авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК

РОССИЯ

В НИКОЛАЕВСКОЕ ВРЕМЯ:

НАУКА, ПОЛИТИКА,

ПРОСВЕЩЕНИЕ

St. Petersburg Center

for the History of

Ideas

ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ

1796–1855

Institute for History of Science and Technology RAS

St. Petersburg Branch

St.Petersburg Centre for History of Ideas

THE PHILOSOPHICAL AGE ALMANAC 6 RUSSIA AT THE TIME OF NICHOLAS I:

SCIENCE, POLITICS, ENLIGHTENMENT To the 275 anniversary of the Academy of Sciences and the 200 anniversary of Nicholas I St. Petersburg 1998 Институт истории естествознания и техники РАН Санкт-Петербургский филиал Санкт-Петербургский Центр истории идей ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК АЛЬМАНАХ РОССИЯ В НИКОЛАЕВСКОЕ ВРЕМЯ:

НАУКА, ПОЛИТИКА, ПРОСВЕЩЕНИЕ К 275-летию Академии наук и 200-летию со дня рождения Николая I Санкт-Петербург St. Petersburg Center for the History of Ideas http://ideashistory.org.ru Ответственные редакторы альманаха: Т. В. Артемьева, М. И. Микешин В оформлении использованы:

аллегорическое изображение философии из книги «Иконология, объясненная лицами, или полное собрание аллегорий, емблем и пр.»

(Т. 2. М., 1803) и иллюстрации, предоставленные авторами.

Издание осуществлено при поддержке Института «Открытое общество», грант HDA и ФКЦ «Интеграция»

в рамках проекта САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЦЕНТР ИСТОРИИ ИДЕЙ (Междисциплинарный гуманитарный учебно-научный центр поствузовской специализации в области истории идей) mic@mm1734.spb.edu ideashistory.org.ru Россия 195112 Санкт-Петербург, а/я Шестой выпуск альманаха «Философский век» включает статьи и материалы, посвященные науке, политике и просвещению в России в эпоху Николая I. Выпуск подготовлен по итогам научной конференции, проведенной в Санкт-Петербургском научном центре 18–19 декабря 1996 г.

Ответственные редакторы выпуска: М. Ф. Хартанович, М. И. Микешин Компьютерный макет: М. И. Микешин Философский век. Альманах. Вып. 6. Россия в николаевское время:

наука, политика, просвещение / Отв. редакторы М. Ф. Хартанович, М. И. Микешин. — СПб., 1998. — 304 с.

© Альманах «Философский век»

Составление, оформление. СОДЕРЖАНИЕ Содержание …………………………………………………. Contents …………………………………………………. М. Ф. Хартанович, М. И. Микешин Ученое сословие России …………………….. В. А. Шишкин Николаевская эпоха: новые подходы.

Несколько вступительных слов ……………... М. Ф. Хартанович Николай I и Императорская Академия наук.. М. И. Микешин Диагнозы английского врача: Академии наук (1827) и императору (1853) ………………….. М. Ш. Файнштейн Российская Академия (1783–1841) в николаевскую эпоху ……………...……….…. Н. Г. Сухова Основание Русского географического общества ……………………………………… А. В. Бекасова «Храм общественных муз». Петербургский период в истории Румянцевского музея ……. М. М. Шевченко Император Николай I и ведомство народного просвещения ………………………...………... Л. И. Брылевская Реформа математического образования в николаевское время ………………………….. Э. Таммиксаар История преподавания географии в Дерптском университете во второй четверти XIX века..……………………………………... К истории формирования Н. В. Мигаев физико-химической школы в артиллерийском училище (XIX век) ………... А. К. Галкин, Опыт обучения «поселянских детей»

А. А. Бовкало Олонецкой губернии в николаевское время В. К. Ячменихин Реформа низшего военного образования в России первой трети XIX в. ………………….

К. В. Степанец Николай I и ведомство учреждений императрицы Марии …………………………. К. В. Манойленко Академик Н. И. Железнов (1816–1877) и его научная и общественная деятельность …… А. К. Сытин Штатные и приватные ботаники николаевского времени ……………………… Г. С. Евлашева Научные изыскания герцогов Максимилиана и Николая Лейхтенбергских ………………… С. О. Кузнецов Адам Менелас на российской земле.

Возможные пути интерпретации творчества архитектора императора Николая I ………… Т. В. Андреева Император Николай Павлович и граф М. А. Милорадович ………………………….. С. Н. Искюль 14 декабря 1825 года и деятельность МИД … Гражданские мундиры начала николаевского Л. Е. Шепелев царствования …………………………………. А. И. Сапожников Развитие отечественной военной историографии в николаевскую эпоху (Д. П. Бутурлин, А. И. Михайловский Данилевский, Д. А. Милютин) ……………… Л. В. Выскочков Дневники и воспоминания о Николае I как исторический источник ……………………… CONTENTS Contents (in …………………………………………………. Russian) Contents …………………………………………………. M. F. Khartanovich, M. I. Mikeshin The learned estate of Russia …………………... V. A. Shishkin Nicholas I’s epoch: new approaches. Some introductory words ……………...……………... M. F. Khartanovich Nicholas I and the Imperial Academy of Sciences ……………………………………….. M. I. Mikeshin Diagnoses of an English doctor: for the Academy of Sciences (1827) and for the emperor (1853) ………………………………... M. Sh. Fainshtein The Russian Academy (1783–1841) in the epoch of Nicholas I ………………...………….. N. G. Sukhova The foundation of the Russian geographic society …………………………………………. A. V. Bekasova «The temple of social muses». The Petersburg period in the history of Rumiantsev museum.… M. M. Shevchenko Emperor Nicholas I and the Department of popular education …………….……………….. L. I. Brylevskaia The mathematical education reform at the time of Nicholas I ………..…………………………. E. Tammiksaar A history of geographical education at the Derpt university in the second quarter of the 19th century..……………………………………….. N. V. Migaev Notes on history of physical and chemical learning at the Artillery school (19th century)... A. K. Galkin, An experience of country children education in A. A. Bovkalo Olonets region at the time of Nicholas I ………. V. K. Iachmenikhin A reform of lower military education in Russia in the first third of the 19th century...…………. K. V. Stepanets Nicholas I and the Department of empress Maria’s institutions ….………………………… K. V. Manoilenko Academician N. I. Zheleznov (1816–1877) and his scientific and social activity ………..……… A. K. Sytin Staff and private botanists at the time of Nicholas I ………………………........................ G. S. Evlasheva Scientific researches led by dukes Maximillian and Nicholas of Leichtenberg …………………. S. O. Kuznetsov Adam Menelaws in Russia. Possible ways to interpret creative works of emperor Nicholas I’s architect ……………………………………….. T. V. Andreeva Emperor Nicholas Pavlovich and count M. A. Miloradovich..………………………….. S. N. Iskiul 14 December 1825 and activities of the Ministry of Foreign Affairs ………………………...…… L. E. Shepelev Civil garments of the beginning of Nicholas’ reign ………..………………………………….. A. I. Sapozhnikov The development of Russian military historiography at the time of Nicholas I (D. P. Buturlin, A. I. Mikhailovskii-Danilevskii, D. A. Miliutin) ………………………………… L. V. Vyskochkov Diaries and memoirs on Nicholas I as historical sources ………………….……………………... The sixth issue of The Philosophical Age almanac includes papers that concern science, politics and enlightenment in Russia at the epoch of Nicholas I.

The book is prepared according to the outcomes of the conference, that was held in the St. Petersburg Scientific Center on 18–19 December 1996.

УЧЕНОЕ СОСЛОВИЕ РОССИИ –19 декабря 1996 г. в Санкт-Петербургском Научном центре РАН прошла конференция «Наука и просвеще ние в николаевское время (к 275-летию Академии наук и 200-летию со дня рождения Николая I)», организо ванная Санкт-Петербургским филиалом Института ис тории естествознания и техники РАН и Санкт-Петербургским фи лиалом Института российской истории РАН (Оргкомитет — М. Ф.

Хартанович, А. Н. Цамутали, Е. И. Красикова, М. И. Микешин).

Основным направлением работы конференции явилась попытка на основе нормативных, архивных и печатных источников никола евского времени рассмотреть основные направления в области ор ганизации науки и просвещения того времени, выявить тенденции правительственной политики в области науки и просвещения, на основе ранее неиспользованных источников дополнить портрет главы правительства — императора Николая Павловича как поли тика и государственного деятеля.

В работе конференции принимали участие представители Санкт Петербургского филиала Института истории естествознания и тех ники РАН, Санкт-Петербургского филиала Института Российской истории РАН, Санкт-Петербургского филиала Института человека © М. Ф. Хартанович, М. И. Микешин РАН, Санкт-Петербургского филиала Ботанического института РАН, Санкт-Петербургского, Московского и Тартуского универси тетов, Духовной академии, Российской национальной библиотеки, Санкт-Петербургского филиала архива РАН, Российского государ ственного исторического архива, Мариинского дворца, школы № 157 и пр.

На конференции были рассмотрены следующие темы: Николай I как личность и государственный деятель, Николай I и Академия наук, университетская наука, государственная политика в области науки и просвещения, покровители науки и ученых. Конференцию открыли вступительными словами директоры-соорганизаторы член корр. РАН В. А. Шишкин и проф. Э. И. Колчинский.

Директор Санкт-Петербургского филиала Института россий ской истории Российской академии наук, член-корреспондент РАН В. А. Шишкин в своем вступительном слове подчеркнул, что эпоха царствования Николая I охватила тридцать лет истории России.

