авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«И. А. Полуэхтова СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ДИНАМИКА РОССИЙСКОЙ АУДИТОРИИ ТЕЛЕВИДЕНИЯ Научная монография Аналитический центр «Видео Интернешнл» ...»

-- [ Страница 2 ] --

жен применять насилие, так как силы зла не остановятся ни перед чем, чтобы унич тожить демократию. Те, кто нарушает статус кво, изображаются как неразумные ре волюционеры49. Авторы полагают, что насилие на телевидении выступает механиз мом социального контроля, так как применение насилия теми, кто защищает статус кво, легитимизируется и рассматривается как социально положительное явление, а также пропагандируется идея, что полиция представляет собой воплощение спра ведливости. При этом Г. Шаттенберг делает интересное замечание: польза, которую приносит телевидение, вовсе не уменьшаются от того, что образ, созданный телеви дением о системе социального контроля, имеет мало общего с реальностью. Телеви дение приобрело социальные функции, которые когда то приписывались системе публичного наказания Э. Дюркгеймом. Телепередачи на криминальные темы состав ляют вид общественного ритуала, где преступник определен, опознан и наказан (в полном соответствии с вашими ожиданиями), и где восстанавливается нарушенная социальная норма. Таким образом, телевидение распространяет информацию о гра ницах морали так же, как это делали раньше публичные казни. Оно напоминает, что процесс социального контроля продолжает существовать, хотя он сейчас и скрыт от всеобщего обозрения в результате возросшей рационализации и бюрократизации общества. В реальном мире правосудие часто медлительно, неполно и вообще явля ется делом грязным. Телевидение хотя бы на символическом уровне восстанавлива ет баланс в пользу социального порядка50.

Несоответствия и «искажения» были выявлены и в репрезентации проблем соци альных различий и социального неравенства в телевизионных передачах. В статье «Класс и род в развлекательных передачах на телевидении в прайм тайм: наблюдения с точки зрения социалистов и феминистов» Х. Стивс и М. Смит на основе анализа самых высокорейтинговых передач прайм тайма утверждают, что понятие социаль ного класса в телевизионных передачах чрезмерно упрощено и не способно отразить многое из социальной реальности51. Телевидение дает портреты только людей из выс шего и среднего классов, а персонажи из среды рабочего класса практически отсут ствуют. Женщины изображаются преимущественно как источник эмоциональной жизни для мужчин;

или в связи с приобретением товаров и услуг;

или и в процессе поддержания и демонстрации своей привлекательности. В профессиональном плане они занимают подчиненное место по отношению к мужчинам и обладают меньшей властью. Нет персонажей, которые представляли бы большинство женщин, т. е. име ющих низкооплачиваемые, считающиеся чисто женскими профессии — канцелярия, сфера услуг. Обойдена вниманием и проблема так называемого «двойного рабочего дня» женщины. Стивс и Смит говорят, что подобные образы женщин укрепляют «иде ологию угнетения».

Эти примеры c репрезентацией темы насилия и социальной стратификации на телеэкране показывают, что телевидение выступает в качестве «кривого зеркала», которое, отражая социальную реальность, искажает ее и интерпретирует определен Taylor H., Dozier C. Television Violence, African Americans, and Social Control, 1950 1975 // Journal of Black Studies. 1983. Vol. 14. № 2. P. 128 129.

Schattenberg G. Op. cit. Р. 76.

Steeves H. L., Smith M. C. Class and Gender in Prime Time Television Entertainment: Observations from a Socialist Feminist Perspective // Journal of Communication Inquiry. 1987. Vol. 11. №1. P. 48.

ным образом. Будучи институтом общества, СМИ стремятся организовать взаимо действие индивида и общества в соответствии со структурными и идеологическими императивами данного общества. Идеологические императивы означают, что СМИ не вскрывают реальные социальные взаимодействия, а культивируют культурные ми фы о таких взаимодействиях. Убедительность этих мифов дает СМИ дополнитель ную силу.

И хотя СМИ представляют только один вариант интерпретации социальной действительности, исследователи обращают внимание на их способность обосновы вать структуру «объективированных смыслов» общества. Одной из причин этого яв ляется то, что с помощью СМИ мы воспринимаем действительность и различные яв ления не пропорционально тому, что имеет место в реальной жизни. Объяснения и обоснования социального мира, исходящие от СМИ, часто мистифицируют социаль ную систему. Давая определенные виды информации в определенном объеме и опре деленные интерпретации социальных явлений, СМИ заставляют нас видеть соци альный мир и наше место в нем определенным образом. Это незаметное, неулови мое, на первый взгляд, воздействие делает СМИ ведущим средством легитимации в современном обществе.

Концепции взаимодействия масс медиа и общества, разработанные в западной со циологии, являются общей теоретико методологической основой социологическо го исследования аудитории (и телевидения, в частности), которая является неотъем лемым элементом институтов массовой коммуникации. Более того, реализация соци альных функций и влияния масс медиа на общество возможна только «посредством»

аудитории.

1.2.

Социологические концепции телевизионной аудитории лово «аудитория» употребляется как в общем (обыденном), так и в специаль С ном (научном) языке. В обыденном языке, согласно толковым словарям рус ского языка, это слово используется для обозначения помещения, предназна ченного для чтения лекций, докладов, а также как собирательное понятие для обоз начения слушателей лекции, доклада, речи, выступления и т. п. В научном языке термин «аудитория» также употребляется для обозначения «групп читателей, слу шателей, зрителей». Однако это самое простое, широкое и приватное толкование термина.

В социологии «аудитория» трактуется как разновидность «социальной общнос ти». В социологической литературе встречается большое количество различных оп ределений аудитории. В большинстве из них подчеркивается, что аудитория — это группа людей, «объединенных взаимодействием с коммуникатором (индивидом или группой, владеющими информацией и доводящими ее до этой общности)»52.

Более строгое, академическое определение аудитории как специального социоло гического термина приведено, например, в «Российской социологической энцикло педии» под ред. академика РАН Г. Н. Осипова: «Аудитория (от лат. auditorium — мес то для слушания) — устойчивая совокупность людей, возникающая на основе общнос ти их информационных интересов и потребностей (вытекающих из их социальной принадлежности), а также форм, способов и каналов удовлетворения этих потреб ностей»53. При этом аудитория рассматривается как один из важнейших структурных элементов духовного общения людей наряду с источником и содержанием информа ции. Сущность аудитории заключается в том, что она отражает взаимосвязи людей между собой, с обществом в целом в процессе массового общения. Особый тип аудитории представляет собой аудитория средств массовой коммуни кации (информации). Если аудитория как совокупность индивидов, совместно взаи модействующих с коммуникатором и воспринимающих общее сообщение (группа слушателей, зрителей), существует давно, то аудитория средств массовой коммуника ции — феномен, которому немногим более ста лет. Его возникновение связано с на учно техническими достижениями, позволившими тиражировать и распространять информацию в массовом масштабе. Техническая природа массовой коммуникации определила ряд особенностей ее аудитории. Существует множество определений фе номена аудитории массовой коммуникации (или просто «массовой аудитории»), од нако в основном исследователи подчеркивают следующие специфические черты, ха рактерные для аудитории массовой коммуникации:

См., напр.: Фролов С. Словарь ключевых социологических терминов. 1999;

Голованов О. Краткий словарь по социологии. 2001;

Социологический словарь проекта SOCIUM, 2003.

Российская социологическая энциклопедия / Под ред. академика РАН Г. Н. Осипова. М., 1998. С. 35.

См.: Коробейников В.С. Редакция и аудитория: социологический анализ. М., 1983. С. 190.

1. Значительность размеров: аудитория СМИ — это численно большая аудитория, при этом большой принято считать любую аудиторию, воспринимающую сообще ние в течение краткого периода времени и характеризующуюся размером, не да ющим коммуникатору возможности взаимодействовать с ее членами в ходе меж личностных контактов.

2. Разнородность (гетерогенность): аудитория СМИ — это совокупность индивидов различных социальных статусов, возраста, образования, уровня дохода и пр. — иными словами, людей, которые «живут в крайне различных условиях в крайне различных культурах»55.

3. Анонимность: отдельные члены аудитории обычно остаются лично незнакомыми друг с другом и неизвестными для коммуникатора.

4. Отсутствие взаимодействия между членами общности: аудитория СМИ представ ляет собой совокупность изолированных индивидов, рассеянных в пространстве и времени и не взаимодействующих (или слабо взаимодействующих) друг с другом.

5. Формирование под влиянием общего канала или определенного сообщения: объ единение разрозненных индивидов в общность (аудиторию) происходит в резуль тате контакта каждого из них с общим каналом информации и/или восприятия одного и того же сообщения. Подчеркивается также, что обращение к одному и тоже источнику информации обусловлено общностью информационных интере сов и потребностей индивидов.

Таким образом, можно сказать, что аудитория массовой коммуникации представ ляет собой численно большие гетерогенные группы рассредоточенных в простран стве индивидов, «объединенных общим интересом, занятых одной и той же деятель ностью, воздействие на которых оказывается ради достижения одной и той же цели, однако эти индивиды не знают друг о друге, взаимодействие между ними крайне ог раничено, их действия не являются взаимно направленными, а сами они не органи зованы, или организованы очень слабо»56.

