авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«ЛИТЕРАТУРА 9 класс Учебник-хрестоматия для о б щ е о б р а з о в а т е л ь н ы х учреждений В двух частях Часть 1 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года Ц а р е й и царств з е м н ы х отрада, В о з л ю б л е н н а я тишина, Б л а ж е н с т в о сел, градов ограда, К о л ь ты полезна и красна!

В о к р у г тебя цветы пестреют И к л а с ы на п о л я х ж е л т е ю т ;

Сокровищ п о л н ы к о р а б л и Дерзают в море за тобою;

Т ы с ы п л е ш ь щедрою рукою Свое богатство по з е м л и.

Зефир — в греческой мифологии бог западного ветра, легкого и теплого.

Великое светило миру, Блистая с вечной высоты На бисер, злато и порфиру, На все земные красоты, Во все страны свой взор возводит, Но краше в свете не находит Елисаветы и тебя.

Ты кроме той всего превыше;

Д у ш а ее зефира тише, И зрак прекраснее Р а я.

Когда на трон она вступила, Как Вышний подал ей венец, Тебя в Россию возвратила, Войне поставила конец;

Тебя прияв облобызала:

Мне полно тех побед, сказала, Д л я коих крови льется ток.

Я россов счастьем услаждаюсь, Я их спокойством не меняюсь, На целый запад и восток.

Божественным устам приличен, Монархиня, сей кроткий глас:

О коль достойно возвеличен Сей день и тот блаженный час, Когда от радостной премены Петровы возвышали стены До звезд плескание и к л и к !

Когда ты крест несла рукою И на престол взвела с собою Доброт твоих прекрасный л и к !

Чтоб слову с оными сравняться, Достаток силы нашей мал;

Но мы не можем удержаться От пения твоих похвал.

Твои щедроты ободряют Наш дух и к бегу устремляют, Как в понт 1 пловца способный ветр Понт — море.

Чрез яры волны порывает;

Он брег с весельем оставляет;

Летит корма меж водных недр.

Молчите, пламенные звуки, И колебать престаньте свет;

Здесь в мире расширять науки И з в о л и л а Елисавет.

Вы, н а г л ы вихри, не дерзайте Реветь, но кротко разглашайте Прекрасны наши времена.

В безмолвии внимай, вселенна:

Се хощет лира восхищенна Гласить велики имена.

У ж а с н ы й чудными делами Зиждитель 1 мира искони Своими п о л о ж и л судьбами Себя прославить в наши дни;

П о с л а л в Россию Человека, Каков неслыхан был от века.

Сквозь все препятства он вознес Главу, победами венчанну, Россию, грубостью попранну, С собой возвысил до небес.

В п о л я х кровавых Марс страшился, Свой меч в Петровых зря руках, И с трепетом Нептун чудился, Взирая на российский флаг.

В стенах внезапно укрепленна И зданиями окруженна, Сомненная Нева рекла:

« И л и я ныне позабылась И с оного пути склонилась, Которым прежде я т е к л а ? »

Тогда божественны науки Чрез горы, реки и моря В Россию простирали руки, К сему монарху говоря:

Зиждитель — Бог, Творец.

« М ы с крайним тщанием готовы Подать в российском роде новы Чистейшего ума п л о д ы ».

Монарх к себе их призывает, У ж е Россия ожидает П о л е з н ы видеть их труды.

Но ах, жестокая судьбина!

Бессмертия достойный м у ж, Блаженства нашего причина, К несносной скорби наших душ Завистливым отторжен роком, Нас в плаче погрузил глубоком!

Внушив рыданий наших с л у х, Верьхи Парнасски восстенали, И музы воплем провождали В небесну дверь пресветлый дух.

В толикой праведной печали Сомненный их смущался путь;

И токмо шествуя ж е л а л и На гроб и на дела взглянуть.

Но кроткая Екатерина, Отрада по Петре едина, Приемлет щедрой их рукой.

А х, если б жизнь ее продлилась, Давно б Секвана постыдилась С своим искусством пред Невой!

Какая светлость окружает В толикой горести Парнас?

О коль согласно там бряцает Приятных струн сладчайший глас!

Все х о л м ы покрывают л и к и ;

В долинах раздаются к л и к и :

Великая Петрова дщерь Щедроты отчи превышает, Довольство муз усугубляет И к счастью отверзает дверь.

Великой похвалы достоин, Когда число своих побед Сравнить сраженьям может воин И в поле весь свой век живет;

Но ратники, ему подвластны, Всегда хвалы его причастны, И шум в полках со всех сторон Звучащу славу заглушает, И грому труб ее мешает Плачевный побежденных стон.

Сия тебе единой слава, Монархиня, принадлежит, Пространная твоя держава О как тебе благодарит!

Воззри на горы превысоки, Воззри в поля свои широки, Где Волга, Днепр, где Обь течет;

Богатство, в оных потаенно, Наукой будет откровенно, Ч т о щедростью твоей цветет.

Т о л и к о е земель пространство Когда Всевышний поручил Тебе в счастливое подданство, Тогда сокровища открыл, Какими хвалится Индия;

Но требует к тому Россия Искусством утвержденных рук.

Сие злату очистит ж и л у ;

Почувствуют и камни силу Тобой восставленных наук.

Х о т я всегдашними снегами Покрыта северна страна, Где мерзлыми борей 1 крылами Твои взвевает знамена;

Но Бог меж льдистыми горами Велик своими чудесами:

Там Лена чистой быстриной, Как Н и л, народы напояет И бреги наконец теряет, Сравнившись морю шириной.

Борей — в греческой мифологии бог холодного северного ветра.

К о л ь многи смертным неизвестны Творит натура чудеса, Где густостью животным тесны Стоят г л у б о к и е леса, Где в роскоши прохладных теней На пастве скачущих еленей Л о в я щ и х крик не разгонял;

Охотник где не метил л у к о м ;

Секирным земледелец стуком П о ю щ и х птиц не устрашал.

Широкое открыто поле, Где музам путь свой простирать!

Твоей великодушной воле Ч т о можем за сие воздать?

Мы дар твой до небес прославим И знак щедрот твоих поставим, Где солнца всход и где А м у р В зеленых берегах крутится, Ж е л а я паки 1 возвратиться В твою державу от Манжур.

Се мрачной вечности запону Надежда отверзает нам!

Где нет ни правил, ни закону, Премудрость тамо зиждет храм;

Невежество пред ней бледнеет.

Там влажный флота путь белеет, И море тщится уступить:

К о л у м б российский через воды Спешит в неведомы народы Твои щедроты возвестить.

Там тьмою островов посеян, Реке подобен Океан;

Небесной синевой одеян, Павлина посрамляет вран.

Там тучи разных птиц летают, Что пестротою превышают Одежду нежныя весны;

Питаясь в рощах ароматных Паки — снова.

И плавая в струях приятных, Не знают строгия зимы.

И се Минерва 1 ударяет В верьхи Рифейски копием;

Сребро и злато истекает Во всем наследии твоем.

П л у т о н 2 в расселинах мятется, Ч т о россам в руки предается Драгой его металл из гор, Которой там натура скрыла;

От блеску древного светила Он мрачный отвращает взор.

\ 0 вы, которых ожидает Отечество от недр своих И видеть таковых желает, Каких зовет от стран ч у ж и х, О, ваши дни благословенны!

Дерзайте ныне ободренны Раченьем вашим показать, Ч т о может собственных Платонов И быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать.

Науки юношей питают, Отраду старым подают, В счастливой жизни украшают, В несчастной случай берегут;

В домашних трудностях утеха И в дальних странствах не помеха.

Науки пользуют везде, Среди народов и в пустыне, В градском шуму и наедине, В покое сладки и в труде.

Тебе, о милости источник, О ангел мирных наших лет!

Всевышний на того помощник, Минерва — богиня мудрости в римской мифологии.

Плутон — бог подземного царства и царства мертвых в греческой мифологии.

К т о гордостью своей дерзнет, Завидя н а ш е м у покою, П р о т и в тебя восстать войною;

Т е б я З и ж д и т е л ь сохранит Во всех п у т я х беспреткновенну И ж и з н ь твою б л а г о с л о в е н н у С ч и с л о м щедрот твоих сравнит Как бы Вы сформулировали тему каждой оды М. В. Ломо носова? Какие строки показались Вам особенно важными для жанра оды?

2. Какова главная мысль духовно-философской оды «Вечер нее размышление о Божием Величестве при случае велико го северного сияния» и «Оды на день восшествия на Все российский престол Ее Величества государыни императри цы Елисаветы Петровны 1747 года»? В чем поэт видит заслугу императрицы?

3. Как Вы понимаете эти строки?

...может собственных Платонов И быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать.

4. Каковы картины мира, рисуемые Ломоносовым в этих одах? Какую роль играют вопросы и восклицания?

5. За что прославляет поэт Елизавету и на что надеется? Под твердите ответы чтением фрагментов из текста оды «Вечернее размышление о Божием Величестве при случае великого северного сияния».

1. Объясните слова и подумайте, какие из них могут быть ис пользованы в нашей разговорной речи сегодня: Всевыш ний, дерзнет, щедроты, утеха, отечество, благословенны, посрамляет, Парнас, бездна. Приведите примеры.

2. Вопрос, который не требует ответа, называется риторичес ким. Подумайте, с какой целью используются риторичес кие вопросы в одах М. В. Ломоносова.

3. Выучите наизусть отрывок из оды со слов: «Науки юношей питают...». Подчеркните при чтении особое значение науки в жизни общества и отдельного человека.

4. Подготовьте «похвальное слово Елизавете», опираясь на текст оды Ломоносова.

Гавриил Романович ДЕРЖАВИН (1743—1816) Гавриил Романович Державин родился в Казанской губернии в небогатой дворянской семье. В начале своей жизни он узнал и горе, и нужду. Первоначальное скуд ное образование получил дома, затем обучался в казан ской гимназии, которую, однако, не закончил. В 1762 го ду он прибыл в Преображенский полк в Петербург и долго с л у ж и л солдатом. Л и ш ь через десять лет его произвели в прапорщики. К тому времени он на своем опыте изучил военные и гражданские порядки, что поз в о л и л о ему сохранить трезвость ума и здравый смысл.