Она рассматривалась советской историографией неизменно как по лоса реакции. Тем не менее, это время, отметил В. А. Шишкин, бы ло сложным и противоречивым. С одной стороны, этот период ха рактеризуется подавлением освободительного движения и всякого инакомыслия, с другой, — при Николае I был составлен свод зако нов Российской империи, введены реформы управления деревней, готовились проекты освобождения крестьян. Утверждение государ ственного абсолютизма при Николае I от части было оправдано стремлением сохранить стабильность общественной жизни. Полу чили развитие наука, техника и просвещение. В заключении своего выступления В. А. Шишкин акцентировал внимание на перспективе серьезного изучения этой эпохи, свободного от огульного отрица ния всего положительного, что делалось в государстве и обществе в царствование Николая I.

Директор Санкт-Петербургского филиала Института истории ес тествознания и техники РАН, профессор Э. И. Колчинский в своем вступительном слове говорил о парадоксе отечественной науки и культуры, заключающемся в том, что периоды авторитарных режи мов оказывались наиболее благоприятными для их развития. Дос таточно вспомнить, что все классики русской литературы XIX в.

так или иначе связаны с николаевской Россией. Аналогичная си туация была и в биологии. На эти годы приходится расцвет науч ной деятельности Ф. Ф. Брандта, К. М. Бэра, К. Ф. Кесслера, Х.

Пандера, К. Ф. Рулье, А. Ф. Миддендорфа, начало карьеры А. Н.

Бекетова, Ф. И. Рупрехта, Н. А. Северцова. В дореформенной Рос сии определились взгляды и интересы А. О. и В. О. Ковалевских, И. И. Мечникова, И. М. Сеченова — того поколения российских биологов, с которым связывают начало «золотого века» российской биологии, закончившегося в репрессиях 1930х годов. В николаев ское время были заложены основы современной структуры Акаде мии наук, нашлись средства для нормального функционирования ее музеев, организации экспедиций, издания научных трудов. Сущест вовал ряд объективных и субъективных причин, способствовавших науке в условиях авторитарного режима, стремившегося к построе нию стабильного государство, которое невозможно без науки, об разования и культуры. В то же время, именно эти области деятель ности, немыслимые без свободы творчества, привлекали наиболее талантливых и духовно одаренных людей, которые не могли про явить себя в других сферах общественной жизни.

Состоялись заседания двух секций — «Наука и просвещение» и «Николай I: личность и эпоха». Первая секция (руководитель сек ции — кандидат исторических наук М. Ф. Хартанович) была по священа проблемам развития науки, образования и просвещения в России в 1820х–50х годах.

В докладе М. Ф. Хартанович «Николай I и Академия наук» ос вещалась роль главы правительства в деле организации и реформи рования отечественной науки. Вторая четверть XIX в. являлась важным периодом в истории императорской Академии наук: соци ально-экономическое развитие страны, складывание новых, капи талистических отношений, влияние передовых стран Европы тре бовали интенсивного развития науки, применения ее достижений в промышленности, сельском хозяйстве, в совершенствовании техно логии производства. Нормативные преобразования академической системы (принятие нового Устава 1836 г.), создание в 1841 г. трех отделений Академии, постройка Главной астрономической обсер ватории в Пулково, открытие Главной физической обсерватории и Русского географического общества, формирование сети академи ческих музеев и лабораторий характеризовали этот период. Вер ховное правительство финансировало не только саму Академию и организацию новых научных академических учреждений, но и ме ждународные и региональные научные исследования по поиску по лезных ископаемых, уточнению географических, астрономических и геодезических данных в самых удаленных уголках страны, изуче нию быта и языка малых народностей, населявших Россию от Фин ляндии до Аляски. Те учреждения, которые были основаны или ре организованы в николаевское время, благополучно, во славу отече ственной науки и культуры, работали многие годы. Следующая ре организация АН произошла лишь со сменой политического строя, вернее, через десять лет после революции в 1927 г.

В сообщении М. Ш. Файнштейна «Российская академия в ни колаевскую эпоху» рассказывалось о деятельности Российской ака демии на заключительном этапе ее существования, когда президент А. С. Шишков пытался приспособить деятельность Академии к ну ждам народного образования (подготовка учебных пособий и сло варей, издательская деятельность и т.д.).

Положительные мероприятия и тенденции в развитии архивного дела во второй четверти XIX в. были выявлены Г. Е. Соминич в сообщении «Николай I и архивы». Историческая ценность доку ментов осознавалась правительством не меньше, чем их важность в политическом и экономическом отношении. Анализ хранящихся в фондах Российского государственного исторического архива доку ментов комиссий по разбору бумаг Александра I и умерших пред седателей Государственного Совета позволяет выявить личную по зицию Николая I в определении судеб тех или иных документов и определить необходимость изучения истории формирования лично го архива императора Николая Павловича.

Н. Г. Сухова предложила трактовку истории создания Геогра фического общества, несколько отличную от той, которая сложи лась под влиянием П. П. Семенова. Николай I неформально отнесся к всеподданнейшей записке министра внутренних дел Л. А. Перов ского. Именно благодаря этому Российское географическое обще ство было создано таким, каким его задумали учредители и, прежде всего, «отцы-основатели» — К. М. Бэр, Ф. П. Литке и Ф. П. Вран гель.

Организации и деятельности одного из первых частных музеев страны — Румянцевского музея, посвятила свое выступление А. В.

Бекасова.

О преподавании географии в Дерптском университете в никола евское время рассказал Э. Таммиксаар. В этом университете была организована вторая в Европе кафедра географии, однако с 1826 г.

до начала 1850х гг. там читались в основном курсы статистики. Не смотря на тенденцию русификации университета, в 1841 г. на ка федру физики был приглашен известный немецкий ученый Л. Кемц, который в течение многих лет читал лекции по физической геогра фии. Этот курс, так же как и труды Кемца по метеорологии, оказал существенное влияние на развитие преподавания физической гео графии в России. Дерптский университет в середине XIX в. был одним из трех университетов в Европе, где можно было получить систематическое географическое образование.

Проблему преподавания в российских университетах философии осветила в своем выступлении Т. В. Артемьева.

Доклад Д. А. Александрова был посвящен истории патронажа науки членами императорского дома в период царствования Нико лая I и особенностям российской абсолютистской культуры, в ко торой складывались отношения ученых и их патронов. Наука XVIII–XIX вв. в России, так же как и в большинстве стран Европы, обеспечивала свое существование за счет клиентелистских отноше ний с двором. В России это явление вместе с породившей его куль турой абсолютизма задержалось дольше других стран. Как для многих стран Европы ранее, для России XIX в. был характерен па тронаж отдельных дисциплин «практикующими вельможами» и «учеными аристократами». В социокультурной системе российско го абсолютизма первой половины века патронаж наук при дворе осуществлялся немецкими ветвями императорского дома, что хо рошо видно на истории семей Ольденбургских, Лейхтенбергских и принца Вюртембергского. Например, герцог Максимилиан Лейх тенбергский, зять Николая I, был не только президентом Академии Художеств, но и патронировал корпус горных инженеров. Он же организовал в своем дворце лабораторию гальванопластики элек трохимии, лично проводил в ней эксперименты и опубликовал не сколько научных заметок. Патронаж горного дела и геологии от не го унаследовал его сын Николай, получивший обширное домашнее образование, под влиянием одного из учителей увлекшийся мине ралогией и ставший президентом Минералогического общества.

Продолжая тему о роли патронажа в организации науки Г. С.

Евлашева и В. В. Богомольная рассказали о вкладе в научные изы скания герцогов Лейхтенбергских Максимилиана — на посту Глав нозаведующего Горным институтом и Николая — как председателя Императорского Минералогического общества. Великая княгиня Мария Николаевна оказывала помощь в организационной деятель ности Академии Художеств и Обществу поощрения художеств.

Доклад К. В. Степанец был посвящен эпизоду истории народ ной и государственной благотворительности: были рассмотрены проблемы создания и деятельности ведомства учреждений импе ратрицы Марии в 1830х–50х годах, а также личное участие Нико лая I и принца П. Г. Ольденбургского в работе ведомства.

Ряд сообщений раскрывал страницы жизни и деятельности оте чественных ученых второй четверти XIX в. Вклад академика Н. И. Железнова (1816–1877) в развитие прикладных аспектов бо таники в Петербургской Академии наук, его непосредственное уча стие в подготовке и проведении Реформы 1861 г. проанализировала К. В. Манойленко. Будучи убежденным противником крепостного права, Железнов вел научно-организационную работу по его отме не, по развитию высшего сельскохозяйственного образования, по созданию Петровской земледельческой и лесной академии.

А. К. Сытин обратил внимание на то, что наряду со штатными ботаниками значительный вклад в исследование флоры России вно сили просвещенные дилетанты и приватные ученые. Так, Н. С. Тур чанинов, будучи крупным администратором Восточной Сибири, стал автором классической «Байкало-Даурской флоры». Его пози ция в борьбе русской партии Г. С. Карелина и И. П. Кирилова с пе тербургскими немцами Ф. Б. Фишером и К. А. Мейером — штат ными сотрудниками Ботанического сада, соперничавшими в описа нии новых видов, отличалась чрезвычайным тактом и взвешенно стью. Прерогативой увековечить заслуги известного лица, назвав его именем новонайденные виды, воспользовались Карелин и Ки рилов, описавшие в честь графа Е. Ф. Канкрина, финансировавшего их экспедицию, среднеазиатскую Cancrinia chrysocephala (Канкри нию золотоголовую). Мейер же дал имя А. К. Бошняка, ботаника дилетанта, агента секретной службы, доносившего на декабристов и Пушкина, паразитическому растению Boschniakia.

