авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |

«ЛИТЕРАТУРА 9 класс Учебник-хрестоматия для о б щ е о б р а з о в а т е л ь н ы х учреждений В двух частях Часть 1 ...»

-- [ Страница 7 ] --

Стихотворение «Смерть Поэта» написано сразу после кончины Пушкина, лишь только весть о ней облетела Петербург. Оно представляет собой лирический монолог, в котором гневная речь поэта-оратора состоит из резко меняющихся по своей ритмике отрывков. Столь же рез ко меняется тональность и стиль. С одной стороны, воз вышенная, декламационная лексика, восходящая к жанру оды, с другой — плавная, задумчивая речь с вос поминаниями, размышлениями, сожалениями, обычная в элегии. С одной стороны, обличительные эпитеты, брос кие и негодующие:

Не вынесла душа поэта Позора мелочных обид, Восстал он против мнений света Один, как прежде... и убит!

С другой стороны, слова и образы, взятые из элегий:

З а м о л к л и звуки чудных песен, Не раздаваться им опять:

Приют певца угрюм и тесен, И на устах его печать.

Гневная инвектива 1 сменяется рассказом ( « Е г о убийца хладнокровно...»), затем элегическим размышлением, за тем снова ораторской речью, элегией и опять декламаци ей ( « А вы, надменные потомки...»). Ритм и речь переда ют нервное состояние и страстное переживание исполнен ного негодования и чрезвычайно взволнованного поэта.

Лермонтов вспоминает в стихотворении и другого по эта — Ленского из романа «Евгений Онегин», образ кото рого должен подтвердить трагическую участь Пушкина и типичность трагедии певца. Это свидетельствует о том, что Лермонтов писал стихотворение и о гибели Пушкина, и об уделе певца вообще — поэта, образ которого выдер жан в романтических тонах. Лермонтов написал стихо творение не столько о Пушкине-человеке и Пушкине-по эте, сколько о Поэте-избраннике. [Поздний Пушкин уже далеко не соответствовал тому образу, который нарисован Лермонтовым. Пушкин, которому «свет» действительно наносил мелкие и «неотразимые обиды», призывал в сти хах забыть о них и учил свою музу: « Х в а л у и клевету приемли равнодушно/И не оспоривай г л у п ц а ». П у ш к и н умел возвыситься в стихах над хаосом, беспорядком, су Инвектива — негодующее высказывание, обличение.

етой. Он думал о жизни, а не о смерти и устремлялся мыслью в будущее и к гармонии. Ему был чужд и образ певца, одиноко противостоящего « т о л п е » и возвышающе гося над ней («Один, как прежде...»).

Многие образы, обороты, контрастные сравнения, ко торые употребляет Лермонтов, создавая образ Поэта, расходятся с образами, оборотами, сравнениями, свой ственными П у ш к и н у. Во-первых, П у ш к и н избегал из лишней «возвышенности», он не л ю б и л холодной «высо к о с т и », торжественной патетики. Его больше привлека ла прозрачность стиля, точность, ясность и смелость выражений. П у ш к и н у б ы л и совершенно ч у ж д ы отвле ченные риторические формулы, которые составляют си лу и энергию лермонтовского стиха: «Судьбы свершился приговор!», « У г а с, как светоч, дивный гений,/Увял тор жественный в е н о к », «Отравлены его последние мгно венья/Коварным шепотом насмешливых невежд,/И умер он — с напрасной жаждой мщенья,/С досадой тайною обманутых н а д е ж д », «И вы не смоете всей вашей черной кровью/Поэта праведную кровь!» Таким образом, нари сованный Лермонтовым Поэт и совпадал, и не совпадал с реальным П у ш к и н ы м 1830-х годов.

Все это придает «Смерти Поэта» приподнятость, вы сокую степень обобщенности. Конфликт Поэта с окружа ющим миром выглядит трагически неразрешимым.

« Р о д и н а » (1841). В этой « п у ш к и н с к о й », по словам Белинского, « в е щ и » Лермонтов точными, ясными, про зрачными словами и простыми стихами сказал о Родине и своей любви к ней. Стиль Лермонтова лишен выспрен ности, патетичности. Он сдержан. Однако поэт не скрыл своей взволнованности, и это сказывается в переменах интонации, в замедлении и убыстрении ритма стиха, в чередовании размеров.

Родина Л ю б л ю отчизну я, но странною любовью!

Не победит ее рассудок мой.

Ни слава, купленная кровью, Ни полный гордого доверия покой, Ни темной старины заветные преданья Не шевелят во мне отрадного мечтанья.

Но я л ю б л ю — за что, не знаю сам — Ее степей холодное молчанье, Ее лесов безбрежных колыханье, Р а з л и в ы рек ее, подобные морям;

Проселочным путем л ю б л ю скакать в телеге И, взором медленным пронзая ночи тень, Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге, Дрожащие огни печальных деревень.

Л ю б л ю дымок спаленной жнивы, В степи ночующий обоз И на х о л м е средь желтой нивы Ч е т у белеющих берез.

С отрадой, многим незнакомой, Я вижу полное гумно, Избу, покрытую соломой, С резными ставнями окно;

И в праздник, вечером росистым, Смотреть до полночи готов На п л я с к у с топаньем и свистом Под говор пьяных мужичков.

В стихотворении « Р о д и н а » Лермонтов назвал свою любовь к Отчизне « с т р а н н о й ». В нем ничто не вызыва ет волнений: ни мир, не нарушаемый войнами, ни «за ветные преданья», ни нынешняя « с л а в а », достигнутая кровопролитными сражениями. Любовь Лермонтова к Родине действительно « с т р а н н а я ». С одной стороны, его привлекает масштабность, обширность, богатырство (степи холодно-безмолвные, леса безбрежные, разливы рек, подобные морям), с другой — ему отрадны и низ кие картины, деревенский неказистый быт (печальные деревни, дымок спаленной жнивы, ночующий обоз, Величественное парадок пляски пьяных мужичков).

сально соединено с обыкновенным, повседневным. Отсю да и в тональности « Р о д и н ы » возвышенное совмещено с у м и л я ю щ и м и трогательным. Поэт любит природу Ро дины, широту и безбрежность, любит современную ему деревню, потому что именно в ней наиболее полно и г л у боко сохранилась любезная его сердцу патриархаль ность. Сохранилась, может быть, ценой бедности. Н у, а если есть и достаток ( « п о л н о е г у м н о » ), то это вызыва ет в нем настоящую « о т р а д у ». Здесь живут простые, ра ботящие люди, неравнодушные к красоте ( « с резными ставнями о к н о » ), цельные, целиком отдающие себя делу или празднику. Он любит деревню, потому что в ней жи во согласие людей с природой, между собой, внутри се бя и с Богом. Этот уклад исчез или почти исчез из го родской жизни, где так мало настоящих людей. Поэто му там не внимают голосу поэта-пророка. Город враждебен поэту, враждебен искусству, которое только обременяет гордых и корыстных его жителей, чуждых всему прекрасному и отпавших от Бога.

1. П о ч е м у п о э т н а з ы в а е т с в о ю л ю б о в ь к Р о д и н е странной?

2. Ч т о л ю б и т п о э т ( н а п р и м е р, степей холодное молчанье, пол ное гумно, избу, покрытую соломой, пляску с топаньем и свистом...)! П е р е ч и с л я я, а в т о р г о в о р и т — «за ч т о, не з н а ю с а м... ». С о г л а с н ы л и В ы с т е м, ч т о н е все и з п е р е ч и с л е н ного достойно любви, например избы, п о к р ы т ы е соломой?

И в с е - т а к и о н и м и л ы его с е р д ц у. К а к м о ж н о это о б ъ я с н и т ь ?

3. О б ъ я с н и т е з н а ч е н и е с л о в и с л о в о с о ч е т а н и й, п о п р о б у й т е н а й т и с и н о н и м ы : отчизна, странная любовь, заветные преданья, отрадные мечтанья, взором медленным прон зая ночи тень, дрожащие огни печальных деревень. К а к и е слова Вы в к л ю ч и л и бы в р а з г о в о р н у ю речь?

« Д у м а » (1838). В жизни своей и своего поколения Лер монтов не видел ничего великого — ни подвигов, ни ак тов гражданской доблести, ни самопожертвования ради других людей или Отчизны. Жизнь, по его мнению, про текала однообразно и скучно. Такая участь не удовлетво ряла поэта. Он винил в этом и общество, и себя, и поко ление, и весь миропорядок. Об этом и написана « Д у м а ».

Дума Печально я г л я ж у на наше поколенье!

Его грядущее — иль пусто, иль темно, Меж тем, под бременем познанья и сомненья, В бездействии состарится оно.

Богаты мы, едва из колыбели, Ошибками отцов и поздним их умом, И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели, К а к пир на п р а з д н и к е ч у ж о м.

К добру и з л у постыдно р а в н о д у ш н ы, В н а ч а л е п о п р и щ а мы вянем без б о р ь б ы ;

Перед о п а с н о с т ь ю п о з о р н о - м а л о д у ш н ы И перед в л а с т и ю — презренные рабы.

Т а к т о щ и й п л о д, д о времени с о з р е л ы й, Н и вкуса н а ш е г о н е р а д у я, н и г л а з, Висит м е ж д у цветов, п р и ш л е ц о с и р о т е л ы й, И час их к р а с о т ы — его п а д е н ь я час!

Мы иссушили ум наукою бесплодной, Т а я з а в и с т л и в о от б л и ж н и х и д р у з е й Надежды л у ч ш и е и голос благородный Н е в е р и е м о с м е я н н ы х страстей.

Едва к а с а л и с ь м ы д о ч а ш и н а с л а ж д е н ь я, Н о ю н ы х с и л м ы тем н е с б е р е г л и ;

И з к а ж д о й радости, б о я с я п р е с ы щ е н ь я, М ы л у ч ш и й сок навеки и з в л е к л и.

М е ч т ы п о э з и и, с о з д а н и я искусства В о с т о р г о м с л а д о с т н ы м наш у м н е ш е в е л я т ;

Мы ж а д н о б е р е ж е м в г р у д и остаток чувства — Зарытый скупостью и бесполезный клад.

И ненавидим мы, и л ю б и м мы с л у ч а й н о, Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви, И царствует в д у ш е к а к о й - т о х о л о д т а й н ы й, К о г д а о г о н ь к и п и т в крови.

