авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК РОССИЯ В НИКОЛАЕВСКОЕ ВРЕМЯ: НАУКА, ПОЛИТИКА, ПРОСВЕЩЕНИЕ St. Petersburg Center for the History of ...»

-- [ Страница 2 ] --

Некоторый вклад внесли петербургские академики и в физиче скую науку. Если же говорит о химии, то было бы излишним в стране, столь заполненной химической литературой, как Англия, вдаваться во множество интересных подробностей при рассмотре нии великих трудов этих академиков. Действительно, они не сдела ли таких ярких открытий, которыми отмечены времена расцвета химии в Англии, Франции, Италии и Германии;

не опубликовали они также и очень важных трактатов об основах этой науки;

но в некоторых ее отраслях они продемонстрировали большую прони цательность и практическое знание полезных ее применений. Име на Ловица, обнаружившего антисептические свойства древесного угля, и Кирхгофа, изобретшего процесс превращения картофельной муки в сахар, прекрасно известны английским химикам, не говоря уже о других именах, которые в подобной же степени заслужили признание европейских коллег.

В естественной истории петербургские академики прошлых по колений едва ли уступали пальму первенства ученым других стран.

Кто не слышал о Гмелине, Палласе, Лепехине, Фальке и Георги и о выдающемся вкладе этих натуралистов в различные отрасли зооло гии, ботаники и минералогии? Академические экспедиции этих ученых прославили Россию и ее богатства более, чем это могли бы сделать военные победы, а также принесли этой империи огромную пользу. В анатомии человека, а также в сравнительной анатомии академики Дювернуа, Вильд, Вольф, Загорский и, позже, Пандер;

в ботанике Буксбаум, автор Centuri, Гмелин, который написал Фло ру Сибири, Гильденштедт, усилиям которого мы обязаны появле нию Кавказской флоры, вместе с Рудольфом, Смеловским и Три ниусом;

в минералогии Лаксман, Фербер, Ф. Б. Германн и Север гин — все они своими работами поставили академиков из Санкт Петербурга в ряды тех, кто за последние пятьдесят лет прославился развитием естественных наук.

К сожалению, эти доставившие им высокий авторитет труды не были безопасными;

напротив, некоторые самые ревностные и усердные из них либо поплатились жизнью или свободой, либо на толкнулись на ужасные препятствия в своих исследованиях. Так, Ловиц-отец был убит казаками Пугачева, Гмелин-младший умер в плену, а Гильденштедт, захваченный тем же вождем лезгинов Ус мей-ханом, обязан своим освобождением русским войскам, послан ным ему на выручку генералом Медемом. Черной также умер плен ником киргизов, а его часовщик Арнольд выкупил себя после не скольких лет заключения. Фальк и Редовский не были более удач ливы: эти два члена Академии умерли от истощения в долгих и полных тягот путешествиях.

Но Петербургская Академия справедливо гордится своими успе хами в другой отрасли научных исследований, в развитие которой она принимала большое участие, а именно, в навигации. Я имею в виду великие экспедиции, которые предпринимались время от вре мени по ее инициативе и всегда с ее согласия почти во все царство вания, начиная со славных дней Петра. Результаты этих путешест вий были представлены научному миру и стали фактически общим европейским достоянием. Они являются одной из наиболее бле стящих страниц научной истории России, жители которой обяза тельно с интересом прочтут собрание описаний некоторых вышена званных путешествий, приготавливаемых к изданию на русском языке по предложению господина Уварова, Президента Академии.

Недавние путешествия Озерецковского, Зуева, Редовского, перво открывателя мамонта Адамса и исследования двух натуралистов — Тилезиуса и Лангсдорфа, сопровождавших адмирала Крузенштер на, закрепили за русскими славу умелых, осторожных и удачливых навигаторов. Первое кругосветное путешествие русских было осу ществлено только в 1803 г. в царствование Александра.

Не менее достойны похвал и успехи академиков в их собствен ной национальной истории и филологии, нумизматике и россий ских древностях, политической экономии и статистике. Выдающие ся имена Келера, Грефе, Френа, Мюллера и Фишера являются дос таточным свидетельством широты и достоинства различных ме муаров по этим интересным предметам, как включенных в тома академической периодики, так и напечатанных отдельно. Две по следние моральные науки все еще находятся в младенчестве во всей цивилизованной Европе и тем более в России (где они разви вались только последние двадцать лет, да и то не лучшим образом), чтобы дать какой-нибудь значительный результат;

тем не менее, среди членов Академии всегда были и сейчас есть те, кто с усерди ем занимались той или другой и заложили своим примером и лич ными усилиями основу для более широких и значительных иссле дований. Академик Шторх, известный несколькими достойными сочинениями, пользуется высочайшим авторитетом как автор работ по политической экономии. Его последнее сочинение по этому предмету было хорошо принято в Германии, Англии, Франции и Нидерландах. Эта работа, кажется, рассматривается как наиболее доказательная — насколько это возможно в науке, не имеющей ос нования. Другой из ныне здравствующих академиков, Германн, претендует на основание новой теории статистики, находящейся в согласии с нынешним состоянием политических наук и основанной на целом ряде хорошо проверенных фактов.

В двух последних томах Мемуаров, или Записок Императорской Академии — 9 и 10 в новой серии — оба вышеназванных автора поместили очень интересные статьи по своим любимым отраслям науки. Шторх, например, в своем мемуаре обсуждает несколько наиболее важных вопросов политической экономии, а именно, 1) каким образом нации богатеют, используя свои дополнительные доходы;

2) какие виды частных доходов составляют национальный доход.

Академическая обсерватория, несмотря на многие неудобства своего положения, произвела ряд наблюдений и получила ценные результаты;

и, судя по авторитету астрономов, которые в свое вре мя работали в ней, эти записи имеют большую ценность. Наиболее замечательным событием, однако, в истории этого учреждения бы ла открывшаяся перед астрономами Академии возможность наблю дения прохождения Венеры по диску Солнца, когда не менее две надцати из них были посланы в различные места для наблюдения этого небесного явления, которое повторится теперь только в 1874 г. Именно в этом случае астрономы смогли определить с наи большей до сих пор возможной точностью расстояние от Земли до Солнца, а также произвести другие важнейшие вычисления, свя занные с нашей планетной системой. В обсерватории ведется точ ная запись метеорологических явлений, а в последнем томе Мемуа ров будут помещены два доклада о них господина Петрова, в том числе и сообщение о метеорологическом состоянии атмосферы в 1819 и 20 гг. … В обсерватории нет ничего особенно замеча тельного, что не встречалось бы в других подобных учреждениях.

В ней можно увидеть все наиболее современные и совершенные инструменты, многие из которых сделаны в Англии;

в ней есть также небольшая библиотека астрономических книг. Это каменное здание, которое когда-то было частью дворца царицы Прасковьи Федоровны, существенно пострадало от пожара 1747 года, но было через некоторое время восстановлено. Прежде чем оставить астро номию, я должен сказать пару слов о Готторпском глобусе, о кото ром так много было сказано другими путешественниками. Мне удалось увидеть этот прославленный гигантский инструмент, но не без преодоления некоторых трудностей из-за строительства боль ших коммерческих зданий в его окрестности и из-за нашего гида, который не знал точно, где вход в помещение, в котором содержит ся глобус. Я должен был пробраться по нетронутому снегу высотой в два фута, которым было окружено здание, и, поднявшись по не скольким ступенькам, обнаружил разваливающуюся стеклянную дверь, открывшуюся от малейшего усилия. Внутри этого деревян ного сооружения находится глобус, сдвинутый с подставки, совер шенно заброшенный и в некоторых местах поврежденный: длинный винт под столом, с помощью которого глобус ранее можно было поворачивать и тем представлять движения небесных тел, более не мог выполнять свои функции. Поверхность этого полого глобуса диаметром четырнадцать футов представляет Землю, в нем сделан квадратный проем, достаточно большой, чтобы пропустить челове ка внутрь. На внутренней поверхности обозначены планеты и со звездия, а в центре закреплен стол с круговым сиденьем, чтобы зрители могли наблюдать движение небесных тел. Глобус деревян ный, и манера, в которой земные и небесные объекты представлены на внешней и внутренней его поверхностях, не делает чести ху дожнику. В целом, все это производит впечатление лишь concetto или bizzaria. Я нисколько не удивляюсь тому небрежению, в кото рое он впал. Чем скорее его уберут, тем лучше: его нельзя больше выставлять ни как объект для любопытства, ни как пособие для обучения. С точки зрения использования, два глобуса, небесный и земной, принадлежащие Королевской библиотеке в Париже и скон струированные Коронелли, неизмеримо лучше. Они, действитель но, меньше в диаметре на два фута, но представление различных объектов на них гораздо более точно и умело. Оригинальный Гот торпский глобус был сделан из меди и стоял в башне обсерватории, но он был практически уничтожен большим пожаром 1747 г. и за менен другим, доведенным до его нынешнего состояния **.

Муляжа или курьеза (ит.) [прим. перев.].

** Мне сообщили, что за время, прошедшее с первой публикации этой книги, глобус был по мещен в новое здание, а в академическом доме и вокруг него сделаны существенные улучше ния [прим. автора].

Я посвятил одно утро целиком и еще частично два других посе щению и изучению различных коллекций, принадлежащих Акаде мии. Сначала договорились, что для этих целей я буду иметь честь сопровождать Президента, но поскольку состояние его здоровья не позволило ему выйти в столь суровую погоду, я решил пойти один.

В один из дней, однако, меня, к счастью, сопровождал профессор Грефе, уже представленного читателям как куратора Нумизматиче ской коллекции, к которой я могу теперь добавить и Египетский музей.

