авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Министерство образования и науки РФ Базовая организация по языкам и культуре государств-участников СНГ – МГЛУ ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ УКРЕПЛЕНИЯ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Следует констатировать, что соотношение конкретных политических практик далеко неодинаково в различных странах и регионах мира. Так европейские государства, сформировавшись на монокультурной основе, столкнулись с рассматриваемыми проблемами лишь в послевоенное время. В условиях массовой миграции населения из неевропейских стран и кризиса традиционной конфессиональной идентичности европейская политическая и интеллектуальная элиты стали разрабатывать способы преодоления негативных последствий социокультурных изменений. Европейская политика ориентирована либо на политическую корректность, либо на политику культурной ассимиляции, базирующаяся на идее гомогенности страны и отказе от многообразия культур в пользу доминирующей. Практически здесь не нашло поддержки предоставление преференций отдельным группам населения, известное как позитивная дискриминация 6, которая в ряде европейских стран запрещена как противоречащая конституционным принципам равенства всех граждан перед законом вне зависимости от языка, цвета кожи и вероисповедания. Напротив, страны, сформировавшиеся на переселенческой основе – США, Канада, Бразилия и в значительной степени ЮАР демонстрируют иные подходы. Система квот для отдельных расовых групп в сфере образования и устройства на работу (позитивная дискриминация) здесь, хотя и вызывает серьезные возражения, тем не менее, уже давно стала наиболее распространенной практикой регулирования межрасовых отношений.

Наибольший радикализм характерен для Южно-Африканской республики, форсированными темпами преодолевающая последствия апартеида. Кроме того, Глейзер Н. Мультикультурные общества: Проблемы демографического, религиозного и культурного многообразия // Этнографическое обозрение. 1998. №6. С. 82-112 Wirth L. The Problem of Minority Groups // The Science of Man in the World Crisis. New York. 1945. P. 332-379;

Kymlicka W. Western Political Theory and Ethnic Relations in Eastern Europe // Can Liberal Pluralism be Exported? Western Political Theory and Ethnic Relations in Eastern Europe / Ed/ by W. Kymlicka? M/Opalsky/Oxford, 2002. P. 3-28;

Тенула Дж. История и культура решения конфликтов в США // Расы и народы. Вып. 24. М., 1997. С. 14-34;

Тернборн Г. Мультикультурные общества // Социологическое обозрение. 2001. Т.1. №1. С. 47-68.;

Ксенофобия в современном мире / В.А.Ачкасов, В.А.Ачкасова, И. С.А.Лапнцов и др. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2008 и т.д.

В англоязычной литературе чаще используется термин – affirmative action. Буквальный перевод - «учредительное действие». В европейской политической практике более привычным является французское обозначение «позитивная дискриминация» (discrimination positive).

политика интеграции зачастую находит весьма специфическое воплощение как в США в виде попыток создания доктрины гражданской религии (civil religion или religion of Julie 4th). Государства Азии и Африки, в которых языковое, этническое и конфессиональное многообразие на местной этнической основе насчитывает сотни лет, имеют собственные традиции решения такого рода проблем. Так позитивная дискриминация в Индии (reservation system) уходит своими корнями в практику британской колониальной политики XIX века, а в Малайзии представляет собой существенную часть проводимой экономической политики государства. Тем не менее, согласно общему мнению, наиболее приемлемой формой межкультурных отношений сегодня в большинстве стран признается мультикультурализм, предусматривающий признание этнического многообразия общества, основанный на уважении и равенстве.

Страны СНГ столкнулись с необходимостью выработки концепции управления этническим и конфессиональным многообразием вместе с приобретением статуса независимых государств. К числу многочисленных конфликтов на этнической почве прибавились и проблемы конфессионального характера, связанные как с ростом фундаменталистских настроений в странах Центральной Азии, так и с политизацией межцерковных отношений в европейских государствах СНГ. Фактически произошел раскол православной церкви на Украине, определив линию противостояния между сторонниками Московского и Киевского патриархатов. Имеет место конфликт Русской православной церкви с Грузинской патриархией по поводу Абхазии, а также с Румынской православной церковью в Молдове.

Учитывая важность изучения подобного рода практик для России и стран СНГ следует, тем не менее, указать на ряд специфических особенностей характерных для постсоветского пространства. По своей природе они связаны как с особенностями социокультурных трансформаций 1990-х гг., так и с историческим наследием советского и досоветского периодов. Прежде всего, следует отметить довольно длительный период конституционно закрепленного отделения церкви от государства и школы от церкви. Особенности политики форсированной индустриализации способствовали специфическому характеру формирования городского населения РСФСР, а также союзных республик, основу которого составили выходцы из других регионов Советского Союза, а не из ближайшей сельской округи. Это в свою очередь определило противопоставление светского «городского» мировоззрения более консервативному сельскому, создав ярко выраженную секуляризированную урбанистическую среду. Как следствие этого, несмотря на рост числа верующих, конфессиональный фактор не является определяющим в системе социальной самоидентификации населения России других государств СНГ. Чаще всего религия воспринимается как одна из составляющих национального возрождения. Даже в Узбекистане, наиболее исламизированной из бывших советских республик, согласно социологическим опросам только 35 % опрошенных рассматривают религию как «очень важную». Другими словами, конфессиональная принадлежность занимает менее значимое место среди факторов социальной идентичности населения, уступая в этом отношении региональной, этнической, а в ряде случаев и кланово-родственной. Кроме того, на начальном этапе государственного строительства многие постсоветские республики не имея опыта собственной государственности, фактически пошли по пути создания этнократических политических систем, что привело к этнизации самого понятия нация, имеющего на Западе скорее гражданско-правовое содержание. Кроме того, в сфере межэтнических отношений продолжает сохраняться и советский опыт в виде предоставления политической и административной автономии национальным территориальным образованиям.

Принимая во внимание важность применения зарубежного опыта и западных теорий построения мультикультурного общества, следует учитывать, что по авторитетному мнению У. Кимлики, лишь три страны – Канада, Австралия и Швеция в полной мере смогли адаптировать у себя политику мультикультурализма.

Большинство государств фактически либерализировали традиционную политику ассимиляции в направлении интеграционистской политики, продолжая смотреть на мультикультурализм со значительной степенью недоверия, опасаясь, что он станет серьезной помехой на пути к национальной интеграции 7.

Следует обратить внимание и на ряд сложностей применения западной политики мультикультурализма применительно к постсоветскому пространству. Последняя предполагает, что ее объектом являются общности индивидов идентифицирующих с выраженной групповой самоидентификацией. Однако, например, русскоязычное население во многих постсоветских государствах не существует в качестве устойчивой постоянной группы. В частности русскоязычное население Украины включает наряду с русскими русскоязычных украинцев, евреев, белорусов и другие этносы, а русский Kuzio Taras Western Multicultural Theory and Practice and its Applicability to the Post-Soviet States // Jornal of Contemporary European Studies, Vol. 13, No 2, 221-237, August 2005, P. 224.

язык в большей степени выполняет функции lingua franca, нежели является ярким фактором групповой идентичности.

Есть и серьезные проблемы терминологического характера. Понятие некоренного меньшинства вполне определенное для Западной Европы не совсем очевидно в постсоветских республиках, где опыт совместного проживания насчитывается столетиями. Особенно сложно в Центральной Азии отнести к нетитульным группам узбеков в Оше, Чимкенте, Ходженте, туркмен на Мангышлаке или в Хорезме, а казахов в Каракалпакстане. То же самое можно сказать и в отношении русских в Крыму или Приднестровье.

Указанные факторы определили необходимость особых подходов к управлению этноконфессиональным многообразием в России и на постсоветском пространстве.

Отвечая на вопрос о наличии дискриминации граждан по этническому или по конфессиональному принципу, 14 % опрошенных россиян в 2004 г. ответили, что они сами или их родственники сталкивались с национальной дискриминацией. Лишь 5 % опрошенных сталкивались с дискриминацией по религиозному принципу. Несмотря на то, что это в два раза больше, чем в 1995 г., обращает внимание, что на дискриминацию в зависимости от социального положения указали уже 54 % опрошенных.

Одновременно большую тревогу у россиян вызывает возрастная (48 %) и гендерная дискриминация (20 %) 8. Приведенные данные свидетельствуют, что по-прежнему социокультурная идентичность не выступает в качестве доминирующего фактора формирования массового общественного сознания 9.

Неудивительно, что российское общество и государство пока не смогли предложить адекватного ответа на сложные вопросы, связанные с межкультурным взаимодействием. Федеральная целевая программа «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе (2001- гг.)» к сожалению, не переросла в какую-либо эффективную практическую деятельность, завершившись лишь разработками методического характера. Правда на местном уровне существует ряд моделей, из которых особого внимания заслуживает Левашов В.К. Социополитическая динамика российского общества (2000-2006). - М., 2007. – С.411.