В 1773 году Державин выступил в печати. В том же году был прикомандирован к секретной следственной ко миссии и в течение 1774 года с л у ж и л в войсках, дей ствовавших против Пугачева. Там он продолжал писать стихи. Спустя два года из написанных стихотворений со ставился сборник. Выход его остался незамеченным, хо тя наиболее чуткие читатели, как, например, младший со временник Державина И. И. Дмитриев, находили в сти хах молодого поэта «благородную смелость, строгие правила и резкость в в ы р а ж е н и я х ». Серьезная поэтиче ская работа началась в Петербурге, когда в 1777 году Державин был переведен туда на статскую с л у ж б у.

Вскоре он женился.

5S Первые произведения ( « Н а рождение в Севере порфи рородного о т р о к а », « Н а смерть князя М е щ е р с к о г о », « К л ю ч » ), принесшие Державину поэтическую извест ность, появились в 1779 году. Поэт полагал, что «веле лепие и пышность» оды «несвойственны» его таланту.

Следуя этому убеждению, он перенес античных богов в суровую русскую зиму и обошелся с ними запросто. Бо рея, например, он назвал « л и х и м стариком». Славя рож дение великого князя Александра, будущего императора Александра I, он решился наставлять его:

Будь страстей своих владетель, Будь на троне человек!

В эти годы Державин входит в дружеский литератур ный к р у ж о к. Там собирались писатели Н. А. Львов, В. В. Капнист, баснописец И. И. Хемницер.

« Ф е л и ц а » ( « О д а к премудрой Киргиз-кайсацкой ца ревне Ф е л и ц е, писанная Татарским Мурзою, издавна поселившимся в Москве, а живущим по д е л а м своим в Санкт-Петербурге. Передана с арабского я з ы к а » ) (1782).

Екатерина II обратила внимание на Державина, когда он опубликовал оду в журнале «Собеседник любителей рус ского слова» (1783).

Державин опоэтизировал Екатерину II, создав ее жи вой облик и отдав должное ее человеческим качествам — энергии, деловитости, умению прощать слабости и про махи, простоте, справедливости. Императрице противо поставлен иронический двойник автора — ленивый и л ю б я щ и й роскошь мурза. Одновременно Державин за дел и екатерининских вельмож, занимавших влиятель ные посты в государстве. Как похвала Екатерине, так и нравоописательные картины, изображавшие сановни ков и мурзу, были выражены в непринужденном разго ворном тоне, с живым, неподдельным юмором. В оду во ш л и будни, реальный быт, обстановка и распорядок дер жавинского дома. Все это решительно противоречило традиционным жанровым и стилевым признакам по хвальной оды. Впоследствии Г о г о л ь как з а с л у г у Держа вина отметил «необыкновенное соединение самых высо ких слов с самыми низкими и простыми». Один из по этов — современников Державина также поставил ему в заслугу простоту стиля:

Наш с л у х о г л о х от громких лирных тонов...

Признаться, видно, что из моды Уж вывелись парящи оды.

Ты простотой сумел себя средь нас вознесть!

Екатерина II оценила адресованную ей оду, и перед Державиным открылись двери дворца. Он был назначен правителем Олонецкой, а потом Тамбовской губерний.

Приближенный затем ко двору, поэт не вписался в его ат мосферу, и конфликты с императрицей и с ее фаворитами следовали один за другим. Екатерина II в конце концов сделала его кабинет-секретарем, но вскоре перевела в се наторы. Впоследствии так же поступили Павел I, при звавший Державина на службу и вскоре отказавшийся от его у с л у г, и Александр I, сделавший Державина минист ром юстиции и через год освободивший поэта от этих обя занностей. Придворная карьера Державина каждый раз оканчивалась ссорой между гордым, прямым, честным, крутого нрава поэтом и покровителями-самодержцами.

На поэтическом поприще Державин добился несрав ненно б о л ь ш и х успехов. Смелое скрещение бытового просторечия и высоких речений, которое было удачно опробовано им в « Ф е л и ц е », теперь проникло в его оды « Н а счастие», « В е л ь м о ж а » и др. Поэту удалось сплавить высокий, одический жанр и стиль с сатирическим.

Богатая жизненная школа дала Державину возмож ность увидеть настоящий мир — великолепную, много цветную и многозвучную природу в ее движении и из менениях, красоту простых людей, привлекательность крестьянских девушек ( « Р у с с к и е д е в у ш к и » ), незабывае мые простые и тихие радости семейного бытия («Евге нию. Ж и з н ь Званская»). Но Державин ценил и пирше ства знати с их богатством и красочностью, обилием блюд и разнообразными утехами, которые у него непре менно связываются с м ы с л ь ю о скоротечности бытия и неумолимом забвении. В этом чувствуется жизнелюби вый человек X V I I I столетия, принадлежащий к богатой, блестящей и пышной к у л ь т у р е, который скорбит о ее уходе с исторической сцены.

Вместе с тем в своей жизни Державин повидал не только роскошные обеды богачей и вельмож. Ему б ы л и знакомы т я ж е л ы е условия народного труда и быта, упое ние помещиков своей властью, лихоимство чиновниче ства и судей, бесстыдное воровство сановников.

Державин стремился укрепить самодержавие и вы ступал против тех, кто нарушал и презирал законы мо нархии.

«Властителям и судиям» (1787). В сатире «Власти т е л я м и с у д и я м » поэт предал позору продажность «вла с т и т е л е й », сильных мира сего, открывших дорогу « з л о действу и неправде». Он, слыша молитвы и ж а л о б ы угнетенных и обиженных, грозил нечестивцам страшной карой:

Воскресни, Боже! Боже правых!

И их молению внемли:

Приди, суди, карай л у к а в ы х И будь един царем земли!

После выхода в отставку Державин посвятил себя ли тературным трудам. Н е с к о л ь к о месяцев ежегодно он проводил в своем имении Званка Новгородской губер нии. Помимо занятий поэзией, Державин обратился к драматургии и сочинил несколько оперных либретто и трагедий. В его новом доме в X I X веке заседало лите ратурное общество «Беседа любителей русского с л о в а ».

Итог творческой деятельности Державина был подведен выходом в 1808—1816 годах собрания его сочинений, которое стало крупным к у л ь т у р н ы м событием страны.

В последние годы творчества Державин оказался не чужд новым веяниям в литературе: у него проскальзы вают и сентиментальные ноты, и романтические мотивы.

Поэт чувствовал, что настало время д л я проникновения личного начала в литературу, в частности в поэзию, и пошел навстречу новым художественным исканиям.

В его поэзии частный, бытовой мир начал соединяться с космическим и вселенским. В единстве их обнаружи лась тесная и неожиданная связь, примиряющая проти воречия бытия. Практический выход из этих противоре чий виделся Державину в мудрой « у м е р е н н о с т и », в про славлении « з о л о т о й с е р е д и н ы », в единстве радостей сельской жизни с ее прозаическими и поэтическими сто ронами. К этому призывал Державина его любимый ан тичный поэт Гораций (о его творчестве см. на с. 294— 299 второй части учебника). К его знаменитому сочине нию и обратился Державин, раздумывая о сделанном в поэзии. Он, как и Гораций, как впоследствии П у ш к и н, создал себе своими поэтическими трудами «нерукотвор ный п а м я т н и к ».

« П а м я т н и к » (1795). В оде « П а м я т н и к » Державин по ставил себе в заслугу то, «что первый... дерзнул в забав ном русском слоге/О добродетелях Ф е л и ц ы возгласить,/ В сердечной простоте беседовать о Боге/И истину царям с у л ы б к о й г о в о р и т ь ». Державин назвал здесь самые громкие свои произведения — оду « Б о г », оду-сатиру « Ф е л и ц а », с которой началась его слава, сатирические произведения и лирические сцены сельской жизни. Вы сокое в его поэзии встало рядом с низким, и поэзия вдруг оживилась, обрела невиданную дотоле выразитель ность, искренность и простоту.

Державин преобразовал русскую поэзию и открыл пе ред ней новые дороги. Его стихи не могут оставить рав нодушными и сегодняшнего читателя, потому что в них горит поэтический огонь, благодаря которому они до ставляют истинное художественное наслаждение.

Властителям и судиям Восстал всевышний Бог, да судит Земных богов во сонме их;

Доколе, рек, доколь вам будет Щадить неправедных и з л ы х ?

Ваш долг есть: сохранить законы, На лица сильных не взирать, Без помощи, без обороны Сирот и вдов не оставлять.

Ваш долг: спасать от бед невинных, Несчастливым подать покров;

От сильных защищать бессильных, Исторгнуть бедных из оков.

Не внемлют! видят — и не знают!

Покрыты мздою очеса:

Злодействы землю потрясают, Неправда зыблет небеса.

Цари! Я м н и л, вы боги властны, Никто над вами не судья, Но вы, как я подобно, страстны, И так же смертны, как и я.

И вы подобно так падете, Как с древ увядший лист падет!

И вы подобно так умрете, Как ваш последний раб умрет!

Воскресни, Боже! Боже правых!

И их молению внемли:

Приди, суди, карай л у к а в ы х И будь един царем земли!

Памятник Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный, Металлов тверже он и выше пирамид;

Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный, И времени полет его не сокрушит.

Так! — весь я не умру, но часть меня большая, От тлена убежав, по смерти станет жить, И слава возрастет моя, не увядая, Д о к о л ь славянов род вселенна будет чтить.

С л у х пройдет обо мне от Б е л ы х вод до Ч е р н ы х, Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет У р а л ;

Всяк будет помнить то в народах неисчетных, Как из безвестности я тем известен стал, Что первый я дерзнул в забавном русском слоге О добродетелях Ф е л и ц ы возгласить, В сердечной простоте беседовать о Боге И истину царям с у л ы б к о й говорить.

О муза! возгордись заслугой справедливой, И презрит кто тебя, сама тех презирай;

Непринужденною рукой неторопливой Ч е л о твое зарей бессмертия венчай.

В творческой лаборатории Г. Р. Державина Многие выдающиеся русские писатели и литературо веды высоко ценили талант и литературное наследие Г. Р. Державина. Прислушайтесь к отдельным высказы ваниям.

«Некоторые оды Державина, несмотря на неровность слога и неправильность языка, исполнены порывами ис тинного гения...»

