авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Челябинский государственный университет

Исторический факультет

ТРУДЫ КАФЕДРЫ

НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ РОССИИ

Том III.

2009

УДК 9(47+57)2(082)

ББК 63.3(2)6я43

Т78

Ответственные редакторы С.А. Баканов, Г.А. Гончаров

Труды кафедры новейшей истории России Челябинского государст-

венного университета. Том 3. / Под ред. С.А. Баканова, Г.А.Гончарова. – Че-

лябинск: ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2009. – 123 с.

ISBN 978-5-87039-256-1 В сборнике научных трудов кафедры новейшей истории России Челябин ского государственного университета представлены результаты научных изы сканий, проводившихся преподавателями, аспирантами и студентами кафедры в 2008 г. Издание осуществлено при финансовой поддержке Верхне Уфалейского представительства ЧелГУ.

ISBN 978-5-87039-256-1 © Авторский коллектив © ООО «Издательство РЕКПОЛ»

СОДЕРЖАНИЕ СТАТЬИ:

АНОХИНА З.Н. Уральские депутаты о народном образовании в III и IV Государственных Думах (1907 – 1917 гг.).................................... БАКАНОВ С.А. Демографическое движение населения в городах Челябинской области в 1990 – 2008 гг...................................... ВЫДРИН О.В. Проявление современных общенаучных тенденций в социально-гуманитарных науках........................................... ГОНЧАРОВ Г.А.

Советское государство, труд и НЭП............................................................ ЕВСЕЕВ И.В. К вопросу о количестве заключенных в исправительно-трудовой системе Советской России (1919-1956 гг.)...... ЕВСЕЕВ Т.И. Правовое положение рабочих Уфалейского завода после реформ 1861 г.................................................. НАБОКИНА Т.А. Коммуникации оренбургского краеведческого сообщества второй половины XIX – начала XX вв................................... СЛАВКО А.А. Система учета и отчетности по беспризорным и безнадзорным детям.................................................... ФОКИН А.А. III Программа КПСС и задачи мобилизации населения на «развернутое строительство коммунизма»............................................ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ:

ГРИШИНА Н.В. Отечественная историография новейшего времени: характерные черты и этапы развития (Вводная лекция)............................................................................................ ПРОЕКТ «Устная история»:

НАЗЫРОВ П.Ф.

«Было желание ввязаться в новое и интересное дело…»

Из истории исторического факультета ЧелГУ (1976 – 1980-е гг.)........... СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ.................................................................................. З.Н. Анохина УРАЛЬСКИЕ ДЕПУТАТЫ О НАРОДНОМ ОБРАЗОВАНИИ В III И IV ГОСУДАРСТВЕННЫХ ДУМАХ (1907 – 1917 гг.) Система образования – важнейшая сфера общественной жизни. Именно в сфере народного образования происходит формирование личности, ее мировоз зренческих установок, через образование человек приобщается к традициям своего народа, культуре. Трудно переоценить роль просвещения и образования как ментальнообразующего фактора в процессе сплочения нации. При этом ва жен исторический опыт не только русской школы, но и национального образо вания иных этносов, формирующих в целом российский менталитет. Развитие народного образования, распространение просвещения в России были связаны с деятельностью демократической и либеральной интеллигенции. Политика правительства в этой области являлась, как правило, сдерживающим фактором.

Общественные деятели выступали за широкую демократизацию образования, введение всеобщего начального образования.

Еще в период работы II Государственной думы Министерство народного просвещения было вынуждено в обстановке революционных событий внести проект закона «О введении всеобщего начального обучения в Российской им перии» на обсуждение. Однако силу закона проект не получил, несмотря на то, что в 1906 г. из 12,7 млн. детей, которые по возрасту должны были обучаться в начальной школе, в действительности учились только 5,4 млн., или 42%, а бо лее 7 млн. оставались вне школы.

Более активно вопрос о народном образовании обсуждался в III Государ ственной думе. Под натиском демократической общественности в 1908 г. через Думу был проведен законопроект об открытии народного университета в Мо скве на средства либерального деятеля народного образования А.Л. Шанявско го. Несмотря на резкую критику правых депутатов, Дума приняла «Положение о народном университете». В университет им. А.Л. Шанявского принимались лица не моложе 16 лет, независимо от пола, национальности, религиозных и политических взглядов. Обучение проводилось на двух отделениях: на научно популярном давалось среднее образование, на академическом – высшее по ес тественным и гуманитарным наукам. Преподавание вели передовые русские ученые, которых привлекало отсутствие жесткого контроля, более демократи ческие порядки. В 1912 г. в нем обучалось свыше 3600 студентов. После октяб ря 17 г., в 1919 г. основные кафедры и кабинеты этого университета вошли в состав Московского университета.

На начальное образование ассигнование средств началось только после первой российской революции. В 1909 г. Дума ассигновала 10 млн. рублей (в том числе 4 млн. рублей на церковно-приходские школы), а в 1910 г. Министр народного просвещения Л.А. Кассо внес в III Думу законопроект «Об ассигно вании из государственного казначейства 1 млрд. 400 млн. рублей на общие ну жды начального образования и 5,5 млн. руб. на нужды народного образования в видах всеобщего начального образования». Из этого кредита 6,9 млн. предпола галось выдавать отдельным земствам и городам пособия на постройку училищ ных зданий, а также на поддержку и дальнейшее расширение начального обра зования.





Единой точки зрения при рассмотрении данного вопроса у депутатов не было. Спор возник по вопросу управления начальной школой. «Правое» крыло Думы стояло за сохранение старой системы, когда начальным школьным обра зованием руководили два ведомства: Министерство народного просвещения и Святейший Синод. При этом «правые» депутаты ратовали за увеличение госу дарственных расходов на церковно-приходские школы. Центристскую позицию занимали октябристы, выступившие, чтобы управление школьным делом было сосредоточено в руках МНП и училищных советов. Думская оппозиция настаи вали на передаче управления начальным образованием органам местного само управления. В окончательном виде Думой был принят октябристский вариант.

Уральский депутат И.В. Титов, поддерживая позицию либерального большинства III Думы, в своем выступлении 3 марта 1910 г. отметил ряд нега тивных факторов Министерства народного образования: недостаточное ассиг нование средств на развитие среднего и высшего образования, ограничение прав учителей. И.В. Титов подчеркнул, что настала необходимость сближать школу с общественностью, привлекать семьи к воспитанию юношества, «пото му что без семьи школа не создаёт личности, она только калечит ребенка, и я бы сказал: больше сердечного попечения, больше ласки, чтобы из школы юно шество выходило с радостным, светлым лицом на широкий путь общественной жизни»1.

Уральские депутаты-либералы в 1910 г. поддержали внесенный в Думу законопроект о новом Университетском уставе, устранявший ограничительные правила в ВУЗы. Его поддержали и депутаты социал-демократической фрак ции, но правительство было против, хотя Дума 12 мая 1910 г. законопроект одобрила, но Министерство просвещения его отозвало.

Серьезные разногласия возникли в Думе и при обсуждении общего плана введения всеобщей грамотности. От имени социал-демократической фракции выступил Т.О. Белоусов – учитель из Иркутской губернии, с которым были со лидарны и уральские депутаты данной фракции. Депутат отметил, что «нужно ввести всеобщее, бесплатное, обязательное начальное обучение не останавли ваясь ни перед какими затратами, принять меры, обеспечивающие общедоступ ность обучения и преподавания на родном языке в школах всех типов, согласо вание программы всех типов школ, введение бесплатного обучения на всех ступенях, признание преподавания религии делом частным, исключение этого преподавания из курса общественных школ. Уничтожение, отмена всех прав и преимуществ, связанных с окончанием учебных заведений, уничтожение вся ких привилегий и ограничений в области образования, связанных с полом, на циональностью, вероисповеданием и сословностью. Установление частной инициативы в области школьного и внешкольного образования, явочный поря док открытия учебных заведений, признание за учителями полной свободы профессиональных организаций, поднятие их правового и материального по ложения. Реорганизация церковно-приходских школ в светские с представле нием духовному ведомству права инициативы в области народного образования без помощи государственного казначейства, коренное преобразование отноше ний между самоуправляющимися учреждениями и государством, реорганиза ция ведомства народного просвещения. Во всех странах социал-демократы вы ступают за все формы образования. Наше же черносотенное правительство ста рается превратить школу не в орудие просвещения, а в орудие затемнения на родного сознания. В нашей безграмотной стране школа является новым факто ром умственного и политического прогресса… Беглый взгляд на историю на родного образования в России показывает, что в течение целых веков наше правительство скорее мешало, чем содействовало делу народного образования.

У него находились средства на дальневосточную авантюру, на содержание принцессы Мюрат, на пенсии своих слуг, но не народное образование. Каждую копейку, истраченную на народное образование, правительство считало чис тейшим убытком»2. Далее Белоусов указал на бесправность и полуголодное существование народного учителя, на которого возложена высочайшая обязан ность воспитания подрастающего поколения.

Во время постатейного обсуждения законопроекта Белоусов предложил поправку, чтобы из этого кредита не производилось расходов на жалование за коноучителям, в виду того, что религия является частным делом и государст венное казначейство не должно производить никаких расходов на преподава ние Закона Божьего. Поправка была отвергнута.