Эти черты (пространственная рассредоточенность членов аудитории, аноним ность их друг для друга, отсутствие взаимодействия, эмоциональных связей и орга низации между ними) позволила исследователям утверждать, что аудитория массо вой коммуникации отличается от социальной общности в классическом понимании (Ф.Теннис, З.Бауман и др.)57, и представляет собой не реальную, а лишь «воображае мую общность»58, или, как определил ее Дж. Бенигер, «псевдо общность» (или «псев до сообщество»)59. Некоторые исследователи критикуют понятие «аудитории», счи тая его абстрактным или идеологическим. Например, Дж. Эллис вводит важное раз McQuail D. Towards the sociology of mass communications. Toronto: Collier Macmillan, Canada Ltd., 1969.

Российская социологическая энциклопедия / Под ред. академика РАН Г. В. Осипова. М., 1998. С.87.

См., напр.: Tonnies F. Gemeinschaft und Gesellschaft / 3. Aufl. Berlin, 1920;

Bauman Z. Community: Seeking Safety in an Insecure World. Cambridge:

Polity Press, 2001 и др.

Концепция «воображаемой общности» была разработана Б.Андерсоном применительно к нации и изложена в вышедшей в 1991 г. книге «Воображаемые сообщества» (Benedict Anderson. Imagined Communities: Reflections on the Origins and Spread of Nationalism. Verso Books, 1991.) Применительно к телевизионной аудитории — см., напр.: Ang I. Desperately Seeking the Audience. L.: Routledge, 1991;

Holmes D. Virtual Identity:

Communities of Broadcast, Communities of Interactivity // Holmes D. Virtual Politics: Identity and Community in Cyberspace. L.: Sage, 1997;

Albrow M., Eade J., Durrschmidt J., Washbourne N. The Impact of Globalization on Sociologocal Consepts: Community, Culture and Milieu // Eade J. (ed.). Living the Global City: Globalization as a Local Process. L.: Routledge. 1997.

Beniger J. Personalization of Mass Media and Growth of Pseudo Community. Communication research. Beverly Hills, L., 1987. Vol. 14.3. P. 352–371.

личие между зрителями, то есть индивидами, и аудиторией, то есть совокупностью зрителей. Он считает аудиторию идеологическим понятием: «телевидение стремит ся завладеть не зрителями, оно стремится завладеть аудиторией»60. Ен Анг добавля ет к этому: «…аудитория — это чисто воображаемая общность, абстрактное понятие, созданное институтами и в интересах институтов»61.

Действительно, телевизионная аудитория представляет собой особую социаль ную общность. Социальная природа телевизионной аудитории, обусловлена, с одной стороны, массовой распространенностью и доступностью телевизионного вещания, вследствие чего в количественном отношении аудитория телевидения охватывает практически все население страны, и с этой точки зрения многие ее качества детер минированы социально экономической и политической структурой общества.

С дру гой стороны, формирование аудитории телевидения происходит только в процессе взаимодействия с коммуникатором, на базе особой социальной практики — телепот ребления. Посредством этой практики, носящей регулярный характер и включен ной в приватный, домашний контекст повседневной жизни, изолированные индиви ды и микросоциальные структуры (семья, круг друзей и т. д.) включаются в процесс социального общения и взаимодействия со структурами на макросоциальном уров не. Телевидение расширяет пространство социального опыта индивида за счет вир туального подключения тех пластов социальной действительности, с которыми он не взаимодействует в своей реальной жизни, способствует преодолению социальных дистанций, интериоризации социального опыта различных социальных групп, об щества в целом. Хотя взаимодействие индивидов и общества здесь носит опосредо ванный и виртуальный характер, на базе этого взаимодействия формируется сход ный социокультурный опыт, который объединяет разрозненных индивидов в социо культурный континуум и свидетельствует о реальности телевизионной аудитории как социокультурной общности.

Иными словами, хотя аудитория телевидения состоит из людей, не имеющих, как правило, прямых личных контактов, их объединяет посредник — телевидение, явля ющийся «обязательным атрибутом действительности для этих людей и одновремен но артефактом культурного комплекса»62. В этом смысле к аудитории телевидения могут быть применены концепции «неконтактной»63 и «воображаемой» общности.

Бенедикт Андерсон так описывал воображаемую общность (применительно к на ции): «Она воображаемая потому, что даже представители самой маленькой нации никогда не познакомятся, не встретятся, не услышат членов своей общины, но у всех у них мысленно существует понятие целой общности…»64. Это описание может быть отнесено и к телевизионной аудитории, у которой «понятие целой общности» фор мируется на основе сходного социокультурного опыта, который индивиды получают Ellis J. Channel 4: working notes// Screen, Vol.24, N 6 (1983).

Ang I. Desperately Seeking the Audience. New York: Routledge, 1991. P. 92.

Щеглова С.Н. Использование Интернет технологий в преподавании социологических дисциплин // Социологические исследования. 2002. №4.

С.132.

См., напр.: Луков В.А. Читательская аудитория как неконтанктная социокультурная общность (по материалам исследования читательской аудитории журнала «Смена») // Социологический сборник. Выпуск 4. М., 1998. С. 24 36.

Anderson B. Imagined Communities: Reflections on the Origins and Spread of Nationalism. Verso Books, 1991 (Цит. по: Л.Ринкявичус Л., Буткявичене Э. Концепция общности (Gemeinschaft/Community) и ее специфика в виртуальном пространстве // СОЦИС, N 7(279). 2007. С. 7.) в результате (и в процессе) виртуального взаимодействия с другими индивидами, со циальными группами, обществом в целом, реализуемого через «посредника».

Таким образом, аудитория телевидения через взаимодействие изолированных (в пределах данного процесса) индивидов с коммуникатором включается в процесс со циального общения на макроуровне и обретает черты социальной общности на ос нове сближения социокультурного опыта, который индивиды приобретают в резуль тате этого взаимодействия, носящего характер регулярной социальной практики, включенной в повседневную жизнь людей.

Термин «аудитория» широко используется в социологических исследованиях, прежде всего, направленных на изучение функционирования средств массовой ин формации, эффективности их воздействия (идеологического или рекламного) на различные группы людей, на формирование общественного мнения.

Аудитория воплощает динамичную структуру отношений, которая меняется по со держательным, пространственно временным и прочим параметрам. В связи с этим в социологии средств массовой информации выделяются различные типы аудитории:

реальная и потенциальная, регулярная и нерегулярная, целевая и нецелевая аудито рии и т.п. Потенциальная аудитория представляет собой совокупность людей, кото рые имеют принципиальную возможность получить передаваемую информацию.

Эта возможность определяется рядом факторов, таких как доступность канала ин формации, умение им пользоваться, наличие свободного времени и т.д. Реальную ау диторию составляют индивиды или группы, имеющие доступ к информации и более или менее регулярно ее потребляющие. Реальная аудитория, в свою очередь, делит ся на регулярную и нерегулярную (основания для выделения этих типов аудитории по сути произвольны и задаются самим исследователем).

Телевизионная аудитория может классифицироваться и по другим основаниям.

Так, выделяется аудитория телевидения в целом и аудитория отдельных телеканалов (например, аудитория Первого канала, НТВ, СТС, телеканала «Спорт» и т.п.), в кото рых, в свою очередь, могут быть выделены потенциальная, реальная, регулярная, це левая аудитории. Можно выделить аудиторию отдельных жанров (например, аудито рия спортивных программ, аудитория новостей, аудитория «мыльных опер» и т.п.).

Аудитория также может быть разделена по географическому (территориальному) ос нованию — общенациональная и локальная (местная, региональная);

по временным параметрам — суточная, недельная, месячная, полугодовая аудитория или аудитория различных частей дня (утренняя, дневная, вечерняя, ночная).

Аудитория телевидения обладает рядом характеристик, которые могут быть выра жены в количественных и качественных показателях. Основным количественным по казателем аудитории является ее величина (или объем), который считается также по казателем социальной значимости и масштабности влияния источника информации.

Поскольку аудитория телевидения представляет собой совокупность индивидов раз личных социальных статусов, возраста, образования, уровня дохода и пр., она облада ет определенной социально групповой структурой, т.е. может быть представлена как совокупность групп телезрителей, выделяемых по социально демографическим, со циально классовым, профессиональным, образовательным и другим признакам. Ин дивиды, составляющие телевизионную аудиторию, различаются также своими цен ностями, интересами, стилями жизни и пр., что позволяет говорить о социокультур ной дифференциации и социокультурной структуре телевизионной аудитории.

Особую группу составляют характеристики, описывающие аудиторию в ее непос редственных взаимоотношениях с телевидением. Среди них важнейшими мы счита ем: доступность телевизионных услуг;

особенности телепотребления и отношение к телевидению. Доступность телевизионных услуг определяется прежде всего доступ ностью телеоборудования и телеканалов, обусловленных экономическими, террито риальными, техническими факторами. Особенности телепотребления отражают ко личественные показатели включенности в процесс телепотребления (частота, ин тенсивность, регулярность обращения к телевидению, затраты времени на телепрос мотр т. д.), характеристики форм и способов организации телепросмотра (напри мер, отложенное смотрение, видео по запросу, скачивание/обмен видеоконтентом в интернете и пр.), а также стилей телесмотрения (фоновое, зэппинг и т. п.). Отноше ние к телевидению выражается такими качественными показателями, как оценки, предпочтения, мотивы обращения к телеэкрану и пр.