Выразителен тот факт, что количество россиян указывающих на дискриминацию по политическим взглядам (7 %) превышает тех, кто столкнулся с подобной ситуацией на конфессиональной основе (5 %). Это весьма существенно на фоне увеличения доли граждан вообще не интересующихся политикой (30 %).

система, сложившаяся в Республике Дагестан 10. Однако с введением поста президента республики эта система была отменена. Кроме того, она охватывала лишь сферу политики, не затрагивая такие повседневной жизни общества как образование, трудоустройство и так далее. Предпринимаемые в отдельных регионах собственные усилия в рамках политики многокультурности и обеспечению этноконфессионального согласия пока не получают должной поддержки.

Определенный опыт есть в других государствах СНГ. Так в Казахстане в 2004 г.

Ассамблеей народов Казахстана была принята «Доктрина национального единства», которая поддержана президентом страны Нурсултаном Назарбаевым. Документ вызвал критику как в среде националистически настроенной казахской интеллигенции, так и среди ряда лидеров русскоязычного движения. Фактически был закреплен переход от этнического принципа построения общества, зафиксированного в Декларации о государственной суверенитете и Конституции 1993 г., где казахи провозглашались титульным государствообразующим этносом к территориальному (гражданскому) принципу построения общества. Это нашло свое отражение уже в Конституции 1995 г., где не проводилось различия между казахами и не-казахами. Кроме того, Казахстан является единственной центральноазиатской страной, чья конституция не утверждает специальный статус ислама.

Однако в большинстве случаев основы национальной политики на постсоветском пространстве носят непоследовательный, а зачастую чисто декларативный характер. Ее контуры только лишь вырисовываются. Кроме того, продолжающиеся этнические конфликты не позволяют в полной мере приступить к выработке конкретных мероприятий по преодолению этнокультурной разобщенности, необходимость которого со всей очевидностью давно назрела.

Кисриев Э.Ф. Модель сообщественной демократии и опыт политического развития Республики Дагестан // Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ. – М., 2002.

А. М. Бобр заместитель декана факультета философии и социальных наук Белорусского государственного университета кандидат философских наук, доцент ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ: ИСТОРИЧЕСКИЕ УРОКИ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ История Революционные события начала 1860-х годов, различное отношение к ним духовенства (восстание 1863 года преимущественно поддерживали католическое духовенство и верующие) резко осложнили конфессиональную ситуацию в Северо Западном крае. Конфессиональная политика правительства после подавления восстания 1863 года была направлена не только на ослабление влияния католического костела, но и на усиление позиций православной церкви. Благодаря поддержке со стороны правительства возросла численность православных храмов, духовенства, прихожан.

Факторы, определяющие особенности межконфессиональных отношений в Республике Беларусь:

– повышение активности церкви и религиозных организаций в решении не только конфессиональных проблем, но и нравственных, культурных, образовательных, социальных, политических и др.;

– не заполненный целостной системой идей и ценностей духовный вакуум, дающий толчок для поиска ориентиров и обращения к авторитету церкви;

– произошедшие политико-правовые перемены в государстве, способствовавшие ликвидации существовавших ранее официальных и неофициальных запретов на деятельность ряда конфессий;

– рост числа нетрадиционных религиозных организаций.

Типы религиозного сознания в Республике Беларусь:

– религиозный, характерный для верующих в Бога. Носителями данного типа являются представители следующих конфессиональных групп:

а) традиционных религий, которые имеют глубокие исторические корни и связаны с менталитетом этноса;

б) этноконфессиональных общностей – этнических групп, которые характеризуются совокупностью национальных и вероисповедных признаков, отличающих их от коренного населения;

в) нетрадиционных религий, синкретических религий и религиозных течений;

– квазирелигиозный, который не является собственно религиозной системой.

Он характеризует определенный способ мировосприятия, объединяющего людей, которые верят не в Бога, а в сверхъестественные силы.

– колеблющийся тип, объединяющий людей с неоформленным отношением к религиозной вере (у них отсутствует как вера, так и неверие).

– нерелигиозный тип, характерный для лиц, однозначно идентифицирующих себя как неверующих.

Периоды развития межконфессиональных отношений в Республике Беларусь.

1. 1991-2000 гг.

Происходит принципиальное изменение отношений государства и религии.

Закон СССР «О свободе совести и религиозных организациях» 1990 г.

– устранил существовавшие ранее препятствия на пути реализации религиозных потребностей граждан.

– упростил порядок деятельности религиозных организаций – способствовал возрождению традиционных конфессий, – привел к росту числа нетрадиционных организаций и групп и активизации их деятельности.

С этого периода специалисты фиксируют процессы роста религиозности и конфессиональной пестроты в республике.

В связи с этим религиозное поле страны претерпело следующие изменения. В 1992 г. официально было зарегистрировано 1340 религиозных организаций и институ тов. При этом по сравнению с восемью конфессиями, зарегистрированными в 1986 г., в 1992 г. была создана 251 община.

По данным социологических исследований, проведенных Центром социологических и политических исследований БГУ 1989 год 1994 год доля верующих составила 22 % доля верующих составила 32,7% доля колеблющихся и носителей доля колеблющихся и носителей квазирелигиозного сознания – 43,7 % квазирелигиозного сознания – 13 % доля атеистов – 65 % доля атеистов – 14,3 % 2. Период с 2001 г. по н.в. – этап укоренения ранее принятых норм государственно-религиозных отношений. Законом 2002 года «О свободе вероисповеданий и религиозных организациях»:

– расширены полномочия органа государственного управления по делам религий (ст. 11);

– детализированы условия и процедура государственной регистрации религиозных организаций – общин и объединений (стст. 14-22);

– уточнены условия ликвидации религиозных организаций (ст. 23);

– введена в практику процедура государственной религиоведческой экспертизы (ст.

22 и 26);

– конкретизированы условия проведения религиозных богослужений, религиозных обрядов и церемоний (ст. 25).

Происходит процесс дальнейшей конфессионализации общества. По данным исследования «Конфессиональная идентификация населения Беларуси», проведенного Центром социологических и политических исследований в 2006 году, верующими себя назвали 58,9 % опрошенных;

неверующими – 12,3 %;

колеблющимися между верой и неверием – 23,9 %;

и носителями квазирелигиозного сознания – 4,9 %.

Изменение специфики государственно-конфессиональных отношений отразилось и в оценках респондентами отношения государства к конфессиям в стране.

Большинство, 60,9 %, респондентов считают, что в отношении государства к той конфессии, к которой они принадлежат, преобладает поддержка, 8,3 % указывают на безразличное отношение со стороны государства, 0,9 % – на проявление различных форм дискриминации со стороны государства, и 30 % респондентов затруднились определить характер отношения государства к религиозным организациям.

В целом в обществе сформировано позитивное мнение о политике государства в отношении религиозных организаций.

По состоянию на 1 сентября 2009 г. в Республике Беларусь зарегистрировано 3094 религиозные общины, которые представляют 25 конфессий и религиозных направлений. Кроме того, в соответствии со своими уставами действуют религиозных организаций, имеющих общеконфессиональное значение (религиозные объединения, монастыри, миссии, братства, сестричества, духовные учебные заведения). В последние годы отмечаются процессы стабилизации религиозности населения страны и рост авторитета исторически традиционных конфессий.

Конфессиональный состав Республики Беларусь:

– православие – 80 % верующих (включая старообрядчество);

– католицизм – 14–15 % верующих (включая греко-католиков);

– протестантизм – 2 % (включая «христиан в целом»);

– другие конфессии – около 4 % (включая 0,2 % иудеев и 0,2 % мусульман).

Ведущее место в религиозной жизни страны занимает Белорусская православная церковь (далее – БПЦ). Она составляет основу конфессиональной стабильности в республике. БПЦ объединяет 11 епархий, 1498 православных приходов, 5 духовных учебных заведений, 31 монастырь, 14 братств, 9 сестричеств. Действуют православных храма, еще 152 строятся. За период с 1990 года БПЦ передано более бывших культовых и других зданий. Священнослужители получают религиозное образование в пяти духовных учебных заведениях.

Активно развивается сотрудничество государства и БПЦ в соответствии с Соглашением, подписанным 12 июня 2003 г. Реализуются 14 программ взаимодействия с республиканскими органами государственного управления, оказывается значительная помощь в строительстве Духовно-образовательного центра, реставрации Жировичского Свято-Успенского монастырского комплекса.

Соглашение о сотрудничестве между Республикой Беларусь и Белорусской Православной Церковью Государство признает, что:

– церковь является одним из важнейших социальных институтов, чей исторический опыт, духовный потенциал и многовековое культурное наследие оказали в прошлом и оказывают в настоящем существенное влияние на формирование духовных, культурных и национальных традиций белорусского народа;

– духовные и культурные ценности, хранимые Церковью, представляют собой составную часть исторического достояния Беларуси и национального самосознания;

– взаимодействие с Церковью выступает важным фактором общественной стабильности, гражданского единства и межконфессионального мира на белорусской земле.