Вместе с либералами выступала и мусульманская фракция при обсужде нии ряда правительственных законопроектов по школьному образованию. Са мым злободневным для представителей мусульман был вопрос о языке препо давания в начальной школе для «инородцев». От мусульман в комиссию по на родному образованию входил от Уфимской губернии Шарафутдин Зелялетди нович Махмудов и в комиссии для рассмотрения законопроекта «О гимназиях и подготовительных училищах» принимал участие Мухаммед-Кутлуг Батыргиее вич Тевкелев тоже от Уфимской губернии. И пока думская комиссия по народ ному образованию работала над министерскими проектами такими как «О вве дении всеобщего начального обучения в Российской империи», «О начальных училищах», «О высших начальных училищах» мусульманская фракция органи зовала поездки своих членов З.И. Байбурина и С. Максудова в Уфу и Оренбург для ознакомления мусульманского населения с данными законопроектами. В результате этой встречи в газете «Вакыт» появилась статья «О начальных шко лах», где указывалось, что Дума готовит такой законопроект, по которому «на ших детей будут воспитывать в таких школах, где отсутствует наша религия, родной язык и национальный дух. Если законопроект не будет изменён в нашу пользу, то исчезновение нашей нации неизбежно…»3. Десятки писем и теле грамм от мусульман были отправлены на имя председателя Государственной думы в октябре-ноябре 1910 года, содержание которых сводилось к двум мо ментам: чтобы положения будущего закона «О начальных училищах» не рас пространялись на конфессиональные школы-мектебы и чтобы преподавание в государственных начальных школах, где учатся дети татар и башкир, было на их родном языке4. Правительственный же законопроект «О начальных учили щах» (ст. 16) предусматривал преподавание в начальной школе только на госу дарственном языке (русском).

Октябристы, в ходе обсуждения этой статьи в Думе внесли дополнение о том, что «в местностях, в коих имеется нерусское население, обладающее своей письменностью, разрешается учреждение училищ с природным языком препо давания… Из мусульманских народов попадали только татары»5.

Мусульманская фракция одобрила дополнение октябристов и внесла по правку о замене слова «татарский» язык на «мусульманский», обосновав это тем, что все мусульманские народы России говорят на различных диалектах одного тюрского языка и имеют единую арабскую графику письма6. Но по правка мусульманской фракции не прошла в Думе, а дополнение октябристов было принято. Единственный путь, который предоставлялся желающим заклю чался в возможности обучения в русскоязычной православной школе, что нано сило ущерб национальному самосознанию;

все предпринимаемые шаги были недостаточно профинансированы и не создавали в итоге образовательной сис темы. Почти единогласно были приняты еще два законопроекта, имеющие зна чение для мусульманского населения Южного Урала: «Об отпуске из средств государственного казначейства на преподавание вероучения для воспитанни ков-мусульман Оренбургской учительской семинарии по 600 руб. в год» и «О разрешении приёма в число воспитанников Челябинской учительской семина рии лиц магометанского исповедания и о введении в означенной семинарии преподавания магометанского вероисповедания и башкирского языка»7.Эти за конопроекты прошли все инстанции, были утверждены царём и стали законами.

Опираясь на решения III Всероссийского мусульманского съезда, фрак ция огласила в Думе свой проект национальной школы, где важное значение уделялось подготовке преподавательских кадров для мусульманских школ. Ко миссия по народному образованию замалчивала и приуменьшала эту нужду.

Вследствие русификаторской политики царизма на местах крайне незначитель ным было число учителей коренной национальности. Так, в Башкирии из учителей начальных школ башкиры составляли 2,9 %8. Образовательный уро вень народных учителей был низок. Среди них только 1,5 % имели высшее об разование. Среднее педагогическое образование среди мужчин 31,9 %, а среди женщин 3,5 % учителей. Низшее и домашнее образование получили 61,3 % учителей и 35,5 % учительниц9. Заработная плата учителей начальных школ была низкой. По закону о начальном образовании она устанавливалась в разме ре 360 руб. в год. Для сравнения, учителя в переводе на рубли в Германии по лучали 546-780, в Англии – 946-1419 рублей. К тому же в России в некоторых мусульманских сельских школах жалование учителей не превышало 120 рублей (12 руб. в месяц). Смета же министерства народного просвещения в общей сме те государственных расходов была довольно скромной. В 1911 г. – 97,5 млн.

руб., в 1912 – 114 млн. руб. На содержание народных школ выделялось около 84 млн., что составляло 1/46 часть бюджета, в то время, когда с одной винной операции царизм получал доход в 800 млн. рублей10. Таким образом, прави тельство мало заботило образование трудящихся масс, положение тех, кто не сёт в народ знания.

В выступлениях уральских депутатов-мусульман подчеркивалось, что в школе среди инородцев и на окраинах продолжается политика русификации. С резкой критикой в адрес правительства выступил уфимский депутат-либерал К.Б. Тевкелев. В частности, он отметил, что «внутренняя политика правитель ства направлена на борьбу с прогрессивными стремлениями страны, что прави тельство в этой борьбе одним из способов её избрало угнетения, в том числе и мусульман. Правительство подавляет культурное начинание этих народностей, закрывая школы и культурно-просветительские учреждения, что такие дейст вия правительства находятся в полном и непримиримом противоречии с основ ными началами, возвещёнными Манифестом 17 октября 1905 г., что правитель ство не откажется от своей политики, поэтому мусульманская фракция будет голосовать против перехода к постатейному обсуждению сметы расходов МВД по общей части на 1910 год»11.

В выступлениях И.В. Титова, А.Ш. Сыртланова, К.Б. Тевкелева прозву чала тревога, что в школах инородцев и на окраинах продолжается политика русификации, что по-прежнему игнорируются бытовые, этнографические и ре лигиозные особенности инородческого населения. Подчеркивалась необходи мость сближения школы с общественностью, привлечения семьи к воспитанию детей, «потому что без семьи школа не создаст личности, она только калечит ребенка… Необходимо установление гражданской свободы, введение правово го строя в стране»12. Несправедливое отношение к учителю находило сочувст вие среди трудового народа и представителей интеллигенции. Так, А.П. Чехов говорил А.М. Горькому: «Если бы вы знали, как необходим русской деревне хороший, умный, образованный учитель!.. Нелепо же платить гроши человеку, который призван воспитывать народ! Нельзя же допускать, чтобы этот человек в сырых, дырявых школах, угорал, простужался, наживал себе к тридцати го дам лярингит, ревматизм, туберкулез… ведь это же стыдно нам!»13.

С трибуны Государственной думы представители социал демократической фракции показали бедственное положение начальной школы в России, гонения на народное образование и учительство, политику русифика ции в школьном деле. На конкретных примерах они показывали ложь и лице мерие октябристов, утверждавших, что они рады бы ввести всеобщее обучение, да нет денег. Оренбургский депутат-священник Н.С. Балалаев (правая фракция) выступил в поддержку действий правительства, сообщив депутатам об откры тии в г.Оренбурге с 1 июля 1909 г. учительской семинарии, где будет прохо дить обучение и русских, и инородцев14. Представители мусульманской фрак ции, в том числе уфимский депутат Ш.З. Махмудов высказались за создание специальных учительских семинарий для мусульман, так как в России на мно гомиллионное мусульманское население существует 3-4 учительских школ15.

К сожалению, законопроекты «О введении всеобщего начального обуче ния в Российской империи» и «О начальных училищах», были отклонены Го сударственным советом и только законопроект «О высших начальных учили щах» прошел все инстанции и стал законом.

Кроме того, правительство внесло 11 законопроектов по вероисповедным делам. Была создана комиссия из 35 членов, в которую входил М.Ш. Тукаев (Уфа) от мусульманской фракции. Особо значимым для мусульман был проект закона «Об изменении законоположений, касающихся перехода из одного ис поведания в другое». Председатель мусульманской фракции К.Б. Тевкелев (Уфа) объяснил депутатам, что в своё время предки значительной части населе ния были подвергнуты насильственному крещению и числились православны ми христианами, но на деле придерживались исламской веры. Принятие данно го законопроекта позволило бы данной части населения исповедовать свою мусульманскую религию16. Члены социал-демократической фракции поддер жали К.Б. Тевкелева. Н.С. Чхеидзе отметил, что «каждая нация имеет право по своему веровать и получать образование на родном языке. Обещания 17 апреля и 17 октября пока ещё остаются на бумаге. Свободы совести, свободы веры и неверия, свободного перехода из одного вероисповедания в другое, свободы публичного доказательства своей религии в России до сих пор не существу ет»17. Дума проголосовала за данный законопроект, а Государственный совет его отклонил, сославшись на ст. 87 Основного закона. Подробный анализ дея тельности думской комиссии по вероисповедным делам был сделан в отчете уфимского депутата М.Ш. Тукаева, затем изданный отдельной брошюрой и на правленный своим избирателям.

Таким образом, мусульманские депутаты III Думы, заботясь о своих из бирателях, используя различные формы и методы, объединяясь в неофициаль ный блок с фракциями и группами «левого центра», вносили законопроекты, поправки и предложения по ним. Защищая интересы мусульманского населе ния, фракции не удалось добиться тех результатов, которых ждали её избирате ли. Главной причиной было то, что не только национальная фракция, но и сама Дума при данном политическом режиме не играла значительной политической роли. И все же следует отметить определенные заслуги III Думы в этой сфере.

Не случайно современники называли ее «Думой народного просвещения». За пять лет ее существования смета Министерства народного просвещения воз росла втрое. В течение десяти лет, каждый год, к смете должно было прибав ляться по десять миллионов. Грамотность детей русской национальности к г. должна составить более 44%.

