авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«n°1-2 (62) январь-февраль 2011 С а К ц е н т о М Горан Брегович свадебно-похоронный оркестр содержание ...»

-- [ Страница 4 ] --

Мы ждали, затем, когда огненный шар поднялся и завис в центре небосвода, травы съежились и снизу повеяло запахом опаленной земли, мы сомлели, и сова ослепла окончательно. Густая жара и зной закупорили ей уши, мир вокруг погас, она напряглась, вонзила когти в дерево, устала, не могла двигаться, ей не хватало воздуха, кровь шумела в напрягшихся жилах. Лег 140 | январь-февраль кие набухли, расширились, вспучились, заполнили всю грудь до самого горла, она раскрыла клюв, задышала, оцепенела, сознание помутилось, инстинкт и стальной холод, поднимаясь от ног, сковали все тело. Смертельный холод, тьма, жар, лихорадка вновь овладели ею...

Лежавший на земле Бено вскочил, и два выстрела без прицела полетели друг за другом. Мы побежали. Один из пришедших с верхних дворов споткнулся о толстый стебель репейника и сказал, падая-поднимаясь: «Не так-то просто подстрелить птицу из пистолета, вот из охот ничьего ружья — другое дело». «Сам увидишь!» — сказали мы. Прибежали, а под деревом подбитый черноголовый стриж, трепещет и бьется крыльями о землю. Бено сказал: «Она поменяла место».

Он возвращался домой, а мы шли за ним и видели две макушки на его коротко стриженной голове и красную землю, налипшую на каблуки ботинок с короткими голенищами. Мы твер до верили, что теперь-то он уже точно выведет мотоцикл. Артем сказал: «Прошло уже три дня, за это время врач мог выехать и за пределы республики». «Ты уверен? Бено их все равно настигнет», — ответили мы. Мы ждали во дворе, поглядывая на часы, удары механизмов и пульса отдавались в наших костях. Передавая друг другу бутылки с водой, принесенные детьми, мы пили и ждали, какую же весть доставит нам Саак. Сашик отошел, заглянул в щель в воротах, затем, стараясь сбить, но не попадая в кружащую над головой осу, вернулся, сообщил: «Беник заправляет мотоцикл». Мы ведь знали: Бено и Гарник служили в одном от ряде, и не могло быть такого, чтобы кто-то просто взял Алис и умыкнул, Бено не мог этого потерпеть. Мы хотели, чтобы он поскорее нашел врача.

Уже стали возвращаться на красную землю ящерицы цвета багровой глины, краски стали растворяться в тенях, стайка стремительно прорезающих воздух ласточек стала касаться края крыш, но Бено не выходил из дома. Кто-то забрался на изгородь, заглянул внутрь, ска зал: «Бено заправляет мотоцикл».

Спустился вечер, прохлада, сошедшая с синих гор, открыла путь волне ароматов, скованных жарой, запахи петрушки и чеснока принесли с огородов дрему. Воцарились вперемешку и свет, и тьма, в пруду за общественными банями заквакали лягушки, серебристой стрелой прорезая черную тьму неба, косо пролетела также и звезда.

Саак пришел, закурил с нами и сказал: «Бено не выведет мотоцикла...»

2011 январь-февраль | чтение Конфеты в жестяной коробке И з Ахалкалака подъехал вечерний автобус.

Прибывшие разошлись по домам. А мы, не отрывая глаз от стоявшей у школьной стены женщины в шубе, катались с горки. Толкаясь и дергая друг друга, подошли к ней. Ее духи источали аромат полевых цветов. Твердыми носками сапог мы ковыряли снег и бросали его друг другу в лицо. Она сказала, что заплатит, если мы поможем ей отнести чемодан в соседнее село. Слегка скользнула языком по нижней губе, и темная помада увлажнилась. Улыбаясь глазами, она ждала ответа. Даже в Ахалкалаке мы не видели таких женщин. Может, и видели, но только в фильмах или слышали об их обольстительной красоте от студентов, приезжавших домой на каникулы из далеких городов. Чемоданы были тяжелые, били по ногам, мы запутывались в на ших шагах. Реваз шел справа от нее, я — слева. Тихо падавший мелкий снежок таял на ее прямых волосах, рассыпавшихся на тигровом меху. Приезжавшие на каникулы ребята рассказывали, что женщины эти день и ночь проводят в ресторанах и гостиницах, и, вообще, городские женщины все такие. Эти истории ночевали с нами в наших теплых постелях, и мужчинами, угощавшими их вином, всегда бывали мы.

