авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«1 ISSN 2072-8980 ВЕСТНИК ...»

-- [ Страница 3 ] --

В число действующих лиц цама входил Цаган-Эбуген – белый старец (монгольский термин «эбуген» означает «родовой предок»). Это покровитель всех живых существ, глава духов-хозяев земли и воды. Согласно народным представлениям, в прошлом он был одним из больших белых шаманов, прожившим праведную жизнь и в дальнейшем канонизированным в буддизме. В результате произошло слияние отдельных локальных автохтонных божеств в обобщающее божество – персонаж цама. Цаган Эбуген – один из наиболее популярных ламаистских божеств. В цаме он персонаж комический, изображал простолюдина, чем был особенно привлекателен для зрителей мистерии. На главной плоскости «алтаря»

Мугур-Саргола имеется исключительно выразительное изображение согбенного старца, опирающегося на посох, следующего за оленем. В нем заманчиво было бы видеть прообраз белого старца Цаган-Эбугена. Наряду с посохом олень является иконографическим атрибутом Цаган-Эбугена.

Наличие парных и коллективных масок среди участников цама вызывает ассоциацию с изображениями фантастических существ с «ярусными» головами, представленных на скалах святилища. Во время цама белый старец Цаган-Эбуген влезал на спину парной маски, представляющей льва. Уместно вспомнить, что на спинах фантастических существ с «ярусными» головами также иногда помещалась человеческая фигура. Это еще один аргумент в пользу того, что первобытная мистерия в определенном смысле могла быть прообразом цама.

Некоторые действующие лица, в том числе докшит Чойджал, имели на голове бычьи рога, подобно личинам тувинских петроглифов. Обращает на себя внимание совпадение изображений антенн с Ф-образным завершением на макушке личин-масок, с одной стороны, и ваджры (санскрит) или очира (монгольск.) на голове божеств ламаистского пантеона – с другой. Трех- или четырехдужковая ваджра, если смотреть на нее сбоку, имеет такие же очертания, как и Ф-образная антенна. Сходство головных уборов особенно разительно в тех случаях, когда ваджра на голове докшитов сочетается с бычьими рогами. Ваджра – эмблема буддизма, семантический заменитель божества. В качестве атрибута божества ваджра – это небесное оружие, олицетворяющее собою молнию, грозу. В том виде, какой она имеет теперь, появилась в Индии не ранее VIII–IX вв. По преданию, Будда, взяв у Индры трезубец, загнул его концы, тем самым придав трезубцу форму ваджры.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Все эти факты, представляется, свидетельствуют о том, что данные или подобные им конкретные образы древних шаманских мистерий были ассимилированы и использованы в более позднее время в обрядах и ритуалах северного буддизма–ламаизма. В этом случае демонические маски, изображенные на скалах, можно рассматривать как древние прототипы масок докшитов – действующих лиц мистерии. Ламаистская легенда гласит, что некоторые из докшитов первоначально были тибетскими богами и демонами.

Впоследствии они были укрощены и обращены в новую веру. Дав обет служения буддийской вере, они стали яростными воинственными охранителями буддийского учения.

Согласно традиционной версии «северного буддизма», включенной в канонический текст, Шакьямуни (Будда) предсказал, что расцвет его вероучения наступит в будущем в том «снежном царстве», которое не смог обратить в веру ни один из трех прежде являвшихся на землю будд, в царстве, которое «населено злокозненными духами и демонами». Надо полагать, что при распространении буддизма в глубинные районы Центральной Азии древние местные божества, духи-предки и т.д.

воспринимались буддийскими проповедниками как враждебные силы, злые демоны. В дальнейшем северный буддизм-ламаизим, ассимилируя местные добуддийские культы, включил их в свой пантеон, возведя в ранг гневных божеств – докшитов.

Включив в свой пантеон древние шаманские божества, ламаизм понизил их в ранге на иерархической лестнице. Из высших сфер Вселенной на низший уровень культовой системы были низведены верховное божество и весь сонм божеств. В результате демоническое божество из небожителя превратилось во владыку подземного мира, став свирепым защитником буддийской веры – докшитом Чойджалом. Согласно буддийским источникам, изображения гневных божеств, наиболее ранние из известных, датируются концом I тысячелетия – рубежом I и II тысячелетий. Таким образом, эти буддийские изображения на два – два с половиной тысячелетия моложе, чем петроглифы, оставленные далекими предшественниками тувинцев на скалах Саянского каньона.

Известно, что буддизм проник в Тибет впервые в VII в. и долгое время оставался религией придворных кругов, народ продолжал придерживаться древних шаманских и родовых культов – религии бон или бонбо. Есть основания полагать, что контакты с населением верхнего Енисея имели место еще в добуддийский период, что древние культы были восприняты религией бон и уже через ее посредство были ассимилированы ламаизмом.

Известно, что религия бон оказала влияние на буддизм, некоторые обряды этой религии вошли в буддийский ритуал.

Уже отмечалось широкое распространение наскальных изображений личин-масок в древности в эпоху бронзы на азиатском континенте. Скорее всего сходство между ними на огромных территориях было вызвано не только и даже не столько непосредственными контактами, сколько Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) общностью представлений, проявляющихся в близких формах обрядов и атрибутов.

Очевидна преемственность между древнейшими обрядами населения Саянского каньона и ламаистской мистерией цам. В результате этих контактов первобытная мистерия была ассимилирована северным буддизмом-ламаизмом и оформлена в храмовый праздник цам – «грозную мистерию торжества над еретиками, парад божеств, сошедших на землю».

Саая С.В.

ТУВА НА ФОНЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ СДВИГОВ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ В.

В статье центрально-азиатский регион рассматривается на фоне геополитических сдвигов. Проанализирован комплекс факторов, определивщих направленность эволюции статуса Тувы в контексте международной ситуации. В начале века Тува – провинция Цинской империи, в результате распада, после кратковременного периода поисков – под протекторатом России, после распада Российской империи – процесс самоопределения завершился провозглашением суверенитета Тувинской Народной Республики, а к концу второй мировой войны – Тува в составе Советского Союза.

Saaya S. V.

th Tuva at the background of geopolitical changes in the first half of the 20 century The author examines the Central-Asian region, its geopolitical shifts and factors which determine the evolution of the Tuvan people in the context of international situation. In the beginning of the century Tuva was a province of Zen Empire, after a short period of searches it became a state under the Russian protectorate, then after the Russian Empire disintegration Tuva proclaimed the sovereignty of the Tuvan People’s Republic. By the end of the World War II Tuva was incorporated into the Soviet Union.

В первой половине ХХ в. основными факторами, определявшими климат в центрально-азиатском регионе, являлись две империи – Россия и Китай, и их взаимоотношения, которые включают и более мелкие региональные субъекты. Геостратегия двух государств по своей сути всегда была евразийской. Такая ситуация сохраняется и сегодня. Россия как самое крупное евразийское государство является одним из существенных гарантов сохранения стабильности в мире, в том числе и в центрально-азиатском регионе. Другим фактором, определяющим ситуацию в центрально азиатском регионе, бесспорно, является динамично развивающийся Китай. В конце ХХ в. стало бесспорным возвышение Китая до статуса мировой державы, что в свою очередь изменило геометрию международных отношений.

Географическое положение Тувы между двумя евразийскими государствами – Россией и Китаем, влечет за собой поиск оптимальных ориентиров с ними в политической, экономической и культурной областях.

При этом важно объективно оценить исторический опыт взаимодействия двух государств, и на этой основе наметить перспективные направления сотрудничества.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Во-первых, необходимость изучения исторического опыта взаимодействия Тувы с другими государствами в первую очередь обусловлена потребностями современного этапа развития науки, требующими углубленного изучения новейшей истории взаимоотношений Тувы и России, России и Китая, России и Монголии на фоне геополитических сдвигов в динамике. Во-вторых, вытекает из потребностей современной внешней политики России в условиях изменившейся геополитической картины мира (Россия – как евразийское государство оказывает большое влияние на процессы стратегического развития азиатского региона, где наряду с такими гигантами, как Китай существуют другие государства) и от российской стратегии зависит положение в регионе.

Итак, для изучения процесса изменения геополитического статуса Тувы необходимо определить основные этапы эволюции ее геополитического статуса;

выявить факторы, способствовавшие провозглашению протектората России над Урянхайским краем;

оценить значение создания тувинского государства – ТНР в изменении международной обстановки в центре Азии;

выявить внешнеполитические и внутриполитические факторы изменения международного статуса тувинского государства;

проследить степень влияния геополитических сдвигов в регионе и мире на статус Тувы;

изучить направленность изменения внешнеполитических параметров позиций соседних государств по вопросу о статусе Тувы.

Остановимся подробнее на хронологических рамках и определимся с периодизацией. Уточняя хронологические рамки, заявленные выше – начало ХХ в. – мы отталкиваемся от анализа исторических процессов с 1911 по гг., хотя фактические и методологические основы анализа эволюции геополитического статуса Тувы намного шире. Временные рамки исследования охватывают всего тридцать три года, но этот исторически короткий отрезок стал периодом радикального изменения геополитического статуса Тувы от провинции Цинской империи, протектората Российской империи, суверенного государства – ТНР, автономной области Советской России. Нижняя граница определена распадом Цинской империи, в составе которого Урянхай просуществовал с 1756 г. Верхняя — моментом вхождения ТНР в состав СССР в качестве автономной области РСФСР. За этот период статус Тувы менялся несколько раз: до 1911 г. провинция Цинской империи, с 1911 по 1914 гг. период поиска и самоопределения, с 1914 по 1917 гг. под протекторатом Российской империи, с 1917 по 1921 гг. период поиска и самоопределения, с 1921 по 1944 гг. существование суверенного государства – Тувинской Народной Республики, с 1944 г. автономная область РСФСР.

