авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК РОССИЯ В НИКОЛАЕВСКОЕ ВРЕМЯ: НАУКА, ПОЛИТИКА, ПРОСВЕЩЕНИЕ St. Petersburg Center for the History of ...»

-- [ Страница 4 ] --

Николай I был довольно хорошо знаком с состоянием образова ния в России (еще до своего вступления на престол он занимался военно-учебными заведениями). Он вполне осознавал необходи мость коренного пересмотра основ российской системы образова ния. 14 мая 1826 г. появился высочайший рескрипт на имя минист ра народного просвещения, в котором государь распорядился об унификации уставов и программ учебных заведений всех типов, обеспечении их необходимыми руководствами и пособиями;

в слу чае отсутствия требуемой для учебного процесса литературы, по ручить восполнение пробелов «надежным профессорам и академи кам» 2. Несколько ранее, 11 мая 1826 г. аналогичные распоряжения были сделаны и в отношении военно-учебных заведений, подчи ненных не Министерству народного просвещения, а Совету о воен ных училищах.

Унификация программ учебных заведений имела огромное зна чение. Возросли требования к гимназическому образованию, при этом математике стали уделять особое внимание. Основной упор делался не на то, чтобы начинить головы воспитанников основны ми фактами из элементарной математики. На математику стали смотреть как на средство для «изощрения умственных способно стей», для развития интеллектуальной культуры. Николай I видел цель образования в том, чтобы, «возбуждая собственную деятель ность ума учащихся и изощряя их умственные способности, дове сти их до той степени знаний, которая признана нужною, сообразно с целью воспитания вообще и с развитием в них твердого убежде ния в пользе образования, как источника гражданских и общест венных добродетелей» 3.

Определение образовательного стандарта и минимального базо вого уровня знаний для гимназий, на который можно было ориен тироваться при дальнейшем обучении, позволили университетам и другим высшим учебным заведениям обновить программы и сокра тить курс элементарной математики. 9 ноября 1831 г. вышел указ «О непринимании молодых людей в университетские студенты без надлежащих знаний предметов полного гимназического учения» 4.

Выпускникам частных школ или получившим домашнее образова ние предписывалось сдать экзамены за гимназический курс прежде поступления в университет. Затем те же требования были распро странены и на другие высшие учебные заведения 5. Разработка еди ных учебных планов и программ заняла много времени. К созданию подробных программ по каждому предмету для высших учебных заведений были привлечены ведущие ученые, среди них выдаю щиеся математики В. Я. Буняковский (1804–1889) и М. В. Остро градский (1801–1862). Программы несколько раз обновлялись, пока они не были приведены в соответствие с современным им уровнем развития наук и рационально распределен общий объем часов.

По университетскому уставу 1835 г. физико-математическое от деление входило в состав философского факультета. Обучение бы ло четырехгодичным с семестровым распределением предметов. К математическим наукам относили чистую и прикладную математи ку, астрономию, физику, физическую географию, химию, техноло гию и архитектуру. Курс математики для студентов-естественников был невелик по объему, он включал в себя алгебру, тригономет рию, элементы теории конических сечений и дифференциального и интегрального исчислений. В 1842 г. был принят устав Универси тета св. Владимира, в котором был несколько расширен предмет ный состав II отделения философского факультета и узаконены от дельные кафедры чистой и прикладной математики 6. В отношении учебных программ университетам была предоставлена большая свобода по сравнению с прочими высшими учебными заведениями.

Значительно возросли требования к преподавателям как сред них, так и высших учебных заведений. Впервые были предусмотре ны штрафные санкции в отношении преподавателей, работающих без установленных свидетельств, а также администрации заведе ний, где такие нарушения отмечались 7. Новые требования преду сматривали пополнение лекционных курсов новыми научными ре зультатами, разделами прикладной математики;

ведение научной работы и подготовку способных выпускников к научно-педагоги ческой деятельности. Университетский устав 1835 г. и Положение о производстве в ученые степени 1844 г. 8 привели к повышению научного ценза преподавателей высшей школы.

Неотложной задачей было издание научной литературы и учеб ных руководств по математике на русском языке. Сложилась доста точно сложная ситуация, когда отечественные ученые почти не публиковали свои труды на русском языке. Акад. Н. Д. Брашман (1796–1866) с сожалением писал в свое время: «немногие из откры тий бессмертного Эйлера и других ученых академиков перешли в национальную собственность» 9. Немногочисленные учебные посо бия на русском языке не вполне соответствовали возросшим требо ваниям. Все это тормозило развитие физико-математического обра зования в России. Потребовались решительные меры со стороны правительства. В связи с чем был предусмотрен целый комплекс мероприятий, имевших целью стимулировать издание русскоязыч ной научной и учебной литературы.

