авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |

«АКАДЕМИЛ НАУК СОЮЗА ССР СОВ ЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ J ВОЛОГОДСКАЯ.J lim ...»

-- [ Страница 9 ] --

Х роника труде», на которой довольно хорош о была представлена краеведческая и этнографиче­ ская литература о Валахии.

Н ед ел я чехословацко-польской друж бы в марте 1948 г. была ознаменована откры­ тием в Варшаве выставки чехословацкого народного искусства. В двух залах Варшав­ ского народного музея были экспонированы пластика, живопись, -графика, вышивки, керамика, ткани и т. д. чехов и словаков. Во время пребывания в Польше чешской делегации в В арш аве бы ла созвана этнографическая конференция с участием исто­ риков искусства и музейных работников, положивш ая нагаало сотрудничеству ученых Польши и Чехословакии.

Большие успехи в области экономики и культуры, трудовой энтузиазм ч ехосло­ вацкого народа, повышение его материального благосостояния освобож даю т творческие силы народа, открывают богатые возмож ности для роста его творчества. В современ­ ной Чехословакии, г д е народное искусство и народное творчество пользуются в се­ мерной п оддерж кой государства, широкое распространение получили народные этно­ графические празднества, привлекающие к себе внимание как любителей народного искусства, так и проф ессионалов-исследователей.

5— 7 июля 1946 г. в словацком гор оде Стражнице было организовано первое мас­ совое народное гуляние с широким участием самодеятельны х народных коллективов из различных областей Словакии. Н а празднике перед присутствующими были про­ демонстрированы словацкие народные песни и пляски в исполнении народных кол­ лективов бли злеж ащ их городов Ратишковец, Грубе, Врбка и Рохате. Это первое мас­ совое послевоенное народное празднество выявило творческую силу народного ис­ кусства, его больш ие возмож ности, продемонстрировало богатство талантов народа и поставило перед чехословацкой этнографией ряд злободневны х вопросов, связан­ ных со всесторонним изучением народного искусства. Эти празднества послужили толчком к организации в отдельны х областях Чехословакии краеведческих кружков, поставивших себе целью всестороннее изучение культуры и быта населения данной области.

Н ародны е словацкие празднества приняли характер еж егодны х общереспубликан­ ских торж еств. Начиная с 1946 г., еж егодн о в д в ух словацких городах Стражнице и Девине в ию льские дни устраиваются народные гуляния, во время которых. происхо­ дит смотр народных ансамблей песни и пляски, в осп рои зводят^ отдельные бытовые сцены и народные обычаи. Н ародные исполнители включают в свой репертуар, наряду с современными народными песнями и плясками, старинные обрядовы е песни и тан­ цы. Особый интерес народные гуляния представляю т для исследователя истории на­ родной о д еж д ы и ее современных форм. З д е сь можно наблюдать национальные сло­ вацкие костюмы различных областей, многие из которых вышли из повседневного о би ­ хода. Богатый материал для исследователя народных обычаев дает детальное воспро­ изведение отдельны х бытовых сцен. Так, например,.на празднике 1949 г. силами мест­ ных народных коллективов была дана театрализованная постановка свадьбы из Куно виц и Рогатицы.

В текущ ем году намечается организация общ егосударственны х этнографических праздников в П раге, Брно, Братиславе.

Ч ехословацкими этнографами за первое послевоенное пятилетие поставлен и от­ части разрешен ряд организационных вопросов, намечены пути дальнейшего развития чехословацкой этнографической науки. Основной задачей этнографов в настоящее время является борьба со всякого рода рецидивами реакционной идеологии и созда­ ние квалифицированных марксистских кадров исследователей. Этнографы вместе со всеми работниками научного фронта долж ны включиться в борьбу за созданиЬ новой, социалистической культуры. Ч ехословацкая этнография долж на выйти за узкие рам­ ки музейной работы и внести свою долю в дел о социалистического строительства стран народной демократии. Ч ехословацкие этнографы долж ны сосредоточить свои силы на всестороннем изучении богатой национальной культуры освобож денны х наро­ дов Чехословакии, важнейшим предметом этнографического исследования долж ен стать современный быт трудящ ихся города и деревни новой демократической рес­ публики.

И. А. К алоева ЛЕВ СЕМЕНОВИЧ БЕРГ (1876— 1950) Некролог Смерть академика Л. С. Берга — одного из крупнейших советских биологов и географов — есть в то ж е время тяжелый удар и для нашей этнографической науки.

Покойный академик как бы воплощал в себе ту славную традицию русской науки, которая делала многих выдающихся натуралистов одновременно и замечательными исследователями человека и его культуры. Эта традиция и дет ещ е от Ломоносова] иКрашенинниковаи продолж ается через Бэра, М иклухо-М аклая и Анучина д») Л. С. Берга.

Л. С. Берг родился в 1876 г. в Бендерах Бессарабской губ. Окончив Кишинев­ скую гимназию, а потом физико-математический ф акультет М осковского университета с дипломом первой степени (1898), он затем больш ую 'часть своей ж изни посвятил изучению рыб и географии мо­ рей и озер. Сначала он вел в этой области практическую работу — заведы вал рыбными промыслами на Сыр-Дарье в 1899— 1903 гг., в Казани в 1903— 1904 гг., потом перешел на научную работу: с 1904 г.

стал заведывать отделом рыб и рептилий Зоологического му­ зея Академии Наук. В 1909 г.

Л. С. Берг защ итил магистер­ скую диссертацию на тему «Аральское море» (СПб., 1908), за которую ему была присуж­ ден а ученая степень не магист­ ра, а сразу доктора геогра­ фии,— настолько серьезным и фундаментальным оказалось исследование. Вскоре вышел в свет его трехтомный труд «Рыбы» (в серии «Фауна Рос­ сии»), а затем «О происхожде­ нии фауны Байкала». В 1914— 1918 гг. Л ев Семенович — про­ ф ессор М осковского сельско­ хозяйственного института по ихтиологии, с 1918 г. он вновь в П етрограде в качестве про­ ф ессора по географии в Петро­ градском университете и заве­ дую щ его озерны м отделом Г идрологического института.

В 1928 г. Л. С. Берг избран членом-корреспондентом АН СССР. С 1933 г. о н —-сотруд­ ник Географическ.ого институ­ та, с 1935 г.— Зоологического.

В 1934 г. ему присвоено зва­ ние заслуж ен ного деятеля нау­ ки. в г. он избран президентом В сесою зного географ ического общества, в 1946 г.— действительным членом Академии Н аук СССР. Таковы основные вехи научной биографии Льва Семеновича Берга.

Д о конца своей ж изни Л. С. Берг продолж ал считать ихтиологию основной своей специальностью. Однако меньше всего мож но назвать покойного академика узким специалистом. Напротив, мало найдется ученых с таким необычайно широким горизон­ том знания, с такой многогранной эрудицией, с такими разносторонними интересами.

Он был географом и зоогеографом, лимнологом, климатологом... Н едаром был он уче­ ником Д. Н. Анучина и учеником, которого Анучин особенно ценил и лю бил. У Анучи­ на Л. С. Берг слушал курсы географии, антропологии, м ож ет быть, и «этнологии», которую Дмитрий Николаевич т ож е читал своим студентам О тсю да, несомненно,.

1 Идейная связь с Д. Н. Анучиным навсегда сохранилась у его ученика. В архиве Л. С. Берга сохранилось 25 писем Анучина. Памяти своего учителя Л ев Семенович поотнтил несколько очерков («Географический вестник», т. 2, вып. 1— 2, 1922;

«При­ седа», 1924, № 1— 6;

«Известия ВГО», т. 80, вып. 6, 1948, и др.).

Х роника идет у JI. С. Берга его неиссякаемый интерес не просто к географии, но и к «геогра­ фии человека», т. е. к народам и их культуре. ' Э тот интеоес сказался у ж е в первых работах молодого натуралиста. Ещ е в 1900 г.— в начале своей работы «смотрителем рыбных промыслов» на Сыр-Дарье — Л. С. Берг начал записывать народные предания и сказки казахов, с которыми он там сталкивался. Первая запись его — «К иргизское сказание о циклопе» — напечатана в га зет е «Р усский Туркестан» (1900;

п озж е напечатана в «Этнографическом обозр е­ нии», 1915, № 3— 4). Он не только записал это сказание, но и подверг его сравни­ тельному анализу, сопоставив с известным эпизодом из греческой «О диссеи». Тогда ж е был напечатан его небольш ой очерк «Уральцы на Сыр-Дарье» («Русский Т урке­ стан», 1900, № 22).

В дальнейш ем интерес Л. С. Берга к изучению человека и его культуры не только не ослабевал, но усиливался и расширялся. П остепенно наметилось несколько как бы мостиков, которые связывали область основной научной деятельности Л. С. Берга — зоологию, зоогеографию, географию — с изучением человека, с исто рико-этнографической тематикой. Такими мостиками были: 1) историческая география и история географических открытий, 2) современная география человека и 3) оно­ мастика.

С областью исторической географии Л. С. Берг столкнулся сразу ж е, как только задался целью понять особенности природы Средней Азии, в частности изучавшегося им А ральского моря. У ж е в 1902 г. он помещ ает в «Туркестанских ведомостях»

(№ № 94, 96) статью «И сторические сведения юб Аральском море». В 1905 г. в «И з­ вестиях Географического общ ества» напечатана его статья «Высыхает ли Средняя Азия?», г д е он выступает против ходяч его мнения о роковом «высыхании» целых обширных стран. В его замечательной монографии «Аральское море» объемистая пер­ вая глава посвящ ена «очерку истории исследования в связи с историей картографии Аральского моря». З д е с ь автор обнаруж ил такую глубокую эрудицию в исторической литературе, которой мог бы позавидовать лю бой историк. В дальнейшем Л. С. Берг не раз возвращ ался к вопросу о б «изменениях климата в историческую эпоху» («Зем ­ леведение», кн. 3, 1911;

«Природа», 1915, октябрь);

в огромной степени раздвинув рамки исследования и сопоставив данны е в разнообразных исторических источниках о климате Азии, Европы, Африки, Л. С. Берг пришел к решительному выводу, что «о беспрерывном усыхании (земли или отдельных стран) в Течение исторического периода не м ож ет быть речи». Понятно, какое больш ое значение имеет этот вывод для историко-этнографических исследований.