Аудитория телевидения дифференцирована по характеристикам доступности, те лепотребления и отношения к телевидению, что позволяет говорить о внутренней структуре аудитории, характеризующей ее как субъекта телепотребления. Например, можно выделить группы зрителей в зависимости от времени, затрачиваемого ими на просмотр телепередач. Впервые эти группы были выявлены в исследованиях Аннен ербнер и др.)65 и даже получили соответствую бергской школы коммуникаций (Дж.Г щие названия: «тяжелые» (Heavy) «средние» (Medium) и «легкие» (Light). Сегодня эта структура аудитории широко используется для решения прикладных задач в мар кетинговых исследованиях аудитории. В аудитории телевидения существуют также группы, различающиеся по возможностям доступа к телевизионным каналам: одни имеют возможность смотреть 1–2 телеканала, другие — 10, третьи — более 50 и т.п.

Иными словами, внутренняя структура телеаудитории как субъекта телепотребления представляет собой совокупность групп, выделяемых по показателям, характеризую щим телезрителей в их непосредственных взаимоотношениях с телевидением — то есть с точки зрения доступности телевидения, особенностей телепотребления и от ношения к телевидению.

Теоретико методологические основы социологического исследования аудитории телевидения формировались в рамках общих методологических подходов западной социологии и базировались на теоретических концепциях социологии массовой коммуникации. Влияние медиа на социальную и культурную жизнь привлекало вни мание исследователей в силу ряда причин. Как было отмечено выше, этот интерес был вызван, с одной стороны, озабоченностью (и даже страхом) перед опасностью крушения социальных традиций и норм, которую медиа якобы несут в себе66, с дру гой — опасениями, что медиа способствуют укреплению идеологии, поддерживаю щей богатые и привилегированные классы, и подавлению любых тенденций в нап См., напр: Gerbner G., Gross L., Jackson Beeck M., Jeffries Fox S., Signorielli N. Cultural indicators: violence profiles no.9 // Journal of Communication.

1978. №28;

Gerbner G., Gross L. Living with Television: The Violence Profile // Journal of Communication. 1976. Vol. 26, N 2. Р.

Postman N. Amusing Ourselves to Death. N. Y.: Viking, 1985;

Drotner K. Media ethnography: an other story? // Carlsson U. (ed.). Nordisk forskning om kvinnor och madier. Gothenberg: Nordicom, 1993. S. 25 40.

равлении фундаментальных социальных и политических перемен67. Несмотря на противоположность этих позиций, их объединяет признание за СМИ возможности влиять на социальный порядок посредством распространения производимого ими идеологического продукта, который формирует ценностно идеологические установ ки аудитории определенным образом. В сфере бизнес коммуникаций интерес к ауди тории был в основном сфокусирован на возможностях корпораций влиять на потре бительское поведение посредством эффективной маркетинговой коммуникации (прежде всего, рекламы) в целях повышения прибыли компаний в интересах вла дельцев и акционеров.

Таким образом, определилось два концептуально различных подхода к аудитории:

один из них рассматривает аудиторию как «публику», воспринимающую информа цию в зависимости от своих социально демографических и культурно образователь ных особенностей;

другой — анализирует аудиторию как «рынок».

«Аудитория как публика» состоит из граждан, которые рассматриваются в этом случае как реципиенты сообщений, значимого символического содержания. При подходе «аудитория как рынок» коммуникатора меньше интересует передача опреде ленного смысла;

главное — привлечь внимание аудитории, стимулировать покупате ля, а затем продать ему продукт или услугу. Это модель «привлечения внимания» в от личие от модели «передачи сообщения». Концепция «аудитории публики» предпола гает анализ воздействия (эффектов) массовой коммуникации.

Концепция аудитории как «рынка» предполагает анализ аудитории в терминах производства потребления. Аудитория в таком контексте представляет собой рынок потребителей: а) продукции средств массовой информации;

б) других продуктов и выступает как аудитория рекламы. Размер аудитории является показателем спроса на СМИ и его эффективности. С целью обеспечения максимального спроса СМИ следу ют за потребностями и запросами аудитории. При изучении аудитории как совокуп ности покупателей учитываются ее социально демографические характеристики, включая доход, стиль жизни, отношение к рекламе, потребительское поведение и пр.

Однако помимо интереса политиков и бизнесменов, общественности и корпора ций к проблематике медиа всегда существовал, как отмечает К. Шредер, «движимый скорее любопытством беспристрастный академический и интеллектуальный инте рес, сфокусированный исключительно на увеличении человеческих знаний о том, как медиа влияют на социальные и культурные процессы»68. В поисках ответов на эти вопросы в западной науке о коммуникации сложилось несколько традиций, или нап равлений, исследования. Наиболее известные и влиятельные из них: исследование эффектов («effects research»), теория «использования и удовлетворения» («uses and gratifications research») и так называемые «культурные» исследования» («cultural stud ies»). Две из указанных традиций (исследования «использования и удовлетворения»

и «культурные исследования») представляли собой самопровозглашенные и самоут вердившиеся школы, которые на определенном историческом этапе вели борьбу за Adorno T. W., Horkheimer M. The Dialectic of Enlightenment. 1947/1972. N. Y.: Herder and Herder, 1972;

Schiller H. Mass Communication and American Empire. N. Y.: Augustus M. Kelly, 1969;

Smithe D. Communications: blindspots of western Marxism // Canadian Journal of Political and Social Theory.

1977. №1. P. 120 127;

Hall S., Clarke J., Critcher C., Jefferson T., Roberts B. Policing the Crisis. London: Macmillan, 1978.

Schrder K., Drotner K., Kline S., Murray C. Researching Audiences. L.: Arnold, 2003. P. 34.

то, чтобы их инновационные подходы были приняты в академическом «пантеоне»

респектабельных научных подходов. Традиция же «исследования эффектов» может рассматриваться как в некотором роде «школа» лишь с отдаленной ретроспективной дистанции, благодаря которой внутренне разнородные группы и исследования сме шались в некую расплывчатую общую сущность. И хотя статус этих трех традиций се годня (и в истории коммуникативных исследований) является дискуссионным, мы считаем, что эти три традиции выступили предшественниками и оказали влияние на современные исследования аудитории, а потому заслуживают рассмотрения, хотя бы краткого, в рамках данной работы69.

Исследование эффектов. Простейший способ дать определение традиции «исследо вания эффектов» — просто процитировать часто упоминаемую фразу, согласно кото рой цель исследования эффектов сводится к ответу на вопрос: «Что медиа делают с людьми?» Исследование эффектов, таким образом, наилучшим образом может быть представлено последним элементом в знаменитом, хотя и банальном, определении Г. Лассуэла предметной области коммуникативных исследований: «Кто говорит — что — по какому каналу — кому — с каким эффектом?»70. Корни традиции исследова ния эффектов были заложены в 20 30 х годах в обстановке растущего социального беспокойства по поводу роли медиа в демократических процессах и необходимости бизнес корпораций эффективно влиять на поведение потребителей. Внимание ис следователей и общественности было обращено на обнаружившуюся невиданную си лу новых средств связи и распространения информации. Одним из доказательств возможностей масс медиа являлось успешное использование пропаганды воюющи ми сторонами во время Первой мировой войны, исследованное Г.Лассуэлом в его книге «Техника пропаганды в мировой войне»71. Серьезный потенциал влияния и убеждения, которым обладают масс медиа, подтверждала и массовая реклама, застав ляющая людей, как считалось, активнее и охотнее покупать больше товаров.

Появление радио — нового по тем временам медиа, неожиданно предоставило по литическим деятелям возможность «охватить» весь потенциальный электорат. Эта возможность всячески использовалась как демократическими, так и антидемократи ческими лидерами. Так, в США Франклин Д. Рузвельт ввел в регулярную практику еженедельные обращения к американскому народу в форме «радиобесед у камина». В то же самое время в Германии Адольф Гитлер также использовал радио как эффек тивный элемент своей пропагандистской машины. Общий интерес к вопросам поли тического влияния медиа нашел отражение в огромном количестве исследований, которые имели тенденцию отождествлять политику с выборами и фокусировать вни мание на краткосрочных изменениях в поведении электората, стимулированных ме диа72. Эти исследования, по сути, игнорировали текущее, изо дня в день повторяюще еся политическое влияние и возможные долгосрочные эффекты от ре итераций глу Приводимый ниже исторический обзор направлений медиаисследований базируется в основном на работах следующих авторов: Schr?der K. C.

Convergence of antagonistic traditions — the case of audience research // European Journal of Communication. 1987. №2. P. 7–31;

Jensen K. B., Rosengren K. E. Five traditions in search of the audience // European Journal of Communication. 1990. №5. P. 207–238;

Lewis J. The Ideological Octopus.

An Exploration of Television and its Audience. N. Y.: Routledge, 1991.

Lasswell H. The structure and function of communication in society // Bryson L. (ed.). The Communication of Ideas. N. Y.: Harper, 1948. P. 32–51.

Lasswell H. D. Propaganda Technique in the World War. N.Y., Negrine R. The Communication of Politics. L.: Sage, 1996.

боко укоренившихся идеологических позиций (что позже стало отличительной чер той культурологического анализа политического влияния медиа).