Данный вопрос обсуждался и в IV Государственной думе. Как и в III Ду ме смета Министерства народного просвещения в общей смете государствен ных расходов была довольно скромной, несмотря на некоторое увеличение. Ес ли в 1912 г. – 114 млн. рублей, то в 1913 – 136,7 млн. рублей. При этом на со держание народных школ в 1914 г. 161,5 млн. рублей выделялось около млн., что составляло 1/46 часть бюджета18. Из приведенных цифр видно, что правительство мало заботило образование народных масс, положение тех, кто несет в народ знания. Министр просвещения Кассо проводил данную политику в интересах дворянства. Против правительственной реакционной практики в деле просвещения выступали депутаты социал-демократической фракции. Они связывали изменения в области народного образования с изменением полити ческого строя и выдвигали свои требования: всеобщее бесплатное обязательное обучение детей до 16 лет, всесторонне (физическое, умственное, трудовое) раз витие, полная независимость от церкви, демократическая организация школь ного дела, право получать образование на родном языке, гарантия свободы убеждений, и союзов для учителей и т. д. Выступления в Думе социал демократов по этим вопросам готовились при участии В.И. Ленина. Так, вы ступая при обсуждении сметы расходов министерства на 1913 г. А.Е. Бадаев использовал статью В.И. Ленина «К вопросу о политике министерства народ ного просвещения», где указывалось, что Россия всегда останется бедной и ни щей в отношении расходов на просвещение народа, пока народ не просветится настолько, чтобы свергнуть с себя гнет крепостников-помещиков… В России в 1913 г. на образование тратилось по 1 руб. 20 коп. на человека, тогда как в Америке в 1910 г. – по 9 руб. 24 коп.… Россия бедна, чтобы платить честным работникам народного просвещения, но Россия очень богата, чтобы кидать миллионы и десятки миллионов на дворян-тунеядцев, на военные авантюры, на подачки сахарозаводчикам и нефтяным королям и тому подобное»19. В России грамотных насчитывалось всего 27 %, 4/5 детей было лишено образования. Ба даев прочитал почти весь ленинский проект речи, а за слова: «Не заслуживает ли это правительство того, чтобы народ его выгнал?» - он был лишен слова20.

26 ноября 1913 г. в Думе обсуждался законопроект о прибавке жалования законоучителям низших сельскохозяйственных школ. И опять выступил депу тат от социал-демократической фракции большевик Ф.Н. Самойлов с заявлени ем, проект которого написал тоже В.И. Ленин. В заявлении указывалось, что социал-демократы голосуют против увеличения платы для законоучителей, но требуют увеличения платы народным учителям.

16 мая 1914 г. в Думе выступал А.Е. Бадаев, а 19 мая 1914 г. взял слово Г.И. Петровский. Они говорили о преследовании народных учителей, о том, что для большинства депутатов Думы никакого значения не имеют нужды народа, что оно «больше заботиться о своем брюхе»21. Приведенные примеры показы вают, что депутаты-большевики использовали думскую трибуну для защиты интересов учителей. «Мы взяли уже в свои руки внешкольное дело, культурно просветительные общества… и мы сумеем взять и школьное дело, вырвать из рук г. Кассо и передать в руки народа»22, - говорил А.Е. Бадаев.

Народным учителям уделяла большое внимание газета «Правда». В ней публиковались выступления депутатов в Думе по вопросам народного просве щения, ставился вопрос о состоянии народного образования в России, резко критиковалась официальная политика правительства. Газета сообщала, что из каждой сотни рублей, собираемой с народа, только 4 рубля идет на народное просвещение, в то время как на военные расходы – 27 руб., на спаивание народа – 6,5 руб., на тюрьмы – 5 руб 23.

Огромное значение для учителей имел I Всероссийский съезд по народ ному образованию, проходивший в Петербурге с 23 декабря 1913 г. по 3 января 1914 г. В его работе приняло участие около 6,5 тыс. учителей и деятелей народ ного образования из многих губерний России, в том числе и с Урала. На нужды съезда из личных средств Николай II выделил 5 тыс. рублей. Правительство и организаторы съезда из октябристов, кадетов и правых делали все возможное, чтобы не допустить представителей рабочих на съезд. Была организована слеж ка за делегатами. Но еще до съезда большевикам удалось опубликовать статьи В.И. Ленина, как «Нищета народных учителей», «О наших школах», в которых раскрывалось истинное положение учителей, это – бесправие, гонение, тяжелое материальное положение и т. д. И, конечно же, об этом говорили сами делегаты съезда. Работало несколько секций. Особенно острый характер имели выступ ления в инородческой секции. На одном из заседаний секции был внесен боль шевистский проект резолюции, в котором говорилось, что «в местностях с не великорусским населением преподавание в школах на русском языке пагубно отражается на демократической части населения и тем самым задерживается темп развития демократизации… Комиссия оп вопросам инородческой школы признает, что преподавание в таких школах должно вестись на родном языке… В народной школе изучение великорусского языка необходимо, которое явится связующим звеном для всей демократии в ее борьбе за лучшее будущее Рос сии»24. Эта резолюция не прошла, либеральные организаторы съезда сняли про ект с голосования, но участники съезда успели познакомиться с содержанием данной резолюции. Итоги съезда были подведены в министерстве просвещения, на заседаниях депутатских фракций. Правительством были предприняты все меры на не издание документов съезда, проводились расследования и увольне ния тех учителей, кто выступал на съезде с речами «тенденциозного направле ния». В результате 22 человека было уволено25.

Депутаты кадетской фракции, выступая по данному вопросу, тоже вы двигали идею всеобщего начального обучения, вносили предложения о разра ботке новых школьных программ, благотворительных обществ и т. п., но все это при сохранении существующего строя. Они критиковали правительствен ный законопроект по частным, непринципиальным вопросам, соглашаясь с ним по существу. Так П.Н. Милюков, лидер фракции кадетов, заискивая перед чер носотенцами и одновременно маскируясь под демократа, выступая, заявил, что Министерство народного просвещения варварски расправляется с русским про свещением и относится с презрением к России, русскому народу и инородцам.

Однако, это не помешало Милюкову и его партии голосовать за правительст венный законопроект «в целом».

Уральские депутаты-либералы поддержали вносимые по этим вопросам кадетские законопроекты. Так, 19 мая 1914 г. на 88-ом заседании Думы И.В.

Титов (Пермская губерния) характеризовал деятельность министерства в целом как «ненормальную», обратив внимание на усиление бюрократизации школы всех ступеней, умалении прав учителей, ограничение прав земств в развитии школьного дела. И.В. Титов высказался за отказ от выдачи кредитов и смену министра, указав, что «деньги Вам даны не могут до тех пор, пока это место не займет другое лицо, понимающее интересы народного образования лучше и шире»26.

Была подвергнута критике деятельность Министерства просвещения в отношении развития школ для инородцев. Депутат Г.Х. Еникеев (учитель, Оренбургская губерния) обратил внимание депутатов Думы на то, что «в шко лах для инородцев происходят жесткие гонения на родной язык, обильное ог раничение уроков вероучения, несправедливое стеснение и преследование учи телей и много другое,… что неизбежно вызывает в мусульманском населении чувства самой горькой и незаслуженной обиды»27. Выступая 21 мая 1914 г. К.А.

Тарасов продолжил мысль Г.Х. Еникеева, что в начальных школах должно вхо дить преподавание по закону Божию и религиозно-нравственное воспитание, и чтобы ученики выходили культурно-развитые, и чтобы в начальных школах было преподавание по сельскому хозяйству28. В то же время мусульманские депутаты в своих выступлениях не отказывались от изучения русского языка. В декабре 1913 г. в Уфе состоялось специальное совещание мусульманских бого словов, где отмечалось, что мусульманам необходимо знать историю России, изучать русский язык, являющийся языком их отечества.

Представителей мусульманского населения посылали учиться за границу.

Так, татарин Х. Хакимов (Екатеринбург), З. Абдуллин (житель Белебея Уфим ской губернии) в 1913 г. учились за границей. В те же годы во Франции, Герма нии, Бельгии учились несколько российских мусульман, среди которых были и женщины. В Москве к 1913 г. в высших и средних учебных заведениях обуча лось почти 100 человек. Московский учитель А.З. Галлеев отмечал, что это не так много, но по сравнению с прошлыми годами виден заметный рост и по про гнозам их число будет расти и что «без знания русского языка они не сумеют послужить ни своей религии, ни своей мирской жизни»29. В то же время из ка симовских татар вышла первая в истории татарского народа женщина математик, выпускница Сорбонны – С. Шакулова30.

Выступая 19 мая 1914 г. уфимский депутат от кадетской фракции К.Б.

Тевкелев подверг критике деятельность Министерства Народного Просвеще ния, напомнив, какие рекомендации были даны от депутатов III Думы, как пра вых, так и левых фракций. Среди студентов наблюдался абсентеизм занятий;

«университет превращался все более и более в учреждение, выдающее только одни патенты;

на экзамен студенты появлялись без надлежащей подготовки, без знаний и умения научно работать. Внутри школы авторитет профессоров падал. Министерство за эти три года ничего не сделало ни для восстановления интереса к науке, ни для поднятия авторитета профессоров, - более того, авто ритет последних был унижен до последней степени… Обличали профессоров, преследовали их за то, что они являются элементом, вредно влияющим на сту дентов в политическом отношении;

забывали, что студенты гораздо левее своих профессоров… быть может, хотят, чтобы лучше наши ученые силы отсюда экспортировались за границу и там оставались».