Количество ожидавших меня комнат, большинство из которых не отапливалось, делало довольно рискованным мое намерение пройти их с должным вниманием и изучить с надлежащей тщатель ностью многие представленные в них предметы. Помещения эти расположены главным образом на первом и втором этажах, и под одной крышей находятся следующие коллекции:

A. Зоологический музей, вверенный заботам гг. Озерецковского (уже умершего), Севастьянова и Пандера B. Кабинет минералогии C. Коллекция высушенных растений D. Азиатский музей E. Коллекция старинных медалей и монет F. Три Кабинета азиатских, российских и современных медалей G. Кабинет редкостей и обширная, хорошо организованная биб лиотека Следует только сожалеть, что такие несметные богатства научно го знания, многие из которых совершенно уникальны и находятся только здесь, не получают средств, соответствующих первоначаль ным намерениям великого основателя науки в Санкт-Петербурге, для содержания в зимний сезон всех помещений проветриваемыми и теплыми, чтобы открывать их для публики дважды в неделю на не сколько часов и во все остальные дни, кроме воскресенья, для сту дентов или для тех, кому необходим доступ к находящимся здесь предметам для их изучения. Каталоги, составленные, во-первых, со гласно занимаемым экспонатами местам в музеях и регистрацион ным номерам, во-вторых, с алфавитным перечислением предметов и, в-третьих, согласно отраслям наук, к которым принадлежат экс понаты, должны быть изданы для использования их посетителями, иначе коллекции почти бесполезны или становятся пустым зрели щем. Я не знаю, был ли составлен какой-нибудь новый каталог по сле публикации почти бесполезного теперь Museum Petropolitanum, вторая часть которого появилась в 1745 году. Если такой и сущест вует, то мне он предложен не был, и я не обнаружил никаких его следов. В настоящее время, как я понимаю, нет никаких фиксиро ванных дней для допуска публики, но всяческая помощь оказывает ся тем, кто хочет посетить музеи частным образом. Летом, должно быть, очень приятно прогуляться по множеству прекрасных, хорошо устроенных комнат, заполненных в образцовом порядке тысячами предметов, произведенных природой и человеческим трудом. Но зима — это время для научной работы, и необходимо принимать меры, чтобы делать условия в этих помещениях сносными для тех, кто, в противном случае, будет в течение нескольких месяцев в году лишен возможности изучения коллекций, которые ничем не хуже соответствующих собраний Jardin des Plantes в Париже, хотя и ус тупают этому знаменитому музею в общих размерах и в составе коллекций по двум-трем главным отраслям науки.

Как бы то ни было, но защитившись толстым английским пальто и получив разрешение не снимать галош, поскольку мне придется стоять часами на холодном каменном полу в этих помещениях, я отправился в первую очередь осматривать музей естественной ис тории. Моим читателям не следует пугаться этого официального заявления, поскольку за ним не последует подробное и точное пе речисление чучел четвероногих и птиц, засушенных рыб и еще бо лее сухих минералогических образцов, анатомических препаратов и великолепных коллекций насекомых и моллюсков — все это было бы дополнением к каталогу, на отсутствие которого я жаловался.

Для настоящей книги было бы вполне достаточно передать общее впечатление, полученное при осмотре этого учреждения.

Зоологический и Минералогический музеи находятся, кажется, в цветущем состоянии, но масштаб их недостаточно грандиозен для великого национального хранилища. В них было произведено не сколько изменений из-за значительного расширения коллекций, произошедшего со времени публикации последнего путеводителя для иностранцев. Несколько помещений, которые были частью биб лиотеки, были переоборудованы для этих целей, причем образцы были расположены лучшим образом и в большем соответствии с теперешним состоянием естественной истории. Многие отделы этих музеев обогатились коллекциями, присланными из Южной Америки академиком Лангсдорфом или подаренными Пандером, одним из кураторов. Они состоят, во-первых, из коллекции рыб, амфибий и моллюсков, привезенных в Россию доктором Сивальдом при возвращении из кругосветного путешествия;

во-вторых, из коллекции насекомых и окаменелостей, а также полной геогности ческой коллекции из Крыма и окрестностей Одессы, собранных этим господином во время путешествий, предпринятых им на его собственные средства;

и, в-третьих, из второй коллекции окамене лостей, составленной этим же натуралистом в окрестностях Санкт Петербурга и особенно Павловска и Царского Села. Эта последняя дает полное представление о геологии этих районов, являясь хоро шим дополнением уже имеющихся в Академии коллекций, иллюст рирующих геологическое строение Эстонской, Финской, Новгород ской, Олонецкой и Пермской губерний, двух очень интересных районов Сибири, Екатеринбургской, Томской, Иркутской губерний и Камчатки. Эта часть музея естественной истории, являющаяся, строго говоря, как минералогической, так и геологической, устрое на согласно новым системам Гаюи и Вернера и многим обязана господину Севергину, потерю которого только что оплакивала Академия. Кроме значительного собрания экзотических минералов этот музей содержит несколько богатых геогностических коллек ций из Швеции и Венгрии, а также несколько редких образцов из Северной Америки, с острова Ферро, из Гренландии, Норвегии и Гарца. Каждая из двух частей музея естественной истории содер жит по одному действительно уникальному и по вызываемому ин тересу, и по величине экспонату, известному во всех цивилизован ных странах Европы и справедливо прославляющему российскую науку. Я имею в виду, с одной стороны, знаменитый скелет гро мадного жителя древнего мира, названного мамонтом, а с другой — огромную массу, известную как Палласово железо, то есть кри сталлический метеорит весом в 1656 фунтов. Изучение обоих этих объектов является для натуралиста достаточным поводом, чтобы предпринять путешествие в российскую столицу.

История их открытия слишком хорошо известна, чтобы повто рять ее здесь. Я стоял перед гигантским животным, рядом с кото рым даже скелеты африканского и азиатского слонов выглядят не значительными, пораженный и испытывавший благоговейный тре пет;

я никогда не испытывал подобных чувств с тех пор, как имел возможность увидеть прекрасно сохранившиеся остатки большого мегатерия, занимающие центр большого зала Королевского музея в Мадриде … На стенах зала под галереей размещена очень хорошая, хотя и небольшая, коллекция птиц в красивых стеклянных футлярах. На галерее же размещены академические книги, составляющие очень ценную и обширную библиотеку.

Я уважением осмотрел купленную Петром за 30 000 флоринов коллекцию анатомических образцов знаменитого Рюйша, которая занимает несколько стеклянных шкафов и была устроена самим ве ликим натуралистом, и я с большим интересом изучил ряд челове ческих зародышей с самого раннего этапа развития, на котором, как считает Рюйш, различимы их рудименты, хотя с тех пор убеди лись, что эти рудименты можно увидеть и на более ранних стадиях с помощью мощных линз;

эмбрионов всего сто десять. В этой части музея располагается также большая коллекция людей-монстров, изрядно пополненная благодаря указу Петра Великого. Согласно этому указу, все образчики отклонений от обычной человеческой природы, появившиеся в пределах империи, должны были препро вождаться в Императорскую Академию. Задачу создать для публи ки описание этой весьма любопытной части Анатомического музея взял на себя Вольф. Весь музей содержится в полнейшем порядке и демонстрирует большое умение и вкус его куратора, благодаря уси лиям которого коллекции были недавно приведены в наилучшее состояние. Признаюсь, что анатомические препараты кажутся мне неуместными в музее Академии наук. Когда они были куплены Петром, в Петербурге еще не было ни университета, ни, тем более, медицинской школы, и их устроили наилучшим образом под при смотром членов Академии наук;

но теперь такая школа существует, и с ней должен быть связан имеющий соответствующую репутацию в России музей, поэтому препараты Рюйша и все их дальнейшие дополнения были бы не только более уместны в таком музее, но и принесли бы гораздо больше пользы тем знанием, которое они мог ли бы дать множеству ежедневно посещающих коллекцию студен тов. Частое изучение подобной коллекции, как я знаю по собствен ному опыту, оказывает огромную помощь студентам-медикам.

Кабинет Петра Великого состоит из ряда комнат, в которых раз мещены принадлежавшие этому государю предметы. В одной из комнат хранятся несколько латунных цилиндров, обработанных и гравированных самим монархом;

токарный станок его тоже сохра нился и, кажется, устроен весьма замысловато. Рисунки очень лю бопытны. На цилиндрах помещены барельефы, изображающие бит вы, а на крышках — интальо, представляющие портреты и здания.

В комнате стоят математические и географические инструменты, в центре ее висит люстра слоновой кости странной и очень сложной работы — также произведение самого Петра. Во внутренней ком нате сидящая в кресле восковая фигура великого основателя Ака демии, одетая в прекрасный костюм, который был на нем, когда он возлагал императорскую корону на голову Екатерины Первой, при влекает внимание своими почти гигантскими размерами. Вокруг него висят неплохого качества карандашные портреты нескольких монархов. Победитель Полтавы помещен недалеко от арабской ло шади, пронесшей его по этому кровавому полю, и двух любимых собак, которые везде его сопровождали. Эти животные сохраняют ся в виде прекрасно набитых чучел в соседней комнате, где взгляд посетителя также быстро скользит по множеству рабочих инстру ментов императора … Для полноты этого интересного собрания предметов, связанных со славной памятью основателя, члены Ака демии сохранили набитую кожу его слуги — француза, а не маме люка, как недавно утверждал один писатель, — чей гигантский рост в семь футов резко контрастирует с величиной карлика поляка, чья высушенная и набитая кожа помещена рядом.