Данные хронологические рамки, на наш взгляд, позволяют сравнить:

внешнеполитическую ориентацию Тувы на различных этапах – национально освободительном, протектората, республики;

политику Китая в отношении Тувы – в маньчжурской и республиканско-гоминьдановской;

внешнеполитический курс России – в имперский и советский исторические периоды.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Вернемся к предмету исследования – статус Тувы, формировавшийся как отражение национальных интересов, внешнеполитической доктрины и внешнеполитического курса, анализируем на основе истории развития взаимоотношений в системе Россия – Китай – Монголия – Тува в первой половине ХХ в.

Данная проблема включает ряд новых теоретических вопросов, таких как соотношение геополитики, идеологии Коминтерна и национальных идей в структуре Россия – Китай – Монголия – Тува;

Тува как объект политики России (СССР, Китая, Монголии);

генезис российских, китайских и монгольских интересов в Туве;

взаимоотношения в этнорегиональном уровне, историко-политическом, экономическом и международно-правовом.

Историография вопроса включает, прежде всего, советскую историческую науку, которая при изучении истории международных отношений России отталкивается от идеологических установок в духе высказывания В.И. Ленина о существовании для народов Востока «двух Россий – Советской России, прогрессивной и передовой, и царской России – грабительской и реакционной»[1]. История колониальной политики держав на Дальнем Востоке, проблемы международных отношений в регионе, русско-китайские и советско-китайские отношения, внешняя политика Советской России в сопредельных регионах Востока исследовали: А.Л.

Нарочницкий, Г.В. Ефимова, Б.А. Романова, А.М. Дубинского, С.Л.

Тихвинский, В.С. Мясников, М.С. Капица, Г.Д. Сухарчук, А.Н. Хейфец, М.А. Персиц, Б.П. Гуревич[2].

Отдельные вехи советско-тувинских можно проследить в монголоведческих исследованиях советских историков: И.Я. Златкина, С.Д.

Дылыковой, С.К. Рощина, М.И. Гольмана, Г.С. Яскиной (Матвеевой), Е.В.

Бойковой, В.В. Грайворонского, Ш.Б. Чимитдоржиева, Д.Б. Улымжиева, Г.И.

Слесарчука, Б.Б. Батуева, Е.М. Даревской[3].

Современная российская историография отличается многоплановостью и отказом от идеологических догм при оценке истории международных отношений в советский период. К таким относятся российские китаисты, затрагивавшие монгольский вопрос: В.С. Мясников, Ю.М. Гарущянц, Г.А.

Боголюбов, Ю.М. Галенович, Е.А. Белов. А также работы моногловедов: С.К.

Рощина, Г.С. Яскиной, М.И. Гольмана, Ш.Г. Надирова, Г.Н. Заятуева, Н.Е.

Единарховой, Ю.В. Кузьмина, Е.И. Лиштованного, С.Г. Лузянина[4].

Таким образом, геополитический статус Тувы необходимо изучать на основе анализа уже имеющегося исторического материала, с учетом степени изученности темы в научной литературе, а также на основе новых источников и методологических принципов. Один из ключевых методологических моментов, особенно актуальный при анализе геополитического статуса Тувы, как составной части России на современном этапе будем опираться на идею евразийства, классическая основа которой была заложена известными российскими учеными-евразийцами – Н.С.

Трубецким, П.И. Савицким, Г.В. Флоровским, Л.П. Карсивиным, Г.В.

Вернадским, а также Л.Н. Гумилевым. В данном случае, рассматривая Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) данную проблему через призму новейших изысканий, исходим из евразийской сути России, являвшейся одновременно и европейской, и азиатской державой, и основная парадигма движения Российской империи в конце XIX – начале ХХ вв. была обусловлена ее евразийской спецификой, определившей пределы, методы и формы экономического и политического влияния России в Туве, Монголии, Китае и других сопредельных регионах.

Относительно СССР, то в его действиях, кроме сохранившегося евразийского компонента, просматривались идеологические мотивы (концепция «мировой революции» на Востоке, теория «некапиталистического развития» и др.), являвшихся во многом искусственными схемами, опровергнутыми ходом самой истории.

При анализе особенностей и общих закономерностей китайской политики в отношении Тувы, Монголии и России, важно анализировать систему традиционных китайских внешнеполитических принципов, изучение которых впервые в мировой синологии предпринял В.С. Мясников. По определению В.С. Мясникова, китайская стратагема – это «нацеленные на решение крупной внешнеполитической задачи планы, рассчитанные на длительный период и отвечающие национальным, и государственным интересам». Применение статогемного подхода дает возможность понять внутреннюю логику китайского руководства при подписании Кяхтинского тройственного соглашения 1915 г., советско-китайского соглашения от мая 1924 г., которые также коснулись Туву. Данный метод в китайской политике в отношении Тувы позволяет более четко выделить два уровня:

региональный и международный, основывающиеся на известном постулате «Тува и Монголия – составная часть Китая». Так, С.Г. Лузянин с новых позиций обстоятельно проанализировав весь комплекс дипломатических взаимоотношений СССР с Монголией, Китаем, в рамках изучения восточного направления внешней политики СССР, затронул проблему международного статуса тувинского государства отметив, что «в систему СССР – МНР были включены и этнорегиональные структуры Тувы и Бурятии, которые в первой четверти ХХ в. занимали относительно самостоятельные позиции в отношениях с Монголией», тем самым определил место и роль тувинского вопроса в этом треугольнике[6].

Мы в ряде работ предпринимали попытки воссоздать историю взаимоотношений Тувы и России (СССР), Китаем, Монголией с новых позиций, стремясь отойти от традиционного изложения только советско тувинских или советско-монгольских, советско-китайских отношений, и дать комплексное освещение системы российско-китайско-монгольско-тувинских внешнеполитических связей, проследить внутреннюю обусловленность и эволюцию их взаимоотношений[7]. Одновременно, новизна нашего подхода к проблеме состоит в анализе не только межгосударственной истории взаимоотношений этих государств, но и в освещении этнорегиональной проблематики. Необходимость работ методологического характера обусловлена несоответствием новой источниковой базы уровню теоретической изученности проблемы в настоящее время.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Далее остановимся на анализе факторов, определявших основные направления геополитических сдвигов в регионе.

К началу ХХ в. Урянхай был частью Цинской империи. Факторами, повлиявшими на эволюцию геополитического статуса Тувы являются: во первых, в 1911 г. Синьхайская революция, приведшая к распаду Цинской империи, и как следствие произошло ослабление позиций Китая в центре Азии, активизировалось национально-освободительное движение тувинского народа, положивший конец китайскому присутствию в Туве. Однако, неоднозначной была позиция тувинской родовой аристократии, которой понадобилось еще несколько лет чтобы определиться в своих предпочтениях относительно дальнейшего пути развития. Во-вторых, изменилось место Урянхайского края в геополитике России, тому подтверждение анализ истории этапов проникновения русских в Туву, кроме того, имеет место экономические интересы русских предпринимателей (золотодобыча, пушнина, земля, скот, торговля). Наблюдается переориентация тувинской элиты, исходя из элементарного чувства самосохранения перед реальной угрозой поглощения Тувы Монголией, а также из реальной оценки торгово экономических выгод от русско-тувинских отношений. И как следствие – усиление позиций России в регионе, которая завершилась установлением протектората[8] над Урянхайским краем в 1914 г.[9] Планы и первые шаги колониальной администрации свидетельствовали в преобладании геополитических интересов над чисто экономическими.

Ю.М. Кузьмин, раскрывая роль регионального фактора в российско монгольских отношениях, затронул проблемы международного статуса, и места Тувы, и оценил как один из аспектов этих контактов[10].

Следующий аспект проблемы – геополитические факторы основания города Белоцарска – нового центра Урянхайского края: объективные факторы (геополитические условия – на слиянии двух рек, где начинается р.

Енисей, но центр политической жизни края находился западнее на р.

Хемчик);

субъективные факторы (В. Габаев, Г. Сафьянов – главные инициаторы выбора места закладки знали, что это географический центр Азии, но город стоит на левом берегу р. Енисея, логично было бы заложить город на правом берегу, к северу, ближе к российской границе).

В последующий период в 1917 – 1920 гг. стали явными новые геополитические реальности, которые также отразились на статусе Урянхайского края: две революции, падение Российской империи и гражданская война в России;

революция и национальная консолидация в Монголии, активизация панмонгольского движения.

Так, после февральской революции в России политика российского Временного правительства, направленная на преемственность протектората, как результат слабости самой власти, была не столь последовательной.i Такая ситуация вполне устраивала тувинскую аристократию – отсутствие контроля, возможность проводить свою линию, сохранив реальную власть в своих руках. Начались поиски новых ориентиров.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Установление советской власти в октябре 1917 г. привнесла кардинальные сдвиги на международной арене. В первых документах советской власти наметились основы внешней политики, соответственно и основы восточного направления. Реализация принципа прав народов на самоопределение вывел Урянхайский край вне пределов прямых геополитических интересов России.

