотовских. – Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1982.

12. Мильков В. В. Эстетические установки в мировоззрении древ них славян / В.В. Мильков // Эстетические ценности в системе культу ры. – М., 1986.

13. Набоков В. Собр. соч.: В 4-х тт. / В. Набоков. – Т. 4. – М.: Правда, 1990.

14. Наш современник. – 1976. – № 10. II. Русская литература как форма философского освоения реальности 15. Никонова Т. Прощание: Размышления над страницами «дере венской» прозы / Т. Никонова. – Воронеж: Центр.-Чернозем. кн. изд-во, 1990.

16. Носов Е. И уплывают пароходы... / Е. Носов. – М.: Советский писатель, 1975.

17. Пулатов Т. Избран. произв.: В 2-х тт. / Т. Пулатов. – Т. 2. – Таш кент: Изд-во лит. и искусства, 1991.

18. Распутин В. Собр. соч.: В 3-х тт. / В. Распутин. – Т. 2. – М.: Мо лодая гвардия, 1994.

19. Семенова С. Преодоление трагедии: «вечные вопросы» в лите ратуре / С. Семенова. – М.: Знание, 1989. 20. Топоров В. Н. О ритуале. Введение в проблематику / В.Н. Топо ров // Архаический ритуал в фольклорных и раннелитературных памят никах / Отв. ред. Е.С. Новик. – М.: Наука, 1988. – С. 7–60.

21. Флоренский П. А. Время и пространство / П.А. Флоренский // Социологические исследования. – 1988. – № 1. – С. 101–114.

22. Чижевский А. Л. Земное эхо солнечных бурь / А.Л. Чижевский. – М.: Мысль, 1973.

23. Чмыхов Н. А. Истоки представлений об универсальном начале в мировоззрении древних славян / Н.А. Чмыхов // Человек и история в средневековой философской мысли русского, украинского и белорус ского народов. – Киев: Наукова думка, 1987.

ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я И. А. Бирич, доктор философских наук, О.Г. Панченко, кандидат философских наук Черты ноосферной эпохи в романах Ивана Ефремова Размах фантазии о техническом прогрессе человечества и свет лая вера в то, что связано с эволюцией человека, заставляют сегодня обратиться к «идеям из будущего». Человечество всегда получало опережающее знание в трудах великих мыслителей, поэтов, худож ников, музыкантов — людей, делающих открытия на стыке науки и искусства и оставивших целые россыпи прогнозов о будущем.

Новое понимание эволюции Бытия, раскрытое в учении В. Вернадского о ноосфере, до сих пор трудно распространяется на Земле как в сфере ученых, так и в сфере политиков. Заглянуть в завтрашний день в духе Вернадского рискнул замечательный русский писатель и фантаст Иван Ефремов. Именно об этом его роман «Туманность Андромеды», написанный еще в 1950-е годы ХХ века, когда об идеях нашего ученого-космиста знали единицы его учеников и сподвижников. Писатель нарисовал увлекательную и смелую картину пре красного будущего нашей планеты. Книга прозвучала в свое вре мя как вполне реалистический и чаемый прогноз развития чело вечества. В романе описано множество прогностических научных парадигм и тенденций эволюции общества и человека, дана их философская аргументация. Это прежде всего творчество во всех отраслях Бытия и в отношениях друг с другом на всех уровнях, начиная от земного и до взаимодействия с космическими цивили зациями. Организационные и экономические ресурсы общества, во все времена работающие на военную оборону, теперь были брошены на развитие научных знаний, воспитание человека, устройство его жизни, освоение Вселенной. Идеально изменился климат планеты, ее обустройство. II. Русская литература как форма философского освоения реальности Появились новые смыслы Благодатного Бытия, приведшие к возвышению сознания людей, их сферы разума и мудрости и тем самым к спасению человечества и планеты от прошлых угроз их деградации. Остроумно писатель устами будущих историков дает их оценку по поводу исчезнувших форм существовавших го сударств, то есть того, что мы имеем сейчас: «так характерна для них неразумная уверенность в вечном и неизменном существова нии своей западной цивилизации, своего языка, обычаев, морали и величия так называемого белого человека». Не испытывая ни чего, кроме презрения, к этим векам, они передают и восхищение и восторг людьми, «искавших света в узкой, небогатой жизни, добрых настолько, чтобы помогать другим, и сильных настолько, чтобы не ожесточиться в моральной духоте окружающего мира. И храбрых, безумно храбрых!» [1: с. 324].