Впоследствии Л. С. Берг особенно заинтересовался историей замечательных р ус­ ских открытий на крайнем северо-востоке Сибири и в северо-западной Америке. Этим открытиям посвящ ен целый ряд его работ: «И звестия о Беринговом проливе и его берегах» (Записки по гидрографии, т. II, вып. 2, 1920);

«И з истории открытия А леут­ ских островов» («Зем леведение», г. 26, вып. 1— 2, 1924);

«Открытие Камчатки и кам­ чатские экспедиции Беринга» (М.— Л., 1924;

2-е издание «Открытие Камчатки и экс­ педиции Беринга», 19-35;

3-е издание 1946 г.);

«Открытия русских в Тихом океане»

(сборн. «Тихий океан», Л., 1926);

«И стория географического ознакомления с Якутским краем» (сборн. «Якутия», 1927) и др. В последние годы появились работы Л. С. Бер­ га: «Очерки по истории русских географических открытий» (М.— Л., 1946;

2-е изда­ ние, 1949 г-.);

«300-летие открытия Семеном Д еж невы м Берингова пролива» («Вестник АН СССР», 1948, № 10);

«Открытия русских в северо-западной Америке», (Л., 1950) и др.:

Эти работы сделали Л. С. Берга одним из крупнейших историков географических открытий. Н о под географическими открытиями Л. С. Берг всегда понимал и этногра­ фические открытия.

С историей этнографической науки непосредственно связаны такие работы Л. С. Берга, как «Русские этнографические карты» («Человек», 1928, № 1), а также его очерки об отдельных русских исследователях: о Л. Я. Ш тернберге («Человек», 1928, № 1, без подписи), о Н. Н. М иклухо-М аклае («Вестник АН СССР», 1938, № 5 ), о Д. Н. Анучине /(см. выше).

К этом у ж е кругу тем надо отнести и работы Л. t. Берга по истории научных учреждений, связанных с географическими исследованиями: «В сесою зное Географиче­ ское общ ество за сто лет» (М.—Л., 1946;

автор удел яет там большое место и исто­ рии этнографических исследований);

«Л етопись Географического общества за 1845— 1945 гг.» («И звестия ВГО», 1946, № 1);

«Географические и экспедиционные и ссл едо­ вания Академии Н аук» («Вестник А Н СССР», 1945, № 5— 6 ). Одной из предсмертных работ Л. С. Берга была статья «Вклад Географического общ ества в изучение Китая»

(«Вестник А Н СССР», 1950, № 6 ).

Вопросам современной этнографии посвящ ено меньшее число работ Л. С. Берга,— зато они представляю т особо большой интерес. Н аиболее значительны из них д в е книги Л ьва Семеновича, посвященные Бессарабии. Первой из этих книг — «Бессарабия, страна, люди, хозяйство» (Птгр., 1918) — русский ученый как бы выполняет почетный патриотический долг. Б удучи родом из 'Бессарабии, он не мог спокойно смотреть на то, как враги России незаконно захватили этот благодатный край, пользуясь времен­ ной слабостью м олодой советской республики. (Л. С. Берг вместе с другими совет­ скими гражданами горячо протестовал против этого грабительского акта со стороны боярской Румынии. «Конечно, никогда,— писал он в предисловии к книге,— ни один Х рони ка 20?

русский не согласится с отторжением о т России одного из лучших кусков ее терри­ тории. Мы считаем ничтожным постановление какого-то никому неведом ого «Сфатул церия», действовавш его к тому ж е под угрозой румынских ж андармов и пулеметов».

«...Румыния произвела хищнический захват областей, на которые она не имеет ника­ кого права, ни этнографического, ни политического». «Если, благодаря настоящей книжке, русская интеллигенция ж ивее почувствует соверш енное над ее родиной, в Бессарабии, насилие и проникнется убеж ден и ем в необходимости отстаивать эту ж емчужину России всеми силами и средствами, то автор б у д ет считать свою задачу исполненной» (названная работа, стр. V I II). В книге излагается в популярной форме серьезный и содержательный материал по географии, этнографии и экономике Бесса­ рабии Очень интересна и другая книга — «Н аселение Бессарабии, этнографический со­ став и численность» (Птгр., 1923, Труды К И П С, 6 ). Серьезные этностатистические и историко-этнографические данные сопровож даю тся подробной, крупномасштабной (10-верстной) этнографической картой Бессарабии. Составитель удел ил в ней место даж е самым мелким национальным группам, которых всего разм ещ ено на карте 11.

Столь подробных этнографических карт немного мож но указать для други х местно­ стей СССР или зарубеж ны х стран.

Наконец, чрезвычайно интересны те работы JI. С. Берга,— хотя бы и мелкие по размерам,— гд е ученый касается вопросов этногенеза. Он подходи л к этим вопросам большей частью со стороны ономастики,— прослеж ивая историю какого-нибудь назва­ ния, термина, этнического или местного имени. При этом у него иногда любопытным о бр азон связывались его естественно-научные знания с интересом к этногенетическим проблемам. К этой группе относятся статьи Л. С. Берга: «О происхож дении названия Москва» («Географический вестник», вып. 3— 4, 1925);

«О происхож дении алеутов»

(«Человек». 1928, № 2— 4 );

«О древнем расселении енисейских сам оедов -или энцез»

(«И звестия ВГО», 1945, № 5 );

«Р одина тохаров и распространение лосося» (там же, 1946, № 1);

«Названия рыб и этнические взаимоотношения славян» («Сов. этногра­ фия», 1948, № 2);

«О названии Хвалынского моря» («И звестия ВГО », т. 81, вып. 4, 1949).

Однако трудно было бы перечислить все д а ж е только этнографические или имею­ щие отношение к этнографии работы Л. С. Берга. Покойный ученый был буквально неистощим в своей литературной продукции. О бщ ее число его печатных работ превышает 600. Были годы, к огда он писал д о 60 работ (59 работ в 1945 г.). Он не переставал писать почти д о последних дней своей жизни. Ещ е немало работ, подго­ товленных или сданных в печать Л. С. Бергом при ж изни, увидит свет после его смерти. В числе их есть такие его рукописи, как «К очую щ ие и этнографические сю­ жеты», «Основные задачи наш ей этнографии», «О происхож дении домаш них кошек», и Д Р, О живом интересе Л. С. к этнографии особен но наглядно свидетельствует такой факт. За три месяца д о смерти Л ев Семенович, ещ е полный творческой энергии, прислал в редакцию ж урнала «Советская этнография» письмо. В от его текст:

«Л енинград, 2/Х — 1950.

В редакцию ж урнала «Советская Этнография».

Вернувшись из отпуска, я получил Ваш е письмо от 28 августа.

Весьма признателен за лю безное приглашение принимать участие в журнале «Советская Этнография». П редполагаю в 1951 г. прислать Редакции свою небольшую работу «Н екоторые соображ ения об этногенезе».

В отношении содерж ания ж урнала нуж н о сказать, что Р едакция д ел а ет все воз­ мож ное, чтобы сделать ж урнал интересным. У меня на б у д у щ ее есть так ое пожела­ ние: было бы ж елательно, чтобы в ж урн але давались краткие обзоры того, что сде­ лано за советское время по этнографии отдельны х народов СССР. Напр, по грузинам вышло за последнее время немало ценных работ, частью на грузинском языке. Неко­ торые были рассмотрены в «Сов. Этн.», но хотелось бы получить общ ий обзор — по этому народу (и по другим). Ж елательно, чтобы в этих обзор ах была затронута также антропология и археология.

А кад. Л. Берг»

В лице Л. С. Берга страна потеряла не только крупнейшего ученого, но и актив­ ного советского общественника. С первых дней после О ктябрьского переворота Л. С. Берг решительно стал на сторону советской власти. Д о последней своей болез­ ни он не переставал горячо участвовать в общ ественной ж изни родной страны. Даже в последние годы, несмотря на преклонный возраст, Л. С. Берг постоянно ездил по приглашениям читать лекции и доклады — на заводах, у писателей, у пионеров, по радио и во многих других местах. Все, кто лично знал Л ьва Семеновича, не могли не поддаться обаянию этой светлой личности, этого престарелого, но молодого духом, отзывчивого и неутомимого ученого и прекрасного человека.

С. Токарев КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ КРИТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ И ОБЗОРЫ Э Т Н ОГ Р А Ф И Ч Е С К И Е МОТ ИВЫ В П Р О И З В Е Д Е Н И Я Х А Б Х А З С К И Х ПИСАТЕЛЕЙ А бхазск ая л и тер ат ур а— одна из самых молодых в СССР. Только в годы совет­ ской власти появились первые стихотворения, повести, рассказы писателей Абхазии, старейшим из которых является Д. И. Гулиа, выступивший на литературную арену уж е в конце 20-х годов. 30-е и 40-е годы — годы невиданного расцвета социалисти­ ческой по содерж анию, национальной по ф орме советской культуры — отмечены по­ явлением ряда первоклассных произведений молодых абхазских писателей. В числе их роман И. Г. П апаскири «К долгой жизни», повести лауреата Сталинской премии Г. Д. Гулиа «В есна в Сакене» и «Добры й город».

Ром ан П апаскири «К долгой ж изни» впервые был напечатан на абхазском языке в 1937 г. и только в 1949 г. переведен на русский язык. Автор рисует картину жизни абхазской деревни, начиная с первых лет установления советской власти и кончая победой.колхозного строя. Н а общ ем ф оне борьбы с дореволюционным прошлым, со всевозможными вредными пережитками, мешающими построению в А бхазии социали­ стического общ ества, рельефно выступает основная сюж етная линия — борьба героя романа Темыра с одним и з сильнейш их пережитков прош лого.—-обычаем кровной мести. Т ем ы р — сын бедняка. Отец его умер в нищете, брат убит. Темыр дал клятву отомстить за смерть брата неизвестному убийце. Он считает это целью своей жизни и только по этой причине не ж енится на лю бимой девуш ке Зине. Ведь ;

ю старым абхазским ' понятиям не отомстить за кровь — величайший позор. Неотомстивший кровник нё имеет права -показываться в общ ественных местах, не может спокойно предаваться мирной ж изни, не считается д а ж е человеком. Тяжелый долг мести тяго­ тит Темыра. Он почти не занимается хозяйством, не участвует в жизни 'селения.