Далее Тевкелев остановился на положении средней и низшей школы. Из средней школы «попадают в высшую школу такие студенты, которые не умеют часто грамотно писать, не знают ни русской литературы, ни истории, ни географии, а еще в меньше степени усвои ли привычку к труду…. Устав средней школы не внесен, преподаватели, кото рые хотели бы заняться какой-нибудь общественной работой и свои силы упот ребить на служение стране, эти преподаватели терроризированы современными режимами… Депутаты III Государственной думы тогда мечтали о том, что на местах будут работники, которые свет знания, свет культуры внесут в темную среду, которые будут очагом света для нашей, еще темной, провинции»31.

Говоря о низшей школе К.Б. Тевкелев отметил, что положение в ней ста новится все хуже и хуже, что за 50 лет принятые циркуляры органами местного самоуправления и земствами перешли в ведение Министерства Народного Про свещения, в результат чего инициатива учителей и учащихся была запрещена.

Этому подтверждением был 1-ый Всероссийский съезд учителей. «Людей при гласили высказать свой взгляд на дело, которому многие из них беззаветно служат, - продолжал депутат, - а в результате – преследования, изгнания, лише ние места, а часто и куска хлеба»32. В заключение Тевкелев отметил, что Мини стерству Народного Просвещения необходимо изменить свое отношение к сис теме и «перейти на новый путь действительного удовлетворения культурных нужд страны»33. Критика в адрес Министерства Народного Просвещения со стороны депутатов была не случайной. Насколько куцей была программа в об ласти народного просвещения, ярко свидетельствует его декларация, зачитан ная председателем Совета Министров в Думе 5 декабря 1912г. В условиях от сутствия единой программы преобразовании, координирующего центра и нали чие всяких неблагоприятных факторов, школы подвергались преобразованиям в различной степени. В одних школах расширялось преподавание светских дисциплин, так, в медресе «Хусаиния» в Оренбурге в начальном отделении на светские и естественные предметы выделялось 37 часов в неделю, а на религи озные – 24, что составляло 60% и 40% соответственно34. Такие мектебе и мед ресе являлись полусветскими учебными заведениями, но их было сравнительно мало. Наряду с глубинными преобразованиями учебной жизни мектебов и мед ресе произошло количественное их увеличение. Только за период с 1915 по 1917 гг. в Оренбургском крае их число увеличилось на 37% или на 163 учебных заведения35. Несмотря на увеличение учебных заведений, правительственная система народного образования не оставляла этническим меньшинствам про стора для самостоятельного развития национальной школы, недостаточно учи тывала их исторические и национальные особенности. «Простор» и «спокойная жизнь» национальных меньшинств должны были означать, по мнению прави тельства, что они безропотно должны терпеть и не противиться русификатор ской политике царизма, которая насаждалась и через Думу36.

Анализ выступлений уральских депутатов III и IV Государственных Дум показывает, что развитие системы образования, ее демократизация рассматри валось депутатами как важный шаг в реформировании общества в целом, в ук реплении основ государственности.

ПРИМЕЧАНИЯ 1.

Государственная дума. Стенографические отчеты. Третий созыв. Сессия III, СПб., 1910. Ч.1. С. 2928.

2.

РГАСПИ. Ф. 93. Оп. 1. Д. 27. Л. 107, 109, 129 – 131.

3.

ЦГИАРБ. Ф 187. Оп. 1. Д. 333. Л. 210.

4.

Ямаева Л.А. Мусульманский либерализм начала XX века как общественно политическое движение. Уфа, 2002. С. 180.

5.

Государственная дума. Стенографические отчеты. Третий созыв. Сессия Государст венная дума. Стенографические отчеты. Третий созыв. Сессия 4. СПб., 1910. – Ч.1. Ств. – 1237.

6.

Там же. Стб. 1269 – 1271;

Ямаева Л.А. Указ. соч. С. 180.

7.

См.: Ямаева Л.А. Указ. соч. С. 181.

8.

История русской педагогики до Великой Октябрьской революции. М., 1938. С. 472.

9.

Учитель и революция. Сб. статей и материалов. М., 1925. С. 161-162.

10.

Народное образование, 1963, № 7. С.17.

11.

Государственная дума. Стенографические отчеты. Третий созыв. Сессия 2. Ч. 4. С.

1986;

Сидоренко Н.С. Указ. соч. С. 94.

12.

Там же. Сессия 3. Ч. 1. С. 2928;

Сессия 2. Ч. 4. С. 1802.

13.

Чехов А.П. Избранные произведения. Л., 1968. С. 3-4.

14.

Государственная дума. Стенографические отчеты. Третий созыв. Сессия 2. СПб., 1909. Ч.4. С. 252.

15.

Там же. С. 285.

16.

Там же. С. 1802;

Мусульманские депутаты Государственной думы России 1906 – 1917. Сб. документов и материалов // Сост. Л.А. Ямаева. Уфа, 1998. С. 132-136.

17.

РГАСПИ. Ф. 93. Д. 27. Л. 127, 129.

18.

Народное образование, 1963, № 7. С. 17.

19.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 23. С. 129-130.

20.

Государственная дума. Стенографические отчеты. Созыв IV.. Сессия 1. Ч. III. СПб., 1913. Стб. 700.

21.

Народный учитель, 1914, № 19-20. С. 15.

22.

Бадаев А. Большевики в Государственной думе. М., 1954. С. 264.

23.

Правда, 1913, 7 мая.

24.

РГИА. Ф. 733. Оп. 201. Д. 469. Л. 30.

25.

Там же. Л. 25-26.

26.

Государственная дума. Стенографические отчеты. Созыв IV.. Сессия 2. Ч. IV. СПб., 1914. Стб. 962-967.

27.

Там же. Стб. 958-962.

28.

Там же. Стб. 1325.

29.

Инородческое обозрение. 1913. Кн. 4. Сс. 243, 314-315.

30.

Шарифуллина Ф. Касимовские татары. Казань, 1991. С. 27.

31.

Государственная дума. Стенографические отчеты. Созыв IV. Сессия 2. СПб., 1914.

Стб. 963-965.

32.

Там же. Стб. 965-966.

33.

Там же. Стб. 966.

34.

ГАОО. Ф. 213. Оп. 1. Д. 13а. Л. 101-105.

35.

ГАОО. Ф. 10. Оп. 2. Д. 114. Л. 37.;

Ф. 73. Оп. 1. Д. 302. Л. 96.

36.

Калинычев Ф.И. Государственная дума в России. Сб. док. и материалов. М., 1957. С. 492.

С.А. Баканов ДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ В ГОРОДАХ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ В 1990 – 2008 гг.* Социально-экономическая трансформация, переживаемая страной на ру беже ХХ – ХХI вв., глубоко затронула практически все сферы жизни граждан и, естественно, не могла не отразиться на демографической динамике как России в целом, так и ее отдельных регионов. Период 1990-х – 2000-х гг. в демографи ческом отношении был одним из самых сложных в отечественной истории. В естественном движении населения на последствия острейшего экономического * Статья подготовлена при поддержке РГНФ. Проект № 08-04-85403 а/У кризиса накладывались тренды, заложенные развитием страны в предшест вующие десятилетия, а также продолжало сказываться демографическое «эхо войны». Не менее противоречивой была и миграционная динамика. Трансфор мационный процесс включал в себя помимо постсоциалистической состав ляющей также существенную постиндустриальную компоненту, которая про явилась в системном кризисе территорий, сконцентрировавших производства индустриального уклада. Особенно показателен в этом отношении пример Че лябинской области, которая к моменту начала реформ относилась к числу наи более промышленноразвитых регионов страны, сосредоточив на своей террито рии производственные цепочки, характерные для технологического уклада пе риода второй промышленной революции – металлургия, тяжелое машино строение, угледобыча и т.п. Кризис всего технологического уклада влек за со бой кризис отдельных предприятий и, в свою очередь, тех городов, для которых эти предприятия выступали в качестве градообразующих. Эти города попадали в состояние глубокой депрессии, индикатором выявления которой может слу жить отрицательное сальдо миграции.

Целью данной статьи является описание демографических процессов в Челябинской области в разрезе отдельных городов и выявление тех городских поселений, где депрессивная динамика приобрела черты депопуляции. Работа основана на данных текущих динамических рядов за период 1990 – 2008 гг., разработанных сектором статистики населения Территориального органа госу дарственной статистики по Челябинской области («Челстат»). Все расчеты по этим данным сделаны автором.

На 1 января 1990 г. численность населения Челябинской области была 3701,6 тыс. чел. Доля городского населения составляла 82,8% (3065,8 тыс. чел.), причем половина всех горожан приходилась на два крупнейших города области – Челябинск (1141,8 тыс. чел.) и Магнитогорск (439,5 тыс. чел.). Всего же об ласть имела 27 городов, к которым в 1994 г. добавились еще 3 города, имевших статус закрытых административно-территориальных образований (ЗАТО). Об ласть имела положительную демографическую динамику, обеспечивающуюся как положительным (хотя и затухающим) естественным приростом, так и со храняющимся активным миграционным балансом. Так, рождаемость на 21% превосходила смертность, что давало 10,2 тыс. человек прироста, а ежегодный въезд в область держался на уровне 4% ее населения и превосходил выезд на 4,5%.

Социально-экономический кризис, разразившийся в стране, резко ухуд шил демографические показатели области. Смертность к 1994 г. возросла на 43%, по сравнению с 1990 г., а рождаемость за тот же период сократилась на 31%. На рис. 1. показано, как уже в 1992 г. естественный прирост получил от рицательные значения, сохраняющиеся до сих пор. Постепенный рост рождае мости в области стал отмечаться только с 2000 г., когда вместе с относительной нормализацией экономической жизни в фертильный возраст начало вступать поколение, родившееся в 1980-е гг. Этот рост позволил области в 2008 г. выйти на уровень рождаемости 1991 г. Однако высокие показатели смертности, со хранявшиеся в течении всего изучаемого периода не позволили региону свести естественный прирост к положительному балансу. Если рождаемость в области в течении 1992 – 2006 гг. не превышала 40 тыс. человек в год, то смертность стабильно держалась на уровне более 50 тыс. человек (исключением стали и 1998 гг. когда было отмечено некоторое снижение смертности до 47–48 тыс.