«Державин, со временем переведенный, изумит Европу, а мы из гордости народной не скажем всего, что мы зна ем об н е м... »

А. Пушкин «Поэтическое « п а р е н и е », достигающее у Державина такого подъема и взмаха, как, может быть, ни у кого из прочих русских поэтов, с л у ж и т ему верным залогом гря дущего бессмертия — не только мистического, но и ис торического.

...Бессмертный и домовитый, Державин — один из величайших поэтов р у с с к и х ».

В. Ходасевич. «Державин»

«Вот уж подлинно глыба грубой руды с яркими блест ками чистого, самородного золота... И таковы-то все анакреонтические стихотворения Державина: они боль ше, нежели все прочие, служат ручательством его гро мадного таланта...»

В. Белинский Интересны наблюдения исследователей в книге «Твор чество Г. Р. Державина» (Материалы конференции.— Тамбов, 1993). Подумаем и мы над рассуждениями ли тературоведов...

1. «В оде « Б о г » вдохновение поднимает поэта, возвы шает до божественного проникновения... Бог — это все:

миры, Вселенная, бесконечное пространство и время. Чело век перед Богом — это одна точка, а вся земная твердь — капля, «в море опущенна». И поэт ничто перед Богом, но Тот снабдил его вдохновенной возможностью знать жизнь и парить в небесах, и он уже «не ничто»! Поэта подни мает талант, вдохновение его обожествляет, над слабыми смертными возвышает его « с л о в о »... »

Прочитайте оду « Б о г ». Подумайте над высказывани ем исследователя. Согласны ли Вы с ним?

2. Известно, что Державин-баснописец использовал по словицы в своих произведениях «Лисица и З а й ц ы », «Струя и Д о м », «Медведь и Р ы с ь », « Г о л у б и », « Г у с и » и др.

Как можно объяснить строку:...чтоб стен не разби вать своим безумно лбом («Медведь и Р ы с ь » ) ? Он так же использовал отдельные элементы народных афориз мов:...напрасно роем ров бессильным мы соседям ( « Л и сица и З а й ц ы » ),...помедлить бы Гусям хвалиться,/ Поколь весна не возвратится ( « Г у с и » ).

Встречали ли Вы пословицы в других произведениях Державина? Приведите примеры.

3. Исследователи утверждают, что «...образы из ми ра природы д л я Державина — отправная точка его фи лософских размышлений о Боге, человеке, жизни и смерти, о смысле существования». М о г л и бы Вы подтвер дить эту мысль на примере прочитанных самостоятель но произведений Державина?

4. Любопытны суждения литературоведов о роли све та и цвета в поэзии Державина: «Державин — «цвето вой» поэт»;

«Интенсивность света и цветовая гамма зна чительно преобладает над звукописью его с т и х а... » ;

число использованных автором цветообозначений к оп ределенному объему текста у Державина — 98, в сказ ках Пушкина — 74, в прозе Г о г о л я — 85.

« М н о г и е цветообозначения метафоричны (красно желта ряса-листва деревьев осенью;

лиловые ковры-ту м а н ы... ) » ;

«...Специфика державинской колористики за ключается в чрезвычайном богатстве и разнообразии красок, тонов, полутонов, оттенков, цветовых смешений.

В ней представлено все многообразие спектра. Так, вла сы у Державина желты, златы, златоструйчаты, ко ричные, черны, орехокурчаты, льну подобны, снегобле щущи;

глаза (очи) — светлые, голубые, небесные и голу бые, сафирны, сафирно-светлые, небесам подобны, черны, черно-пламенные...» и т. д.

П о н а б л ю д а й т е над использованием Д е р ж а в и н ы м цве та и подготовьте рассуждение на эту тему.

1. Что нового Вы узнали о Державине? Чем заинтересовала Вас личность поэта? Почему Державину пришлось поки нуть губернаторство в Олонецкой и Тамбовской губерниях, хотя сделано им было там немало полезного?

2. Какие произведения Державина Вам известны? Расскажи те о них. Прочитайте их, покажите, как проявилось в них новаторство поэта.

3. В чем пафос стихотворений «Властителям и судиям», «Па мятник»? Против каких пороков выступает автор?

4. Как Вы понимаете строки?

...Доколь славянов род вселенна будет чтить.

...В сердечной простоте беседовать о Боге И истину царям с улыбкой говорить.

5. Прав ли Державин, считая, что «памятник себе воздвиг чу десный, вечный»? Подготовьте рассуждение на эту тему, обратив внимание на то, что сам поэт относит к своим за слугам.

6. В чем видит автор долг «властителей и судий»?

Перечитайте тексты стихотворений Державина. Найдите в них восклицательные предложения (строки), риторичес кие вопросы. Подумайте, что с их помощью достигается.

Покажите это при чтении.

Выучите наизусть стихотворения «Властителям и судиям», «Памятник», подготовьте выразительное чтение, подчерк нув их пафос.

Александр Николаевич РАДИЩЕВ (1749—1802) На исходе июня 1790 года Екатерина II прочитала со чинение А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в М о с к в у ». Чтение вселило в нее нечто большее, чем бес покойство. Она почувствовала неприкрытую угрозу все му самодержавному режиму и сказала, что в этой кни ге «все противно закону христианскому», все « с л у ж и т разрушению союзу между родителями и д е т ь м и », все « к л о н и т с я к возмущению крестьян против помещиков, войск против начальства». Ч т о же касается царей, то им автор «грозится п л а х о ю ».

Эти идеи, почерпнутые Екатериной Великой из кни ги Радищева, напомнили ей Емельяна Пугачева и его бунт. Она «с жаром и чувствительностью» произнесла:

«Он бунтовщик х у ж е П у г а ч е в а ». Русского дворянина Ра дищева Екатерина II назвала «первым подвизателем»

Французской революции и сравнила с простым казаком, потому что оба были опасны не только д л я ее царство вания, но и д л я принципа монархии вообще, хотя один действовал оружием, а другой — словом, один собрал во круг себя недовольных казаков, инородцев, крестьян, а другой выступил в одиночку.

Как же с л у ч и л о с ь, что дворянин Радищев пришел к идее отрицания монархии, «самодержавства»?

Детство и отрочество Радищева ничем не отличались от детства и отрочества его сверстников. Сначала он у ч и л с я дома в деревне, затем в Москве, где его учителя ми были профессора и преподаватели Московского уни верситета. Но вскоре судьба Радищева переменилась.

Летом 1762 года русский престол в результате двор цового переворота захватила Екатерина I I. В конце того же года во время коронационных торжеств он был «по жалован в п а ж и », зачислен в Пажеский корпус и начал с л у ж б у при дворе. В Пажеском корпусе он приобрел раз нообразные знания и познакомился с пытливыми юно шами, в том числе через брата Фонвизина — с самим бу дущим драматургом. Здесь Радищев стал читать сочине ния философов-просветителей. С л у ж а при дворе, он узнал о дворцовых интригах;

возвращаясь домой, на Ва сильевский остров, имел возможность наблюдать жизнь многих слоев петербургского населения.

Вскоре правительству понадобилось усовершенство вать российское законодательство, и Радищев вместе с другими отобранными д л я изучения наук пажами был отправлен в 1767 году в Л е й п ц и г. Там он пробыл четы ре года, занимаясь юриспруденцией, естествознанием, химией, медициной, в особенности философией, увлек шись сочинениями Вольтера, Монтескье, Руссо, Мабли, Гольбаха и Гельвеция. По книге Гельвеция «Об у м е » он и его товарищи, по собственному его признанию, «мыс лить научалися».

После возвращения в Россию Радищев с л у ж и л снача ла протоколистом в Сенате, затем обер-аудитором (юри дическим советником) в штабе Ф и н л я н д с к о й дивизии.

Через некоторое время он вышел в отставку, но затем снова вернулся на с л у ж б у, теперь уже в Коммерц-колле гию. В 1780 году он занял должность помощника управ л я ю щ е г о, с 1790 года стал управляющим Петербургской таможней. В том же году его карьера крупного чиновни ка была прервана: за книгу «Путешествие из Петербурга в Москву» он был арестован и, лишенный чинов, дворян ского достоинства, сослан в Илимский острог.

Вступивший на престол после смерти Екатерины II ее сын, Павел I, отдал Радищева под надзор полиции и раз решил жить в одном из имений отца в К а л у ж с к о й гу бернии. Когда воцарился Александр I, Радищев был сно ва определен на с л у ж б у в Комиссию составления зако нов. Здесь писатель держался старых взглядов и требо вал ликвидации сословных привилегий и уничтожения крепостного права. С неуступчивым законодателем не согласились и, по-видимому, намекнули на суровые по следствия, если он будет отстаивать свои позиции. Ра дищев решил кончить жизнь самоубийством и в ночь с 11 на 12 февраля 1802 года отравился. Некоторые уче ные полагают, что он сделал это из страха вновь ока заться в ссылке, другие видят в самоубийстве форму протеста, ссылаясь на главу « К р е с т ь ц ы » ( « П у т е ш е с т в и е из Петербурга в М о с к в у » ), где отец в качестве последне го средства сопротивления « у г н е т е н и ю » предлагает сы новьям добровольную смерть.

За свою жизнь Радищев многое перевидал. На его глазах в мире произошли значительные исторические со бытия: война за независимость в А м е р и к е, В е л и к а я французская революция, бунт Пугачева. Они, безуслов но, повлияли на его мировоззрение.

Литературным творчеством Радищев начал занимать ся сразу после возвращения из Германии. Одно из пер вых его сочинений — перевод « Р а з м ы ш л е н и й о грече ской истории» французского просветителя-утописта Маб л и, снабженный собственными комментариями. В одном из примечаний он высказал мысль, которая останется основным его убеждением в течение всей сознательной жизни: «Самодержавство есть наипротивнейшее челове ческому естеству состояние». В другом случае автор за я в л я л, что несправедливость государя дает право народу судить его.

« В о л ь н о с т ь » (1791). Идея возмездия тиранам особен но громко прозвучала в оде « В о л ь н о с т ь », включенной в «Путешествие из Петербурга в М о с к в у ». Радищев вос пел в ней свободу человека как высшую жизненную цен ность. Ни один государь, ни один наставник человече ства не может навязывать л ю д я м свой образ всеобщего счастья, ибо д л я того, чтобы воплотить этот образ прак тически, правители становятся тиранами, мнимое счастье покупается ценою подавления свободы подданных.