Отличительной чертой раннего этапа исследований медиа эффектов была убеж денность в практически неограниченных манипулятивных возможностях массовой коммуникации и рассмотрение аудитории массовой коммуникации как единого цело го, как «массы». Сам процесс массовой коммуникации представлялся как «инъек ция», с помощью которой необходимое содержание «вводилось» пассивной и не имеющей выбора аудитории. Такое понимание находилось в русле бихевиористской парадигмы «стимул — реакция», согласно которой аудитория единым и обязатель ным образом реагирует на стимул, доносимый масс медиа. Не случайно, в уже упоми навшейся пентаде Лассуэла аудитории отведено место объекта масс коммуникатив ного процесса, в то время как субъектом является коммуникатор. Иначе говоря, ауди тория полагалась пассивной и лишенной субъектных свойств. Эти воззрения нашли отражение в работах Г. Лассуэла, У. Липпмана, Дж. Дьюи,73 а также в работах предс тавителей Франкфуртсткой школы (М. Хоркхаймера, Т. Адорно) и многих других ис следователей.

С 50 х годов, наряду с интересом к вопросам политической и коммерческой эф фективности медиа, возникла еще одна проблема, вызывавшая всеобщее беспокой ство и ставшая чуть ли не навязчивой идеей — проблема влияния жестокости и наси лия, содержащихся в медиаконтенте, особенно на молодое поколение. Миллионы долларов были потрачены на исследование сложных причинно следственных взаи мотношений между жестокостью реальной и демонстрируемой в СМИ74. Эти вопро сы нашли свое отражение в работах Дж. Клаппера, Дж. Халлорана, Г. Комстока, Э. Ру бинштейна и других75. В 70 е годы уникальные исследования социального и культур ного влияния телевидения, в том числе и телевизионного насилия и жестокости, бы ло проведено Дж. Гербнером и его коллегами («Культурные индикаторы: профиль насилия», 1978 г.). Одна часть результатов этого исследования вносила вклад в пони мание влияния жестокости и насилия. Так, было установлено, в частности, что «тя желые» зрители чаще, чем «легкие», отвечают, что считают возможным и приемле мым при провоцирующих обстоятельствах использовать насилие в отношении дру гих (например, ударить кого либо)76. Вместе с тем, в более широком контексте ре зультаты этого исследования показывали, каким образом телевидение культивирует социальные отношения и политическую лояльность в целом. Например, было уста новлено, что телесмотрение скорее оказывает влияние на общее восприятие опас Lasswell H. D. World Politics and Personal Insecurity. Chicago, 1934;

Lippmann W. Public Opinion. N.Y., 1922;

Dewey J. The Public and Its Problems.

N.Y., В 90 е годы в США подобные исследования выступали в качестве политического средства для введения ряда законодательных актов, требующих оборудовать телевизоры специальным устройством (V chip), с помощью которого родители могли блокировать доступ детей к передачам с элементами жестокости, секса и ненормативной лексики. В конце 90 х годов на базе университета в Гетенбурге (Швеция) был создан информационный центр Юнеско по мониторингу и координации исследований элементов жестокости в СМИ (см.: Carlson U., von Feilitzen C. Children and Media Violence. Yearbook from the Unesco clearing house on children and violence on the screen. Gothenburg: Nordicom, 1998).

Klapper J. T. The Effects of Mass Communication. Glencoe (Il.): Free Press, 1960;

Halloran J. D. The Effects of Television. L.: Panther Modern Society, 1970;

Comstock G. A., Rubinstein E. A., Murray J. P. (eds.). Television and Social Behaviour. Reports and papers;

a technical report to the Surgeon General`s Scientific Advisory Committee on Television and Social Behaviour. Rockville (Md.): National Institute of Mental Health, 1972.

Gerbner G., Gross L., Jackson Beeck M., Jeffries Fox S., Signorielli N. Cultural indicators: violence profiles no.9 // Journal of Communication. 1978. №28.

P. 177.

ности аудиторией: вместо склонности к проявлениям жестокости, у «тяжелых» зри телей развивалось повышенное чувство страха (например, боязнь прогулок по свое му городу, району в ночное время) и, таким образом, скорее стремление к поддержа нию и соблюдению законности и порядка, а не к насилию и агрессии.

В теоретическом отношении, со времен ранних теорий, метафорично обозначен ных как теории «подкожной иглы» и «магической пули», со временем исследования эффектов медиа претерпели значительные изменения. На самом деле эти теории ни когда всерьез не приводились исследователями эффектов в качестве описаний их те оретических позиций, но они стали кратким и образным выражением понятийных рамок концепции «сильных медиа», за которой стояла вера в мощное влияние медиа, а именно — в направленность и сиюминутность медиаэффекта.

Благодаря исследованиям 50 х годов, данное видение медиаэффектов было подве ргнуто сомнению, произошел сдвиг парадигмы в сторону концепций «ограниченных эффектов». Решающим для определения воздействия становится не само сообще ние, а совокупность опосредующих факторов. Одна из концепций этого времени — знаменитая теория П. Лазарсфельда и Д. Каца о «двуступенчатой коммуникации»

(two step flow)77. Согласно это теории, влияние (эффект) медиа является слабым, за медленным и не прямым (ненаправленным), поскольку влияние медиа на изменение мнения отдельного индивида по тем или иным политическим вопросам опосредова но так называемыми «лидерами мнений» — этими «значимыми другими», чье мнение является весомым и решающим в рамках социальной сети данного индивида. Силь ной стороной этой концепции был акцент на социальном контексте процесса комму никации. Индивиды не являются изолированными, а находятся во взаимодействии и составляют социальные группы. Влияние СМИ ограничивается и опосредуется этим социальным контекстом — другими источниками знаний, идей и власти.

Другая модель влияния СМИ была предложена К. Ховлэндом и получила название «психодинамической»78. Изучая мобилизационное влияние документальных филь мов во время Второй мировой войны, он пришел к заключению, что восприятие со общений зависит от «психологической структуры» личности. Центральной здесь бы ла гипотеза о дифференцированном воздействии коммуникации на индивидов: пос кольку индивидуально личностные черты представителей аудитории являются нео динаковыми, то и стимулирующее воздействие сообщений оказывается различным.

Большим достижением этого этапа по сравнению с предыдущим этапом было отк рытие влияния и включение в орбиту исследования факторов, ранее полностью иг норируемых исследователями: индивидуальных особенностей членов аудитории, со циального окружения. Представление об аудитории как гомогенной массе, состоя щей из атомизированных индивидов, обнаружило свою несостоятельность под напо ром эмпирических доказательств. Стало ясно, что аудитория состоит из сложного переплетения социальных групп, которые играют важную роль в восприятии сооб щений масс медиа.

Katz Е. The Two step flow of communication // Public Opinion Quarterly. 1957. №21. P. 61 78;

Katz Е., Lazarsfeld P. F. Personal Influence: The Part Played by People in the Flow of Mass Communications. Glencoe (Il.): Free Press, 1955.

Назаров М. М. Массовая коммуникация и общество. М., 2004. С. 201.

От этих концепций остается всего лишь один шаг в сторону не столь механисти ческих современных теорий, рассматривающих процесс влияния медиа в виде мно гоступенчатых и многонаправленных потоков, так как медиа дискурсы сложнейшим образом переплетаются с межличностными дискурсами повседневной жизни.

История исследований эффектов, начиная с 70 х годов, характеризуется повтор ным всплеском концепций «сильных медиа». Но если раньше в центре внимания ис следователей находилась проблематика индивидуальных эффектов, то в 70 е годы появились концепции, объясняющие эффекты массовой коммуникации на уровне групп и общества. Одна из наиболее влиятельных — концепция эффектов «повестки дня», задаваемой медиа (М. МакКобс и Д. Шоу)79. Эта концепция исходила из весьма простой посылки: эффект воздействия на формирование общественного мнения оп ределяется прежде всего избирательным вниманием коммуникатора. «Из сообще ний массовой коммуникации аудитория не только узнает о событиях. Аудитория так же получает информацию об относительной значимости события»80. При этом эф фективно умалчиваются вопросы, которые ими оцениваются как «неуместные» или же являются «щекотливыми» для экономической и политической элиты81.

Другая известная концепция, объясняющая роль СМИ в формировании общест венного мнения, была предложена известным немецким социологом Э. Ноэль Ной ман82 и получила широкую известность как концепция «спирали молчания». Суть ее состоит в следующем. Большинство людей стараются избежать ситуации, когда толь ко им одним приходится разделять определенные установки и представления. Поэ тому люди через изучение своего окружения стараются выявить как господствующие точки зрения, так и менее популярные. Если индивид обнаруживает, что разделяе мые им установки являются мало распространенными, то, скорее всего, он не будет выражать их открыто — по крайней мере из за боязни остаться в изоляции. Ситуа ция, когда одни ориентированы на выражение своего мнения, а другие на его сокры тие, приводит к нарастанию спиралеобразного процесса, в ходе которого устанавли вается доминирование какой то одной точки зрения. В этом процессе решающую роль играют средства массовой информации, с одной стороны, так как именно они определяют господствующую на данный момент точку зрения, и окружение индиви да — с другой, так как если человек не выражает своего мнения, то, скорее всего, так же поступает его ближайшее окружение. Это в свою очередь способствует доминиро ванию «точки зрения» массовой коммуникации и нарастанию «спирали молчания».