человек и 2002–2003 гг., когда смертность наоборот возрастала до рекордных 59 тыс. человек в год). В итоге, потери населения Челябинской области от пре обладания смертности над рождаемостью составили за весь период более 288, тыс. человек, или 16 тыс. человек в год.

Рис.1. Демографическое движение населения Челябинской области в 1990 – 2008 гг.

человек родилось умерло въехало выехало годы Источник: Динамические ряды движения населения Челябинской области. «Челстат».

Одновременно с негативным воздействием на естественное движение на селения трансформационный кризис затруднил и миграционные процессы. Как въезд, так и выезд населения из области уменьшились в абсолютном выраже нии со 135 и 129 тыс. человек в 1990 г., до соответственно 55 и 49 тыс. человек в 2008 г., т.е. миграционная активность за эти годы сократилась более чем на 60%. Однако миграционный прирост при этом оставался положительным (за исключением периодов 1991 – 1993 и 2002 – 2004 гг.). Преобладание въезда на селения над выездом дало за 1990 – 2008 гг. прирост почти в 110 тыс. человек (в среднем по 5,7 тыс. человек в год).

Из-за неразвитости рынка жилья в 1990-е гг. многие мигранты, прибы вающие в область, вынуждены были оседать в сельской местности, поэтому се ло, доля которого в населении области составляла только 17,1%, аккумулирова ло ежегодно более четверти всех мигрантов. В результате, численность сель ского населения в 1990-1995 гг. увеличилась с 635,8 тыс. до 689 тыс. человек, и лишь затем начала постепенно сокращаться, достигнув к 2008 г. 653,2 тыс. че ловек. Таким образом, с 1990 по 2008 гг. сельское население выросло на 2,7%, в то время как городское сократилось на 6,7%. Уровень урбанизации (доля го родского населения) сократился с 82,8% до 81,3%. Это свидетельствует о том, что наиболее сильно негативные демографические процессы рубежа веков за тронули именно городское население.

Итак, в среднем городское население Челябинской области сократилось за 1990-2008 гг. на 6,7%, при этом в собственно городах, т.е. за исключением поселков городского типа и ЗАТО, по которым отсутствуют данные за 1990 г., сокращение населения было еще большим – 7,5%, с дисперсией на уровне 2,9%.

Если учитывать дисперсию (средний разброс в выборке) вместе со средним по казателем, то полученные предельные значения могут быть использованы в ка честве статистически обоснованных критериев для классификации городов об ласти, опирающейся на данные демографической динамики, приведенные в таблице 1.

Таблица 1. Численность населения городов Челябинской области и его прирост за 1990 – 2008 гг. (тыс. человек на 1 января указанного года) Город 1990 г. 1999 г. 2009 г. Прирост Аша 37,5 33,9 31,6 -15,73% Бакал 24,2 22,3 21,6 -10,74% Верхнеуральск 10,90 10,00 10,30 -5,50% Верхний Уфалей 40,2 34,4 33,1 -17,66% Еманжелинск 31 30,2 29,8 -3,87% Златоуст 208,1 194,6 190,3 -8,55% Карабаш 17,1 15,9 15,5 -9,36% Карталы 37 29,9 28,8 -22,16% Касли 21,5 19,3 18,1 -15,81% Катав-Ивановск 25 20,2 18,8 -24,80% Копейск 145,1 142 139 -4,20% Коркино 45,6 41,5 38,5 -15,57% Куса 22,5 20,3 19,1 -15,11% Кыштым 42,4 41,9 40,2 -5,19% Магнитогорск 439,5 418 409,4 -6,85% Миасс 167,3 158,4 152,6 -8,79% Миньяр 13 11 10,3 -20,77% Нязепетровск 17,1 13,4 13 -23,98% Озерск* н.д. 91,8 98,9 7,73% Пласт 18,7 17,4 17,4 -6,95% Сатка 50,7 49,7 46,2 -8,88% Сим 20,3 16,4 15,4 -24,14% Снежинск* н.д. 50,4 50,5 0,20% Трехгорный* н.д. 34,3 34,4 0,29% Троицк 89,1 83,9 82,2 -7,74% Усть-Катав 30,6 25,9 24,5 -19,93% Чебаркуль 48,7 47,1 43 -11,70% Челябинск 1141,8 1077,2 1093,7 -4,21% Южноуральск 41,7 39,5 38,5 -7,67% Юрюзань 18,3 14,1 13,2 -27,87% Источник: Динамические ряды движения населения Челябинской области. «Челстат»

* Прирост по этим городам рассчитан за одно десятилетие Исходя из всего вышесказанного, можно выделить четыре группы город ских поселений 1) относительно благополучные в демографическом отношении города, в которых наблюдается положительный прирост населения – Озерск, Снежинск, Трехгорный или отмечается потеря населения ниже среднеобластных значений с поправкой на дисперсию (–4,6%) – Челябинск, Копейск, Еманжелинск;

2) го рода, в которых потеря населения находится в пределах среднеобластных зна чений с поправкой на дисперсию (от –4,6% до –10,4%) – Верхнеуральск, Злато уст, Карабаш, Кыштым, Магнитогорск, Миасс, Пласт, Сатка, Троицк, Южно уральск;

3) демографически неблагополучные города, в которых потеря населения превысила, но не более чем в два раза, среднеобластной уровень с учетом по правки на дисперсию (–10,4%) – Аша, Бакал, Верхний Уфалей, Касли, Коркино, Куса, Усть-Катав, Чебаркуль;

4) города, в которых потеря населения двукратно и более превысила среднеобластной уровень с поправкой на дисперсию (потеря более 20% населе ния) и приобрела черты депопуляции – Карталы, Катав-Ивановск, Миньяр, Ня зепетровск, Сим, Юрюзань (максимальная потеря – 27%).

Чтобы определить степень влияния естественного и миграционного дви жения населения на показатели общего прироста в каждой из групп городов, приведенных в предложенной выше классификации, были построены графики, отражающие основные тенденции демографического развития указанных групп городов. Для выявления этих устойчивых тенденций в структуре общего при роста мы произвели сглаживание графиков с помощью добавления линии по линомиального тренда, которая используется для аппроксимации массивов зна чений данных по методу наименьших квадратов (См. Рис. 2 – 5) Рис. 2. Тренды естественного и миграционного движения в городах первой группы (на примере Челябинска*) - - - -8000 Полиномиальный (миг. прирост) -10000 Полиномиальный (ест. прирост) -12000 Полиномиальный (общ. прирост) * Для иллюстрации основной динамики в первой группе городов был выбран Челябинск, так как подавляющей численностью своего населения он искажал бы суммарные значе ния по всей исследуемой группе.

Рис. 3. Тренды естественного и миграционного движения в городах второй группы*.

Полиномиальный (миг.

прирост) Полиномиальный (ест.

прирост) Полиномиальный (общ.

прирост) - - - - - * Суммарные значения по городам: Верхнеуральск, Златоуст, Карабаш, Кыштым, Магни тогорск, Миасс, Пласт, Сатка, Троицк, Южноуральск.

Рис. 4. Тренды естественного и миграционного движения в городах третьей группы* Полиномиальный (миг. прирост) Полиномиальный (ест. прирост) Полиномиальный (общ. прирост) - - - - * Суммарные значения по городам: Аша, Бакал, Верхний Уфалей, Касли, Коркино, Куса, Усть-Катав, Чебаркуль.

Рис. 5. Тренды естественного и миграционного движения в городах четвертой группы (переживающих депопуляцию)* Полиномиальный (миг. прирост) Полиномиальный (ест. прирост) Полиномиальный (общ. прирост) - - - - * Суммарные значения по городам: Карталы, Катав-Ивановск, Миньяр, Нязепетровск, Сим, Юрюзань.

На графиках всех четырех групп городов видна синхронность в поведе нии линии тренда естественного прироста (мелкий пунктир), которая полно стью зависит от общей демографической ситуацией в стране и в регионе. На ес тественное движение населения во всех группах городов влияло и «эхо войны», и численность возрастных когорт в общей численности населения, и характер ное для постиндустриальных обществ снижение рождаемости, и вызванный трансформационным кризисом рост смертности. Таким образом, главное отли чие между выявленными группами городов заключается не в естественном, а в миграционном движении их населения. Именно его направление и определяло итоговые значения общего прироста для каждого города.

Для первой и второй групп городов характерен положительный миграци онный прирост на длительных временных интервалах, который компенсировал частично или полностью этим поселениям отрицательные значения естествен ного прироста. Причем в наиболее благополучную первую группу попали ори ентированные на входящую миграцию ЗАТО и города Челябинской агломера ции. В третьей группе городов миграционный прирост, снижаясь с середины 1990-х гг., на рубеже веков принял отрицательные значения, что привело к зна чительной потере населения городами этой группы в 2000-е гг. В отношении четвертой группы городов выявлены депопуляционные тенденции, вызванные тем, что миграционный прирост в этих поселениях в течение первой половины 1990-х гг. был близок к нулю, а затем, вплоть до 2008 г., оставался отрицатель ным. Отток населения (в основном наиболее трудоспособных возрастов) под рывал здесь половозрастную структуру, запуская новые негативные процессы, способные в дальнейшем усугубить и ситуацию с естественным приростом в данных городах. Таким образом, можно констатировать, что демографические последствия трансформационного рывка еще далеко не преодолены и будут продолжать сказываться на населении региона на протяжении нескольких бли жайших десятилетий.