Н аконец, Темыр узнает, что убийца его брата -— отец Зины, мстивший за смерть своей сестры;

князь М урзакан, бывший действительным убийцем девушки, ловко сумел направить гнев ее родных на голову ни в чем не повинного человека. Однако теперь, когда убийца найден, Темыр чувствует, что он не в состоянии совершить задуманную так давно месть: ведь А бхазия за эти го&ъг изменилась и вместе с ней изменился и сам Темыр. В селении построены новые здания, открыта школа, орга­ низован ликбез, ведется успеш ная борьба q кулака;

ми и их приспешниками. Секре­ тарь сельской парторганизации М иха уж е втянул Темыра в общ ественную жизнь: он присутствует на собраниях, его выбирают на работу в сельский кооператив, затем председателем сельсовета. Темыр — кандидат партии, и Миха помогает ему оконча­ тельно преодолеть мысль о кровной мести, хотя жениться на Зине Темыр еще не решается:

-ведь о н а — дочь убийцы его брата. И дут годы коллективизации. Темыр активно участвует в организации колхоза, затем Абхазский Обком К П (б ) Грузии по­ сылает его на уч ебу в Коммунистический университет трудящ ихся Востока, и вот Темыр снова возвращ ается в родное селение уполномоченным районного комитета партии. Это у ж е совсем новый Темыр: передовой сын Советской А бхазии, сумевший полностью преодолеть все впитанные с молоком матери предрассудки. Д оказатель­ ство этом у — свадьба Темыра и Зины. П однимая бокал за свадебным столом, устроенным по всем правилам, предписанным абхазскими национальными обычаями, Миха говорит: «Темыр — человек твердый и разумный, ок знает, что кровной мести не быть в наш е время. Тот, кто убивает человека,— враг народу, враг стране. Темыр не считает месть доказательством муж ества». Так свадьба Темыра превращается в символ торж ества нового, социалистического быта, нового, социалистического созна­ ния абхазских лю дей.

Критика и библи ограф и я Роман богато насыщен этнографическим материалом. Читатель находит здесь, описание абхазской усадьбы, внешнего и внутреннего вида абхазского дома, предме­ тов домашнего обихода, национальной одеж ды, обуви, головных уборов. Есть све­ дения о национальной пище, способах ее приготовления и еды. Д ается довольно* полное представление об обычаях гостеприимства и кровомщения, особенно о прави­ лах поведения кровников. Несколькими штрихами показано значение религии в прош­ лой жизни абхазов, рассказывается о запретных днях, жертвопринош ениях, обетах в.

случае болезни, посиделках у постели больного. Автор рассказы вает о роли знахарей и гадалок в старой А бхазии и д а ет описание сам ого обряда гадания. Небезынтересны приводимые в романе детали свадебной обрядности абхазов — приезд невесты в дом жениха, встреча ее старш им, описание свадебного пира и т. п. Здесь, однако, вызы­ вает сомнение сообщ ение П апаскиря о совместном появлении на свадебном пире жениха и невесты, ибо в сельских местностях А бхазии ещ е и сейчас соблюдается старинный обычай, запрещающ ий как невесте, так и ж ениху присутствовать на сва­ дебном пире. Столь ж е сомнительно и то, что в описываемые годы мог присутство­ вать на свадьбе отец невесты.

Немало внимания уделено автором описанию ж изни абхазской женщины. В ро­ мане рассказывается о правилах поведения девуш ек, их занятиях, о семейном и об­ щественном положении женщин, поголовной неграмотности их, разительной даж е на фоне общей неграмотности абхазов. О браз матери Зины — Сельмы — это образ ти­ пичной абхазской крестьянки, опутанной в прошлом густой сетью предрассудков, чтящей и соблю даю щ ей множество тягостных и ненужных обычаев, живущ ей только жизнька своей семьи и почти совершенно отстраненной от участия в общественной жизни.

О собенно ''-олыное место занимает в романе описание сословно-классовы х отно­ шений в старой абхазской деревне. Автор сообщ ает о сословиях князей, дворян, кня­ жеских слуг — ашнакма, «чистых» крестьян-анхайю, рабов и рабов рабов. Давая некоторое представление о ж изни этих сословий, автор, к сож алению, совершенно упускает из виду слой среднего крестьянства. Н аи более подробно описаны взаимоот­ ношения м еж ду князьями и подвластными им крестьянами. Князь — полновластный хозяин в своих владениях. Зем ли принадлеж ит ем у, крестьяне работаю т на его по­ лях, их жены и дочери прислуживаю т в дом е князя. Князю принадлеж ит первое место на общинных сельских собраниях. К ажды й крестьянин знает, что понравив­ шаяся князю лош адь долж на быть ем у подарена, ибо иначе она все равно исчезнет.

Жестоко обиженный князем долж ен снести обиду, ибо иначе он погиб. Чтобы изба­ виться от княжеского произвола, многие абхазы роднятся с ним, усыновляют его по народному обычаю. Эти родственники князя — аталыки, молочные братья и т. п.— становятся его ближайшими помощниками в конокрадстве, кровомщении, насилиях.

Породнившиеся счи тается братьями, все их имущ ество считается общ им, но на деле (это, к сожалению, показано автором совершенно недостаточно) такое роднение -при­ водит к еще большей эксплуатации крестьянства княж еско-дворянской верхушкой.

Не меньшее место уделен о автором описанию кулацкой эксплуатации. Выведен­ ный в романе кулак Ка^ыр — владелец мельницы, '.мануфактурной лавки, владелец обширных земель, сдаваемы х крестьянам в аренду. К ак и князь, Кадыр стремится «породниться» с крестьянами, чтобы этим путем усилить их зависимость от себя.

В романе хорош о показано, как сословно-классовое расслоение абхазской деревни проявляется ва общинных собраниях, при заключении браков я т. п.

Одно из центральных мест романа — борьба с представителями старого мира, начайшаяся в А бхазии ср азу ж е после установления здесь советской власти. Ни князь М урзакан, ни кулаки Кадыр и Мьгкыч не могут примириться с новым поряд­ ком, когда «д аж е рабы рабов стали людьми». Враги 1 екут борьбу против нового в строя жизни, против организации колхозов, всячески используя здесь не только тем­ ноту отсталых абхазских крестьян, но и чтимые ещ е патриархально-родовы е и иные пережитки: узы кровного и молочного родства, обычаи кровомщ ения, религиозные чувства народа, влияние знахарей и гадалок. Хорош о показано, как использовали враги народа для своей подрывной работы темных, отсталы х абхазских крестьянок:

сестра кулака Мыкыча упорно восстанавливала ж енщ ин против вступления в колхоз.

Правильно и удачно рисуя картину подрывной работы кулачества, автор, однако, не всегда полностью использует имею щ иеся у него возм ож ности. Так, сын кулака Мыкыч, сообщающий Темыру имя убийцы его брата, дел ает эго в ром ане главным образом из личных побуж дений: ем у, как и Темыру, нравится Зи на. М еж ду тем хорошо известно, что абхазское кулачество ещ е в конце 20-х годов всячески способ­ ствовало сохранению института кровной мести, чтобы дезорганизовать с ее помощью советский правопорядок, мирную ж изнь крестьян и колхозное строительство. В дру­ гих случаях автор несколько упрощ ает слож н ую обстановку 20-х годов. В Абхазии, как и повсюду в СССР, враги вели работу исподтиш ка, скрываясь за спины подку­ лачников;

меж ду тем в романе антисоветская агитация проводится соверш енно от­ крыто и незамаскированно. В А бхазии, д а ж е в наш е время, м олодеж ь отлично знает о существовании здесь в прошлом сословных различий, м е ж д у тем в романе девушка Эи'?;

' уж е в середине 20-х годов ничего не знает о старом сословном делении.

С убедительной ясностью показано в романе торж ество нового, советского строя.

Если в начале книги ещ е говорится о том, что бедняк Ахмат берет деньги взаймы Критика и библи ограф и я у ростовщика, голодает и не знает, как свести концы с концами, то впоследствии мы видим его семью заж иточной, ож идаю щ ей :болыпого урож ая с колхозных полей, забывшей н у ж д у и горе. Бедняки, никогда в ж изни не имевшие собственной ско­ тины, получаю т скот, им помогаю т выстроить новые дом а. В дом е кулака Кадыра открыта ш кола, к селению тянется нить телеграфных столбов, освоена новая куль­ тура чая, высятся огромные табачны е сараи. Теперь щ аже старики заинтересованы в скорейш ей и лучшей работе: так, на свадьбе у Темырэ завязывается спор ста­ риков о том, кто и з них заработал больш е трудодней. Изменилась материальная основа ж изни, изменились мысли и чаяния лю дей, неузнаваем о изменились сами люди. Бывший бедняк, сын рабыни, М иха — умелый.руководитель парторганизации селения. Крестьяне, ещ е недавно не ж елавш ие вступать в колхоз,— теперь активные и трудолю бивы е к о л х о з н и к и, со стыдом 'вспоминающие ©вой былые заблуж дения.

И совсем уж е невероятное превращ ение произош ло с абхазскими женщинами, пол­ ностью раскрепощенными советской властью. Женщины и девуш ки самоотверженно работают на колхозны х полях. П ервая комсомолка в селении З и н а — лучшая у д а р ­ ница. Ей поручаю т ответственную работу колхозной учетчицы, и она успешно с ней справляется. Зина не боится нарушить запретный ден ь своей фамилии и выйти на работу в колхоз, 'бросив этим вызов старом у. Д ругие женщины не отстают от нее:

Темыра, вернувш егося из Москвы, более всего пораж ает небольшой, казалось бы, бытовой штрих — женщины, не смевш ие раньше выйти из дом у без двух традицион­ ных платков, теперь работаю т на полях в соломенны х шляпах. Остаются еще, правда, поддерживаемые стариками пережитки прошлого (так, мать Зины приписывает бо­ лезнь м уж а тому, что Зина нарушила запретный день;

она обращ ается не к врачу, а к знахарке;

устраиваю тся ещ е традиционные семейные м о л ен и я ), но этих пережит­ ков становится все меньше и меньше, и полное их исчезновение —• дело недалекого будущ его.

М ож н о серьезно пож алеть о том, что автор романа, описывая великий пере­ ворот, совершившийся в абхазской деревне после установления советской власти, не подчеркнул в дол ж н ой мере всю олромную роль партии большевиков, повседневно руководившей социалистическим преобразованием молодой Абхазской республики.

Можно пож алеть и о том, что автор не показал, какую огромную помощь оказали абхазском у народу великий русский народ и другие народы н а^ ей Родины, особенно грузинский, часть которого составляю т абхазы. Р ом ан Папаскири не лишен больших и малых недостатков, но эти недостатки не обесцениваю т интересной и полезной книги, ясно показывающ ей читателю торж ество социалистического строя в далекой абхазской деревне.