Очень интересны и научно точно отражены в романах Ефре мова размышления о взаимодействии культуры и цивилизации. Есть четкое разделение культуры и цивилизации. В культурное пространство входят обязанности воспитания и развития утон ченных чувств и эмоций, которые ярко выражены в искусстве. Цивилизационный процесс в романе связывается с наукой, ее этическим императивом. Если искусство во все века оценивалось со стороны его эсте тичности и гуманистичности, то в области науки были сделаны такие открытия, которые страшным эхом отражаются на жизне деятельности землян не только века, но тысяча лет спустя. Так, на заре открытия ядерной энергии производилось большое коли чество опытов нового вида техники. «На планете до сих пор оста лась зараженность продуктами радиоактивного распада — слиш ком слабая для того, чтобы навредить человеку, но достаточная, чтобы задержать рост деревьев и кустарников» [1: с. 336].

Деление на «своих и чужих» разделял и мир науки, и культу ры, и цивилизационный мир, добавляя и усиливая степень разоб щенности и непонимания в общественном сознании. Человече ство будущего в романе анализирует миры далекого прошлого, выделяя в нем роковые ошибки цивилизации. Но все же кое-что ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я от предков, то есть нас с вами, стало развиваться в будущем: эта способность понимать, что искусство и с ним развитие чувств че ловека не менее важно для общества, чем наука. Но главное и «самое трудное на Земле — это сохранять Радость» [1: с. 341]. Так, определяя с «века Расщепления» кризис человека, ко торый притянул и кризис общества, общественного сознания, И. Ефремов обозначил определенные риски, пределы и барьеры развития цивилизации, опередив в своем прогнозе на 40 лет на ступление реального кризиса общества. Он предложил некоторые пути выхода из него достаточно неожиданные, например, реше ние национального вопроса, сегодня ставшего актуальным. В ро мане четко прослеживается родовая сущность человека, т.е. при надлежность его к истокам своего этноса (русский, индус, негр, японец, представитель другого этноса), которая удивительным образом сочетается с «принципом благоговения перед любой жизнью» в ее этническом проявлении (в ХХ веке об этом писали великий немецкий гуманист А. Швейцер и все русские космисты: от Н. Федорова до В.П. Казначеева, А.И. Суббето и др.). В романе этот принцип несет в себе смысл Космического содружества и реализует антропо-вселенские основы жизни (за 30 лет до откры тия американцами самого антропного принципа).

В романах Ефремова происходит смена доминанты принци пов познания эволюции общества и человечества с рациональной модели на иррационально-интуитивную модель с использова нием аналогий, ассоциаций, метафор, возникает необходимость в мифологических формах познания. Именно эта модель дает возможность писателю показать сущностную природу человека через принципы Истины, Добра и Красоты. В таком понимании и представлении о человеке, обществе, природе происходит воз растание роли искусства, культуры в целом.

Изменяются смыслы, помыслы и восстанавливается язык общения, переживания и осмысления назначения самой челове ческой жизни. Меняются смыслы — происходит восстановление Языка. При этом сама история развития «моделей познания» де монстрирует движение от рациональной модели познания к рас II.


Русская литература как форма философского освоения реальности ширению диапазона аналитического, интуитивного, синтетиче ского (холистического) типов общественного сознания. В романе описывается и весьма неблагоприятный опыт, на примере раз вития в других Галактиках, а также обобщение опыта, который приводит к разрушению всего Живого на планете (это и экспери менты с техникой, войны, в результате которых баланс природ ных и человеческих взаимодействий достигает такого конфликта и противоречия, что отбрасывает это общество и человечество в развитии на много тысячелетий назад). В эпоху, которая отделена в романе от нас тысячами лет, на конец, был сформулирован один из принципов «модели устой чивого развития», включающий умение человечества думать об условиях жизни для будущих потомков. Принцип этот требует отказа от ценностей эгоистического бытия, имеющих в качестве оснований рыночно-капиталистическую цивилизацию. Описан опыт восстановления «космопланетарного» пространства на Зем ле, объединенного Великим Кольцом планет и созвездий разного уровня развития — духовного, этического, технического, физи ческого.