Методология изучения медиаэффектов, включающая как исследования, так и экс перименты, находилась в русле «мейнстрима» социальной науки, то есть в рамках традиционного позитивизма, который требовал сбора данных и проведения анали за, имеющего дело исключительно с объективными, наблюдаемыми явлениями, ко торые можно разбить на исчисляемые единицы. Это означает, что, к примеру, воп рос эффективности рекламы должен быть переведен в плоскость вопроса о запоми наемости, поддающегося некоему измерению. Эффект рекламной кампании рассмат McCombs M. E., Shaw D. L. The agenda setting function of the press // Public Opinion Quarterly. 1972. №36. P. 87 176.

Цит. по: Назаров М. М. Массовая коммуникация и общество. Введение в теорию и исследования. М., «Аванти плюс». 2004. С. 207.

Herman E., Chomsky N. Manufacturing Consent: The Political Economy of Mass Media. N. Y.: Pantheon, 1988.

Ноэль Нойман Э. Общественное мнение. Открытие спирали молчания. М., 1996.

ривается как крайне устойчивый, если респондент помнит ее без специальной подс казки (unaided recal — «неподкрепленное припоминание»), и как слабый в случае, ес ли необходимы подсказки (aided recall — «подкрепленное припоминание»).

Этот пример демонстрирует слабость данной традиции. В соответствии с широко распространенной критикой валидности большей части данных количественных ис следований, можно спросить, может ли «запоминание» действительно рассматри ваться в качестве валидной единицы измерения эффективности, учитывая возмож ное отсутствие связи между припоминанием определенной рекламной кампании «в настоящем» и приобретением данного продукта «в будущем» (что, вероятно, и явля ется в конечном счете критерием эффективности). Широко распространенное явле ние, когда люди способны вспомнить рекламу хорошо известной продукции, кото рая не рекламируется в медиа в момент проведения опроса, еще раз подтверждает, что взаимосвязь между медиа сообщениями и аудиторией — действительно сложный феномен.

Современные исследования эффектов существенно сложнее, чем первые опыты в этой области. Разработаны классификации эффектов по различным основаниям:

краткосрочные и долгосрочные, эффекты на микроуровне и макроуровне, планиру емые и непланируемые, эффекты, проявляющиеся в установках, в поведении, в зна ниях и т.д. Вместе с тем, ряд современных ученых подвергают критике этот подход и относятся со скепсисом к его результатам: «несмотря на увеличивающуюся терми нологическую, концептуальную и методологическую сложность подхода к изучению эффектов, он дает в лучшем случае неубедительные результаты» — отмечают Н.

Аберкромби и Б. Лонгхерст83.

Исследования «использования и удовлетворения». Если предметная область исследова ний эффектов лаконично описывается вопросом «Что медиа делают с людьми?», то для краткой характеристики исследований «использования и удовлетворения» («use and gratifications», или просто U+G) в научной литературе часто используется ревер сивный вопрос: «Что люди делают с медиа?» Так в контексте U+G вводится понятие «активной аудитории», которая посредством масс медиа удовлетворяет индивидуаль ные и социальные потребности.

С одной стороны, эта полная инверсия проблематики исследования эффектов провозгласила возникновение посредством U+G революционной инновационной перспективы в исследованиях аудитории. Наше понимание того, что медиа могут «делать» со своими пользователями, таким образом, обосновано преднамеренными практическими действиями людей, мотивированных своими индивидуальными предпочтениями, а также (по крайней мере, в принципе) ситуативными обстоя тельствами и широкими социальными контекстами, в которых люди контактируют с продуктами медиа.

С другой стороны, однако, прием с «реверсированием» вопроса часто ведет к не верному толкованию общей картины U+G исследований, поскольку подразумевает их полный разрыв с традицией исследования эффектов медиа. Между тем, правиль нее будет сказать, что концепция U+G, пионерами которой были исследователи, Abercrombie N., Longhurst B. Audiences. London, 1998. P.6.

«воспитанные» в рамках традиции исследования эффектов (например, Е. Кац) орга нически выросла из этой доминировавшей тогда традиции. Существенные разли чия, обозначенные, например, исследователями эффектов в концепции «двуступен чатого потока» коммуникации, между мнением «лидеров» и прочих индивидов, вза имодействующих в социальных сетях, подразумевало, что люди используют медиа различным образом, причем это использование глубоко встроено в межличностные отношения, которые более значимы и первичны по отношению к любой возможной роли медиа.

Исторически сложилось так, что исследователи U+G сфокусировали свое внима ние на индивидуальных мотивациях в использовании медиа, оставляя возможность другим, более поздним школам заняться изучением ситуационных и социально кон текстных детерминант использования медиа. Обычно U+G исследования ассоцииру ют с научной работой, которая поводилась в конце 60 х — начале 70 х годов ХХ века и которая достигла своей зрелости в сочинении Дж. Блюмлера и Е. Каца «Использо вание массовой коммуникации» (1974), которое представляет собой официальное представление и обоснование концепции «использования и удовлетворения»84. Од нако, в известном смысле, можно отнести исследования U+G к более ранним 40 м го дам, когда проводились исследования взаимодействия текста и слушателя дневных радиосериалов и викторин. Например, изучение слушателей дневных радиосериа лов, проведенное Гертой Герцог, было основано на убеждении, что для того, чтобы поставить вопрос о возможном эффекте развлекательного, эскапистского медиакон тента, необходимо изучение как содержания сериалов, так и самих слушателей, что бы определить «какое именно удовлетворение….они получают, по их собственным словам»85. Вместе с тем, эти ранние примеры качественных исследований аудитории были преданы забвению, по мере того как количественная парадигма становилась доминирующей в социологических исследованиях коммуникации: только использо вание методики анкетного опроса могло сделать исследователя полноправным и ува жаемым членом научного сообщества. Исследование восприятия дневных радиосе риалов стало жертвой академической «спирали молчания», потому что оно занима лось исследованием того, что, по мнению научного «мейнстрима», не поддается на учному анализу — а именно, культурных значений и интерпретаций.

Программная платформа концепции «использования и удовлетворения», выдви нутая в 1974 году Дж. Блюмером и Е. Кацом, является многосложной и обширной. В соответствии с этой платформой, U+G исследования призваны изучать (1) социаль ное и психологическое происхождение (2) потребностей, которые формируют (3) ожидания (4) от масс медиа или других источников, которые ведут к (5) различным паттернам потребления медиа (или вовлечения в другие виды деятельности), влеку щие за собой (6) удовлетворение потребностей и (7) прочие последствия86. Аудито рия в рамках данного подхода рассматривается как активный, действующий субъект.

Blumler J.G., Katz E. The uses of mass communications: Current perspectives on gratifications research. Beverly Hills, CA: Sage, 1974.

Herzog H. What do we really know about daytime serial listeners? 1944. (Цит. по: Schrder K., Drotner K., Kline S., Murray C. Researching Audiences.

L.: Arnold, 2003. P. 38).

Katz E., Blumler J. C., Gurevitch M. Utilization of mass communication by the individual // Blumler J. C., Katz E. (eds.). The Uses of Mass Communication.

Beverly Hills: Sage, 1974. P. 20.

Члены аудитории имеют определенные потребности, которые и определяют моти вы обращения к масс медиа. Были разработаны различные классификации потреб ностей, которые могут удовлетворяться в ходе использования индивидом медиа, ос новные среди них: потребность в информации;

потребность в самоидентификации;

потребность в интеграции и социальном взаимодействии;

потребность в развлече нии.87 Ожидание удовлетворения от того или иного содержания масс медиа сформи ровано предыдущим опытом индивида. Медиаиспользование, произошедшее под действием мотивов и ожиданий, приводит к удовлетворению потребностей. Удовлет ворение потребностей может также происходить при задействовании других источ ников, которые, следовательно, конкурируют с медиа в этом отношении.

Теоретически исследования U+G основывались на том же самом позитивистском фундаменте, что и исследования эффектов, и согласно этому фундаменту единствен ным способом объективного анализа поведения людей в отношении медиа, позволя ющим избежать субъективности исследователя, является «нарезание» социальной реальности на измеряемые единицы. В результате, как отмечали Д. Зилман и Дж.

Бриант, — «то, что обрело известность как исследование «использования и удовлет ворения» … по существу синонимично анкетному опросу»88.

На практике, большая часть исследований U+G фокусировалась на изучении пат тернов медиапотребления и удовлетворения, которое люди получают от контакта с различными медиа и жанрами, поскольку данные аспекты были наиболее подходя щими и доступными для количественных измерений. Как правило, в рамках таких исследований, респондентам предлагался опросный лист, содержащий около 20 по тенциальных «удовольствий», составленных на основе пилотных качественных ис следований, сопровождавшийся следующей инструкцией: «Вот несколько причин, почему люди смотрят телевизор (они были названы нам другими людьми). Мы хоте ли бы знать, насколько каждая причина соответствует ВАШЕМУ мнению. Просим ответить: данная причина полностью совпадает с вашим мнением, не совсем совпа дает с вашим мнением, скорее не совпадает с вашим мнением, совершенно не совпа дает с вашим мнением»89.