И предков с к у ч н ы нам р о с к о ш н ы е забавы, И х добросовестный, р е б я ч е с к и й разврат;

И к г р о б у мы с п е ш и м без счастья и без с л а в ы, Г л я д я н а с м е ш л и в о назад.

Т о л п о й у г р ю м о ю и скоро п о з а б ы т о й Над м и р о м мы п р о й д е м без ш у м а и с л е д а, Н е бросивши векам н и м ы с л и п л о д о в и т о й, Н и гением начатого труда.

И прах наш, с с т р о г о с т ь ю с у д ь и и г р а ж д а н и н а, П о т о м о к оскорбит п р е з р и т е л ь н ы м с т и х о м, Н а с м е ш к о й г о р ь к о ю о б м а н у т о г о сына Над п р о м о т а в ш и м с я о т ц о м.

1. Какие свойства поколения обнажены в элегии «Дума»?

2. Какую роль играют в произведении ораторский стиль, сло ва общественно-политического содержания (познанья, со мненья, бездействия и пр.), поэтические и прозаические обороты?

3. В чем сложность лермонтовской позиции в «Думе»?

4. Объясните слова и словосочетания, подумайте над синони мами к ним: грядущее, бремя, бездействие, постыдно рав нодушны, презренные рабы, иссушили ум, пресыщение, на смешка, горькая. Какие из этих слов и словосочетаний мо гут обогатить обычную разговорную речь?

В современном мире поэт не видит напряженных стра стей, энергии. Знаменитая э л е г и я « Д у м а » прозвучала как бы п р о к л я т и е м, похоронной песнью потерянному поколе нию. Трусость выдвигается причиной рабства, рабство — следствием бездействия. Свойства п о к о л е н и я обнажены с беспощадной трезвостью. Л е р м о н т о в с т р е м и л с я сохра нить сдержанную сосредоточенность и не дать волю эмо ц и я м, которые п е р е п о л н я л и его. Но за этой сдержан ностью чувствуется, что поэт исполнен негодования, ко торое временами вырывается н а р у ж у в откровенно оценочных эпитетах: «постыдно р а в н о д у ш н ы », «позорно м а л о д у ш н ы », «презренные р а б ы ». Внутри единой и цель ной поэтической м ы с л и живет напряженный конфликт м е ж д у сдержанностью тона и взволнованностью:

И царствует в д у ш е какой-то х о л о д тайный, Когда огонь кипит в крови.

Т а к о й характер поэтической м ы с л и приводит к про тиворечию м е ж д у с м ы с л о в о й законченностью фразы и э м о ц и о н а л ь н о й выделенностью отдельного слова. К а ж дая фраза, к а ж д а я часть завершены, причем эта завер шенность подчеркнута поэтическими ф о р м у л а м и, тяготе ю щ и м и к афористичности 1 ( « П е ч а л ь н о я г л я ж у на наше п о к о л е н ь е ! », «К добру и з л у постыдно р а в н о д у ш н ы... », «И ненавидим м ы, и л ю б и м мы с л у ч а й н о... » и д р. ).

Но каждая законченная в смысловом и интонационном значении часть не вмещает всей авторской эмоции, ко торая как бы разрывает их рамки.

Т. е. краткой, меткой, изящной речи.

Поэтическая м ы с л ь стихотворения развивается от элегии к « в ы с о к о й » сатире, близкой к оде, но только насыщенной горькой и скорбной иронией. Эта ирония подчеркивает трагизм ситуации и ее неразрешимость, безысходность.

Основную эмоционально-смысловую нагрузку в пер вой части несут слова, освещенные традицией элегиче ского романтизма: « п е ч а л ь н о », «состарится», « т о м и т », « в я н е м ». Другой стилистический пласт — слова фило софского и отчасти общественно-политического содержа ния: « п о з н а н ь я », « с о м н е н ь я », «бездействии», «добру и з л у », « б о р ь б ы », « в л а с т и ю », « р а б ы ». Они придают элегии характер философского размышления 1. На этом фоне ин тонационно-выразительно звучат слова ораторского сти л я : « п о с т ы д н о », « п о з о р н о », « п р е з р е н н ы е ». Они подго тавливают высокую романтическую ноту:

Так тощий плод, до времени созрелый, Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз, Висит между цветов, пришлец осиротелый, И час их красоты — его паденья час!

Во второй части слова ораторского стиля отсутствуют.

Выразительный эффект достигается игрой поэтических и прозаических оборотов: «мечты поэзии», «создания ис кусства», «восторгом сладостным», «чаши наслажденья»

и « о с т а т о к », « к а с а л и с ь ». Сюда же нужно отнести упо требление контрастных понятий и слов («ненавидим» — « л ю б и м », «ни злобе» — «ни л ю б в и », « х о л о д » — « о г о н ь », «забавы» — «разврат», «спешим» — «назад», «к гробу» — « н а с м е ш л и в о », «царствует» (т. е. величаво-спокойно гос подствует) — « к и п и т » ). Лермонтов последовательно сни мает покров романтики с поколения.

В последней части вновь появляются слова ораторско го стиля в сочетании с лексикой, носящей философский оттенок ( « н и мысли плодовитой», « н и гением начатого труда», «судья», «гражданин», «потомок», «оскорбит», « п р е з р и т е л ь н ы м » ). Здесь у ж е совершенно нет былой эле гичности. Вместо нее — бытовой, обыденный план ( « Н а смешкой горькою обманутого сына/Над промотавшимся размышление — богатое глубокими, обобщающими Философское мыслями.

о т ц о м » ). Ч е м дальше развенчивается поколение, тем прозаичнее стиль. Последнее сравнение передает ирони ческую и горькую правду о поколении, жизнь которого протекает пошло, безрадостно. В этом заключается его общественная трагедия. Однако моральная опустошен ность поколения по контрасту вызывает представление о высоте лермонтовских запросов к жизни и г л у б и н у его понимания современности.

Сочетание в « Д у м е » различных стилистических пла стов, смена интонаций свидетельствуют о жанровом свое образии стихотворения. В « Д у м е » совмещены признаки различных жанров — « у н ы л о й » и философской элегии, гражданской оды, высокой сатиры.

Память о том и л и ином жанре вызывается словом и стилем. Лермонтов, подобно П у ш к и н у, мыслит уже не жанрами и их признаками, а стилями. Этот переход от мышления жанрами к мышлению стилями характеризу ет развитие русской литературы от начала X I X века к его концу.

Сложность лермонтовской позиции в « Д у м е » заклю чается в том, что поколение осуждается личностью, ко торая не отделяет себя от поколения. Лермонтов чув ствовал, что и он заражен неверием в лучшее, что и его чувства становятся холодными, что и он не испытывает надежд на счастье.

« П р о р о к » (1841). П у ш к и н с к и й « П р о р о к » посвящен преображению простого смертного человека по велению Бога в пророка. Ему стало доступно высшее знание с тем, чтобы он шел к л ю д я м и возвещал истину. Лер монтовский пророк пришел к л ю д я м и в ы п о л н я л эту миссию, но истина оказалась никому не нужной.

Пророк С тех пор как Вечный Судия Мне дал всеведенье пророка, В очах людей читаю я Страницы злобы и порока.

Провозглашать я стал любви И правды чистые ученья:

В меня все ближние мои Бросали бешено каменья.

Посыпал пеплом я главу, Из городов бежал я нищий, И вот в пустыне я живу, Как птицы, даром Божьей пищи;

Завет Предвечного храня, Мне тварь покорна там земная;

И звезды слушают меня, Л у ч а м и радостно играя.

Когда же через шумный град Я пробираюсь торопливо, То старцы детям говорят С у л ы б к о ю самолюбивой:

«Смотрите, вот пример д л я вас!

Он горд б ы л, не у ж и л с я с нами:

Г л у п е ц, хотел уверить нас, Что Бог гласит его устами!

Смотрите ж, дети, на него:

Как он угрюм, и худ, и бледен!

Смотрите, как он наг и беден, Как презирают все его!»

Стихотворение Лермонтова « П р о р о к » продолжает од ноименное пушкинское. У Пушкина Бог посылает про рока к людям. Лермонтов рассказывает о том, что стало с пророком, который исполнил волю Бога. Слова любви и правды оказались не нужны л ю д я м, которые не пове рили пророку и смехом встретили его:

Г л у п е ц, хотел уверить нас, Что Бог гласит его устами!

С тех пор пророк у д а л и л с я в пустыню. Он по-преж нему вестник Бога на земле и остается верным своему У ч и т е л ю. Все на земле, всякая живая и неживая тварь, с и л ы природы повинуются Божественным законам.

Л и ш ь города непокорны Богу и посланному Им возве щать истину поэту-пророку: они не слушают поэта и из гоняют его. Нищета, смирение, покорность высшей во ле, служение истине мыслятся здесь трагическим уде лом певца, тогда как самолюбие, гордость, корысть, богатство — участью городов и их жителей. Но за это они платят дорогую цену: они отлучены от истины, от Божьего слова, которое возвещается устами поэта-про рока. Они погрязли в страшных грехах, рады навязать неправедную мораль своим детям и окунуть их в пучи ну греха.

1. В ч е м с м ы с л с т и х о т в о р е н и я Л е р м о н т о в а « П р о р о к » ? П о ч е му пророку пришлось удалиться в пустыню?

2. Почему люди не поверили пророку и как за это наказаны?

3. Сопоставьте лермонтовское и п у ш к и н с к о е с т и х о т в о р е н и я о пророке. В чем сходство и в чем различие?

4. Ч е м и н т е р е с н а л е к с и к а с т и х о т в о р е н и я Л е р м о н т о в а и п о ч е му п р и в л е ч е н ы и м е н н о э т и с л о в а : всеведение пророка, ка менья, Предвечный, старцы, гласит, наг? Ч т о э т и м д о с т и гается?

« П о э т » (1838). Из трагизма миропорядка, ощущаемо го Лермонтовым, неминуемо вытекает трагизм положе ния поэта в современном ему мире и трагизм его служе ния. Здесь перед Лермонтовым открывается непростая проблема: где найти точку опоры — в прошлом, настоя щем или уповать на будущее? Может ли поэт найти «спасение» в гармонии и красоте поэзии? Способны ли они исцелить « б о л ь н у ю » душу певца, примирить его с миром и тем ослабить или преодолеть чувство трагиз ма? Теме поэтической миссии Лермонтов посвятил мно го стихотворений, в которых она повернута к читателю разными гранями.