«Житие Федора Васильевича Ушакова» (1789). Д л я того чтобы защищать свободу, нужно быть общественно активным человеком, способным, когда это необходимо, возглавить протест против деспотии. В « Ж и т и и Федора Васильевича У ш а к о в а », сюжетом которого является би ография друга его юности, Радищев создал образ такого выдающегося человека, отличавшегося «твердостью мыслей и вольным оных изречением», воодушевленного «негодованием на неправду».

Радищев, испытавший сильное влияние философии Просвещения, сделал из нее крайние и бескомпромисс ные выводы. В его время почти все образованные люди читали произведения французских философов. Почему же именно Радищев отважился отрицать самодержавие и защищать свободу человека?

Очевидно, именно потому, что писатель обладал осо бенно ранимой, особенно возбудимой совестью. Его нрав ственные идеалы и к у л ь т у р а чувств были столь высоки, что он воспринимал насилие, нарушение свободы как л и ч н у ю свою беду и переживал как незаслуженно нане сенную ему л и ч н у ю обиду, испытывая нестерпимо ост рую боль.

«Путешествие из Петербурга в Москву» (1790).

В этом духе он и начинает главное свое сочинение — «Путешествие из Петербурга в М о с к в у », подчеркивая, насколько лично, как человек, потрясен увиденным во круг: «Я взглянул окрест меня — душа моя страдани ями человечества уязвлена стала. Обратил взоры во внутренность мою и узрел, что бедствия человека проис ходят от человека, и часто от того только, что он взира ет непрямо на окружающие его предметы... Я о щ у т и л в себе довольно сил, чтобы противиться заблуждению;

и — веселие неизреченное! Я почувствовал, что возмож но всякому соучастником быть во благоденствии себе по добных».

Это стремление к сочувствию, состраданию сделало Радищева философом, гражданином и писателем. Оно определило и жанр сочинения — «путешествие», широ ко распространенный в сентиментализме. «Путешествен н и к » может естественно обозреть все места, которые встречаются ему на пути, и от первого лица эмоциональ но приподнято рассказать о том, что он увидел и что по разило его воображение. Однако чувствительность Ради щева по сравнению с сентименталистами и их вождем Карамзиным носила резко радикальный и социально конкретный характер.

Все главы книги — от «Софии» до «Спасской полес т и » — пронизаны одной идеей: в России закон спит и царит беззаконие. Это беззаконие противоречит всем «естественным з а к о н а м », от природы данным человеку.

Закон в стране не соблюдает никто — ни я м щ и к и и м е л к и е чиновники, ни наместники и сановники. У рус ского человека нет « л и ч н о й с о х р а н н о с т и », « л и ч н о й в о л ь н о с т и », «собственности». Может быть, иначе обсто я л о бы дело при просвещенном государе? В главе «Спас ская п о л е с т ь » нарисована картина (вторая часть « с н а » ), в которой беззаконие не исчезает. Но, может быть, по могут частные меры и реформы и л и стихийные бунты крестьян? Радищев и на этот вопрос отвечает отрица тельно. Он приходит к выводу, что все дело в монар хии, в самом принципе единодержавного правления, а избавление от самодержавия относит к отдаленному бу дущему.

Пока существует самодержавие, всегда есть угроза, что оно непременно станет деспотией и л и тиранией. Ека терина II мыслила себя просвещенной императрицей, но каково при ней живется крепостному крестьянству и другому простому л ю д у ( « Л ю б а н и » ) ? Под «страданиями человечества» Радищев понимал участь крепостного крестьянства. Он был убежденным противником «раб ства в Р о с с и и ». Многие главы « П у т е ш е с т в и я... » ( « Х о т и л о в », « З а й ц е в о », « Е д р о в о », « Л ю б а н и » ) проникнуты, с одной стороны, сочувствием к крестьянам, с другой — беспощадной критикой екатерининского царствования, в котором «две трети граждан лишены гражданского зва ния и частию в законе мертвы», одна треть представля ет собой «зверей алчных, пиявиц ненасытных».

Ужасающие и вопиющие картины произвола и безза кония, нарисованные Радищевым, д о л ж н ы были воздей ствовать на «естественные» чувства дворян и пробудить в них сострадание к обездоленным. Радищев надеялся, Объявление о продаже крепостных в газете «Московские ведомости». 1797 г.

что социальный инстинкт внушит дворянам мысль о не избежном возмездии со стороны народа. Поэтому писа тель призывал дворян отказаться от сословных привиле гий, употребить все свое влияние на восстановление «природного всех равенства». Именно этими качествами — повышенной эмоциональностью в обрисовке русской жизни и горячим желанием ее изменить — объясняется высокий дидактико-патетический стиль, свойственный « Путешествию...».

Дворяне игнорировали « у р о к и » Пугачева и Радище ва. Им были непонятны мысли писателя-философа, по буждавшие к и н т е л л е к т у а л ь н о м у напряжению. Радищев не изменил своим убеждениям, и его писательское перо все более крепло. Один из его лирических шедевров «Ты хочешь знать: кто я? что я? куда я еду?..» (1791), согре тый г л у б о к и м л и ч н ы м чувством, лишен и учительной интонации, и проповеднического тона, и архаической лексики.

Не менее глубокой была элегия «Осьмнадцатое столе тие» (1801—1802), в которой Радищев подводил траги ческий итог прошедшему блестящему веку Просвеще ния, сыном которого он был. П у ш к и н назвал эту элегию л у ч ш и м поэтическим произведением Радищева и восхи щался «стихами, столь замечательными под его п е р о м ».

«Вослед Р а д и щ е в у » он славил свободу в оде « В о л ь н о с т ь », поспорил с ним в «Путешествии из Москвы в Пе т е р б у р г ». М ы с л и Радищева волновали Пушкина в тече ние его жизни, и это л у ч ш е е доказательство того, что критический писательский пафос писателя-сентимента листа 1 с течением времени не угас. Слово Радищева о свободе и «естественных правах» ч е л о в е к а, о сочувствии б л и ж н и м и соучастии к л ю д я м никогда не умрет, пото му что оно входит в состав н е п р е х о д я щ и х нравственных ценностей всего человечества.

1. Где учился А. Н. Радищев? Какими науками и чьими со чинениями увлекался он в Лейпциге?

2. За что писатель был сослан в Илимский острог? Где слу жил писатель до и после ссылки? В чем состояла его неус тупчивость в Комиссии составления законов?

3. В какой оде Радищева прозвучала идея возмездия тиранам?

4. Какими словами писатель выразил удивление и потрясение человека и гражданина увиденным во время путешествия («Путешествие из Петербурга в Москву»)?

5. Какими произведениями Радищева восхищался Пушкин и что ценил в них?

6. Познакомьтесь с текстом «Путешествия из Петербурга в Москву», проанализируйте одну из глав (на выбор) или подготовьте к инсценированному чтению один из диа логов.

7. Что в диалоге с крестьянином ( « Л ю б а н и » ) поразило авто ра «Путешествия...» и какие мысли вызвало впоследствии?

О чем говорят слова крестьянина: «Видишь ли, одна ло шадь отдыхает, а как эта устанет, возьмусь за другую...»?

8.Литературовед В. А. Западов пишет: «Все главы от «Со фии» до «Спасской полести» объединяет сквозная тема за кона и всеобщего беззакония. Беззаконие царит на всех ступенях общества;

вопреки законам поступают все — от ямщика и мелкого чиновника до наместника и ближайших помощников государя». Найдите примеры этому в «Путе шествии...».

9. Какие произведения X V I I I века Вы назвали бы великими и таланту какого писателя этого века можно «дивиться»?

Писатель-сентименталист главнейшей особенностью « ч е л о в е ч е с к о й природы» объявляет чувство. Определение сентиментализма см. во второй части учебника в « К р а т к о м словаре литературоведческих тер минов» на с. 342.

Николай Михайлович КАРАМЗИН (1766—1826) По многосторонности дарований — поэт, прозаик, ис торик, реформатор русского литературного языка, жур налист, общественный деятель — Н. М. Карамзин срод ни Ломоносову и просветителям, подобным Вольтеру, Дидро, Руссо. Его влияние на русскую общественную м ы с л ь, русскую литературу и отечественную историю необыкновенно велико.

Н. М. Карамзин родился 1 декабря 1766 года в дво рянской семье, под Симбирском. Его детство прошло в имении отца селе Знаменское, на берегах «священней шей в мире» реки, как назвал писатель В о л г у в одном из своих стихотворений. Первоначальное образование и воспитание п о л у ч и л в частном пансионе в Симбирске, затем в московском пансионе профессора И. М. Шадена (1775—1781) и в Московском университете, посещая лекции. Увлекаясь гуманитарными науками, Карамзин овладел несколькими древними и новыми языками. По сле окончания пансиона ему пришлось один год с л у ж и т ь в Преображенском п о л к у, квартировавшем в Петербур ге, в 1784 году он вышел в отставку и с тех пор никог да и нигде не с л у ж и л. Он целиком отдался литератур ной деятельности и стал одним из первых русских про фессиональных литераторов.

Литературная деятельность писателя началась в 1783 го ду. Карамзин выпустил в свет свой перевод с немецкого и д и л л и и С. Геснера «Деревянная н о г а ». После отставки он некоторое время ж и л в Симбирске, затем переехал в Москву. Здесь он попал в круг масонов (так называ лись члены религиозно-этических обществ, которые ис поведовали идеи нравственного самоусовершенствова ния;

их собрания сопровождались особыми обрядами и были окружены тайной), сблизился с известным писа телем-сатириком и журналистом Н. И. Новиковым (1785— 1789). Карамзин проникся идеями просветительства, че ловеколюбия и сердечности.

В круг его чтения входили французские просветите л и (Вольтер, Руссо), английские, немецкие ( Ф. Ш и л л е р, Г. Л е с с и н г ) и швейцарские предромантики.

В эти годы Н. М. Карамзин опубликовал свою первую оригинальную повесть «Евгений и Ю л и я ». Одним из зна чительных событий в его творческой судьбе стал перевод трагедии Шекспира « Ю л и й Ц е з а р ь ». К началу 1789 го да Карамзин разочаровался в масонстве, считая, что нравственное совершенство человека достигается не мо ральными проповедями, а облагораживающим воздейст вием искусства на души людей. Разрыв с масонами по будил Карамзина отправиться в заграничное путеше ствие, которое длилось больше года (1789—1790).