Позиция Коминтерна в тувинском вопросе изначально отличалась с советской, что сыграло определяющую роль в сохранении независимости и суверенизации тувинского народа. Данное обстоятельство также позволило противостоять притязаниям Монголии.

В этот момент национальной элите еще раз история поставила ту же задачу самоопределения. А поиск места Урянхая на международной арене зависело от позиций различных политических сил, которые имели своих сторонников в различных слоях тувинского общества, так появлялись сторонники: пророссийской, панмонгольской ориентаций, и национального суверенитета.

Национальные интересы Тувы только начинались оформляться, в ходе обсуждения альтернатив дальнейшего развития. Международные условия в процессе национального самоопределения тувинского народа играли определяющую роль. Однако субъективный фактор занимал не последнюю роль. Так, Монгуш Буян-Бадыргы – гунн-ноян Даа-хошуна, в последующем председатель Всетувинского учредительного Хурала, глава тувинского государства, не исключал возможность существования тувинского народа в составе других государств. Напротив, И.Г Сафьянов – один из самых ярких представителей русского населения в Туве, исходивший из собственных убеждений стал фактически «конструктором ТНР», встав на сторону защиты национальных интересов тувинского народа (жизнь и деятельность в Туве, торгово-экономические интересы, неоднозначное отношение к советской власти, вопрос о частной собственности)[12].

В 1919 г. произошла ликвидация автономии Монголии, усилилось китайское присутствие в регионе. Ослабла угроза панмонголизма, соответственно нависла угроза захвата Тувы Китаем, присутствие китайско монгольских войск создавало реальные предпосылки к этому. Началось противостояние частей Красной Армии и китайский войск. Опять ситуацию можно было решить только при поддержке органов советской власти в Туве, которые не желая навязывать войну с Китаем старалось избежать прямого столкновения. В результате неоднократных провокаций китайские войска навязали вооруженное столкновение, которое проиграли. Соответственно, попытки вернуть Туву под сферу контроля Китая провалилась. Зато кардинально изменилась ситуация в Монголии. В регионе усилилось присутствие белогвардейских отрядов, неоднократно пытавшихся закрепиться. Они были уничтожены тувинцами и красными партизанами.

Геополитическая ситуация в Туве накануне провозглашения суверенитета тувинского государства была сложной – Китай в условиях внутренней смуты, Монголия в процессе самоопределения, Советская Россия Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) в состоянии гражданской войны. В августе 1921 г. расстановка политических сил в ходе Всетувинского Учредительного Хурала нашло отражение в протоколах, и все же тувинский народ сделал исторический выбор, провозгласив свой суверенитет. Так, новый геополитический статус Тувы оформлено созданием Тувинской Народной Республики.

С этого момента ТНР становится новым геополитическим фактором в центре Азии. И даже после этого одним из основных вопросов внутренней и внешней политики правительства стала проблема признания нового международного статуса Тувы[13]. Юридическое оформление советско тувинских, тувинско-монгольских отношений было поставлено в прямую привязку к вопросу о статусе нового государства.

Тувинское государство в геополитике Советской России занимало немаловажную роль, однако его признание ставило в тупик отношения с Монголией[14]. Примечательно, что ставятся вопросы относительно острых углов советско-монгольских отношений, к одному из них Ю.М. Кузьмин относит и «урянхайский»[15].

Не последнюю роль в изменении статуса Тувы сыграла наличие там русского населения, создавшее советскую трудовую колонию (РСТК), который в последующем стал проводником геополитических интересов России в Туве[16]. Следующий фактор – степень влияния Коминтерна на руководство ТНР, который настаивал на сохранении суверенитета, для демонстрации идеи мировой революции, пробуждения угнетенных народов Востока (через своих представителей в ТНР).

Вернемся к позиции Монголии. Еще в Всетувинском учредительном Хурале присутствовали монгольские представители. Однако это не помешало монгольскому правительству чуть погодя заявлять о том что они не знали о таком факте, и как следствие требовать отправки тувинских представителей в Монголию, отправлять своего представителя в Туву для освидетельствования официального присутствия МНР, следовательно претендовать на Туву как часть Монголии.

Давали о себе знать и идеи панмонголизма, поддерживаемые представителями старой и новой тувинской элиты и частью населения приграничных с Монголией хошунов ТНР. Так, Куулар Дондук – один из глав тувинского правительства в последующем признается, что также поддерживал эти идеи, что заблуждался. Скорее всего, это было выражением процесса поиска политических ориентиров. Такие претензии с монгольской стороны встретили противодействие со стороны прежде всего партийных органов. Так, по линии ТНРП и МНРП началась активная переписка, анализ которых позволяет констатировать столкновение национальных интересов двух государств[17].

И только посредничество советского правительства позволило ТНР сохранить суверенитет, в том числе и в 1924 г., когда в ТНР вспыхнуло антиправительственное восстание[18]. С.Г. Лузянин в рамках изучения восточного направления внешней политики СССР затронул проблему международного статуса тувинского государства, отметив, что «в систему Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) СССР – МНР были включены и этнорегиональные структуры Тувы и Бурятии, которые в первой четверти ХХ в. занимали относительно самостоятельные позиции в отношениях с Монголией», тем самым определил место и роль тувинского вопроса в этом треугольнике[19].

Торговля во все времена была каналом народной дипломатии. В случае с Тувой и Россией, интересы сторон совпали однозначно.

Внешнеэкономическую политику ТНР можно рассматривать как механизм реализации национальных интересов в отношениях с северным соседом. В начале данное направление недооценивалось, однако со временем именно этот канал стал ключевым, как со стороны Советской России, так и ТНР.

Режим наибольшего благоприятствования в советско-тувинских торгово экономических отношениях был достигнут еще до их юридического закрепления.

Совсем другого характера отношения сложились у ТНР с южным соседом. С одной стороны экономика ТНР и МНР базируются на животноводстве. В рамках одного государства они могли существовать и взаимодействовать, однако в статусе суверенных государств они стали конкурентами. И прежде всего за сотрудничество с Советской Россией. Более того, тувинское правительство в новых экономических предложениях МНР который раз усмотрело попытки реализации идей панмонголизма.

Соответственно, тувинская сторона сознательно шла на их блокировку, хотя эти перспективные внешнеэкономические проекты могли бы занять региональную нишу в геостратегии Тувы, в том числе России[20].

Другим важным для защиты национальных интересов на международной арене для молодого тувинского государства стала проблема делимитации пограничных зон. Попытки правительства ТНР поставить вопрос о советско-тувинской границе были отклонены Советским правительством. За то с большим желанием советская сторона пошла на разрешение проблемы приграничного режима на советско-тувинской границе в пользу режима наибольшего благоприятствования[21].

Формирование и деятельность дипломатического корпуса ТНР в соседних государствах важно проследить в контексте изменения характера и направлений внешнеполитического взаимодействия с соседними государствами[22]. Тувинско-монгольские переговоры и договоры о регулировании вопроса о границе и пограничном режиме дают основание судить о сложности взаимоотношений двух государств[23]. Ситуация в тувинско-монгольских отношениях изменилось только после подписания советско-монгольского Протокол о взаимопомощи в 1936 г.

Основные направления внутренней политики правительства ТНР в исследуемый период более детально проанализированы в диссертационном исследовании С.Ч. Сат «Формирование и развитие политической системы Тувинской Народной Республики (1921 – 1944 гг.)» (2000). В рамках которого, на основе широкого круга источников и с новых позиций освещаются проблемы влияния СССР на внутриполитическое развитие тувинского государства[24]. Нас же интересует влияние внутриполитических Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) факторов на изменение внешнеполитической ориентации ТНР[25]. Приход к власти новой политической элиты во главе с Салчак Тока. Начало политических репрессий, усиление односторонней просоветской ориентации внешнеполитического курса ТНР, Тува в условиях геополитических сдвигов накануне и в период второй мировой войны, осложнение отношений между ТНР и МНР, позиция советского руководства по нейтрализации тувинско монгольских противоречий, подготовка решения о вхождении ТНР в состав СССР, проекты послевоенного устройства мира в ходе международных конференций и тувинский вопрос, процесс вхождения ТНР в состав РСФСР – эти проблемы требующие оценки с позиции изменения геополитического статуса Тувы[26]. В рамках одной статьи постановка данных аспектов данной темы не представляется возможным. Однако отметим, что получив в составе РСФСР статус автономной области Тува продолжила процесс интеграции по меньшей мере два десятилетие, если не больше.

На сегодняшний день необходимо изучение роли региональных факторов – власти, общественности, предпринимательских кругов – в выработке внешнеполитического курса России определяется конкретно исторической, так и научно-теоретической значимостью темы. В современной социологии международных отношений и историографии уделяется внимание изучению региональной истории. В контексте такого подхода анализируются интересы, цели и действия не только государственных, но и негосударственных участников международных отношений. Кроме того, результаты подобных работ по истории Тувы могут быть использованы научными и государственными организациями России при анализе современного состояния взаимоотношения евразийских государств, при разработке проектов и планов сотрудничества между ними.