К ак бы продолж ением ром ана П апаскири являются повести лауреата Сталинской премии Г. Д. Гулиа «В есн а в Сакене» и «Добрый город», отражающ ие следующий этап в ж изни Советской А бхазии: пышный расцвет колхозного строя, невиданный тодъем социалистической п о содерж анию, национальной по ф орме абхазской куль туры.

«В есна в Сакене» появилась впервые в 1948 г. и выдержала уж е бол ее 10 изда­ ний на русском и на иностранных языках. Это — повесть о приобщ ении заброшенного в горах и отрезанного больш ую часть года от всего мира селения к современной культурной колхозной ж изни с богатыми урож аям и, собственной электростанцией, шоссейными дорогам и. Л ю ди, ещ е в недавнем прошлом поголовно неграмотные, ведшие счет времени применительно к та1 вим «событиям», как большой снегопад, помышляют теперь о дальнейш ем повышении урожайности, о колхозной электро­ станции и полной электрификации села. Н ебольшими умелыми штрихами автор пока­ зывает перемены, происш едш ие в ж изни абхазов с победой советской власти и кол­ хозного строя, и противопоставляет старое новому.

В прошлом сакенцы довольствовались жалким урож аем со своей скудной земли, считали себя в этом отношении обиженными богом, а свое положение — непоправи­ мым. Ш кол и врачей не ‘ было и в помине. Некоторые более сильные семьи и фами­ лии (например, фамилия М ирба) занимались набегами за Кавказский хребет, откуда приводили скот. М ногие из них пали жертвой кровной мести: так погибла вся семья Екупа Мирбы. Один из братьев Ш ааягери К анба пал о т руки кровника — подруч­ ного князя М арш ана, второй — сослан в Сибирь «из-за коня какого-то дворянина».

Автор правильно обращ ает внимание читателя на характерную для дореволюционной Абхазии черту — святость родственных у з, под прикрытием которой действовали князья и дворяне, используя эти узы в своих интересах. Селение было отрезано от мира, ж ило своей замкнутой жизнью. Сакенцы вы езж али из селения главным о б р а ­ зом только тогда, когда нуж но бы ло просватать невесту. Д евуш ек выдавали зам уж насильно, крали, и тогда ночь, проведенная под одной кровлей с похитителем, делала ее законной ж еной или навлекала на нее в случае отказа от брака всеобщ ее пре­ зрение.

О тгремела Великая Октябрьская социалистическая революция, победил и укре­ пился колхозный строй, многие из сынов Сакена вернулись с Великой отечественной войны, в корне изменилась и непрерывно меняется жизнь в Сакене. Глубокие ста­ рики ещ е выделяются своими привычками и обычаями, иным психическим складом и д аж е внешним обликом, но новое поколение изменилось неузнаваемо. Так, 140-лет­ ний старик Ш аангери К анба одевается в черкеску, носит башлык и бурку;

в про Критика и библи ограф и я тивополсшность ему бригадир М ирба К есоу о д ет в защ итного цвета гимнастерку,, туго перехваченную широким армейским поясом, и солдатские, смазанны е козьим салом сапоги — излюбленную од еж д у молодых абхазов. О днако, как правильно по­ казывает автор, и среди нестарых лю дей имеются ещ е отдельные лица, поддержи­ вающие сакенскую старину, чтущие почти забытые всеми адаты. Таковы Рашит Д о у а и его друзья Антон и Адамур. Раш ит не понимает, что сакенская девушка — это уж е яе прежняя полурабыня. Уповая на силу адата, он организует похищение Камы — невесты героя повести К есоу. П охищ ение организуется по всем правилам, предписываемым «законом»: возвращ аю щ ую ся дом ой девуш ку подстерегаю т « а тро­ пинке, заворачивают в бурку, взваливают на лош адь, отвозят в незнакомый дом и передают на попечение старухе-хозяйке. Эта поборница отживш его прошлого уго­ варивает девушку покориться, ибо все соверш ается по предначертанию свыше. Однако' советская девуш ка ведет себя совсем не так, как д олж на.была бы вести себя со­ гласно былым адатам. Она не плачет, не покоряется, она — «взбеш ена». Обращаясь, к похитителю, К ам а запальчиво восклицает: «Я хотела бы знать, в какое время мы живем? С ород седьмой год? Д а ? Д а ж е в таком углу, в медвеж ьем углу, как Сакен, все это напоминает глупое цирковое представление!» Разгневанная девушка, требует коня, чтобы возвратиться дом ой, и добивается своего, ибо д а ж е такой при­ верженец старины, как Рашит, понимает, что времена уж е не те, и женщины не похожи на прежних.

К сожалению, из повести соверш енно не явствует, что коренные изменения во всем облике абхазской женщины обусловлены преж де всего привлечением ее к об­ щ ественно-полезному колхозному труду и вовлечении в общ ественную ж изнь. Автору, несомненно, следовало бы уделить больш е внимания показу роли ж енщ ин в колхозе,, ибо «Женщины в колхозах — больш ая с и л а » 1. Ж енщ ины в повести Гулиа почти не участвуют в важнейш их событиях в ж изни Сакенй: обсуж дени и ук аза правительства о присвоении орденов и званий Геров Социалистического Труда передовикам сель­ ского хозяйства, пуске электростанции и т. п. П оказана лишь мать м олодого строи­ теля электростанции, да и та скептически относится к затее сына. Н е всегда автор достаточно последователен. М олодая колхозница Нина, сестра К есоу, в одном месте гневно выговаривает брату, смущ енному переменой, происш едш ей с его невестой.

В другом месте та ж е Н ина, присутствуя при споре мужчин о необходим ости новой культуры земледелия, молчит только потому, что один из спорящ их — ее отец, дру­ гой — старший брат.

Таковы частные недостатки повести, но в целом она хорош а и яркой картиной современной колхозной ж изни, и значительным, худож ественно преподнесенны м этно­ графическим материалом, и насыщ ающ им всю книгу абхазским национальным коло­ ритом, тонко передающ им богатое своеобр азие абхазской национальной культуры.

Вышедшая в 1949 г. и переизданная у ж е восем ь раз повесть Гулиа «Добрый город» продолж ает #ю ж етную линию «Весны в Сакене». Главный герой повести Смел К уламба собирается в М оскву, чтобы получить здесь высшее образование.

Р азве мог кто-нибудь из простых крестьян былого Сакена мечтать о высшем обра­ зовании, о поездке в большой город? Н аш елся некогда, как вспоминаю т в Сакене, смельчак, пожелавший выучить сына. Д ол го обивал он пороги важных лиц, дошел до разорения и, так ничего и не добивш ись, покончил самоубийством. А сейчас мо­ лодой сакенец см ело отправляется в далекий путь. Он, правда, немного смущен непривычной ему обстановкой, но беспокоится только за результат экзаменов. И дей­ ствительно в огромной Москве Смел находит друзей среди русских, украинцев, бе­ лорусов, якутов. Так в повести подчеркивается благотворное влияние передовой рус­ ской культуры, братская помощ ь русского народа, значение великой друж бы народов СССР.

Чрезвычайно интересна небольш ая, на первый взгляд, деталь, предшествующая отъезду Смела в М оскву. Юноша долж ен у ж е улетать, но на паровой мельнице произошла авария, исправить которую, как каж ется Смелу, м ож ет только он. Смел остается, производит ремонт и опазды вает к началу экзаменов. Здесь п ер ед читате­ лем раскрывается подлинно социалистическое отнош ение советского человека к об­ щественному делу. О поздавш его Смела все ж е допускаю т к экзам енам в институт, но он ещ е недостаточно подготовлен, и поступление на год откладывается.

В повести содерж и тся ряд отдельных замечаний и штрихов, знакомящ их чита­ теля с теми или иными элементами абхазской национальной культуры. Автор при­ водит национальные песни абхазов, хорош о передает особенности своеобразной ма­ неры абхазской речи. Имеется описание абхазской кухни, вокруг очага которой любят коротать вечера сакенцы. К ухня старая, крытая папоротником, с закопчен­ ными углами, но вместо преж ней коптилки в ней уж е горит электрический свет.

Как бы мимоходом автор описывает характерную для абхазской кухни обстановку — очаг, надочажную цепь, низенький узкий столик. Есть упоминания о национальных блю дах — мамалыге, подж аренном сыре. В дальнейшем мы видим, что Смел отправ­ ляется в М оскву не с городским чемоданом, а с чрезвычайно распространенным в быту абхазов сундучком, украшенным фигурками птиц и оленей (излюбленный мотив абхазского орнамента).

1 И. С т а л и н, Вопросы ленинизма, изд. 11-е. стр. 420.

Критика и библиограф ия М ать Смела Камачич не плачет, провож ая сына, ибо, по абхазским обычаям, «проливать слезы по сыну — позор», но, полная опасений, тяж ело переж ивает отъезд сына. Отсталые настроения Камачич подчеркиваются сентенцией отца Смела Гудала:

«Женщины иногда больш ая помеха в жизни». Все это правдоподобно, но для А бха­ зии 1947 г. весьма не типично. В ря д ли в современной А бхазии найдется много матерей, сомневаю щ ихся в необходимости образования и боящихся отпустить сына на учебу: мало найдется в А бхазии лю дей, продолж аю щ их считать «помехой» совре­ менную абхазскую ж енщ ину.

Сакен — типичное селение горной А бхазии, небольш ая часть того огромного це­ лого, имя которому Советский Союз. Вот почему так интересна и поучительна ж изнь сакенских колхозников, их новый быт и новые далеко идущ ие планы. То, что р а с­ сказано здесь о С м еле К улам ба, м ож но рассказать о миллионах советских юношей и девуш ек, различных по национальности, но соверш енно одинаковых по своим взглядам, мыслям и чаяниям.

Н овая повесть Гулиа «Черные гости» напечатана во втором номере журнала «Новый мир» за 1950 г. В основу ее полож ено историческое предание, раскрываю­ щее перед нами одну из тяж елы х страниц далекого прошлого А бхазии. В повести рассказывается о времени безудер ж н ой пантюркистской агрессии, поддерживаемой реакционными правительствами западноевропейских стран. Турецкие захватчики мечтают владычествовать над всем Кавказом;

в А бхазии появляются «черные го­ сти» — турецкие эмиссары, организующ ие феодальный заговор против владетельного князя А бхазии К елеш а Чачба (Ш ер в аш и дзе). К е л е ш — сторонник России. Вместе со всем абхазским народом он знает, что Россия — единственная страна, в составе которой возм ож но мирное развитие А бхазии. Л учш е других абхазских князей Келеш понимает необходимость присоединения А бхазии к России: «Мы считаем себя со­ ставной частью Российской империи с той поры, когда осуществилось присоединение Грузии к России»,— говорит он, выражая этими словами чаяния своего народа. Н а­ чинается инспирированный турками княжеский мятеж, Келеш и его близкие убиты.