Сначала Карамзин приехал в Петербург, оттуда от правился в карете через Нарву за границу. Он посетил Кенигсберг, где беседовал с Кантом, побывал в Берлине, Дрездене, Лейпциге и Веймаре, увидел Гёте, его собесед никами были немецкий историк Гердер и писатель Ви ланд. Затем он поехал в Эрфурт и во Франкфурт-на-Май не, там его застала весть о взятии Бастилии в Париже — во Франции началась буржуазная революция. Карамзин выехал сначала в Швейцарию. В Женеве он встретился с известным якобинцем Ж и л ь б е р о м Роммом. Затем он прибыл во Францию и из Лиона отправился в Париж, а потом уехал в Лондон, откуда вернулся в Россию.

В Париже Карамзин несколько раз побывал в Наци ональном собрании, с л ы ш а л речи Мирабо, Робеспьера и других деятелей революции. Политическая жизнь Фран ции проходила не только в Национальном собрании, но и на п л о щ а д я х, в кафе и в театрах. Карамзин стал их ревностным посетителем, читал газеты, листовки, свел знакомства со многими политиками. Впечатление от Французской революции осталось одним из самых зна чительных до конца дней. Недаром Карамзин называл себя «республиканцем в д у ш е ».

В А н г л и и Карамзина привлекла не политическая си стема, а цивилизация, т. е. повседневное облагорожен ное, комфортное устройство жизни.

Итогом путешествия стало знаменитое сочинение « П и с ь м а русского путешественника», оказавшее влия ние не только на творческую деятельность Карамзина, но и на дальнейшее развитие русской литературы.

После возвращения в Россию Карамзин приступил к изданию «Московского ж у р н а л а » (1791 —1792). Он со брал вокруг журнала талантливую молодежь и стремил ся привлечь к участию в нем известных литераторов — Державина и Дмитриева. С этого времени Карамзин ста новится во главе литературной молодежи. Он утвержда ет в жизни и в литературе принципы, которые надолго войдут в обиход и станут нравственными основами обще ственного поведения: благородная независимость мне ний, отказ от безусловной поддержки официальной точ ки зрения, неугасимая вера в прогресс, достигаемый просвещением людей с помощью искусства, развивающе го вкус, воспитывающего чувства и у л у ч ш а ю щ е г о ду шевные качества. И хотя программа перевоспитания « з л ы х сердец» была утопичной, она сыграла свою поло жительную роль. Карамзин был убежден в том, что путь человечества един, что Россия должна идти той же до рогой, по которой идут все цивилизованные страны Ев ропы.

Д л я того чтобы это сделать, нужно, считал Карамзин, создать новую к у л ь т у р у, преодолев разрыв между лите ратурой и жизнью. В словесном творчестве это выража лось в двуедином принципе: «писать как говорят» и «го ворить как п и ш у т », т. е. письменный язык должен быть приближен к разговорному, разговорный стать основой письменного, книжного языка. В конечном итоге лите ратура должна быть очищена как от «высокопарности», «выспренности», отвлеченности, так и от грубой повсе дневности. Создание новой к у л ь т у р ы мыслилось Карам зиным с помощью просвещенного вкуса, разумных поня тий и чувств.

В ц е л я х обновления литературного языка Карамзин из трех стилей ( « в ы с о к и й », « с р е д н и й », « н и з к и й » ) вы двинул на первый план « с р е д н и й », на котором говорит и пишет образованное общество. В этом состояла рефор ма литературного языка, предпринятая Карамзиным.

Теоретические взгляды писателя находили художествен ное оправдание в его произведениях, напечатанных в «Мос ковском журнале» и принесших Карамзину всероссийскую славу,— «Бедная Л и з а », «Наталья, боярская дочь» и др.

«Бедная Л и з а » (1792). Н. М. Карамзин был крупней шим русским писателем-сентименталистом. Его знаме нитая повесть «Бедная Л и з а » п о л о ж и л а начало русской прозе. В этой повести Карамзин ничего не пишет ни об императорах, императрицах, ни об империи, ни о просве щенном Разуме, ни о разумном устройстве мира или го сударства. Его героями становятся простые люди: крес тьянка Лиза, дворянин Эраст, мать Л и з ы и повествова тель, который не равен автору — Карамзину. События, развернувшиеся в повести, просты и драматичны.

Карамзин написал печальную, но совсем не безнадеж ную повесть. Его моральные ценности восходят к таким человеческим и Божеским истинам, которые с точки зре ния сентиментализма перекрывают земные. Одна из этих несомненных ценностей — чувствительность, дар природы и Бога. Без чувствительности и слез нет души, без души нет человека. Прелесть героев в том, что они, пусть на время, были чувствительны, в том, что их ду ши цвели. Наконец, чувствительность о ж и л а в них в предсмертные часы: Лиза вспомнила о матери, Эраст раскаялся. Рассказчик надеется, что проявленная ими чувствительность не забудется и они будут прощены.

А если прощены, то и встретятся: «Теперь, может быть, они у ж е примирились!» И д и л л и я, которой не место в земном мире, все-таки существует на небесах. Тут за ключено глубокое противоречие между природной, есте ственной и приобретенной, искусственной сторонами души, между чувствительной натурой и недостаточно чувстви тельным, грубым ее окружением. На земле чувствитель ность часто становится причиной счастливых минут и одновременно причиной несчастий и трагедий. Это происходит потому, что она хрупка, слаба, что люди не развивают ее и остаются недостаточно чувствительными.

Но непросвещенность чувств не отменяет их ценности.

Истории, подобные рассказанной в повести «Бедная Ли з а », воспитывают сердце, просвещают его чувствитель ными картинами, дают утонченное наслаждение состра дать родной душе, радоваться за свою бескорыстную способность быть человеком. « А х ! — восклицал рассказ ч и к. — Я л ю б л ю те предметы, которые трогают мое серд це и заставляют меня проливать слезы нежной скорби».

У ж е на примере « П и с е м русского путешественника»

и повести «Бедная Л и з а » можно увидеть, что Карамзин обратился к жанрам, которые б ы л и в классицизме на втором и даже на третьем плане: «путешествие», « п о л у справедливая повесть». То же можно сказать и о лири ческих и лиро-эпических жанрах. У Карамзина на пер вом плане оказались элегии, послания, баллады. Иным был и герой повестей: обыкновенный частный человек, а не самодержцы, полководцы, вельможи и сановники.

Но в этих произведениях поднимались очень важные во просы о природе человеческого чувства, о моральном ра венстве людей. Эта литература изменяла критерии цен ности человека, которые зависели не от власти, не от богатства, не от сословной принадлежности, а от спо собности сочувствовать, сопереживать другим л ю д я м, от сердечной чувствительности и душевной тонкости.

Признаком самой литературы стало изящество слога, до стигаемое с помощью художественного вкуса и проверя емое им. Всем этим литература приближалась к жизни, но при этом жизнь заметно облагораживалась. Карамзин мечтал о том, чтобы каждый человек (крестьянин и л и светская дама) у м е л хорошо говорить и писать по-рус ски, мог усвоить европейскую к у л ь т у р у в быту и в по вседневном поведении, чтобы к у л ь т у р н ы е навыки пре вратились в привычки и стали уделом всех.

После прекращения выпуска «Московского ж у р н а л а »

Карамзин уехал в село Знаменское и временами приез ж а л в Москву. В эти годы (1794—1795) он издал два то ма альманаха « А г л а я », две части повестей под названи ем « М о и б е з д е л к и », несколько переводов с французско го и повести «Остров Б о р н г о л ь м », «Сиерра-Морена», « А ф и н с к а я ж и з н ь ». В этих произведениях писатель ослабляет сюжетность, окутывает действие атмосферой таинственности, приближает язык прозы к языку лирики.

В лирике происходит обратный процесс: лирика при ближается к изящной прозе, в ней ценится простота вы ражения, слога.

Смерть Екатерины II и воцарение Павла I (1796) все л я ю т в Карамзина надежды на ограничение деспотизма, смягчение цензуры, содействие просвещению. Однако писатель ошибся: ни внешняя, ни внутренняя политика России его не удовлетворила. В эти годы (1796—1801) Карамзин выпустил три книжки альманаха « А о н и д ы », повесть « Ю л и я » и другие сочинения. Д л я того чтобы приблизить Россию к Европе, Карамзин издал «Пантеон иностранной словесности», ставший большим к у л ь т у р ным событием в павловское время. Важным итогом твор чества была реформа Карамзина в области литературно го языка.

Л и ч н а я судьба Карамзина к этому времени сложилась не совсем удачно: он был одинок, потому что его друзья не были рядом. Женитьба на Е. И. Протасовой не при несла успокоения: через год жена Карамзина скончалась и на его руках осталась дочь София. Многочисленные враги писали на Карамзина доносы.

Смерть Павла I и вступление на русский престол Александра I снова в с к о л ы х н у л и оптимистические чув ства Карамзина, и он вернулся к активной литературной деятельности, снова издавая «Московский ж у р н а л », « М о и б е з д е л к и », предпринял издание «Пантеон россий ских авторов, или Собрание их портретов с замечания м и », выпустил собрание своих сочинений в восьми то мах. Главным делом Карамзина в эти годы (1801 —1803) стал выход журнала «Вестник Е в р о п ы ». В нем печата лись переводные сочинения, но Карамзин сумел так ото брать их и внести в них такие изменения, что они в со вокупности выражали продуманную программу самого издателя.

В ж у р н а л е Карамзин проявил себя политическим мыслителем и писателем. С точки зрения Карамзина, эгоизм — следствие дурной природы непросвещенного человека. Ц е л ь власти состоит в том, чтобы охранить от такого человека общество и не допустить зла.


Из литературных произведений в эти годы б ы л и опубликованы повести «Марфа Посадница, или Покоре ние Новгорода», « Р ы ц а р ь нашего времени», « М о я испо ведь», «Чувствительный и холодный. Два характера».

В «Марфе Посаднице» как раз и воплотились поли тические принципы Карамзина. Марфа в повести проти востоит московскому князю. Она стоит за республику и полна высоких добродетелей. Но в сердца новгородцев уже проникла корысть, «а без народной добродетели Ре спублика стоять не м о ж е т ». Марфе, стало быть, угрожа ют две опасности — московский князь и эгоизм новго родцев. Подточенная низкими чувствами новгородская вольность не может устоять перед силой московского князя. Поэтическая мечтательность Марфы неизбежно терпит поражение от прозаического реализма московско го князя, воплощающего суровую историческую необхо димость.