Практическая значимость наших исследований связана также с тем, что в определенной мере позволит обозначить геостратегические роль субъектов Российской Федерации, в частности Тувы, в развитии международных и межрегиональных связей[27]. При грамотной и обоснованной выработке геостратегии такие регионы могут получить дополнительные стимулы развития за счет своего выгодного географического и политического положения.

1. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. – Т. 26. – С. 108.

2. Саая С.В. Эволюция международного статуса Тувы в ХХ веке: историография и методология изучения. //Актуальные проблемы истории и культуры Саяно-Алтая: сборник научных статьей.

/Отв. ред. В.Н. Тугужекова. Выпуск № 10. – Абакан: изд-во Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова, 2009. – с. 4 – 14.

3. Там же.

4. Там же.

5. Мясников В. С. Традиционная китайская дипломатия в реализация Цинской империей стратегических планов в отношении русского государства в 18 веке. – М.: Наука, 1977.

6. Лузянин С. Г. Россия –Монголия – Китай: внешнеполитические отношения в 1914 –1946 гг.:

Автореф. дисс. … докт. ист. наук. - 1997. – 45 с.

7. Саая С.В. Россия – Тува – Монголия: «центрально-азиатский треугольник» в 1921 – 1944 гг. – Абакан 2003. – 199 с.;

Саая С.В., Сат С.Ч. Геополитический статус Тувы в перовой половине ХХ века (1911 – 1944 гг.) – Абакан, 2006. – 296.

8. Протекторат – форма колониальной зависимости, при которой проектируемое государство обладает определенной автономией во внутренних делах, тогда как вопросы обороны, внешней политики, а также важнейшие аспекты внутригосударственной жизни подлежат контролю метрополии.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) 9. За три века. Тувинско-русские-монгольские-китайские отношения (1616 – 1915 гг.) К 380-летию начала русско-тувинских связей. /Составитель В.А. Дубровский. – Кызыл, 1995.

10. Кузьмин Ю. В. «Монгольские и Урянхайский вопросы» в общественно-политической мысли России (конец 19 –30-е гг.20 вв.).: Автореф. дис. …докт. ист. наук. – Иркутск, 1998. – С. 35.

11. Дацышен В. Г., Ондар Г. А. Саянский узел. Кызыл, 2003.

12. Верещагина Т. Эккендей – Абакан: РГУ «Хакасское книжное издательство», 2004. – 100 с.

13. Саая С.В. Внешнеполитическая позиция Советской России в вопросе о международном статусе Тувинской Народной республики (1921 – 1944 гг. //Вестник Тывинского государственного университета. Социальные и гуманитарные науки. – Кызыл, ТывГУ, 2009. – с. 54 – 60. Саая С.В.

Дипломатический корпус Тувинской народной Республики по вопросу о взаимодействии с Советской Россией в 1920-х годах. //Материалы Международной научно-практической конференции «Открытие и изучение орхоно-енисейской письменности « (к 115летию дешифровки орхоно-енисейской письменности). 23 – 24 октября 2008 г. – Абакан: Хакасское книжное издательство, 2008. – С. 177-182.

14. Саая С.В. Эволюция позиций Советской России по отношению к Тувинской Народной Республике в 1920-е гг. //Актуальные проблемы истории Саяно-Алтая: Научный сборник молодых исследователей. Выпуск № 4. – Абакан: Издательство ХГУ Н. Ф. Катанова, 2003. – с. 3 – 18.

Правовое регулирование функций советского Консульства в Тувинской Народной Республике в 1925 году. //Проблемы реализации национально-регионального компонента в условиях перехода на Государственные стандарты общего образования. Материалы Международной научно практической конференции 24 – 27 апреля 2006 года. Часть 2. – Абакан: Хакасское книжное издательство, 2006. – 149 - 152 с.

15. Кузьмин Ю. В. «Монгольские и Урянхайский вопросы» в общественно-политической мысли России (конец 19 –30-е гг.20 вв.).: Автореф. дис. …докт. ист. наук. – Иркутск, 1998. – С. 35.

16. Саая С.В. Роль советского правительства в урегулировании отношений между Тувинской Народной Республикой и Монгольской Народной Республикой в первой половине 1920 годов. //Актуальные проблемы истории и культуры Саяно-Алтая. Научный сборник молодых исследователей. – Выпуск № 5. – Абакан: изд-во ХГУ им. Н. Ф. Катанова, 2004. – с. 56 – 68. Саая С.В. Дипломатический корпус Тувинской народной Республики по вопросу о взаимодействии с Советской Россией в 1920 х годах. //Материалы Международной научно-практической конференции «Открытие и изучение орхоно-енисейской письменности» (к 115-летию дешифровки орхоно-енисейской письменности). – 24 октября 2008 г. – Абакан: Хакасское книжное издательство, 2008. – С. 177-182.

17. Саая С.В. Центральноазиатский «треугольник» в 20-х гг. ХХ века: Россия – Тува – Монголия.

//Россия, Сибирь и Центральная Азия: взаимодействие народов и культур. Материалы Пятой международной научно-практической конференции. Вып. 5./Под ред. В. С. Бойко. – Барнаул, 2005.

– 311 – 321.

18. Саая С.В. Участие советской стороны в установлении дипломатических отношений между Танды Тыва и Монгольской Народной Республикой в 1920-е гг. //55 лет в составе России. Тезисы докладов республиканской научно-практической конференции, посвященной 55-летию вхождения Тувы в состав России. – Кызыл: Тыв. ГУ, 1999. – с. 41 – 42.

19. Лузянин С. Г. Россия – Монголия – Китай: внешнеполитические отношения в 1914 –1946 гг.:

Автореф. дисс. … докт. ист. наук. - 1997. – 45 с.

20. Саая С.В. Развитие внешнеэкономических связей между Тувой и Советским Союзом в 1920-1930 гг.

//Этносоциальные процессы в Сибири: тематический сборник. /Под ред. Ю. В. Попкова. – Новосибирск: Изд-во СОРАН, 2000. – Выпуск 3.- С. 123-126. Саая С.В. Установление и расширение внешнеэкономических связей ТНР в 1920-е гг. // Научные труды Тывинский государственный университет. - Вып. 2, т. 1. - Кызыл, РИО Тыв. ГУ - 2005, 21 - 23 с. Саая С.В. Внешнеэкономические связи и их значение в укреплении международного положения Тувинской Народной Республики.

//Актуальные проблемы истории и культуры Саяно-Алтая. Научный сборник молодых исследователей. – Выпуск № 7. – Абакан: изд-во ХГУ им. Н. Ф. Катанова, 2006. – с. 64 – 73.

21. Саая С.В. Деятельность министерства иностранных дел Танды-Тыва Арат Республики по урегулированию государственных границ в 1921 – 1944 гг.//Материалы научно-практической конференции 20 октября 2000 г.: К 70-летию со дня образования Хакасской автономной области. – Абакан: отдел издат. деятельности ХРИПКиПРО«Роса», 2000. – С.103-114.

22. Саая С.В. Статус советского дипломатического представительства в Тувинской Народной Республике в 1920-х гг. (статья) //Народы и культуры Южной Сибири: история, современное состояние, перспективы. Материалы международной научной конференции, посвященной 65-летию Хакасского научно-исследовательского института языка, литературы и истории. 3 – 5 сентября 2009 г. Том 1. – Абакан, Хакасское книжное издательство, 2009. – С.83 – 85.

23. Саая С.В. Вопросы о государственной границе между Танды - Тыва Республикой и Монголией (1921-1944 годы). //Сборник тезисов и докладов IV Международной научной конференции:

Природные условия, история и культура Западной Монголии и сопредельных регионов, 20- апреля 1999 г., г. Томск. – Томск: Изд-во ТГУ, 1999. – с. 204 - 205. Саая С.В. Деятельность Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) министерства иностранных дел Танды-Тыва Арат Республики по урегулированию государственных границ в 1921 – 1944 гг.//Материалы научно-практической конференции 20 октября 2000 г.: К 70 летию со дня образования Хакасской автономной области. – Абакан: отдел издат. деятельности ХРИПКиПРО «Роса», 2000. – С.103-114.

24. Сат С. Ч. Формирование и развитие политической системы Тувинской Народной Республики ( –1944 гг.).: Автореф. дис. …канд. ист. наук. – Иркутск, 2000. – 26 с.

25. Саая С.В. К оценке политических репрессий в Тувинской Народной Республике в 1930 – 1940 гг.

//Сибирь в изменяющемся мире. История и современность: мат-лы всероссийской научн.-теорет.

конф., посвященной памяти профессора В. И. Дулова. – В 2-х кн. – Иркутск: Изд-во Иркутского гос. пед. ун-та, 2007. – Кн. 2. – С. 106 – 115. Саая С.В. Причины политических репрессий в Тувинской Народной Республике в 1930 – 1940 гг. (статья) Вестник Тывинского государственного университета. Социальные и гуманитарные науки. – Кызыл, ТывГУ, 2009. – с. 61 – 65.

26. Саая С.В. Роль советского государства в изменении международно-правового статуса Тувинской Народной Республики в 1944 году. //Актуальные проблемы истории и культуры Саяно-Алтая.

Научный сборник молодых исследователей. – Выпуск № 6. – Абакан: изд-во ХГУ им. Н. Ф.

Катанова, 2005. – с. 38 – 44.