На выходе из села она сказала: «Не побеспокоила бы вас, но я на днях вышла из больницы, слепую кишку удалили, я заплачу, не волнуйтесь». «Нам денег не надо, — сказали мы, — нам нужно другое». «Что?» — спросила она и недоверчиво замолкла, так как мы отстали на несколько шагов, и шли, ковыряя снег но сками сапог. Равномерно падающий снег не рассеивал долетающего до нас аромата полевых цветов. Она остановилась, повернулась к нам, приблизилась на несколько шагов и, заглядывая нам в глаза, спросила:

«Вам чего, ребята, у меня нет ничего хорошего, поверьте, честное слово». Реваз прошел вперед и, не обора чиваясь, сказал: «Есть». Запрокинув голову и ловя ртом снежинки, и я сказал: «Есть». Она вытащила руку из рукава тигровой шубы и, приложив тонкий нежный палец к щеке, посмотрела на нас задумчиво, с улыбкой:

«Никак не пойму, чего вы хотите, объясните толком». Мы с трудом поспевали за ней, чемоданы терлись о наши голени, и мы путались в своих шагах. «Стыдно», — сказали мы. «С ума сойдешь с вами, можете вы сказать что-нибудь вразумительно?» «У всех женщин это есть», — сказали мы. Реваз остановился, стал грызть ногти, сгребал ногой снег и одним ударом вновь разбрасывал его, от чемодана пахло теми же духа ми. Мы старались не отставать от нее, идти рядом. «Значит, вам юбка нужна, на голову наденете, что ли? И четырех километров не осталось, а вы не хотите помочь, стыдно даже говорить об этом».

По склону противоположной горы бродили колхозные собаки. Мы сказали, что, если она не согласится, мы вернемся, так как в соседнем овраге, наверное, водятся дикие кошки. «Ничего не понимаю, а у ваших сестер есть то, что вам нужно?» — спросила она. Реваз разбежался и, скользя, обогнал ее. Чемодан стал тяжелее, я еле держался на ногах. А духи так близко благоухали ароматом полевых цветов. «Есть», — сказал я и стал ловить языком снежинки. Реваз закашлялся. «А у ваших матерей есть это?» Снег громко заскрипел под 142 | январь-февраль нашими ногами. В его сухом скрипе слышалось оскорбление. Не нарушая тишины, прошли больше кило метра. Загребали ладонью снег с обочины дороги и запихивали в рот, скользили, передавая из рук в руки чемоданы, еле поспевали за ней, снег каплями таял на ее волосах. Когда она улыбалась, ямочка на ее щеке втягивалась, как водоворот, и увлекала нас за собой. Я подумал, что Реваз заметил, наверное, эту ямочку и поцелует ее. Еще там, у школы, съезжая с горки, мы договорились, что первым будет обладать женщиной он. Мысленно я произнес «да», Реваз повторил то же самое, его выдавал скрип снега под ногами, мы сказа ли «да». «Так почему же у них не просите?» — спросила она. «Побьют», — ответили мы.

Чемоданы оттягивали руки, мы вспотели, стали запихивать снег под рубахи. «Вы, наверное, в восьмом, а я преподаю в восьмых», — сказала она. Мы не подтвердили ее догадки. Реваз сказал, что он уже окончил школу, во время приемных экзаменов жил в городе в гостинице и ходил в ресторан, а я, мол, в десятом.