Во-первых, был составлен комитет для рассмотрения учебных пособий по линии гражданских и военно-учебных заведений. Вся чески поощрялись публикации курсов ведущих профессоров выс ших учебных заведений, даже в виде литографированных лекций, или распространение их в рукописном варианте.

Во-вторых, активно привлекали благотворителей. Здесь нельзя не отметить Демидовскую премию. В 1831 г. камергер П. Н. Деми дов предложил учредить награду «за лучшие по разным частям со чинения в России» 10. Согласно правилам присуждения премии кни га, претендующая на присуждение награды, должна быть написана на русском языке и издана в России. Требовалось, чтобы учебные руководства не уступали известным зарубежным сочинениям. Пе реводы на русский язык лучших иностранных книг награждались лишь в случае, когда переводчик снабдил его примечаниями и до полнениями, служащими обогащению науки. На премию могли пре тендовать российские граждане или иностранцы, проживавшие в России.

За труды в области математики Демидовская премия в этот пе риод была присуждена Севастьянову Я. А. (1833);

Брашману Н. Д., Петрушевскому Ф. И. (1836);

Сомову О. И. (1838, 1851);

Бураче ку С. А., Зеленому С. И. (1838);

Татаринову П. (1844);

Слонимско му З. Я., Зеленому А. И. (1845);

Бруну Г. К. (1846);

Чебышеву П. Л., Ермакову В. П. (1849);

Зарубину П. А. (1854). Премии были удостоены авторы оригинальных научных трудов, учебных руко водств, переводов классических произведений;

изобретатели инст рументов 11. Этот список, разумеется, не исчерпывает множество математических сочинений, опубликованных в то время в России.

К концу рассматриваемого периода практически все разделы выс шей математики были обеспечены учебной литературой, при этом не отказывались и от лучших зарубежных учебников. Появились новые руководства для гимназий.

Известный указ Николая I от 18 февраля 1831 г. «О воспитании Российского юношества в отечественных учебных заведениях», часто цитируемый в научной литературе, как документ, ущемляю щий права граждан, также немало способствовал повышению уров ня образования в отечественных учебных заведениях. Согласно указу, «российское юношество от 10 до 18 лет должно быть воспи тываемо предпочтительно в отечественных учебных заведениях, или, хотя и в домах своих, под надзором родителей и опекунов, но всегда в России … Те, при воспитании коих, не будут соблюде ны вышеизложенные правила, лишатся права вступать в военную и во всякую другую государственную службу» 12.

Запрет на обучение за границей до достижения 18 лет сконцен трировал внимание общественности, благотворителей на положе нии дел в отечественной системе образования, стимулировал ее со вершенствование и расширение образовательной сети. В этот пери од растет число гимназий, появляются новые высшие учебные за ведения, расширяются и перестраиваются старые. При этом следует отметить, что указ появился только после того, как в общих чертах был решен вопрос об обеспечении открывающихся учебных заве дений преподавательскими кадрами.

Университеты едва ли могли послужить надежной опорой на первом этапе проведения реформы математического образования.

Университетские программы требовали серьезного пересмотра, уровень преподавания часто уступал лучшим высшим школам За падной Европы. Успех реформы на наш взгляд обусловлен прежде всего продуманностью действий и умелым подбором кадров. Коми теты Министерства народного просвещения и Совета о военных училищах были укомплектованы ведущими учеными, видными ин женерами, военными, педагогами и инициативными чиновниками, имеющими опыт работы в сфере образования. В Петербурге в спе циальных технических, педагогических и военных учебных заведе ниях (в том числе и в недавно созданных) основной тон в поста новке курса математики задавали видные ученые акад. М. В. Ост роградский, В. Я. Буняковский, которые были наделены достаточно широкими полномочиями и в короткий срок смогли подготовить значительное количество научных и преподавательских кадров 13.