27. Саая С.В. Историко-правовая база развития межрегиональных и внешнеэкономических связей Хакасии. (тезисы) Сборник тезисов и докладов 2-й региональной научно-практической конференции: Интеллектуальные ресурсы ХТИ - филиала КГПУ Хакасии, 17—18 ноября 1999 г., г.

Абакан.- Абакан: Изд-во ХТИ - филиала КГПУ, 1999. – с. 10-13. Саая С.В. Геополитический статус Тувы как предпосылка развития межрегиональных связей в первой половине ХХ в. //Актуальные проблемы исследования этноэкологических и этнокультурных традиций народов Саяно-Алтая.

Материалы 1-ой межрегиональной научно-практической конференции для молодых ученых, аспирантов и студентов. При поддержке РФФИ (грант № 09-06-06810-моб_г). - Кызыл, 2009. – С. – 62.

Самдан А.А.

ТУВИНСКИЕ ОТОКИ1 В СОСТАВЕ ХАЛХИ На основе источников монгольских средневековых авторов и официального историографического сочинения маньчжуров «Илэтхэл шастир» автор рассматривает вопрос вхождения тувинских оттоков в состав монгольских хошунов Халхи в период Цинской империи. В состав Северной Монголи входил в общей сложности двадцать один тувинский отток. Все они впоследствии были переданы в подчинение будийн-дарга Тувы.

Samdan A.A.

Tuvan otoki (clans) in the Halkhi body The article gives a full description of Tuvan отоки into Mongolian hoshuuns in the periods of Zen Empire. About twenty one оток consisted in Northern Mongolia. All of them were given into dependaance of Tuvan bugdiyn-darga.

История Тувы доманьчжурского периода и последующее вхождение тувинских племен в состав Цинской империи освещаются в исследованиях Г.Е. Грумм-Гржимайло, Р.М. Кабо, В.И. Дулова, Л.И. Потапова, М.Х.

Маннай-оола, В.А. Моисеева и других известных ученых. Но, тем не менее, остаются малоизученными отдельные вопросы, в частности, вхождение тувинских отоков в состав монгольских хошунов и аймаков Халхи.

Привлечение источников монгольских средневековых авторов, монголоязычных тувинских летописей и официального историографического сочинения маньчжуров «Илэтхэл шастир» позволит дать цельную последовательную картину происходивших событий.

Оток (монг. оtoy) – административная единица, феодальный удел, в котором объединялось определенное число аилов (селений), состоявших в свою очередь из определенного числа ореге (дворов, семей). Во главе каждого оттока стоял даруга – начальник или старшина. По своим размерам оттоки не превышали уделов – хошунов.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) По сведениям монгольских источников, после смерти последнего чингизида Баян-Мункэ, земли урянхайцев наследовал Саму-Буйма, младший сын Гэрэсэндзэ. Последний имел две жены: от старшей из монгольского рода уджгэн по имени Хатангай родились Ашихай (1530), Ноентой Хатан-Батор (1531) Онохуй-Уйдзэн (1534), Амин-Дурал (1536), Дарь-Томор (1540), Далдав-Хондлон (1542) и от младшей Монхуй, урянхайки по происхождению, родились Алтайн-Авай (1542), Саму-Буйма (1544), Мянгалан-Авай (1545), Тумэнхэн-Авай (1546) [1]. После смерти Гэрэсэндзэ Халха была разделена между шестью сыновьями Хатангай, а Саму-Буйма наследовал земли урянхайцев, т.е. исконные земли, которые принадлежали родным со стороны матери. В его кочевья входили Алтай, оз. Убсу-нур.

Халха при потомках Гэрэсэндзэ была разделена на правое и левое крыло. Ашихай, Саму-Буйма и другие со своими подданными входили в правое крыло. Они образовали впоследствии Дзасакту-хановский аймак. А потомки Онохуй-уйдзэна, которые входили в левое крыло, образовали Сайн нойоновский аймак. В эти два аймака, как мы впоследствии увидим, входили часть тувинских отоков.

В конце ХVI в. внук Ашихая Шолой-Убаши хун-тайджи (1577-1652) образовал государство Алтын-ханов, в которое входили хотогойтские и тувинские племена и занимало довольно обширную территорию: на севере простиралось до Саянских гор, на юге до Монгольского Алтая, на Западе до верховьев Иртыша, а на востоке до оз. Хубсугула. Но уже вскоре оно значительно ослабевает и одной из причин тому было вовлечение в вопрос престолонаследия Дзасакту-хановского аймака Алтын-хана Лувсан-тайджи и ойратского Сенге. По сведениям монгольских источников известно, что третий из династии Алтын-ханов Лувсан-тайджи после смерти Дзасакту хана Норбу, которому он формально подчинялся, в 1661 г. вмешался в вопрос о престолонаследии. Лувсан-тайджи убил нового хана Ванчика и посадил на его место своего кандидата, старшего брата Цу-Мергена. Тушету-хан Чахундорджи заступился за Ванчика и разбил Цу-Мергена. Лувсан-тайджи ушел на р. Туба и построил там острог. Он признал русское подданство, но вскоре был разбит сыном Батыра хун-тайджи Сенге и пленен. А Цу-Мерген «бежал к ойратам» [2]. В 1688 г. в Хурэн-Бэлчирском сейме Лувсан-тайджи был лишен власти. Здесь монгольские и ойратские правители не смогли договориться и выработать единый план действий против маньчжурской экспансии. В результате междоусобных войн между ними часть тувинских племен оказались под властью ойратского Галдан-бошокту-хана.

Известный монголовед А.М. Позднеев охарактеризовал положение тувинских племен следующим образом: «После войн Галдана урянхайские поколения явились в совершенном брожении;

одна часть их поддалась маньчжурам, другая осталась в Джунгарском подданстве, третья, наконец, не признана над собой ничьей власти, кочевала на пространстве Монголии отдельными хотонами» [3].

Как известно, Халха вошла в состав Цинской империи в составе трех аймаков: Тушэту-хана, Цэцэн-хана и Дзасакту-хана. Одним из крупных в Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Дзасакту-хановском аймаке был Дурегчи-ван хошун, который был основан в 33 году правления Цзян-Луна (1694 г.). Родоначальником хошуна являлся Гэндэн, потомок Алтан-хана Шолой-Убаши, назначенный в Хурэн Бэлчирском сейме правителем хотогойтов и тувинских племен, известный в русских документах как Эрдэни кон-тайзи или Дайчин кон-тайзи []4. Об этом сказано в «Илэтхэл шастир»: «титул его (Гэндэна) Дайчин. Его дедом был Шолой-Убаши, отца звали Хандтай». Гэндэн за военные заслуги в борьбе с врагом маньчжуров ойратским Галданом был удостоен звания бейле. После смерти Гэндэна в 1697 г. хошуном правил его старший сын Сунжинсэнгэ.

Третьим правителем был Бубей. Последний сделал попытку вернуть земли Алтын-ханов, утраченные в результате войны с ойратами. Бубэй внес предложение маньчжурскому императору Канси о покорении им тувинских племен. Как отмечают тувинские летописи, бэйлэ Бубэй написал прошение императору, где указал, что урянхайцы являются «границей и опорой» (qasiy a tsiy-e) западных монголов ойратов и просил разрешения отправить его «покорить» их. «Если, указывается в источнике, будут сопротивляться, то срочно отправлю войска и завоюю». На это маньчжурским императором был дан положительный ответ и Бубэй с другими монгольскими князьями выступил против тувинских и алтайских племен. В тувинской летописи говорится, что в последний месяц осени 1715 г. бэйлэ Бубэй напал на улусы и заставил одного из «влиятельных тувинских князей» дзайсана Хоролмая перекочевать с Хемчика на новый охранный пункт на р. Тэс. Подданные Хоролмая были захвачены в плен.

В 1717 г. по приказу Канси в районы военных действий была переброшена маньчжуро-китайская армия. В нее также входили монгольские отряды под командованием цзянь-цзюня Хэлитея. Бубэй со своим отрядом и трех тысяч солдат, немалую часть которого составляли войска монгольских феодалов Дзасакту-хана Шанби, Тушету-хана Данзан-Дорджи и других князей, опять появился в западных районах Тувы и северо-восточной части Монгольского Алтая. Бубэй возвратил ярого противника маньчжуров Хоролмая, который бежал, и снова поселил его на р. Тэс. «В апреле 1718 г.

сообщают китайские летописи, его войска уже действовали в районе р. Бар Бургасу, где уничтожили кочевья тувинских князей Лубсана, Силабусыра Сагала и др.» [5]. Многие тувинские и алтайские племена, захваченные в плен маньчжурскими войсками были переданы в рабство монгольским нойонам, разграблены или же переселены в другие кочевья. «Маньчжурский император Канси в своих указах министрам и генералам неоднократно подчеркивал, что «захват и переселение урянхов» он полагает весьма важным делом» [6]. В разные годы были переселены несколько сот тувинцев в урочище Баин-Зурхэ и свыше тысячи подданных дзайсана Лубсан-Шырапа в чахарские кочевья. «По данным, приведенным главнокомандующим алтайской армией Хэлитея в одном из докладов трону, уже в июне 1717 г.

цинские войска взяли в плен более 2500 тувинцев и алтайцев» [7].

За преданное служение маньчжурам Бубей был удостоен звания гуна.