Одно из исследований (Б. Гринберг, 1974) выявило, что люди смотрят телеви зор, потому что это вошло в «привычку», поскольку это — лучший способ «провес ти время», и потому что этот процесс обеспечивает «компанию»/»общение», ког да не с кем поговорить — то есть в основном в силу причин, не связанных со специ фикой программы90. Другое исследование (А. Рубин, 1981 г.) обнаружило, что ос новные причины, по которым люди включают телевизор, связаны с содержанием программ: аудитория смотрит ТВ главным образом ради определенных программ, в то время как такие причины, как возможность «развлечься», «отдохнуть» и «при вычка» имеют существенно меньшее значение. Иными словами, исследование Ру См.: McQuail D., Blumler.J.G, Brown J. The Television Audience: A Revised Perspective. — In McQuail D. (ed.) Sociology of Mass Communication.


Harmondsworth: Penguin, 1972.

Zillman D., Bryant J. (eds.). Selective Exposure to Communication. Hillsdale (NJ.): Lawrence Erlbaum Associates, 1985. P. 225.

Greenberg B., Hnilo L. R. Demographic differences in media gratifications // Journal of Behavioural and Social Sciences. 1996. №1 (Japan: Tokai University). (Цит. по: Schrder K., Drotner K., Kline S., Murray C. Researching Audiences. L.: Arnold, 2003. P. 39.

Greenberg B. Gratification of television viewing and their correlates for British children // Blumler H., Katz E. (eds.). The Uses of Mass Communications.

Beverly Hills: Sage, 1974.

бина утверждало, что телесмотрение связано с активным выбором любимых теле передач91.

Разумеется, есть возможность «помирить» эти противоречивые результаты, рас смотрев их как дополняющие друг друга «откровения» относительно мотиваций просмотра телевидения. Если же взглянуть на это более критично, подобные «проти воречия» могли бы, наконец, положить конец дискуссии о правомерности и валид ности исследований, основанных на предположении, что люди способны давать ос мысленные ответы на чересчур общие, вырванные из контекста повседневности вопросы — как, например, «почему они смотрят телевизор».

Основная критика концепции U+G была направлена против ее индивидуалисти ческой «направленности», которая состояла в рассмотрении людей в качестве раци онально мотивированных и способных решать проблемы индивидов, а также на ее преимущественном интересе к психологическим, а не социально дифференцирован ным потребностям, сформированным социальными условиями, в которых протека ет жизнь людей92. Другая критика, исходившая изнутри самой традиции, указывала на природную несостоятельность количественного, основанного на анкетных опро сах, метода для изучения таких культурных феноменов, как смыслы, значения и ри туализированное поведение. Так, Дж. Лулл в связи с изучением «удовлетворения» мо лодых людей от рок концерта, отмечал, что «попросту нет возможности выразить в цифрах то, что испытывают тысячи молодых людей во время концерта, или же куль турную значимость музыки для них в целом»93.

Подобная критика постепенно расшатывала устои исследовательской традиции, поворачивая ее в сторону качественных и этнографических исследований.

«Культурные исследования». Академический термин «культурные исследования» (cul tural studies) был чуть ли не «узурпирован» одной из школ внутри большого числа ака демических направлений, исследующих вопросы культуры, а именно — программой инновативных исследований, осуществляемой Центром современных культурных ис следований (Center for Contemporary Cultural Studies — CCCS) при Бирмингемском университете (Англия) в 70 х годах ХХ века. Это направление также ассоциируется обычно с именами его основателей — Ричардом Хогартом и Стюартом Холлом.94 Се годня благодаря блестящему профессионализму и академическому мастерству, а также широкой известности в англо американском научном мире, эта школа, в свое время подверженная критике с позиций академических канонов, основала свой собственный «канон» и опередила многих конкурентов на общем поле «культурных исследований». Однако прежде чем рассматривать основные достижения Бирмингемской школы, необходимо, на наш взгляд, упомянуть о другом, более раннем, но также весьма вли Rubin A. An examination of television viewing motivations // Communication Research. 1981. №8. P. 141–165. См., напр.: Elliott P. Uses and gratifi cations research: a critique and a sociological alternative // Blumler H., Katz E. (eds.). The Uses of Mass Communications. Beverly Hills: Sage, 1974;

Morley D. The «Nationwide» Audience. L.: British Film Institute, 1980.

См., напр.: Elliott P. Uses and gratifications research: a critique and a sociological alternative // Blumler H., Katz E. (eds.). The Uses of Mass Communications. Beverly Hills: Sage, 1974;

Morley D. The «Nationwide» Audience. L.: British Film Institute, 1980.

Lull J. The naturalistic study of media use and youth culture, 1985 // Rosengreen K. E. (ed.). Media Effects and Beyond: Culture, Socialization and Lifestiles. L.: Routledge, 1994. P. 219.

Hoggart R. The Uses of Literacy. Harmondworth: Penguin, 1957;

Hall S. Cultural Studies: two paradigms // Media, Culture and Society. 1980. №2.

P. 57–72.

Ferguson M., Golding P. (eds.). Cultural Studies in Question. L.: Sage, 1997.

ятельном течении в области «культурных исследований», а именно — о Франкфур тской школе, которая заняла видное положение среди критических социальных и культурных исследований в Германии в 30 годах ХХ века (Т. Адорно, М. Хоркхаймер и др.)96. В 50 е годы, после второй мировой войны, эти исследования были возобнов лены и продолжены в американской эмиграции Ю. Хабермасом («Структурная трансформация общественной сферы», 1962) и Г. Маркузе («Одномерный человек», 1964)97. За пределами Германии в 60–70 х годах Франкфуртская школа (прежде всего благодаря работе Г. Маркузе) стала основным интеллектуальным источником вдох новения для ученых оппозиционеров и исследователей молодежных движений в Се верной Европе и Северной Америке.

Франкфуртская школа, вовлекающая психоаналитические аспекты массового об щества и массовой культуры, часто ассоциируется с жестким политэкономическим взглядом на культуру. В соответствии с этим взглядом, индустрия культуры, включая масс медиа, действует в логических рамках капиталистического производства, кото рое приводит к тому, что массы, живущие в скудных экономических и культурных ус ловиях, становятся рабами клишированной и стандартной «медиа подпитки». Конеч ным результатом культурного производства является массовое «обольщение» («mass seduction») ради введения в заблуждение рабочего класса относительно демократи ческой природы в корне неравноправного и несправедливого общества путем «нарко тизации», «одурманивания» его эскапистскими грезами и идеологией, уводящей от необходимости борьбы за бесклассовое общество с истинной свободой и равноправи ем для всех98. Аудитория, пользователи медиа рассматриваются как бессильные жерт вы массового «обольщения», возникающего как следствие намеренной попытки при вилегированных и влиятельных слоев ввести их в заблуждение с тем, чтобы удержать власть и — что наиболее важно — экономическую логику культурного производства, приводящую к созданию продуктов, потакающих самому низкому вкусу.

Говоря об унификации произведений культуры в процессе массового производ ства культурных форм, М. Хоркхаймер и Т. Адорно рассматривали аудиторию как не кую однородную массу. Экономическая эффективность предприятий СМИ требует сведения всех значимых социокультурных особенностей людей к незначительным, и тем самым, предполагает поддержание у аудитории пассивности и конформизма. В более поздних работах Т. Адорно еще раз возвращается к трактовке термина масс ме диа, который он напрямую связывает с появлением у СМИ массовой аудитории. По его мнению, изначальный смысл термина предполагает, что массовая аудитория выс тупает неким субъектом, на удовлетворение которого и направлена деятельность СМИ. В действительности же аудитория оказывается только объектом, который по лучает не то, что хочет, а то, что ему предлагается.

Даже используемый выше вокабуляр показывает, что работа Франкфуртской шко лы представляют собой яркий пример радикальной критики, характерной для Евро Adorno T. W. The Authoritarian Personality. N..: Harper, 1950;

Horkheimer M. Traditional and critical theory // Connerton P. (ed.). Critical Sociology:

Selected Readings. N. Y.: Penguin, 1976. P. 206–224.

Habermas J. Strukturwandel der ffentlichkeit. Hermann Luchterland Verlag, 1962. Cambridge (Mа.): MIT Press, 1962;

Marcuse H. One Dimensional Man. L.: Routledge and Kegan Paul, 1964.

Strinati D. An Introduction to Theories of Popular Culture. L.: Routledge, 1995.

пы как в 30 е, так и в 70 е годы. При этом данное направление всегда разделяло об щий культурный пессимизм менее радикальных, и даже консервативных направле ний «культурной критики» (Н. Постман99 и др.).

Принципиальным отличием Бирмингемской школы «культурных исследований» от Франкфуртской является понимание культуры как борьбы (например, неравной борь бы между доминирующими и репрессируемыми социальными классами (группами) и их культурными практиками), результаты которой принципиально непредсказуемы.

Истоки Бирмингемской школы следует искать в обеспокоенности динамикой не которых культурных процессов современности в послевоенной Британии, в частнос ти, процессом поглощения популярной (народной) культуры рабочего класса, ориен тированной на развлечение, поп культурой американизированного потребительско го общества. В известном смысле на раннем этапе ключевой интерес Бирмингемс кой школы был связан с двойственностью термина «популярный», с напряжен ностью и борьбой между аутентичной культурой рабочих людей, которая развива лась через поколения, с одной стороны;

и искусственной, частично импортирован ной, поверхностной культурой потребления и медиа, которая быстро приобрела ши рокую популярность в той же среде же рабочего класса — с другой.100 Основным но ваторским достижением в данном контексте стала легитимация популярной массо вой культуры в качестве предмета научных исследований — достижение, которое са мо по себе должно было возникнуть только в результате жестоких столкновений в академических и неакадемических кругах.