Проверку идеологии Просвещения Карамзин предпри нял не только в «Марфе Посаднице», но также в « Р ы царе нашего времени» и в « М о е й исповеди», оказавших сильное воздействие на Лермонтова и Достоевского.

С 1803 по 1816 год Карамзин — официальный исто риограф. Его образ жизни сразу переменился. Он вто рично женился (теперь — на Е. А. Колывановой, по бочной дочери князя А. И. Вяземского, сестре поэта П. А. Вяземского, ставшего воспитанником Карамзина) и предался историческим трудам. Во время работы над «Историей государства Российского» он подал царю трактат «О древней и новой России в ее политических и гражданских отношениях» (другое название — «Запи ска о древней и новой Р о с с и и » ), содержавший критику политики Александра I и впервые обративший внимание на излишнюю и неоправданную жестокость, с какой осу ществлял свои реформы Петр I, а также впервые заост ривший внимание на особом, отличном от западного, ис торическом пути России. Воздав по заслугам русским императорам (Екатерина II осуждена за аморализм в конце царствования, но похвалена за очищение «само державия от примесов тиранства», идеи Павла I назва ны «жалкими заблуждениями», лукавый либерализм Александра I подвергнут жестокой критике), Карамзин высказал идеи, касавшиеся политического устройства России. Они сводились к следующему: республика явля ется самой идеальной формой правления, но утопичес кой и в России пагубной;

Россия находится на такой ступени государственного и культурного развития, кото рой более всего соответствует просвещенная монархия.

Если перенести республиканские формы правления на почву самодержавия, далекого от просвещенной монар хии, то чрезвычайно усилится чиновничий гнет, и Рос сия погибнет под натиском и напором бесстыдной и не обузданной бюрократии. Исходя из этих убеждений, Ка рамзин реалистичнее других политиков, философов, историков и общественных деятелей оценивал правление Александра I. Он понимал, что д л я императора нужнее административный порядок, бюрократическая выстроен ность государственного аппарата, кабинетное творчество, чем просвещение народа.

Война 1812 года прервала работу Карамзина над «Ис торией государства Российского» (к началу военных дей ствий написано шесть томов). После окончания Отече ственной войны, к 1814 году Карамзин закончил седь мой том. За это время он многое пережил: выдержал охлаждение царя после представления ему «Записки о древней и новой Р о с с и и », эвакуацию в Н и ж н и й Новго род, смерть дочери и смерть сына. В начале 1816 года он выехал в Петербург, чтобы отдать в типографию д л я издания восемь томов своего исторического труда.

Разрешение на печатание « И с т о р и и государства Российского» никак не удавалось получить, потому что царь всячески тянул с аудиенцией. Наконец, в 1818 го ду вышли первые восемь томов. Они разошлись в один месяц, и сразу потребовалось 2-е издание. Успех «Исто рии государства Российского» был необычаен. Карамзин переехал в Петербург и все последующие годы (1816— 1826) провел там. Он был обласкан двором, награжден орденом А н н ы 1-й степени и вскоре получил чин действи тельного статского советника (штатского генерала). Зимой он ж и л в Петербурге, а на лето уезжал в Царское Село.

Здесь его посещали опытные и молодые литераторы — А. И. Тургенев, В. А. Жуковский, А. С. Пушкин, П. А. Вя земский, К. Н. Батюшков и др.

В Петербурге Карамзин работал над 9-м томом, по священным эпохе Ивана Грозного. Современники были поражены смелым изображением тирании царя. Вслед за 9-м томом в ы ш л и 10-й и 11-й, а посмертно — 12-й.

В 1818 году Карамзин был избран в Российскую акаде мию. Во вступительной речи он утверждал, что высшая цель истории — «раскрытие великих способностей души ч е л о в е ч е с к о й ». У ч е н ы е полагают, что в это время, при работе над 11-м и 12-м томами, изменяется карам зинская концепция истории России. Если раньше он считал смыслом истории единство и мощь государства, что я в л я л о с ь основным политическим делом князей и монархов, то теперь он выдвигает в качестве цели ис тории моральный смысл ( « В с е д л я д у ш и » ). Преступле ние правителя, даже если оно совершено ради укрепле ния единства и мощи государства, не может этому со действовать, так как ведет к моральному разложению и деградации общества.

Смерть Александра I и восстание декабристов т я ж е л о подействовали на Карамзина. Он был на Сенатской пло щади и простудился. В конце жизни Карамзин увидел закат своей эпохи.

В творческой лаборатории Н. М. Карамзина Значение Карамзина в истории России, в ее литера туре, к у л ь т у р е и общественной м ы с л и неоценимо. Он явился реформатором прозы, создав жанр психологичес кой повести, реформатором литературного языка, открыв шим дорогу Ж у к о в с к о м у, Батюшкову и П у ш к и н у. Ему принадлежит честь издания альманахов и образцов « т о л с т ы х » журналов, от литературно-критического до лите ратурно-политического. Он создал великий историчес кий труд, возвысив ценность исторического документа и продемонстрировав глубокие принципы историзма. Как литератор, он дал пример благородного общественного поведения писателя, независимого в своих суждениях.

Неподкупный и сохраняющий собственное достоинство перед л и ц о м с и л ь н ы х мира сего, Карамзин презирал су ету и не менял своих вглядов под действием выгодных или модных соображений.

В « И с т о р и и... » Карамзин ставил перед собой не толь ко исторические, но и художественные задачи. В ней возник образ эпического повествователя — им стал исто рик, подобный древнему простодушному летописцу, с высокой ответственностью и гражданским мужеством от носившийся к своему труду. В стиле повествования уга дываются как черты древнего летописца, так и со временного историка-гражданина: «важная простота», величавое течение речи, подчеркнутое архаизмами, афо ристическая точность и сдержанная эмоциональность.

Недаром П у ш к и н ориентировался в образе Пимена из «Бориса Годунова» не только на образ древнего летопис ца, но и на образ эпического повествователя в сочине нии Карамзина. «Последний летописец» и «первый ис торик» — таковы проницательные характеристики, дан ные П у ш к и н ы м Карамзину.

«Бедная Л и з а » потому и была принята русской пуб л и к о й с таким восторгом, что в этом произведении Ка рамзин первый у нас высказал то «новое с л о в о », кото рое немцам сказал Гёте в своем « В е р т е р е ».

Таким «новым с л о в о м » было в повести самоубийство героини. Русская публика, привыкшая в старых рома нах к утешительным развязкам в виде свадеб, поверив шая, что добродетель всегда награждается, а порок на казывается, впервые в этой повести встретилась с горь кой правдой жизни.

(По Сиповскому В. В. Очерки по истории русского романа.) СЕНТИМЕНТАЛИЗМ Сентиментализм (фр. sentimentalisme от англ. senti mental — чувствительный, фр. sentiment — чувство) — течение в европейской литературе и искусстве 2-й по ловины X V I I I века. Наиболее законченное выраже ние п о л у ч и л о в А н г л и и. Г л а в е н с т в у ю щ е й особен ностью «человеческой п р и р о д ы » сентиментализм объ я в и л чувство. Герой п р о с в е т и т е л ь с к о й л и т е р а т у р ы в сентиментализме более индивидуализирован, по п р о и с х о ж д е н и ю он из демократических слоев, ча сто простолюдин, у него богатый д у х о в н ы й мир. Сен тименталистские мотивы прозвучали в романах С. Ричардсона, Л. Стерна. В Г е р м а н и и и особенно в предреволюционной Ф р а н ц и и демократические тен денции сентиментализма п о л у ч и л и наиболее полное выражение у Ж. - Ж. Руссо, в России — в произведени ях Н. М. Карамзина («Бедная Лиза»), молодого В. А. Ж у к о в с к о г о. В у с л о в и я х России важнее оказа л и с ь п р о с в е т и т е л ь с к и е тенденции с е н т и м е н т а л и з м а ( А. Р а д и щ е в, Н. К а р а м з и н ). Совершенствуя литера т у р н ы й я з ы к, русские сентименталисты обращались и к разговорным формам, вводили просторечие.

1. Что характерно для героев романов и повестей русского сентиментализма?

2. Назовите одно из произведений этого направления, прочи танное вами, охарактеризуйте его или расскажите о глав ном герое.

3. Прочитайте повесть Н. М. Карамзина «Бедная Лиза» и его стихотворение «Осень». Над чем они заставляют задумать ся читателя?

Бедная Лиза М о ж е т быть, никто из ж и в у щ и х в Москве не знает так хорошо окрестностей города сего, как я, потому что никто чаще моего не бывает в поле, никто более моего не бродит п е ш к о м, без п л а н а, без ц е л и — куда г л а з а г л я д я т — по л у г а м и р о щ а м, по х о л м а м и равнинам.

Всякое л е т о н а х о ж у новые приятные места и л и в старых новые красоты.

Но всего приятнее д л я меня то место, на котором воз вышаются мрачные, готические башни Симонова монас тыря. Стоя на сей горе, видишь на правой стороне поч ти всю М о с к в у, сию у ж а с н у ю громаду домов и церквей, «Бедная Л и з а ». Московский Симонов монастырь. Старинная гравюра которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце, когда вечерние л у ч и его пылают на бесчисленных златых к у п о л а х, на бесчисленных кре стах, к небу возносящихся! Внизу расстилаются тучные, густо-зеленые, цветущие л у г а, а за ними, по ж е л т ы м пе скам, течет светлая река, волнуемая л е г к и м и веслами рыбачьих лодок или ш у м я щ а я под рулем грузных стру гов, которые плывут от плодоноснейших стран Россий ской империи и наделяют алчную Москву хлебом.


На другой стороне реки видна дубовая роща, подле ко торой пасутся многочисленные стада;

там молодые пас тухи, сидя под тению дерев, поют простые, у н ы л ы е пес ни и сокращают тем летние дни, столь д л я них единооб разные. Подалее, в густой зелени древних вязов, блистает златоглавый Данилов монастырь;

еще далее, почти на краю горизонта, синеются Воробьевы горы.

На левой же стороне видны обширные, хлебом покры тые поля, лесочки, три и л и четыре деревеньки и вдали село Коломенское с высоким дворцом своим.