Кроме того, за военные заслуги в борьбе с ойратским ханом Цевен-Рабданом Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) и за покорение тувинского князя Хоролмая, яростного сторонника независимости, был награжден в 1723 г. званием бейле. Тувинские племена участвовали в бесчисленных войнах в составе ойратов, монголов и следствием этого стало бедственное положение простого народа. В связи с этим Бубей, как видно из документа в источнике «Илэтхэл шастир», выделил огромную сумму 18.000 ланов серебра в кредит для закупки скота населению. Бубей умер в 1730 г. и управление наследовал его старший сын Банди, который также верно служил маньчжурам и воевал против ойратов.

После смерти последнего в 1737 г. его заменил Чингунджав, правивший лет. Следует отметить, что о нем вообще мало сведений в китайских и монгольских источниках и только исключением является «Илэтхэл шастир».

В 1751 г. за торговые связи с ойратами он был освобожден с должности и лишен всех званий.


Вместо него, после тщательного подбора кандидатов, был назначен его родственник Эренчин. Последний в 1727 г. вместе в отцом Бубеем возвратил бежавшего из Халхи тувинского князя Хоролмая. За это и другие заслуги был награжден званием тайджи I степени, позже еще и званием гуна. В 1753 г. последовал приказ о поимке дзахчинского Мамуда, но Эренчин ссылаясь на то, что «убежала лошадь» не поймал его, чем вызвал гнев у помощника цзянь-цзюня Ценгунджава. Но весной 1754 г. под предлогом «за недостаточное принятие мер при покорении тувинских племен» был отстранен и в тот же год Чингунджав был восстановлен в своей должности. За военный поход в Или Чингунджаву присвоили звание джун вана и назначили помощником цзянь-цзюня, что говорит об его особых заслугах перед маньчжурским императором. Кроме того, он вошел в историю как один из предводителей антиманьчжурского освободительного движения по всей Северной Монголии второй половины XVIII в. Он предстает перед нами как противоречивый человек – верный служитель императора и в то же время как организатор антиманьчжурской борьбы в Халхе. Китайский император ценил его за покорение тувинцев и несколько раз прощал его провинности и, как было сказано выше, даже был восстановлен в должности, чего случалось очень редко за весь период существования Цинской империи.

До императора дошли слухи о том, что Чингунджав отправил тувинца по имени Норов-Данзан для предупреждения о надвигающейся опасности Амарсану. Но он в очередной раз был помилован. В указе, изданном императором говорилось, что вместо того, чтобы воевать против Амарсаны и казахского Аблая, Чингунджав «мобилизовал своих подданных и поднял смуту в Халхе». Осенью 1756 г. император издал указ о поимке Чингунджава, где говорилось, что при покорении тувинских племен его главной целью было не приведение их китайскому императору, а мобилизация их для участия в антиманьчжурском движении. Кроме того, ему инкриминировалось невыполнение указа императора в поимке провинившегося тувинского князя Омбо и приговорил Чингунджава к смертной казни. За сохранение его жизни выступил глава Северной Монголии Джебзун-Дамба-хутухта, который был сторонником маньчжуров, но император не изменил своего мнения. Осенью 1756 г. Цэнгунджав Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) отправил Намжила с войском для поимки Чингунджава. В это смутное время из хошуна выехали все кто мог, а мужское население участвовало в антиманьчжурском восстании. Чингунджав вместе с семьей также бежал и в декабре 1756 г. был пойман на границе с Россией, а в феврале 1757 г. все были казнены в Пекине. Но вспомнив заслуги деда Чингунджава Бубея, император помиловал его пятилетнего младшего сына от казни, о чем был издан указ. В частности, в нем говорилось, что «необходимо казнить предателя Чингунджава и его потомков, и лишь учитывая заслуги бейле Бубея помиловать и сохранить жизнь младшего сына Бари». В 1756 г.

должность наследовал сын Эренчина – Ванбу-Дорджи. За военные заслуги в борьбе с ойратскими Даваци и Амарсаной был награжден павлиньим пером.

Он, как свидетельствует источник, помогал китайскому императору в поимке Чингунджава. Данный поступок высоко оценил император и наградил его высокими званиями и должностями. Он правил хошуном меньше года и после его смерти хошун наследовал старший сын Цэдэв. Он за 28 лет правления был награжден различными знаками, званиями и должностями, в том числе по указу китайского императора в 1781 г. титул бейле сделал наследственным и навсегда закреплен за его потомками. Последним правителем, упоминаемый в сочинении, является Цэвдэнджав, назначенный на должность правителя хошуна в 1785 г.

В хошун Дуурэгч входили два тувинских отока – Маады и Чооду, которые кочевали по Бии_хему и его притокам Тапсе и Уюку.

Вторым тувинским хошуном был хошун Далай-гуна, который выделился из Дурегчи-ван хошуна. Первым правителем был Шагжи, сын Гэндэна. Шагжи вместе со своим старшим братом Бубеем участвовал в покорении тувинских племен (1715 г.) и поимке ойратского Лувсан-Шарава (1717 г.), за что в 1724 г. ему выделили хошун и присвоили звание гуна. В данный хошун входил Шалык сумон, располагавшийся по р. Самагалтаю.

Третьим тувинским хошуном был хошун Ахай-бейле, который был основан позже всех в 1757 г. Родоначальником хошуна являлся также потомок Гэндэна – Даши-Пунцаг, который отличился перед маньчжурами за военные заслуги в борьбе против тувинцев и Джунгарским ханством. Кроме того, он принял активное участие в подавлении антиманьчжурского восстания и поимке Чингунджава. В награду в 22 году правления Цянь-Луна (1757 г.) ему было выделен хошун. Через год он за освобождение пойманного тувинского «предателя и вора» Амгалангуда был освобожден от должности.

Но после того, как он самолично его поймал и казнил, был восстановлен.

Даши-Пунцаг правил 22 года и его наследовал Гомбоджав, правивший до 1796 г. В хошун Ахай-бэйлэ Дзасакту-хановского входил тувинский оток Сартул, кочевавший по р. Шуурмаку.

Как известно, Сайн-нойоновский аймак образовался в результате дробления аймака Тушету-хана. К первоначальным 19 хошунам впоследствии были присоединены еще 3 хошуна, два из которых являлись ойратскими хошунами. В состав последних входили 17 тувинских отока.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Тувинские племена, кочевавшие в бассейне р. Хемчик, были данниками вана Рабдана (Арабдана), который входил в хошун Бишрэлт бэйлэ Сайн-нойоновского аймака. После смерти Арабдана цзянь-цзюн Цогбадраху своим указом отправил своего сына бэйлэ Шарадма поделить хемчикских тувинцев между сыновьями Арабдана-бэйсэ Цэрэбом и гуном Дамби [8].

Бэйсэ Цэрэбу достались семь отоков или три сомона тувинских племен. В годы правления Сандагдоржи семь тувинских отоков были переданы в Управу бугдийн-дарга Тувы с сохранением сдаваемого ими количества налога. Из семи отоков образовали один хошун, известный впоследствии как Бээзи хошун (монг. Бэйсэ).

К гуну Дамби перешли десять сомонов. Но в 1764 г. за участие в антиманьчжурском восстании Чингунджава гун Дамби был лишен своего звания и данников. Правителем десяти сомонов был назначен дзайсан Шараб.

Его хотели подчинить ближайшему монгольскому правителю, но поскольку такового не оказалось, присоединили к бугдийн-дарга Тувы, которым в то время был Монанджаб. Из десяти сомонов образовали один хошун, который стал называться Хемчикским. По данным известного историка Дулова, в состав этого хошуна входили следующие отоки: Донгак, Куулар, Тулюш, Соян, Сарыглар, Кара-Сал, Кужугет, Кыргыс, Долооннар, Тумат, Саая.

Согласно тувинским летописям, Хемчикский хошун в 1808 г. был присоединен к четырем хошунам Танну-Урянхая [9].

В каждом сомоне были назначены дзанги, аругсан [10] дзанги, орулан хухэгчи. Таким образом, почти треть тувинцев входили в состав монгольских хошунов. В Халху входили двадцать один тувинский оток. Все они впоследствии были переданы в подчинение бугдийн-дарга Тувы.

----------------------------------------------- 1. Bjamba. Asarai neret-yin teke. Orosil biij, keblek-dr beledkej tayilburi kigsen Pringlei.

Ulaanbaatur, 1960. С. 72-73.

2. Горохова Г.С. Очерки по истории Монголии в эпоху маньчжурского господства. М., 1980. С. 19.

3. Позднеев А. Монгольская летопись «Эрдэнийн эрихэ». Подлинный текст с переводом и пояснениями.

СПб., 1883. С. 279.

4. Кон-тайзи – (монг. хун-тайджи). Титул князей.

5. Моисеев В.А. Цинская империя и народы Саяно-Алтая (ХVIII в.). М., 1983. С. 6. Там же. С.38.

7. Там же.

8. Бурдукова Т.А. «История прежних нойонов тувинского народа»//Mongoliса. К 750-летию «Сокровенного сказания». М., 1993. С.136.

9. Там же. С. 10. Аругсан-(arusan) означает «исполняющий обязанности».