Сегодня много дискутируют о школе будущего. Многим она представляется как школа информационного сопровожде ния, школа сетевого взаимодействия. У И. Ефремова его шко ла начинается с нулевого цикла (от рождения до 4 лет), а затем складывается из четырех-трехлетних циклов. Деление детей на 4 возрастных цикла обеспечивает возрастное развитие ребен ка. По окончании школы наступает 3-летний период «подвигов Геракла», и этот период связан с работой молодых ребят среди взрослых, с работой, где человек проявляет свои возможности и мечты, реализуя их в практическом деле. Именно после «подви гов» у молодежи определяются их профессиональные способно сти и влечения. Затем идет период 2-летнего образования, которое дает право на самостоятельную работу по избранной специальности. За дол гую жизнь (в романе И. Ефремова жители планеты Земля жи вут около 180–200 лет) человек успевал получить образование ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я по 5–6 специальностям, таким образом идея непрерывного обра зования, согласно Ефремову, является очень продуктивной идеей для нашего будущего. В романе самой важной целью образования считалось воспитание, смыслом которого является развитие у че ловека врожденных универсальных способностей, прежде всего острого восприятия природы, умения наблюдать и обобщать и синтезировать свои наблюдения, любить людей и творчески тру диться. И. Ефремов предлагает очень важный для нас сегодняш них, живущих в начале XXI века, тезис, что образование это и есть воспитание, только воспитание — главное условие перехода к ноосфере.

А для этого нужен особый учитель, ибо он совместно с ре бенком совершает процесс тонкой отделки человеческой Души, Духа. При этом писатель размышляет о том, что юность чело века — это всегда время, сотканное из «желания пожертвовать собой, и в то же время судящее о всем мире только от себя, с эго центризмом здоровой молодости. Обращение к образу Учителя поражает уверенностью в том, что только он способен содейство вать устремлению человека подниматься все выше и выше, прео долевая самого себя, самолюбивую жадность и необузданные же лания молодости. Здесь Ефремов в русле тысячелетней традиции великих педагогов именно так понимал свою миссию.

В школе будущего занятия проводятся на природе теми ин струментами, которые были изобретены в те или иные эпохи, начиная с пещер каменного века. Строят они, подражая истори ческим героям вместе с учителями истории, географии и труда (художественная и опережающая реализация будущей культуро логической идеи «Школы диалога» нашего современника фило софа В. Библера). Уроки труда выделяются как самые важные в школе. Посещение ученых и представителей из разных обществен ных организаций, например Академии горя и радости, привносит в учебную работу особую исследовательскую линию. Так, на пример, исследуются особые состояния горя по разным возраст ным группам. Затем происходит анализ состояния горя и радо II. Русская литература как форма философского освоения реальности сти по этапам исторического развития человечества. Получаются разные закономерности. Делается вывод, что усиление горя в об ществе чревато расбалансировкой и потерей равновесия в обще стве. Увеличение же радости продвигает человеческое общество в его эволюционном развитии. Эти действия исследовательских и учебных центров проводят сложную работу по гармонизации общественного развития. Главным в устройстве такой работы яв ляется движение развития по спирали восхождения от сложных тенденций к еще более сложным саморегулирующимся системам, включая и человечество в том числе. В обществе будущего очень высока активность, поэтому ре гулярно на общественное обсуждение выносятся проекты, напри мер, «о замене линейного алфавита электронной записью». В свя зи с этим были подняты вопросы этического характера: «книга перестанет быть другом, повсюду сопутствующим человеку». Это свидетельство, характеризующее состояние духовной забо ты общества об эволюции сознания и познания людей. (Ефремов на полвека опередил нашу современную проблему, связанную с негативным опытом манипулирования сознанием детей в ре зультате их общения с компьютером.) В романе на обсуждении таких сложных и противоречивых вопросов при встрече с учены ми дети получают точные нравственные ориентиры в деле взаи модействия разных поколений.