– церкви гарантируются свобода внутренней организации, исполнения культовых обрядов и иных видов деятельности, а также право церковной юрисдикции на своей канонической территории в рамках Конституции и законодательства Республики Беларусь.

Т. А. Абдырахманов ректор Кыргызского государственного университетата им. И. Арабаева кандидат исторических наук, доцент, Н.У. Курбанова декан факультета теологии Института гуманитарных знаний КГУ им. И. Арабаева доктор исторических наук, профессор ПРОБЛЕМЫ ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ В СОВРЕМЕННОМ КЫРГЫЗСТАНЕ: ПОИСКИ ПУТЕЙ РЕШЕНИЯ В современных условиях транзита кыргызстанского общества, сопровождающегося социально-экономическими трудностями, неоднократной сменой власти, падением жизненного уровня населения, усиления миграционных потоков, межэтническими конфликтами в условиях значительного возрастания значения и роли религии и этничности является важным решение проблем этноконфессиональных взаимоотношений.

Безусловно, большое влияние на эту сферу кроме внутренних факторов, оказывают также процессы общемирового характера: глобализация, информатизация, ухудшение экологической ситуации, «этнический ренессанс», противоречия между исламским миром и странами европейско-американской (христианской) цивилизации, угрозы мирового терроризма, мощные миграционные потоки, за исторически короткий срок существенно меняющие сложившийся веками этноконфессиональный баланс во многих странах и регионах.

Под влиянием вышеперечисленных факторов в Кыргызстане произошло нарастание в обществе интолерантных настроений, ведущих к обострению напряженности в межнациональных и межконфессиональных отношениях, создающих риск конфликтов на этнической и религиозной почве и тем самым несущих угрозу политической стабильности общества и целостности государства.

Альтернативой подобным тенденциям является поиск путей решения данных проблем, формирование в обществе установок толерантного сознания и поведения, заблаговременное выявление конфликтогенных рисков и ресурсов толерантности в сфере этноконфессиональных отношений, что является одной из базовых ценностей, необходимых для построения гражданского общества в стране.

В настоящее время в Кыргызской Республике на фоне глубинного духовного кризиса общества в целом, отсутствия идеологии на государственном уровне, развала экономики и роста социального напряжения внутри государства, существует множество рисков этноконфессионального конфликта. Кроме того, сегодня вызывают озабоченность проблемы религиозного образования, а также активизация политического ислама в республике, в лице запрещенных партий и движений, таких как «Хизб ут-Тахрир», «ИДУ», «Акромия», «Даават Таблиг», в ряде случаев обладающих более эффективным, чем у светских партий, механизмом манипулирования сознанием и поведением масс. Поэтому государству необходимо бороться с условиями, вызывающими радикализацию населения, то есть создавать прочную экономическую основу жизни населения, которая делает народ аполитичным и невосприимчивым к радикальным идеям.

С середины 90-х годов Кыргызстан, который заслуженно и не без оснований гордится своей веротерпимостью и межрелигиозным согласием, подвергся экспансии миссионеров разного рода сомнительных конфессий. Результатом явилась противоречивая тенденция – на юге свои позиции укрепил ислам, а север стал удобным бастионом конкурирующих между собой различных конфессий христианского происхождения 11.

Впервые кыргызы, которые всегда отождествляли себя с мусульманами, неожиданно столкнулись в своей жизни с таким новым явлением, как прозелитизм.

Чрезмерный либерализм государственно-конфессиональных отношений привел к многочисленным конфликтам на почве прозелитизма.

Первоначально миссионерство почти до конца 90-х годов воспринималось в обществе положительно, как побочный результат демократизации общества, свободы выбора вероисповедания атеизированного населения республики. Немаловажным являлся факт оказания миссионерами материальной поддержки нуждающемуся населению одеждой, питанием, медикаментами. Поэтому в сознании некоторой части народа, разочаровавшемся в государстве, прозелитизм воспринимался, как Чекиров К. Спящий гигант // СССР. – 1994. – 16 апр. – №6. – С.7.

естественное право каждого кыргызстанца менять свое вероисповедание. В средствах массовой информации было много выступлений в поддержку этого явления 12.

С другой стороны, многие расценивали прозелитизм как предательство обычаев своего народа. В республиканских СМИ стало появляться много статей в газетах и журналах, осуждающих «религиозную экспансию» еще не окрепшего молодого государства, последствия которой могут сыграть роковую роль в его судьбе 13.

Уже в 1994 г. руководство ДУМК и Православной Церкви Кимсанбай ажы, отец Владимир Савицкий, озабоченные усилением прозелитизма в стране, были вынуждены обратиться к правительству Кыргызской Республики с предложением внести дополнения в существующий закон, ограничивающий деятельность нетрадиционных религий 14.

В Государственном агентстве по делам религий при правительстве КР отмечали:

«Много миссионеров приезжает именно из Южной Кореи, Германии, Польши, Англии.

Они работают у нас под видом преподавателей корейского и английского языков, владельцев компьютерных залов, врачей, но цель у них иная. При этом корейцы применяют разные способы, чтобы найти общий язык с местным населением и привлечь их в свою организацию. Даже свои имена переделывают на киргизский лад»

.

Многочисленные миссионеры ходили по домам, раздавали прохожим свои печатные издания, вербовка адептов проходила прямо на улицах, на базарах, общественных местах.

Один из первых конфликтов на религиозной почве, произошел между кыргызами-мусульманами и кыргызами-баптистами в 1997 г. в с. Искра Чуйской области 16. Первых очень сильно возмутило то, что их односельчанина, ставшего баптистом, решили похоронить на мусульманском кладбище. Искриновцы на сельском сходе предлагали как можно наказать «предателей»: выгнать их из села, не выделять землю под огород, не давать воду для полива и др. Поступило даже предложение Эркинбаев С. Почему я верю в Иисуса? // Эркин Тоо. – 1996. – №107–108. –21 авг.–С.14.

Секты – угроза миру // Слово Кыргызстана. – 1994. – 1 окт. – С.4;

Лыткин Ю. Лицемерие // Вечерний Бишкек. – 1995.–10 февр. – С.3;

Скородумова Е. Спасет ли нас господь? Эпицентр. // Вечерний Бишкек. – 1997. – 24 нояб. – С.2.

Кимсанбай ажы, отец Владимир Савицкий. К правительству Кыргызской Республики. Секты – угроза миру / Обращение руководства мусульманского духовенства и благочинного Русской Православной Церкви Кыргызстана.

Интервью автора с главным специалистом Госагентства по делам религий при Правительстве КР Ботоевым Ж.. – 2008. – 27 мая.

Скородумова Е. Спасет ли нас господь? Эпицентр // Вечерний Бишкек. – 1997. – 24 ноября.

перевернуть автобус с кыргызами-баптистами, которые ехали на свое собрание в дом молитвы 17.

К сожалению, подобные конфликты на религиозной почве стали происходить и в других областях республики. В том же году миссионеры появились на юге республики в Джалал-Абадской области;

в Тогуз-Тороуском районе около трех десятков учащихся средней школы вместе со своими учителями приняли учение баптистов. Через год в с. Благовещенке Сузакского района опять же ученики во главе со своим учителем географии стали «Свидетелями Иеговы» 19.

В том же году газета «Слово Кыргызстана» задавала вопрос «Кто виноват в том, что люди разуверились в своем правительстве, которое только и может обещать несбыточную мечту… Что можно предложить взамен всему тому, что предлагают вконец обнищавшему народу другие конфессии?». Кыргыз-евангелист Алмаз Ш.

говорит: «Вера в Иисуса Христа дала нам столько, сколько другим дает целая жизнь… Мы не пьем водку, не курим анашу, любим музыку, петь, дружим семьями 20.

Большой резонанс в республике вызвали события 29 декабря 2000 г., спровоцировавшие напряженность в с. Сузак в связи с тем, что мусульманская общественность потребовала заклеймить как вероотступников двоих братьев, принявших другую веру и ставших протестантами-евангелистами. По данному инциденту по требованию журналистов республиканских газет областной казы Джалал-Абадской области Д.Орозов дал пресс-конференцию;

выход из создавшегося положения он видел только в религиозном просвещении населения, особенно молодежи, начиная со школы 21.

Зарубежные христианские миссионеры были особенно активны в северных районах Кыргызстана и Бишкеке, распространяли Библию на киргизском языке и литературу протестантского характера;

организовывались «христианизация и крещение» кыргызов, которые группами переходили в протестантские церкви Там же.

Мамараимов А. Чем сосуд духовности наполнить, или к чему может привести «религиозный»

либерализм // Слово Кыргызстана. – 2001. – 2 февраля. – С.5.

Там же.

Суюналиев М. Не бойтесь убивающих тело // Слово Кыргызстана.–1998. – 12 июня. – С.5.

