авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«КАЛИНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СЕМАНТИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ И КАТЕГОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА В ДИАХРОНИИ Калининград ...»

-- [ Страница 4 ] --

Именно последнее замечание позволяет предположить, что, анализируя факты языка в синхронном срезе, Хлебников все-таки мыслил теорию «внутреннего склонения» как категорию диахроническую, рассматривая в этом ключе неродственные слова современного языка как различные падежные формы гипотетически восстанавливаемых праязыковых основ (например, для слов лес и лысый постулируется исходная общая основа ла, а для слов еду и иду – основа я). Как представляется, поиск теоретических аналогий должен вестись именно в этом направлении, и здесь наиболее близкой к хлебниковским построениям нам видится лингвистическая концепция А.А.Потебни.

Полемизируя с защищавшим такую точку зрения В.Вестстейном, В.П.Григорьев пишет о необходимости осторожного подхода к подобной интерпретации хлебниковской теории, поскольку имя Потебни отсутствует в рукописях поэта. Однако, как нам кажется, такое сравнение все-таки оправдано рядом причин. Так, живший некоторое время в Харькове Хлебников, отличавшийся изрядной любознательностью и разносторонностью научных интересов, вероятно, не мог тем или иным образом не столкнуться с концепциями Потебни, чья научная деятельность была неразрывно связана с Харьковским университетом. Кроме того, влияние взглядов Потебни на творчество Хлебникова и – шире – на художественную систему русского футуризма отмечалось неоднократно в самых разных аспектах (прежде всего, в связи с его интерпретацией мифа как слова).

Определенное концептуальное родство кроется уже в самом названии хлебниковской теории, косвенно отсылающем к концепции Потебни о «внутренней форме» слова. Как считал Потебня, «внутренняя форма есть...

центр образа, один из его признаков, преобладающий над всеми остальными.

Это очевидно во всех словах позднейшего образования с ясно определенным этимологическим значением». С подобным представлением мы встречаемся и у Хлебникова, чья «общая основа» и ее последующее «склонение» есть та же концептуальная и смысловая доминанта, задающая для образованных из нее слов некоторый необходимый набор определенных признаков, ср.: «если взять пару вол и вал, то действие поводырства направлено на ручного вола, которого ведет человек, и исходит из вала, который водит по реке человека и лодку. Вот слова, обратные по значению: вес и высь (вес никогда не бывает направлен в высь)» (585). Все это напрямую соотносится с мыслью Потебни о том, что «внутренняя форма, кроме фактического единства образа, дает еще знание этого единства;

она есть не образ предмета, а образ образа, т.е. представление».

Другую значимую аналогию необходимо провести между хлебниковской единицей «общая основа/простейшее тело/простое слово» и категорией корня в интерпретации Потебни. Как известно, Потебня придавал категории корня прежде всего диахронический/этимологический смысл, считая, что «корнем может быть то, из чего возникает данное слово. В этом... значении всякое относительно первообразное слово будет корнем своего производного, с тем непременным условием, чтобы первое объясняло все части последнего....

слово посредственно или непосредственно предполагает столько корней, сколько в нем частей». Согласно такому взгляду, «определить его [слова – А.Ч.] корень – значило бы показать тот круг признаков (значение предыдущего слова), из которого взято его представление». Именно в таком ключе Хлебников определяет возможное родство неродственных в синхронном языковом срезе слов, о чем говорилось выше.

Итак, необходимо признать, что хлебниковская теория «внутреннего склонения» определенным образом вписывается в концептуальные рамки той более обширной художественной и интеллектуальной системы, которая в целом характерна для исканий ХХ века, синтезирующих собственно научные и вненаучные формы познания. С одной стороны, Хлебников развивает и продолжает идеи и методы Платона, интерпретируя язык в русле так называемого мифопоэтического этимологизирования. С другой стороны, в хлебниковской теории находят своеобразное преломление лингвистические концепции XIX века: очевидно, что влиянием взглядов Потебни тема в данном случае не исчерпывается и требует дальнейших возможных разработок. В данном случае забытая исследователями теория «внутреннего склонения», как видим, представляет большой интерес и характерно иллюстрирует концептуальные основы «воображаемой филологии» Хлебникова – оригинального синтеза лингвистики и «персональной» мифологии.