Для подготовки преподавательских кадров в 1828 г. в Санкт-Пе тербурге был учрежден Главный педагогический институт, в кото ром был запланирован пятилетний курс обучения, включающий в себя двухгодичный предварительный курс, трехгодичный основной и годичный педагогический. Однако педагогический институт и университет не могли обеспечить достаточным количеством ква лифицированных кадров. Попытки организовать Военно-учитель ский институт (с целью подготовки к преподавательской деятель ности в кадетских корпусах) не увенчались успехом. В связи с чем было принято решение пополнять преподавательский штат по во енным и математическим наукам из числа офицеров — выпускни ков Артиллерийского и Инженерного училищ или Института кор пуса инженеров путей сообщения.

Известные математики Петербурга того времени подчас совме щали работу в различных высших учебных заведениях, что поощ рялось правительством. Например, Остроградский работал в каче стве преподавателя и наблюдателя за преподаванием наук в Мор ском кадетском корпусе, в Институте корпуса инженеров путей со общения, в Главном педагогическом институте, в Строительном училище, в Николаевском инженерном училище, в Михайловском артиллерийском училище и др. Имя В. Я. Буняковского также свя зано с целым рядом учебных заведений: он работал в Первом ка детском корпусе, в Морском кадетском корпусе, Институте корпу са горных инженеров и Институте корпуса инженеров путей сооб щения, в Петербургском университете.

Одной из важных составляющих работы математиков считался поиск талантливой молодежи и подготовка ее к преподавательской деятельности, в этом направлении многое было сделано В. Я. Буня ковским, проф. университета В. А. Анкудовичем (1792–1855) и особенно М. В. Остроградским. Среди юбилейных сборников учеб ных заведений, где работал Остроградский, едва ли найдется хоть один, в котором не было бы воспоминаний о нем. Он оставил неиз гладимый след в сердцах своих воспитанников. На способных вос питанников, обладавших острым и пытливым умом, Остроградский обращал особое внимание, в них он старался развить склонность к самостоятельным занятиям наукой. Результат этой деятельности был ошеломляющим: в довольно короткий промежуток времени Остроградскому удается подготовить целую плеяду молодых ис следователей в разных областях знания, среди которых математики Е. И. Бейер (1819–1898), В. И. Беренс (1814–1884), Ф. Ф. Веселаго (1817-1895), И. А. Вышнеградский (1831–1895), А. И. Зеленый (1809-1892), Г. Е. Паукер (1822–1889), Е. Ф. Сабинин (1831–1909), И. Д. Соколов (1812–1873), А. Н. Трихомандрицкий (1810–1888) и многие другие.

Начиная с 40-х годов отмечается значительное улучшение пре подавания математики и в университетах, куда приходит новое по коление талантливых математиков. В Казанском университете вы сокий уровень преподавания дисциплин физико-математического цикла был достигнут трудами Н. И. Лобачевского и И. М. Симоно ва. В это время университет существенно перестраивался, из казны выделялись значительные суммы на строительство, приобретение инструментов и книг. Право на беспошлинный ввоз из-за границы всего необходимого для учебного процесса позволило оснастить высшие учебные заведения России самым совершенным оборудо ванием. Реформирование преподавания математики в Московском университете было предпринято Н. Д. Брашманом, начавшим свою педагогическую деятельность под руководством Н. И. Лобачевско го в Казанском университете, и выпускником Московского универ ситета Н. Е. Зерновым (1804–1862). В Петербургском университете положение дел изменилось с приходом туда акад. Буняковского и воспитанников Московского университета Сомова О. И. (1815– 1876), Чебышева П. Л. (1821–1894) и Савича А. Н. (1810–1883), учившихся у Н. Е. Зернова и Н. Д. Брашмана.

Реформа математического образования николаевского времени привела к появлению достаточно широкого круга лиц, получивших превосходное образование в области математики. Преподавание математики в военно-инженерных заведениях по перечню предме тов соответствовало университетскому курсу математики, но по содержанию многих разделов его превосходило. Тем самым была создана богатая питательная среда для бурного развития отечест венной математической школы, о чем Н. Д. Брашман с удовлетво рением заметил: «судя по деятельности русских университетов и других учебных заведений, можем впредь надеяться, что и наша очередь придет, что полюбопытствуют читать не только русских поэтов, но также геометров» 14.

См., напр.: История отечественной математики. Т. 2. (1801–1917). Киев, 1967.

Сборник постановлений Министерства народного просвещения. СПб., 1864. Т. 2. Отделе ние I. С. 23.

Лалаев М. Исторический очерк военно-учебных заведений, подведомственных Главному их управлению от основания в России военных школ до исхода первого двадцатипятилетия бла гополучного царствования Государя Императора Александра Николаевича (1700–1880). СПб., 1880. С. 68.