Кабинет редкостей составляет часть круглого зала, перекрытого в центре красивым куполом, под которым располагается замеча тельный медный небесный глобус диаметром семь футов, создан ный наследниками славного географа Бло и подаренный Генераль ными Штатами царю Алексею Михайловичу. Вся эта часть окруже на портиком, а под ним выставлена прекрасная и полная коллекция кораллов и раковин в стеклянных витринах. Над портиком прохо дит галерея, освещенная многочисленными окнами. В нишах между колоннами расположены несколько хорошо выполненных фигур, одетых в настоящие костюмы китайцев, персов, алеутов, карел и жителей многих восточных, тихоокеанских и северных островов, посещенных или открытых русскими путешественниками и навига торами, а также в одежду различных национальностей, населяющих Сибирь. Среди огромного количества народных костюмов мне бы ло показано платье языческих священников-предсказателей, име нуемых шаманами, а также используемые ими ритуальные предме ты — шапка, железный рог, плетка с кольцами и барабан с очень низким звуком.

Здешняя коллекция насекомых очень ценна;

то же можно сказать о засушенных растениях, коллекция которых составлена не только из гербариев, привезенных из своих путешествий Гмелином, Фаль ком и Палласом, но и из местных растений Горенок, богатой кол лекции покойного выдающегося профессора Гофмана из Москвы, а также из коллекций Зибера, собранных в Палестине, Египте, Новой Голландии, Иль-де-Франсе и Вест-Индии и купленных Академией по предложению куратора Триниуса. К этому были добавлены цен ная коллекция американских растений — подарок президента г-на Уварова — и собрание растений из окрестностей Одессы, подарен ное Пандером. Эта часть музея пребывала в совершенном небреже нии до назначения Триниуса, стараниями которого она приведена теперь в состояние, обещающее наилучшие научные результаты.

Музею медалей, включающему и старинные, и современные мо неты различных стран, начало было положено еще при Петре;

но за исключением российских бронзовых медалей, выбитых по указа нию императрицы Екатерины, чтобы отметить важнейшие вехи российской истории от Рюрика до Екатерины Второй, и добавлен ных в коллекцию, с 1732 по 1823 г. не было предпринято никаких шагов для увеличения ее ценности или для увеличения в ней коли чества монет. Она славна, действительно, несколькими очень цен ными римскими медалями;

а среди экспонатов новейших времен несколько редких и важных из Священной Римской империи, Франции, Англии, Саксонии, Италии и Голландии;

но все же соб рание это очень неполно. Президент Академии, прекрасно сознаю щий важность нумизматических иллюстраций для прочтения и по нимания истории различных народов, получил разрешение покой ного императора купить прекрасный нумизматический кабинет гре ческих и римских монет, принадлежавший генералу графу Сухте лену, за 50 000 рублей, взятых из накоплений Академии. Число ме далей в этой коллекции доходит до 12 000, из них 183 золотые и 3758 серебряные. Эти медали, вместе с уже имевшимися, занимают две очень красивые комнаты на главном этаже второго здания Ака демии и вверены заботам профессора Грефе, который занят состав лением их генерального каталога и который любезно показал мне несколько наиболее ценных и интересных экспонатов. Медали Гас са с изображениями российских царей исполнены замечательно. В этой же части здания помещены различные золотые предметы, най денные в сибирских захоронениях. Видимо, губернаторы этой час ти России получили указание посылать в Академию все подобные находки, которые могут появиться в дальнейшем. Произведения малоизвестного народа включают диадемы, вооружение, кольчуги, драгоценные камни, идолов и фигурки различных животных. Мате риал, из которого они сделаны, и качество их выделки говорят о большом богатстве и достижениях в искусстве и ремеслах на тер риториях, завоеванных когда-то народом Чингисхана. Эти дости жения вряд ли были признаны, если бы не указанные бесспорные свидетельства.

Компетентные специалисты сообщили мне, что Азиатский музей Академии является одним из богатейших музеев такого рода в Ев ропе и включает, наряду с другими экспонатами, хорошо подоб ранную библиотеку китайских, маньчжурских, японских, монголь ских и тибетских печатных книг и манускриптов. Среди них не сколько важнейших произведений почти во всех областях литера туры. В музее находятся большие коллекции арабских, китайских и японских монет, а к ним можно добавить интересное и полное соб рание монгольских бронзовых идолов, дающее возможность для настоящего изучения религии Будды. Музейные богатства попол няются благодаря неустанным усилиям профессора Френа. Он ра зобрал также семьсот арабских, персидских и турецких рукописей, привезенных из Багдада, и закончил каталог нумизматической час ти коллекции. На меня произвели большое впечатление парадные и повседневные одежды различных восточных народов, особенно ки тайцев и японцев, выставленные в этих комнатах. Орудия и утварь, предметы роскоши, оружие, произведения искусства и ремесла лучше, чем любое описание, дают представление об обычаях и привычках этих народов.

Еще одна и последняя коллекция в том же самом здании добав лена недавно и вверена особым заботам Грефе — это собрание, ил люстрирующее религию и некоторые обычаи древних египтян. Хо тя после коллекций в Берлине, Париже и Турине вряд ли следует ожидать чего-либо особенного из наследия древних египтян, одна ко Египетский музей в Санкт-Петербурге достоин серьезного вни мания. Он был первоначально сформирован миланским путешест венником Кастильоне, который долгое время жил в Александрии и Каире;

затем собрание было куплено у него Академией за 40 рублей, взятых из накоплений Академии. Постоянные приобрете ния ценных и, я бы сказал, необходимых коллекций научной орга низацией, которая не может позволить себе зависеть в получении денег на покупки от воли министерства финансов или непредска зуемого голосования законодательного собрания, являются свиде тельствами великолепного и экономного управления фондами этого научного общества его достойным президентом и административ ным советом. Я имел возможность изучить египетскую коллекцию с большим вниманием. Она состоит примерно из 1000 предметов, среди которых три статуи, тридцать барельефов (некоторые заме чательные), четыре мумии, две из которых хранятся в узких богато изукрашенных лакированных ящиках, а две другие — это мумии детей, две большие алебастровые вазы и несколько сотен малень ких идолов, утварь и орнаменты из терракоты, глазированные оча ги (не лучше, однако, подобных в берлинском музее). Есть также и несколько папирусов. Две комнаты, занятые этими предметами, де корированы так, чтобы представлять внутренность какой-нибудь египетской гробницы.

Императорская Академия наук проводила 29 декабря 1826 г. по старому стилю общее собрание, посвященное столетней годовщине со дня ее основания. По этому случаю император и две императри цы вместе со всей остальной императорской фамилией присутство вали по просьбе господина Уварова и еще нескольких членов Ака демии, которые составили депутацию, представленную обер-камер гером графом Литтой императору. Присутствовали также все мини стры, дипломатический корпус, главные военные и гражданские ли ца, большое количество высших придворных чинов и несколько церковных иерархов. Президент Уваров сказал по-русски речь, в ко торой он дал краткий очерк основания и развития Академии, а так же милостей, дарованных ей государями в первые сто лет ее суще ствования. За этой речью последовало чтение Непременным секре тарем мемуара на французском языке. Мемуар содержал отчет о трудах Академии и перечисление множества важных услуг, оказан ных ею за первое столетие каждой отрасли науки. Золотая медаль, специально отчеканенная по случаю юбилея, была преподнесена их величествам и членам императорской фамилии. Было замечено, что императрица-мать, которая так живо интересуется интеллектуаль ным богатством своего народа, очень сильно почувствовала торже ственность момента, возможно потому, что за полвека до этого она участвовала в аналогичной церемонии во время празднования пяти десятилетия Академии. Через несколько дней после общего собра ния Академия послала депутацию к этой августейшей особе с еще одной золотой медалью, которая была преподнесена ей, чтобы осо бо отметить и память о минувшем столетии, и благорасположение императрицы-матери. Эта медаль, выполненная замечательным лю бителем и медальным мастером графом Федором Толстым, на одной стороне имеет ее портрет, а на другой — два венца, один из роз, а другой из дубовых листьев, с датами 1726/1826 в центре. Русская надпись на медали гласит: Pour le bonheur de tous.

Затем секретарь зачитал программы различных конкурсов, пред ложенных Академией на следующий год, включая два по историче ским темам, предложенным Президентом и одним анонимным ли цом. После этого был зачитан список только что избранных почет ных членов и членов-корреспондентов, и во главе первого стояло имя Николая Первого.

Когда собрание закончилось, высокие гости и все участники пе решли к столам, накрытым обильно и с большим вкусом в одном из залов Академии, а вечером все здания ее были иллюминированы.

Это чествование науки, самое великолепное из всех, когда-либо проводившихся в других странах, да еще и народом, научным зна ниям которого всего сотня лет, делает честь Санкт-Петербургской Академии и прославляет монарха этой страны.

Еще одна юбилейная медаль была гравирована графом Федором Толстым по рисунку профессора Келера, знаменитого нумизмата, которого я уже упоминал. Она достойно представляет искусство России и может без всякого пристрастия быть названной одной из лучших медалей современности. После моего возвращения у меня было несколько возможностей показать один из экземпляров ее, отчеканенный в бронзе, двум-трем известным английским худож никам, которые согласились с высказанным мною мнением. На од ной ее стороне помещен очень близкий к натуре портрет императо ра с надписью «Николай I, Император и Самодержец Всероссий ский», а на обороте изображена сидящая фигура Минервы, окру женная различными своими атрибутами и держащая в вытянутой правой руке лавровый венок на двумя бюстами императоров Петра и Александра и надписями «Основателю и Хранителям» и «Санкт Ради всеобщего счастья (франц.) [прим. перев.].

Петербургская Императорская Академия наук, 29 декабря 1826».

Все надписи сделаны по-русски. По этому же случаю Академия по лучила от князя Сергея Салтыкова очень важный для современной истории России документ — инструкцию, написанную по желанию императрицы Екатерины, по образованию покойного императора Александра и великого князя Константина. Документ подписан этой государыней и теперь хранится в Архиве Академии.

В изданиях Академии время от времени появляются интересные работы, главным образом, на русском языке. Кроме наблюдения за изданием собственных Мемуаров, достигших уже семьдесят второ го тома (десятого в новой серии), Академии вменено в обязанность правительством надзирать за изданием «Российской газеты», кото рая рассматривается как официальная.