Общество берет на себя ответственность за то, чтобы моло дежь получила достойный опыт Реальности Бытия в мире, ко торый ждет их. Ей предлагается путь «творцов своей свободы и интереса своей жизни». Дается самая высокая степень свобо ды, свободы выбора при высокой степени и уровня обществен ной дисциплины: дисциплины индивидуальных желаний, воли и мысли. При таком выборе возникает осмысленное Знание. И по нимание своего выбора пути, жизни со смыслом. Особо в книге И. Ефремова идет разговор о возрастании уров ня культуры, в результате чего ослабевает стремление к «грубому счастью собственности, жадному количественному увеличению обладания…». Дети в школе будущего учатся «большему сча ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я стью отказа, счастью помощи другому, истиной радости работы, зажигающей душу». Входит туда и освобождение от власти «мел ких стремлений». Желание перенести свои радости и огорчения в высшую область — творчество — сопровождает людей плане ты Земля все долгие годы жизни. Сегодня мы часто говорим об эмоциональном развитии ин теллекта в связи с тем, что технологическая и информационная реальность оставляет в стороне тонкие струны эмоционального состояния человека. У И. Ефремова есть ответ. Он кроется в об ласти искусства как особой области, которая настраивает челове ческую психику к восприятию самых сложных впечатлений. Эта предварительная настройка душевных струн музыкой, словом, красками-цветом, формой — дает универсальное развитие и вос питание эмоциональной стороны психики. «Искусство …отраже ние борьбы и тревог мира в чувствах людей, иногда иллюстрация жизни… под контролем общей целесообразности. Эта целесоо бразность и есть красота, без которой я не вижу счастья и смысла жизни. Иначе искусство легко вырождается в прихотливые вы думки, особенно при недостаточном знании жизни и истории… Путь искусства… в преодолении и изменении мира, а не только его ощущении». Идет разговор об изменении не только внешне го, что совершенно разумно и справедливо, но и об изменении внутреннего мира, эмоций человека. Именно здесь кроется тот аспект воспитания, который связан с внутренними и внешними противоречиями человека. Огромна забота о физическом воспитании, которое про низывает общество, «правильная жизнь» предполагает также и избавление от самого страшного врага человеческой психи ки — равнодушия пустой и ленивой души. Главная задача шко лы будущего — проявление уравновешенной, здоровой психики, «в которой в силу естественных эмоций больше доброты, чем зла». Создание высокой духовной среды как составляющей части общественной среды землян будущего предъявляет к молодому поколению самые высокие требования. Человек будущего воспи тывается и учится всю свою долгую жизнь, и именно в результа II. Русская литература как форма философского освоения реальности те этого восхождение общества идет быстро. Это не значит, что нет сложностей развития, трудности были и остались для каждой эпохи. Многомерность проявления в пространстве человеческого Бытия, собственно человеческого начала можно соотнести с воз никновением во Вселенной сингулярных точек (критические точ ки перехода количественных изменений в качественные). В рома не много фантастических определений состояния материи, новых технологических форм, механизмов, научных определений (ма тематических, физических и т.д.). Кроме идей, связанных с развитием и эволюционированием научного знания, человека, значительное место занимают идеи общественного устройства будущего общества. Переход от одной общественной формации и утверждения более справедливого строя занял много веков. Состояние планеты и открытия новых видов энергии едва не привело к катастрофе человечество Зем ли. Переустройство Земли стало возможным прежде всего в свя зи с изменением общественного сознания, коренного изменения экономики, исчезновения нищеты, голода, изнурительного тру да. Новые открытия в науке и защита Земли от экологического варварства потребовали от людей нового подхода к управлению производством и распределением и возрождением в человеке со знания ответственности, воспитания в нем новых человеческих отношений.


Путь оздоровления общества состоит в нравственном самоу совершенствовании всех и каждого, которое возможно, по Ефре мову, через стремление к Истине, к Богу — через познание себя, через нравственное очищение, посредством исполнения в жизни заповедей просветленных личностей, обращения к мыслям му дрых людей, энергия которых благотворно сказывается на всех людях. Это принятие живого слова как важнейшего средства художественного и нравственного воспитания людей. Идея кос мической ответственности, исток которой Ефремов видит еще в этическом императиве древних, есть утверждение, согласно ко торому мысль, слово, поступок человека должны соответствовать ФИЛО СО ФИЯ И ЛИТЕРАТУРА: Л И н И И в з А И м Од Е й С Т в И Я космическому Закону красоты, добра и истины. Человек в ноос ферном устремлении должен опираться на «оразумляющийся» Космос, который проявляется в том числе и в нем самом.