ЮРИСПРУДЕНЦИЯ Ванчигийн Удвал, Н.А. Ондар ОСОБЕННОСТИ СУДЕБНОЙ СИСТЕМЫ И КОНСТИТУЦИОННОЙ ЮСТИЦИИ В СТРАНАХ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) В статье рассматриваются судебные системы стран Северо-Восточной Азии Китая, Кореи, Японии, Монголии, которые имеют индивидуальные особенности, обу словленные природой государственной власти в каждой стране, спецификой функционирования государственных механизмов и особенностями национальных идеологий, характеризующих политическую роль правосудия.

V. Udval, Ondar N.A.

The characteristics of judicial system and constitutional justice in northern-eastern Asian countries The article considers judicial systems in such countries as China, Korea, Japan, Mongolia. There are individual peculiarities which put conditions on the state authorities, state mechanisms and features of national ideologies, characterizing political role of justice Судебные системы государств Северо-Восточной Азии – Китайской Народной Республики (КНР), Китайской Республики (Тайвань), Республики Корея, Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР), Японии, имеют индивидуальные особенности, обусловленные природой государственной власти в каждой стране, спецификой функционирования государственных механизмов и особенностями национальных идеологий, характеризующих политическую роль правосудия.

Правосудие – это совершаемая в процессуальном порядке деятельность специальных государственных органов судов по разбирательству и разрешению гражданских и уголовных дел и применению материального права, а в необходимых случаях и мер государственного при нуждения в целях защиты и охраны прав граждан, государственных и общественных учреждений.

В каждой из стран Северо-Восточной Азии судебная система представляет собой совокупность судов, целенаправленно осуществляющих правосудие и дифференцированных по предметам ведения и другим основаниям, функционирующих в системе определенной иерархичности.

1. Китайская Народная Республика. В Китае существуют общие и специальные суды. Общие – это Верховный народный суд и местные народные суды 3 ступеней – высшей, средней и первичной.


Верховный народный суд формируется высшими органами государственной власти: Председателя суда избирает Всекитайское собрание народных представителей (ВСРП), а членов – Постоянный комитет ВСНП.

Верховный народный суд осуществляет судебный контроль над деятельностью общих и специальных судов. Верховный народный суд учреждает Палату по уголовным делам, Палату по гражданским делам, Палату по экономическим делам, Палату по административным делам и другие палаты, учреждаемые в случае необходимости. Как и другие суды, Верховный суд не пользуется независимостью в качестве особой ветви государственной власти: он несет ответственность перед ВСНП и его ПК, которые вправе в любое время изменить его состав. Низовое звено местных народных судов формируется гражданами путем выборов, другие местные суды избираются местными органами. Судьи местных судов, как и судьи Верховного народного суда, также не пользуются несменяемостью и Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) независимостью: они несут ответственность перед местными представительными органами и их постоянными комитетами.

Кроме общих, в КНР учреждаются следующие виды судов: военный, морской, суд железнодорожного транспорта, суд лесного хозяйства, суд сельского хозяйства и целинных земель, суд нефтяной отрасли и другие специализированные народные суды. Специализированные народные суды являются составной частью единой судебной системы – института народных судов, вместе с местными народными судами различных уровней они осуществляют судебную власть государства. Специализированные народные суды являются судебными органами, созданными для рассмотрения дел определенных ведомств и в определенной сфере, а местные народные суды учреждаются в соответствии с административно-территориальным делением.

В их компетенцию входят специальные дела, характер рассматриваемых ими дел отличается от дел, подсудных местным народным судам. Образование специализированных народных судов, а также назначение и смещение их кадров также отличается от местных народных судов, например, Председатель Военного суда не избирается Всекитайским собранием народных представителей, а назначается Верховным народным судом совместно с Центральным военным советом. Основной массив дел специальных судов связан с административной и арбитражной юрисдикцией.

Они принимают жалобы на нарушение администрацией прав и законных интересов граждан и юридических лиц.

КНР – республика советского типа, имеющая свои специфические достоинства и недостатки, обусловливающие особенности национальной судебной системы. Анализ советского государственного строительства сви детельствует, что отступление от принципа разделения властей привело к усилению функций исполнительных и распорядительных органов, принижению роли судебной власти, ее зависимому положению, влекущему за собой развитие авторитарности в управлении государством, принижению роли личности и незащищенности прав и свобод граждан[1].

2. Китайская Республика (Тайвань). Судебный юань - высший орган судебной власти Китайской Республики. В его структуру входит Совет великих судей. Судьи Судебного юаня назначаются Президентом Китайской Республики. Судебный юань управляет государственной судебной системой;

в его прерогативы входят все гражданские, уголовные и административные дела, в том числе связанные с дисциплинарными нарушениями должностных лиц. Судебный юань наделен полномочиями по толкованию Конституции и оценке конституционности нормативно-правовых актов[2]. Структура судебной системы Китайской Республики на Тайване состоит из трех основных уровней:

1) центральный уровень представлен Судебным юанем;

2) провинциальный уровень, состоящий из судов провинций Тайвань и Фуцзянь, а также судов городов Тайбэя и Гаосюна;

3) уездный городской уровень, состоящий из 2 прибрежных уездных, 16 уездных и 5 городских провинциального подчинения судов.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) В соответствии с Конституцией при осуществлении правосудия судьи должны быть беспристрастны и рассматривать дела независимо, в соответствии с законом и быть свободными от любого вмешательства. Судьи назначаются на должности пожизненно. Никакой судья не может быть отстранен от дел, если он не был признан виновным в совершении преступления или привлечен к дисциплинарному наказанию. Согласно Конституции Китайской Республики Экзаменационный юань - высший орган государственной экспертизы. Экзаменационный юань наблюдает за всеми связанными с экзаменационной экспертизой вопросами. В соответствии со ст. 6 Конституционной поправки, провозглашенной 25 апреля 2000 г., Экзаменационный юань имеет следующие направления деятельности:

проводит экзамены правительственных служащих;

выдает свидетельства о квалификациях государственных служащих, обслуживает защиту государственных служащих;

формулирует политику в отношении назначений и смещения, выполнения работы, масштабов платы, содействия (продвижения по службе), принимает арбитражные решения в отношении споров правительственных служащих.

Существование самостоятельного экзаменационного ответвления государственной власти обусловливается двумя причинами. Во-первых потребностью эффективного обеспечения непосредственно субъективного конституционного права на осуществление государственной службы всеми или, точнее, любыми гражданами Китайской Республики. Во-вторых, необходимостью практической поддержки предоставленного народу конституционного права на экзаменационную экспертизу лиц, осуществляющих государственное управление. Другим элементом конституционного разделения властей стал Контрольный юань. В качестве высшего наблюдательного органа государства Контрольный юань обладает правами импичмента, цензуры, ревизии и проведения слушаний. В соответствии с анализом тайваньского закона «О контроле в Китайской Республике» можно попытаться сделать вывод, что это квазисудебный орган, обладающий полномочиями конституционного контроля и надзора. Причем Контрольный юань не занимается вопросами исследования конституционности нормативных актов – это прерогатива Национального собрания и Судебного юаня. Контрольный юань работает с жалобами граждан на предмет нарушения их конституционных прав, выполняя тем самым роль своеобразного коллегиального омбудсмена (уполномоченного по правом человека). Кроме того, основная функция Контрольного юаня заключается в принятии решений об отстранении от должностей высших должностных лиц, включая Президента Китайской Республики, и передачу их под действие судов общей юрисдикции, возглавляемых Судебным юанем.

Контрольный Юань в настоящее время состоит из 29 депутатов, включая председателя и его заместителя. Все члены Контрольного юаня исполняют обязанности 6 лет и назначаются Президентом Китайской Республики с согласия Законодательного юаня[3].

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) З. Республика Корея. Судебная ветвь государственной власти представлена Верховным судом и системой судов общей юрисдикции, а также системой специализированных судов. Члены Верховного суда Республики Корея назначаются Президентом. Вместе с тем «западная»

модель системы сдержек и противовесов нашла отражение и в вопросах формирования судебной системы Республики Корея. Так, например, председатель Верховного суда Республики Корея назначается на должность только после утверждается Национальной ассамблеей. Верховный суд рассматривает апелляции против решений судов более низкого уровня. Всего в Корее имеется 103 местных суда (примерный аналог российских районных судов), провинциальные и иные суды промежуточного уровня, а также специализированные суды (семейный суд, административный суд, военные трибуналы и т.п.).

Особенности южнокорейского правосудия имеют специфические очертания. Многие считают, что Республика Корея слепо реципирует систему отправления правосудия у Соединенных Штатов Америки. Однако это не так. В Корее подразумевается, что правосудие должно быть «материальным». Это означает признание приоритета материального права над процессуальным. То есть результат правосудия должен быть важнее процесса, при известном ответственном отношении к процессу. Точное следование всем правилам и юридическим процедурам отступает на второй план перед необходимостью достичь справедливого результата. Судьи часто игнорируют узкие, формалистские толкования законов, чтобы добиться человеческой и социальной справедливости по существу[4].

Корею можно характеризовать как «родовое общество» (tribal society), которое цементируется фактом национального и исторического единства, подсознательным внутренним чувством, общим для всех корейцев. Корейцы не анализируют;

они чувствуют. Корейцы не взвешивают все «за» и «против»

на основе неких рациональных критериев, как делает большинство американцев при принятии решения;

они прислушиваются к голосу своего сердца. Кровные узы, землячество, почтение младших к старшим и многие другие элементы родового общества играют очень большую роль в пос тупках и решениях корейцев. Полностью воспринять систему североамериканского правосудия корейцам не дает чувство самобытной национальности. Система национального правосудия стремится прежде всего обеспечить защиту национального достоинство и национальной безопасности.