Однако действия мятежников и их связь с турками вызывают всеобщ ее возмущ е­ ние, и Есе намерения турок и их сторонников, как о каменную стену, разбиваются о народное сопротивление, поддерж анн ое друж ественной А бхазии Россией. Эти д а ­ лекие времена давно уж е минули, но поднятые в повести Гулма вопросы актуальны и по сей день, и бо и сейчас ещ е плетутся заговоры и строятся планы, заставляющие нас вместе с автором вспомнить о тех, «кто пытается снова итти проторенной д о ­ рожкой черных гостей, о тех, кто забыл уроки истории и мечтает вновь возродить темные времена». «Черные гости» Гулиа подверглись справедливой критике отметив­ шей, что эта ж изненно-актуальная по своей теме повесть содерж ит ряд крупных идей но-творческих и худож ественны х н едостатк ов2. Н е считая необходимым приводить здесь у ж е высказанные в печати критические замечания, остановимся на имеющемся в повести этнографическом материале.

Н есомненный интерес представляю т описания старого Сухуми, жилищ а, утвари, одеж ды и оруж ия абхазов;

описания эти очень отрывочны, но в большинстве своем верны. И мею тся отдельные сведения о б абхазском гостеприимстве: описание пира и приема гостей в княжеском дом е, упоминание о том, что женщины сю да не допуска­ ются. Упоминая о кровомщении, автор обращ ает внимание читателя на то обстоя­ тельство, что этот обычай нередко, использовался князьями в целях 'разжигания кровной враж ды м еж ду двум я сильными фамилиями и тем самым — их ослабления.

Умело обрисованы автором классовые взаимоотнош ения в абхазском феодальном общ естве. Н есмотря на постоянные меж доусобицы, князья всегда поддерживают друг друга в своих отнош ениях с крестьянами. Келеш отклоняет просьбу крестьянина!

вернуть ем у землю, отнятую князьями М арш ания, ибо и Келеш — преж де всего по­ мещик, защ ищ аю щ ий интересы своего класса. Крестьяне ясно видят, что все князья сидят на ш ее у народа, но пока ещ е приписывают это личным качествам того или иного князя. «К ак это без князей? Князь нуж ен, но он долж ен быть добрым»,— говорит одн о из действую щ их лиц.повести;

однако среди крестьян находятся уж е и такие лю ди, которые выступают против классовой несправедливости вообщ е. Больш ое впечатление производят описания разбойничьих экспедиций турецких кораблей, эки­ пажи которых разоряю т и превращают в пепел целые селения, уничтожают стари­ ков, а молодых мужчин и женщин уводят в рабство. Страшный бич абхазского крестьянства — работорговля, особенно процветавшая во времена турецкого влады­ чества, была уничтож ена лишь в середине XIX в., после утверждения в А бхазии русской администрации. Некоторые моменты повести вызывают у нас сомнения.

Таково сообщ ение о телесных наказаниях, как известно, в А бхазии не практиковав­ шихся и влекших за собой кровную месть. Н ельзя признать сколько-нибудь типич­ ным и образ крестьянина-атеиста Бирама Айба: к сожалению, религиозное миро­ воззрение было широчайшим образом распространено в А бхазии не только в начале XIX, но и в первой четверти XX в., и в советское время потребовалось немало уси­ лий д л я его преодоления.

П ривеценные моменты свидетельствуют, на наш взгляд, о несколько небрежном, упрощенческом п одходе к абхазском у этнографическому материалу. Н ам кажется 2 «Л итературная газета» от 23 сентября 1950 г.

208 Критика и библи ограф и я также, что этнографическим описаниям и характеристикам могло быть отведено значительно больше места, что сделало бы излож ение более ярким и выигрышным.

Творческая работа писателей Советской А бхазии продолж ается. И. Папаскири работает над переводом нового романа «П уть Химур», С. Ц варава заканчивает работу над повестью, посвящ енной освоению новых земель, И. Тарба пишет новую поэму «Мать» и цикл стихотворений «М ерхеулы», Д. И. Гулиа со зд а ет стихотворный цикл о колхозниках-абхазах. М ож но рассчитывать, что в сам ом скором времени рядом с уж е известными широкой общ ественности произведениями Г. Д. Гулиа и И. Г. Па­ паскири появятся новые хорош ие книги, принадлеж ащ ие перу абхазских писателей.

Я Смирнова ХУДОЖЕ СТ ВЕ ННАЯ Л ИТ Е Р А Т У Р А, П ОС В ЯЩЕ Н НА Я НАРОДАМ КРАЙНЕГО СЕВЕРА Н. З а д о р н о в, Д а л е к и й край, Л. 1949;

Н. З а д о р н о в, Амур-батюшка, Л., 1949;

Р. Ф р а е р м а н, Повести и рассказы, М., 1949: А. К о п т я е в а, И ван Ива­ нович, «Октябрь», 1949, № № 5, 6, 7, 8;

Н. Ш у н д и к, Н а зем л е Чукотской, Хаба­ ровск, 1949;

И. К р а т т, С еверны е рассказы, Рига, 1949.

Народы Крайнего Севера, возрожденны е советской властью, неоднократно при­ влекали внимание советских писателей. В золотой ф онд советской литературы вошли книги «роследний и з У дэге» А. Ф адеева, «Алитет уходит в горы» лауреата Сталин­ ской премии Т. Семушкина. Яркие моменты из современной ж изни нанайцев и нив­ хов запечатлены в романе «Д алеко от М осквы» лауреата Сталинской премии В. А ж аева (главы «Ш таб Рогова», «Н ани на своей зем л е»), В 1949 г. художествен­ ная литература обогатилась рядом книг, посвященных народам К райнего Севера.

Внимание читателей привлекают исторический ром ан Задорн ова «Далекий край», повесть Н. Ш ундика «Н а земле Чукотской», избранны е рассказы и повести Р. Фра ермана и др. П редоставляя литературоведам судить о худож ественны х достоинствах и недостатках этих книг, мы позволим себе подойти к нх оценке с этнографической точки зрения.

Роман Н. Задорнова «Далекий край» повествует о событиях, происходивш их ка Амуре в середине XIX в., накануне вторичного присоединения этого края к России.

Книга состоит из трех частей: «Амур» («М ан гм у»), «М аркешкино руж ье» и «К Ти­ хому океану». События в двух первых частях разверты ваются среди нанайцев (голь­ д ов), показанных на промысле, в своих стойбищ ах, во время меж доусобны х столк­ новений. П о ходу действия автор уводит читателя в низовья Амура к нивхам (ги­ л я к а м ), на острюв Сахалин к айнам, на Ш илку к русским казакам-забайкальцам.

Третья часть романа посвящ ена первому путешествию Г. И. Н евельского к устью Амура. В полном соответствии с историческими фактами обрисован в ром ане дикий произвол маньчжурских чиновников, грязны е ростовщические махинации китайских купцов, каторжный реж им, установленный японцами для айнов, грубые насилия «цивилизованных» американских и английских китобоев.

П еред читателем возникает яркая картина безрадостного прош лого народов Амура. Только переход в русское подданство мог избавить нанайцев, нивхов, айнов от разбоев и «услуг» китайских, маньчжурских и японских «купцов». С большим мастерством, на примере семьи гольда Л а, его сыновей Чумбуки и Удоги, автор показал муж ественную борьбу коренного населения края с иноземными хищниками, стремление народов Приамурья и П риморья к сближ ению с русским народом, их тягу к передовой.русской культуре.

П рисоединение Амурского края к России в XV II в. имело больш ое прогрессив­ ное значение, и когда в 1689 г. по Нерчинс'кому договору Амур отош ел к Китаю, обменные связи м еж ду русскими крестьянами и казаками, с одной стороны, и ма­ лыми народами Амура, с другой, не прекратились. Автору удалось правдиво пока­ зать эти связи. С ледует отметить, что Н. Задорнов н е впал в идеализацию царских чиновников и купцов, видевших в Амурском крае лишь поле для обогащ ения. Носи­ телями передовой русской культуры в романе являются простые русские промыш­ ленники, казаки, крестьяне. И менно от них заимствовали народы А м ура русскую технику пушной охоты, у них научились они пользоваться огнестрельным оружием и приобретали необходимы е товары. Автор нарисовал яркие, запоминающ иеся об­ разы русских: казака Алексея Бердыш ева, оруж ейника Маркешки Х а б а р о в а — благо­ родных, честных и смелы х лю дей, опытных промышленников, противопоставив им образы купцов Андрея Коняева, Н овгородцова, атамана Скобелицына.

Сделав попытку воссоздать картину ж изни народов А мура перед возвращением этого края России, автор естественно уделил больш ое место в своей книге описанию одежды, жилища, средств передвиж ения коренных ж ителей А мура, их охотничьих, свадебных обычаев, верований, родовых институтов. Знакомство с ж изнью народов Дальнего Востока облегчило Н. Задорн ову использование этнографического мате­ риала.

Однако с точки зрения этнографа отдельные полож ения романа «Далекий край вызывают возражения. Фигура ш амана Бичинги излиш не модернизирована. Шаман Критика и библи ограф и я рисуется Задорновы м как ж рец, обособивш ийся от своих соплеменников, закорене­ лый обманщ ик и эксплуататор. Н о факты, зарегистрированные этнографами, свиде­ тельствуют о том, что в конце XIX в. шаманы у нанайцев и нивхов не переросли а особое ж реческое сословие.

Больш ое место в книге занимает роман м еж ду Чумбукой и его двою родной или троюродной сестрой Одакой. Вопреки строго соблю давш ем уся нанайцами обычаю экзогамии, Ч ум бука вступает в брак со своей сестрой по отцовской линии. Д ля середины XIX в. это представляется маловероятным. Трудно поверить, чтобы чело­ век, воспитанный в ср еде нанайцев, незнакомый с обычаями других народов, мог так свободно, как это описывается в романе, нарушить основной нравственный закон своего племени. Ж енитьба не только на двою родной сестре, но на лю бой женщине из своего рода рассматривалась у народов Амура как тягчайшее преступ­ ление. Н о по ром ану Задорн ова Ч умбука спокойно обращ ается с о сватовством к своему дя д е, отцу Одаки, и просит отдать ее ем у в жены. Едва ли старик мог произнести по этом у поводу следую щ ие слова, вложенные в его уста автором: «Иди в хунхузы, тогда я тебе отдам О даку. Я бы и без этого отдал, да закона боюсь».