Сборник постановлений Министерства народного просвещения. СПб., 1864. Т. 2. Отделе ние I. С. 336.

К слушанию лекций в университете допускались и чиновники с разрешения непосредствен ного начальства и дозволения попечителя университета, выдержавшие предварительный эк замен.

Там же. Отделение II. С. 227–240.

Там же. Отделение I. С. 605.

Там же. Отделение II. С. 356–365.

Брашман Н. Д. О влиянии математических наук на развитие умственных способностей.

(Речь, произнесенная 17 июня 1841 г.) М., 1841. С. 24.

Сборник постановлений Министерства народного просвещения. СПб., 1864. Отделение I.

С. 343.

Интересно отметить, что в этом перечне нет фамилий математиков, которые несли на своих плечах основную нагрузку реформы математического образования, и чьи научные труды и лекции получили высочайшую оценку современников, это, прежде всего, М. В. Остроград ский и В. Я. Буняковский. Об Остроградском писали: «все его сочинения носят отпечаток остроумия и оригинальности, все они прибавляют много нового к науке, и поэтому нет со мнения, что если бы он писал на русском языке, математическая наша литература занимала бы уже почетное место между другими в Европе: но все его сочинения написаны для ученого мира на французском языке. Желательно, чтобы геометр оставил нам памятник русский, дос тойный его редких дарований» (Брашман Н. Д. О влиянии математических наук на развитие умственных способностей. М., 1841. С. 26). Демидовский комитет нашел возможность хоть отчасти поправить положение: в 1838 г. офицеры С. А. Бурачек и С. И. Зеленый получили премию за запись и издание на русском языке «Лекций алгебраического и трансцендентного анализа» М. В. Остроградского.

Сборник постановлений Министерства народного просвещения. СПб., 1864. С. 336–337.

Гнеденко Б. В. Михаил Васильевич Остроградский (очерк научной и педагогической дея тельности). М., 1984. С. 52–53.

Брашман Н. Д. О влиянии математических наук на развитие умственных способностей. М., 1841. С. 24.

ИСТОРИЯ ПРЕПОДАВАНИЯ ГЕОГРАФИИ В ДЕРПТСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ ВО ВТОРОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX ВЕКА Э. Таммиксаар Г еографию в Дерптском университете преподавали по его уставу 1802 года на философском факультете, который де лился на историко-филологическое и физико-математиче ское отделения 1. Преподавание географии в Дерптском университете организовали также, как в Московском, Ка занском и Харьковском университетах. Во всех этих университетах образовали кафедры всеобщей истории, статистики и географии, а также – истории, статистики и географии России. В Дерпте послед няя официально называлась кафедрой истории, статистики и геогра фии России, особенно губерний Эстонии, Лифляндии, Курляндии и Финляндии. Ординарный профессор всеобщей истории, статистики и географии Георг Пешманн (1768–1812) читал только историю. На кафедре истории, статистики и географии России лекции по геогра фии читал профессор Адам Христиан Гаспари (1752–1830), которого поэтому можно считать первым профессором географии Дерптского © Э. Таммиксаар.

университета 2. После отъезда Гаспари в 1809 году в Кенигсберг гео графию в Дерпте долго не преподавали.

По уставу Дерптского университета 1820 года кафедры истории и географии были разделены. Вместо кафедр всеобщей истории, статистики и географии и истории, статистики и географии России, появились две новых кафедры: кафедра истории и кафедра геогра фических и статистических наук (der statistischen und geographi schen Wissenschaften). Однако в Дерпте долгое время курс геогра фии не читался.

Интересно заметить, что в том же году в Берлине была создана первая вообще в Европе кафедра географии, которой руководил Карл Риттер (1779–1859). Риттера (как и Александра Гумбольдта) можно считать основателем современной географии (еще при жиз ни его называли «отцом географии») 3. Гумбольдт ввел в географию идею изотерм и положил начало географии растений. Риттер, пола гая что география должна изучать отношения между человеком и природой, предложил целый ряд исходных идей и принципов, со действовавших появлению в географической науке новых способов изучения связей как между явлениями природы, так и между при родой и человеком.

Преподавание географии в университетах в начале XIX века за висело прежде всего от сферы интересов профессора. В Дерпте, как и в других российских университетах, профессора, которые читали географию, были по образованию историками и главное внимание уделяли истории и статистическим сведениям о государствах (Staa tenkunde).