О.В. Выдрин ПРОЯВЛЕНИЕ СОВРЕМЕННЫХ ОБЩЕНАУЧНЫХ ТЕНДЕНЦИЙ В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ Наука является значимым институтом общества, но это утверждение справедливое для современности не может претендовать на истинность относи тельно всех периодов существования науки. Чем же современная наука отлича ется от науки «несовременной»? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необ ходимо уточнить какие функции выполняет современная наука. Вслед за пред ставителями структурно-функционального анализа, функции мы определяем как «те наблюдаемые последствия, которые способствуют адаптации или при способлению данной системы», соответственно «дисфункции – те, наблюдае мые последствия, которые уменьшают приспособление или адаптацию систе мы»1. В нашем случае в качестве системы выступает наука, а в качестве внеш ней среды, предъявляющей системе функциональные требования к которым необходимо приспосабливаться (иными словами создающей предпосылки су ществования) – общество.


В «Философской энциклопедии», обобщающей знания середины XX века, четко отмечалось инструментальное значение науки для общества: «посредст вом науки человечество осуществляет свое господство над силами природы, развивает материальное производство, преобразует общественные отноше ния»2. Выделение этих трех запросов к науке со стороны общества (господство над природой, материальное производство, преобразование общества) соответ ствует структуре научного знания, принятой в советской науке и сохранившей ся до сих пор. Это деление всего научного знания на три блока: естествознание (науки о природе), обществознание (науки о человеке и обществе) и техниче ские науки, стоящие на стыке между естественными и общественными науками и выполняющие между ними роль посредника. На эту специфику науки указы вает и Ю. Хабермас: «современные науки производят знание, по своей форме (но не по субъективному устремлению) являющееся технически применимым знанием, хотя в целом возможности технического применения этого знания проявляются лишь задним числом»3.

Что изменилось в науке за последние полвека. Среди наиболее серьезных тенденций можно выделить несколько.

Первой тенденцией можно обозначить появление нового типа научной рациональности. Это означает пересмотр роли ценностно-целевых факторов (как внутринаучных, так и вненаучных) в процессе познания.

В классической рациональности предполагалось, что субъект находится на некотором отдалении от объекта, что дает субъекту возможность говорить об отсутствии необходимости в объяснении и описании всего, что относится к самому субъекту и средствам его деятельности.

Для неклассической рациональности характерна идея относительности объекта к средствам и операциям деятельности, анализ этих средств и операций выступает условием получения истинного знания об объекте. Хотя связи между научными и вненаучными ценностями так же остаются вне предмета научной рефлексии.

Только постнеклассическая рациональность учитывает соотнесенность знаний об объекте не только со средствами, но и ценностно-целевыми структу рами деятельности, предполагая анализ внутринаучных ценностей и их соотне сение с социальными целями и ценностями4. Рациональность такого типа явля ется коммуникативной рациональностью, т.е. зависящей от форм коммуника ции и социальных взаимодействий в познании.

Как одну из причин такой трансформации можно указать следующую. В 1930-е гг. в развитых странах установка на экстенсивное использование чело веческих сил утрачивала экономическую перспективу. Стали пересматриваться принципы научной организации труда. Важнейшей экономической задачей ста новится максимальная реализация личностного потенциала взаимодействую щих индивидов. Это вынуждает ученых к пересмотру объектного образа чело века и стандартов научной рациональности5.

Помимо пересмотра роли субъекта познания и влияния его установок на процесс познания новому типу рациональности свойственно иное отношение к объектам исследования. Это является следствием обращения исследовательско го интереса к новым классам объектов, т.е. расширением поля исследуемых объектов. Если в классической науке в качестве объекта исследования предста вали в первую очередь простые, механические системы, то для интерес постне классической науки прикован к т.н. «человекоразмерным системам» – систе мам, включающим человека и его деятельность в качестве составного компо нента6. Но интерес к человекоразмерным системам не означает исчезновения из исследовательского пространства объектов, эффективно изучаемых с позиций классической и неклассической науки. Поэтому можно констатировать, что по явление каждого нового типа рациональности не устраняет предыдущего, а лишь ограничивает пространство его действия.

При анализе перехода к новому типу научной рациональности примени тельно к наукам о человеке и обществе возникает вопрос о наличии в истории этих наук периода, который можно было бы назвать классическим. На этот во прос даются разные ответы в зависимости от того, к какой исследовательской традиции примыкает ученый или философ – к позитивистской или непозитиви стской. Спор не новый, ведет свое начало со второй половины XIX века и ак тивно продолжается в XX веке7. В ходе дискуссии по вопросу о существовании или отсутствии общенаучного идеала знания «гуманитарии» делают акцент на снижении значимости этого вопроса в контексте перехода к постнеклассиче ской рациональности, т.к. в новых условиях в естествознании (которое и пре тендовало на роль образцового знания) раскрываются те же проблемы, которые раньше обнаруживались только в науках о человеке.

В любом случае появление нового типа научной рациональности способ ствует адаптации науки к запросам, исходящим от общества.

Второй тенденцией является рост количества и интенсивности междис циплинарных и межпарадигмальных связей. В период доминирования класси ческой рациональности наука формируется и оформляется как дисциплинарная.

В рамках неклассической рациональности активно развиваются междисципли нарные исследования. Сейчас говорится о значимости не дисциплинарного принципа при возникновении новых систем научного знания, а проблемного принципа. А.И. Ракитов называет этот принцип синтагматическим (как проти воположность понятию «парадигма»). Важнейшими чертами синтагматических систем знания являются: а) задачность;

б) конструктивность;

в) технологич ность. Вкратце поясним каждую черту. Задачность означает, что задачи, кото рые ставятся перед наукой, требуют синтагматических знаний, различных по происхождению и содержанию, и эти задачи не могут решаться на монодисци плинарной основе. Конструктивность означает, что современная наука не ог раничивается выполнением функций объяснения и предсказания, а переходит к конструированию и проектированию технологий, информационных систем и методов регулирования социальных процессов. Наконец, технологичность подразумевает четкую переплетенность высоких технологий и научных зна ний8.

Системы знания, обладающие такими чертами, являются основопола гающим компонентом обществ нового типа именуемых по-разному: информа ционное, постиндустриальное, общество, основанное на знаниях. Их главным признаком является неразрывная связь между технологиями и знаниями. А.И.

Ракитов дает «обществу, основанному на знании» (knowledge-based society) следующее определение: «общество, в котором вся система технологий детер минируется и стимулируется опережающим развитием знаний, включая знания естественнонаучные, социальные, экономические, политические, правовые, психологические, антропологические и т. д.»9. При этом особый акцент делает ся именно на разведении знания и информации: «Далеко не вся информация выступает в виде знания, которое можно рассматривать как ее высшую и при том совершенно особую форму… Знание — это информация, но не всякая ин формация — знание. Лишь информация, прошедшая ряд преобразований и вы раженная, зафиксированная и функционирующая в особых символических зна ковых системах — языках, может рассматриваться как знание»10.

Третья тенденция появляется как следствие усиления нового типа ра циональности и интенсивности междисциплинарных проблемно ориентированных исследований формируется новый этос научного сообщества.

Система норм Р. Мертона адекватная особенностям классической науки была пересмотрена Дж. Займеном с учетом изменений, произошедших в современ ной науке. Вместо системы CUDOS: communalism – universalism – disinterested ness – organized skepticism (коммунализм – универсализм – незаинтересован ность – организованный скептицизм) Дж. Займен предложил систему PLACE:

Proprietary work – право собственности, патента в науке, Local work – ориента ция на решение конкретных локальных задач, Authoritarian work – проблема формулируется заказчиком (начальством), Commissioned work – исследование производится на заказ, а не ради чистой науки, Expert work – исследование реа лизуется узким кругом экспертов11. Эти принципы Дж. Займен сформулировал исходя из запросов современной науки, выдвигаемых в адрес эпистемологии.

Наконец, четвертой тенденцией является нарастание коммуникативных трудностей, связанных с ограниченностью в понимании между представителя ми разных дисциплин и парадигм. Эта тенденция грозит стать для социально гуманитарных наук потенциальной дисфункцией, т.е. препятствовать решению тех задач, которые ставятся обществом перед этими науками.

В первую очередь это отчетливо видно на примере отечественных соци ально-гуманитарных наук, которые в 1990-е гг. ощутили все преимущества и недостатки «свободы научного творчества» в связи со снятием идеологических барьеров и ограничений. Романтизм периода перестройки и реформ начала 1990-х гг. относительно новых возможностей обществознания сменился дис куссиями о релятивизме и бесцельности большинства исследований нового пе риода.

В конце 1980-х гг. осознание кризиса в советском обществе привело к об суждению вопроса о кризисе в советском обществознании. В конце 1989 г. в Президиуме АН СССР рассмотрели тезисы под заголовком «Основные пробле мы развития общественных наук в период перестройки»12. В качестве характе ристик состояния советского обществознания использовались следующие сло ва: «оторванность», «неспособность», «слабость», «изолированность»13. Осуж дались отсутствие автономности, независимости и творческого характера.