Мамараимов А. Чем сосуд духовности наполнить или к чему может привести «религиозный» либерализм. – С.5.

различного направления 22. Активизация исламских миссионеров шла, прежде всего, на юге республики.

В 2001 г. при Министерстве национальной безопасности (ныне Служба национальной безопасности) Кыргызстана было создано специальное подразделение по контролю за религиозными организациями, деятельность которых может представлять угрозу безопасности страны. Но это подразделение так и не смогло справиться с религиозными эмиссарами из-за рубежа.

Так, в марте 2002 г. в с. Воронцовке произошла массовая драка на религиозной почве. Основной причиной инцидента было то, что сюда приехала Христианская церковь с проповедью, состоящая из кыргызского служения. Прововедников местные мусульмане не приняли и довольно чувствительно побили 23. Приблизительно подобная ситуация произошла в с. Кара-Кульджа, когда в христианский молитвенный дом ворвались около ста прихожан мечети, избившие пастора Зулумбека Сарыгулова, сломали ему пальцы и вышвырнули на улицу с криками «Убьем, если не уберешься из нашего села!». Погромщики спалили на костре всю найденную у Сарыгулова христианскую литературу, в том числе, несколько десятков Библий, а на воротах дома написали «Продается» 24.

Такое же резкое обострение отношений к представителям других религий проявляется в Таш-Кумыре и некоторых других городах и районах южного Кыргызстана. К примеру, ухудшились отношения местного населения с представителями баптистских общин.

В прессе не раз появлялись истории о проявлениях негативного восприятия мусульманами своих земляков, принявших другую веру. Доходит даже до того, что в некоторых селах на мусульманском кладбище отказываются хоронить умершего иноверца. Случаются не только избиения «переметнувшихся», но и убийства.

На состоявшемся в сентябре 2007 г. Совете безопасности Кыргызстана в числе основных рассматривался также и вопрос о религиозной ситуации в стране. Его положительным итогом можно считать решение о необходимости совершенствования законодательства в данной сфере и более тесного сотрудничества власти с Духовным управлением мусульман Кыргызстана.

Интервью автора с главным специалистом Госагентства по делам религий при Правительстве КР Ботоевым Ж.. – 2008.– 27 мая.

Шадрова Н.Н. Сохранить и свободу, и совесть //Дело №. – 2002. – 6 марта. – С.7.

Общественный рейтинг. – 2008. – № 46(415). – 18 дек. – С. 16.

По данным госагенства по делам религий в 2007 г. в ту или иную ветвь христианства перешли 10–15 тыс. представителей коренного населения – киргизов, дунган, узбеков. В результате государство было вынуждено ужесточить «Закон о свободе вероисповедания и религиозных организациях КР», подписанный указом Президента Кыргызской Республики 12 января 2009 г.

Происходящие конфликты, в основном происходят между мусульманами и представителями НРД, к счастью, не между представителями традиционных религий – ислама и христианства.

По результатам проведенного нами анкетирования по проблемам прозелитизма в республике из 938 респондентов, на вопрос, каковы причины и почему люди переходят в другую религию более 50,5 % (474 чел.) ответили, что НРД оказывают материальную помощь, 18,8 % (177 чел.) считают результатом активной миссионерской работы представителей др. религий, 24.9 % (234 чел.) – незнание собственной религии, 5,6 % (53 чел.) назвали другие причины. При этом, только 2,5 % (22 чел.) считают, что независимо от причин человек имеет право переходить из одной религии в другую, 19, 7 % (185 чел.) одобряют прозелитизм, если она происходит в результате собственного убеждения, не одобряют – 45,8 % (430 чел.), считают, что следует запретить – 32 % (301 чел.) опрошенных, т.е. основное большинство респондентов 77,8 % не одобряют переход в другую религию.

Безусловно, в соответствии с существующими нормативно-правовыми законами, действующими в стране любой гражданин имеет право исповедовать любую религию, менять свою веру. Одно дело, когда это происходит в соответствии с внутренними убеждениями и по собственному решению, другое, когда человека целенаправленно завлекают и вербуют в результате миссионерской деятельности религиозных организаций, результатом которого являются многочисленные семейно-родственные, общинные, этнические и др. конфликты.

Таким образом, хрупкость сферы межэтнических и межконфессиональных взаимоотношений, оказывающих большое влияние на общественно-политическое и социокультурное развитие государства требует своевременного и научно обоснованного реагирования со стороны государства и органов власти. Только компетентно-выстроенные взаимоотношения власти с религией могут явиться стабилизирующим фактором общественно-политической жизни страны, в противном случае, она будет использоваться в деструктивной плоскости заинтересованными лицами в личных интересах.

В подобной ситуации большая ответственность ложится на традиционные религии в лице ислама и православия, которые могут обрести роль духовных лидеров и стать опорой для преодоления духовного кризиса личности в современном Кыргызстане, в случае противостояния напору кризисной культуры.

Для направления этноконфессионального процесса Кыргызстана в созидательное русло необходимо принять следующие меры.

Создать условия и возможности для влияния общественных институтов, СМИ и органов местного самоуправления на процесс формирования толерантности как нормы социального взаимодействия, усилить пропаганду передовых гуманистических идей традиционных религий и вырабатывать меры профилактики межэтнической и межконфессиональной напряженности в виде публикаций, социальных роликов, специальных передач на ТВ и радио и т.д.

В школах и вузах республики необходимо ввести религиоведческое образование, с целью формирования идей религиозной терпимости, демократических форм межэтнических взаимоотношений.

Использовать механизм формирования, управления и функционирования первичной организации населения в айыл-окмоту, с формально-правовой точки зрения – МРО (местная религиозная организация), где самым тесным образом переплетены хозяйственно-финансовый и административно-управленческий аспекты с общественно религиозной деятельностью.

Государственному агентству по делам религий необходимо наладить систему мониторинга религиозных процессов, координировать поиск, обработку и анализ информации, поступающей из всех регионов страны, и на этой основе создавать научно обоснованные, политически взвешенные практические рекомендации центральным и региональным государственным органам. К ее работе необходимо привлекать квалифицированных ученых-теологов, религиоведов, правоведов, социологов, прогрессивных религиозных и общественных деятелей.

Для поддержки религиозных организаций и укрепления межконфессионального диалога и связей необходимо создать консультативную группу, состоящую из представителей религиозных и светских организаций, главной задачей которой должно быть выстраивание оптимального взаимодействия власти и религии в решении социальных проблем нашего общества.

Пропагандировать государственную политику в области религий посредством средств массовой информации, организовывать популярные просветительские теле- и радиопередачи по религиозным вопросам, призванные воспитывать у зрителей, слушателей и читателей взаимное уважение, терпимость к особенностям иных религиозных верований, культуру во взаимоотношениях представителей различных конфессий.

Обществоведам предоставлять средствам массовой информации результаты новых научных изысканий и обеспечивать их научно-методическими рекомендациями организованных государством центров и институтов, занимающихся проблемами межконфессиональных взаимоотношений. А также привлекать людей к пропаганде религиозных ценностей, играющих видную роль в жизни религиозных общин, терпимо относящихся к инаковерующим, отстаивающих свои убеждения, способных продуманно и обоснованно аргументировать свои взгляды и донести до зрителей, слушателей, читателей истинные религиозные ценности и традиции с целью улучшения нравов общества.

Дифференцированно использовать формы и методы работы с населением, подходить к людям, учитывая их образовательный и культурный уровень, при этом особое внимание следует уделять категориям граждан, оторванным от активной производственной и общественной деятельности: пенсионерам, безработным, домашним хозяйкам, иждивенцам и т.д.

Использовать общечеловеческий ценностный потенциал религиозных учений в борьбе с такими негативными явлениями современного общества, как моральная и нравственная деградация молодежи, наркомания, алкоголизм, табакокурение, проституция и т.п. Пропагандировать семейные ценности, прививать детям наилучшие человеческие достоинства и высокие нравственные качества: любовь к людям, помощь слабым, уважение к старшим, милосердие к младшим, стремление к справедливости, толерантное отношение к людям иных взглядов, вероисповеданий, национальностей М. Р. Габриелян заместитель декана исторического факультета Ереванского государственного университета кандидат исторических наук ЭТНИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В РЕСПУБЛИКЕ АРМЕНИЯ И ДИНАМИКА МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД:

ЭТНОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ В среде армянских и зарубежных специалистов распространено мнение, согласно которой Республика Армения – мононациональная страна. В действительности армяне составляют преобладающее большинство – около 97 % от общего числа населения республики. Динамика численности национальных меньшинств, проживающих на территории Республики Армения показана в таблице.