Университетский устав 1835 года исключил географию из числа предметов, преподававшихся на кафедрах истории в российских университетах 4. Причина исключения не ясна 5. С 1835 до 1884 года география преподавалась там редко.

Прибалтийские провинции обладали определенной автономией.

Устав российских университетов 1835 г. на Дерптский университет не распространялся. Тем не менее, в 1835 году были сделаны пер вые шаги по русификации Дерптского университета 6.

Министр народного просвещения граф Сергей Семенович Ува ров (1786–1855) имел планы вообще реорганизовать Дерптский университет и сделать из немецкого университета русский. Он по нимал, что такие кардинальные изменения невозможно реализовать сразу 7, но некоторые свои планы все–таки смог осуществить. Ува ров требовал, чтобы ему было дано право самому назначать про фессоров на должности независимо от решения университетского совета. Такое право он и получил в декабре 1835 года. Кроме того в 1838 году Уваров предложил, чтобы профессорами Дерптского уни верситета становились только кандидаты, имевшие диплом русско го университета. Тогда эта идея была трудно осуществима, потому что даже для кафедр русских университетов не хватало преподава телей 8. Однако в конце 30-х — начале 40-х гг. XIX в. профессорами Дерптского университета стали некоторые русские преподаватели (например, Н. И. Пирогов). Из–за границы разрешали приглашать в Дерпт только очень известных профессоров. Благодаря этому в 1841 году стал профессором теоретической и прикладной физики знаменитый немецкий метеоролог Людвиг Фридрих Кемц (1801– 1867).

Планы Уварова помогал осуществлять куратор университета и (с 1835 г.) попечитель учебного округа генерал Густав Борисович Графштрем (1784–1854). Уваров очень ему доверял и высоко его ценил. Однако следует отметить, что Графштрем был прежде всего чиновником и стоял далеко от науки. В годы его правления пресле довались некоторых немецкие профессора.

В 1826 году профессором кафедры географических и статисти ческих наук стал Карл Людвиг Блюм (1794–1867). Именно он дей ствительно начал читать в Дерпте лекции по географии, поэтому 1826 год и следует считать годом начала деятельности кафедры гео графических и статистических наук Дерптского университета. Та ким образом в Дерпте возникла вторая кафедра географии в Европе.

До занятия кафедры географических и статистических наук К. Блюм изучал в Берлинском и Гейдельбергском университетах ис торию и юридические науки и защитил докторскую диссертацию по истории Греции. Он также интересовался статистикой. Когда Блюм стал профессором Дерптского университета, у него возникла идея издавать в Дерпте немецкий журнал «Dorpater Jahrbuch fr Littera tur, Statistik und Kunst besonders Russlands», чтобы европейские ученые могли использовать статистические материалы о России 9.

Этот журнал публиковался в Дерпте в 1833–1836 годах, и Блюм стал одним из его редакторов.

В университете Блюм из статистических предметов регулярно читал лекции по общей статистике и статистике России 10 на основе учебника Иоганна Гасселя (1770–1829). Гассель был учеником пер вого профессора географии Дерптского университета Гаспари. Гас пари уделял большое внимание в своих работах политической гео графии, и история была для него только вспомогательной наукой, чтобы следить за изменениями в политической географии 11. Гассель и Блюм напротив считали историю главным предметом, а геогра фию – вспомогательной наукой, которая дает сведения о разных го сударствах для исторических сочинений. На основе учебника Гас селя преподавали статистику и в Петербурге в 1820-х годах 12.

Лекции по географии Блюм читал в течении 14 семестров. В ос нове его лекций были книги Христиана Штейна (1771–1830) 13 и Карла Раумера (1783–1865) 14. Справочники Штейна, которые выхо дили каждый год, имели в конце 1820-х годов в основном статисти ческий характер, т.е. там были опубликованы разные сведения о го родах, экономике, торговле, населении и проч. разных европейских государств. В начале 1830-х годов в этих справочниках появились наряду со статистическими данными, также сведения о природе. А в сороковых и начале пятидесятых годов XIX в. Блюм использовал учебник К. Раумера, который уже включал идеи, вошедшие в гео графическую литературу благодаря Гумбольдту и Риттеру 15.

Географию преподавали в Дерптском университете также на фи зико–математическом отделении философского факультета. Физи ческую географию должны были читать профессора кафедры тео ретической и прикладной физики. Физик Георг Фридрих Паррот (1767–1852) читал в отдельные семестры физику Земли (особое со четание геологии и географии) 16. Сменивший Г. Паррота на кафедре физики в 1826 г. сын профессора Иоганн Фридрих Паррот младший (1791–1841) географию в университете не преподавал, хотя и обла дал большими географическими знаниями, судя по его работам о Пиренеях и Кавказе.