В теоретическом отношении «культурные исследования» всегда балансировали между «структуралистской» перспективой, согласно которой, человеческая жизнь определяется социо экономическими структурами, в которых люди существуют, и «культуралистской», в соответствие с которой люди обладают социальными и куль турными ресурсами, которые позволяют им вести осмысленную жизнь и даже оказы вать влияние, изменять социо структурные детерминанты. Теоретические разработ ки, представленные в трудах этих авторов, позволили представителям Бирмингемс кой школы проводить уникальные исследования и создавать потрясающие работы, затрагивающие различные аспекты культуры и общества.

Исторически сложилось два различных метода анализа в рамках Бирмингемской школы «культурных исследований». Во первых, «текстуальный анализ» (textual analy sis) широкого ряда культурных феноменов — от всеми признанных произведений традиционной классической английской литературы, через продукцию культурной и медиа индустрии и вплоть до культурных проявлений различных молодежных суб культур, рассматриваемых как «текст»101. Исследования были сфокусированы на вы явлении того, как текст «позиционирует» читателя определенным образом, с тем чтобы укрепить идеологию, поддерживающую статус кво, среди читателей/зрите лей102. Традиционными были также исследования в гендерно политическом контекс Postman N. Amusing Ourselves to Death. N. Y.: Viking, 1985.

См.: Hoggart R. The Uses of Literacy. Harmondsworth: Penguin, 1957.

Hall S., Jefferson T. (eds.). Resistance Through Rituals. L.: Hutchinson, 1976;

Hebdige D. Subculture: The Meaning of Style. L.: Methuen, 1999.

Более подробно о направлении «текстуального анализа» Бирмингемской школы см., напр.: Gitlin T. Prime time ideology: the hegemonic process in television entertainment // Social Problems. 1979. №26. P. 251–266.

те, в которых затрагивались вопросы социальных и идеологических репрессий в от ношении женщины, как это было показано на примере ярко выраженной «мужской составляющей», свойственной голливудскому кинематографу103. Широкую извест ность получила также работа «Women Take Issue» — «Женщины возражают», появив шаяся 1978 г. Текстуальный анализ базировался на принципах семиологического анализа текс тов (Ф. де Соссюр, Р. Барта, Ч. Пирс и др.), согласно которым «текст» представляет собой совокупность знаков, которые представляют определенные смыслы: во пер вых, денотации, связанные с прямым значением знака, и, во вторых, коннотации, вторичные смыслы, связанные с восприятием данного знака в специфическом инди видуальном и социальном контексте. Программной работой в области текстуального анализа, заложившей основы этой исследовательской парадигмы считается работа Стюарта Холла105, разработавшего модель «кодирования/декодирования». По Холлу, сообщение массовой коммуникации закодировано с помощью системы кодов, предс тавляющих собой как технические особенности, влияющие на восприятие и связан ные со спецификой данного средства коммуникации, так и идеологические рамки, формирующие определенный взгляд на содержание. Для правильного декодирова ния и понимания сообщения аудитория должна владеть системой кодов, которыми закодировано сообщение.

Наиболее важный механизм заключается в том, что Холл назвал «идеологическим кругом». Медиа оперируют внутри некоторого набора допущений, которые редко ар тикулируются, но, тем не менее, принимаются как должное.Содержание масс медиа явно и неявно включает в себя базовые идеологические посылы, иначе говоря, зако дировано с помощью кодов доминирующей идеологии. Именно эти идеологические посылы задают предпочтительное прочтение сообщения масс медиа. При этом пред почтительное прочтение не исчерпывает все возможности интерпретации сообще ния;

сообщение всегда полисемично и допускает множество прочтений. Кроме пред почтительного, или доминантного, прочтения, Холл выделяет компромиссное и оп позиционное прочтения. Компромиссное прочтение заключается в том, что, сохра няя доминантное прочтение на глобальном уровне проблематики, «читатель» (ауди тория) оставляет за собой право на альтернативный смысл в случае более узкого и понятного ему контекста. Оппозиционное прочтение состоит в декодировании текс та образом, противоположным к доминантному кодированию, и обычно связано с оппозиционной социальной позицией читателя. Чрезвычайно сложная культура те левидения, заключающая в себе огромное разнообразие дискурсов, также создает ос нову для альтернативного «прочтения» телевизионных сообщений. Дж. Фиске счи тал дискурс весьма существенным в изучении текста, т.к. множественность смыслов (полисемия) медиа текстов — это не просто демонстрируемый факт, но существенная характеристика телевидения, делающая его популярным среди самых широких соци Mulvey L. Visial pleasure and narrative cinema // Screen. 1975. №16(3). P. 8–18.

Women Take Issue. Aspects of Women`s Subordination / The Women`s Studies Group, Centre for Contemporary Cultural Studies, University of Birmingham. L.: Hutchinson, 1978.

Hall S. Encoding / Decoding. — In: Hall S., Hobson D., Lowe A., Willis P. (eds). Culture, Media, Language: Working Papers in Cultural Studies, 1972–1979. London: Hutchinson, 1980.

альных слоев, в разных социальных ситуациях, среди людей с самыми разными рам ками понимания, применяемыми к одному и тому же медиа содержанию.

Бесспорное достижение семиологических подходов заключается в обосновании важности социокультурного контекста прочтения текстов масс медиа и в признании аудитории активным субъектом, интерпретирующим тексты массовой коммуника ции и творящим свои собственные смыслы.

Концепция С.Холла послужила основой для появления качественных исследова ний восприятия (reception research) медиасообщений внутри «культурных исследова ний». В ранних исследованиях восприятия преобладающим был интерес к изучению «силы медиа», которые навязывали аудитории основные идеологические постулаты — например, в новостях и документальных программах, а также в развлекательных пе редачах и кинопродукции. Одно из самых известных — исследование восприятия программы «Nationwide», которое провел Дэвид Морли в 1980 году106. Оно представ ляло из себя серию фокус групп, в ходе которых респондентам демонстрировались фрагменты из общественно политической программы «Nationwide». Целью было вы явление зависимости интерпретаций неоднозначного, остро политического содер жания от социально экономических характеристик аудитории. Следовавшее за пока зом обсуждение увиденных фрагментов позволяло исследователям выявить различ ные интерпретации программы и классифицировать ответы респондентов в рамках доминантного, компромиссного или оппозиционного прочтений в соответствии с моделью кодирования/декодирования С.Холла, описанной выше.

Из других известных исследований в рамках «исследований восприятия» (recep tion research) можно назвать исследование восприятии сериала «Coronation street»

(С. Ливингстоун, 1990)107, любовных романов (Д. Рэдвей, 1987)108, «мыльных опер»

(Д. Хобсон, 1982)109 и др. Можно сказать, что целью этих исследований было изуче ние «того, что люди делают с медиа», но — в отличие от исследований «использова ния и удовлетворения» (U+G) — основной акцент был сделан на восприятии медиасо общений, что увязывало предмет исследования с историческим, политическим и со циальным контекстом, в котором происходит медипотребление.

Концепция «восприятия» в дальнейшем получила развитие в целой серии иссле дований, основанных на методике качественных (глубинных) интервью, в которых анализировались не только восприятие смыслов и значений медиатекстов, но и спо собы, которыми медиа встраиваются в повседневную жизнь людей (Д. Морли, А. Грей, Р. Сильверстоун, Е. Хирш и др.)110. Опыт различных исследований привел со циологов к осознанию того, что без рассмотрения обстоятельств, в которых проис ходит телесмотрение, и всего того, что так или иначе связано с телесмотрением, не возможно получить достоверную информацию о самом телесмотрении, понять его истинное значение для зрителей и выявить, какие смыслы извлекают зрители из те Morley D. The «Nationwide» Audience. L.: British Film Institute, 1980.

Livingstone S. Making Sense of Television. London: Pergamon, 1990.

Radway J. Reading The Romance: Women, Patriarchy and Popular Literature. London, 1987.

Hobson D. «Crossroads»: The Drama of Soup Opera. L.: Methuen, 1982.

Morley D. Family Television. L.: Comedia, 1986;

Gray A. Behind closed doors: video recorders in the home // Baehr H., Dyer G. (eds.). Boxed In: Women and Television. London: Pandora, 1987;

Silverstone R., Hirsch E. Consuming Technologies: media and Information in Domestic Spases. L.: Routledge, 1992.

левизионного содержания. Поскольку просмотр телевизора включен, по большой части, в домашнее времяпрепровождение, то исследовался прежде всего домашний контекст телепотребления — домашние дела, взаимоотношения с членами семьи, те левизионная и видео оснащенность домохозяйства и т.д. Это направление принято называть этнографическим, хотя «его значение отличается от того, как социологи обычно понимают этнографию — как исследование, основанное на настоящем «вжи вании», когда исследователи проводят несколько месяцев или лет вместе с исследуе мыми»111. Вместе с тем, как отмечали британские социологи Д. Гонтлетт и А. Хилл (представители этого направления исследований аудитории), «термин нельзя наз вать совсем уж неподходящим, так как он отражает связь с повседневной жизнью и качественный характер исследования»112.