Печальна судьба фантастических романов Ивана Ефремова. На писанные увлекательным языком, рисующие живые картины еще не наступившего, но желаемого будущего, они, конечно, обращены не только к воображению и любознательности читателя, но и к его интеллекту, нравственному чувству, его позитивному духу, истори ческой памяти. Он был последним писателем, кто о будущем чело веке и человечестве думал с надеждой и любовью. Уже в 90-е годы ХХ века книжный и киношный рынок запо лонили триллеры, блокбастеры, бесконечные космические войны с продолжением, экологические катастрофы, в которых участ вуют роботы, вампиры, уроды и пришельцы — все мечтающие об изгнании униженного человечества с его прекрасной планеты или вовсе о его уничтожении. Складывается ощущение, что вся эта фантастика, чуждая природе человеческого восприятия мира, призвана к тому, чтобы заблокировать разум человека и превра тить его в слепое орудие чужой воли.

Возникает вопрос: Не лучше ли читать и экранизировать ро маны Ивана Ефремова? Литература 1. Ефремов И. Туманность Андромеды / И. Ефремов. – М.: Наука, 1987. ФИЛОСОФИЯ И ЛИТЕРАТУРА Аннотированный список литературы (из фондов ФБ МГПУ) 1. М.М. Бахтин: pro et contra: Личность и творчество М.М. Бахтина в оценке русской и мировой и гуманитарной мысли: Антология. – Т. 1 / Отв. ред. А.К. Бурлакова ;

сост., вступ. ст. и коммент. К.Г. Исупова. – СПб.: Рус. христиан. гу манит. ин-т. – 2001. – 551 с.

Крупнейший философ культуры и филолог ХХ века — М.М. Бахтин, один из немногих представителей духовной тра диции, насильственно пресеченной в 20–30 годы, который сумел дожить до начала эпохи культурного возрождения России.

В первый том вошли материалы по истории Невельского сооб ества, а также тексты, отражающие полемику вокруг книг щ М.М. Бахтина о Достоевском и Рабле.

2. Белая Г. А.

Дон Кихот революции — опыт побед и поражений / Г. А. Белая. – 2-е изд., доп. – М.: РГГУ, 2004. – 623 с.

Книга представляет собой синкретическое исследование рус ской литературы, критики и эстетики 20-х годов в разных ее мо делях — от «революционно-романтической» до «революционно казарменной». Большое внимание уделено творчеству Б. Пильняка, Б. Пастернака, М. Зощенко и других писателей. 3. Бессонов Б. Н.

Гуманизм и духовное развитие общества / Б. Н. Бессонов ;

Рос. гос. торг.-экон. ун-т. – М. : РАГС, 2006. – 276 с.

Автор обеспокоен тем, что современное человечество пере живает острый системный кризис: кризис экономики, политики, морали. Углубляются несправедливость и неравенство между отдельными людьми и между народами. Не угасают конфликты между этническими, религиозными и другими группами. Растет угроза терроризма. Какими способами, ориентируясь на какие идеи следует решать вставшие перед человечеством проблемы?

Ответ на эти вопросы вы найдете в книге. Гуманизм, наука и мораль должны стать единым культурным движением и ядром современной философии. Философия обязана помочь людям до говориться относительно целей, путей и средств устойчивого развития мира, а также новых форм международного сотрудни чества. 4. Бессонов Б. Н.

Философские портреты / Б.Н. Бессонов. – Омск: Изд-во Омск. гос. ун-та, 2002. – 528 с.

Данная работа посвящена западноевропейской философии (Декарту, Спинозе, Лейбницу) представителям классической немецкой философии (Фихте, Шеллингу, Канту, Гегелю) Марк су. Автор рассматривает особенности трансформации «класси ческих» форм философии, анализирует новейшие концепции ХХ века.

В соответствующих разделах освещаются идеи философской герменевтики, феноменологии, экзистенциальной философии, фрейдизма, актуальные вопросы социальной философии.

5. Библер В. С.

Замыслы: в 2-х кн. : кн. 1 / В.С. Библер, отв. ред., сост.