Поэт Отделкой золотой блистает мой кинжал;

Клинок надежный, без порока;

Булат его хранит таинственный закал — Наследье бранного востока.

Наезднику в горах с л у ж и л он много лет, Не зная платы за у с л у г у ;

Не по одной груди провел он страшный след И не одну прорвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба, Звенел в ответ речам обидным.

В те дни была б ему богатая резьба Нарядом чуждым и постыдным.

Он взят за Тереком отважным казаком На хладном трупе господина, И долго он л е ж а л заброшенный потом В походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне, Л и ш е н героя спутник бедный;

Игрушкой золотой он блещет на стене — У в ы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой Его не чистит, не ласкает, И надписи его, молясь перед зарей, Никто с усердьем не читает...

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт, Свое утратил назначенье, На злато променяв ту власть, которой свет Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов Воспламенял бойца д л я битвы, Он нужен был толпе, как чаша д л я пиров, Как фимиам 1 в часы молитвы.

Твой стих, как Божий Д у х, носился над толпой;

И, отзыв мыслей благородных, Звучал, как колокол на башне вечевой, Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой я з ы к, — Нас тешат блестки и обманы;

Как ветхая краса, наш ветхий мир привык Морщины прятать под румяны...

Фимиам — ладан, издающий приятный запах;

пахучие куренья.

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк?

И л ь никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, Покрытый ржавчиной презренья?..

На к а к и е части делится стихотворение? К а к сопоставляют ся судьба к и н ж а л а и судьба поэта?

С ч е м с р а в н и в а е т п о э т с и л у слова? К о м у о н о б ы л о н у ж н о ?

П о ч е м у п р о ш л о это в р е м я ?

К а к и е слова п р и д а ю т г о р е с т н ы й и с а т и р и ч е с к и й оттенок происходящему (например, наш ветхий мир, осмеянный и т. д.)?

пророк Отправной точкой при рассмотрении темы трагизма положения поэта служит стихотворение « П о э т », разде ленное на две части. В первой рассказана судьба кинжа ла (уподобление кинжала слову поэта или, наоборот, слова поэта кинжалу — давняя поэтическая традиция).

Во второй части она сопоставлена с судьбой поэта. И участь кинжала, и участь поэта прослежены во времени — про шлом и настоящем. Участи каждого трагичны, и в этом отношении они похожи.

Вместе с тем рассказанные истории самостоятельны и не самостоятельны. Они объединены и в своем про шлом, и в своем настоящем. В прошлом кинжал — ору дие смерти. И он выполнял свое прямое назначение — разить врага, мстить за обиду и делить кровавые забавы своего господина ( « Н е по одной груди провел он страш ный след/И не одну прорвал к о л ь ч у г у », «Забавы он де л и л послушнее раба,/Звенел в ответ речам обидным»).

Этому прямому назначению чужды корысть ( « Н е зная платы за у с л у г у... » ) и богатый наряд. Однако «есте ственная» роль кинжала изменилась сразу, как только был убит его господин, хозяин, «наездник», « г е р о й »

( « Л и ш е н героя спутник бедный...»). Прошлое — это ге роическое время, ушедшее безвозвратно. Прежняя, «ес тественная» ценность кинжала сменилась «искусствен н о й » : ныне кинжал не нужен как боевое оружие. Он употреблен в постыдной д л я себя и оскорбительной ро ли красивой и дорогой игрушки («Отделкой золотой блис тает мой к и н ж а л... », «Игрушкой золотой он блещет на стене...»). Вместе с героическим прошлым канули в веч ность и угроза, исходящая от кинжала, и слава. Как иг рушка, он л и ш е н заботы и поклонения:

Никто привычною, заботливой рукой Его не чистит, не ласкает, И надписи его, молясь перед зарей, Никто с усердьем не читает...

Здесь опять виден типично лермонтовский ход мыс л и : героика осталась в прошлом, естественное предназ начение уступило место искусственному, и в результате утраты «родной д у ш и » наступили «одиночество» и ду ховная смерть.

Та же трагедия коснулась и поэта. Он тоже «свое ут ратил назначенье», предпочтя « з л а т о » бескорыстной ду ховной власти над умами и чувствами. И тут появляет ся некоторая разница между судьбами поэта и кинжала.

К и н ж а л не «виноват» в своей трагической участи, он не изменял своему предназначению, которое стало иным помимо его « в о л и ». Мотивировка перемены участи поэта двойственна: с одной стороны, она не зависит от поэта ( « В наш век и з н е ж е н н ы й... » ), а с другой — идет от по эта ( « Н а злато променяв ту власть, которой свет/Внимал в немом благоговенье...»). К и н ж а л фигурирует в треть ем л и ц е ( « о н » ), но о нем говорится от первого лица («мой кинжал»).

Отношение к поэту иное: со стороны « т о л п ы » высо комерное, пренебрежительное и фамильярное ( « т ы », «твой с т и х », «твой я з ы к » ) и одновременно отдаленное ( « н а м », « н а с » ). Г о л о с у лирического « я » в первой части соответствует голос « т о л п ы » во второй. П о л у ч а е т с я так, что сначала л и р и ч е с к и й герой рассказывает исто рию к и н ж а л а, а затем нынешняя « т о л п а » передает ис торию поэта, который тождествен л и р и ч е с к о м у « я ».

Л и р и ч е с к и й герой-поэт выслушивает укоризны со сто роны « т о л п ы ». Трагическая беда сменяется трагичес кой виной. Боевая слава приравнивается к духовной власти ( « Б ы в а л о, мерный звук твоих м о г у ч и х слов/Вос п л а м е н я л бойца д л я б и т в ы... » ) и гражданской доблес ти ( « Т в о й стих, как Б о ж и й Д у х, носился над толпой;

/ И, отзыв мыслей благородных,/Звучал, как к о л о к о л на башне вечевой,/Во дни торжеств и бед н а р о д н ы х » ).

При этом естественная общественная роль поэзии ( « О н нужен был толпе, как чаша д л я пиров,/Как фимиам в часы м о л и т в ы » ) снова противопоставлена искусствен ной и м е л к о й ( « Н о скучен нам простой и гордый твой я з ы к, — / Н а с тешат блестки и обманы;

/Как ветхая кра са, наш ветхий мир привык/Морщины прятать под ру м я н ы... » ). Вина поэта опять уступает место трагичес кой беде ( « с к у ч е н н а м », «нас т е ш а т », « н а ш ветхий м и р » ). Эти колебания связаны с тем, что Лермонтов не может возложить всю вину т о л ь к о на поэта и л и толь ко на « и з н е ж е н н ы й в е к ». С одной стороны, поэзия как будто по воле поэта изменилась и перестала выполнять свое назначение, а с другой — поэт остался прежним, с тем же «простым и гордым... я з ы к о м », а перемени лась « т о л п а », которая у ж е не нуждается ни в прежнем поэтическом « я з ы к е », ни в той духовной роли, какая принадлежала поэту в п р о ш л о м. Разрешение противо речий дано в последней строфе, которая связывает пер вую часть со второй и в которой неудовлетворенный го лос лирического « я » сливается со столь же неудовле творенным голосом « т о л п ы ». Название « о с м е я н н ы й п р о р о к » теперь равно принадлежит и автору, и « т о л пе». Они признают также законное право поэта « м с т и т ь » за поруганное достоинство и тем самым вос становить оскорбленную и у н и ж е н н у ю честь:

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк?

И л ь никогда на голос мщенья Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, Покрытый ржавчиной презренья?..

Недовольство ролью поэта в настоящем времени пред полагает возможное обретение истинного предназначе ния в б у д у щ е м, которое снова, минуя современность, связывается с прошлым.

« Н е т, не тебя так п ы л к о я л ю б л ю... » (1841). В по следние годы жизни и творчества Лермонтов уже ниче го не хотел и у ж е ничего не просил д л я себя ни у Бога, ни у мира. Он не нападает на миропорядок, а защища ется и смотрит на него, по-прежнему не принимая, хлад нокровно, почти безучастно и с презрением. Этот взгляд на мир о т р а з и л с я и в его любовной л и р и к е, в частности в последнем стихотворении « Н е т, не тебя так п ы л к о я люблю...».

Н е т, не тебя так п ы л к о я л ю б л ю, Не д л я меня красы твоей блистанье;

Л ю б л ю в тебе я п р о ш л о е страданье И молодость п о г и б ш у ю мою.

Когда порой я на тебя смотрю, В твои г л а з а вникая д о л г и м взором:

Таинственным я занят разговором, Но не с тобой я сердцем говорю.

Я говорю с подругой ю н ы х дней, В твоих чертах и щ у черты другие, В устах ж и в ы х уста давно немые, В г л а з а х огонь у г а с н у в ш и х очей.

1. Как Вы понимаете начало стихотворения? К кому обраще но оно: к живому или уже умершему человеку? Кого ищет и видит лирический герой в облике нелюбимой женщины?

2. С о г л а с н ы ли Вы с р а з м ы ш л е н и я м и литературоведа о том, что поэтическая мысль прошла т р и стадии: отказ от люб в и, п о г р у ж е н и е в себя, в о с п о м и н а н и е о п р о ш л о м и о том, что перед н а м и — т р а г и ч е с к а я судьба л и р и ч е с к о г о «я»?

3. Какие слова помогают реализовать идею трагической судьбы?

В этом стихотворении ж и в о г о л ю б о в н о г о чувства нет.

Точнее, оно отнесено к себе и к у м е р ш е й в о з л ю б л е н н о й, т. е. сосредоточено не на настоящем, а на прошлом и зам к н у т о в границах л и ч н о г о мира, л и ч н о г о сознания. Л и рический герой признается в н е л ю б в и, в р а в н о д у ш и и к собеседнице. Это значит, что из ж и з н е н н ы х бурь он вынес трагическую неспособность л ю б и т ь, что он омерт вел д у ш о й. Все осталось в п р о ш л о м, на всем л е ж и т пе чать смерти. Е м у не н у ж н а ни л ю б о в ь ж е н щ и н ы, ни « б л и с т а н ь е » ее « к р а с ы ». Д а ж е его слова « п ы л к о я л ю б л ю », которые, к а з а л о с ь бы, опровергают опустоше ние души, направлены на себя: перед собой он видит свое « п р о ш л о е страданье» и свою «молодость погиб ш у ю ». Собеседница интересна поэту не своими достоин ствами и чувствами, как это обычно бывает у возлюблен ных (он увлечен ею, она — им), а воспоминанием о сво их прошлых страданиях и мучениях. Она стимул д л я сожалений о прошедшей жизни, средство д л я воскреше ния давно забытых чувств. При этом « л ю б о в ь », что то же парадоксально, касается «страданий» ( « Л ю б л ю в те бе я прошлое страданье...»). Иначе говоря, я л ю б л ю не тебя, а свое страдание. На этом заканчивается первое четверостишие.