Н. В. Мигаев рассказал о своем исследовании творческого и жизненного пути известного отечественного химика академика Г. И. Гесса.

История проектирования, строительства и открытия первого по стоянно действующего чугунного разводного моста через Большую Неву (Благовещенский, Николаевский, мост лейтенанта Шмидта) прозвучала в выступлении Е. И. Красиковой. Идея такого моста вынашивалась многими учеными и инженерами с момента основа ния Санкт-Петербурга, но реально осуществить этот проект смог С. В. Кербедз — один из выпускников Института инженеров путей сообщения. Проект был утвержден в 1842 г. и содержал сущест венные технические новшества. В 1850 г. в городе состоялся праздник в честь открытия этого моста.

М. М. Шевченко в докладе «Николай I и ведомство народного просвещения» показал влияние личности Николая I на правитель ственную политику в области народного просвещения и печати, рассмотрел законодательные меры, исходившие непосредственно от императора, в частности, его попытки использовать фактор об щественного образования в деле урегулирования польского вопро са, его отношение к министрам, в особенности к С. С. Уварову.

Один из первых в России широкомасштабный «опыт обучения поселянских детей грамоте» описали А. К. Галкина и А. А. Бов кало. Управлявший Олонецкой епархией архиепископ Игнатий (Се менов) энергичными мерами поднял образовательный уровень ду ховенства. Затем он вменил в обязанность сельским причтам без возмездно обучать при церквях детей прихожан Закону Божию, чтению и письму. Предполагалось, что это станет важным средст вом борьбы с расколом. Духовенство усердно принялось за школь ное дело, и к 1841 г. почти 80% приходов епархии имели хотя бы одну школу. Число учащихся в них превысило 1300 человек. Кли рики, достигшие успехов в обучении детей, в 1840 г. получили Си нодальные благословенные грамоты. С переводом архиепископа Игнатия из Петрозаводска большинство школ прекратило сущест вование, но первое приобщение крестьян Олонии к грамоте имело важное значение для последующего развития народного образова ния в крае.

19 декабря развернулась работа секции «Николай I — личность и эпоха» под председательством доктора исторических наук А. Н.

Цамутали.

Открыл заседание секции доклад Т. В. Андреевой «Николай I и декабристы (к постановке проблемы реформ)». Т. В. Андреева по пыталась в целом оценить логику политической концепции Нико лая I в отношении реформ и с этих позиций объяснить его отноше ние к наследию декабризма. Взойдя на трон сквозь ряды мятежни ков на Сенатской площади, Николай Павлович все же понимал, подчеркивает автор, что в протесте декабристов было много черт общественного недовольства, а их желание перемен и реформ име ло глубокие основания. Поэтому, проанализировав показания де кабристов, их мнения по поводу внутреннего состояния государст ва в царствование Александра I, а также записки, всеподданнейшие письма и доклады различных лиц, оставшиеся в кабинете Алексан дра I, и поданные в Комитет 6 декабря 1826 г., Николай I пришел к выводу, что власть должна начать проведение реформ, при том ос новываясь на разработанное законодательство. С другой стороны, то недоверие к дворянскому обществу, которое возникло у импера тора в следствие заговора и привело к затягиванию проведения ре форм, поскольку император считал, что оно является прерогативой только правительства и бюрократии без участия общественных сил.

Подводя итоги своего выступления, Т. В. Андреева особо подчерк нула, что отсутствие взаимодействия, а в некоторых случаях столк новение позиций власти и общества привели к тому, что проведе ние реформ затягивалось.

Международному резонансу на события 14 декабря 1825 г. было посвящено сообщение С. Н. Искюля. В докладе анализировались внешнеполитические аспекты междуцарствия и декабристского восстания 1825 г., деятельность правительства Николая I, стре мившегося к тому, чтобы связанные с переменой царствования со бытия, ни коем образом не отразились на серьезных отношениях России, а европейское общественное мнение представило бы эти события в приемлемом для российской политики смысле.

А. Н. Цамутали в своем выступлении «Николай I и финлянд ский вопрос» остановился на отношении Николая I к статусу Вели кого княжества Финляндского и освещении этой проблемы в исто рической литературе. Он также обратил внимание на то, что на фо не репрессий, последовавших в отношении Царства Польского по сле восстания 1830–1831 гг., позиция Николая I в отношении Фин ляндии была сдержанной, что сказалось, в частности, в том, что финская культура на фоне антишведских настроений царского пра вительства не только не преследовалась, но даже имела некоторую поддержку.

В сообщении В. Е.Кельнера была затронута проблема отноше ния императора Николая I к еврейскому вопросу. Автор высказал идею об отсутствии у Николая I национальных предубеждений, а все предпринятые мероприятия, связанные с еврейскими пробле мами, имели чисто религиозную основу.

Реформе гражданских мундиров 1834 г. был посвящен доклад Л. Е. Шепелева. Данная реформа имела в то время важное значе ние в деле организации государственной службы. Автор рассказал об итогах кропотливой работы по изучению гражданских мунди ров, подчеркнув важность находки единственного сохранившегося изображения мундира действительного члена императорской Ака демии наук на портрете академика Ф. И. Шуберта (1758–1825).

В своем выступлении «Шубертовский экземпляр константинов ского рубля» М. М. Сафонов рассказал о выходе в 1857 г. в Карлс руэ из печати каталога Ф. Ф. Шуберта. Сенсацией каталога и стал серебряный рубль императора Константина. До недавнего времени шубертовский экземпляр константиновского рубля считался под линным, однако исследования последних лет показывают, что данная монета является фальшивой: это новодел, по мнению М. М. Са фонова, оттиснутый уже после смерти Николая I подлинными штем пелями, хранившимися в секретном архиве Министерства финансов.

Историографические исследования по истории России второй четверти XIX в. были представлены докладами А. И. Сапожникова «Развитие отечественной военной историографии в николаевскую эпоху» и Л. В. Выскочкова «Дневники и воспоминания о Николае I как исторический источник». А. И. Сапожников в своем выступле нии отметил, что за 30-летний период царствования Николая I в отечественной военной историографии появилось немало новых имен. Среди них вызывает особый интерес три военных истори ка — Б. П. Бутурлин, А. И. Михайловский-Данилевский и Б. А. Ми лютин. В докладе кратко характеризованы сочинения каждого из них. А. И. Сапожников особо подчеркнул, что русские военные ис торические сочинения впервые получили общеевропейское призна ние. Многие из них были переведены на иностранные языки и вы звали полемику в зарубежной печати. В сообщении Л. В. Выскоч кова акцент делался на анализе дневников и мемуаров современни ков как историческом источнике, их информативности и репрезен тативности. В первую очередь анализировались дневники и мемуа ры лиц, непосредственно контактировавших с великим князем и императором Николаем Павловичем, принадлежащих к различным социальным слоям российского общества: известных государствен ных деятелей (А. Х. Бенкендорф, М. А. Корф);

военнослужащих (П. Х. Граббе, А. Я. Стороженко, В. И. Фелькнер);

чиновников и служащих различных министерств и ведомств и местной админист рации (К. Бороздин, В. А. Инсарский);

придворного окружения (П. М. Дараган, кн. Витгенштейн, Т. Л. Пассек, А. О. Россет-Смир нова) и др.

На заседании секции прозвучал и доклад, посвященный военным событиям николаевского периода. Б. Г. Кипнис свое сообщение «Забалканский поход 1829 г. фельдмаршала И. И. Дибича» посвя тил вопросам развития русского военного искусства в конце первой трети XIX в.

Завершил работу секции доклад Л. А. Булгаковой «Тяжба графа Клейнмихеля с императором Николаем Павловичем (из истории дорожного строительства)». В сообщении были рассмотрены новые материалы по делу, возникшему в конце 1851 г. из-за отказа глав ноуправляющего путями сообщения и публичными зданиями П. А.

Клейнмихеля удовлетворить претензии крупного подрядчика А. А.

Вонлярлярского на возмещение сверхсметных расходов в размере около миллиона рублей за работы и поставки, произведенные при строительстве Московско-Варшавского шоссе на участке от Мало ярославца до Бобруйска. Принявший сторону подрядчика импера тор впоследствии шутливо назвал это дело тяжбой, затеянной гра фом Клейнмихелем с его особой. При решении этого запутанного вопроса Николай I руководствовался буквой закона, требуя безого ворочного выполнения условий контракта и возлагая вину за допу щенный перерасход средств на путейское ведомство.

Подводя итоги работы конференции «Наука и просвещение в николаевское время», необходимо отметить важность изучения проблемы организации науки и просвещения в эпоху реформ в дея тельности как ведущих государственных научных и учебных учре ждений, таких как императорская Академия наук, (принятие нового академического устава 1836 г., организацию трех отделений Ака демии в 1841 г.), российские университеты (университетский устав 1835 г.), так и в общественных научных центрах (Русского геогра фического общества, Румянцевского музея) и крупнейших учебных центров страны. Вклад отечественных ученых в развитие науки и просвещения требует сегодня пристального изучения, т.к. их дос тижения не потеряли своего значения по сей день. Под новым углом зрения рассмотрена деятельность и главы государства. Данный сборник является следующим этапом работы в данном направлении.