И.Е. Берлянд. – М.: РГГУ, 2002. – 879 с.

Книга содержит материалы их архива известного философа В.С. Библера, в частности, философский дневник, который он вел более двадцати пяти лет. Эти тексты не только не публиковались, но и не были закончены автором, сознательно выбравшим форму проспекта «ненаписанной книги». В наброске, зачине он видел осо бый жанр творчества, свойственный именно современный культуре. По образованию историк, по душевному складу поэт, В.С. Библер был по призванию, творческой жизни и судьбе — философ.

6. Волков С.

Диалоги с Иосифом Бродским / С. Волков;

вступ. ст.

Я. Гордина. – М.: Независимая газета, 1998. – 326 с.

Начальным импульсом для книги «Диалоги с Иосифом Брод ским» стали лекции, прочитанные поэтом в Колумбийском уни верситете осенью 1978, он комментировал тогда для американских студентов своих любимых поэтов: Цветаеву, Ахматову, Роберта Фроста, У.Х. Одена.

Книга для русской литературной культуры уникальна. Для Рос сии экзотичен этот жанр, важность которого очевидна. Кроме глав, посвященных вышеназванным поэтам, большое место заняли авто биографические разделы: воспоминания о детстве и юности в Ле нинграде, о «процессе Бродского», ссылке на Север и последующем изгнании на Запад, о жизни в Нью-Йорке, путешествиях и т.д. 7. Виноградов И. И.

Духовные искания русской литературы / И.И. Виногра дов. – М. : Русский путь, 2005. – 671 с.

В книге собраны работы автора за последние сорок лет ли тературной деятельности. Это целая галерея масштабных, ми ровоззренческих портретов русских писателей и мыслителей ХIХ–ХХ веков: от Лермонтова и Писарева до Луначарского и Плеханова, Солженицына и Искандера. Историко-литературные исследования и критические очерки написаны увлекательно и остро, нередко в жанре интеллектуального детектива. Работы, во шедшие в книгу, хотя и написаны в разное время и по разным поводам, внутренне связаны друг с другом.

8. «...Главный светоч нашей литературы» / ред. Н.П. Пи щулина. – М.: МГПУ, [2003] – 108 с.

Настоящий сборник подготовлен профессорско-преподава тельским составом и аспирантами МГПУ. «Наследие Пушкина оказывает всем желающим действенную помощь в преодолении школьных стереотипов и догм, в овладении искусством творче ского чтения. Бесценны размышления поэта о функционировании художественной литературы, содержащиеся в его многочислен ных статьях и заметках… суждения Пушкина о назначении ис кусства, о его месте в жизни человека и общества были и остают ся наиболее близки к истине» — читаем во вступительной статье профессора МГПУ Л.П. Кременцова.

9. Его жизнь и его судьба: кн. памяти Л. Финка / cост.

Э. Финк, Т. журчева, А. Брод;

авт.: В.В. Рябов и др. – М.: Но вая газета;

СПб.: Инапресс, 2005. – 295 с., 4 л. ил.

В книге собраны как произведения самого Л.А. Финка — за мечательного филолога, критика, педагога, так и его близких, друзей, учеников и коллег. Миллионы людей прошли дорогами ГУЛАГа, но участь у них своя, неповторимая. Двери Лубянка за крылись за Л. Финком, когда ему исполнился двадцать один год, а в год реабилитации было сорок. Столько лет в тюрьме, лагере, ссылке, но он выстоял, нашел в себе силы все начать сначала. 10. Есаулов И. А.

Пасхальность русской словесности / И.А. Есаулов. – М.:

Кругъ, 2004. – 560 с.

Монография посвящена проблеме описания границ между духовной и светской сферами русской культуры. Теоретические положения автора основываются на анализе вершинных произве дений Пушкина, Гоголя, Достоевского, Островского, Блока, Горь кого, Есенина и других писателей. Общим для настоящей работы является убеждение автора в том, что русская литература не может быть адекватно описана, если литературовед в своей научной дея тельности недооценивает глубинные духовные истоки националь ной культуры, которые и питают словесность.

11. Мировоззренческий потенциал русской философии / Под ред. Ю.А. Огородникова, И.А. Бирич. – М.: МГПУ, 2005. – 112 с. (Научные труды факультетов и кафедр МГПУ).