Второе раскрывает суть страдания и вводит тему «внутреннего д и а л о г а » лирического героя с самим собой, противоположную первому четверостишию, в котором разговор с собеседницей носил внешний характер. Этот «внутренний д и а л о г » скрыт от собеседницы, не допу щенной в святилище души героя:

Таинственным я занят разговором, Но не с тобой я сердцем говорю.

Смысл и содержание «внутреннего разговора» переда ет третья строфа, где появляется настоящая возлюблен ная — «подруга юных д н е й ». Так возникает третий ди алог ( « Я говорю с подругой юных д н е й... » ). Оказывает ся, герой не эгоист, целиком погруженный в себя и занятый только собой. Он по-прежнему влюблен, и его любовь настолько велика, что он не забыл своей подру ги даже после ее кончины. В облике нелюбимой женщи ны он хочет увидеть л и к своей возлюбленной:

В твоих чертах и щ у черты другие, В устах живых уста давно немые, В глазах огонь угаснувших очей.

Однако ни прошлое, ни настоящее уже невозвратимо, а надежд на будущее нет. У д е л героя — трагическое оди ночество и опустошенная страданиями душа, не способ ная ответить на чувство не только потому, что помнит о юношеской страсти и хранит ей верность, но и вслед ствие благоприобретенной холодности. Иссушенная стра даниями, жизнь в лирическом герое замерла и словно остановилась. Встреча с новой женщиной уже не может в с к о л ы х н у т ь живых чувств, а л и ш ь напоминает об угасших.

Лермонтов обозначил три четверостишия стихотворе ния цифрами. Это не случайно: поэтическая мысль про шла три стадии (отказ от любви, погружение в себя, вос поминание о прежнем чувстве, у ж е угасшем). В центре стихотворения — переживания лирического героя, обра щенные в первом четверостишии к нелюбимой женщи не, в последнем — к прежней возлюбленной. Компози ция стихотворения призвана последовательно отвергнуть любовь — в первом случае несостоявшуюся, во втором у ж е невозможную. Так утверждается идея трагической судьбы лирического « я » на всех перепутьях и во всех сферах его жизни.

«И скучно и грустно» (1840). В лирике Лермонтова есть много стихотворений, в которых он недоволен об ществом и собой. Поэт часто говорит миру « н е т », и его отрицание приобретает всеобщий характер. Больше все го от этого «безочарования», как назвал подобное пере живание старший современник Лермонтова критик и по эт С. П. Шевырев, страдал сам автор.

И скучно и грустно И скучно и грустно, и некому руку подать В минуту душевной невзгоды...

Желанья!.. что пользы напрасно и вечно желать?..

А годы проходят — все л у ч ш и е годы!

Любить... но кого же?.. на время — не стоит труда, А вечно любить невозможно.

В себя ли заглянешь? — там прошлого нет и следа:

И радость, и муки, и всё там ничтожно...

Что страсти? — ведь рано иль поздно их сладкий недуг Исчезнет при слове рассудка;

И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг,— Такая пустая и г л у п а я шутка...

1. Почему герою стихотворения «и скучно и грустно»? Как он объясняет свое состояние?

2. К какому выводу он приходит?

3. Где в стихотворении намечены элегические мотивы, где пре обладает ирония (об иронии см. в Словаре в конце 2 части учебника)?

А н а л и з чувств в этом стихотворении о п у щ е н, даны т о л ь к о н а ч а л ь н ы й момент и к о н е ч н ы й р е з у л ь т а т. Само р а з м ы ш л е н и е осталось за пределами текста. П р и этом названы г л а в н ы е эмоции, которые наполняют д у ш у каж дого ч е л о в е к а : ж е л а н и я ( и д е а л ы ), л ю б о в ь как самое с и л ь н о е л и ч н о с т н о окрашенное чувство и страсти (друж ба, ж а ж д а с л а в ы и другие). Все они составляют основ ной предмет э л е г и й и я в л я ю т с я поистине э л е г и ч е с к и м и чувствами. Но результат к а ж д ы й раз оказывается и р о н и ч е с к и - п л а ч е в н ы м. Теперь у ж е характерное д л я романтика вечное ж е л а н и е м ы с л и т с я с о т р и ц а т е л ь н ы м знаком, слова « н а п р а с н о » и « в е ч н о » уравниваются и ста новятся своего рода синонимами. Но в с л е д у ю щ е м чет веростишии герой опять д е р ж и т с я романтической пози ции: ему н у ж н а вечная л ю б о в ь, а не « н а в р е м я ». В третьем четверостишии романтическая п о з и ц и я опять утверждается и снова подрывается: « р а н о и л ь п о з д н о »

« с л а д к и й н е д у г » страстей увянет от х о л о д а рассудка.

К а ж д о е четверостишие при этом заканчивается обра щ е н и е м к себе, р е з у л ь т а т р а з д у м ь я над о т д е л ь н ы м и чув ствами завершается обобщенным выводом о своей и об щ е й ж и з н и, причем л и р и ч е с к о е « я » охвачено ц е л и к о м — и и з н у т р и, и извне ( « А годы п р о х о д я т — все л у ч ш и е г о д ы ! » ;

« В себя л и з а г л я н е ш ь ? — там п р о ш л о г о нет и следа:/И радость, и м у к и, и всё там н и ч т о ж н о... » ;

«И ж и з н ь, как посмотришь с х о л о д н ы м вниманьем во к р у г, — / Т а к а я пустая и г л у п а я ш у т к а... » ). О п п о з и ц и я « п р о ш л о е — н а с т о я щ е е » присутствует и здесь, но теперь настоящее п о г л о щ а е т п р о ш л о е, оправдывая с т о й к у ю э м о ц и о н а л ь н у ю атмосферу ( « с к у ч н о и г р у с т н о » ) и на ч а л ь н у ю м ы с л ь о бесприютном одиночестве в мире, где нет ни одной родной д у ш и и где царит такая же пусто та, как и в собственной д у ш е.

Прочитайте самостоятельно другие стихотворения Лермон това, проанализируйте одно из них (на выбор).

Н е т, я не Байрон, я другой, Е щ е неведомый избранник, Как он, г о н и м ы й миром странник, Но т о л ь к о с русскою д у ш о й.

Я раньше начал, кончу ране, М о й ум немного совершит;

В д у ш е моей, как в океане, Надежд разбитых груз л е ж и т.

К т о может, океан у г р ю м ы й, Твои изведать тайны? К т о Т о л п е мои расскажет д у м ы ?

Я — и л и Бог — и л и никто!

П о ц е л у я м и прежде считал Я с ч а с т л и в у ю ж и з н ь свою, Но теперь я от счастья у с т а л, Но теперь никого не л ю б л ю.

И слезами когда-то считал Я м я т е ж н у ю ж и з н ь мою, Но тогда я л ю б и л и ж е л а л, А теперь никого не л ю б л ю !

И я счет своих л е т потерял И к р ы л ь я забвенья л о в л ю :

Как я сердце унесть бы им дал!

Как бы вечность им бросил мою!

Расстались мы;

но твой портрет Я на груди моей храню:

Как б л е д н ы й призрак л у ч ш и х л е т, Он д у ш у радует мою.

И новым преданный страстям, Я разлюбить его не мог:

Как храм оставленный — всё храм, К у м и р поверженный — всё бог!

Не встретит ответа Есть речи — значенье Средь шума мирского Темно и л ь ничтожно, Из пламя и света Но им без волненья Рожденное слово;

Внимать невозможно.

Но в храме, средь боя Как полны их звуки И где я ни буду, Безумством желанья!

У с л ы ш а в, его я В них слезы разлуки, Узнаю повсюду.

В них трепет свиданья.

Не кончив молитвы, На звук тот отвечу, И брошусь из битвы Ему я навстречу.

Предсказание Настанет год, России черный год, Когда царей корона упадет;

Забудет чернь к ним прежнюю любовь, И пища многих будет смерть и кровь;

Когда детей, когда невинных жен Низвергнутый не защитит закон;

Когда чума от смрадных, мертвых тел Начнет бродить среди печальных сел, Чтобы платком из хижин вызывать, И станет глад сей бедный край терзать;

И зарево окрасит волны рек:

В тот день явится мощный человек, И ты его узнаешь — и поймешь, Зачем в руке его булатный нож:

И горе д л я тебя! — твой плач, твой стон Ему тогда покажется смешон;

И будет всё ужасно, мрачно в нем, Как плащ его с возвышенным челом.

Молитва Не обвиняй меня, Всесильный, И не карай меня, молю, За то, что мрак земли могильный С ее страстями я л ю б л ю ;

За то, что редко в душу входит Ж и в ы х речей Твоих струя;

За то, что в заблужденье бродит Мой ум далеко от Тебя;

За то, что лава вдохновенья Клокочет на груди моей;

За то, что дикие волненья Мрачат стекло моих очей;

За то, что мир земной мне тесен, К Тебе ж проникнуть я боюсь, И часто звуком грешных песен Я, Боже, не Тебе молюсь.

Но угаси сей чудный пламень, Всесожигающий костер, Преобрати мне сердце в камень, Останови голодный взор;

От страшной жажды песнопенья Пускай, Творец, освобожусь, Тогда на тесный путь спасенья К Тебе я снова обращусь.

Нищий У врат обители святой Стоял просящий подаянья Бедняк иссохший, чуть живой От глада, жажды и страданья.

Куска л и ш ь хлеба он просил, И взор я в л я л живую м у к у, И кто-то камень п о л о ж и л В его протянутую руку.

Так я м о л и л твоей любви С слезами горькими, с тоскою;

Так чувства л у ч ш и е мои Обмануты навек тобою!