Ю.А. Шкуркина КОННОТАТ «НЕТВАРНОСТЬ» В СЕМАНТИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЕ СВЕТОБОЗНАЧЕНИЙ В ЛИРИКЕ А.БЛОКА.

Изучение семантики языкового знака неизменно сталкивает исследователя с необходимостью обращения как к собственно языковым данным, определяющим лексическое значение слова, так и к внеязыковой реальности, в частности культурологическим факторам, задающим дополнительные семанические признаки слова. Так, данные этимологии, сопоставительной лингвистики,часто раскрывают лишь общее,предметное значение лексемы, не учитывая при этом более поздние семантические наслоения, выявляющиеся в семантической структуре слова как коннотативные значения. При этом специфика семантического анализа языкового знака в значительной степени будет определяться функцией языка: если для непоэтических функций характерно единство денотативных и коннотативных значений в семантической структуре слова, вследствие чего данные значения часто неразличимы, то поэтическая функция характеризуется актуализацией, реконструкцией дополнительных семантических признаков. Мы вслед за Г.Винокуром будем определять поэтическую функцию языка как «особый модус языковой действительности», в котором,в отличие от непоэтического языка, где план выражения отчетливо отделен от плана содержания и отношения между ними конвенциональны, область языкового выражения перестает выступать как чисто формальная сфера («поэтический язык делает ее семантически насыщенной»). Свобода, «делающая самый выбор того или иного соотнесения планов содержания и выражения источником новой информации», возникает с помощью замены конвенциональности языковых знаков на «иконический принцип».

В данной статье мы обратимся к семантике светообозначений, представленной в поэтических текстах А.Блока и, учитывая, что семантический анализ должен быть «комбинированным, учитывающим различные аспекты значения», рассмотрим смысловую структуру данных лексем в контексте общекультурных процессов. Необходимость обращения к поэтическим текстам А.Блока продиктована тем, что выделенная нами универсальная категория мировосприятия «свет» является одной из основных составляющих поэтической картины мира, приобретает особую семантическую насыщенность в художественной системе поэта, выступает в знаковой функции.И как отмечает Р.В.Алимпиева, «в поэтической системе А.Блока организуется целое эстетическое поле света, активными компанентами которого являются не только «Светлая Дева», «Дева Света», «Лучезарная», «Ясная», «Светлый Лик», «Лучезарный Лик», «Лучезарный храм», но и такие образы-символы, как «Звезда», Заря», «Купина».

Этимологический анализ лексемы свет (как доминанты лексико семантической группы светообозначений) показывает, что праславянский корень *svet- задает общее лексическое значение («день», «сияние», «мир» Фасмер, 3) для светообозначений во всех славянских языках, при этом несомненно, что русская лексема свет содержит и ряд других, индивидуально национальных значений.

Итак,исходя из художественной системы А.Блока, светобозначения различного уровня можно разделить на три семантические группы:

1) светообозначения, выступающие атрибутом Прекрасной дамы: свет, ясность, лучезарность, блеск и их производные;

2) световые слова, обозначающие свет видимых земных светил: солнце, звезды, месяц, а также связанные с источником света временные отрезки: утро, вечер, день и производные от них;

3) светобозначения рукотворного «вещественного» света: фонарь, витрина, электричество, а также тусклость, неясность и другие.

Семантическое разделение светообозначений на три уровня имеет для поэтической системы А.Блока принципиальное значение, так как выделенные нами группы слов становятся знаками различных реальностей, разных воплощений Прекрасной Дамы. Нам представляется особенно важным рассмотрение собственно светообозначений (первая группа лексем), реализующихся при формировании зоны сакральной реальности в художественной системе А.Блока.В конкретных текстах актуализация сакрального значения связана:

1) с отсутствием указания на источник света: ср.Смутно помню -отворится дверь// Набежит исчезающий свет (1, 148) и...Темный вечер ближе. Солнце за трубой (2, 146) 2) с использованием слов церковнославянского происхождения, в своей ценностной ориентации связанных с системой сакральных текстов: свет, сияние, лучезарность, озарить (...Ложится мгла на старые ступени// Я озарен - я жду твоих шагов - 1,156.) В связи с особым использованием светообозначений в системе поэтического языка А.Блока, нам представляется возможным выделение следующих дополнительных семантических признаков:

1)»нетварность», для светообозначений, воплощающих сакральную реальность;

2) «тварность», для свтообозначений земной реальности, земного света;

3)»рукотворность», для лексем представляющих искусственный, электрический свет.