Чтобы рассеять ее сомнения, я с независимым видом выстрелил слюной сквозь зубы и под падающим снегом медленно, с достоинством зажег сигарету. Потом мы сели на чемоданы и не хотели идти дальше.

«Зимой не делают этого, такими делами занимаются только весной, — сказала она. — Да вы, наверное, и понятия не имеете об этом». Мы опять тронулись, волоча за ней чемоданы. Я сказал, что мы прошли про это по анатомии, там есть картинка, и девчонки всегда загибают этот лист. А Реваз сказал, что во всех фильмах, которые он видел, это делают и зимой, и если она не согласна, то мы вернемся. Она шла так близко, что ее горячее дыхание согревало наши замерзшие щеки. Потом она окликнула нас, мы верну лись и опять понесли чемоданы. Она прошла немного вперед и сказала: «Ну поймите же, после операции у меня швы могут разойтись от тяжести». Запрокинув голову, я ловил языком снежинки. Мы поставили чемоданы на землю. Затем из перекинутой через плечо сумки она достала семьдесят копеек и отдала мне, а Ревазу отдала конфеты в круглой жестяной коробочке. «Видите, я не обманула вас», — сказала она.

Затем она пошла быстрее, а мы не поспевали за ней. «Раз так, — сказали мы, — то расскажите хоть, как это делается, с самого начала, с того момента, как гасят свет, и до конца, во всех подробностях». Не пово рачиваясь к нам, она воскликнула: «Боже мой, с ума можно сойти, ну нельзя же этого делать!» Молчание длилось долго, мы ждали, она шла не оборачиваясь. Потом мы поставили чемоданы на снег и, не огляды ваясь, пошли назад. За нашими спинами послышался чарующий оклик: «Вернитесь, расскажу…»

Мы шли домой, держась за руки и бросая снег друг другу в лицо. Затем, скользя, побежали по берегу реки. Ее испуганный крик еще раз настиг нас вдали. В темноте зимнего вечера тихо падал мелкий снежок. Реваз высыпал конфеты из коробки, отдал их мне, а коробку оставил себе, сказав, что отдаст ее сестре под пуговицы. Коробка пахла знакомыми духами, ароматом цветов и полей. Видимо, он обма нул, сказав, что отдаст коробку сестре.

2011 январь-февраль | армянский вопрос Ришар Галлиано В рамках первого Международного фестиваля танго в Ереване выступил знаменитый Интервью Артавазд Егиазарян | Фото PanArmenian PHOTO аккордеонист Ришар Галлиано Что первым приходит вам в голову при слове «Армения»?

— Лет 15 назад мне довелось поработать с Шарлем Азнавуром, которого в Армении все почитают. Это был замечательный опыт, он настоящий профессионал. Кроме того, когда я работал над проектом Piazzolla Forever, посвященным Астору Пьяццолле, у меня в группе играл мой хороший знакомый Жан-Марк Филлипс-Варжапетян. Он часто рассказы вал мне о вашей стране.

Как вы считаете, что обязательно нужно сделать в Армении?

— Отдохнуть. Знаете, после шумного и немного агрессивного Парижа Ереван просто просит расслабиться и перевести дух. Да и доброта и госте приимство армян способствуют этому!

Каково ваше самое большое достижение?

— Я с детства мечтал зарабатывать на жизнь только тем, что люблю. И, как ни странно, мне это удалось. Большего и желать нечего!

А самое большое безумство?

— Было безумием с моей стороны войти в музыкальную индустрию со своим особым видением музыки. Это почти как играть в покер: мастерство важно, но без удачи — никуда. К счастью, мое творчество приняли многие.

Вы знаете, в чем секрет успеха?

— Сложно найти универсальный ответ. Наверное, нужно не просто за ниматься чем-то, а делать свое дело с любовью и страстью. Что это значит?

Посмотрите на меня и на мой аккордеон!

144 | январь-февраль

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.