Таблица Динамика численности национальных меньшинств, ныне проживающих на территории Республика Армения (1897-2001гг.) Национальные Численность по годам меньшинства 1897 1926 1959 1970 1979 1989 - Езиды - 12237 - - 51976 Русские 25014 19548 56477 66108 70336 51555 Ассирийцы 2522 2215 4326 5544 6183 5963 Украинцы 1853 2826 5593 8390 8900 8341 Курды 27961 3025 25627 37486 50822 4151 Греки 5936 2980 4976 5690 5653 4650 Грузины 514 274 816 1439 1314 1364 Евреи 834 335 1024 1048 953 676 Азербайджанцы - - 107448 148149 160841 84860 Но факты показывают, что представители других национальностей в течение тысячелетий проживали на территории Армении и история национальных меньшинств – важная составляющая истории Армении.

Национальные меньшинства Республики Армения в современных условиях становления гражданского общества-2, Ереван, 2005. Кроме вышеуказанных, на территории РА проживают также представители других национальных меньшинств и этнических групп.

По результатам переписи населения в Республики Армения в 2001г.

В периоды переписей 1959, 1970 и 1979 гг. езиды были причислены к курдам.

До 1930 г. этноним «азербайджанцы» не употреблялся.

1. В советский период проживающие на территории республики национальности мирно сосуществовали, развивая национальную культуру и активные межэтнические отношения. Но в конце 1980-х гг., в ходе Карабахского движения, в тяжелых политических и морально-психологических условиях, большая часть азербайджанцев (которые занимали первое место в списке национальных меньшинств по численности), проживавших в Советской Армении, эмигрировало, будучи обеспокоенными вопросами собственной безопасности. Однако, в сложившейся крайне напряженной ситуации, к счастью, антисоветские и антиазербайджанские настроения не вылились в республике в столкновения и погромы. Более того, азербайджанцы, проживающие на территории зоны бедствия Спитакского землетрясения (1988 г.), получили все компенсации. Это первый и очень важный пример того, как можно цивилизованными, не силовыми методами урегулировать межэтнические отношения даже в экстремальной ситуации.

2. После провозглашения независимости Республика Армения встала перед проблемой продолжения процесса урегулирования межэтнических отношений, руководствуясь тем тезисом, что национальное меньшинство – понятие не количественнеое, а политико-правовое. Проведенные этнологами и социологами исследования в течение нескольких лет /как результат этих исследований были изданы два тома коллективной монографии. («Национальные меньшинства Республики Армения сегодня-1», Ереван, 2000 и «Национальные меньшинства Республики Армения в современных условиях становления гражданского общества-2», Ереван, 2005), доказали, что многие представители национальных меньшинств считают Армению второй родиной, принимая непосредственное участие в политических, социальных и культурных процессах.

3. Проблемы, зафиксированные в ходе исследований, в первую очередь общегосударственные проблемы: негативное последствие экономических реформ, массовый отток населения, в том числе национальных меньшинств, бедность, безработица, длящаяся годами блокада Армении со стороны Азербайджана и Турции и др. Именно по этим причинам в течение независимости Республики Армения и абсолютная и относительная численность национальных меньшинств в республике сократилсаь. Так, если в 1979 г. удельный вес других национальностей, проживающих в Советской Армении, составлял 10.3 %, 1989 г. – 6.7 %, то уже в 2001 г. – 2.2 %, что, как уже было сказано, явилось следствием новых геополитических реалий, особенностей процессов регионального и республиканского развития.

4. Уже в начале 1990-х гг. в Армении доминировал подход, что в общей системе прав национальных меньшинств важнейшим являются права, связанные с гражданством. В процессе приобретения независимости первым правовым документом является «Декларация о Независимости Армении», принятая Верховным Советом Армянской ССР 23 августа 1990 г. В ней нашла отражение одна из важнейших статей:

«…Для всех граждан, проживающих на территории Республики Армения устанавливается гражданство… Республика Армения обеспечивает свободное и равноправное развитие своих граждан, в независимости от национальности, расовой принадлежности и религии» (статья 4). В последствии это положение получило свое развитие и подтверждение в Конституции РА и Законе «О гражданстве Республики Армения». В конституции декларирована статья о том, что «Граждане, независимо от национальности, расы, пола, языка, вероисповедания, политических или иных взглядов, социального происхождения, имущественного или иного состояния, имеют все права, свободы и обязанности, установленные Конституцией и Законами» (Статья 15). Таким образом, вышеприведенные законодательные документы предоставили возможность беспрепятственного получения гражданства Республики Армения всем тем жителям республики, которые в момент приобретения независимости, постоянно проживали на ее территории.

5. Национальные меньшинства Республики Армения исповедуют различные религии, поэтому было важным закрепление соответствующих гарантий в сфере религиозной жизни. В 23-ей статье Конституции закреплено право граждан на свободу вероисповедания. Но еще до этого, в июне 1991 г. был принят специальный закон Республики Армения «О свободе совести и религиозных организациях», который закреплял за национальными меньшинствами республики и право свободы религиозно культовой практики и право создания религиозных организаций. Реализуя на практике вышеназванные положения Закона Республики Армения, а также Конституции Республики Армения, национальные меньшинства в республике создали не только национально-культурные общественные организации, но и религиозные общины, создав (или приобретая) соответствующие культовые сооружения в местах компактного поселения для религиозно-обрядовых церемоний.

6. В последующие годы были приняты также другие законы и норматвиные акты, регулирующие права и обязанности национальных меньшинств Республики Армения. Как показывает междунардоный опыт, важно не только декларирование, но и соблюдение прав национальных меньшинств. Республика Армения, что подтверждается также представителями многих международных организаций, достигла ощутимых успехов и в сфере реализации прав национальных меньшинств.

Правительством выделены помещения многим организациям национальных меньшинств, общественные организации многих национальных меньшинств получают государственную помощь в рамках проектов поддержки национальным меньшинствам, в местах компактного проживания решены вопросы преподавания родного языка, сохранения и воспроизводства национальной культуры.

Сказанное не означает, что в Республике Армения решены все, связанные с нацменьшинствами проблемы. Однако опыт показывает, что в республике удалось решить многие проблемы, а существующие трудности связаны в основном в тяжелой социально-экономической, политической и морально-психологической ситуацией в республике.

И. Р. Рахматов заведующий кафедрой всеобщей истории Российско-Таджикского (Славянского) университета кандидат исторических наук, доцент ВНЕШНИЕ ФАКТОРЫ РАЗВИТИЯ И РАДИКАЛИЗАЦИИ ИСЛАМА В РЕГИОНЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ Терроризм и экстримизм под религиозными лозунгами в последние годы стали важнейшими угрозами для мирового сообщества. Однако возникновение и становление этих явлений инициируется в русле текущей международно-политической жизни. К такому выводу приводит анализ действий ряда государств и внешних сил, применительно к рассматриваемому в данной статье периода истории центральноазиатского региона в целом, и Республики Таджикистан в частности.

Нельзя не признавать того факта, что религиозно – политические события в РТ имеют важнейшее значение для понимания процессов во всем регионе. Естественно, что действия всех исламских политических организаций стратегически направлены на трансформацию политической ситуации в регионе в целом. Однако в тактическом измерении главной задачей исламских радикальных группировок, является все таки дестабилизация ситуации, а затем захват власти в той или иной из стран региона.

Экономический и политический потенциал исламских государств огромен, поэтому исламские идеологи уже давно заявляют о решимости получить в мире подобающее этому потенциалу политическое, экономическое и территориальное место. В этом стремлении превалируют как раз радикальные силы, которые трансформируют исламскую религию в политический инструмент экспансии и силового достижения своих целей.

Следует отметить, что общая согласованность концепций развития ислама в Центральной Азии между доминирующими государствами Исламского мира из- за национальных и религиозно-конфессиональных амбиций отсутствуют, однако несмотря на это анализ складывающейся ситуации в регионе приводит к выводу о вероятности дальнейшего усиления влияния зарубежных экстремистских исламских организаций и радикализации политического ислама в Центральной Азии.

Ю. П. Ветров декан гуманитарного факультета Северо-Кавказского государственного технического университета доктор педагогических наук, профессор ЦЕННОСТНЫЕ ОРИЕНТАЦИИ МОЛОДЕЖИ Государственность, всесословность и фундаментальность высшего образования – принципы, на которых традиционно строилась и развивалась система высшего образования России.

Государственность высшей школы – это ее предназначение обеспечивать страну нужными по количеству и качеству кадрами высококвалифицированных специалистов.

Вопрос о национальных кадрах – это и вопрос о национальной безопасности.

Всесословность – это основополагающая нравственная норма отечественной высшей школы. Вся история развития школьного и высшего образования Росси – это история в целом успешной народной борьбы за равный доступ и равные возможности получения образования любым гражданином страны независимо от его имущественного положения и сословного происхождения.

Фундаментальность высшего образования – это соединение научного знания и процесса образования, дающее понимание образованным человеком того факта, что все мы живем по законам природы и общества, которые никому не дано игнорировать. Их нарушение деформирует ценностный мир человека.