Особой значимостью в поэтической системе А.Блока обладает коннотативный признак «нетварность», реализующийся в тексте как атрибут Божества, Софии Небесной, задающий значения идеальности, невещественности, отделенности от реалий земной действительности (...Непостижного света // Задрожали струи,// Верю в Солнце Завета,// Вижу Очи Твои - 1,170).

Анализ стихов показывает конвенциональность категории свет в поэтической системе А.Блока, где она становится знаком, условием явления Божества. Неуловимое сияние Прекрасной дамы, доступное лишь восприятию поэта, может быть соотнесено с идеей нетварного Света в христианской культуре, осмысление которой начинается уже в Библии с мотива о восхождении Моисея на гору Синай, узревшего там Божественный Огонь.

Византийский философ и богослов Псевдо-Дионисий Ареопагит (5-6 вв. н.э.) рассматривает свет как онтологически-гносеологическую категорию. Свет «происходит от блага и является образом благости... благо, сообщая сияние умного света разуму, изгоняет из него духовное незнание». Это касается как видимого, чувственно-воспринимаего света, так и «света духовного». Последний превышает все разумное и является «первосветом и сверхсветом».Св. Григорий Палама - византийский богослов, считал что все каким-либо образом причастное Богу и небесной сфере, пронизано светом и светоносно. В наиболее доступной и ощутимой человеческому восприятию форме Христос показал этот свет на горе Фавор. Важно, что Палама и его последователи утверждали факт «несотворенного(нетварного) божественного света, доступного их восприятию, через посредство которого возможно приобщение к трансцендентной Божественной сущности».Помимо указанных выше философских концепций, отметим, что категория свет активно разрабатывалась и в рамках русской культуры. В древнерусской иконописной мистике свет - главный атрибут Божественного присутствия на иконе. Иконописец, изображая бытие и даже благобытие, использует только светоносные краски, так как важно изобразить вещи «как производимые светом, а не освещенные источником». Сверканием, горением, светом престол и облик Софии-Премудрости на иконе отделен от здешнего мира. Исследователь русской иконы Е.Трубецкой отмечает: «... золото полуденного солнца - из цветов цвет и из чудес чудо. Все прочие краски находятся по отношению к нему в некотором подчинении и как бы образуют «чин».Важное значение данная категория играла в философской системе В.Соловьева, который представляет свет как первичную реальность идеи или красоты в противоположность материи. «Лишь в свете вещество освобождается от своей косности и непроницаемости, и таким образом видимый мир впервые расчленяется на две противоположные полярности». Эстетические свойства предметов, по Соловьеву, обусловлены не субъективными представлениями человека, а действительными свойствами, присущими мировому пространству, то есть свету. Современный православный философ С.С.Хоружий рассматривает категорию свет как основную для православной культуры и развивает «описание здешнего бытия», то есть действительности, как историю света.

Несомненно, что столь глубокая разработка категории свет в философии, богословиии, эстетике не могло не повлиять на семантику светообозначений в русском языке. Коннотат «нетварность» выступает как результат вторичного означивания уже существующего словесного знака (русская лексема свет как производное от общеславянского корня *svet-), когда над общеславянской языковой базой надстраиваются новые семантические значения.Одним из факторов, определивших развитие коннотативных значений в языке, мог стать, по нашему мнению, процесс религиозного самоопределения, который в общеславянском пространстве проходил в различных направлениях (русская культура усваивает православное мировоззрение, польская - католическое). В связи с этим, как отмечает В.Топоров: «переход...к христианству образует весьма показательный период, когда взаимодействие языка и культуры интенсифицируется и сам язык подвергается изменениям».