Я ж и т ь хочу! х о ч у п е ч а л и Л ю б в и и счастию н а з л о ;

Они мой ум и з б а л о в а л и И слишком сгладили чело.

П о р а, пора насмешкам света П р о г н а т ь спокойствия туман;

Ч т о без страданий ж и з н ь поэта?

И что без бури океан?

Он хочет ж и т ь ценою м у к и, Ц е н о й т о м и т е л ь н ы х забот.

Он покупает неба звуки, Он даром славы не берет.

1. В чем суть размышлений поэта о жизни, поэзии, любви?

Какие стихотворения Лермонтова близки Вам?

2. Подготовьте небольшое сообщение или эссе на одну из тем:

«Не угаси сей чудный пламень...», «Люблю отчизну я, но странною любовью!», «Нет, я не Байрон, я другой...», «И скучно и грустно» (на выбор), включив в него стихотвор ные строки поэта.

3. Как Вы понимаете стихотворения «Родина», «Пророк»?

Каковы духовные страдания поэта (одиночество, непонима ние и т. д.) и с чем он связывает свои надежды (героиче ское прошлое, вера в Бога)?

4. Какие контрасты обнажены в стихотворении «Парус»?

Подчеркните параллелизм природы и человеческой жизни.

Какие идеи отстаивали романтики?

5. В чем смысл стихотворения «Когда волнуется желтеющая нива...»? В чем состоят принципы отбора Лермонтовым яв лений природы?

6. Какие размышления вызвала у Лермонтова трагическая смерть Пушкина?

7. Какие художественные приемы (сравнения, эпитеты, рито рические вопросы и т. д.) помогают поэту передать негодо вание общества в связи с гибелью «дивного гения»?

8. Вспомните стихотворение Лермонтова «Бородино». Попро буйте выразить свое новое восприятие этого произведения (например: какая «мысль народная» прозвучала в стихо творении «Бородино»? О чем тоскует поэт и как это про является в тексте стихотворения? Есть ли в стихотворении «Бородино» элегическая интонация?). (Об элегии см. в Словаре в конце 2 части учебника.) 9. Почему Лермонтов называет свою любовь к родине «стран ной»? Что любезно сердцу поэта и что оставляет его рав нодушным? Приведите примеры из стихотворения « Р о дина».

Какие размышления в стихотворении « Д у м а » переклика ются с размышлениями в стихотворениях «Родина» и «Боро дино»? Литературовед В. И. Коровин считает, что поэтиче ская мысль в стихотворении « Д у м а » развивается от элегии к высокой сатире, близкой к обличительной оде, насыщен ной горькой иронией. Согласны ли Вы с этим утверждени ем? Подготовьте развернутый ответ.

Назовите слова, которые освещены традицией романтизма (например, вянем, томит), слова общественно-политиче ского звучания (например, добро, зло и пр.), поэтические обороты (например, нако восторгом сладострастным), нец, слова ораторского стиля (например, гражданин, пре зренные и пр.). Какую роль играют в стихотворении « Д у ма» слова каждой из этих групп?

В чем разница пушкинского и лермонтовского «Про роков»?

Какая чудотворная, врачующая мощь, по мысли поэта, за ключена в «созвучье слов ж и в ы х » ? В каком стихотворении говорится об этом?

На какие противоречия обращает внимание Лермонтов в стихотворении « П о э т » ?

Какой взгляд на мир выражен поэтом в стихотворении «Нет, не тебя так пылко я л ю б л ю... » ? Почему Лермонтов обозначил три четверостишия цифрами?

Как выражается мысль о бесприютном одиночестве в сти хотворении «И скучно и грустно»? Прочитайте другие лер монтовские стихотворения, помещенные в этом учебнике, попробуйте сами создать письменный анализ одного из них.

Подготовьте рассказ о лирике Лермонтова, опираясь на прочитанные стихотворения и размышления литературове дов.

Выучите наизусть несколько стихотворений Лермонтова, наиболее полюбившихся Вам.

О романе «Герой нашего времени»

В «Герое нашего времени» композиция организует, выстраивает сюжет, не ф а б у л у. Здесь н у ж н о у т о ч н и т ь понятия фабулы и сюжета.

Фабулой называют совокупность событий и проис шествий в их взаимной внутренней связи, р а з в и в а ю щихся в хронологической последовательности.

«Герой нашего времени». Художник М. Врубель Сюжет — та же совокупность событий, происше ствий, а также мотивов и стимулов поведения в их ком позиционной последовательности.

Е с л и иметь в виду х р о н о л о г и ю событий в « Г е р о е на шего в р е м е н и », т. е. ф а б у л у, то она д о л ж н а в ы г л я д е т ь так: п р и к л ю ч е н и е Печорина с « у н д и н о й » в Тамани ( « Т а м а н ь » ) ;

история Мери с Г р у ш н и ц к и м, д у э л ь ( « К н я ж н а М е р и » ) ;

эпизод с В у л и ч е м ( « Ф а т а л и с т » ) ;

п о х и щ е н и е Бэ лы и путешествие странствующего офицера-рассказчика с М а к с и м о м М а к с и м ы ч е м ( « Б э л а » ) ;

встреча с М а к с и м о м Максимычем во Владикавказе ( « М а к с и м М а к с и м ы ч » ) ;

известие о смерти Печорина ( « П р е д и с л о в и е к « Ж у р н а л у П е ч о р и н а » ). Р а с п о л о ж е н и е частей согласно х р о н о л о г и и ( ф а б у л е ) романа, следовательно, таково:

«Тамань». «Княжна Мери». «Фаталист». «Бэла». «Мак сим Максимыч». «Предисловие к «Журналу Печорина».

Однако в романе х р о н о л о г и я нарушена. Т а м иное рас п о л о ж е н и е повестей:

«Бэла». «Максим Максимыч». «Предисловие к «Журналу Печорина». «Тамань». «Княжна Мери». «Фа талист».

И з сравнения х р о н о л о г и ч е с к о й п о с л е д о в а т е л ь н о с т и с последовательностью повестей в романе м о ж н о з а к л ю чить, что их несовпадение означает несовпадение между фабулой и сюжетом. Ф а б у л а отражает порядок событий в художественном произведении в их хронологической последовательности, сюжет — распределение событий в художественном произведении, выстроенное автором в нужных ему ц е л я х.

Допустим, что писатель задумал художественное про изведение. Он вымышляет события и эпизоды, в кото рых участвует его герой. Затем выстраивает эти события и эпизоды в цепь происшествий, но подчиняет порядок не хронологии, а каким-то другим важным д л я него це л я м. Получается, что события сначала следуют хроноло гически, как в жизни, потом выстраиваются по воле ав тора, т. е. в соответствии с особым художественным за данием.

К а к у ю же цель преследовал Лермонтов композицией романа (порядок расположения частей, событий, эпизо дов в избранной автором последовательности)?

Одна из таких целей состояла в том, чтобы снять на пряжение с происшествий и приключений, т. е. с внеш них событий, и переключить его на внутреннюю жизнь героя, усилив внимание читателя к ней. Например, ду эль Печорина с Грушницким, если следовать хроноло гии, происходит раньше того как читатель получает из вестие о смерти Печорина. Интерес читателя будет на правлен тогда к самой д у э л и, и напряжение будет поддерживаться вопросом: что станется с Печориным, убьет его Грушницкий и л и герой останется жив? Внима ние читателя в этом случае сосредоточено на самом со бытии. В романе Лермонтов снимает напряжение тем, что до дуэли уже сообщает (в «Предисловии к « Ж у р н а лу П е ч о р и н а » ) о смерти Печорина, возвращавшегося из Персии. Читатель заранее оповещен, что Печорин оста нется жить, и напряжение к этому важному в жизни ге роя эпизоду снижено. Но зато повышено напряжение к событиям внутренней жизни Печорина, к его размыш лениям, к анализу собственных переживаний.

В «Предисловии к « Ж у р н а л у Печорина» автор прямо пишет о своей цели: «История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не по лезнее истории целого народа, особенно когда она...

следствие наблюдений ума зрелого над самим собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или у д и в л е н и е ».

Прочитав это признание, читатель вправе предпо л о ж и т ь, что интерес автора сосредоточен на герое, обла дающем зрелым умом, на его душе, а не на событиях и приключениях, случившихся с ним. События и проис шествия жизни Печорина привлекаются в той степени, в какой они помогают постичь его душу.

Сюжет и композиция служат выявлению, раскрытию души Печорина. Сначала читатель узнает о последстви ях случившихся событий, затем об их причинах, причем каждое событие подвергается анализу со стороны героя и самоанализу, т. е. размышлению Печорина о мотивах своего поведения. Читатель в продолжении романа дви жется от одного происшествия к другому, и каждый раз раскрывается новая грань печоринской души. Такое по строение сюжета, такая композиция больше напоминают сюжет и композицию романтической поэмы.

Печорин — это демон, сошедший с надзвездных ми ров и спустившийся на землю. Душевные миры Печори на и демона очень сходны.

Романтическая поэма, как известно, отличалась «вер шинностью» композиции. Это означало, что в ней не бы ло связного и последовательного повествования от нача ла до конца. Например, история романтического героя не описывалась со дня его рождения до зрелости и л и старости. Поэт выделял отдельные, самые яркие эпизо ды из жизни романтического героя, художественно эффектные моменты наивысшего драматического напря жения, оставляя без внимания промежутки между собы тиями. Такие эпизоды назвали «вершинами» повествова ния, само построение п о л у ч и л о название «вершинной к о м п о з и ц и и ». В «Герое нашего времени» сохранена «вершинная композиция» романтической поэмы. Чита тель видит Печорина в напряженно-драматические мо менты его жизни, промежутки между ними ничем не за полнены. Яркие, запоминающиеся эпизоды и происше ствия свидетельствуют о даровитой личности героя, с которым как в романе, так и в поэме непременно про исходит что-то необыкновенное.

Сходство с романтической поэмой сказывается и в том, что герой — статичная фигура. Характер Печо рина не меняется от эпизода к эпизоду. Он с л о ж и л с я раз и навсегда. Внутренний мир Печорина одинаков от пер вой до последней повести. Он не развивается. Но зато он раскрывается в эпизодах, как в романтической поэме.