Данный сборник статей, изданный по материалам круглого стола, организованного кафедрой социально-гуманитарных наук, основное внимание уделяет трем актуальным для современно го российского общества проблемам, освещавшимся в русской философии: судьбе русской цивилизации, характерным чертам русского менталитета, философии науки. Содержание книги в контексте мировоззренческих поисков, которые пережи ает се в годня наше общество, окажется актуальным не только для специ алистов, преподавателей вузов, аспирантов, студентов, но и всех, кого вол ует судьба России н 12. Осиновский И. Н.

Эразм Роттердамский и Томас Мор: Из истории ренес санского христианского гуманизма: Метод. пособие по сред.

векам для студентов / И.Н. Осиновский. – М.: МГПУ, 2006. – 220 с.

Ренессанский гуманизм и Реформация принадлежат к клю чевым явлениям истории мировой культуры на рубеже средних веков и нового времени. Историческое понимание ренессанского гуманизма как явления европейской культуры предполагает изу чение его в процессе развития и эволюции.

Методическое пособие по средним векам помогает правиль но понять гуманистов-«эразмианцев», к которым принадлежал и Томас Мор, в процессе эволюции гуманизма в условиях социаль ных коллизий.

13. Степанов А. И.

Число и культура: рациональное бессознательное в языке, литературе, науке, современной политике, философии, исто рии. – М.: Яз. славян. культуры, 2004. – 832 с.

Индивидуальное подсознание влияет на сознание человека, его мышление, язык, поведение, с его решающим участием про текают процессы творчества, интуиции, воображения. Рождают ся религиозные, художественные и даже научные образы. В книге три основные главы, в которых используются разные методы анализа культуры сообразно различным разделам элементарной математики.

14. Сытенко Л., Сытенко Т.

Владимир Соловьев в преемственности философской мысли / Л. Сытенко, Т. Сытенко. – Казань: Экс-пресс-плюс, 2005. – 756 с.

В основе настоящей книги лежат переведенные авторами на рус ский язык их монографии. Авторы смогли не только изложить соот ветствующие взгляды школы Вл. Соловьева, но и предложили целый ряд новых положений. Интересно мнение авторов о том, что русская социология отражает своеобразие русского духа, в особенности, представления о Богочеловечестве и божест енного триединства.

в 15. Тарасов Б. Н.

Человек и история в русской религиозной философии и классической литературе: [cб. ст.] / Б.Н. Тарасов. – М.: Кругь, 2008. – 936 с., ил.

Автор — писатель, философ, ректор Литературного институ та им. А.М. Горького.

Предлагаемая вниманию книга раскрывает смысловое, идейно стилистическое, философско-литературное своеобразие отечест венной мысли. Автор подчеркивает, что отечественная классическая литература воспринимается многими мыслителями как кладезь тем и проблем, потому что у русской философии и литературы общие духовные традиции, укорененные в православной культуре. Главы книги «Вокруг Пушкина и Достоевского», «Тайна че ловека», «Куда движется история» знакомят читателя с миром русской духовной культуры, открывающим сокровенные тайны бытия, приводящие к разгадке «тайны человека» и того, «куда движется история».

16. Философия И. Канта: (история и современность):

сб. науч. трудов / Под общ. ред. Б.Н. Бессонова, Н.К. Поздня кова. – Омск: Изд-во Омск. гос. ун-та, 2006. – 330 с.

В статьях сборника рассматриваются основополагающие идеи философского наследия И. Канта. Авторы анализируют основания постижения человека великим мыслителем, пони мание им природы и границ философской рефлексии, проблем метафизики, обоснование нравственного закона и принципа целесообразности, гражданской ответственности и свободы личности.

Издание рассчитано на философов, этиков и эстетиков, пси хологов, на всех, кто интересуется историко-философской про блематикой и работает в гуманитарной сфере. 17. Человек – образование – общество: сб. ст. / сост.

И.А. Бирич;

ред. кол.: Б.Н. Бессонов;

Ю.А. Огородников;

Н.П. Пищулин;

Акад. гуманит. исслед. – М.: Гуманитарий, 2005. – 308 с.