М. Ф. Хартанович, М. И. Микешин НИКОЛАЕВСКАЯ ЭПОХА:

НОВЫЕ ПОДХОДЫ Несколько вступительных слов В. А. Шишкин С татьи и сообщения сборника, составленного по материа лам международной конференции «Наука и просвещение в николаевское время», проведенной в Санкт-Петер бургском научном центре РАН в декабре 1996 г., в сущ ности говорят о том, что проблема, поставленная тогда на обсужде ние, гораздо шире названия, которое было первоначально предло жено в качестве ориентира. Хотя значительная часть книги посвя щена различным вопросам и событиям, связанным с развитием нау ки и просвещения в годы царствования Николая I, не меньшее зна чение приобретает попытка многих участников конференции и ав торов сборника дать общую оценку николаевской эпохи в истории России — оценку политики, экономики, крестьянского вопроса, на циональной политики, реформаторской деятельности, наконец, лич ности самого императора, правившего страной на протяжении три © В. А. Шишкин.

дцати лет после трагических событий, связанный с восстанием де кабристов.

Когда обращаешься к эпохе Николая I, приходит мысль, что рос сийская традиция дореволюционной историографии, описывавшая во многих случаях историю прошлого страны «по царям», правя щим в те или иные периоды, по-своему была весьма плодотворной.

Это лучше позволяло выделить в потоке исторических событий и социально-экономических проблем личность правителей со всеми их достоинствами и недостатками, противоречивостью их деятель ности, отделить нередко намерения от обстоятельств того времени, когда им приходилось править и принимать решения в соответствии с их представлениями о роли самодержавия в истории России, и с той обстановкой, которая складывалась в стране и за ее пределами.

Иными словами, в этом случае имелась возможность выявить под линность истории за счет подхода к оценке деятельности крупных исторических личностей, соотнося эту деятельность с особенно стями эпохи. И напротив, получивший в послереволюционное деся тилетие общесоциологический, классовый, а то и чисто «револю ционный» подход, часто исключал этот процесс, «забегая вперед» в оценке или даже дискредитации тех крупных политических деяте лей, которые были все таки детьми своего времени и действовали в соответствии с той реальностью, традициями и теми задачами, ко торые ставила перед ними жизнь, еще весьма далекая в России от каких-либо понятий о благотворности европейского парламента ризма, о необходимости прав и свобод различных сословий в их те перешнем восприятии.

Поэтому нельзя однозначно и тем более предвзято, односторон не оценивать и самого Николая I и время его царствования. Он, по видимому, не был тем закоренелым консерватором, «душителем свободы» и «жандармом Европы», каким изображали его леворади кальные представители последующей русской историографии. Во всяком случае, в его оценке пока преобладали прямолинейность и однозначность суждений. Между тем, в николаевское время стали обдумываться реформы, которые впоследствии положили начало определенному прогрессу России в последующие годы и уже при другом самодержце.

Николай I осознавал необходимость решения крестьянского во проса в России, но подходил к нему очень медленно, осторожно, опасаясь резких движений, которые привели бы к одномоментному упразднению крепостного права. Тем не менее, в его правление бы ла проведена реформа организации управления деревней, способст вовавшая некоторому поднятию уровня крестьянского хозяйства.

Большое значение для его эпохи имело завершение в 1833 г. созда ния Свода законов российской империи — огромный труд по при ведению в порядок всего законодательства после 1649 г.

Деятельность самодержца характеризовалась также упорядоче нием денежного обращения, реформой Е. Ф. Канкрина, новой бюд жетной политикой, благотворным влиянием всего этого на рост торговли и промышленности.

Не так безоговорочно выглядит дело и с ярлыками «Николай Палкин» и «Николай кровавый», которые нередко употреблялись историками для подчеркивания крайнего консерватизма, жестоко сти, репрессий николаевского времени. Подавление восстания де кабристов, деятельности революционных кружков и течений, а так же создание III Отделения Собственной Е. И. В. Канцелярии, кор пуса жандармов, ужесточение цензуры, появление «уваровской три ады» во многом отражали реакцию традиционного самодержавного мышления на возникавшие и ширящиеся попытки дестабилизиро вать обстановку в России со стороны различных сил радикального толка.

Борьба Николая I с «конституционализмом» и «либерализмом»

во многом была вызвана острым неприятием восстания декабри стов, революций в Европе в 1830 и 1848 гг. Для него это была по пытка предотвратить хаос в России, который неизбежно влекли за собой теории свободы и революции в их русской интерпретации.

Николай I в какой-то мере, с точки зрения отношения ко всем этим революционирующим несообразностям и покушениям на спо койное развитие общества, разделял многократно приводящиеся теперь слова крупного государственного деятеля России П. А. Сто лыпина: «Нам не нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия». В этом весь смысл политики Николая I, пытавшегося обезопасить хотя бы Россию от крайнего радикализма революцион ных действий и теорий. По словам Константина Леонтьева, Нико лай I был «истинно великий легитимист, который был призван за держать на время всеобщее разложение, имя которому — револю ция». 1825, 1830 и 1848 гг. и инстинкт самосохранения заставлял его вносить и в общеевропейскую политику охранительные тенден ции — в этом был реальный смысл нараставшей изоляции России от Европы.

Касаясь эпохи царствования Николая I, нельзя не обратить вни мания, как много было сделано за эти годы в области народного просвещения, технического прогресса, науки, литературы, пере жившей свой «золотой век» именно в эти годы, расцвета и усиления общественно значения журналистики.

Тридцатилетие царствования Николая I — эпоха резких проти воречий. Если в Европе общественный строй принимал новые кон ституционные формы, то в России это было время утверждения го сударственного абсолютизма. Конечно, следует иметь в виду, что для этого существовала почва — многовековая самодержавная тра диция, способствовавшая консервации, особенно на фоне револю ционирующей Европы, русского национализма. В то же время, как уже говорилось, противоречивость николаевской эпохи была несо мненной. Поэтому общественно-политическая история, вопросы развития просвещения, науки и техники, основы ряда реформ пред ставляют собой широкую область для научного изучения. Это — и пути эволюции страны, выбор направления ее развития, борьба раз личных сил за характер государственного строя, судьбы крестьян ства и т. д. Для историков важно и решение вопроса, почему осоз нание того, что путь к реформам, кардинальным и давно назрев шим, затягивался и был крайне осторожным. Одна ли личность са модержца была тому преградой? Что касается Николая I и его прав ления, то представляется, что наступило время выявить и осмыс лить всю совокупность фактов, проанализировать исторические яв ления и события с такой степенью глубины и аргументированности, чтобы картина эпохи получила многогранное, адекватное и показы вающее всю сложность истории России этого времени отражение.

Представляется, что материалы данного сборника добавляют много нового и свежего к оценке Николая I и его эпохи, показывают, что рамки, в которые мы иной раз заключаем свои суждения о крупных исторических событиях и явлениях, порой оказываются для них слишком тесными, ограниченными и требующими расширения как с точки зрения новых фактов, так и обоснованных выводов.

НИКОЛАЙ I И ИМПЕРАТОРСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК М. Ф. Хартанович С егодня насущной необходимостью стало проведение ре форм в области науки, определение основных приори тетных направлений, совершенствование научно-техни ческой сферы, на которую опираются высшие органы государственной власти, руководители и организаторы отечествен ной науки в своем стремлении способствовать научно-техниче скому развитию страны.

Реформирование системы организации науки в современной России невозможно без обращения к прошлому опыту, к истории науки. Вторая четверть XIX в. является важным периодом в исто рии Российской Академии наук. Социально-экономическое разви тие страны, складывание новых, капиталистических отношений, влияние передовых стран Европы, вступление России в европей ское сообщество требовали и интенсивного развития науки, приме нения ее достижений в промышленности, сельском хозяйстве, в со вершенствовании технологии производства.

© М. Ф. Хартанович В истории науки, по мнению С. И. Вавилова, большого внима ния заслуживает процесс эволюции ее организационных форм, ока завших глубокое влияние на содержание науки и, по существу, тес но связанных с этим содержанием. В изменениях этих форм с осо бой отчетливостью сказываются и экономические условия эпохи 1.

Вступление на престол в конце 1825 г. Николая Павловича сыг рало особую роль в этом процессе: новое верховное руководство обратило внимание на положение российской науки, прежде всего на проблемы реформирования ведущего научного учреждения стра ны. Еще 12 января 1818 г. Высочайшим указом Александра I граф С. С. Уваров, будущий министр народного просвещения, назнача ется Президентом Академии наук. Вступив в должность, Уваров составил записку о положении Академии. Благодаря этому доку менту можно узнать мнение молодого администратора, столкнув шегося с немалыми трудностями: «дух безначалия, еще более чув ствителен по части ее (т. е. Академии наук. — М. Х.) ученых заня тий. Неуважение к общему мнению, частые ненависти и приязни, издавна совершаемый недостаток единодушия и прекратили всю деятельность Академии. Надобно признаться, что первый зародыш сего беспорядка лежит в продолжительном неимении Начальника и, некоторым образом, может быть, в самом уставе Академии: ибо не разделение Академии на классы (что везде и всегда есть, было и будет), производит большое неудобство ученых собраний, в коих химик должен слушать чтения о народонаселении, ориенталист — новый эксперимент о теплотворе. Какого тут ожидать единодушия или участия?» Безусловно, Петербургская Академия наук после принятия уста ва 1803 г. встала в ряд других европейских научных учреждений.

Но последовавшие вскоре политические обстоятельства оказали па губное влияние на развитие отечественной науки: стремительная инфляция 1810-х гг. поставила всех служащих в России, не исклю чая и членов Академии, в стеснительное положение: «единствен ным средством для безбедного существования сделалось занятие нескольких мест в одно и то же время. Те, которым это удавалось, не могли исполнять своих различных и часто разнородных обязан ностей иначе, как во вред своей ученой деятельности;

остальными овладело уныние до такой степени, что Академия опустела и в ней осталось не более половины полного комплекта» 3.