Не развиваясь, характер обладает г л у б и н о й, и эта глуби на беспредельна. Печорин получает возможность само у г л у б л я т ь с я, изучать и анализировать себя. Так как ду ша героя бездонна вследствие ее большой одаренности и так как Печорин рано духовно созрел и наделен зна чительной способностью к критическому и мудрому ана л и з у, то он всегда устремлен в г л у б ь своей души. Того же самого автор романа ждет от читателей: взамен от сутствующего развития характера героя автор предлага ет читателю путь погружения в г л у б и н ы печоринской души. Внутренняя жизнь Печорина не может быть рас крыта до конца, и не нужно ждать исчерпанности от ее описания в романе.

Однако «вершинная композиция» в романе по срав нению с романтической поэмой выполняет и другую, то же очень важную, но противоположную роль. «Вершин ная композиция» в романтической поэме с л у ж и т тому, чтобы герой всегда представал одним и тем же лицом, одним и тем же характером. Он дается в одном — автор с к о м — освещении и в совокупности разных эпизодов, которые раскрывают один характер.

«Вершинная к о м п о з и ц и я » в романе «Герой нашего времени» имеет другую цель, несет иное художественное задание. О Печорине рассказывают разные персонажи.


Лермонтову необходимо подключить д л я изображения героя исторический, социальный и к у л ь т у р н ы й опыт всех вовлеченных в сюжет л и ц. Характер Печорина чи татель видит с разных точек зрения, в том числе и с точ ки зрения героя, которому дано слово. Смена у г л о в зре ния нужна не д л я того, чтобы наблюдать за развитием характера, а с целью погружения во внутренний мир героя.

Сначала читатель смотрит на Печорина глазами Мак сима Максимыча, человека совсем другого сознания, чем Печорин. При этом точка зрения штабс-капитана пере дана другим л и ц о м, странствующим офицером. Иначе говоря, о герое становится известно издалека и через по средство ч у ж и х оценок. Затем повествователь встречает ся с ним и непосредственно передает свои наблюдения.

Наконец, читатель знакомится с « Ж у р н а л о м Печорина», где герой описывает свои приключения и анализирует их. Читатель смотрит на Печорина его глазами и узна ет о нем из его слов. Внутренний мир Печорина прибли жается к читателю, который получает возможность вой ти и погрузиться в него.

Интерес к внутреннему миру предполагает особое внимание к нравственным стимулам поведения. Собы тие, происшествие и в этом случае отодвигаются на вто рой план. На передний план выступают нравственные и философские вопросы: принимать или не принимать мир, если человек не может достичь в нем счастья? Ка кой выбор следует сделать: в пользу ли слепой веры в предопределение или в пользу разумного, свободного отношения к бытию?

Вследствие того что нравственные и философские проблемы стали в романе главными, события необычай но возвысились в своем значении: их смысловая нагруз ка возросла и из разрозненных эпизодов они преврати лись в очень важные этапы жизненного пути Печорина.

С романтической поэмой роман «Герой нашего време н и » связан и композиционным кольцом. Как в поэме « М ц ы р и » юноша уходит из монастыря и возвращается в монастырь, так и в романе действие начинается и за канчивается в крепости. Подобно тому как Мцыри замк нут в кругу, из которого нет выхода, так и Печорин пре бывает в полной безысходности. Кольцевая композиция символична — она закрепляет бесполезность исканий ге роя, каждый случай в жизни которого проходит одни и те же этапы: очарованность — разочарованность.

Однако кольцевая композиция играет и прямо проти воположную роль. Поиски счастья кончаются неудача ми. Лермонтов не завершает роман гибелью героя, сооб щение о которой отнесено к середине повествования.

Кольцевая композиция (крепость — крепость) позволяет Печорину « п е р е ш а г н у т ь » границу смерти и жизни и « о ж и т ь », « в о с к р е с н у т ь ». Не в том смысле, что автор « Г е р о й нашего в р е м е н и ».

Д у э л ь Печорина с Г р у ш н и ц к и м.

Художник М. Врубель отрицает смерть как реальность, а в художественном смысле: Печорин изображен вне хронологических преде лов от рождения к смерти.

Изображение характера. Лермонтовский Печорин (тут он в известной мере « б р а т » по судьбе пушкинского Онегина;

фамилии у них образованы от названия рек — Онега и Печора) полон скуки и страдания. Он тоскует оттого, что душа его преждевременно остыла, охладела, оттого, что ему все заранее известно. Печорин, как и ге рой л и р и к и Лермонтова, не ждет от жизни ничего, но готов броситься на зов чувства и ощутить душевный подъем, пока не остынет жар сердца, пока не будет уто лена жажда жизни, пока еще веет свежестью чувств, по ка разъедающий, скептический ум демонического героя, все подвергающий беспощадному и строгому анализу, не заморозит сердце и не уймет волнение страстей. Со знание Печорина наделено главной способностью — скептическим анализом, который выступает и как нео споримое достоинство героя, и как мучение, наносящее ему неизгладимые душевные раны. Сильные и слабые, « с в е т л ы е » и « т е м н ы е » стороны героя взаимно обуслов лены, неотделимы друг от друга и способны перетекать одна в другую.

А в т о р не знает, кто Печорин — « г е р о й » и л и « з л о д е й ». Он не осуждает и не оправдывает Печорина, воз держиваясь от утверждения и от отрицания. Суть пози ции автора состоит в том, что, наблюдая за Печориным, он раскрывает его душу посредством изображения само анализа героя. В ходе самоанализа Печорин подвергает сомнению и отрицанию все духовные ценности. Лермон тов обращается к таким духовным ценностям, которые наиболее л и ч н ы, являясь внутренним достоянием чело века. Ценностями, не зависящими от л ю б ы х посторон них соображений, в литературе всегда выступали любовь и дружба. Печорин подвергает анализу свои отношения с людьми. Все его дружеские связи непрочны. Сомнение Печорина касается трех типов любви: естественной (Бэла), романтической ( « у н д и н а » ) и светской (княжна Мери). Каждый раз любовь приводит к краху, и Печо рин снова разочаровывается, не находя желаемого идеа ла. В « Б э л е » он влюбляется в естественную, « д и к у ю »

горскую девушку и добивается взаимности, в « К н я ж н е М е р и » он влюбляет в себя светскую девушку, чистую и еще не испорченную влиянием света, но сам не любит ее и остается холоден, в « Т а м а н и » он романтически увлечен девушкой-контрабандисткой, вольной дочерью природы, но та не любит его и готовит ему гибель.

Ушедшая, непроснувшаяся и неразделенная любовь — таковы итоги приключений героя. Печорин с искусством ведет любовную игру, ставит остроумные и порой опас ные эксперименты над чужими душами, управляет хо дом опытов, судьбами душ и нередко добивается желае мых результатов. Однако его любовные приключения в конечном итоге всегда терпят полное крушение. Игрой Печорина управляет рассудок, и женщинам уготована роль неминуемых жертв.

Ж а н р романа и традиции романтической повести.

Любовные истории и дружеские связи Печорина ожив л я ю т в романе иные по сравнению с романтической по эмой традиции. В «Герое нашего времени» и вообще в прозе Лермонтов идет, как и в лирике, по пути совме щения жанровых форм. В « К н я ж н е М е р и » очевидно влияние жанра современной Лермонтову светской пове сти. Ее сюжет часто основан на соперничестве двух мо л о д ы х людей, которое заканчивается поединком.

В повести « Ф а т а л и с т » легко угадать признаки фан тастической прозы с ее загадочностью и необъяснимым вмешательством высших сил.

В повести « Б э л а » путевой очерк сращивается с ро мантической новеллой о любви европейца к дикарке.

Любовная игра часто создает д л я Печорина опасность, у г р о ж а ю щ у ю его жизни. Она перерастает в игру с жизнью и смертью. Так происходит в « Б э л е », где Печо рин может ждать нападения и от Азамата, и от Казбича.

В «Тамани» «ундина» чуть не утопила героя, а в « К н я ж н е Мери» Печорин стрелялся с Грушницким.

В повести «Фаталист» Печорин проверяет свою способность к деятельности и бесстрашно обезвреживает пьяного казака, который только что зарубил Вулича. Пе чорин не может пожертвовать своей свободой ради чужо го счастья. Ему куда проще пожертвовать жизнью, при чем так, что его жертва оказывается необязательной, но совершенной ради удовлетворения гордости, честолю бия. Лермонтов всюду дает почувствовать, что Печорин не дорожит жизнью, не прочь умереть, чтобы избавиться от противоречий сознания, приносящих ему лишь мучения и страдания. В его душе живет тайная надежда, что толь ко смерть д л я него единственный выход. Печорин тешит себя опасной игрой, он приносит мучения и даже смерть другим людям, но, главное,— он убивает себя. Его жизнь издерживается ни на что, уходит в пустоту. Он истрачи вает жизнь понапрасну, ничего не достигая.

Тип личности. В центре романа «Герой нашего време н и » — личность исключительно одаренная и масштабная, обладающая сильным и прозорливым умом, твердой во лей и другими ценными качествами. Однако эта выдаю щаяся личность порождена индивидуалистическим веком и впитала в себя все его свойства. Крайний индивидуа лизм вошел в плоть и кровь лермонтовского героя, но из двух слагаемых — одаренная личность и индивидуа лист — последнее победило первое, подчинило и преобра зило «светлое» начало души Печорина, который не может достойно проявить свои возможности и реализовать их.

Индивидуалист Печорин стал препятствием д л я воплоще ния в жизнь л у ч ш и х сторон более чем незаурядного ге роя. И это подчеркнуто любовной линией Печорин — Ве ра. Герои любят друг друга, и ценность любви могла бы осуществиться в их союзе. Но в том-то и дело, что нрав ственный идеал все время ускользает и оказывается недо стижимым. Печорин проверяет ценность людей в своих жестоких опытах. Но в чем состоят законы, стоящие над ним и управляющие его поведением, он узнать не может.

И об этом прямо сказано в повести « Ф а т а л и с т ».

Нравственной проверке героя подвергается судьба других людей, которые выступают мерилом внутренней состоятельности его личности. Здесь Печорин также терпит моральное поражение. Он оказывается виновным в судьбе Грушницкого, сыграв в ней фатальную роль и превратившись в убийцу. Невольно, сам того не же л а я, герой стал злодеем. Зло изначально присуще инди видуализму. При этом оно может не быть результатом сознательного, продуманного действия, а возникнуть са мо собой, из самого хода вещей.