А если хун хуз будеш ь-—-то ничего, мож еш ь закона не признавать» (стр. 167).

И далее: «Х унхузу и закон м ож но нарушить — на сестре жениться» (там ж е ).

Сватовство Ч ум бука не вызвало осуж дения, как ни странно, и у окружающих ста­ риков.


«Конечно, надо отдать ему девку! — соглашались голодные старики, усаж и­ ваясь вокруг стола и принимаясь за кашу» (стр. 166). Лишь шаман Бичинга и китайский купец Гао Ц зо воспользовались проступком Чумбуки, чтобы натравить на него сородичей. П редставляется, что автор и здесь несколько модернизировал картину быта народов Амура. Вызывает сомнение трактовка героев романа Ч ум бу­ ки и Удоги как законченных атеистов. Ч ум бука не только не верит в шаманских духов и ш аманские чудеса, но скептически относится к охотничьим обычаям своего народа. Р езк о критикует нанайские обычаи и его брат Удога (стр. 215). Удивляют отдельные подробности семейной ж изни нанайцев, описанные в романе. Брат Одаки ругает своего отца и угрож ает поколотить его (стр. 167). В новом издании романа эти подробности ещ е более усилены. Трудно донустить, чтобы молодеж ь соседних селений, как это описывает Задорнов, была незнакома м еж ду собой и люди одного рода, встречавшиеся на праздниках и церемониях, могли нич?го не слышать друг о друге (например, Бичинга об О даке — стр. 158).

Н есмотря на отдельные упущ ения, в целом Н. Задорнов дал в своем романе исторически правдивую картину ж изни народов Приамурья в период, предш ество­ вавший возвращению А м ура России. К асаясь третьей части р о м а н а —-«К Тихому океану», отметим береж н ое использование автором посмертных записок адмирала Невельского — «П одвиги русских морских офицеров на Крайнем Востоке России 1849— 1899 гг.» И спользовав факты, приведенные в записках Г. И. Невельского, автор сумел не только красочно рассказать о подвиге отважного адмирала, осве­ тить борьбу вокруг амурского вопроса, но и показать исторически сложившуюся друж бу народов П риамурья и Приморья с русскими.

И здательство снабдило книгу Н. Задорн ова кратким послесловием, посвященным истории присоединения Амурского края к России. К книге приложены три карты:

«Освоение русскими Приморского края в XVII в.», «Часть карты лимана р. Амура ло описанию Невельского» и «К арта современного Н иж него Приамурья и Сахалина».

«Д алекий край» — первая книга задум анного Н. Задорновым цикла историче­ ских романов, посвященных Д альнем у Востоку. Как сообщ ила редакция, aetop ра­ ботает н ад второй книгой, предполагая в ней осветить дальнейший ход экспедиции " И. Невельского. Читатели с интересом ож идаю т эту часть романа, так как она.

далжна заполнить разрыв м еж ду романом «Далекий край» и последующим истори 1еским романом этого цикла «Амур-батюш ка».

П ервая книга романа «Амур-батюш ка», написанная Н. Задорновым еще в 1941 г., юявилась в печати в 1944 г. И нтерес читателей к этому роману побудит ряд о б ­ ластных издательств переиздать его. В 1949 г. этот роман, заново переработанный автором, был выпущен издательством «Советский писатель».

Роман «Амур-батю ш ка» представляет собой результат многолетней работы Н. Задорн ова над темой освоения русскими людьми Дальнего Востока. Действие романа происходит на Амуре во второй половине прошлого столетия после оконча­ тельного присоединения П риамурья и Приморья к России. Пытаясь так ж е, как и в преды дущ их книгах, раскрыть сущность исторических событий, автор нарисовал широкую картину ж изни крестьян-переселенцев, попутно осветив и быт их соседей — нанайцев. Е м у удалось показать быстрое сближ ение русских переселенцев с корен­ ным населением, положительное воздействие русской культуры на нанайский быт.

Рисуя быстрые изменения в ж изни края, связанные с освоением его русскими,— основание сел, расчистку земель под пашни, проведение телеграфных линий, уста­ новление пароходного сообщ ения, Н. Задорнов показал классовое расслоение как в среде русских переселенцев, так и в среде нанайцев, отвратительные приемы скола 1 Так, на стр. 165 нового издания (Рига, 1950) упоминается о частых драках Одаки со своими братьями, хотя женщины у нанайцев не были так самостоятельны.

Чумбука в припадке раздраж ения ударяет по голове своего дядю (стр. 192).

Советская этнография, № 1.

Критика и библи ограф и я 21 чквания больших купеческих капиталов. С ледует отметить, что Задорнову не свой­ ственно стремление к украшению исторической действительности. Правдиво и ярко изображ ает он хозяйничание чиновников и духовенства, взаимопонимание и связь м еж ду китайскими и русскими купцами. Хорош о показано в романе высокомерное, презрительное отношение представителей господствую щ их классов к коренному на­ селению и друж еское, сочувственное отношение простых русских крестьян к своим соседям-нанайцам. Русские переселенцы внимательно присматриваются к охотничьему опыту нанайцев, приобретаю т у них лыжи, лодки, обувь, помогают им заняться земледелием, передаю т им свой опыт. Совместно борются нанайцы и русские кре­ стьяне-переселенцы с ростовщическими махинациями китайских купцов.

П одробно описаны Н. Задорновым отдельные стороны материальной культуры нанайцев, испытавшие влияние русской культуры. В дом Удоги, знакомого нам по предыдущ ему роману, проникает руссская печь, в окнах появляются стекла, среди нанайцев распространяются отдельные предметы русской одеж ды, кованые сундуки и т. д. Н анайские женщины усваиваю т русские приемы приготовления пищи.

О бращ ает на себя внимание образ юнош и-нанайца А йдам бо, влюбленного в на­ найскую девуш ку Д ельдику, воспитанную среди русских. Чтобы понравиться ей, А йдамбо пытается сделаться русским. Сначала он неудачно копирует русский ко­ стюм, затем поступает в ученики к попу, обучается грамоте, учится возделывать землю, добивается чистоты в ф анзе своих родителей. Ярко обрисована в романе миссионерская деятельность. К сожалению, образ ж изни нанайцев, их духовный мир в этом романе очерчены автором сравнительно бегло.

Кн^ги Н. Задорнова читаются легко, большой историко-этнографический мате­ риал подан в них ярко и доходчиво. Р оман «Амур-батю ш ка», так ж е как и весь цикл романов Н. Задорнова о Дальнем Востоке,— ценный вклад в советскую лите­ ратуру.

Среди повестей и рассказов Р. И. Ф раермана, включенных в сборник его из­ бранных произведений, внимание читателя, интересующ егося Севером, привлекают две большие повести «Васька-гяляк» и «Никичен», посвященные гражданской войне на Дальнем Востоке и социалистическому переустройству ж изни коренного населения этого края. Р. И. Ф раерман участвовал в гражданской, войне на Дальнем Востоке в рядах красных партизан, долго работал в этом крае, полюбил его суровую, вели­ чественную природу, близко-ттознакомился с жизнью и бытом населения. Свои пер­ вые произведения Р. И. Фраерман посвятил Д альнем у Востоку.

Повесть «Васька-гиляк» была впервые напечатана в 1924 г. и не раз переиз­ давалась. С большим мастерством показал в ней автор, какой горячий отклик вызвали освободительные идеи Великой Октябрьской социалистической революции в сердцах народов Д альнего Востока. Герой повести — забитый, измученный нищетой гиляк Василий, в поисках Семки-купца, похитившего единственного вож ака его со­ бачьей упряжки, сталкивается с партизанами, примыкает к лы ж ном у отряду Интер­ национального амгунского полка и стойко сраж ается с белогвардейцами и японски­ ми оккупантами. В боях зреет и оф ормляется его классовое сознание. Василий при­ нимает участие в с ъ езд е Советов и, вернувшись в свою деревню, становится органи­ затором гилякской рыболовной артели, вступает в партию. Звериной ненавистью встречают артель местные богатеи, но их попытки развалить артель н е удаются.

Срывается и тщательно подстроенное врагами убийство Василия- на медвежьей охоте. Повесть читается с неослабеваю щ им интересом. П ер ед читателем проходят картины гилякского промысла, быта, обычаев, эпизоды классовой борьбы.

Описанием последних этапов гражданской войны на побереж ье О хотского моря и в якутской тайге начинается и другая повесть Р. И. Ф раермана • «Никичен».

— В этой повести, написанной в 1932 г., автор поставил перед собой задач у — изо­ бразить становление советской власти среди ламутов (эвен ов), показать глубокие сдвиги в их быту и сознании, происш едш ие благодаря великой преобразую щ ей силе ленинско-сталинской национальной политики.

Вместе с партизанским отрядом во главе с комиссаром Небываевым на побе­ режье Охотского моря среди ламутов распространяются вести о советской власти и новых законах. П о-разном у воспринимают новую власть ламуты. М олодой охот­ ник Олешек становится проводником партизанского отряда, участвует в боях, обу­ чается грамоте, вступает в партию. Старик-бедняк Хачимас, чутьем понимающий правоту новой власти, становится председателем наслеж ного Совета, но скоро по­ падает под влияние кулаков и бывших купцов. Героиня повести, ламутская девушка Никичен, мечтающая о своем личном счастье, о приданом — ездовом олене, об укра­ шениях, враж дебно относится к партизанам. Американские торговцы и местные скупщики пушнины Грибакины ей каж утся в этот период более полезными людьми, чем партизаны, не имеющие ничего для обмена и торговли. У ход ее ж ениха Оле шека с партизанами представляется ей непоправимым несчастьем. Н епонятна для Никичен и самоотверж енная борьба Олешека, вернувш егося после гражданской войны в свое стойбище, против кулаков и спекулянтов, засевш их в Совете. Разоб­ лачение врагов помогает Никичен понять окруж аю щ ее. Следуя за О леш еком, став­ шим ее муж ем, Никичен вступает в артель лесорубов. Вместе с ним Никичен Т по 2Н Критика и библиограф ия селяется в срубн-ой избе. Д ол го не мож ет она привыкнуть к русской печи, к бревен­ чатым стенам. Никичен садится на пол, выбегает на мороз, чтобы освежиться. Пол она украш ает кумаланами — ковриками из головных оленьих шкурок. Сыну она делает тунгусскую люльку и наполняет ее опилками. Н о недоверие к новому посте­ пенно сменяется в ней стремлением к культуре. Никичен вступает в комсомол, она гордится своим м уж ем коммунистом, руководителем артели лесорубов. Ж изнь ме­ няется на глазах Никичен. Возник лесопильный завод, и директором на нем стал бывший комиссар партизанского отряда Н ебываев. Н апряженная работа идет на пловучем консервном заводе. Закономерен и крах попыток самонадеянного амери­ канского предпринимателя Герберта Гучкинсона организовать сверхприбыльную тор­ говлю с «дикарями» на побереж ье О хотского моря.