Великий князь Николай Павлович Ко времени вступления Николая Павловича на престол Акаде мия наук была предоставлена сама себе и «с трудом поддерживала славу, которой пользовалась в чужих краях, благодаря нескольким знаменитым именам, украшавшим ее списки».

Проведение в 1826 г. широкого празднования юбилея Академии привело к сближению научного учреждения с «образованными классами народа». Именно на юбилее присутствовавший там импе ратор дал согласие на обширные ассигнования Академии наук. октября 1827 г. он утвердил новый штат Академии, по которому жалование академиков увеличивалось вдвое. Но война России с Турцией отдалила реальный отпуск сумм до 1830 г. Однако «уже слово императорское привлекало многих ученых, имена которых служат украшением» 4.

В 1832 г. президент Академии наук С. С. Уваров поручил трем академикам — Я. Д. Захарову, П. Н. Фусу и Г. И. Гессу составить проект нового академического устава. В проекте конкретизируются научные направления, исчезает положение о воспитанниках Акаде мии, на базе Кунсткамеры формируются восемь академических му зеев, уточняется их структура в целом, закрепляются в виде устава положения штата 1830 г. Параграф 19 значительно облегчил жизнь Академии отменой цензуры на издание трудов, утвердил бесцен зурное получение зарубежной научной литературы. Большое вни мание в проекте уделяется росту сумм прибавок за выслугу лет.

Нововведения в области финансирования диктовались потребно стями развития передовых направлений в науке и новым курсом рубля. Проект подтвердил увеличение вдвое по штатному расписа нию ассигнований Академии (240 тыс. рублей).

Первенствующее ученое сословие России — Императорская Академия наук получила 8 января 1836 г. новый устав и штат. Со хранив существенные черты прежней организации, Академия наук уже имела возможность значительно расширить свою научную дея тельность, привести в порядок и обогатить академические музеи, открыть новые академические научные учреждения. Стало реаль ностью и приглашение для работы в Академии ведущих отечест венных и зарубежных ученых.

Другим важным событием в жизни Академии наук второй чет верти XIX в. стало соединение ее с Российской академией. 11 апре ля 1841 г. на докладной записке о смерти президента Российской академии адмирала Шишкова Николай I написал: «Представить проект соединения Российской академии с Академией наук». Одна ко желая сохранить отдельное существование Академии наук как учреждения, «завещанного России Петром Великим» и призванного разрабатывать преимущественно точные науки, С. С. Уваров соста вил план такого ученого учреждения, которое под общим названи ем «Императорских соединенных академий» распадалось бы на три автономные части: Академию русской словесности, Академию ис тории и филологии и Академию наук, занимающуюся точными науками 5. Каждая академия имела бы своего президента и вице президента, конференцию, непременного секретаря. Общими орга нами всех трех академий стала бы Канцелярия и Общее собрание всех действительных членов. Но этот план император отверг. Еще 12 июня 1841 г. вышло его распоряжение о соединении Российской академии с Академией наук. Николай I распорядился, чтобы «под общим названием Императорский Академии наук состояло три от деления: собственно Академия наук;

второе отделение словесно сти, в коем и заключалась Российская академия;

третье отделение истории и древностей, с коим поставить в сношение и Археографи ческую комиссию» 6. Итак, рескриптом на имя министра народного просвещения от 19 октября 1841 г. Российская академия присоеди нена к Академии в виде особого ее отделения:

Положение об Отделении русского языка и словесности.

Высочайший рескрипт на имя г. Министра народного про свещения.

Сергей Семенович. Обращая непрерывное внимание на успехи отечественной словесности, и имея в виду споспешествовать ея развитию приведением занятий учреждения, которому вве рено попечение о Русском слове, в единство и совокупность с трудами первенствующего ученого сословия в Империи, Я при знал за благо, на основании утвержденного сего дня Положения и Штата, присоединить императорскую Российскую Академию к Императорской Академии наук в виде особого Отделения рус ского языка и словесности. В следствие сего оказывается необ ходимым изменить в некоторых отношениях устройство Ака демии наук в новом, расширенном ея составе. Почему повеле ваю: разделить оную на три Отделения: 1) Физико-Математи ческих наук;

2) Русского языка и словесности и 3) Исторических наук и Филологии;

излишек прежних штатных и хозяйственных сумм Российской Академии употребить на усиление способов Академии наук вообще и в особенности третьего Отделения;

наконец занятия каждого Отделения и целой Конференции, рав но и управление хозяйственной части распределить согласно с настоящим постановлением. Вы не оставите учинить по сему надлежащее распоряжение. Пребываю к вам всегда благосклон ный. Николай. В Гатчине 19 октября 1841 г. Представляя Николаю Павловичу проект учреждения Отделения русского языка и словесности, С. С. Уваров просил о праве самому назначить членов II Отделения. Разрешение было дано, и в оконча тельном виде Отделение состояло из прославленных русских писа телей: И. А. Крылова, В. А. Жуковского, П. А. Вяземского;

круп ных филологов и историков: К. И. Арсеньева, М. П. Погодина, П. М.

Строева, А. Х. Востокова;

представителей высшей церкви и адми нистративной иерархии: митрополита Филарета, архиепископа Ин нокентия, князя П. А. Ширинского-Шихматова, А. И. Красовского и др.

Принятие нового академического устава 1836 г. и окончательное оформление Академии наук в виде трех отделений в 1841 г. завер шило основные преобразования ее структуры. Только в 1927 г.

Академия наук приняла следующий устав, по которому она, в соот ветствии с требованием времени, подверглась коренному переуст ройству.

Итак, середина 1820х — 1850е гг. — время активных перемен в структуре и деятельности императорской Академии наук. Норма тивные преобразования, постройка Главной астрономической об серватории в Пулково, открытие Главной физической обсерватории и Русского Географического общества, формирование сети акаде мических музеев характеризовали этот период. Академики прини мали участие в выполнении различных государственных заказов, не редко занимали ведущие должности в государственных учебных и научных учреждениях, вели совместные международные исследо вания, активно изучали самые отделенные регионы страны.

Правительство уделяло большое внимание деятельности Акаде мии наук, решая на самом высоком уровне такие вопросы, как фи нансирование международных и региональных научных исследова ний по поиску полезных ископаемых, уточнение географических, астрономических и геодезических данных в самых удаленных угол ках страны, изучение быта, языка, фольклора малых народностей, населявших Россию от Финляндии до Аляски, организации новых научных учреждений, выделение дополнительных средств на про ведение естественнонаучных опытов и пр.

Для стиля правления императора Николая Павловича характерна максимальная централизация власти. Эта тенденция проявлялась и в жизни Академии — император был в курсе всех ее дел. 10 октяб ря 1832 г. в Конференцию Академии поступило распоряжение С. С.

Уварова о предоставлении ему до 1 декабря всех отчетов по работе учреждения, т. к. эти документы «пойдут через Совет министров на рассмотрение императора» 8. Как правило, интерес к научной жизни страны император связывал с необходимыми мерами по укрепле нию отечественной промышленности, военной мощи. В 1830 г. от главы Военно-топографического депо Генерального штаба графа А. И. Чернышева министру народного просвещения К. А. Ливену по ступило уведомление о том, что «Государь Император из подне сенного Его Императорскому Величеству всеподданнейшего док лада о геодезических работах Генерального штаба за 1830 г. усмот реть соизволил, что внутри Империи и особенно в Азиятских гу берниях есть большие пространства, в астрономических определе ниях совершенный недостаток имеющие» и являющиеся почти не изученными. Несмотря на то, что Генеральный штаб ранее зани мался исследованиями этих местностей, «употребляя знающих офицеров», Николай I предпочел указать на то, что нужна основа тельная поддержка со стороны такого авторитетного учреждения как Академия наук» 9. Незамедлительно был организован академи ческий постоянный комитет из академиков Вишневского, Фуса, Тарханова и адъюнкта Остроградского для совместной работы с Генеральным штабом по изучению отдельных регионов страны.

В 1827 г. Академия наук возвратилась к проекту переноса Ас трономической обсерватории из центра города в одну из его окре стностей. «Монарх, обремененный заботами правления, — пишет в 1896 г. директор Главной астрономической обсерватории академик Ф. А. Бредихин, — благосклонно снисходил до потребностей уст ройства нового учреждения. Он с живейшим участием рассматри вал различные проекты построек и с удивительной проницательно стью выбрал из них тот, который наиболее соответствовал назна чению здания. Нужно было далее найти подходящую местность.

Граф Кушелев-Безбородко на несколько времени до этого пожерт вовал под обсерваторию три десятины земли к северу от города. На представление министра относительно постройки здания в этой ме стности, государь не медля отвечал: «Как? Разве Академия намере на поместить новую обсерваторию так близко от города и притом на песчаной и болотистой почве? Это совершенно неудобно. Я дам другое место. Обсерваторию следует построить на Пулковской воз вышенности» 10.

19 августа 1839 г. состоялось открытие Главной астрономиче ской обсерватории. Стоимость ее сооружения выразилась в сумме 2 100 500 рублей ассигнациями. По богатству и совершенству сво его оборудования обсерватория занимала первое место в мире. С основанием Пулковской обсерватории открылась новая эра в на блюдательной астрономии. Уже в первые годы своего существова ния обсерватория завоевала всемирный авторитет.