Интерес, который открытие Египетского музея, кажется, вызва ло среди многих высокопоставленных людей и ученых в столице, побудил меня предложить президенту Императорской Академии разрешить мне прочесть лекцию об искусстве бальзамирования древних египтян и продемонстрировать уникальный образец еги петской мумии, хранящийся у меня несколько лети посланный (для этой цели) морем в Санкт-Петербург, куда он благополучно заранее и прибыл. Я думал, что это наилучший способ передать данному научному обществу мои чувства в связи с включением меня в его состав по предложению президента. Идея была с готовностью при нята, для проведения лекции был выбран Конференц-зал главного здания Академии наук, назначили день, и в придворной газете было помещено официальное объявление, приглашавшее всех, интере сующихся наукой или египетскими древностями, посетить собра ние. Снятие моста в связи с ненадежным состоянием реки отложи ло выполнение проекта на несколько дней. Наконец, 4 декабря 1827 г., сделав все необходимые приготовления с помощью госпо дина Савенко, многообещающего молодого русского хирурга, с ко торым я познакомился за несколько лет до этого в Лондоне, я имел честь прочитать по-французски лекцию на указанную тему для очень большой аудитории, состоявшей из многих выдающихся личностей и членов Академии — теперь моих коллег, — на снис хождение которых я очень рассчитывал. Вряд ли было очень про сто приступить к делу иностранцу, только что прибывшему в стра ну, собиравшемуся говорить на неродном ему языке перед почти 300 человек высокого ранга и авторитета, среди которых были пре зидент Академии, граф Станислав Потоцкий, граф Строганов, граф Лаваль, господин Сперанский, господин Булгаков, барон Шолинг, английский и несколько других иностранных послов и дворян, пре зидент Медико-хирургической академии и несколько профессоров.

Однако мумия была продемонстрирована, процесс бальзамирования объяснен и проиллюстрирован, разъяснены некоторые второсте пенные и особо любопытные проблемы. Многие предметы, отно сившиеся к теме лекции и собранные мною на столах, в том числе и экспонаты из академического музея, получили, каждый в свою оче редь, необходимую долю внимания. Так, tant bien que mal, я про двигался в выполнении своей задачи, все время стараясь заставить аудиторию почувствовать хотя бы долю того энтузиазма, который испытывает человек, несколько лет занимающийся своим любимым делом. Президент был доволен до такой степени, что через день или два он вручил мне одну из юбилейных медалей Академии в па мять об этом замечательном событии моей жизни.

Об этом путешествии Гранвиль упоминает и в автобиографии.

Однако в ней гораздо подробнее описывается вторая поездка в Россию. Весной 1849 г. английский врач получает приглашение же ны российского военного министра княгини Чернышевой приехать в Петербург, чтобы проследить за ее беременностью. Под давле нием личных обстоятельств и испытывая к русским большую сим патию после первого путешествия, Гранвиль согласился. На сей раз он отправился в северную столицу морем. Пробравшись сквозь майские льды Финского залива, Гранвиль остановился во дворце князя Чернышева и вновь погрузился в светскую жизнь Петербур га. Его письма домой пестрят именами великих князей и княгинь, Нессельроде, Бутурлиных, Вревских, Барятинских, Щербатовых, Гагариных, Мещерских, Долгоруких. Он осматривает знатных па циентов и пациенток, посещает званые обеды и театры, катает ся вместе с Чернышевыми на лодке по Неве. Он посещает военные учреждения и госпитали, беседует с ведущими петербургскими врачами, демонстрирует им свои сочинения.

Скорее хорошо, чем плохо (франц.) [прим. перев.] 4 июня Гранвиль наносит визит Президенту Императорской Академии наук графу Уварову. Он был принят «сердечно, как ста рый друг».

17 июня княгиня Чернышева благополучно родила дочь, и при глашенный специалист засобирался на родину, несмотря на на стойчивые приглашения князя остаться и обосноваться в Петер бурге. Перед отъездом доктор был удостоен аудиенций Наследни ка Цесаревича и Великого князя Михаила Павловича, а затем со вершил с генералом Бутурлиным краткую поездку в Москву.

14 июля 1849 г. Гранвиль покинул Россию.

Гранвиль всегда интересовался политическими событиями в Европе. В 1853 г., когда обстановка в Европе опять накалилась, он счел нужным написать премьер-министру Британского прави тельства лорду Пальмерстону конфиденциальное письмо и дать в нем профессиональную оценку состояния здоровья императора Николая I, чтобы английские дипломаты могли учитывать особен ности поведения Николая Павловича и делать правильные прогно зы. Он писал (Granville A. Autobiography of A. B. Granville. In 2 vols.

L., 1874. Vol. 2. P. 409–415.):

Киссинген, Бавария. 6 июля 1853 г.

Милорд, — Потерпев неудачу в моем стремлении встретиться с Вами в Палате Общин 22 числа, хотя я и собирался сообщить viva voce важную, по моему мнению, для правительства информацию касательно идущих политических дискуссий с Россией, я утвер ждал в моей второй записке, написанной в момент моего отъезда из Англии сюда, что я очень об этом сожалею, тем более что предмет, о котором я хотел говорить, из-за своего деликатного характера не мог быть передан письменно. Я так думаю и до сих пор. Но, с дру гой стороны, необходимость для правительства обладания данной информацией, как мне кажется, возрастает с каждым днем, так что, если эту информацию вообще можно использовать, сделать это нужно немедленно или она не сможет вовремя пригодиться мини страм в их переговорах с Россией и в оценке некой особенности, которая, как я понимаю, сначала спровоцировала, а затем и повела императора по его сегодняшнему безрассудному курсу. Мое сооб Устно (ит.) щение — не политическое, а профессиональное и поэтому строго конфиденциальное. Оно не предположительно, но совершенно оп ределенно, основано главным образом на личном знании и частич но на собранной информации. Нет необходимости говорить об ис точниках, поскольку я беру на себя всю ответственность, так как все в целом подтверждает то, что я сам наблюдал, изучал или слы шал непосредственно. Западные правительства находят поведение императора Николая странным, нелепым, противоречивым и не предсказуемым. Они удивляются его требованиям;

они сильно удивлены его государственными бумагами;

они не могут понять их контекста;

они больше не находят в них ясных и подробных аргу ментов этого Нестора российской дипломатии, но видят диктат же лезной воли, с которой он был принужден отождествить свое имя;

они находят новые принципы внешней политики императора экст равагантными;

они сомневаются в том, что у него разумные совет ники. И все же они продолжают вести дела и переговоры так, будто не появилось ничего вызывающего недоумение нового в диплома тическом поведении державы, до сих пор считавшейся образцом политической лояльности. Западные правительства заблуждаются.

Здоровье царя пошатнулось. Это произошло в течение последних пяти лет. Он стал раздражительным, вспыльчивым, привередливым, более обычного суеверным, капризным, опрометчивым и к тому же упрямым — все из-за плохого здоровья и неумелого лечения;

нако нец, недавнее ухудшение до степени мозгового возбуждения, кото рое, лишая возможности здравого рассуждения, побуждает его ко всяким нелепостям — так же, как это было с его отцом в 1800 г.;

как с Александром в Польше в 1820 г.;

как с Константином в Вар шаве в 1830 г.;

как с Михаилом в Санкт-Петербурге в 1848–49 гг.

Как и у них, его природа переживает фатальный переход к наслед ственному сумасшествию — естественному следствию незаметного и прогрессирующего перенапряжения мозга. Как и они, он спешит к своему неизбежному концу — внезапной смерти от этой болезни.

В один и тот же период жизни — между сорока пятью и шестьюде сятью годами — обрывается карьера представителей этой знамени той семьи. Павел, сначала неистовый и фанатичный, а в сорок пять лет совершенно безумный, отправлен на тот свет в сорок семь лет в 1801 г. Александр умирает в Таганроге в декабре 1825 г. в возрасте сорока восьми лет. В течение предшествующих этому пяти лет его характер и разум время от времени демонстрировали наследствен ную болезнь, что выражалось в его капризной и своенравной мане ре обращения с польскими провинциями. Он умер от конгестивной лихорадки мозга, во время которой он сбил с ног своего любимого врача Джеймса Виллие, пытавшегося поставить ему пиявки на вис ки, о чем Виллие рассказывал мне лично в Санкт-Петербурге в 1828 г. Константин, всегда эксцентричный, тираничный, жестокий, умирает в Варшаве внезапно в июле 1831 г. в пятьдесят два года, после того как жестоким обращением с офицерами привел страну к восстанию. Я виделся и разговаривал с ним на параде и в его двор це в Варшаве в декабре 1828 г. Его вид и манеры достаточно крас норечиво говорили врачу, что он за человек и какая судьба его ждет. Говорили, что он умер от холеры или что его убили, как от ца. Главный врач польских военных госпиталей через несколько лет уверял меня, что он умер в припадке ярости от апоплексическо го удара. Михаил, многие годы страдая от тех же недомоганий, что и его единственный оставшийся брат, стал в 1848–49 гг. невыноси мо раздражительным, вспыльчивым и тираническим по отношению к военным инженерам и артиллеристам, которыми командовал и для которых был августейшим шефом. В июле 1849 г. я консульти ровал его в Санкт-Петербурге… Завершает это несчастное описа ние внуков Екатерины их мать Мария Вюртембергская, образцовая княгиня, умершая от апоплексии в ноябре 1829 г., едва достигнув шестидесяти пяти лет. Приступ, ошибочно принятый за слабость, ее доктор Буль лечил стимуляторами и хиной, кровопускание было единственным выходом, когда ошибка обнаружилась — но слиш ком поздно, чтобы стать спасением… Все, что я собрал во время моего второго пребывания в Санкт-Петербурге — в 1849 г. в тече ние десяти недель, — все мнения о здоровье императора, все его действия, говорившие об эксцентричности, все впечатления его врача Мандта, который, будучи гомеопатом, имел на пациента ог ромное влияние и, тем не менее, не смог вылечить его и вынужден но ограничивался лишь какими-то загадочными каплями и пилюля ми, все, что обнаруживалось в политических доктринах и мнениях, все, что я потом собрал в Москве на данную тему, — все это долж но быть представлено Вам для выводов, которые очевидны после всего, что я раскрыл. Пойти дальше означало бы обмануть доверие, а в этом я никогда не был замечен. Во всем, что я рассказал, нет ничего сообщенного исключительно мне;

поскольку настоятельные требования момента призывают к немедленному сообщению всего этого, я с уверенностью делаю это, будучи убежден в том, что мои страхи и предчувствия будут поняты. Если так, то метод общения с подобным всемогущим сувереном должен отличаться от более при вычного способа ведения дел между правительствами. Для этого необходимо сделать известной министрам Ее Величества ту про фессиональную информацию, которую я передаю в Ваши руки и которая является столь строго конфиденциальной, что я не буду ставить под ней свою подпись. То, что я выбрал Вас для передачи моей информации, а не Министра иностранных дел, к которому было бы более уместно обратиться, сразу покажется Вам естест венным. Поскольку однажды в течение нескольких лет я был Ва шим личным врачом… вы знаете меня лично и считаете, что все, написанное моим пером, исходит от человека чести и Вашего по корного слуги.