Главной причиной кризиса в общественных науках виделось наличие «офици ально предписанных рамок», которые определялись основными положениями марксизма-ленинизма, воспринимавшимися догматично. В третьем пункте те зисов были сформулированы меры преодоления кризиса в советском общест вознании. Среди главных мер были выделены следующие: «преодоление ве домственной и региональной монополии, усиления соревновательности, поле мической и творческой насыщенности исследовательского процесса»14. Иными словами был провозглашен курс на кардинальное переустройство коммуника ции в советском научном сообществе.


Указанные недостатки советской науки стали компенсировать в первую очередь за счет перевода иностранных монографий и статей, которые раньше, либо были под запретом, либо были труднодоступны из-за невозможности на ладить прямые связи с их авторами. Данная ситуация хорошо характеризуется следующей фразой: «от волны переводов, одновременно захлестнувшей Рос сию и Францию, российские интеллектуалы ждали открытия нового мира… причин поддаться искушению у русских было несравненно больше (чем у французов): «железный занавес» и изоляция от западной мысли, цензура и по лицейский контроль остались в прошлом. Неудивительно, что российская ин теллигенция связывала с эпохой переводов самые радужные надежды»15.

«Эпоха переводов» и завершилась, и нет. С одной стороны, переводы иностранных исследований продолжают восполнять те интеллектуальные ла куны, которые возникли в отечественном обществознании на протяжении большей части XX века. С другой стороны, романтизм по отношению к перево дам как к панацее при решении проблем, возникающих в обществе и в науках об обществе, сменился более аккуратным отношением, предполагающим учет контекста и его реконструкцию при рецепции теорий и подходов в российском контексте.

ПРИМЕЧАНИЯ 1.

Мертон Р.К. Явные и латентные функции // Американская социологическая мысль:

Тексты / Под ред. В.И. Добренькова. – М.: Изд-во МГУ, 1994. – С. 414.

2.

Философская энциклопедия / Гл. ред. Ф.В. Константинов. В 5 тт. Т. 3. Коммунизм – Наука. М., «Сов. энциклопедия», 1964. – С. 562.

3.

Хабермас Ю. Техника и наука как «идеология» // Хабермас Ю. Техника и наука как «идеология» / Пер с нем. М.Л. Хорькова. – М.: Праксис, 2007. – С. 79.

4.

Подробно об этом см.: Степин В.С. Теоретическое знание. – М. Прогресс-Традиция, 2003. – С. 633-636.

5.

Кемеров В.Е. Социальная обусловленность познания: динамика проблемы // Вопросы философии. – 2008. – №10. – С. 22.

6.

Новая философская энциклопедия: В 4-х тт. Т. 3. – М.: Мысль, 2001. – С. 28.

7.

Примером может послужить полемика, которая велась между К. Поппером и Т. Адор но. См.: Адорно Т.В. К логике социальных наук // Вопросы философии. – 1992. – №10. – С. 75-85;

Поппер К. Логика социальных наук // Вопросы философии. – 1992. – №10. – С. 65 75, а также дискуссия, возникшая в связи с выходом статьи и монографии А. Брикмона и Ж.

Сокала. См.: Сокал А., Брикмон Ж. Интеллектуальные уловки. Критика философии постмо дерна / Перев. с англ. Анны Костиковой и Дмитрия Кралечкина. Предисловие С.П. Капицы – М.: «Дом интеллектуальной книги», 2002. – 248 с.

8.

Ракитов А.И. Новой науке – новое науковедение (от парадигмы к синтагме) // Науко ведческие исследования: Сб. науч. тр. – М., 2003. – С. 24.

9.

Ракитов А.И. Философия компьютерной революции. – М.: Политиздат, 1991. – С. 30-31.

10.

Там же. С. 156-157.

11.

Демина Н.В. Мертоновская концепция этоса науки: в поисках социальной геометрии норм // Этос науки / ред. Киященко Л.П., Мирская Е.З. – М., 2008. – С. 159-160.

12.

Перестройка, обществознание, ленинизм. Обсуждение в Президиуме АН СССР // Вестник АН СССР, 1990, №4. – С. 3-38.

13.

Там же. – С. 5.

14.

Там же. – С. 18.

15.

Хапаева Д. Герцоги республики в эпоху переводов. Гуманитарные науки и револю ция понятий. – М.: Новое литературное обозрение, 2005. – С. 101.

Г.А. Гончаров СОВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО, ТРУД И НЭП Российские исследователи, занимающиеся проблемой становления и раз вития трудовых отношений при социализме отмечают, что начиная со второй половины 20-х гг. ХХ в. советские и партийные органы начинают активно уча ствовать в этом процессе1. На наш взгляд, эта тенденция прослеживается уже в первой половине 1920-х гг. Она связана с явлением, которое можно определить как «огосударствление» труда. Одним из первых его проявлений была замена «трудармейцев» государственными рабочими.

На момент роспуска трудовых частей их насчитывалось не менее человек2. Постановлением от 30 декабря 1921 г. предписывалось часть личного состава трудовых частей передать в Красную Армию, остальных оставить в распоряжении Наркомтруда. Военное ведомство вследствие продовольственно го кризиса было не в состоянии принять всех «трудармейцев» в армию, а по по литическим причинам не могло уволить в бессрочный отпуск в виду нахожде ния их сверстников на действительной службе. Кроме того, снятие трудовых частей с работ повлекло бы за собой значительные издержки на хозяйственном фронте.

С целью выхода из сложившейся ситуации для организации находящихся в ведении Наркомата труда военнообязанных было организовано Всероссий ское объединение государственных рабочих артелей (ВОГРА). Следует отме тить, что это была одна из первых попыток создания государственной органи зации (причем на базе бывших трудовых частей), которая была призвана со брать, организовать и планомерно распределить по тем или иным участкам со циалистического строительства рабочую силу.

Наркомат труда в своих разъяснениях советским и хозяйственным орга низациям неоднократно подчёркивал, что артели являются государственными, и никто кроме государственного органа, в лице Наркомата труда, не мог ис пользовать этот личный состав на трудзаданиях, производить его дислокацию, распоряжаться его переброской на места работ и т.д. Государственные рабочие артели формировались как из военнослужащих ранее переданных в трудовые части, уволенных в бессрочный отпуск и оставшихся работать в качестве воль нонаёмных рабочих, так и из граждан, привлекаемых на основе личных догово ров.

Цель и задачи ВОГРА можно определить как «государственное контр агенство по удовлетворению основных отраслей народного хозяйства, органи зованный в артельные объединения массовой /валовой/ рабочей силой». В до кументах правление ВОГРА всячески подчёркивалось, что «…контрагенство несёт на себе печать государственности, т.к. оно имеет свой конечной целью не наживу, не прибыль, а наилучшую организацию применения массовой рабочей силы». ВСНХ республики настоятельно рекомендовал всем хозяйственным ор ганам обращаться к услугам ВОГРА и отдавать ему предпочтение перед част ными предпринимателями в деле производства работ: «…Признавая Институт Государственных Строительных Артелей отвечающим реальным интересам на родного хозяйства и основным принципам организации труда, противопостав ленным деятельности частных предпринимателей, ВСНХ рекомендует всем … обращаться к услугам указанного выше Строительного Управления ВОГРА и, при прочих равных условиях, предпочтительно перед частными предпринимателями передавать ему производство работ»3.

На местах руководители трудчастей восприняли их перевод в новый ста тус трудартелей формально, и оценивали его как простое переименование с со хранением старого организационного строения трудчастей. Они не верили в то, что можно обойтись без принуждения в процессе работы. Не помогала даже разъяснительная работа правления ВОГРА.

Ситуация стала меняться, начиная с апреля, когда был издан приказ РВСР за № 941/181 о демобилизации красноармейцев 1899 г. рождения. Красноар мейцы, состоявшие на учете в Наркомтруде, также были уволены в бессрочный отпуск. Весь красноармейский состав рабочих артелей был демобилизован. Де мобилизованные могли оставаться в государственных артелях в качестве воль нонаемных рабочих.

Далее последовали вообще не понятные для бывших руководителей трудчастей вещи. Они только стали привыкать к мысли, что «трудармеец» стал «государственным рабочим», а ЦИК уже рекомендует создавать не государст венные артели, а трудартели на акционерных началах. В ноябре 1922 г. поста новлением СТО Всероссийское объединение государственных рабочих артелей было ликвидировано. Его правопреемником стало Российское акционерное об щество строительных, транспортно-грузовых и заготовительных работ. Но оно просуществовало не долго. Государство не могло допустить, чтобы процесс ак ционирования оказался вне контроля. Весной 1923 г. начался процесс реоргани зации общества в государственное строительное акционерное общество «Стан дарт», акционерами которого стали исключительно государственные организа ции: Наркомат труда, Наркомат путей сообщения, Центральное управление со циального страхования. Летом 1924 г. процесс реорганизации был завершён.

Все частные акционеры в один день вышли из состава общества. В соответст вии с уставом общества владельцы акций не имели никаких прав на прибыль4.

Рабочие государственных рабочих артелей стали рабочими государственного акционерного общества.

На этом фоне представляет особый интерес высказывание И.В.Сталина, сделанное им в ноябре 1926 г. на XV партийной конференции ВКП(б). Говоря об использовании принудительного труда в период построения социализма, он отмечал, что «…мы пробовали этот путь в виде организаций трудовых армий.

Но на этом пути больших результатов не добились. Мы потом пошли к этой це ли обходными путями, и нет оснований сомневаться в том, что добьёмся в этой области решающих успехов»5.