Часто прихожу на сие место и почти всегда встречаю там весну;

туда же прихожу и в мрачные дни осени го ревать вместе с природою. Страшно воют ветры в стенах опустевшего монастыря, между гробов, заросших высо кою травою, и в темных переходах келий. Там, опер шись на развалины гробных камней, внимаю г л у х о м у стону времен, бездною минувшего п о г л о щ е н н ы х, — сто ну, от которого сердце мое содрогается и трепещет. Ино гда вхожу в келии и представляю себе тех, которые в них ж и л и, — печальные картины! Здесь вижу седого старца, преклонившего колена перед распятием и моля щегося о скором разрешении земных оков своих, ибо все удовольствия исчезли д л я него в жизни, все чувства его умерли, кроме чувства болезни и слабости. Там юный монах — с бледным лицом, с томным взором — смотрит в поле сквозь решетку окна, видит веселых птичек, сво бодно плавающих в море воздуха, видит — и проливает горькие слезы из глаз своих. Он томится, вянет, сохнет — и у н ы л ы й звон к о л о к о л а возвещает мне безвременную смерть его. Иногда на вратах храма рассматриваю изоб ражение чудес, в сем монастыре случившихся, там ры бы падают с неба д л я насыщения жителей монастыря, осажденного многочисленными врагами;

тут образ Бого матери обращает неприятелей в бегство. Все сие обнов ляет в моей памяти историю нашего отечества — печаль ную историю тех времен, когда свирепые татары и литов цы огнем и мечом опустошали окрестности российской столицы и когда несчастная Москва, как беззащитная вдовица, от одного Бога ожидала помощи в л ю т ы х сво их бедствиях.

Но всего чаще привлекает меня к стенам Симонова монастыря воспоминание о плачевной судьбе Л и з ы, бед ной Л и з ы. А х ! я л ю б л ю те предметы, которые трогают мое сердце и заставляют меня проливать слезы нежной скорби!

Саженях в семидесяти от монастырской стены, подле березовой рощицы, среди зеленого л у г а, стоит пустая хижина, без дверей, без окончин, без полу;

кровля дав но сгнила и обвалилась. В этой хижине, лет за тридцать перед сим, ж и л а прекрасная, любезная Л и з а с старуш кою, матерью своею.

Отец Л и з и н был довольно зажиточный поселянин, по тому что он л ю б и л работу, пахал хорошо землю и вел всегда трезвую жизнь. Но скоро по смерти его жена и дочь обедняли. Ленивая рука наемника худо обраба тывала поле, и х л е б перестал хорошо родиться. Они принуждены б ы л и отдать свою землю внаем, и за весь ма небольшие деньги. К тому же бедная вдова, почти беспрестанно проливая слезы о смерти мужа своего — ибо и крестьянки л ю б и т ь умеют! — день ото дня стано вилась слабее и совсем не могла работать. Одна Л и з а, — которая осталась после отца пятнадцати л е т, — одна Л и за, не щадя своей нежной молодости, не щадя редкой красоты своей, трудилась день и ночь — ткала х о л с т ы, вязала ч у л к и, весною рвала цветы, а летом брала яго ды и продавала их в Москве. Чувствительная, добрая старушка, видя неутомимость дочери, часто прижимала ее к слабо биющемуся сердцу, называла Божескою ми лостию, кормилицею, отрадою старости своей и м о л и л а Бога, чтобы он наградил ее за все то, что она делает д л я матери. «Бог дал мне руки, чтобы работать,— говорила Л и з а, — ты кормила меня своею грудью и ходила за мною, когда я была ребенком;

теперь пришла моя оче редь ходить за тобою. Перестань только крушиться, пе рестань плакать;

слезы наши не оживят б а т ю ш к и ». Но часто нежная Л и з а не могла удержать собственных слез своих — ах! она помнила, что у нее б ы л отец и что его не стало, но д л я успокоения матери старалась таить пе ч а л ь сердца своего и казаться покойною и веселою. « Н а том свете, любезная Л и з а, — отвечала горестная старуш ка,— на том свете перестану я плакать. Там, сказыва ют, будут все веселы;

я, верно, весела буду, когда уви жу отца твоего. Т о л ь к о теперь не хочу умереть — что с тобою без меня будет? На кого тебя покинуть? Нет, дай Бог прежде пристроить тебя к месту! Может быть, ско ро сыщется добрый человек. Тогда, благословя вас, ми л ы х детей моих, перекрещусь и спокойно л я г у в сырую землю».

П р о ш л о года два после смерти отца Лизина. Л у г а по крылись цветами, и Л и з а пришла в Москву с ландыша ми. Молодой, хорошо одетый человек, приятного вида, встретился ей на улице. Она показала ему цветы — и за краснелась. « Т ы продаешь их, девушка?» — спросил он с у л ы б к о ю. — « П р о д а ю », — отвечала она.— «А что тебе надобно?» — « П я т ь к о п е е к ». — «Это с л и ш к о м дешево.

Вот тебе р у б л ь ». — Л и з а удивилась, осмелилась взгля нуть на молодого человека,— еще более закраснелась и, потупив глаза в землю, сказала ему, что она не возьмет рубля.— « Д л я чего же?» — « М н е не надобно лишнего!» — «Я думаю, что прекрасные ландыши, сорванные руками прекрасной девушки, стоят р у б л я. Когда же ты не бе решь его, вот тебе пять копеек. Я хотел бы всегда поку пать у тебя цветы;

хотел бы, чтоб ты рвала их только д л я м е н я ». — Л и з а отдала цветы, взяла пять копеек, по клонилась и хотела идти, но незнакомец остановил ее за руку.

« К у д а же ты пойдешь, девушка?» — « Д о м о й ». — «А где дом твой?» — Л и з а сказала, где она живет, сказала и пошла. Молодой человек не хотел удерживать ее, мо жет быть, д л я того, что мимоходящие начали останав ливаться и, смотря на них, коварно усмехались.

Л и з а, пришедши домой, рассказала матери, что с нею случилось. « Т ы хорошо сделала, что не взяла р у б л я. Мо жет быть, это был какой-нибудь дурной ч е л о в е к... » — « А х нет, матушка! Я этого не думаю. У него такое доб рое л и ц о, такой г о л о с... » — «Однако ж, Л и з а, л у ч ш е кормиться трудами своими и ничего не брать даром. Ты еще не знаешь, друг мой, как з л ы е люди могут обидеть бедную девушку! У меня всегда сердце бывает не на сво ем месте, когда ты ходишь в город;

я всегда ставлю све чу перед образ и молю Господа Бога, чтобы он сохранил тебя от всякой беды и напасти».— У Л и з ы навернулись на глазах слезы;

она поцеловала мать свою.

На другой день нарвала Л и з а самых л у ч ш и х ланды шей и опять пошла с ними в город. Глаза ее тихонько чего-то искали. Многие хотели у нее купить цветы;

но она отвечала, что они непродажные;

и смотрела то в ту, то в другую сторону. Наступил вечер, надлежало возвра титься домой, и цветы были брошены в Москву-реку.

« Н и к т о не владей вами!» — сказала Лиза, чувствуя ка кую-то грусть в сердце своем.— На другой день ввечеру сидела она под окном, пряла и тихим голосом пела жа лобные песни, но вдруг вскочила и закричала: « А х !.. »

Молодой незнакомец стоял под окном.

« Ч т о с тобой сделалось?» — спросила испугавшаяся мать, которая подле нее сидела.— «Ничего, матушка,— отвечала Лиза робким голосом,— я только его у в и д е л а ». — « К о г о ? » — « Т о г о господина, который к у п и л у меня ц в е т ы ». Старуха в ы г л я н у л а в окно. Молодой человек по к л о н и л с я ей так учтиво, с таким приятным видом, что она не могла подумать об нем ничего, кроме хорошего.

«Здравствуй, добрая старушка! — сказал он.— Я очень устал, нет ли у тебя свежего м о л о к а ? » У с л у ж л и в а я Л и за, не дождавшись ответа от матери своей — может быть, д л я того, что она его знала наперед,— побежала на погреб — принесла чистую кринку, покрытую чис тым деревянным к р у ж к о м, — схватила стакан, вымыла, вытерла его белым полотенцем, налила и подала в окно, но сама смотрела в землю. Незнакомец выпил, и нектар из рук Гебы 1 не мог бы показаться ему вкуснее. Всякий догадается, что он после того благодарил Л и з у, и благо дарил не столько словами, сколько взорами. М е ж д у тем добродушная старушка успела рассказать ему о своем го ре и утешении — о смерти мужа и о м и л ы х свойствах дочери своей, об ее трудолюбии и нежности, и проч. и проч. Он с л у ш а л ее со вниманием;

но глаза его были — нужно ли сказывать, где? И Лиза, робкая Л и з а посмат ривала изредка на молодого человека;

но не так скоро молния блестит и в облаке исчезает, как быстро голубые глаза ее обращались к земле, встречаясь с его взором.

« М н е хотелось бы,— сказал он матери,— чтобы дочь твоя никому, кроме меня, не продавала своей работы.

Таким образом ей незачем будет часто ходить в город, и ты не принуждена будешь с нею расставаться. Я сам по временам могу заходить к в а м ». — Тут в глазах Л и з и н ы х блеснула радость, которую она тщетно сокрыть хотела;

щеки ее п ы л а л и, как заря в ясный летний вечер;

она смотрела на левый рукав свой и щипала его правою ру кою. Старушка с охотою приняла сие предложение, не подозревая в нем никакого худого намерения, и уверя ла незнакомца, что полотно, вытканное Л и з о й, и ч у л к и, вывязанные Л и з о й, бывают отменно хороши и носятся долее всяких д р у г и х. — Становилось темно, и молодой человек хотел уже идти. « Д а как же нам называть тебя, добрый, ласковый барин?» — спросила старуха. « М е н я зовут Эрастом»,— отвечал он. «Эрастом,— сказала ти Нектар из рук Гебы — речь идет о божественном напитке, который в к у ш а л и античные боги Олимпа в греческой мифологии;

Геба — бо гиня вечной юности, она подносила богам нектар.

хонько Л и з а. — Эрастом!» Она раз пять повторила сие имя, как будто бы стараясь затвердить его.— Эраст про стился с ними до свидания и пошел. Л и з а провожала его глазами, а мать сидела в задумчивости и, взяв за руку дочь свою, сказала ей: « А х, Л и з а ! Как он хорош и добр!