Однако, как отметила, дописывая биографическую книгу Гран виля, его дочь, это весьма своевременное профессиональное преду преждение было оставлено без внимания. Кто знает, сколько бы человеческих жизней, средств и усилий было сохранено, если бы политики соответственно изменили свои взгляды и действия.

Быть может, удалось бы избежать и Крымской войны.

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ (1783–1841) В НИКОЛАЕВСКУЮ ЭПОХУ М. Ш. Файнштейн о времени вступления на престол Николая I Российская К Академия была уже известна как один из крупных научных центров империи. Основанная Екатериной II в 1783 г. для изучения гуманитарных — в первую очередь филологиче ских наук — она издавала словари и грамматики, учебные пособия по риторике, сочинения русских и зарубежных авторов, труды по русской истории и географии, книги для юных читателей.

С 1813 г. Академией руководил известный государственный дея тель, литератор и ученый адмирал А. С. Шишков (1754–1841). С по 1828 гг. он возглавлял и Министерство народного просвещения.

Известный своими консервативными и охранительными взглядами на государственное состояние России, Шишков не изменял им в науке и литературе. События 14 декабря 1825 г. еще больше укре пили его в своей позиции. В начале 1826 г. Шишков выступил с инициативой реформирования системы народного образования. По его мнению прежний порядок не отвечал духу воспитания россиян © М. Ш. Файнштейн в безусловной верности самодержавию и православию 1. В составе особого Комитета он участвовал в разработке цензурного устава (современники называли его «чугунным»), тридцать лет затем дов левшего над Россией. С полным основанием адмирала можно на звать предтечей известной триады «самодержавие, православие, народность», определившей при Николае I национально-духовное развитие империи. Все эти установки отразились и в деятельности Российской Академии.

Наиболее существенным делом Российской Академии было соз дание словарей и грамматических пособий. Наличие академических норм языка — свидетельство зрелости нации и величия культуры страны. Россия во многом обязана в этом Российской Академии.

Устав 1818 г., автором которого был А. С. Шишков, значительно расширил словарную программу. Академия объявила о плане раз работок терминологических, этимологических словарей, словаря «словенского» языка. Словари последних типов особенно интере совали Президента — он сам занимался составлением «словаря по корням» 2. В создании «словенского» словаря Шишков видел воз можное расширение лексической базы русского языка за счет арха измов и церковнославянского языка. Этот языковой пласт должен был заменить многочисленные заимствования. Кроме того, язык Священного Писания, изучение которого после 1826 г. значительно расширилось в училищах и гимназиях, по мнению Шишкова, дол жен был способствовать улучшению нравственно-религиозных на чал учащихся.

Таким образом, привлечение в конце 1820х — начале 1830х го дов особой «славянской струи» в живой русский язык через лекси кографические издания не случайно. В те годы сотрудники Россий ской Академии, работавшие над составлением нормативного слова ря, особенно тщательно просматривали священные тексты, образцы духовной литературы, опубликованные или рукописные памятники старины. К концу 1841 г. был собран огромный лексический мате риал, но завершить работу академики не успели — в ноябре Рос сийская Академия была преобразована во Второе отделение импе раторской Академии наук. Уже здесь сотрудники продолжили об работку материала и в 1847 г. издали «Словарь церковнославянско го и русского языка».

Со второй половины 1820х годов над словарем, где нашли бы место языковые стихии прошлого и настоящего, работал непремен ный секретарь Академии П. И. Соколов. Это учебное пособие зака зало Министерство народного просвещения. В начале 1834 г. Соко лов завершил работу и издал «Общий церковнославяно-российский словарь». А в 1835–1836 гг. Российская Академия издала этимоло гический «Русско-французский словарь» своего переводчика Ф. Рей фа. Этот лексикон также предназначался для учебных целей.

В словарных планах Российской Академии имелся пункт и о ра боте над общеславянским словарем. Эту идею Шишков вынашивал с середины 1810х годов. Однако воплотить ее адмирал попытался во второй половине 1820х годов. К тому времени Академия устано вила контакты со славянскими учеными — поляком Сб. Линде, че хами В. Ганкой, И. Юнгманном, Ф. Челаковским, сербом В. С. Ка раджичем, которые согласились принять участие в этой работе.

Шишков — активный проводник идеи «всеславянского единст ва» — стремился создать в Петербурге Славянскую библиотеку, где русские ученые вместе с зарубежными коллегами — славянами хранили бы памятники письменности, литературы и истории сла вянских народов, вели научные изыскания. Действительно, из Сер бии, Чехии, Словакии стали поступать уникальные материалы (сло вари и книги, рукописи и их копии), которые позволили начать ра боту в этом направлении. Первым из таких совместных занятий должен был стать этимологический словарь 3. Вначале казалось, что эта идея близка к своему осуществлению. Однако в императорском дворце думали иначе. Николай I, фанатично преданный союзу трех монархов — России, Австрии и Пруссии, с опасением воспринимал идеи панславизма. Польское восстание 1830–1831 гг. еще более ос ложнило решение вопроса о всеславянском центре. Выступление в 1834 г. Ф. Челаковского, одного из кандидатов на приезд в Петер бург, с осуждением русской политики в Польше и вовсе похорони ло этот проект 4. Отношение официальной власти к «славянским»

идеям Шишкова превосходно иллюстрируют строки тогдашнего министра народного просвещения С. С. Уварова: «Я обращаю сло во преимущественно к тем преподавателям, которым досталось об рабатывать на ученом поприще участок славный, но трудный: рус ский язык и русскую словесность с прочими соплеменными наре чиями, как вспомогательными средствами для родного языка;

рус скую историю и историю русского законодательства;

им предпоч тительно перед другими принадлежит возрождение духа отечест венного не из славянства игрою фантазии созданного, а из начала русского в пределах науки, без всякой примеси современных идей политических» 5. Таким образом, используя возможности Устава Российской Академии 6, Президент, в сущности, проводил само стоятельную внешнюю культурную политику, расходившуюся с мнением Императора.

Академия успела многое сделать для развития славистики в Рос сии и славянских землях за рубежом. С конца 1820х гг. корреспон денты из Польши, Сербии и Чехии приступили к планомерному сбору материалов для общеславянского этимологического словаря, переправляя их в Петербург. Сам Шишков оказывал постоянную финансовую помощь славянским ученым для их исследований. Так, благодаря этому, серб В. С. Караджич в первой половине 1830х гг.

во время своих поездок по Далмации, Словении, Сербии и Черно гории сумел собрать богатейший фольклорный и лингвистический материал, затем обработал и издал его 7.

Отечественные ученые, занимавшиеся исследованиями славян ского мира, тоже могли рассчитывать на помощь Российской Ака демии. В 1830–1833 гг. была профинансирована научная поездка в Болгарию московского исследователя Юрия Венелина. После воз вращения ему помогли издать «Влахо-болгарские или дако-славян ские грамоты» (1840) 8. В 1840 г. на средства Российской Академии смог совершить научное путешествие в Венгрию и Сербию Нико лай Надеждин. Его научный отчет в Петербург впечатлял обилием собранного материала по языку и литературе местных славян 9. сре ди других достижений Российской Академии на ниве отечествен ной филологии в те года — «Русская грамматика» известного уче ного слависта и историка А. Х. Востокова. Изданная впервые в 1831 г., она впоследствии неоднократно переиздавалась и вошла в число обязательных школьных учебников.

История России также входила в программу специальных иссле дований — это зафиксировано в академическом Уставе 1818 г. Предусматривалось тщательное изучение печатных изданий и ру кописных источников. На этом пути у Академии уже имелись пред шественники — Московский кружок графа Н. П. Румянцева. Его участники активно занимались изучением русской старины, изда нием старинных документов. Со смертью графа в 1826 г. эти ис следования прекратились. С 1829. г. их продолжила Археографиче ская экспедиция при Академии наук (с 1834. г. — Археографиче ская комиссия). К середине 1830-х годов русская история уже стала предметом пристального внимания и в Российской Академии. Тогда ее сотрудниками избрали ученых — профессиональных историков К. И. Арсеньева, П. Г. Буткова, Д. И. Языкова, С. В. Руссова, М. П.