П исатель сумел подметить и отразить основное — стремительный рост культуры и хозяйства на заброш енны х в прошлом окраинах Советского Союза.

Повести «Васька-гиляк» и «Никичен» выдержали испытание времени, но кое-что в них все ж е устарело и вызывает д осаду. Трудно себе представить, чтобы предсе­ дателя артели, заслуж енного партизана окруж аю щ ие называли Васькой. А именно так на протяжении всей повести именуется ее герой. Н е вяж утся с содержанием повестей «Васька-гиляк» и «Никичен» упоминания о б оскорбительных выдумках, гу­ лявших когда-то по Северу: о кривоногости гиляков (стр. 210), о том, что «желудок.

с мхом лю бим ое кушанье тунгусов» (стр. 24 ), но содерж ание оленьего ж елудка эвенки не употребляю т в пищу, едят лишь сетчатый ж елудок. Рассказав о том, что Никичен, наконец, убедилась в преимущ естве оседлой ж изни, поверила в возмож ­ ность д л я всех эвенков научиться грамоте, поверила в осуществимость таких «чудес», как передвиж ение по воздуху, автор приписал ей мьгсль, что все люди вшивые.

«О дному только не хотела она поверить —что есть на свете лю ди, у которых нет вшей.— Хоть три вши, да есть — говорила она.—Иначе они бы умерли» (стр. 213).

К ак известно, санитарно-просветительные мероприятия стали проводиться на Крайнем Севере с первых дней установления советской власти, и трудно допустить,, чтобы они не коснулись портово-промышленного района, описанного автором.

Н ельзя не отметить путаю щ ее неискуш енного в этнопрафии читателя непосле­ довательное употребление этнических терминов на протяжении повести «Никичен»..

Одна и та ж е этническая группа — эвены (ламуты) именук^гся то овенами (?!) (стр. 204), то тунгусами (там ж е ).

Странно видеть в сборнике избранны х произведений Р. И. Фраермана и рассказ;

«Соболя». О браз незадачливого партизана Селивчонка не типичен для партизана.

Посланный командиром отряда с проводни'ком-эвенком на прииски с конфискован­ ными ценностями, Селивчонок «стращ ает» своего опугнйка оруж ием и покрикивает:

«Толкай шибче, ч-ортова кукла» (стр. 307). В конце рассказа партизан, затеряв в своей о д еж д е доверенные ем у соболя, ранит проводника, подозревая его в краже.

Едва ли такие отношения м еж ду партизанами и населением были характерны в действительности.

Сборник повестей и рассказов Р. И. Ф раермана несомненно выиграл бы, если бы автор и редакция строже подош ли к тексту и отбору произведений.

* * * Н а крайнем северо-востоке Сибири в якутской тайге развертывается действие романа Антонины Коптяевой «И ван Иванович». А. Коптяева! хорош о знает Север и в своем ром ане, хотя и бегло (центральное место в романе занимает семейная драма доктора А р ж ан ова), но правдиво отразила новую жизнь якутов и эвенков.

В глухой тайге растут города, возникают новые -прииски, фабрики, многолюдные поселки, асфальтированные дороги. Огромные изменения происходят и в самых от­ даленных якутских наслегах. «Теперь мы строимся в колхозе большим поселком.

Д ом а настоящ ие. Говорят, скоро будет и электричество»,— рассказывает молодой якут, приехавший на прииск в Каменуш ку. «Город построят большой. Д орогу сде­ лают. П ривезут машины. Нет, машины сами придут и привезут другие машины, которые не умею т ходить, а умею т работать на одном месте»,— рассказывает якут Егор своим домаш ним, вернубшись после заседания районного Совета, о предстоя­ щем строительстве в своем поселке. К ак уж е* отмечала критика, наиболее удачны в ром ане главы, посвященные поездке доктора |А рж анова в глухой якутский район.

Хорошо описаны А. Коптяевой дорож ны е впечатления А рж анова, встречи, трудности пути. Запом инается встреча Арж анова с девочкой-якуткой, будущ ей худож ницей, с' охотниками, борющ имися за выполнение плана пуш нозаготовок и в особенности с председателем райисполкома, членом правительства, в прошлом неграмотной якут­ кой М арфой Антоновой. С законной гордостью показывает она И вану Ивановичу районный центр Учахан. «Эта наша учаханская ш кола-десятилетка,— говорит она.— Здесь муж ской интернат... Там электрическая станция, юрта районного Совета, ма­ газины, база П уш торга, радио, контора разведчиков. У нас производство рудное будет». Быстро меняется лицо якутской деревни. «Сегодня в У чахане,— дум ает Иван Иванович,—готовится открытие скромного лечебного пункта, завтра здесь вместе с заводом возникнет богато оборудованная больница».

14* Критика и библи ограф и я К ак торж ество советской культуры воспринимается приезд знаменитого хирурга в труднодоступный якутский район, производимы е щм там слож ны е мозговые операции.

Талантливо обрисованы А. Коптяевой образы якутов — учеников доктора Аржа­ н о в а — Варвары Громовой и Никиты Бурцева. О собенно привлекателен обр аз Варва­ ры Громовой, девушки-якутки, ровесницы Октября, будущ его ф ельдш ера. Она страст­ но предана своему делу, целеустремленна, полна горячей любви к партии, к новой жизни, полна веры в будущ ее своего народа. «То, что мы теперь имеем, нельзя от­ нять,— говорит она.— Ведь нельзя ж е отнять ж изнь у всего народа!» Социалистиче­ ская сознательность звучит в словах Варвары, когда она отвечает на вопрос одной из своих знакомых, довольна ли она своей судьбой. «Я счастлива не тем, что я выр­ валась, а тем, что весь мой народ вырвался из грязи и нищ еты !— с горячностью заметила Варвара.— Вещь раньше только крошечной кучке интеллигентов, имевшей общ ение с русскими, была доступна культура».

Рассказы вая биографию Варвары, А. Коптяева показала, как изменился домаш­ ний быт якутов: исчезли сырые дымные юрты, соединяю щ иеся с хотоном (хлевом), выключена из рациона сосновая заболонь, отступили в прош лое голод и нищета.

Коренным образом изменилось полож ение женщины. «У якутов ведь полагали,— рассказывает Варвара,— что ж енщ ину надо учить. Как? Бить почаще. В детстве ро­ дители были, потом мужья — злость срывали, как на собаках, за свою бедность, за холод, за падеж скота, за обиду от начальства». М огла ли мечтать якутка о том, чтобы получить образование, стать учительницей, фельдш ером, руководителем насле­ га, района. Большой путь прошли за годы советской власти женщины-якутки. «Про­ сто сам себе не верю,— говорит одно из действую щ их лиц ром ана,— когда вижу якутскую женщ ину на тракторе» (стр. 10). А. Коптяевой удалось отразить в худож е­ ственной форме характерные черты нового быта якутов.

— К сожалению, некоторые сцены романа, посвященные якутам, архаичны и хро­ нологически не соответствуют периоду, описы ваемому А. Коптяевой.

Якуты, ж елаю щ ие поступить на фельдшерские курсы, являются в поселок к док­ тору А рж анову с «подарками». «Они,— пишет А. К оптяева,— никак не думали, что дело обойдется без подарков» (стр. 101). И это в 1939 г.? Н апрасно ввела этот эпизод А. Коптяева в свой, роман. Учащиеся якуты, выпускники седьм ы х классов [советской школы, не так наивны и невежественны.

( Вот доктор Арж анов вы езж ает в далекий район. М нож ество больных якутов соб­ рались в райцентр, прослышав о его искусстве. «Л ю ди верили в чудо исцеления, жизнь открывала столько чудес повседневно. Н о насчет даровщины они сомнева­ л и сь — гнали с собой лишних лош адей и оленей, прихватывали лучшие меха: кто ли­ су, кто пару отменных соболей» (стр. 2 9 ). Брат одного из больных обращ ается к Аржанову с просьбой „не брать дорого за лечение. Такие факты могли иметь место в Якутии в 1920— 30 гг., но не в 1941 г. Н акануне Великой Отечественной войны в Якутской АССР не осталось таких мест, где бы не было известно, что Сталинская Конституция обеспечивает всем граж данам Советского Сою за бесплатную медицин­ скую помощь.

Трудно вообразить, чтобы д а ж е в самых глухих районах Якутии ш аман пользо­ вался таким авторитетом среди населения, чтобы решился открыто выступить против медицины. Э пизод с наглым выступлением ш амана, приведенный А. Коптяевой, такж е не мож ет быть датирован 1941 г. Н ельзя н е упомянуть о мелких досадных неточностях. Хотя А. Коптяевой хорош о описаны характерные особенности зимней одеж ды, но «островерхие шапки», упоминаемые автором, якуты не носят, они стали музейной редкостью ещ е в конце XIX в. Каюры действительно садятся на ход у на нарты, чтобы не сбить оленям холки, но не «падаю т ж ивотами», как пишет об этом А. Коптяева (стр. 120).

jJ;

-с Неоомненный интерес как для широких кругов читателей, так и для, специали стов-этнографов представляет книга Н. Ш ундика «Н а земле Чукотской» (Записки учителя). Автор книги, молодой учитель, посланный после окончания Хабаровского педагогического училища в один из самых отдаленных уголков Чукотки, рассказы­ вает о своей работе, встречах, впечатлениях и наблюдениях. Записки Н. Шундика, повествующие о новой Чукотке, преображ енной за годы советской власти, могут слу­ жить продолжением известных очерков Т. Семушкина «Н а Чукотке», посвященных первым культурным мероприятиям советской власти в этом отдаленном округе. Ог­ ромные сдвиги произошли за это время на Крайнем С евере. П риехав на Чукотку, автор «Записок» увидел в районном центре двухэтаж ны е дом а, электростанцию, семи­ летнюю школу, больницу, два клуба. «П ризнаться,— пишет автор,— когда я впервые Попал в Певек (районный центр.— И. Г.), у меня появилось что-то п охож ее на разо­ чарование: вот, мол, тебе и Чукотка! Чем ж е этот поселок, собственно говоря, отли­ чается от поселков центральной части нашей страны? Н о тут ж е я с глубоким удов­ летворением подумал о том, что Чукотка, оказывается, уж е совсем не тот отсталый, далекий край, каким представлялся он мне по книгам» (стр. 3 ).