Через романтизм к реализму. В соответствии с таким наполнением сюжета и изображением действующих лиц Лермонтов в романе, выросшем из романтизма, открыва ет путь к реализму. Автор учитывал социально-истори ческую обусловленность героя. Романтизм отвлекался от исторической и социальной мотивировок. Личность не зависела от среды и от века. В романе Лермонтова Пе чорин — человек индивидуалистического века и дворян ско-офицерской среды. Оба обстоятельства сформирова ли его личность. Центр тяжести перемещен Лермонто вым на результат воздействия времени и окружения, на внутренний мир Печорина, мотивы и стимулы его по ведения. Можно сделать вывод не только о реалистиче ских началах лермонтовского романа, но и о психологиз ме «Героя нашего времени».


Лермонтов написал новый русский психологический роман, предугадав дальнейшее развитие русской прозы в этом направлении. Отныне русский роман в его луч ших, классических образцах станет романом психологи ческим. Он всегда будет сосредоточен на внутреннем ми ре героев и будет уклоняться от прямых и контрастных оценок.

Эти выводы существенны д л я понимания путей раз вития русской литературы, в которой впервые герой по гружен в самоанализ, с его помощью Печорин старается понять самого себя. Добившись интереса к себе со сто роны княжны Мери, Печорин записывает свое рассужде ние: «Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно до биваюсь любви молоденькой девочки, которую оболь стить я не хочу и на которой никогда не женюсь? Вера меня любит больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь;

если б она мне казалась непобедимой кра савицей, то, может быть, я бы завлекся трудностью предприятия...»

Первоначально Печорин четко и ясно формулирует задачу, затем перебирает несостоятельные объяснения и последовательно отвергает их. Далее перечисляются уже более глубинные причины, но и они не удовлетво ряют героя. Наконец, герой докапывается до истинных мотивов, до тех п о л о ж и т е л ь н ы х эмоций, которые прино сят ему удовольствие. Оказывается, эти положительные эмоции целиком эгоистичны, заведомо безнравственны.

То, что с общечеловеческой точки зрения считается мо ральным грехом, Печорину приносит наслаждение, пи тая его ум и д у ш у. Однако проделанный им анализ сви детельствует о беспощадной искренности перед самим собой, нравственном бесстрашии, г л у б о к о м уме и гро мадных и н т е л л е к т у а л ь н ы х силах.

Но самоанализ героя еще ничего не говорит о том, как же понимает Печорина автор, какова художествен ная задача Лермонтова, совпадает ли его точка зрения с точкой зрения героя и л и кого-либо из персонажей.

Автор и герой. Из повествования ясно, что Лермон тов не рисовал самого себя и не разоблачал своего героя.

В предисловии к роману Лермонтов иронически писал о читателях-критиках: « И н ы е ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени;

другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых... Старая и жалкая шутка!»

Объясняя свою задачу, которая состояла в том, чтобы воздержаться и от хвалы, и от х у л ы, чтобы не прослыть моралистом и «исправителем л ю д с к и х пороков», Лер монтов признавался: « Е м у (автору.— Ред.) просто было весело рисовать современного человека, каким он его по нимает и, к его и вашему несчастью, с л и ш к о м часто встречал». Эти слова Лермонтова-сочинителя вызывают полное доверие. Следовательно, ни утверждающая, ни отрицающая Печорина точка зрения не может быть принята, в том числе и Максима Максимыча. Штабс-ка питан — хороший с л у ж а к а, заслуженный офицер, доб рый человек, но он совсем другого склада. Ему совер шенно чужд самоанализ Печорина и сам герой, рожден ный эпохой романтического индивидуализма. Максим Максимыч сохранил явные приметы старого, дороманти ческого, патриархального сознания, которое еще не вы ч л е н и л о с ь из общенародной стихии. Максим Макси мыч — цельный человек, он способен на простые, не притязающие на г л у б и н у оценки. Однако в их свете личность Печорина только упрощается. Простосердеч ный Максим Максимыч не понимает героя, судит о нем и его поступках поверхностно.

К взгляду Лермонтова на Печорина значительно бли же странствующий офицер, который играет роль «по средника» между разными рассказчиками — Максимом Максимычем и Печориным. Он, как и Лермонтов, отде ляет себя и от Максима Максимыча, и от Печорина. Как Лермонтов, он тоже наблюдатель и не отказывается от осуждения и л и восхваления. В «Предисловии к « Ж у р налу П е ч о р и н а », которое написано странствующим офи цером, он соглашается с Лермонтовым, автором предис ловия ко всему роману: « М о ж е т быть, некоторые чита тели захотят узнать мое мнение о характере Печорина?

Мой ответ — заглавие этой книги.— «Да это з л а я иро ния!» — скажут они.— Не з н а ю ». Д л я Лермонтова и д л я странствующего офицера Печорин — герой нашего вре мени, но оба далеко не всегда держатся его взглядов. В за главии романа с л и л и с ь утверждение и ирония, прекло нение перед личностью Печорина и горькое сожаление, даже грустная насмешка над тем, что, будучи действи тельно героической личностью по своему масштабу, по своим богатейшим возможностям, он оказывается ниже своего предназначения.

Внутреннее нравственно-эстетическое задание Л е р монтова, владевшее его пером, состояло в том, чтобы подвергнуть критике трагическое противоречие соб ственного сознания, громко сказать, что он, Лермонтов, не тождествен, не равен Печорину, что убийственный индивидуализм Печорина не имеет жизненной перспек тивы. Л е р м о н т о в, создавая Печорина, преодолевал се бя, изживал в себе печоринское начало и отказывался, отстранялся от него в самом себе.

Психологический роман. Теперь есть возможность уточнить представление о психологическом романе.

Психологическим романом можно назвать такой, в котором самоанализ персонажей направлен на харак теры и мотивы поведения и в котором этот самоанализ действующих лиц подвергнут критике и оценке автора или повествователя.

От рассмотрения лермонтовского романа перейдем к характерам его героев.

Печорин. Печорин Григорий Александрович — глав ный герой романа. История его души составляет содер жание произведения. Эта задача прямо названа в «Пре дисловии к « Ж у р н а л у П е ч о р и н а ». История души воспро изводится в трех аспектах: во-первых, с точки зрения «внутреннего ч е л о в е к а », когда утаенные от посторон них, но открываемые д л я себя мотивы поведения через цепь внешних поступков, приключений приобретают яс ный, хотя и противоречивый характер;

во-вторых, герой отдает себе полный отчет в мотивах и душевных движе ниях, с л у ж а щ и х осознанию собственной личности и оп р е д е л я ю щ и х принципы ее самопостроения;

в-третьих, история души отображается как объективное описание:

Печорин записывает свои впечатления д л я себя и вос принимает свой дневник в виде объективного докумен та, отстраняясь от субъективных пристрастий, создавая дистанцию между собой действующим, м ы с л я щ и м и ав тором. Как автор « Ж у р н а л а... », Печорин не страшится рассказать ни об идеальных порывах, присущих ему, ни о темных сторонах души, ни о противоречиях сознания.

Объективность письма достигается и присутствием других рассказчиков — Максима Максимыча, странству ющего офицера, отдаленных от Печорина и приближен ных к нему и н т е л л е к т у а л ь н о. Печорин воспроизводит и мнения о себе других лиц — Веры, княжны Мери, Грушницкого, Вернера. Все они с разной степенью про никновения в его внутренний мир создают объемный об раз его личности. Задача Лермонтова заключалась не только в том, чтобы история души раскрывалась извне и изнутри, но и в том, чтобы дать возможно полное о ней представление. Все описания внешности героя то же направлены на отображение души (через лицо, гла за, руки, фигуру и детали одежды). Печорин интересен Лермонтову в качестве обобщенного лица, а не как не коего казуса, изображенного иронически. Ирония как субъективное художественное намерение исключена, и если она становится результатом изображения, то по винна в этом не авторская воля, но сам тип личности, возникший в определенное время и в определенных об стоятельствах. В такой же мере несостоятельно мнение, отведенное самим Лермонтовым, будто Печорин — порт рет автора романа.

Традиция, к которой непосредственно примыкает « Г е р о й нашего в р е м е н и », — психологические романы Шатобриана ( « Р е н е » ), Бенжамена Констана ( « А д о л ь ф » ), Альфреда де Мюссе («Исповедь сына в е к а » ), незакончен ный роман Карамзина ( « Р ы ц а р ь нашего в р е м е н и » ) и ро ман в стихах П у ш к и н а «Евгений Онегин». Х о т я психо л о г и я героя все более у г л у б л я е т с я от приключения к приключению, которые вносят новые штрихи в его внутренний портрет, духовно Печорин не растет. Его жизненный опыт существен не тем, что он каждый раз выходит из того и л и иного приключения обновленным, а тем, что он остается одинаковым. Однако при неизмен ности духовных результатов каждый эпизод всякий раз бросает свет на неисчерпаемый потенциал души. В этом состоит история души, ее загадочность, странность и нравственность. Равная самой себе, душа не поддает ся изменению и не имеет предела в своем у г л у б л е н и и.

Отсюда возникает видимое противоречие между богаты ми внутренними возможностями к духовному самопо строению, развитию, обновлению и скромными успеха ми героя, как правило кончающимися ощущением «ску к и » и неудовлетворенности собой.

Печорин всегда чувствует над собой власть судьбы, которая выступает преградой, ограничивающей итоги его душевной деятельности и превращающей их в ни чтожные, бесполезные и катастрофические по своим по следствиям, угрожающие как самому герою ( « Т а м а н ь » ), так и другим персонажам ( « Б э л а », « К н я ж н а М е р и » ). Пе чорин, о щ у щ а ю щ и й перст судьбы, воспринимает себя ед ва ли не демоническим существом, з л ы м орудием судь бы, наказующей силой. Она выступает в его глазах про клятием, а он становится ее жертвой.

История души Печорина раскрывается через конкрет ные эпизоды, имеющие отношение не к его служебной и л и социальной сфере, но к родовым свойствам челове ка и интимным сторонам частной жизни (любовь, друж ба, испытание воли, личная храбрость). Читатель всюду наблюдает, как проявляются человеческие качества Пе чорина и при этом намеренно отодвинуты социально-об щественные функции личности (дворянин, светский че ловек, офицер).