Погодина, И. И. Шульгина. Предметом их исследований была история России и славянского мира. Ученые Российской Академии придержи вались официального направления в русской историографии. В этом их позиция особенно четко обозначалась во второй половине 1830х — начале 1840х годов, когда Академия выступила в защиту некоторых русских летописных памятников, в подлинности которых сомневались московский историк М. Т. Каченовский и его последователи («Скеп тическая школа»). Полемика способствовала появлению в Академии таких работ как «О древностях России новые толки и разбор их»

(1836) В. С. Руссова, «О русских летописях и летописцах до 1240 г.»

(1836) В. М. Перевощикова, «Алфавитный указатель к трем русским летописям» (1837) А. Н. Оленина, «Оборона летописи русской, Не стеровой, от навета скептиков» (1840) П. Г. Буткова.

Члены Российской Академии занимались разработками не толь ко истории Древней Руси. Специалист по XVIII в. К. И. Арсеньев исследовал время царствования Екатерины I и Петра II Д. И. Язы ков опубликовал два замечательных исторических памятника конца XVII — начала XVIII вв.: Записки И. А. Желябужинского и В. А. На щокина, издал блестящий труд по исторической географии конца XVI–XVII вв. 11 Это «Книга Большому чертежу или древняя карта Российского государства» (1838). И. И. Шульгин занимался исто рией Нового времени. В 1838 г. с помощью Академии он издал книгу «Изображение характера и содержание новой истории» (1832–1837, кн. 1–2). А. Н. Муравьев, историк христианства, в 1840 г. опубликовал в Академии свой труд «Первые четыре века христианства» 13.

Среди «добрых дел» Российской Академии — и помощь в изда нии справочника Д. Н. Батыш-Каменского «Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов» (1840), внесший зна чительный вклад в разработку военной истории России.

В 1830е гг. в Академии предполагали серьезнее заняться срав нительным изучением истории славянских народов. С этой целью Погодину во время его научной командировки в Центральную Ев ропу поручили установить более тесные контакты со славянскими корреспондентами Академии. Погодин успешно выполнил свою миссию 14. В результате Российской Академия издала за свой счет работу И. П. Шафарика «Славянские древности» в переводе Г. Т.

Метлицкого и О. М. Бодянского. Сам автор был поощрен крупной денежной премией 15.

В творческих планах Академии — издание трудов историков средневековья, в трудах которых имелись сведения о славянах.

Среди них — сочинения немецких хронистов Адама Бременского и Гельмольда, скандинавские саги, «Истории» византийских авторов.

В начале января 1837 г. Академия приняла решение начать перевод византийских хроник 16. Специалистов, хорошо знающих греческий язык, нашли в Петербурге. Это были Н. Надеждин, университет ский преподаватель Д. Попов, библиотекарь морского министерст ва А. Огинский, преподаватели столичных семинарий и священно служители В. Мысловский, И. Щелкунов, К. Дилекторский, С. Га халов, Д. Успенский, а также сотрудники Министерства иностран ных дел К. И. Базили и С. Дестунис. Для переводов были выбраны сочинения Льва Диакона, Константина Багрянородного, Прокопия, Иоанна Кантакузани, Георгия Синкелла, Феофана Византийца. Эта работа продолжалась около 4 лет, и прекратилась лишь с упразд нением Российской Академии — в октябре 1841 г. 17 Впоследствии один из ее участников, С. Дестунис, продолжил переводы визан тийских авторов. Эта работа вышла в свет лишь в 1860 г. благодаря усилиям сына ученого — Л. Дестуниса.

Академия всячески поощряла деятельность своих корреспонден тов — местных историков. С 1832 по 1841 гг. были рассмотрены присланные из разных городов России 34 рукописи по истории Рос сии и краеведению, всеобщей истории, по истории церкви. Важно, что издание некоторых из них полностью или частично оплатила Академия. Так были опубликованы «Ключ к истории государства Российского» (1837) М. П. Строева, «История Восточно-римской и константинопольской империи» (1836) купца И. Д. Ертова 18. Даль нейшие исторические изыскания продолжила уже императорская Академия наук. Таким образом, своими трудами в области гумани тарных наук Российская Академия по существу заложила основа ние будущих школ петербургских филологов и историков.

В те годы лингвистические и исторические работы составляли главное, но не единственной направление деятельности Российской Академии. Презент Шишков воспринимал практическое значение понятия «народность» как развитие культуры русского народа во обще, и немало для того сделал. Так он покровительствовал начи нающим литераторам, и, в частности, женщинам и писателям из народа (крестьянам и купцам). Благодаря этой помощи в 1826 г.

сумели издать свои стихи крестьянские поэты Ф. Н. Слепушкин, в 1828 г. — М. Н. Суханов, в 1831 г. — Е. И. Алипанов. В конце 1820х — начале 1830х гг. были на средства Академии изданы со чинения 17-летней поэтессы Е. Б. Кульман (1807–1825), 15-летней слепой поэтессы, дочери деревенского пономаря Д. И. Онисимовой (1812–1868), 15-летней поэтессы Е. В.Шаховой (1815–1899), зна менитую «Историю России в рассказах для детей» А. О. Ишимовой (1805–1881) 19. Повторю: успехи этих авторов на литературном по прище вполне соотносились со взглядами адмирала на понятие «на родность».

Серьезное внимание уделяла Российская Академия просвети тельской деятельности — и не только в столицах. В 1832 г. она при няла активное участие в организации публичных библиотек в 32 гу бернских городах таких как Архангельск, Гродно, Житомир, Черни гов, Симферополь, Чора. Шишков распорядился бесплатно пере слать в эти центры академические труды — словари, периодические издания, сочинения членов Академии. С 1833 по 1836 г. было пере дано безвозмездно книг на сумму 24 566 руб. 20 Это составляло одну десятую часть общего бюджета Императорской Академии наук 21.

Многое сделала Академия для увековечения памяти наиболее известных своих членов. Так были отпущены средства на сооруже ние памятников — Н. М. Карамзину в Симбирске, Г. Р. Державину в Казани, М. В. Ломоносову в Архангельске, надгробий в Петер бурге для И. И. Дмитриевского и П. И. Соколова 22.

Рачительный хозяин, А. С. Шишков вел так финансовое дело Российской Академии, что в 1838 г. она передала для строительст ва знаменитой Николаевской обсерватории на Пулковской горе 400 000 руб. 1830е годы — пик издательской деятельности Российской Ака демии. Тогда выходили в свет словари, грамматики, труды по рус ской и славянской истории, географии.

К началу 1840х годов Российская Академия стала общепризнан ным гуманитарным и культурным центром империи. Однако смерть Президента А. С. Шишкова, последовавшая 2 апреля 1841 г., самым негативным образом сказалась на ее судьбе. Слишком уж самостоя тельную роль в культуре «внутренней» и в деле даже внешней куль турной политики играла Российская Академия при А. С. Шишкове.

А. С. Шишков Уже в начале лета Николай I подписал указ о присоединении Российской Академии к императорской Академии наук. Это про изошло 19 октября 1841 г. — гуманитарная Академия превратилась во Второе отделение Академии наук, предметом исследований ко торого стали только русский язык и словесность. Уменьшилось и число «действующих» академиков — «Положение об отделении»

сократило их до 16, остальные стали почетными членами 24. Ликви дация самостоятельной и вполне обеспеченной Российской Акаде мии сказалась на развитии научных исследований в области гума нитарных наук. В полном объеме в стенах Императорской Акаде мии наук они смогли восстановиться лишь десятилетие спустя.

А. С. Шишков и две всеподданнейшие его Записки // Русская старина. 1896. № 9. С. 573– 589.

Живов В. Н. Язык и культура в России XVIII века. М., 1996. С. 441–443.

Коломинов В. В., Файнштейн М. Ш. Храм муз словесных. (Из истории Российской Акаде мии). Л., 1986. С. 110–118.

Там же. С. 116.

Цит. по: Хартанович М. Ф. Николай I и граф С. С. Уваров — реформаторы Академии наук // Вестник РАН. 1995. № 12. С. 119.

Сухомлинов М.И. История Российской Академии. СПб., 1887. Вып. 8. С. 474.

Там же. СПб., 1875. Вып. 7. С. 594.

Санкт-Петербургский филиал Архива РАН (далее — ПФА РАН). Ф. 8. Оп. 3.

Там же. Оп. 1. № 45. Л. 80.

Сухомлинов М. И. Указ. соч. СПб., 1877. Вып. 8. С. 457.

ПФА РАН. Ф. 8. Оп. 3. 1839. № 50. Л. 1;

Там же. Оп. 3. 1840. № 76. Л. 1–1 об.

Там же. Оп. 3. 1838. № 45. Л. 1–3.

Там же. Оп. 3. 1840. № 39. Л. 1–2 об.

Там же. Оп. 3. 1835. № 85. Л. 1–8.

Там же. Оп. 3. 1838. № 69. Л. 4 об.


Там же. Оп. 3. 1837. № 1. Л. 1–18 об.

Там же. Л. 21.

Там же. Оп. 3. 1835. № 44. Л.;

Оп. 3. 1836. № 15. Л. 1.

Коломинов В. В., Файнштейн М. Ш. Указ. соч. С. 92–95.

Там же. С. 96.

Уставы Академии наук СССР. М., 1974. С. 117–119.

Коломинов В. В., Файнштейн М. Ш. Указ. соч. С. 96.

Там же.

История Академии наук СССР. Том второй (1803—1917). М.;

Л;

1964. С. 706. Кроме того, в состав отделения входило еще 4 адъюнкта.

ОСНОВАНИЕ РУССКОГО ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА Н. Г. Сухова И стория создания Географического общества в общих чертах была достаточно верно изложена Ф. Р. Остен-Са кеном — секретарем РГО в заседании, посвященном двадцатипятилетию Общества, которое состоялось в на чале 1871 г. 1 П. П. Семенов, который был активным участником этого заседания, создавая свой труд к пятидесятилетнему юбилею РГО 2, изложил историю основания Общества иначе. И хотя затем бы ли обнаружены документы, которые подтверждали сведения Ф. Р.