Особенно остро проблема ценностной ориентации молодежи стоит в Северо Кавказском федеральном округе. Под натиском глобализации постепенно изменяются национальные традиции, культура, межличностные отношения в обществе.

Произошедшие на рубеже 1990-х гг. социально-политические перемены в России, повлекли за собой изменение общественных условий социализации и привели к увеличению межпоколенного разрыва ценностных установок. Социально экономический кризис российского общества вызвал структурный кризис ценностных ориентаций, ценностного сознания в целом. Если в стабильных и развивающихся обществах инновационный процесс протекает относительно постепенно, то в кризисном (переходном) накопление нового опыта всегда сопряжено с конфликтом, с драматичным отрицанием прежде господствующих ценностных установок. Молодежь, призванная нести в себе совокупный общественный опыт, становится в таких условиях решающим фактором как в инициации, так и в преодолении этого конфликта.


Траектории исследования жизни российской молодежи и сама ее жизнь могут существенно расходиться. События в Нальчике, Чечне, Дагестане, Ингушетии и в других республиках служат трагическим подтверждением того, что мы слишком мало знаем об уязвимости молодежи, ее притязаниях и устремлениях.

Вместе с изменением жизненных стратегий молодых людей существенно изменились их представления о своем месте в обществе. Изменилось также представление молодых людей о тех социальных ролях, которые они хотели бы играть в жизни своей республики, области и государства в целом. Уже с начала 1990-х стала резко возрастать мотивация на высшее образование и ценности образованности и интеллекта.

Так, первоначально в крупных городах Северного Кавказа, а в последующем и в регионах, возросли притязания на комфортные условия жизни. Важно отметить и то, что существенно увеличился вес личностных ценностей по отношению к ценностям коллективным, общественным. На первое место выступили: личный успех, благосостояние, семейное счастье. Понятие «благо всей страны» утратило свою популярность уже в начале 1990-х, когда обозначилась неспособность органов государственной власти вести эффективную борьбу с криминалитетом.

Нестабильность переходного периода обусловливала особую, неизвестную до того, остроту ряда молодежных проблем. Прежде всего, высокой оставалась неудовлетворенность молодежи, связанная с основными показателями качества жизни материальным положением, жилищными условиями, работой. Резче, чем в столице, на местах понизился в молодежном сознании авторитет органов власти, глубже обозначился разрыв между молодежной средой и властью.

Важно отметить, что в наиболее важный и драматический период социально экономических преобразований в Северо-Кавказском федеральном округе не было сколько нибудь сбалансированной и целенаправленной политики по включению молодежи в складывающийся рыночный механизм. В регионах отсутствие такой политики обозначилось еще более явственнее.

Именно в этих условиях происходила значительная деформация нравственных основ жизни общества в целом. В общественном сознании и поведении, в конкретной деятельности молодой человек в значительной степени утратил возможность обретения объединяющих всю российскую молодежь социально-нравственных ценностей.

Изменилась и роль образования в ценностной структуре молодежного сознания. Оно и прежде рассматривалось как фундамент будущей успешной жизни. Теперь же притязания молодежи на получение образования зависят от материальных перспектив будущей профессии. Повышение роли образования в индивидуальном биографическом проектировании молодых объясняется и изменением самой структуры научно-технического прогресса, меняющей в свою очередь как систему профессий, так и социальное пространство в целом.

Одновременно с этим в иерархии ценностных ориентаций молодежи существенно повысилось место здоровья и здорового образа жизни. Первоначально эта ценность распространилась в крупных городах, так как она стала также одной из приоритетных среди категории высокооплачиваемых и преуспевающих молодых людей.

Наряду с практическим отсутствием молодежной политики, усиливалось фактическое неравенство, когда беззастенчиво обогащались одни на фоне обнищания других. В региональном измерении такое неравенство диктовалось тем, что по семейно клановому принципу присваивались не только материальные богатства, но и сами возможности участия в их распределении. То же можно констатировать в сфере получения образования.

В начале 1990-х гг. происходит формирование новой политической системы, разрушаются старые молодежные организации, объединения и группы (формальные и неформальные), а на их месте образуются новые. С одной стороны, в условиях радикальных реформ молодежное политическое сознание обострено, оно остро реагирует на различные формы ущемления интересов молодых. С другой – происходит резкая деполитизация молодежи.

Следует подчеркнуть, что социализация включает и такую составляющую, как религия. Сейчас в этом плане полная свобода: человек может верить или не верить в Бога.

Когда в России была государственная религия, и даже когда ее не было (при советском режиме), люди по разным причинам ходили и ходят в церковь. То, что там произносится, очень сильно влияет на них. Например, молитва, которая возносится, или вознесение, прошение, которое дается каждое воскресенье на литургии в христианском православном храме, содержит строки о «богохранимой стране нашей, властех и воинстве ея». То есть власть можно любить или нет (хотя анархия хуже любой власти), в армии у нас много проблем, это все знают, но, тем не менее, необходимо, чтобы граждане любой страны с уважением относились к власти и к армии, другого пути нет, иначе страна будет слабой и беззащитной.

Слова молитвы, произносимые хотя бы раз в неделю, сильно влияют на верующих.

А для тех, кто в Бога не верит, это своего рода реклама, некая пропаганда (в хорошем смысле слова), которая тоже оказывает большое влияние. Но, к сожалению, религия при всей ее значимости, с регулярными проповедями по телевидению, например, митрополита Кирилла, все-таки не общепринята, не общепризнаваема, а, следовательно, она оказывает недостаточное социализирующее влияние на население в целом.

А какие посылки есть у нас в социализации? Прежде всего, посыл всевластия денег.

Разумеется, где-то можно прочитать или услышать, что не все продается, но для современной России это просто слова, потому что жизнь показывает противоположное – все продается и покупается. Конечно, так не должно быть, но это, увы, именно так, в частности и потому, что посыл в средствах массовой информации в большинстве случаев именно такой.

Второй момент – это огромный поток насилия с экранов телевизоров. Оно пришло к нам, конечно, из зарубежных фильмов, особенно, американских, и случилось это уже давно. Если вспомнить наши старые фильмы о Великой Отечественной войне, страшной войне, где повсюду были смерть, кровь, ненависть, как мягко изображались тогда научно нами называемые «акты насилия». Там не было натуралистических сцен. Сравните с тем, что мы видим в исполнении, скажем, Чака Норриса или Шварценеггера, или Ван Дама: все драки показываются весьма натурально, подчеркнуто, а какие-то восточные единоборства, практически не имеющие никакого отношения к реальности, являются просто шоу. Таким образом, мы видим много насилия, которое пропагандируется как нечто само собой разумеющееся или даже необходимое. Это второй посыл.

Поток насилия льется не только из фильмов, но из телерепортажей, газетных статей. Бытует мнение, что журналисты в своих материалах могут только отражать события, но сами их не провоцируют. Но это далеко не так. Вы, наверное, помните:

примерно год назад в льговской колонии (не путайте с украинским городом Львовом!) заключенные вскрыли вены. Нарушались их права, и таким образом они решили бороться против этого. Конечно, безобразие, что нарушались права, которых у заключенных не так много. Но что интересно и показательно? В течение примерно месяца в нескольких других колониях России произошло то же самое. Как эта форма борьбы за свои права могла распространяться? Да очень просто: это было показано и об этом было рассказано в средствах массовой информации – и центральных и особенно местных. Вот наглядный пример того, как СМИ формируют общественное мнение, а следовательно, и образ мыслей и действий.

Таким образом, встает очень важный и серьезный вопрос – о дозировании того, что дается в эфире и печати. Много катастроф, насилия, СМИ перегружены сексуальной тематикой. Раньше этим отличались другие страны, например скандинавские, сейчас статистика четко говорит, что мы впереди планеты всей.

Известно, что в моменты кризисного состояния общества растет влияние религии на общественную и личную жизнь людей, расширяется спектр их религиозных и нерелигиозных верований, наблюдается всплеск всякого рода суеверий, оккультизма и мистики. Дело в том, что до определенного возраста (до 18-20 лет) юноши и девушки остаются некритично открытыми новым веяниям. Их сознание доверчиво, более того, оно тяготеет ко всему таинственному и непознанному наукой. В силу этого вполне объяснима та экспансия на территорию нашей страны, которая осуществлена многочисленными нетрадиционными религиями, тоталитарными сектами и невиданными до того для молодежи экзотическими культами.

Известно, что фанатизм также наиболее распространен среди молодежи. Фанатик (религиозный или какой-либо другой) демонстрирует непоколебимую и отвергающую альтернативы приверженность определенным убеждениям. На примере указанных событий, мы имели дело с исступленной, доведенной до крайней степени приверженностью к вмененной эмиссарами верованиями, замешанными на полном неприятии установившейся власти и порядка. К сожалению, следствием обработки молодежных групп «продвинутыми» псевдопророками в Северо-Кавказском федеральном округе стали непреодолимые разрывы во всей системе общественных отношений.