Если бы жених твой был таков!» Все Л и з и н о сердце за трепетало. « М а т у ш к а ! Матушка! Как этому статься? Он барин, а между крестьянами...» — Л и з а не договорила речи своей.

Теперь читатель должен знать, что сей молодой че ловек, сей Эраст был довольно богатый дворянин, с из рядным разумом и добрым сердцем, добрым от приро ды, но слабым и ветреным. Он вел рассеянную жизнь, думал только о своем удовольствии, искал его в свет ских забавах, но часто не находил: скучал и жаловался на судьбу свою. Красота Л и з ы при первой встрече сде л а л а впечатление в его сердце. Он читывал романы, и д и л л и и 1, имел довольно живое воображение и часто переселялся мысленно в те времена (бывшие и л и небыв шие), в которые, если верить стихотворцам, все люди беспечно г у л я л и по л у г а м, купались в чистых источни ках, целовались, как г о р л и ц ы, о т д ы х а л и под розами и миртами и в счастливой праздности все дни свои про вождали.

Ему казалось, что он нашел в Л и з е то, чего сердце его давно искало. «Натура призывает меня в свои объ ятия, к чистым своим р а д о с т я м », — думал он и решил ся — по крайней мере на время — оставить большой свет.

Обратимся к Л и з е. Наступила ночь — мать благосло вила дочь свою и пожелала ей кроткого сна, но на сей раз желание ее не исполнилось: Лиза спала очень худо.

Новый гость души ее, образ Эрастов, столь живо ей представлялся, что она почти всякую минуту просыпа лась, просыпалась и вздыхала. Еще до восхождения сол нечного Л и з а встала, сошла на берег Москвы-реки, села на траве и, подгорюнившись, смотрела на белые туманы, которые волновались в воздухе и, подымаясь вверх, оставляли блестящие капли на зеленом покрове натуры.

Идиллия (изображение, картинка) — жанр лиро-эпической поэзии.

Везде царствовала т и ш и н а. Но скоро восходящее свети ло дня п р о б у д и л о все творение: р о щ и, к у с т о ч к и оживи л и с ь, п т и ч к и в с п о р х н у л и и запели, цветы п о д н я л и свои г о л о в к и, чтобы напитаться животворными л у ч а м и света.

Н о Л и з а все еще сидела подгорюнившись. А х, Л и з а, Л и за! Ч т о с тобою с д е л а л о с ь ? До сего времени, просыпаясь вместе с птичками, ты вместе с ними веселилась у т р о м, и чистая, радостная д у ш а светилась в г л а з а х твоих, по добно как с о л н ц е светится в к а п л я х росы небесной;

но теперь ты задумчива, и о б щ а я радость природы ч у ж да твоему с е р д ц у. — М е ж д у тем м о л о д о й пастух на бере гу реки гнал стадо, играя на свирели. Л и з а устремила на него взор свой и д у м а л а : « Е с л и бы тот, кто занима ет теперь м ы с л и мои, рожден б ы л простым крестьяни ном, п а с т у х о м, и е с л и бы он теперь м и м о меня гнал ста до свое: ах! я п о к л о н и л а с ь бы ему с у л ы б к о ю и сказала бы приветливо: «Здравствуй, л ю б е з н ы й пастушок! К у д а г о н и ш ь ты стадо свое? И здесь растет з е л е н а я трава д л я овец твоих, и здесь а л е ю т цветы, из к о т о р ы х м о ж н о сплести венок д л я ш л я п ы т в о е й ». Он в з г л я н у л бы на ме ня с видом л а с к о в ы м — в з я л бы, может быть, р у к у мою... М е ч т а ! » П а с т у х, играя на свирели, п о ш е л мимо и с пестрым стадом своим с к р ы л с я за б л и ж н и м х о л м о м.

Вдруг Л и з а у с л ы ш а л а ш у м весел — в з г л я н у л а на ре ку и увидела л о д к у, а в л о д к е — Эраста.

Все ж и л к и в ней забились и, конечно, не от страха.

Она встала, хотела идти, но не м о г л а. Эраст выскочил на берег, подошел к Л и з е и — мечта ее отчасти исполнилась, ибо он взглянул на нее с видом ласковым, взял ее за ру ку... А Л и з а, Л и з а стояла с п о т у п л е н н ы м взором, с огнен ными щеками, с т р е п е щ у щ и м сердцем — не могла отнять у него руки — не могла отворотиться, когда он прибли ж а л с я к ней с розовыми губами своими... ах! Он поцело вал ее, поцеловал с таким жаром, что вся вселенная по казалась ей в огне горящею! « М и л а я Л и з а ! — сказал Эраст.— М и л а я Лиза! Я л ю б л ю тебя!» — и сии слова ото звались во г л у б и н е д у ш и ее, как небесная, восхититель ная музыка;

она едва смела верить у ш а м своим и... Но я бросаю кисть. Скажу только, что в сию минуту восторга исчезла Л и з и н а робость — Эраст у з н а л, что он л ю б и м, л ю б и м страстно новым, чистым, открытым сердцем.

Они сидели на траве, и так, что между ими остава лось не много места — смотрели друг другу в глаза, го ворили друг другу: « Л ю б и м е н я ! », и два часа показались им мигом. Наконец, Л и з а вспомнила, что мать ее может об ней беспокоиться. Надлежало расстаться. « А х, Эраст! — сказала она.— Всегда ли ты будешь любить меня?» — «Всегда, милая Л и з а, всегда!» — отвечал он. «И ты мо жешь мне дать в этом к л я т в у ? » — « М о г у, любезная Л и за, м о г у ! » — « Н е т ! мне не надобно клятвы. Я верю тебе, Эраст, верю. У ж е л и ты обманешь бедную Л и з у ? Ведь этому нельзя быть?» — « Н е л ь з я, нельзя, милая Л и з а ! » — « К а к я счастлива, и как обрадуется матушка, когда узнает, что ты меня л ю б и ш ь ! » — « А х нет, Лиза! Ей не надобно ничего сказывать».— « Д л я чего ж е ? » — «Ста рые люди бывают подозрительны. Она вообразит себе что-нибудь х у д о е ». — « Н е л ь з я с т а т ь с я ». — «Однако ж прошу тебя не говорить ей об этом ни с л о в а ». — «Хоро шо: надобно тебя послушаться, хотя мне не хотелось бы ничего таить от н е е ». — Они простились, поцеловались в последний раз и обещались всякий день ввечеру видеть ся или на берегу реки, или в березовой роще, и л и где нибудь близ Л и з и н о й хижины, только верно, непремен но видеться. Л и з а пошла, но глаза ее сто раз обраща л и с ь на Эраста, который все еще стоял на берегу и смотрел вслед за нею.

Лиза возвратилась в хижину свою совсем не в таком расположении, в каком из нее вышла. На лице и во всех ее движениях обнаруживалась сердечная радость. «Он меня л ю б и т ! » — думала она и восхищалась сею мыслию.

« А х, матушка! — сказала Л и з а матери своей, которая л и ш ь только проснулась.— А х, матушка! Какое прекрас ное утро! Как все весело в поле! Никогда жаворонки так хорошо не певали, никогда солнце так светло не сияло, никогда цветы так приятно не п а х л и ! » — Старушка, подпираясь к л ю к о ю, вышла на л у г, чтобы насладиться утром, которое Л и з а такими прелестными красками опи сывала. Оно в самом деле показалось ей отменно прият ным;

любезная дочь весельем своим развеселяла д л я нее всю натуру. « А х, Лиза! — говорила она.— Как все хоро шо у Господа Бога! Шестой десяток доживаю на свете, а все еще не могу наглядеться на дела Господни, не могу наглядеться на чистое небо, похожее на высокий шатер, и на землю, которая всякий год новою травою и новы ми цветами покрывается. Надобно, чтобы Царь Небес ный очень л ю б и л человека, когда он так хорошо убрал д л я него здешний свет. А х, Лиза! Кто бы захотел уме реть, если бы иногда не было нам горя?.. Видно, так на добно. Может быть, мы забыли бы душу свою, если бы из глаз наших никогда слезы не к а п а л и ». А Л и з а дума ла: « А х ! Я скорее забуду душу свою, нежели милого мо его друга!»

После сего Эраст и Л и з а, боясь не сдержать слова сво его, всякий вечер виделись (тогда, как Лизина мать ло жилась спать) и л и на берегу реки, и л и в березовой ро ще, но всего чаще под тению столетних дубов (саженях в осьмидесяти от х и ж и н ы ) — дубов, осеняющих глубо кий, чистый пруд, еще в древние времена ископанный.

Там часто тихая л у н а сквозь зеленые ветви посребряла л у ч а м и своими светлые Л и з и н ы волосы, которыми игра ли зефиры и рука милого друга;

часто л у ч и сии освеща ли в глазах нежной Л и з ы б л е с т я щ у ю слезу любви, осу шаемую всегда Эрастовым поцелуем. Они обнимались — но целомудренная, стыдливая Цинтия 1 не скрывалась от них за облако;

чисты и непорочны б ы л и их объятия.

« К о г д а ты,— говорила Л и з а Эрасту,— когда ты скажешь мне: « Л ю б л ю тебя, друг м о й ! », когда прижмешь меня к своему сердцу и взглянешь на меня у м и л ь н ы м и своими глазами, ах! тогда бывает мне так хорошо, так хорошо, что я себя забываю, забываю все, кроме — Эраста. Чуд но! Чудно, мой друг, что я, не знав тебя, могла жить спокойно и весело! Теперь мне это непонятно;

теперь ду маю, что без тебя жизнь не жизнь, а грусть и скука. Без глаз твоих темен светлый месяц;

без твоего голоса ску чен соловей поющий;

без твоего дыхания ветерок мне н е п р и я т е н ». — Эраст восхищался своей пастушкой — так называл Л и з у — и, видя, сколь она любит его, ка зался сам себе любезнее. Все блестящие забавы большо го света представлялись ему ничтожными в сравнении с теми удовольствиями, которыми страстная дружба не — одно из прозвищ (происходит от названия го Цинтия (Кинфия) ры К и н ф ) А р т е м и д ы, богини растительности, плодородия, охоты и владычицы зверей в греческой мифологии.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.