Остен-Сакена, основанные к тому же на воспоминаниях Ф. П. Лит ке и К. М. Бэра, гораздо более популярными остаются взгляды П. П. Семенова. Поэтому полезно еще раз сравнить разные источ ники, связанные с этой проблемой, чтобы уточнить ход событий.

Историю Русского географического общества можно начинать и 7/19 октября 1845 г., когда состоялось первое общее собрание, и 6/18 августа, когда Николай высочайше одобрил идею Общества.

Но можно начать его историю со времени появления самой идеи.

© Н. Г. Сухова.

С октября 1843 г. по инициативе академика П. И. Кеппена в Пе тербурге еженедельно по субботам стали собираться статистики и путешественники для обсуждения новых книг и карт, а также ре зультатов экспедиций. Эти вечерние или субботние собрания (ко торые в 1843 г. происходили попеременно у П. И. Кеппена или Н. И. Надеждина, в 1844 г. у Кеппена, Надеждина или Бэра, а в 1845 г. в основном у Кеппена и Бэра) пользовались большой попу лярностью 3. Вероятно поэтому Бэр решил, что следует несколько ограничить число участников и вместе с тем упорядочить характер заседаний. 3 марта 1844 г. он предложил Кеппену остаться после собрания и подумать о выработке определенных правил. Для со ставления таких правил, — по словам Кеппена, «основы для объе динения [Verein]» — в тот же день наметили некоторых участников собраний (среди них Бэра и Кеппена), нечто вроде организационно го комитета 4. Если судить по записям Кеппена, этот «комитет» ни когда не собирался. Бэр обсуждал вопрос о будущем обществе главным образом со своими друзьями — Ф. П. Литке и Ф. П. Вран гелем. В одном из писем Бэра к Литке (от 14 апреля 1844 г.) чита ем: «Но у меня просьба — при основании не должно быть так мно го персон. Тогда из этого ничего не выйдет. Я думаю, что только 5, самое большее 6 персон набросают уставы, которые будут действо вать только в течение первых трех лет, а затем могут быть перера ботаны специальной комиссией. Если начнут проектировать уставы 12–13 человек, то этому никогда не будет конца». В этом же пись ме — в ответ на предложение Литке, чтобы Бэр стал президентом будущего общества, — он отмечает: «Бэр плохой президент, здесь должен поднять флаг сам адмирал». Кроме того, Бэр писал: «Я очень хотел бы, чтобы в первоначальном соглашении участвовали только трое как в Швейцарском союзе, или в крайнем случае Гель мерсен был бы четвертым» 5.

Письмо это — важный источник для выяснения предыстории Географического общества. Оно подтверждает вывод, согласно ко торому идея Общества принадлежала Бэру. Мысли Бэра в извест ной мере предопределили и дальнейший ход событий.

В марте 1845 г. в Петербург из Восточной Сибири возвратился зоолог (тогда — профессор Киевского университета) А. Ф. Мид дендорф. Экспедиция Миддендорфа, организованная Петербург ской Академией наук по инициативе Бэра, не имела себе равных в Все даты в статье даются по старому стилю.

России первой половины XIX столетия ни по площади изученного пространства, ни по научным результатам. Именно поэтому она привлекла к себе внимание образованной части петербургского общества. Впрочем, этому немало содействовал Бэр, публиковав ший в разных изданиях статьи о приключениях и наблюдениях Миддендорфа. После его возвращения в Петербург Миддендорф и Бэр несколько раз выступали в собраниях статистиков и путешест венников, рассказывая о результатах исследований Миддендорфа в Восточной Сибири. Кроме того, 4 апреля по инициативе Бэра Ака демия наук дала обед в честь путешественника.

Ни в «Материалах» Кеппена, где перечислены все гости, при сутствовавшие на этом обеде, ни в статье об обеде, помещенной в немецких Санкт-Петербургских ведомостях, ни в особом деле ака демического архива не упоминается о том, что собравшиеся обсуж дали проблему Географического общества 6. Но на обед были при глашены многие из тех, кто затем вошел в число учредителей Об щества. Литке в 1845 г. 7, Ф. Р. Остен-Сакен в 1871 г. 8 и К. М. Бэр в 1875 г. 9 связывали начало РГО именно с этим обедом. Вероятно, обед действительно послужил стимулом для более активных дейст вий «первооснователей» или «отцов Географического общества»

(как называл себя, Литке и Врангеля Бэр) 10. Во всяком случае, апреля Бэр пригласил Кеппена придти в среду 25 апреля к Литке (который жил в Зимнем дворце), чтобы «поговорить об основании Географического общества». Согласно Кеппену, Бэр пригласил к Литке также Ф. П. Врангеля, Г. П. Гельмерсена, В. И. Даля и Пл. П.

Чихачева 11. Кроме того, в письме к В. Я. Струве Бэр просил его придти к Литке, чтобы «в качестве акушера принять участие в рож дении Географического общества» 12. Был приглашен на эту встречу и Ф. Ф. Берг. Он упомянут в дневнике Литке, в единственной запи си, посвященной основанию Географического общества 13.

Итак, 25 апреля состоялась встреча учредителей, положившая начало истории Русского географического общества. На этой встрече было решено создать временный устав будущего общества (который поручили написать Бэру) и (по инициативе В. И. Даля) обратиться к министру внутренних дел Л. А. Перовскому за под держкой. Записку для министра с обоснованием необходимости создания Общества должен был написать Литке. Уже на следую щий день (т. е. 26 апреля) Бэр понял, что задача составления устава для него сложна, и попросил Литке написать также и устав, передав ему свои наброски, а также уставы разных — негеографических — обществ 14. Литке очень быстро написал необходимые документы, познакомив с ними сначала Врангеля, а затем Бэра. И уже вечером 30 апреля Бэр писал Литке: «Я нахожу устав и записку превосход ными» 15.

На докладной записке для Л. А. Перовского, сохранившейся в делах Российского государственного исторического архива 16, а так же на копии этой записки, с которой начинаются дела Архива РГО 17, стоит дата 1 мая. Причем на подлинной записке эта дата по ставлена самим Литке. Дело Архива РГО позволило Л. С. Бергу сделать вывод, что именно 1 мая документы были переданы Л. А. Пе ровскому 18. Между тем, 30 апреля Бэр читал их черновики. Записку и устав еще следовало переписать и с ними должны были познако миться другие учредители. Следовательно, Литке 1 мая не мог от дать документы Перовскому (хотя может быть, в этот день они и были переписаны). Такой вывод подтверждает запись П. И. Кеп пена, сделанная 5 мая: «Во время собрания подписали пущенный по кругу адмиралом Литке устав основываемого Географического общества» 19. Т. е. Литке передал документы Перовскому не раньше 6 мая. Кстати, записку и устав пришлось переписывать, т. к. Перов ский решил, что будущее общество должно называться не Геогра фическим, а Географо-статистическим. Об этом Литке узнал от Да ля. «Уверенный наперед в согласии почтенных учредителей, — пи сал Литке Врангелю, — я тут же уполномочил Даля поставить в моих проектах везде, где нужно, Географо-статистическое общест во и принять с благодарностью предложение Перовского» 20. Запис ка эта не имеет даты, однако несомненно относится к первым чис лам мая (к 1 мая?).

Сохранилось также письмо Бэра к Литке, написанное 7 мая. Бэр в своей обычной иронической манере объясняет, почему сразу не ответил на письмо Литке, в котором, вероятно, шла речь и о пред ложении Перовского переименовать будущее общество. «Для яйца, снесенного нами, нужна большая наседка с широкими и мощными крыльями;

если же наседка, найденная Далем, только с тем услови ем предоставляет свою теплоту, что мы дадим будущему цыпленку более длинное имя, и взамен обещает ему богатое приданное, как какой-нибудь принцессе, то я нахожу это требование справедли вым. Принцессы ведь имеют даже три и более имен. Впрочем, в жизни их называют только одним именем. И нам следовало бы придерживаться этого» 21.

Как бы то ни было, между 6 и 10 мая Литке передал записку и устав РГО Перовскому. (11 мая он должен был отправиться с вел.

кн. Константином Николаевичем в путешествие к Черному морю).

2 июля Перовский представил Николаю I всеподданнейший доклад.

В своей записке от имени учредителей Литке просил соизволе ния на учреждение Географического общества, на отпуск из казны пособия до 10 000 р. серебром, а также разрешение иметь свою пе чать с гербом и пользоваться бесплатной пересылкой корреспон денции «исключительно по делам Общества» 22. Перовский к этим скромным просьбам нашел нужным добавить еще одну. По его сло вам, «генерал-адъютант Литке присовокупил к сему, что будущее общество считало бы себя вполне счастливым, а успех своего пред приятия обеспеченным, если бы Вашему Величеству благоугодно было бы даровать ему в председатели его императорское высочест во вел. кн. Константина Николаевича, известного своею любовью к точным наукам» 23. Кроме того, в своем всеподданнейшем докладе Перовский назвал будущее общество статистическим 24.

Познакомившись с докладом Перовского, Николай одобрил и саму идею Общества, и мысль о назначении вел. кн. Константина Николаевича его председателем. Однако Николай не считал нуж ным создавать в России статистическое общество, т. к. насторо женно относился к статистике. Кроме того, он мог уже слышать об идее Географического общества (и от Литке, и от сына). Во всяком случае, когда в конце июля в кабинете министров обсуждался док лад Перовского, речь шла о создании Географического общества. августа, окончив читать временный устав РГО, Николай I «на хода тайство учредителей означенного общества высочайше соизво лил» 25, т. е. разрешил создать в России Географическое общество.

В письме к Литке от 15 августа 1845 г. Перовский известил его о высочайшем одобрении идеи РГО и о решении назначить Констан тина Николаевича председателем. Но если во всеподданнейшем докладе Перовский ссылался по этому поводу на мнение Литке, то в письме к Литке он упомянул, что «учредители изъявили желание предложить вел. кн. звание председателя Общества» 26.