В связи с этим особое внимание следует уделить одной из наиболее актуальных проблем в ряде регионов Северо-Кавказского федерального округа - угрозе экстремизма и терроризма. Усугубляет ее использование террористическими объединениями для достижения своих целей радикальной идеологии исламского фундаментализма.

При исследовании религиозности молодежи, не подпавшей под влияние новоявленных культов, было установлено, что для подавляющего ее большинства характерен невысокий уровень религиозности сознания. Религия чаще всего воспринимается ими как прирожденный статус, который просто следует иметь в виду, и который необходим для самоидентификации и стабильного функционирования социальной системы.


В целом исследователи отмечают чрезвычайно быстрое изменение мотивационной сферы молодого поколения. На этом фоне особенно заметным становится гедонистическая направленность формирования ценностных ориентации в молодежной среде. Аскетизм как социальная черта личности, уходит в прошлое. В этом процессе особое место занимает явная и неявная пропаганда гедонизма через рекламу и реальное предложение товаров. Как известно, гедонизм, как увлеченность наслаждением потребления, выполняет в переходные периоды особую функцию - функцию идейной борьбы с существующей системой ценностей. В 1990-х гг., особенно в первую половину, в России пропаганда потребительских настроений в молодежной среде, вольно или невольно, служила антиподом советским ценностям, традиционно утверждавшим сдержанность, простоту и скромность потребления. Этот ценностный переход, во многом не проанализированный еще в ключе социально-философского анализа, распространился на коллективистскую ориентацию социального поведения россиян в целом.

Таким образом, проведенный социально-философский анализ ценностных ориентации российской молодежи позволяет сделать вывод, что последующее развитие российского общества будет приниматься молодыми настолько, насколько оно будет открывать возможности свободного выбора ценностных установок. И наоборот, молодежь всегда будет блокировать тот способ реформирования общества - открытым протестом или пассивным неприятием, – который сужает возможность выбора и плюрализма ценностей.

Мы дорожим нашим плодотворным сотрудничеством со всеми заинтересованными службами и организациями и готовы к продолжению конструктивного диалога. Вместе мы сможем понять и принять молодежь такой, какая она есть, с ее ценностями, радостями, приоритетами, успешностью и сложными судьбами, не пройти мимо тех молодых людей, которые потеряли свои жизненные ориентиры.

Список использованной литературы 1. Локова, М. Ю. Ценностный мир современной молодежи : Региональный аспект Актуальные проблемы противодействия преступности в современных условиях [Текст] / М.Ю. Локова // Материалы международной научно-практической конференции. Т.2 – Нальчик, 2008. - С.445-452.

2. Сизых, Р. Л. Ценностные ориентации молодежи //Молодежь в условиях социально-экономическиих реформ [Текст] / Р.Л. Сизых // Материалы международной научно-практической конференции 26-28 сентября. Вып.2 – СПб, 1995. - С. 138-139.

3. Чистяков, Г. П. Психология религиозного фанатизма // Межкультурный диалог : исследования и практика / Под ред. Г.У.Солдатовой. – М.;

Центр СМИ МГУ им. М.В. Ломоносова, 2004.- С. 22-31.

П. Е. Бойко профессор кафедры философии Кубанского государственного университета доктор философских наук УНИВЕРСИТЕТСКАЯ ТЕОЛОГИЯ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ НАЦИОНАЛЬНО-ГОСУДАРСТВЕННОЙ И ГРАЖДАНСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ, МЕЖРЕЛИГИОЗНОЙ СОЛИДАРНОСТИ И ДУХОВНОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ В настоящее время Россия осознает необходимость единой для всей многонациональной и многоконфессиональной страны системы духовных ценностей, единой национально-государственной и гражданско-правовой идеи. Два десятка лет постсоветской истории были связаны с государственно-идеологическим и ценностно правовым опустошением общественного сознания нашего Отечества, которое активно заполнялось случайным и эклектичным содержанием. Разрушительные псевдо-идеалы космополитизма, массовой культуры и потребительства буквально захлестнули духовную жизнь российского общества, породили в нем идейный и политико-правовой нигилизм, забвение национальной истории и культуры, чувство исторической неполноценности и неуверенности в завтрашнем дне. Неизбежным следствием такого духовного потрясения стали «болезни» всех сфер общественной жизни – демографический кризис, снижение средней продолжительности жизни, высокая детская смертность, разложение института семьи и брака, наркомания и алкоголизм, бедность, криминализация и коррупционные процессы, как печальные символы постсоветской России. Все народы огромной державы оказались перед лицом реальной угрозы прекращения своего исторического бытия, утраты национального самосознания, духовной и культурной самобытности.

Называют много причин, приведших страну к такому положению, но чем больше выдвигают причин этого, тем менее они становится понятными в действительности. Ведь любое множество предлагаемых причин сразу же влекут за собой вопрос, какая же из них являются главной и решающей. На наш взгляд, главной причиной всего этого является невнимание к классической университетской теологической и философской культуре с ее идеалами абсолютной свободы духа как выражения божественной природы человеческого бытия. Такое равнодушие – следствие духовной необразованности, которая привела, в конце концов, к разложению национального духа, его философско-исторического и государственно-правового самосознания. Закономерным следствием разложения стал и кризис национально государственной идеологии, в результате чего возник идеологический вакуум.

Конституции РФ гласит, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». И вроде бы гарантируемый конституцией идейно-ценностный плюрализм предоставляет гражданскому обществу неограниченные свободы в сфере духовной (философской, научно-образовательной, религиозной и эстетической) деятельности, которая в советскую эпоху была подвергнута мощной идеологической цензуре. Но, заявленное положение, содержит в себе ряд неустранимых логических противоречий, суть которых заключена в следующем. Во-первых, сама по себе статья конституции является, несомненно, выражением определенной ценностно-ориентированной идеологической установки, так называемых «прав человека» и «общечеловеческих ценностей». А это значит, что указанное положение имеет чисто декларативный характер и противоречит своему же собственному идеологически-ориентированному содержанию. Во-вторых, это противоречие усугубляется, когда мы рассматриваем 1-й пункт той же 13-й статьи, который гласит, что «в Российской Федерации признается идеологическое многообразие». Очевидно, что если государственно-правовое сознание становится на точку зрения ничем неограниченного идеологического плюрализма, то оно в силу заявленной принципиальной позиции должно будет признать как равноправную и ту точку зрения, которая ей диаметрально противоположна, т.е. концепцию идеологического монизма. Однако в нашей Конституции правовое признание последней почему-то никак не отражено.

Не менее важное: мысль о том, Конституция РФ является системой согласования множества идеологических ценностей и установок, является несостоятельной, ибо дело-то как раз и заключается в том, что за основание была взята единая идеологическая позиция. Что же это за идеология, в соответствии с которой Россия должна отказаться от какой бы то ни было единой государственной идеологии?

Мы полагаем, что ответ на этот вопрос следовало бы предварить размышлением на тему: что же это за государство, которое не имеет единой национальной идеи? Как известно, государство есть общественно-правовой организм, устройство которого сродни устройству человеческого организма, обладающего разумом, душой и телом.

Причем определяющее значение в этой триаде принадлежит именно разуму, т.е. голове, от которой зависят все психические и физиологические процессы в организме.

«Головой» государства как раз и является его правовое и духовно-историческое сознание, выраженное в определенной идеологической позиции. Зададимся простым вопросом: как следует называть человека, который пожелал бы остаться без головы лишь на том основании, что в ней-де очень много разных идей, т.е. она (голова) столь «плюралистична», отчего очень трудно решить, какую из этих идей выбрать в качестве руководящей жизненной цели? Очевидно, что это – расколотое сознание, близкое к шизофреническому, ибо налицо распад личности, в результате которого единый дух разлагается в бесконечное множество бессвязных психических процессов. К сожалению, данная аналогия оказывается вполне уместной и в отношении национально-идеологического состояния постсоветской России.

Эта «безыдейная идеология» получила в международном сообществе расплывчатое имя идеологии «общечеловеческих ценностей». Однако, такое наименование совсем не выражает ее подлинного содержания. Что является действительно общим для человеческого рода, так это дух, разум, его способность формировать определенное философско-правовое мировоззрение, выражением которого как раз и является государственная идеология. Все остальное (как материальное, так и социальное) роднит нас друг с другом не как людей, но как животных, которые, как и мы, имеют свои особенные сферы обитания, социальные формы поведения и заботятся о пропитании и т.д. Человек, как известно, все же есть нечто большее, чем животное, и поэтому нация и государство как формы объективного духа действительны лишь постольку, поскольку оформляют и утверждают себя в идеологии. Другими словами, национальная идея есть духовно-исторический и ценностно-правовой принцип, формирующий само государство и его устройство. Это означает, что в своей государственной и духовно-образовательной политике нам следовало бы обойтись без унизительных расшаркиваний в адрес абстрактной всеобщности (т.е. всеобщности, лишенной особенных и единичных моментов - наций, народностей и суверенных государств) идеологии «общечеловеческих ценностей»

(которые, кстати, постоянно нарушаются, международной политической элитой, особенно США). Нужно сосредоточить свои усилия на решении вопроса о подлинной национально-государственной патриотической идеологии, в полной мере отражающей духовно-исторические ценности России.