4. Корейская Народно-демократическая Республика. Согласно Конституции правосудие в Северной Корее осуществляется Центральным судом, провинциальными или специальными городскими судами, народными судами, или специальными судами.

Центральный суд, высшая судебная инстанция обжалования, занимает место на вершине системы судопроизводства.

Применительно к специальным поселениям, находящимся непосредственно под подчинением центральной власти, предусмотрены специальные суды. Относительно к Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) провинциальным или муниципальным судам можно сказать, что они служат как суды первой инстанции для гражданских и уголовных дел на промежу точном уровне. На самом низком уровне расположенные народные суды, создаваемые в обычных городах, округах и городских районах. Специальные суды существуют для вооруженных сил и для служащих железной дороги и других транспортных сообщений. Военные суды имеют юрисдикцию по всем преступлениям, совершенным военнослужащими вооруженных сил или органов безопасности Министерства общественной безопасности.

Транспортные суды имеют юрисдикцию по уголовным делам транспортных рабочих. Кроме того, Корейский морской арбитражный комитет рассматривает морские юридически значимые дела.

Судьи и народные налоговые чиновники, или судебные асессоры, избираются органами государственной власти на их соответствующих уровнях. Ни юридическое образование, ни практический юридический опыт не требуются для занятия судейской должности. В дополнение к отправлению правосудия, основанному на уголовном и гражданских кодексах, суды отвечают за политическую и идеологическую обработку через «преобразование».

Проблема наказания явно не заявлена в Конституции или Уголовном кодексе. Коллективные интересы рабочих, крестьян, солдат и интеллигенции защищены параллельной иерархией органов, управляемых цент рализованными институтами государственного надзора. Эти институты действуют как сторона государственного обвинения, а также как органы проверки действий всех общественных органов и граждан, функционирующие с целью гарантирования их действий в соответствии с законами и «активной борьбы против всех правонарушителей»[5].

5. Япония. Высшим судебным учреждением Японии является Верховный суд, обладающий согласно Конституции всей полнотой судебной власти. Верховный суд состоит из главного судьи и 14 судей. Главный судья назначается императором по представлению кабинета министров, остальные судьи назначаются решениями кабинета министров. Назначение судей Верховного суда утверждается всенародным референдумом во время ближайших выборов в палату представителей. Затем такие референдумы повторяются через каждые 10 лет. Судья, против которого выскажется большинство голосовавших, уходит в отставку. На практике такие ре ферендумы носят чисто формальный характер, так как большинство населения Японии не имеет ясного представления о лицах, назначенных членами Верховного суда. Верховный суд обладает исключительным правом толкования Конституции и суждения о соответствии Конституции тех или иных законов, постановлений и директив, а также правом пересмотра и отмены решений всех остальных судебных органов и прокуратуры. Все звенья судебной системы подведомственны в административном отношении Верховному суду. Непосредственно Верховному суду подчиняются восемь районных апелляционных судов. Судьи апелляционных судов назначаются кабинетом министров по списку, представляемому Верховным судом.

Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) Апелляционным судам подчинены суды низовых инстанций соответствующих районов – местные, дисциплинарные и семейные. Судьи этих судов назначаются также кабинетом по представлению Верховного суда сроком на 10 лет с правом последующего возобновления назначения.

Местные суды контролируют деятельность дисциплинарных судов, которые занимаются разбором мелких дел по искам, а также дел, связанных с оскорблениями и нарушением общественного порядка.

Семейные суды объединены повсеместно с местными судами и действуют в пределах тех же территориальных единиц. В них разбираются гражданские дела, связанные с семейными отношениями, включая дела о разводах, о наследовании имущества, несовершеннолетних и т.д. Согласно Конституции «все судьи независимы и действуют, следуя голосу своей совести», будучи связаны только Конституцией и законами[6].

Таким образом, говоря о судебных системах стран Северо-Восточной Азии, можно сделать следующие выводы. ВО всех рассмотренных странах функции по осуществлению правосудия в большей или меньшей степени сконцентрированы в особых звеньях государственных аппаратов (в судах).

Именно особая сфера осуществления власти, связанная с применением права, вызвала необходимость учредить такие государственные органы, которые бы специализировались на рассмотрении и решении дел о преступлениях, Т.е.

наиболее опасных формах установленного правопорядка, а также дел, связанных с ущемлением имущественных и личных прав членов данного общества. В данном контексте можно говорить об особой форме деятельности по управлению делами государства, которая выражает судебную власть. Судебная власть - (институциональный аспект) обособленная группа взаимосвязанных государственных учреждений (в основном судов), организующих реализацию судьями юрисдикционных полномочий.

На специфику формирования и функционирования национальных су дебных систем в странах Северо-Восточной Азии влияют особенности конституционного закрепления способов разделения труда по управлению делами государства. Речь идет о наличии либо отсутствии конституционного регламентирования принципа разделения власти и выделения в ее структуре судебной власти. В конституциях трех государств (КНР, КНДР, Монголия) принцип разделения властей не закреплен. Поэтому формально говорить о судебной власти как об особом ее элементе для данных стран не представляется возможным. Однако если КНР и КНДР являются республиками советского типа и суды там функционируют как структурные звенья «работающих корпораций»[7], то судебная система Монголии представляет собой элемент классической демократической республики, напоминающей российскую. Тогда как в северокорейском судебном процессе органы судебного преследования функционируют как мощное оружие диктатуры пролетария, а в КНР как средство обеспечения государственной политики, в Монголии судебные органы выступают неотъемлемым инструментом правового государства. На основе изучения конституционной Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) юриспруденции современной Монголии можно сказать, что факт присутствия Конституционного суда в системе власти уже сам по себе является весьма эффективным средством обеспечения конституционной законности и защиты, конституционных прав граждан. Самой необычной из рассматриваемых является судебная система Тайваня в сочетании с не типичными видами элементов государственной власти, такими как Экзаменационный и Контрольный юани. Что касается судебных систем Японии и Республики Корея, то они имеют специфические признаки систем правосудия англо-американского образца.

С созданием конституционных судов в Российской Федерации и в других независимых государствах — бывших республиках СССР начинается новый этап интенсивной научной разработки проблем охраны конституции, конституционного контроля, конституционного правосудия (Ж. Байшев, А.А. Белкин, Г.А. Гаджиев, В.В. Ершов, М.А. Крутоголов, Л.В. Лазарев, В.А. Кряжков, Т.Г. Морщакова, Ж.И. Овсепян, Б.Н. Топорнин, Т.Я.

Хабриева, Ю.Л. Шульженко, Б.С. Эбзеев и др.). Большой вклад в теорию и осмысление опыта функционирования конституционного правосудия в современных условиях вносит ряд зарубежных последователей (Д. Барри, А.

Бланкенагель, Б. Вагнер, Г. Галмаи, X. Зейберт, Л. Карласаре, X. Л.К.

Кастро, Д. Коммерс, А. Мавчич, И. Неновски, О.М. Олтеану, А. Ла Пергола, Ч. Пинелли, К. Руйе, Р. Шарлей, Г. Шварц, Г. Штайнбергер и др.)[8]. Особо плодотворные результаты приносят компаративистские исследования конституционного правосудия, что способствует созданию и развитию законодательства о конституционных судах в бывших социалистических странах, а также в ряду немногочисленных работ по этой проблематике нельзя не отметить монографии В.К. Дябло "Судебная охрана конституций в буржуазных государствах и в Союзе ССР" (М., 1928), М.А.

Нуделя "Конституционный надзор в капиталистических государствах" (М., 1968), учебное пособие В.В. Маклакова "Конституционный контроль в буржуазных и развивающихся странах" (М., 1988). В 80-е годы в советской юридической науке происходит переоценка института судебного конституционного контроля (С.В. Боботов, М.А. Никифорова, В.В.

Сарнцкий, В.А. Туманов и другие).

В странах, где конституционный контроль осуществляется специализированными судебными либо квазисудебными органами, нормативное регулирование их организации и деятельности, несомненно, должно быть более обширным. Деятельность конституционных судов и аналогичных им органов весьма значима, она стоит в одном ряду с деятельностью главы государства, парламента, правительства, поэтому не может не иметь конституционного уровня регулирования. Как правило, в конституциях содержатся обширные главы (разделы) о судебном конституционном контроле. Кроме того, отдельные аспекты судебного кон ституционного контроля освещаются в иных главах (разделах) конституции, например, посвященных импичменту главы государства, референдуму, выборам, основным правам и свободам человека и гражданина, их гарантиям, Create PDF files without this message by purchasing novaPDF printer (http://www.novapdf.com) народной инициативе, уполномоченному по правам человека (обмудсмену).

Пример тому — конституции Австрии, Испании, Италии, большинства стран Центральной и Восточной Европы. Исключение составляет Основной закон ФРГ, в котором нормы о Федеральном Конституционном Суде не выделены в специальный раздел, но они имеются в 14 статьях Основного Закона.

Конституционные нормы, регулирующие отношения с участием конституционного суда, можно разделить на три группы:

1) общие нормы, т. е. относящиеся ко всем судам, ко всей судебной власти;

2) специальные нормы, посвященные непосредственно конституционному суду;



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.