После открытия новой обсерватории в Пулково Николай I пове лел построить обсерватории в Казани и Киеве, реконструировать старейшую обсерваторию в Москве, увеличил ассигнования Дерпт ской обсерватории.

Примером неудачной попытки организации нового научного центра является открытие при Академии наук Комиссии по прило жению электромагнетизма к движению судов по способу профессо ра Якоби в июле 1837 г. В состав Комиссии вошли председатель адмирал И. Ф. Крузенштерн, академики Фус, Остроградский, Куп фер, Ленц, полковник Соболевский, подполковник Бурачек, про фессор Дерптского университета Якоби. В Европе уже разрабаты вали подобные судовые двигатели, а Россия все еще имела парус ный флот. С 1837 по 1842 гг. ученые проводили на Неве испытания новых моделей электрохода. Двигатель изготавливался из сверхдо рогого материала — платины, а скорость передвижения судна не превышала скорости парохода. На самом высоком уровне было принято решение закрыть Комиссию, посчитав развитие электро двигателей нерентабельными. Такими ошибками была выстлана до рога к исходу Крымской кампании.

Государь ведал и кадровыми делами Академии, только он ставил последнюю точку в назначении ученого на новую должность. В протоколах заседаний часто можно встретить такие записи: 9 марта 1831 г. получено согласие императора на перемещение Гесса и Остроградского на должность экстраординарных академиков;

мая 1832 г. Брандт удостоен за поднесение императору своей рабо ты бриллиантового перстня;

12 марта 1841 г. государь утвердил из брание Буняковского в звании ординарного академика по наукам чистой математики и т. д. Трудно умолчать о необычном с точки зрения устоявшихся представлений о личности Николая Павловича поступке времен на чала царствования. Опальный академик Герман, выступивший при Александре I в своих трудах против системы крепостного права, в 1828 г. от Николая получает знак отличия за беспорочную службу.

«Возникли сомнения, — читаем в протоколе заседания Общего со брания Академии от 30 апреля 1828 г., — вследствие истории в университете в 1821–1822 гг., но император повелел не упоминать ее (историю. — М. Х.) в формуляре Германа» 12. И в то же время, получив «закалку» при подавлении восстания декабристов, Нико лай I, предупреждая антигосударственные выступления, 14 июня 1826 г., через министерство внутренних дел требует у академиков «немедленной подписки в установленной форме в обстоятельстве не принадлежать к тайным обществам» 13.

Реорганизовав структуру Академии наук и тем самым укрепив одно из звеньев государственной системы, император Николай Павлович, тем самым, прекрасно осознавал прямую зависимость становления и ста бильного развития науки и благополучия государства в целом. Он всяче ски старался поддерживать российскую науку разовыми субсидиями.

Так, в 1833 г. Азиатский музей получил от правительства собрание про изведений китайского искусства и мануфактурной промышленности, принадлежащее ранее полковнику Ладыженскому, общей стоимостью в 28 тысяч рублей, в 1846 г. Николай Павлович пожертвовал 10 300 руб лей серебром на издание Атласа к «Отчетам Сибирской экспедиции»

А. Ф. Миддендорфа и пр. Можно еще долго перечислять деяния Николая I и подвластного ему государственного аппарата на поприще организации науки.

Факт остается фактом — те учреждения, которые были основаны в николаевское время, благополучно, во славу отечественной науки и культуры работали многие годы. Трудно бы пришлось императору, не будь рядом с ним его сподвижников, единомышленников. Сла женная жизнь государственного аппарата в первую половину его царствования зависела от сановников еще александровских времен:

М. М. Сперанского, П. Д. Киселева, М. С. Воронцова, С. С. Уваро ва, Е. Ф. Канкрина;

генералов времен еще наполеоновских войн И. И. Дибича, И. Ф. Паскевича и др. По словам В. М. Чичерина Ни колай I «получил от своего предшественника целую фалангу лю дей, если не с высокими характерами, то умных и образованных.

Он ценил их, старался сделать их покорными орудиями своей воли, в чем не трудно было успеть;

они составили славу его царствова ния. Но чем больше он привыкал к власти и исполнялся чувством собственного величия, тем более он окружал себя раболепными ни чтожествами» 15.

Человек ближайшего окружения императора, В. А. Жуковский в своих дневниках оставляет следующие строки, дающие трезвую оценку личности Николая I: «Главная добродетель русского госу даря должна быть терпеливость. Он должен быть смиренным ис полнителем воли Проведения;

его всемогущество относительно на рода должно быть смирением относительно Бога … Нетерпение видеть успех есть эгоизм, весьма свойственный самодержцу. Он слишком подвержен опасности видеть в неограниченной власти всемогущество. Но всемогущество принадлежит одному Богу;

горе тому, кто замыслит его себе присвоить» 16.

Важность свершений николаевской эпохи, времени высоких взлетов и падений, эпохи становления отечественной науки, отме тил в своей речи на Публичном заседании Академии наук 24 декаб ря 1835 г. выдающийся российский ученый академик Карл Бэр:

«Наука … неограниченна в своих благотворных действиях ни пространством, ни временем, неизмерима по своему объему, беско нечна в своей задаче, непостижима по своей цели. Что же остается нам еще далее, как не вспомнить с благодарностью, что мы живем в таком веке, когда Правительство, сознавая в себе долг всего о прочном и незыблемом их благе, в таком Государстве, которое уже своим одним основанием Академии наук ясно доказало свое при соединение к союзу образованных народов, и, наконец, в таком го роде, коего многочисленные и разнообразные учебные заведения своим быстрым успехом подают самые радостные надежды на бу дущее время» 17.

Вавилов С. И. Академия наук в развитии отечественной науки. // Вопросы истории отечест венной науки. Общее собрание АН СССР, посвященное истории отечественной науки. М.;

Л., 1949. С. 41.

Краткая записка об императорской Академии наук в Петербурге С. С. Уварова. // Чтения в императорском Обществе истории и древностей Российских при Московском университете.

М., 1865. Июль-сентябрь. Отд. III. С. 338.

Прибавления к Журналу министерства народного просвещения на 1843 г. СПб., 1843. С. 14.

Сборник постановлений по министерству народного просвещения. 1825–1855. Отд. 1. Т. II.

СПб., 1875. С. 102.

Рождественский С. В. Исторический обзор деятельности министерства народного просве щения. 1802–1902 гг. СПб., 1902. С. 331.

Там же. С. 333.

Сборник постановлений по министерству народного просвещения. Т. II. Отд. 2. С. 256.

Там же. С. 479.

Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 733. Оп. 12. Д. 408. Л. 1.

Бредихин Ф. А. Памяти императора Николая I, основателя Николаевской (Пулковской) Главной астрономической обсерватории. СПб., 1897. С. 4–5.

Санкт-Петербургский филиал архива Российской Академии наук. (ПФА РАН). Ф. 1. Оп. 1а.

Д. 39. Л. 46.

Там же. Д. 82. Л. 12.

Там же. Д. 37. Л. 50 об.

Там же. Д. 47. Л. 54.

Цитата по статье Капустиной Т. А. «Николай I». // Вопросы истории. № 11–12. 1993. С. 38.

Жуковский В. А. Мысли и замечания. // Наше наследие. № 33. 1995. С. 48.

Журнал министерства народного просвещения. Ч. LXVI. СПб., 1850. Отд. III. С. 1–2.

ДИАГНОЗЫ АНГЛИЙСКОГО ВРАЧА:

АКАДЕМИИ НАУК (1827) И ИМПЕРАТОРУ (1853) М. И. Микешин середине июля 1827 г. известный в аристократических В кругах Британии врач А. Гранвиль решил принять пригла шение графа и графини Воронцовых сопровождать их в обратном путешествии на родину. Граф Михаил Семено вич и его супруга Елизавета Ксаверьевна приезжали в Анг лию навестить графа Семена Романовича Воронцова, бывшего при Екатерине II полномочным министром при британском дворе, и сестру графа Михаила графиню Екатерину Пемброк.

Гранвиль познакомился с последней еще в феврале 1822 г., когда был срочно вызван из Лондона в поместье Пемброков в Вильтоне для помощи больной хозяйке. Врач спас ей жизнь, и это дало ему наилучшие рекомендации и открыло двери самых известных домов Британии. Он был обласкан семьей Воронцовых и рекомендован © М. И. Микешин.

This work was supported by the Research Support Scheme of the OSI\HESP, grant No.:

1060\1996. The author expresses his gratitude to Simon Werrett for his help in obtaining materials relevant to the work.

всем их знакомым. Дела его быстро пошли в гору. В 1824 г. граф Михаил пригласил Гранвиля стать семейным врачом Воронцовых и отправиться в Россию на три-четыре года. Однако Гранвиль не поехал, но рекомендовал Воронцовым другого доктора — Вильяма Хатчинсона (ставшего затем известным как «умный афей», с ко торым встречался А. С. Пушкин). Хатчинсона сменил — так же по рекомендации Гранвиля — выпускник Эдинбургского универси тета Роберт Ли.

Август Боцци Гранвиль (Augustus Bozzi Granville, 1783–1872) родился в Милане в семье Генерального почтмейстера. Его бабуш ка по материнской линии происходила из Корнуолла в Британии.

Гранвиль учился в университете Павии у Вольта и Джозефа Фран ка и получил в 1802 г. диплом доктора медицины. Жизнь его была полна приключений. Еще в студенческие годы он был ярым респуб ликанцем, за что был арестован. Спасаясь от записи во француз скую армию, он бежал из Италии, много путешествовал по Среди земноморью, служил врачом в турецком флоте и в Испании. После смерти матери он, согласно ее последней воле, взял фамилию Гран виль. В 1806 г. он поступил в Лиссабоне врачом на английскую эс кадру, а затем, успешно сдав экзамены, получил должность хирур га. У берегов Португалии его корабль потерпел крушение. Он при нял англиканство, заявив, что до этого был атеистом. В 1809 г.