По справедливой оценке В.А. Тишкова, «в России есть нации в привычном нам значении слова – русская, татарская, осетинская, чеченская и другие. Их никто не собирается упразднять, переделывать в других, лишать территориальной или культурной автономии. В России есть российский народ как гражданская нация со своей историей, культурой, ценностями и общими устремлениями, со своими национальными проектами, лидерами, спортивными командами, экономикой и т.д.

Это означает, что наша страна Россия – представляет собой нацию наций.

Российский народ как нация связан одним государством, общей историей, общими культурой и общими интересами. Наряду с фестивальной формулой дружбы народов нам необходима формула дружного народа, и формула нации наций обеспечивает единство России. В таком обществе всем россиянам есть место, и культура каждого составляет наше общее достояние» (Выступление В.А.Тишкова на Гражданском форуме 22 января 2008г. // http://www.rosnation.ru).

Важнейшей духовной предпосылкой общенационального единства, гражданской и патриотической солидарности как раз и выступает формирующаяся сейчас в России университетская теология (прежде всего – православная и мусульманская), которая возвращает народам России их духовную и национально-государственную идентичность, подлинную солидарность в сфере межконфессиональных и социальных отношений.

Благодаря развитию университетской теологии мы можем донести до общественного сознания основополагающую мысль: утверждение общероссийской гражданской солидарности, формирование общей системы духовных ориентиров обусловлено укреплением религиозной и нравственно-правовой идентичности.

Именно она откроет новые перспективы для сохранения и развития уникального культурного наследия народов России как важнейшего богатства и конкурентного преимущества нашей страны в XXI веке.

Обеспечение общенационального единства и этнокультурного многообразия – важнейшие принципы государственной политики России и в новейшее время, лежащие в основе ее развития как уникальной цивилизации. Именно следование этим принципам позволило нам успешно преодолеть системный кризис, связанный с распадом СССР, укрепить единство страны. Сегодня в России накоплен мощный потенциал, в основе которого – духовно-нравственные ценности великого народа, чувство гордости за свою Родину, ответственность за ее достойное будущее.

XX век и все предшествовавшие столетия показывают, что дух России и ее братских народов развивался через особенные способы бытия истины и ее выражения.

Мы завершили эту фазу – фазу, если угодно, язычества в особенных способах истины в истории развития духа россиян. И мы стоим на грани выступления единого, всеобщего момента истины. Мы находимся на грани разумной формы выражения истины в познании природы, истории человеческого духа, природы Бога, их отношения. Мы не исчерпали себя, но исторически подошли к разумной реальности духа России, ее теологического сознания, как основания единой и всеобщей гражданской нации государства.

В. К. Шаповалов заведующий кафедрой социологии и социальной работы Северо-Кавказского государственного технического университета доктор педагогических наук, профессор ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ ИСЛАМСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ:

ПРОБЛЕМНОЕ ПОЛЕ И ОСНОВНЫЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ Исламское образование в современной России находится в стадии институционализации. В большинстве исламских вузов наряду с религиозными образовательными программами реализуются направления подготовки, входящие в перечень государственных образовательных стандартов. Исламские вузы предпринимают усилия по достижению уровня качества учебного процесса, позволяющего по некоторым направлениям подготовки и специальностям получить государственную аттестацию. Среди учреждений среднего религиозного профессионального образования выделился ряд медресе, которые стремятся удовлетворить различные потребности обучающихся в сфере Ислама.

Наблюдения и исследования последних лет дают основания обозначить проблемное поле институционализации исламского образования в современной России и факторы, детерминирующие его становление.

Известно, что любая образовательная услуга предоставляется тогда, когда в ней возникает потребность. Потребности в исламском образовании обусловлены отношениями, складывающимися между основными социальными акторами данного института: потребителями образовательных услуг, образовательными учреждениями, их предоставляющими, а также заказчиками и потребителями выпускников данных учреждений. Наши исследования потребностей в исламском образовании показывают, что в отношениях между указанными институциональными субъектами существуют определенные проблемы. Остановимся на некоторых из них.

На формирование образовательных потребностей детей влияние оказывают родители, а в мусульманских семьях это влияние особенно значительно. Родители старшеклассников – этнических мусульман в разных регионах России в различной степени осведомлены о потребностях своих детей-старшеклассников в профессиональном образовании, связанном с религией. Отличаются и желания родителей относительно получения ребенком специальности, связанной с религией.

Так, например, в Республике Татарстан количество родителей старшеклассников желающих, чтобы их дети получили специальность, связанную с религией, более чем в полтора раза превышает количество их детей с намерениями получить религиозное образование (такое образование в этой республике желает получить каждый пятый из опрошенных старшеклассников-мусульман). В Башкортостане количество родителей, желающих, чтобы их ребенок получил профессиональное образование, связанное с религией, значительно больше, чем самих старшеклассников, ориентированных в этом направлении (здесь такое образование хочет получить каждый четвертый старшеклассник-мусульманин). В Дагестане наблюдается обратное соотношение:

старшеклассников, желающих получить профессиональное образование, связанное с религией, в полтора раза больше, чем их родителей с таким желанием (каждый третий старшеклассник-мусульманин в этой республике ориентирован на это образование).

Обозначившуюся разницу в ориентациях детей и родителей на образование, связанное с исламской религией, предстоит еще более глубоко изучить. Но одна из причин состоит в престиже исламского образования. Известно, что в зарубежных странах, где исламское образование давно институционализировалось, оно традиционно по престижности следует после светского гуманитарного, технического и военного образования. В России проблемность формирования устойчивой потребности в исламском образовании детерминирована престижем исламских вузов и медресе в пространстве профессионального образования и престижностью профессиональной деятельности их выпускников.

Для повышения престижности исламских вузов и медресе им предстоит в ближайшие годы значительно повысить качество образовательного процесса, привлечь к преподаванию известных в соответствующих регионах ученых-гуманитариев и самое главное – подготовить из числа собственных преподавателей кандидатов и докторов наук. Думается, что следует стремиться не столько к увеличению числа исламских вузов и количеству студентов в них, сколько к материально-техническому и учебно методическому обеспечению учебного процесса с целью подготовки высокопрофессиональных и конкурентоспособных специалистов.

Весьма влиятельным фактором институционализации исламского образования является престиж профессиональной деятельности выпускников исламских вузов и медресе. По данным нашего исследования, в Татарстане только каждый третий выпускник медресе намерен работать имамом, в Башкортостане – каждый второй, в Дагестане – каждый третий.

Среди учащихся медресе во всех регионах, где проводилось исследование, имеется значительная часть не определившихся с дальнейшей трудовой деятельностью.

Более половины учащихся медресе и студентов исламских вузов намерены наряду с религиозной специальностью приобретать в качестве второй специальности светскую.

В выборе второй специальности в большинстве регионов доминируют педагогические, экономические, юридические специальности и менеджмент.

Институционализация исламского образования во многом зависит от легитимизации общественных отношений, связанных с функционированием данного социального института. В разных регионах России население в различной степени информировано о функционировании исламских образовательных учреждений.

Потенциальные потребители образовательных услуг в большей степени информированы о наличии в соответствующем регионе исламских образовательных учреждений, нежели о государственных вузах, в которых имеются специальности, связанные с религией.

Основными каналами получения информации об образовании, связанном с религией, как показало исследование, являются неформальные каналы коммуникаций в местном сообществе (семья, знакомые, друзья, другие родственники). Только в Дагестане и Чеченской Республике таким каналом является телевидение.

Проблемы исламского образования не являются доминирующими в мусульманских электронных и печатных СМИ. Их тематика, в основном, сводится к констатации проблем профессиональной подготовки служителей культа и специалистов в сфере исламской теологии. В то же время не указываются возможные пути и способы решения этих проблем. Это говорит о необходимости более тесного взаимодействия ученых, священнослужителей, журналистов с целью привлечения внимания академической общественности к выработке путей, способов и форм решения проблем исламского религиозного образования. Во всех обследованных округах отмечается отсутствие федеральных телевизионных программ и каналов исламской направленности.

Таким образом, в современной России происходит интенсивный процесс институционализации исламского образования. Для успешной интеграции данного социального института в структуру социальных отношений российского общества предстоит решить наряду с перечисленными выше и другие организационные, материально-технические, методологические и учебно-методические проблемы, а также активизировать деятельность по презентации исламского образования.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.