В статьях, вошедших в данный сборник, рассматриваются проблемы, связанные со становлением российской школы фило софии образования и с поиском новых приоритетов в развитии отечественного университетского образования.

Составитель: О.Р. Арутюнова ОБ АВТОРАХ АРУТЮНОВА Ольга Романовна — заместитель директора по научной работе Фундаментальной библиотеки ГОУ ВПО МГПУ с 2003 года, организует в библиотеке научно-методическую дея тельность, занимается внедрением современных информацион ных форм библиотечной работы.

БЕССОНОВ Борис Николаевич — заведующий общеунивер ситетской кафедрой философии ГОУ ВПО МГПУ, доктор философ ских наук, профессор кафедры философии и психологии Российского государственного торгово-экономического университета, Заслужен ный деятель науки РФ, специалист в области истории философии.

БИРИЧ Инна Алексеевна — доктор философских наук, профессор общеуниверситетской кафедры философии ГОУ ВПО МГПУ и кафедры эстетического образования и куль турологии Московского института открытого образования, глав ный научный сотрудник НИИСО ГОУ ВПО МГПУ, специалист в области философской антропологии и философии культуры.

ВОЛОБУЕВ Виктор Алексеевич — доктор философских наук, профессор общеуниверситетской кафедры философии ГОУ ВПО МГПУ, директор Центра дополнительного профессио нального образования Московского государственного института музыки им. Г. Шнитке, специалист в области эстетики и фило софии культуры.

ДжАНУМОВ Артемий Сейранович — кандидат филоло гических наук, доцент кафедры германской филологии филоло гического факультета ГОУ ВПО МГПУ, докторант.

ДИДЕНКО Валерий Дмитриевич — заведующий кафедрой культурологии Государственного университета управления, док тор философских наук, профессор, специалист в области эстетики.

КОжЕУРОВА Наталия Сергеевна — доктор философских наук, профессор общеуниверситетской кафедры философии, за ведующая кафедрой массовых коммуникаций исторического факультета ГОУ ВПО МГПУ, специалист в области социальной философии и философии культуры.

КУЛЬЧИЦКАЯ Нина Николаевна — заведующая кафе дрой развития образования Орловского областного института усовершенствования учителей, кандидат педагогических наук, доцент кафедры методики преподавания русского языка и лите ратуры филологического факультета Орловского государствен ного университета, литературовед.

ЛУКОВ Владимир Андреевич — руководитель Центра тео рии и истории культуры Института гуманитарных исследований Московского гуманитарного университета, доктор филологиче ских наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ, литера туровед.

МАКЕЕВА Елена Владимировна – методист общеунивер ситетской кафедры философии ГОУ ВПО МГПУ, аспирант.

ПАНЧЕНКО Ольга Григорьевна — кандидат философ ских наук, профессор кафедры педагогики и психологии Акаде мии повышения квалификации и переподготовки педагогических кадров РФ, специалист в области философии образования.

РАЧИН Евгений Иванович — доктор философских наук, профессор общеуниверситетской кафедры философии ГОУ ВПО МГПУ, член московского Толстовского общества, спе циалист в области философии языка и литературы.

СЕМЁНОВА Светлана Григорьевна — доктор филологи ческих наук, главный научный сотрудник Института мировой литературы РАН, специалист в области истории русской литера туры и философии.

СМИРНОВА Альфия Исламовна — доктор филологиче ских наук, профессор кафедры русской литературы и фольклора филологического факультета ГОУ ВПО МГПУ, специалист в об ласти русской литературы ХХ века.

ЧЕРНЕНЬКАЯ Светлана Васильевна — кандидат фило софских наук, доцент общеуниверситетской кафедры философии ГОУ ВПО МГПУ, специалист в области герменевтики.

ФИЛОСОФИЯ И ЛИТЕРАТУРА:

линии взаимодействия Сборник научных Статей Выпуск Ответственный редактор: И.А. Бирич Главный редактор: Т.П. Веденеева Редактор: Н.А. Косаковская Техническое редактирование и компьютерная верстка: О.Г. Арефьева Формат 60 90 1/16. Объем 14,5 усл. печ. л.

Тираж 150 экз.

Московский городской педагогический университет Научно-информационный издательский центр 129226, Москва, 2-й Сельскохозяйственный пр., д.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.