Одним из первых исследований в этом направлении была работа британского со циолога Дэвида Морли «Семейное телевидение»113 (1985). Оно возникло как своего рода «работа над ошибками» более раннего исследования Морли — упомянутого вы ше изучения восприятия программы «Nationwide». Одной из ошибок исследования «Nationwide», по словам самого Д. Морли, было то, что респондентам предлагали ин терпретировать программу, которую в естественных, а не лабораторных условиях они, возможно, смотрели бы без особого внимания или не смотрели бы вообще. Бо лее того, телесмотрение в общественном месте серьезным образом отличается от до машнего телесмотрения. Морли сделал вывод, что принципиально неверно изучать какие либо аспекты телесмотрения вне естественных условий последнего, т.е. вне домашнего контекста.

Дальнейшим шагом в этом направлении стало исследование «Семейное телевиде ние». Задачей этого проекта было обнаружение и фиксация различных вариаций те лесмотрения, зависящих от множества факторов, действующих в домашнем окруже нии. Поэтому в качестве единицы наблюдения использовалась семья (домохозяй ство), а не отдельный человек. Морли проинтервьюировал восемнадцать семей, про живающих в одном районе южного Лондона и имеющих сходную структуру и соци ально экономические характеристики. Интервью происходили дома у респонден тов, в привычной для них обстановке. Взрослые члены семей (также и дети, но в меньшей степени) в свободном стиле отвечали на вопросы, касающиеся различных сторон телесмотрения. Исследователей интересовал широкий круг вопросов, касаю щихся того, как люди смотрят телевизор в домашнем окружении, в частности: при нятие решений о просмотре тех или иных программ, жанровые предпочтения, взаи мосвязь телесмотрения с другими видами досуговой деятельности, обсуждение те лепрограмм в семье и т.д.

В результате анализа полученных ответов Морли сделал любопытные выво ды. Выяснилось, например, что мужчины и женщины имеют принципиально различ ные особенности телесмотрения;

это относится и к объему времени, проводимому у телевизора, и к выбору программ, и к возможности влиять на выбор программ при Gauntlett D., Hill A. TV living: Television, Culture and Everyday Life. London: Routledge, 1999. P.8.

Ibid., P.8.

Morley D. Family Television: Cultural Power and Domestic Television. London: Comedia, 1986.

семейном просмотре и пр. Женщины обычно сочетают смотрение с домашними де лами или с беседой, мужчинам свойственно сосредоточенное, увлеченное смотре ние. В спорных ситуациях мужчине принадлежит право выбора программы для прос мотра. Мужчины предпочитают новостные и документальные программы, т.е. реаль ные события и факты, и считают зазорным смотреть по телевизору «придуманную жизнь», в то время как женщины, напротив, мало интересуются новостями и с удо вольствием смотрят художественные сериалы и фильмы. Женщины обсуждают с коллегами и подругами увиденное по телевизору, мужчины считают, что говорить о телевизионных программах не мужское дело, если только речь не идет о спорте. Кро ме фиксации различий, Морли пришел к важному заключению, что эти различия не являются биологически предопределенными, а являются следствием разных соци альных ролей мужчины и женщины в семье. Так, при изменении социальных ролей изменяется и стиль телепотребления. Морли приводит пример семьи, в которой мужчина, не имеющий работы и, следовательно, статуса кормильца и «добытчика», уже не настаивает на своем праве выбирать программу для совместного просмотра.

Описанное исследование носило качественный характер, и полученные выводы не имели статистической значимости, не были репрезентативными. Однако ценность этого исследования заключалась в самой постановке вопросов, в выявлении различ ных сторон многогранного процесса телесмотрения и взаимосвязей между ними.

Попытка установить статистические закономерности в использовании телевиде ния в повседневной жизни была предпринята в 90 е годы в исследовании «Трекинг аудитории» («The Audience Tracking Study»), проведенном Британским институтом кино (the British Film Institute)114. Выборка исследования репрезентировала населе ние Англии по основным социально демографическим параметрам и состояла из пя тисот респондентов, которые три раза в год в течение пяти лет (с 1991 по 1996 г.) за полняли дневники. Эти дневники включали как структурированные вопросы, касаю щиеся телесмотрения, состава семьи, повседневных занятий, так и более открытые, оценочные разделы, в которых респондентам предлагалось высказать мнение о конкретных программах, жанрах или важных проблемах, касающихся телевидения в целом. Кроме того, респонденты отмечали на графике телесмотрения программы, которые они смотрели в определенный день, и фиксировали, с кем они смотрели, насколько внимательно и было ли это запланировано заранее115.

Анализ полученных данных и созданных респондентами текстов продвинул иссле дователей в понимании различных аспектов телесмотрения, например, таких, как:

связь телесмотрения с повседневной жизнью, потребление новостей, влияние пере мен в жизни на телесмотрение, личное отношение к телевидению, использование ви деомагнитофона, особенности телепотребления пожилых людей, гендерные разли чия в телесмотрении, влияние демонстрации насилия по телевизору и другие. Репре зентативность выборки придавала выводам статистическую значимость. Примеча тельно, что некоторые выводы исследования «Трекинг аудитории» отличались от ре См.: Gauntlett D., Hill A. TV living: Television, Culture and Everyday Life. London: Routledge, 1999;

Pertie D., Willis J. Television and the Household.

London: British Film Institute, 1995.

См.: Pertie D., Willis J. Op.cit. P.4.

зультатов исследования «Семейное телевидение» Д. Морли (особенно в том, что каса ется наличия и глубины гендерных различий в телесмотрении). Но поскольку «Семей ное телевидение» было качественным исследованием, то с точки зрения статистичес кой значимости выводы «Трекинга аудитории» можно считать более надежными.

Этот краткий обзор школ, направлений исследований, концепций аудитории в за падной социологии демонстрирует, что аудиторные исследования очень разнообраз ны в теоретическом и методологическом плане. Однако Н. Аберкромби и Б. Лонг хёрст, проанализировав опыт изучения аудитории, пришли к выводу, что в послед нее время имеет место парадигмальный кризис в изучении аудиторий, так как тради ционные парадигмы не позволяют охватить всю сложность изменений в природе ау диторий, которые происходят в эпоху постмодерна. В своей книге «Аудитории» они сформулировали новую теоретическую концепцию — «концепцию диффузной аудитории», которая представляет собой попытку осмысления того, как изменения в обществе и культуре приводят к новому качеству аудиторного опыта, что представля ет собой аудитория в обществе постмодерна и как соотносятся медиапотребление и повседневная жизнь.

Аберкромби и Лонгхёрст полагают, что наряду с простой аудиторией (например, аудитория театрального спектакля, политического собрания, церковной службы, лекции и пр.) и массовой (аудитории зрелищ, передаваемых с помощью массовой коммуникации, например, телевидения) в современном обществе сформировался еще один, совершенно новый тип аудитории, который они назвали диффузной (dif fused — рассеянный, распространенный) аудиторией: «Существенной характеристи кой этого типа является то, что в современном обществе каждый человек принадле жит к аудитории все время. Быть членом какой либо аудитории более не представля ет собой исключительное событие;

это даже нельзя назвать ежедневным событием, ибо вся повседневная жизнь состоит из такого рода событий»117.

Возникновение диффузной аудитории связано с тенденциями постмодернизации общества. В современном обществе люди все больше времени уделяют потреблению различных медиа;

медиапотребление настолько вплетено в повседневную жизнь, что практически неотделимо от нее. Все большая часть действий индивидов и событий в окружающей их действительности может быть определена как «performance» (предс тавление). Современное общество становится «обществом спектакля» и приобрета ет «нарциссический характер».

Концепция «общества спектакля» была обоснована Г. Дебором118. Становление об щества спектакля связано с коммодификацией — процессом превращения предметов в товар. По мнению Г. Дебора, современное общество превращает мир в спектакль, потому что капитализм превращает всё в товар и тем самым колонизирует повсед невную жизнь. Все большее количество сущностей окружающего нас мира становит ся товаром, т.е. имеет некоторую стоимость, выставлено на продажу и может быть куплено. Индивиды в современном обществе потребления смотрят на вещи вокруг Abercrombie N., Longhurst B. Audiences. London, 1998.

Ibid. P.68 69.

См.: Дебор Г. Общество спектакля. М.: Логос, 2000.

себя как на товар. Предметы, ставшие товаром, становятся зрелищем — «спектак лем». Индивиды являются и потребителями и аудиторией одновременно.

Другим важным процессом, создающим диффузную аудиторию, является приобрете ние обществом нарциссического характера. Значительное число людей в современных западных обществах могут быть охарактеризованы как имеющие нарциссический тип личности. Нарциссическое «Я» создается и поддерживается только отражением, давае мом другими. В нарциссическом обществе людям свойственно вести себя так, как будто они находятся в центре внимания реальной или воображаемой аудитории. «Исполне ние» перед реальной или воображаемой аудиторией имманентно нарциссическому ти пу личности, характерному для современных обществ. «Спектакль и нарциссизм таким образом взаимно подкрепляют друг друга. Оба требуют исполнений и производят ис полнения. Индивиды воспринимаются другими как исполнители, также воспринимают себя сами индивиды. Спектакль и нарциссизм образуют замкнутый круг»119.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.