Гранвиль женился. В 1811 г. на Антильских островах он встречал ся с Боливаром. В Манчестере он подружился химиком Дальтоном и опубликовал свою первую работу по-английски. В 1812 г. его ко рабль участвовал в бомбардировке Кадиса. С 1813 г. Гранвиль по селяется в Лондоне, учится в Вестминстерском госпитале и по сещает частные лекции. Все время он занимается политическими делами, стремясь приблизить освобождение Италии. В 1814 г.

Гранвиль на Парижском конгрессе. Он возвращается из поездки по Италии и Франции с предупреждением о возможном бегстве На полеона с Эльбы. Предупреждение услышано не было. Из этой же поездки Гранвиль привозит первые образцы йода, только что вы деленного Гей-Люссаком. Наш врач читает лекции по химии, пред лагает вместе с итальянской депутацией миланскую корону герцо гу Сассексу, помогает Канове организовать реставрацию шедев ров итальянского искусства, за что получает от мастера в пода рок портрет анатома Везалия кисти Тициана. В 1816–1817 гг.

А. Гранвиль Гранвиль трудится в Париже, чтобы получить квалификацию акушера. Он также занимается под руководством Кювье, Гей Люссака, Гаюи, работая по 18 часов в день. Написанная им в это время «История науки во Франции во время революции» опублико вана не была. С 1818 г. он получает значительную собственную практику в Лондоне. Он выступает в парламентских комитетах по карантинным законам, редактирует журналы «Medical Intelli gencer» и «London Medical and Physical Journal», избирается чле ном Королевского Общества.

В 1827 г. граф и графиня Воронцовы вновь приехали в Англию, и уговоры возобновились. На сей раз Гранвиль согласился отпра виться на три месяца в Россию понаблюдать графиню Елизавету Ксаверьевну и познакомиться с системой военно-медицинского об разования в этой стране. Все расходы в размере около тысячи фунтов Воронцовы взяли на себя. 20 сентября 1827 г. три экипажа тронулись в путь в далекий Санкт-Петербург. В первых двух ехали сами Воронцовы, Гранвиль, слуга, служанка и официальный фельдъегерь генерала графа Воронцова. В третьем, кухонном, по мещались повара с большим запасом съестного и всем необходи мым для приготовления пищи. Проехав через всю Европу, 27 ок тября все благополучно прибыли в Петербург в дом на Малой Мор ской, где доктору уже были приготовлены комнаты. Он очень ус тал в дороге, а в Петербурге уже установилась настоящая зима.

Однако в комнатах было уютно и тепло, хотя Гранвиль к своему удивлению не обнаружил в них ни камина, ни печей.

Главной задачей Гранвиля было наблюдение за состоянием здо ровья графини, еще не оправившейся от последних родов. Когда она почувствовала себя лучше, в доме Воронцовых открылся бле стящий и многолюдный салон. Графиня представляла гостям Гранвиля как своего mdecine intime de Londres (личного врача из Лондона). Таким образом он стал известен в аристократических кругах северной столицы. Гранвиля стали приглашать для кон сультаций, и он познакомился со многими влиятельными персона ми. Среди его знакомых, кроме Воронцовых, — Волконские, Долго рукие, Куракины, Голицыны, Нарышкины, Строгановы, Ливены, Кочубеи, Нессельроде, Бенкендорфы, Щербатовы, Орловы, прези дент АН граф Уваров, князь Меншиков, граф Мусин-Пушкин, князь Херхеулидзев, В. А. Жуковский, граф Матусевич, Джеймс Виллие, барон Николаи, О. Монферран и многие другие.

Граф М. С. Воронцов Гранвиль, однако, не ограничивался светским времяпрепровож дением. Протекция графа Михаила Семеновича и сделанные в Пе тербурге знакомства позволили британскому доктору максималь но эффективно использовать свое пребывание в столице как для знакомства с достопримечательностями города, так и для удов летворения своего профессионального интереса. Высокое покро вительство и здесь открывало все двери. В сопровождении преду предительных и внимательных гидов — сотрудников соответст вующих учреждений Гранвиль посетил множество музеев, теат ров, концертов, собраний, больниц, частных домов и государст венных организаций. В его распоряжении были как адъютанты графа, так и его экипажи. Большую помощь оказали гостю и чле ны британской колонии в Петербурге, большинство из которых были торговцами и промышленниками.

Именно благодаря своему положению Гранвиль смог со многими подробностями и весьма компетентно описать свое путешествие и пребывание в Петербурге. Его записки вышли в двух томах в Лондоне уже на следующий год по его возвращении, затем появи лось второе издание. Множество страниц посвящено России и в автобиографии Гранвиля.

С 1835 г. Гранвиль начал заниматься исследованиям минераль ных источников и их медицинского применения. Он всерьез увлекся этой темой и написал популярные в свое время работы «The Spas of Germany» и «The Spas of England and Principal Sea Bathing Places» (в 3 томах). Он посетил многие известные источники в Англии и на континенте и лично их тщательно изучил. Особенно он ценил Киссинген в Германии, проводя там по три летних месяца в году в течение 28 лет. В 1858 г. он съездил в Виши, а затем про славил этот курорт в английской прессе. Научная и общественная активность Гранвиля продолжалась до его самого преклонного возраста. В 85 лет он принялся за автобиографию. Он автор множества статей и более 30 книг по медицине, истории, египто логии, истории и организации науки, описаний минеральных источ ников и путешествий.

Будучи весьма образованным и просвещенным ученым, доктор Гранвиль уделил во время первого посещения Санкт-Петербурга много внимания знакомству с Императорской Академией наук и ее учреждениями в Санкт-Петербурге. Перевод главы, посвященной Академии, из книги Гранвиля о путешествии в Россию (Gran ville A. B. St.Petersburgh. A Journal of Travels to and from that Capi tal… Vol. 2. Second ed. L., 1829. Ch. VII. Picture of St.Petersburgh.

P. 97–133;

с небольшими сокращениями) мы и предлагаем благо склонному читателю.

[Академия наук в 1827 г.] В конце концов, не по количеству и роскоши императорских дворцов и не по милитаристскому блеску самой большой армии мира мы можем судить о сегодняшнем уровне циви лизации в России. Петр Великий вынес из своих «исследо вательских» путешествий и поездок убеждение, что наука, литера тура и изящные искусства одни могут поднять нацию до уровня превосходства над дикой натурой. При самом основании новой столицы и чуть ли не раньше строительства домов и поселения в них людей он заложил предпосылки распространения науки в своих владениях. Во время второго путешествия во Францию и Голлан дию в 1708 и 1717 гг., Петр уделял большое внимание состоянию наук и искусств в этих странах. Он посещал кабинеты естественной истории, музеи и картинные галереи. Амстердам славился в науч ном мире, в частности, своими музеями и кабинетами, которые и произвели большое впечатление на царя. Я имею в виду Анатоми ческий кабинет Рюйша, знаменитого ученого, работавшего в нем сорок лет, и Зоологическую коллекцию Себы, содержавшую образ чики почти всех известных тогда животных. Полное описание по следней, снабженное гравированными иллюстрациями, появилось позже в четырех томах in folio.

Петр купил обе коллекции и приказал аккуратно перевезти их в Санкт-Петербург, где они легли в основание того, что потом стало Музеем естественной истории Академии наук, также основанной императором незадолго до своей кончины. Новые приобретения были помещены в большом каменном здании на берегу Невы, и Петр постоянно бывал в нем и рассматривал коллекции … Петр был твердо убежден, что простое рассматривание различ ных научных предметов и, тем более, их изучение способствует его великой работе по распространению реформ и прогресса среди сво их подданных лучше любого другого средства, поэтому он никогда не покидал надолго своих любимых коллекций. Когда он смертель но заболел, то среди других предсмертных наказов он велел импе ратрице Екатерине Алексеевне, наследовавшей ему, завершить так успешно начатую им работу.

… следует признать, что русские, так же как и те живущие в России иностранцы, которые переняли их манеры, обладают уче ными учреждениями и людьми, владеющими современной наукой не хуже, чем в любой другой стране. В математике и астрономии, например, заслуги многих прошлых и нынешних профессоров рос сийских университетов признаны во всей цивилизованной Европе.

Некоторые из известных мне профессионалов прекрасно знакомы с отраслями науки, близкими к медицине;

и даже среди людей знат ных и богатых я обнаружил некоторых, занимавшихся наукой ради нее самой и того удовольствия, которое она доставляет. В общем, однако, я думаю, что не слишком ошибусь, если скажу, что нынеш нее состояние научных знаний в Санкт-Петербурге хуже, чем в других просвещенных странах. Действительно, в первом номере журнала «Указатель», выпущенном в этом городе два или три года назад профессором Щегловым из Петербургского университета, ут верждалось, «что несмотря на все старания Правительства обеспе чить рост научных знаний и сделать их частью обучения в любом общественном образовательном учреждении, несмотря на господ ствующее в среде высших классов общества представление о важ ности науки, она распространяется среди россиян все еще слишком медленно». Современный английский обозреватель русской литера туры придерживается, кажется, того же мнения. Он признает, что за последнее время наука в России достигла больших, чем обычно, успехов, однако, добавляет он, «невозможно отрицать, что россий ские ученые довольствовались наблюдением ее прогресса в других странах, публикуя переводы элементарных зарубежных работ, и не одно из имен этих ученых не связано с какими-либо открытиями».