И для Литке, и для великого князя предложение оказалось не ожиданным. Об этом можно судить на основе ответа Литке Перов скому 27, и его письма к Врангелю. 30 августа Литке писал: «Вчера я был обрадован официальным сообщением о счастливом результате нашего предприятия… Только избрание вел. кн. Константина Ни колаевича в председатели [выделено Литке. — Н. С.] для меня не совсем ясно — попечителем, проректором — так, но председатель ведь лицо должностное. Впрочем, со временем все объяснится, а между тем на половине дороги не стоит останавливаться: hat man A sagen, mu auch B sagen, и это Б состоит в том, чтобы к приезду председателя в Петербург открыть Общество торжественно» 28. В связи с этим Литке считал, что следует попросить Бэра или Струве составить приветственную речь для первого общего собрания, «со ответствующую возрасту юного председателя» 29.

По просьбе Литке Врангель организовал встречу всех учредите лей, находившихся тогда в Петербурге. Собрание состоялось сентября 1845 г. на квартире у В. И. Даля (в доме министерства внутренних дел), куда, кроме Врангеля, пришли П. И. Рикорд, П. И.

Кеппен, В. Я. Струве, Г. П. Гельмерсен, М. Н. Муравьев и К. И.

Арсеньев 30. Был приглашен также генерал-квартирмейстер Гене рального штаба Ф. Ф. Берг, но он на это заседание придти не смог, т. к. в тот же день состоялись военные ученья. Но приглашение, адресованное Бергу, сохранилось, и из него можно узнать о том, что встреча состоялась по предложению Литке, который «изъявил желание, чтобы Общество к принятию председателя своего образо валось в достаточном количестве», что учредители должны были собраться на основании 14, 15 и 16 параграфов временного устава «для предложения со стороны каждого новых членов и их баллоти ровки» 31. Учредители избрали первых членов Общества, помощни ка председателя (Ф. П. Литке), членов временного совета РГО, пер вого почетного члена (Л. А. Перовского).

На следующий день Даль обратился к непременному секретарю Академии наук П. Н. Фусу с просьбой предоставить «для открытия вновь образовавшегося круга соревнователей просвещения» боль шой конференц-залы Академии. «Учредители полагают, — писал Даль, — что это было бы во всех отношениях прилично для вновь образовавшегося общества, которое вступило бы таким образом в действие под покровом старейшего в России по летам и почтен нейшего по званию и заслугам своим ученого братства, с каким оно должно впоследствии единодушно подвизаться на поприще нау ки» 32.

Кто сказал А, тот должен сказать и Б (нем.) Первое общее собрание Русского географического общества и состоялось в большой конференц-зале Академии наук 7 октября 1845 г. Собрание открыл Литке, который в краткой выразительной речи рассказал о целях и задачах нового Общества, об исследова ниях, которые уже велись в России в XVIII и начале XIX вв., о ма териалах, хранившихся в архивах разных учреждений, о важности изучения и сравнения этих материалов для новых географических, статистических и этнографических описаний. Затем был избран Совет РГО, куда вошли в основном учредители К. И. Арсеньев, М. П. Вронченко, Г. П. Гельмерсен, В. И. Даль, А. И. Левшин и М. Н. Муравьев, управляющие отделениями Ф. П. Врангель (отде ление общей географии), В. Я. Струве (отделение географии Рос сии), П. И. Кеппен (отделение статистики), К. М. Бэр (отделение этнографии), а также академик Э. Х. Ленц.

Через несколько дней — 19 октября — Рикорд собрал Совет РГО. Т. к. вел. кн. Константин Николаевич и Литке вновь должны были отправиться в плавание, на этом заседании временным пред седателем по предложению вел. кн. назначили Л. А. Перовского, а его помощником избрали П. Н. Фуса. По рекомендации Даля и Ри корда, секретарем Общества назначили А. В. Головина — сына знаменитого мореплавателя, который сменил на этом посту П. И.

Кеппена, до тех пор по собственной инициативе выполнявшего секретарские обязанности 33.

Итак, ход событий, связанный с основанием Русского географи ческого общества, несколько отличается от того, который был изо бражен П. П. Семеновым в 1896 г. Идея Общества принадлежала не Ф. П. Литке и К. И. Арсеньеву, но К. М. Бэру. Не было четырех кружков, поддерживавших эту идею, но сама она родилась благо даря собраниям статистиков и путешественников. Не было и не скольких заседаний учредителей. Точнее, их было всего два (вес ной — у Литке, осенью — у Даля). При этом на каждом присутст вовали далеко не все учредители. Вообще, все 17 учредителей со брались вместе лишь однажды — на собрании статистиков и путе шественников 5 мая, после которого и подписали временный устав.

Общество было создано потому, что уже возникли предпосылки для его появления. Популярность собраний статистиков и путеше ственников, привлекавших внимание и «мореходов» (морских офи церов), и академиков, и офицеров Генерального штаба, и чиновни ков разных министерств, тому убедительное подтверждение. Гео графическое общество на многие годы стало научным и общест венным центром Петербурга, а также стимулировало географиче скую деятельность во всей России.

Остен-Сакен Ф. Р. Об учреждении Общества и образовании его первого состава. // Двадца типятилетие имп. Русского географического общества. СПб., 1872. С. 7. Выступление это прозвучало в присутствии Ф. П. Литке и было основано на воспоминаниях его и К. М. Бэра.

Семенов П. П. История полувековой деятельности имп. Русского географического общества.

СПб., 1896. Ч. I. С. 1.

П. И. Кеппен называл эти собрания Sonnabend Versammlungen или Abend-Versammlungen der Statistiken und Reisenden. Сохранились записки Кеппена «Материалы, касающиеся собраний статистиков и путешественников…» (ПФА РАН. Ф. 30. Оп. 1. № 174), из которых можно уз нать даты заседаний, у кого они происходили, сведения о тех, кто их посещал, темы докладов.

Кеппен П. И. Материалы… Л. 20.

Переписка Карла Бэра по вопросам географии. Л., 1970. С. 62. В примечаниях к этому пись му (с. 64–66) Т. А. Лукина изложила версии об основании РГО, существовавшие до 1970 г.

Сухова Н. Г. Еще раз о предыстории Русского географического общества. // Изв. РГО, 1990.

Т. 122. Вып. 6. С. 405.

Литке Ф. П. Дневник 1845 г. // ПФА РАН. Ф. 34. Оп. 1. № 4. Л. 2.

Остен-Сакен Ф. Р. Указ. соч. С. 7.

Переписка… С. 159.

Там же. С. 68. В 1875 г. Бэр писал Литке: «Медаль с Вашим очень милым для меня изобра жением весьма живо перенесла меня во времена родовых мук, предшествовавших основанию Русского географического общества. Это было прекрасное время полное жизни — Мидден дорф, вернувшийся из Сибири, и мы все, энергично требующие для него признания… Короче говоря, младенец появился на свет, хотя и имел трех отцов, что однако совсем не является обязательным;

и следует признать, что до настоящего времени жизнь его достойна уважения»

(Там же. С. 159).

Кеппен П. И. Материалы… Л. 31 об.

Сухова Н. Г. Указ. соч. С. 405.

Литке Ф. П. Дневник 1845 г… Л. 2.

Переписка… С. 68.

Там же. С. 69. Письмо Бэра позволяет определить и дату записки Литке, адресованной Врангелю, которую опубликовал А. И. Алексеев (Федор Петрович Литке. М., 1970. С. 190).

«Посылаю тебе, любезный Фердинанд, набросанные мною второпях на бумагу проекты, ко торые предложатся собранию учредителей. Посмотри их, пожалуйста, сделай свои замечания и возврати их сегодня же и чем раньше, тем лучше, чтобы успеть их доставить Бергу и Бэру».

Если помнить, что Бэр «поручил» Литке составить устав 26 апреля (вечером), а прочел доку менты, написанные Литке, 30 апреля, то записка Врангелю могла быть написана не раньше 28-го, но более вероятно — 29-го апреля.

РГИА. Ф. 1282. Оп. 2. № 1892. Л. 1.

Арх. РГО. Ф. 1–1845. Оп. 1. № 1. Л. 1.

Берг Л. С. Всесоюзное географическое общество за сто лет. М.;

Л., 1946. С. 31.

Кеппен П. И. Материалы… Л. 32. На подлиннике временного устава (РГИА. Ф. 1282. Оп. 2.

№ 1892. Л. 20) можно увидеть подписи всех учредителей.

Алексеев А. И. Указ. соч. С. 191.

Переписка… С. 70.

РГИА. Ф. 1282. Оп. 2. № 1892. Л. 7.

Там же. Л. 21 об.–22.

Согласно Л. А. Перовскому, «любители просвещения собираются разрабатывать отечест венную статистику [выделено мною. — Н. С.] в обширном смысле слова, включая туда соб ственно статистику, географию и этнографию» (Там же. Л. 21).

Там же. Л. 34.

Там же. Л. 50.

В записке, приложенной к официальному письму с благодарностью, Литке отметил:

«Юный председатель был несколько сконфужен, получа неожиданное предложение». (Там же. Л. 57–57 об.).

Лукина Т. А. К истории создания Русского географического общества. // Изв. ВГО, 1965.

Т. 97. Вып. 6. С. 513.

Составить речь от имени «юного председателя» Ф. П. Врангель поручил В. Я. Струве, и тот ее написал (ПФА РАН. Ф. 721. Оп. 1. № 98. Л. 7–9 об.). Однако речь не понадобилась, т. к. на первом общем собрании РГО выступал Ф. П. Литке.

РГИА. Указ. дело. Л. 60.

Арх. РГО. Ф. 1–1845. Оп. 1. № 1. Л. 13–13 об.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.