К какой цели шло советское государство следует из контекста выступле ния И.В.Сталина – одинаковый принудительный труд для всех членов общества до полной отмены частной собственности. А вот какими «обходными путями»

к ней пошла советская власть, отказавшись от организации «трудовых армий», он умалчивает.

Ответ на этот вопрос лежит в последующей практической деятельности советского государства в области регулирования трудовых отношений.

В г. был принят новый Кодекс законов о труде (КЗоТ) РСФСР. В условиях НЭПа отпала необходимость всеобщей трудовой повинности. От методов принужде ния в регулировании трудовых отношений государство переходит к методам свободного найма рабочей силы. Всеобщая трудовая повинность была отмене на. Однако советское государство оставило за собой право применять трудовую повинность при построении социализма. Статья 11 КЗОТ 1922 г. гласила, что в исключительных случаях (борьба со стихийными бедствиями, недостаток в ра бочей силе для выполнения важнейших государственных заданий) все граждане РСФСР могли привлекаться к труду в порядке трудовой повинности (статья 11)6. За отказ от выполнения повинностей предусматривалось уголовное нака зание. Ст. 78 Уголовного Кодекса РСФСР 1922 г. предусматривала наказания за массовый отказ от выполнения повинностей;

ст. 80 – за «неисполнение по вза имному соглашению возложенных законом на граждан работ и личных повин ностей». В обоих случаях «подстрекатели, руководители и организаторы» под вергались лишению свободы на срок не менее одного года с конфискацией все го или части имущества (в первом случае) или с конфискацией или без конфи скации оного (во втором случае).

«Прочие участники» карались лишением свободы на срок не ниже 6 ме сяцев или наложением имущественных взысканий не ниже двойного размера повинностей. Отказ от выполнения повинностей или производственных работ общегосударственного значения отдельными гражданами карался (согласно ст.

79) в первый раз – административным взысканием, а в случае «повторного и упорного» отказа – лишением свободы или принудительными работами на срок не ниже 6 месяцев или конфискацией всего или части имущества или наложе нием имущественных взысканий не ниже двойного размера повинностей. Ст.

126 предусматривала ответственность – принудительные работы на срок не ниже 1 недели – за трудовое дезертирство, то есть «уклонение от учета или ре гистрации (органами), проводящими трудовые мобилизации, или от явки на ра боту, а равно самовольное оставление работы, выполняемой в порядке трудо вой мобилизации»7. Появление этих статей означало только одно: государство оставляло за собой право в случае необходимости заменить принцип свободно го найма рабочей силы всеобщей трудовой повинностью. Власть даже в усло виях либерализации экономики не собиралась выпускать из своих рук контроль над рабочей силой.

В середине 1920-х гг. закончился период восстановления народного хо зяйства. Переход к планово-социалистической экономике и директивной сис теме руководства, актуальные задачи хозяйственного строительства поставили в повестку дня вопрос рационального использования рабочей силы.

С целью упорядочения её набора ЦИК и СНК СССР 4 марта 1927 г. при нимает решение о проведении оргнабора государственными органами. В тоже время было запрещено привлекать рабочую силу через частных посредников или лиц, не получивших полномочия Наркомата труда. Оргнабор на практике осуществлялся путем заключения договоров организацией с колхозами, закреп ления рабочих за предприятием на определенные сроки на основе контракта ции8. Соответствующие органы составляли разнарядку по районам. Район до водил плановые задания до колхозов, которые автоматически заключали дого вора, не учитывая при этом интересов и умений самих колхозников. Колхозни ки прикреплялись к предприятиям, которые не могли покинуть пока не закон чится срок контрактации.

О масштабах набора рабочей силы свидетельствует циркуляр Уральского областного отдела труда местным органам и их представителям в Челябинском округе: «…Для обеспечения промышленного строительства округа рабочей си лой потребуется около 27 тыс. чел., эта потребность почти целиком должна быть удовлетворена путём переброски излишков рабочей силы из села»9. Одна ко, рабочей силы не хватало. Накануне осенней мобилизации 1931 г. положение с трудовыми ресурсами было напряженным. Уралсовет, к примеру, отмечал, что если в народное хозяйство региона привлечь все трудоспособное население, включая женщин, дефицит рабочей силы составит 106 тыс. человек10. Рабочей силы не просто не хватало, её требовалось больше. Это было обусловлено на чавшейся индустриализацией. Подсчеты показывали, что на Урале для работы в 1931 г. в промышленности требовалось 525 тыс., строительстве – 233 тыс., ле созаготовок – 240 тыс. человек11.

В этих условиях советское государство возвратилось к опыту периода «военного коммунизма» – использования трудовой повинности и принудитель ного труда. На рубеже 1920-30-х г. появился целый ряд законодательных актов, расширявших сферу использования труда граждан СССР, привлеченных в по рядке трудовой повинности. В 1929 г. постановлением ВЦИК и СНК РСФСР было разрешено ЦИК автономных республик, край – и облисполкомам в не обходимых случаях проводить в хлебозаготовительных районах платную гу жевую повинность для подвозки хлеба к станциям железной дороги. Постанов лением ВЦИК и СНК от 1 апреля 1929 г. устанавливалось, что содержание, ре монт и восстановление дорог местного значения (помимо ассигнований из ме стного бюджета и дорожного фонда) должно производиться путем привлечения населения к трудовому участию в их содержании. К работе привлекались про живавшие в сельской местности мужчины 18-45 лет и женщины от 18 до 40 лет.

На строительстве дорог, ремонте мостов колхозник должен был отработать дней в году, а единоличник – 12 (причем последние привлекались к выполне нию государственных обязательств и трудовой повинности в первую очередь) со всем имеющимся у них рабочим скотом, транспортными средствами, инвен тарем. В феврале 1930 г. было принято постановление ВЦИК и СНК РСФСР, разрешавшее ЦИК автономных республик и краевым (областным) исполкомам вводить в лесозаготовительных и лесосплавных районах платную трудовую и гужевую повинность и т.д. Используя трудовую повинность как разновидность принудительного труда, советское государство в конце 1920-30-е гг. выделило отдельные катего рии населения СССР, для которых принудительный труд становится основным.

Это коснулось тех слоев населения, в которых советское государство видело врагов строительства социализма. От их «социальной опасности» зависела сте пень принудительности в деле организации труда. Наиболее «социально – опасные» категории оказывались в лагерях, колониях и тюрьмах. Труд заклю ченных был включен в государственный план с ежегодным увеличением хозяй ственных показателей. Возникла «спецотрасль» народного хозяйства – лагер ный сектор социалистической экономики, включавший в себя многие виды экономической деятельности.

В уголовное и исправительно-трудовое законодательство стали вноситься изменения, направленные на более интенсивное использование труда заклю ченных. В мае 1929 г. ВЦИК и СНК РСФСР ввели новую норму в действовав ший Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в соответствии с которой прину дительные работы, как правило, должны были организовываться на лесозаго товках, стройках и предприятиях бесплатно. 11 июля 1929 г. СНК СССР принял специальное постановление об использовании труда заключенных на Севере, Урале, в Сибири и Казахстане.

6 ноября 1929 гг. ЦИК и СНК СССР внесли изменения в «Основные на чала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик», приня тые в 1924 г. Впервые в советском законодательстве появился термин «испра вительно-трудовой лагерь» (ИТЛ) и, соответственно, новый вид уголовного на казания. В апреле 1930 г. СНК СССР принял официальное «Положение об ис правительно-трудовых лагерях», которое легло в основу создания новых лаге рей и системы ГУЛАГа, превратившихся в начале 40-х г. XX века в экономиче ского монстра, монополизировавшего за счет дешевой рабочей силы ряд отрас лей промышленности. Местные органы власти считали принятое решение вполне своевременным и необходимым13.

Вместе с органами изоляции в систему ГУЛАГа входили БИРы («Бюро исправительных работ»), задачей которых являлось привлечение к принуди тельным работам осужденных лиц без лишения свободы. БИРы в регионах ста ли создаваться согласно постановлению ВЦИК и СНК от 21 мая 1928 г. Свою деятельность они развернули на Урале. В Челябинской области, к примеру, бы ло организовано Окружное бюро принудительных работ на правах самостоя тельной части. В его обязанности входила организация различного рода пред приятий по использованию труда осужденных лиц без лишения свободы, учёт рентабельности таковых и их дальнейшее развёртывание на основе изучения местных условий, могущих способствовать к полнейшему охвату работой лиц, приговорённых к принудительным работам.

Их труд использовался в сельской местности в маломощных крестьян ских и красноармейских хозяйствах, на дорожных, мелиоративных и других ра ботах, на заготовке топлива для школ, сельсоветов, изб-читален, больниц, дет домов и пр. Уральский облисполком на основе постановления ВЦИК и СНК от 26 февраля 1930 г. предоставил «…право адморганам, ведающим принудитель ными работами, использовать труд принудиловцев, проживающих в сельских местностях, имеющих срок свыше трёх месяцев и не занятых на работах по месту своей прежней службы или работы, на групповых работах промышлен ности Урала»14. Непригодные к физическому труду направлялись в госучреж дения, где работали бесплатно.

Все эти мероприятия позволили привлечь дополнительную дешевую ра бочую силу, оказавшуюся под полным контролем государства и создать в 30-е гг. трудовые формирования, сочетавших элементы жесткой организации, про изводственной сферы, принуждения и централизованного управления. Сумми руя вышеизложенное, можно говорить о том, что советское правительство пе рейдя от политики «военного коммунизма» к новой экономической политике, в практике организации трудовых отношений не отказалось от идеи их админи стративного регулирования с целью их полного «огосударствления».

ПРИМЕЧАНИЯ 1.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.