Н е только в районном центре произош ло много нового, но и «в самом глухом месте района» — в приморском поселке береговых чукчей Пильгино, куда был направ­ Критика и библиограф ия лен молодой учитель, возник сельский Совет, товарищество по общественной добыче морских зверей, хотя старое и не исчезло бесследно. С первых ж е дней автору приш­ лось столкнуться с работой, на первый взгляд не входящ ей в обязанности школь­ ного учителя. В месте с председателем сельисполкома Гемальскотом, председателем товарищ ества Айметом и комсомольским активом учителю удалось предотвратить на­ сильственную выдачу зам уж невесты Аймета Кэтьгу за старого ш амана Понтотко, — у ж е имевш его двух ж ен. Учитель явился и инициатором постройки для Аймета и Кэтьгу новой большой яранги «с просторным пологом, с дверью и окнами на русский лад. В н у т р и —-ж ел езн ая печь, кровать, стол, лампа, зеркало, умывальник». Такие же яранги построили с помощью учителя и другие жители поселка. Постепенно у автора завязы валась крепкая др у ж б а не только с молодеж ью поселка, но и со стариками.

Готовясь к преподаванию в школе, автору пришлось серьезно заняться изуче­ нием чукотского языка. Ярко описал Н. Ш ундик свой первый урок, затруднения, по­ лучавш иеся от непривычки правильно произносить чукотские слова, борьбу за куль­ турный облик учеников, свои встречи с родителями, опасавшимися за благополучие детей в школе. Интересные страницы посвящены работе фельдшерского пункта, окончательно подорвавш его среди чукчей авторитет ш амана Понтотко. Став посме­ шищем в'чукотских стойбищ ах, убедивш ись в том, что никому его искусство не нуж ­ но, что чукчи уж е не верят в духов, Понтотко застрелился.

З а годы советской власти необычайно расширился кругозор чукотского народа, пробудилась тяга к образованию. З а учебу принялись не только дети, но и взрос­ лые. Х орош о изображ ен автором его ученик и з школы ликбеза, м олодой охотник Камчель — «и плохой парень, и очень хорош ий», как его отрекомендовал Аймет. Пыт­ ливый и лю бознательный Камчель, оставшись один, принимается за изучение мотора на зверобойной станции и лом ает его, разбивает градусник, чтобы понять его тайну, то берется за изготовление музыкальных инструментов, то, принимаясь за ремонт нарт, ур одует их пытаясь придать им вид машины. Камчель упорно ищек свое место в ж изни, мечтает стать летчиком, беж ит на фронт, наконец поступает на курсы ки­ номехаников.

Х орош о описаны Н. Ш ундиком суровые годы Великой Отечественной войны на Чукотке. Весть о нападении гитлеровской Германии на Советский Союз вызвала и в глубоком тылу, на далекой Чукотке, патриотический подъем. Откликнувшись на при­ зыв товарища Сталина к народу, члены товарищества перевыполнили план по добыче пушнины и морских зверей. Д о войны этот план систематически недовыполнялся.

Трудовой подъем захватил д а ж е отпетого лодыря Евыра. Попрошайка и лентяй под воздействием коллектива превращ ается в передового охотника. Н а характерных при­ мерах автор показал хозяйственные успехи товарищества, подготовившие переход его на устав промысловой артели. С присоединением оленеводов артель превратилась в мощ ное хозяйство. Р абота автора в качестве учителя кочевой школы дала ему воз­ мож ность познакомиться с жизнью и бытом чукчей-оленеводов, побывать в самых отдаленных стойбищ ах. И здесь, ж елая приблизить час разгрома вра^“ в, чукчи сда­ вали в фонд обороны оленей, теплую од еж д у, пушнину.

Д лительная совместная ж изнь с чукчами позволила автору проникнуть в духов­ ный мир своих героев, показать их рост, новое социалистическое отношение к коллек­ тивной собственности. В книге приведены яркие примеры трудового героизма чукчей колхозников. Р искуя жизнью, перебирается молодой пастух Иынанто через ущелье, чтобы остановить стадо оленей, бросивш ееся к зараж енном у попыткой пастбищу.

Камчель н е задумы ваясь прыгает на плавающ ую льдину, чтобы спасти байдару, ото­ гнанную ветром. В описании современного быта чукчей автор проявил свйе умение наблю дать ж изнь, ем у удалось отразить своеобр азн ое переплетение старых и новых черт в быту как оленных, так и береговых чукчей, быстрый рост культуры в чукот­ ских стойбищ ах.

Р аботая над вторым и третьим вариантом своих записок, Н. Ш ундик отшлифовал стиль, ввел ряд эпизодов, показавш их направляющ ую и организую щ ую роль партии.

Запом инается обр аз секретаря райкома Пугачева, одного из организаторов советской власти в этом районе.

Затронув в «Записках учителя» разнообразны е стороны современной жизни Ч у­ котки, автор уделил очень скромное место, как ни странно, школе, жизни детей в интернате, преподаванию, ограничившись описанием первого урока и ряда инцидентов в интернате. П риходится только пож алеть, что автор не показал рост своих малень­ ких учеников, их дальнейш ую судьбу. В целом книга «Н а земле чукотской» — про­ изведение большой познавательной ценности.

* * * В заключение мы позволим себе коснуться изданных в Риге «Северных расска­ зов» И. Кратта. В отличие от Задорнова, Ф раермана, Коптяевой, Ш ундика, автору не удал ось правдиво обрисовать ж изнь народов Крайнего Севера. Рассказы И. Кратта, изобилую щ ие надуманными, необыкновенными ситуациями и нагромождением «уж а­ сов», искаж аю т северную действительность.

Девуш ке-ветврачу, приехавшей в стадо оленеводов по рассказу «В стаде», прихо­ дится вступить в схватку с волком, напавшим около жилья, средь бела дня на ста­ 214 Критика и библи ограф и я рика-пастуха. Затем ветврач вынужден в пургу выехать в соседнее стадо. В пути отвязываются и теряются запасны е олени, гибнет часть упряжных. Н а последней ос­ тановке проводник проваливается в пропасть, тонет, но мальчик-провожатый и вет­ врач вытаскивают его. Сгустив краски, автор забыл, что каюры обычно дают оленям небольшой отдых после каж дого часа пути, так что пропаж а запасных оленей не могла остаться долго незамеченной. Отыскать ж е недалеко уш едш их оленей не со­ ставляет особого труда. Заметим такж е, что для опытного проводника, не побояв­ шегося сбиться с пути, во время пурги «купание» в пропасти по меньшей мере не характерно. К сожалению, из неправдоподобны х происшествий составлен не только рассказ «В стаде».

Особенно увлекся приключениями И. Кратт в рассказе «П астух». Ветеринарного фельдшера, героя рассказа, во время розысков оленьеа-о стада покидают на произ­ вол судьбы совхозные пастухи. Ф ельдшер попадает в лапы кулака Улахана. Тот уби­ вает упряжных оленей и похищ ает у фельдш ера спички. Гаснет костер. Пытаясь со­ греться, фельдшер ходит вокруг стоянки и попадает в наледь, зам ерзает, теряет сознание, но подбирается пастухом, изловившим злоумышленника Улахана.

Своим героям автор приписывает нелепые поступки. Ветфельдш ер, много скитав­ шийся, по словам автора, по северу, разж и гает костер сухим мхом и письмами доче­ ри (!?) (стр. 92) — этот бывалый человек не ум еет раздуть пламя и з тлеющих углей.

Начальник партии золотоискателей отправляется в экспедицию, захватив «только рюкзак с парой запасных обойм для м аузера да книжку рассказов Д ж ек а Лондона»

(стр. 61 ). П овидимому, в угоду романтике Д ж е к а Л ондона, голодаю щ ая партия зо­ лотоискателей съедает собак (стр. 7 7 ), хотя за несколько километров находится заимка 4 солидным запасом продуктов (стр. 7 4 ), о чем разведчики не могли не знать.

Старик-нроводник лож ится по прихоти автора на дорогу, чтобы остановить машину.

«И наче шоферы не увидели бы их в метель» (там ж е ). П ораж ает незнание автора северной действительности. «Крайний бык упал,— пишет И. Кратт,— Н астя отрезала лямку» (стр. 3 2 ). Н о лямку не отрезаю т, а снимают (расстегиваю т), когда хотят вы­ прячь оленя. «Алешка озабоченно дергал ремень, укрепленный за рога вожака»

(стр. 29). Авт-ору следовало бы знать, что повод отходит от недоуздка, надеваемого на голову оленя, а не на рога.

Обычный чум автор почему-то именует ш атром. «Ш атер был ещ е на месте. Не­ высокий, дряхлый, и з обрывков шкур» (стр. 3 6 ). Н аивно описывает И. Кратт ока рауливанле оленьего стада, дум ая, что стадо волков м ож но испугать, кидая в них камни. «Звериная стая подходила близко и, лежа! на буграх, выла. В аж енки сбива­ лись теснее, переставали щипать мох. П рячась за Чока (оленя.— Я. / \ ), Танька кида­ ла в хищников камнями, торопливо расклады вала костер» (стр. 3 9 ).

Н о обиднее всего, что в «Северных рассказах» народы Крайнего С евера — саамы, чукчи — рисуются не как сознательные строители новой ж изни, а как пассивные, от­ сталые и наивные люди. С таруха, обучавш аяся читать, выучила двенадцать букв, но за лето шесть забы ла (стр. 9 ). Саамы-колхозники, перегоняющ ие оленьи упряжки на борьбу с белофиннами и готовящ иеся принять участие в разгроме врага, вещут м еж ду собой мистические споры. «Л уна другой стороной светит,— говорил Пыркэн, хмурый высокий пастух.— Д уш ам умерш их настоящ ей стороной светит». «Э,— возра­ жал Дмитро-Вань,—...душ ам умерш их звезды светят» (стр. 107). Смерть красноар­ мейца Сомова, убитого белофиннами, осмысливается героем рассказа мальчиком Але­ шей как масть духов. «Видно духи наказали ж адность. Н е сердись... Б у д у помогать лучше» (стр. 112). Автор не заметил роста народов Севера. Н е мысли о духах, а лю­ бовь к Родине, к советской власти владели саамами — участниками борьбы с бело­ финнами в 1939 году.

В карикатурном виде представил И. Кратт продвиж ение на С евер земледелия.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.