В то же время, было бы справедливо добавить, что в географии и гидравлике это уничтожающее суждение неприменимо. Ведь от крытия русских на земле и на море, их великие способности к на блюдению и составлению карт, наконец, система внутренней нави гации ставят их имена вровень с именами ученых цивилизованных наций.

Из всех петербургских учреждений, связанных с наукой, первое место в нашем кратком обзоре должна, несомненно, занять Импе раторская Академия наук. Ее здания расположены на правом берегу Невы в нескольких ярдах вправо от Исаакиевского моста и прямо напротив Адмиралтейства. В первом здании находится Конференц зал и другие обширные помещения. Замечательны вестибюль и большая лестница … Восьмиколонный портик, выходящий на набережную, сразу привлекает внимание. Немного дальше нахо дится большое здание не столь помпезной архитектуры, в котором находятся различные кабинеты и коллекции, а также библиотека и академическая типография. В центре его поднимается шестигран ная башня Обсерватории … То, что не смог довершить Петр, закончила Екатерина Первая.

Император основал Академию в 1724 году, а его прославленная супруга открыла ее в декабре следующего года. Знаменитый Эйлер, два Бернулли, Делиль и Байер были приглашены работать в ней, но только в 1747 г. после обнародования новых планов. Император ская Академия расширила свои исследования в различных областях естественных наук. В правление Елизаветы Академия гордилась одним из тех необычайных талантов, которые весьма редко подни маются из темноты и из самых низких сословий. Это был Ломоно сов, который затем равно прославился как поэт и как ученый. Рус ские, естественно, очень гордятся им, и Академия воздвигла ему памятник. Екатерина Вторая более, чем кто-либо из ее предшест венников, помогала науке и поддерживала интересы Академии.

Именно в ее время при Академии был основан колледж, или уни верситет, из которого многие ученики по приказу Императрицы были посланы в различные страны Европы, чтобы совершенство ваться в различных науках. Эйлер, уехавший в Берлин, был вновь приглашен этой монархиней в Петербург и пользовался ее глубо ким уважением. Паллас и несколько его современников также были привлечены к активному членству в Академии и заслуженно стали ее любимцами. Здание с Конференц-залом было сооружено в ее царствование, а рукописи Кеплера, купленные во Франкфурте, и телескоп Гершеля, приобретенный в Лондоне, были подарены Ека териной Академии. Среди многих подарков, полученных от этой монархини, это учреждение более всего ценит написанные ею са мой инструкции, данные назначенной ею комиссии по составлению свода законов империи, — они находятся теперь в библиотеке Ака демии. Император Павел и его супруга также по-своему благо склонно относились к Академии, но возрастанием своей роли и по пулярности она во многом обязана покровительству Александра, даровавшего ей в 1803 г. новый Устав, по которому жалование уд воилось, привилегии возросли, а сфера деятельности ее расшири лась.

Теперь Академия руководствуется Уставом, недавно изменен ным императором Николаем, что увеличило ее средства и возмож ности. Устав зафиксировал классы и количество членов, а также обеспечил сохранность и расширение коллекций Академии. Члены Академии разделены на почетных членов, членов-корреспондентов, академиков и адъюнктов, которые фактически являются куратора ми различных коллекций. Все они, включая одного профессора ас трономии, получают жалование и имеют казенные квартиры неда леко от Академии. Почетные члены и члены-корреспонденты под разделяются на внутренних и внешних, или национальных и ино странных. Дипломы всех членов даются от имени императора и подписываются президентом и непременным секретарем. Академи ки носят особый мундир — голубой кафтан с красным воротником и особыми пуговицами. Как и в других научных обществах, созы ваются общие и обычные собрания, на которых должны присутст вовать все академики и адъюнкты. Эти два последних класса чле нов состоят обычно из профессоров, которые, зная какую-нибудь область науки, несут также обязанности по сохранению академиче ских коллекций и по представлению время от времени наблюдений и мемуаров по этим коллекциям. В настоящее время президентом Академии является господин Уваров, очень образованный ученый во многих отраслях знания, блестящий лингвист, который, говорят, уделял значительно больше внимания изучению древнегреческих авторов, чем обычно принято в России. Доказательства этому мож но найти в последнем томе Мемуаров Академии. В статье об авто рах древнегреческих трагедий, написанной по-французски, госпо дин Уваров представил своим читателям короткий, но хорошо про думанный обзор относительных достоинств трех знаменитых со временников — Эсхила, Софокла и Еврипида, а также характера и развития греческих трагедий. Он с большим рвением и усердием развивает также язык своей страны, его усилия по улучшению ко торого были энергичны и неослабны. Говорят также, что у него очень значительное состояние;

это обстоятельство немаловажно для человека, занимающего такую должность;

ведь нет сомнения, что глава общего собрания ученых в большой столице лучше пред ставляет достоинство и интересы науки, когда присоединяет богат ство и высокое положение ко многим другим способностям, кото рыми обладает президент Уваров. Непременным секретарем Ака демии является господин П. Фус, выдающийся математик, который наследовал своему отцу и в этой должности, и в репутации.

Академия разделена на четыре класса;

первый включает матема тические, второй — физические, третий — политические науки, а четвертый специально посвящен развитию истории и филологии.

Заслуги перед наукой Императорской Санкт-Петербургской Академии слишком хорошо известны, чтобы перечислять их здесь.

Какой математик не знает об удивительных и ценнейших трудах Эйлера, который на смертном одре заявил, что оставляет в наслед ство Академии столько математических рукописей, что их доста точно было бы для заполнения академических Записок — по два три мемуара в каждом томе — на полвека вперед. И как строго блюдется его слово! Около тридцати лет прошло со смерти этого выдающегося человека, и последний том Мемуаров Академии, как и все его предшественники, содержит именно три статьи Эйлера по трансцендентальной математике. Эта наука, кажется, развивалась здесь с особым рвением и успехом, если судить по публикациям, вышедшим из академической типографии за последние сорок лет.

Имена Николая и Даниила Бернулли, Германна, Гольдбаха, Крафта старшего вдохновляли академиков более позднего времени, таких как сам Эйлер, Николай Фус, Румовский, Гурьев, Висковатов и Коллинз. Именно благодаря работам двух выдающихся людей — Даниила Бернулли и Леонарда Эйлера — гидродинамика получила достойное место среди математических наук и приобрела новое, более важное значение. Даже знаменитый Лаплас признал, что ас трономия многим обязана трудам петербургских академиков, а осо бенно теоретическому трактату Шуберта по этой науке. Но было бы несправедливо по отношению к остальным членам Академии выделять только некоторых из них, поскольку все они старались поднять престиж науки и, вместе с этим, сообщества, к которому они принадлежали. Более 1200 мемуаров и статей большей или меньшей значимости, написанных ими и помещенных в семьдесят два тома академических Записок, доказывают их усердие и умение и демонстрируют, что ни один из предметов, касающихся матема тической науки, не был ими упущен.

География, как я заметил раньше, и несколько областей нату ральной философии также во многом обязаны стараниям членов Академии. Несколько академиков совершили длинные и опасные путешествия, чтобы расширить географические знания, получить более точные понятия о различных местностях и исправить многие ошибки, которые постепенно вкрались в науку, требующую боль шой точности. Из двенадцати астрономов, которые были посланы наблюдать прохождение Венеры в различных местах Земного шара, некоторые были членам Академии и — как и академик Иноходцев, который отправился в Сибирь, чтобы определить географическое положение некоторых городов, — проводили свои изыскания за счет Академии. Но, возможно, более чем любое другое предпри ятие такого рода в России, послужила прогрессу географии и дове ла искусство составления карт до теперешнего уровня совершенст ва астрономическая экспедиция Вишневского. Она также проводи лась за счет Императорской Академии, длилась восемь лет и дала нам точное знание не менее трех сотен географических точек, вы числения которых хранятся в Императорской службе военной топо графии.

Первые наблюдения за замерзанием ртути проводились Брауном, также членом Академии. Этот удивительный феномен может наблю даться только учеными, находящимися в таких подходящих для этого местах, как Сибирь. Такое наблюдение было проведено в январе 1827 г.

в Перми, поскольку в тот год зима там была необычайно суровой: со декабря 1826 по 30 января 1827 г. термометр Реомюра постоянно пока зывал от двадцати до тридцати градусов ниже нуля. Ночью 17 января ртуть замерзла;

спирт в термометре показывал от тридцати пяти до со рока градусов мороза. Эксперимент с замораживанием ртути произво дился несколькими исследователями и включал, в частности, превраще нием этого жидкого металла в тонкие листы путем ковки. Возможность проведения этого интересного эксперимента появилась в этой стране впервые после зимы 1811 г. Отчет об этих экспериментах был получен в Императорской Академии и помещен в журналах. Один из коллег Брау на, Рихман, погиб при первых в мире экспериментах с грозовым элек тричеством, проведенных при помощи воздушных змеев. А открытия в области магнетизма и электричества, так же как и изобретение микро скопического телескопа академиком Эпинусом, справедливо выдвинули этого последнего в ряд самых знаменитых натурфилософов.

Здесь автор помещает в сноске письмо М. В. Ломоносова к И. И. Шувалову от 26 июля 1753 г. с рассказом об этом печальном происшествии, поскольку это письмо содержит многие подробности, и дает перевод письма «со всеми его странными выражениями» [прим. перев.].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.