Для сравнения рассмотрим примеры перевода русских светообозначений на польский язык, для которых характерно выделение лишь двух групп световых лексем, так как зачастую первая (с коннотатом «нетварность») и вторая (с коннотатом «тварность») переводятся одинаково, что свидетельствует о смешении и неразличении данных коннотативных признаков в системе польского языка. Так, различные по семантической наполненности русские лексемы вспыхнуть («Я долго ждал - ты вышла поздно...») и переливаться («Днем вершу я дела суеты...»), характеризующие различные воплощения Прекрасной Дамы - идеальное и земное - переводятся одной лексемой blyslo (blyszczacy).Словосочетание лучезарный храм (Ты далека как прежде, так и ныне... - 1,231), которое составляют лексемы церковнославянского происхождения (церковнославянизмы, как мы видели выше конституируют коннотат «нетварность»), переводится на польский язык словосочетанием семантически нейтральных лексем podniebny kosciol (поднебесная,подоблочная церковь)Так, лексема podniebny допускает сочетаемость с нейтральной лексикой - podniebny sosny(сосны), podniebny szlaki (дороги),(Maly slownik jezyka polskiego) - что недопустимо для русского светообозначения лучезарный. С другой стороны, русская лексема лучезарный содержит прямое указание на свет, тогда как польская лексема указывает на положение храма в пространстве.

Итак, в системе польского языка, в семантической структуре светообозначений коннотат «нетварность» не может быть выделен.Так как, по всей видимости, в польской культуре, вторичная семантизация языка связана с католической мировоззренческой традицией, для которой традиционным считается понимание Фаворского Света как «сотворенного и потому бесконечно далекого от божественной сущности».В результате средневековых споров о природе божественного света ( между Григорием Паламой - поборником православия и монахом Варлаамом - предтечей католицизма), в католической культуре, а соответственно и в языках связанных с ней, не закрепилось понятие нетварного божественного Света, в отличие от православной. Вл.Лосский отмечает, что «для противников Св. Григория Паламы есть божественная сущность, есть ее тварные следствия и эффекты, но не остается места для божественных действий или энергий».

Данная полемика обозначила пути движения человеческой мысли и культуры, послужила толчком к разъединению и дальнейшему оформлению восточно- и западно-христианских культур. Язык, как известно, «вос-производит действительность... это следует понимать вполне буквально: действительность производится заново при посредничесве языка»,мы следовательно, можем обозначить, что указанные выше культурные процессы проявились в языке, в частности, в виде наличия/отсутствия коннотативного признака «нетварность» в семантической структуре светообозначений.

Содержание Р.В.Алимпиева. Цветовые прилагательные со значением красного тона в поэтических текстах С.Есенина и их эквиваленты в польских переводах........................................................................................................

В.М.Аристова. К истории англо-русских литературных связей и заимствований................................................................................................

Н.Г.Бабенко. Эволюция антонимической парадигмы свет-тьма (оккзазиональные плюрали в поэтическом языке)...................................

Г.И. Берестнев А.Ф.Богданова. К истории фразеологизмов...................................................

И.Ю.Вертелова. О некоторых структурных и функциональных особенностях семантического поля печали в русском языке...............

М.А.Дмитровская.

А.И.Дубяго. Стилистические особенности демократической публицистики 40-60-Х годов Х1Х века.....................................................

Н.А.Забровская. Сложно-подчиненные предложения изъяснительного типа:

перспективы исследования модальных значений...........................

И.Ю.Кукса. Особенности реализации модального значения побуждения в древнерусском языке Х1-Х1V вв............................................................

И.Р.Федорова., С.С. Ваулина. Реализация значений ситуативной модальности в дополнительной предикации (на материале языка газет)................................................................................................................

И.Р.Федорова. О «нетрадиционных» средствах выражения модального значения возможности (на материале языка газет)..................................

А.Н.Черняков. К интерпретации лингвистической концепции В.Хлебникова.................................................................................................

Ю.А.Шкуркина. Коннотат «нетварность» в семантической структуре светообозначений в лирике А.Блока...........................................................



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.