Характер Печорина дан сложившимся и с устойчи вым мироотношением. Из жизненного опыта герой вы нес скептическое отношение к действительности и к окружающим л ю д я м. Всюду он видит одну и ту же ба нальность, тривиальность, но продолжает гоняться за жизнью, каждый раз думая, что очередное приключение окажется новым и необычным, освежит его чувства и обогатит его ум. Искренне отдаваясь новому влечению, он, однако, включает рассудок, уничтожающий непо средственное чувство. Скепсис Печорина становится как бы абсолютным: важна не любовь, не правда и искрен ность чувства — власть над женщиной. Любовь д л я не го не поединок равных, но подчинение себе. Он видит удовольствие и наслаждение в том, чтобы быть «причи ною страданий и радостей, не имея на то никакого по ложительного права».

Точно так же он не способен к дружбе, ибо не может поступиться частью свободы, что означало бы д л я него стать « р а б о м ». С Вернером он сохраняет дистанцию в отношениях. Свою отстраненность он дает почувство вать и Максиму Максимычу, избегая дружеских объя тий.

Свободная воля, перерастающая в индивидуализм, с л у ж и т д л я Печорина принципом жизненного поведе ния. Она влечет героя к новым и новым впечатлениям.

Он полон интереса и к л ю д я м, и к природе, ищет и на ходит приключения, создавая выгодные д л я себя ситуа ции, где его ум мог торжествовать победу. При этом ге рой испытывает не только других, зная их слабости и угадывая возможные реакции на его слова и поступки, но и себя, часто рискуя и подвергаясь опасности. Конеч ной целью жизненной активности становится познание смысла действительности и своей личности. Эта устрем ленность к высшим целям выделяет Печорина из среды, сообщает масштабность его личности и характеру. Одна ко опыты Печорина каждый раз демонстрируют ему бес смысленность бытия и роковую неопределенность цели его жизни.

Ничтожность итогов и повторяемость их образует ду ховный круг, в котором замкнут герой. Отсюда выраста ет мысль о смерти как наилучшем исходе из порочного и заколдованного, будто заранее предопределенного кру говращения. В итоге Печорин чувствует себя бесконечно несчастным и обманутым судьбой. Великое предназначе ние, уготованное ему, необъятные силы, ощущаемые им, не только не стали д л я него благом, но обернулись стра данием и мукой. Он мужественно несет этот крест и не может примириться с ним, предпринимая все новые и новые попытки изменить свою участь, придать г л у б о к и й и серьезный смысл своему пребыванию в мире. Вот эта непримиренность Печорина с самим собой, со своей до лей свидетельствует о неуспокоенности и значительнос ти его личности.

В романе сообщается о новой попытке найти п и щ у д л я души — Печорин отправляется на Восток. Его раз витое критическое сознание обращено к сущностным проблемам жизни человека и мира. Оно не завершилось и не обрело гармоничной цельности. Лермонтов дает по нять, что в России Печорин обречен на прежнее состоя ние. Путешествие в экзотические, неведомые страны также мнимо, ибо убежать от себя герой не может.

В истории души дворянского интеллигента середины X I X века изначально заключена двойственность: созна ние личности о щ у т и л о свободу воли как непреложную ценность, но приняло болезненные формы, личность про тивопоставила себя окружающему и столкнулась с таки ми внешними обстоятельствами, которые рождали скуч ное повторение норм поведения, сходных ситуаций и от ветных реакций на них, способных привести в отчаяние, обессмыслить жизнь, иссушить ум и чувства, подменить непосредственное восприятие мира х о л о д н ы м и рассу дочным, вынести из всего этого горького опыта л и ш ь от рицательный взгляд на мир.

К чести Печорина, он ищет в жизни положительное содержание, верит, что оно есть и только ему не откры лось, сопротивляется негативному жизненному опыту и надеется на то, что история его души обогатится и об ретет способность к свежему и здоровому восприятию бытия. В этом побудительном мотиве, относящемся в большей мере к читателю романа, чем к его герою, и состоит то духовное завещание, которое передано нам Лермонтовым.

Грушницкий. Грушницкий — один из героев повести « К н я ж н а М е р и ». Сюжет повести разворачивается через противостояние Грушницкого и Печорина в их притяза ниях на внимание княжны Мери. В любовном треуголь нике ( Г р у ш н и ц к и й — Мери — Печорин) Грушницкий играет сначала роль первого любовника, но затем оттес няется на второй план и перестает быть соперником Пе чорина в любви. Его незначительность как человека, из вестная Печорину с самого начала повествования, стано вится очевидной и д л я к н я ж н ы Мери. Из приятеля и соперника Грушницкий превращается во врага Печо рина и скучного, надоедливого собеседника Мери. По знание характера Грушницкого не проходит бесследно ни д л я Печорина, ни д л я княжны и кончается трагеди ей: убит Грушницкий, погружена в духовную драму Me « Г е р о й нашего времени». Грушницкий и княжна Мери. Художник М. Врубель ри, Печорин находится на распутье и вовсе не торже ствует победу.

Если характер Печорина остается неизменным, то Грушницкий претерпевает эволюцию: в недалеком и неумелом романтике обнажается подлая и злобная на тура. Наконец, Грушницкий несамостоятелен ни в сво их м ы с л я х и чувствах, ни в своем поведении. Он легко подпадает под влияние внешних обстоятельств: то моды, то людей, становится игрушкой в руках Печорина, осу ществляющего план дискредитации мнимого романтика.

Возникает новая оппозиция — романтизм л о ж н ы й и ро мантизм истинный, странность надуманная и странность действительная, исключительность и л л ю з о р н а я и ис ключительность реальная.

Грушницкий представляет собой не только антигероя и антипода Печорина, но и его «кривое з е р к а л о ». Груш ницкий занят только собой и не знает людей;

он пре дельно самолюбив и самоуверен, потому не может по смотреть на себя критически и лишен рефлексии. Пси хологически он несамостоятелен, поскольку живет модными представлениями и привычками, « в п и с а н » в стереотипное поведение « с в е т а » ;

н а к о н е ц, он с л а б а я на т у р а. Все это вместе образует у с т о й ч и в у ю с о в о к у п н о с т ь черт.

П о д ч и н я я с ь м н е н и ю « с в е т а », Г р у ш н и ц к и й напускает на себя т р а г и ч е с к у ю т а и н с т в е н н о с т ь : он — и з б р а н н а я н а т у р а — не понят и не может б ы т ь п о н я т л ю д ь м и ;

его ж и з н ь во всех ее п р о я в л е н и я х — тайна м е ж д у н и м и не бесами. В ы д у м а н н о с т ь « с т р а д а н и й » п р о я в л я е т с я в том, что ю н к е р с т в о ( т. е. к о р о т к и й д о о ф и ц е р с к и й срок с л у ж б ы ) Г р у ш н и ц к и й м а с к и р у е т под р а з ж а л о в а н и е. П р и е з д на К а в к а з, как д о г а д ы в а е т с я П е ч о р и н, стал с л е д с т в и е м фанатизма. Г е р о й всюду хочет к а з а т ь с я не тем, что он есть, и п ы т а е т с я стать в ы ш е в своих собственных и в чу жих глазах.

М а с к и, надеваемые Г р у ш н и ц к и м, от м р а ч н о г о, разо ч а р о в а н н о г о р о м а н т и к а до о б р е ч е н н о г о на г е р о и з м л е г к о у з н а в а е м ы и способны л и ш ь на миг оказать в л и я н и е на окружающих. Грушницкий — обыкновенный недалекий м а л ы й. Его позерство л е г к о разгадывается, и он стано вится с к у ч н ы м и т е р п я щ и м к р у ш е н и е. С м и р и т ь с я с по р а ж е н и е м Г р у ш н и ц к и й не м о ж е т, но сознание у щ е р б н о сти т о л к а е т к с б л и ж е н и ю с с о м н и т е л ь н о й к о м п а н и е й, с п о м о щ ь ю к о т о р о й о н намеревается о т о м с т и т ь обидчи к а м. Т е м с а м ы м он падает ж е р т в о й не т о л ь к о и н т р и г П е ч о р и н а, но и собственного х а р а к т е р а.

В п о с л е д н и х эпизодах в Г р у ш н и ц к о м м н о г о е меняет ся: он о с т а в л я е т р о м а н т и ч е с к о е позерство, освобождает ся от з а в и с и м о с т и перед д р а г у н с к и м к а п и т а н о м и его ш а й к о й. Однако он не м о ж е т п р е о д о л е т ь с л а б о с т ь свое го характера и у с л о в н о с т и « с в е т с к о г о » этикета.

Г и б е л ь Г р у ш н и ц к о г о бросает тень на П е ч о р и н а : стои л о л и у п о т р е б л я т ь с т о л ь к о у с и л и й, ч т о б ы д о к а з а т ь ни чтожность фанатичного р о м а н т и к а, маска которого скрывала слабого, заурядного и тщеславного человека?

В е р н е р. Вернер — д о к т о р, п р и я т е л ь П е ч о р и н а, свое образная разновидность «печоринского» типа, с у щ е ственная д л я п о н и м а н и я как всего романа, так и П е ч о рина. П о д о б н о П е ч о р и н у, он с к е п т и к, эгоист и « п о э т », и з у ч и в ш и й « в с е ж и в ы е с т р а н ы сердца ч е л о в е ч е с к о г о ».

Вернер невысокого м н е н и я о ч е л о в е ч е с т в е и л ю д я х сво его времени, но идеальное начало в нем не з а г л о х л о, он не охладел к страданиям людей ( « п л а к а л над умираю щим с о л д а т о м » ), живо чувствует их порядочность, их добрые наклонности. В нем есть внутренняя душевная красота, и он ценит ее в других. Вернер « м а л ростом и худ и слаб, как ребенок;

одна нога была у него коро че другой, как у Байрона;

в сравнении с туловищем го лова его казалась огромна...». В этом отношении Вер нер — антипод Печорина. В нем все дисгармонично: раз витый ум, чувство красоты и — телесное безобразие, уродливость. Видимое преобладание духа над телом да ет представление о необычности, странности доктора.

Добрый по натуре, он з а с л у ж и л прозвище Мефисто фель, потому что наделен критическим зрением и злым языком. Дар предвидения помогает ему понять, какую интригу задумал Печорин, почувствовать, что Грушниц кий падет жертвой. Философско-метафизические разго воры Печорина и Вернера приобретают характер словес ной дуэли, где оба приятеля достойны друг друга.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.