В 1841 году ординарным профессором кафедры теоретической и прикладной физики стал метеоролог Людвиг Фридрих Кемц (1801– 1867). Он еще до своего приезда в Дерпт был известным ученым.

Кемц написал первый основательный учебник метеорологии 17, ко торый приобрел огромную популярность и был переведен на раз ные европейские языки. Кемца считают одним из основателей ма тематической метеорологии 18. Кроме метеорологии и физики, он уже в университетские годы в Галле интересовался географией. На него и его друга Фридриха Гофмана (1796–1836), в будущем из вестного геолога, сильно повлияли идеи Риттера. Они планировали даже написать совместно книжку о географии, но по разным при чинам это желание не осуществилось 19. В 1829–1832 Кемц читал географию в университете в Галле вместо Гофмана — когда его друг собирал геологические материалы для своих сочинении 20.

В Дерпте Кемц преподавал предмет «физическая география» ка ждый год один семестр по два раза в неделю 21. Он читал лекции по физической географии на основе книги Гофмана «Физическая гео графия» 22, которую тот успел написать до своей неожиданной смер ти (1836). Гофмана и Кемца очень высоко ценил Гумбольдт 23. Кемц в свою очередь с уважением отзывался о Гумбольдте, называл его ученым, который сыграл самую большую роль в развитии физиче ской географии 24. Книгу Риттера «Землеведение» Кемц назвал тру дом, который дал «новой образ географической науке» 25. По мне нию самого Кемца, физическая география — важнейшая часть гео графии, которая исследует физические аспекты пространства 26. Он был представителем точной науки и поэтому искал в науке ясности и математических связей. Все его опубликованные работы, рукопи си и лекции хорошо задуманы, логичны, основательны и что очень важно — интересны, о чем свидетельствуют воспоминания совре менников 27. В своих лекциях по физической географии, которые со хранились 28, Кемц не только рассматривал разные явления природы и показывал, как они взаимосвязаны. Для обоснования своих гео графических воззрений он совершал небольшие экспедиции, на пример, в Альпы. Кемц специально занимался ледниками и позже рассказывал о результатах своих наблюдений студентам. В лекциях Кемц излагал общие взгляды о природных условиях и взаимосвязях между явлениями и рассказывал также о физической географии Российской империи и Прибалтийских провинций России 29. Хотя официально он взял за основу для лекций книгу своего друга Гоф мана, Кемц не использовал весь его учебник, но только некоторые сведения о геологических проблемах. Риттер уделял в своих гео графических работах много внимания человеку, тогда как Гофман исключил человека из географии. Кемц в этом отношении не следо вал Гофману — человек для него был одним из компонентов приро ды, на которого она влияет и, наоборот, — человек влияет на при роду 30.

Кемц стал первым ученым в России, который в своих работах достаточно полно изложил и верно интерпретировал взгляды Рит тера — сначала в статье об истории географической науки для «Карманной книжки для любителей землеведении» (1848 г.), а за тем в специальной работе о сущности географии на немецком языке в журнале «Inland» (1854 г.). Он широко использовал также идеи Гумбольдта.

Если сравнивать преподавание географии в Дерпте с другими российскими и европейскими университетами этого периода, сле дует отметить, что только в Берлине, где преподавал географию Риттер, и в Геттингене, где руководил кафедрой географических и статистических наук Иоганн Ваппэус (1812–1879), лекции по гео графии имели высокий научный уровень. Дерптский университет в середине XIX столетия оказался одним из немногих университетов Европы, где было возможно получить хорошие и современные зна ния о сущности географии.

1. По уставу Дерптского университета 1850 года отделения стали называть факультетами.

2. Вареп Э. А. А. Х. Гаспари — первый профессор географии Тартуского университета. // Роль Тартуского университета в развитии отечественной науки и в подготовке научно педагогических кадров. Тезисы XI Прибалтийской конференции по истории науки и техники.

Тарту, 1977, с. 161.

3. Сухова Н. Г. Карл Риттер и географическая наука в России. Л., 1990, с. 4.

4. Берг Л. С. Из истории географического образования в Ленинградском университете. // Во просы географии, 1951, т. 27, с. 284.

5. Сухова Н. Г. Указ. соч., с. 106.

6. Петухов Е. В. Императорский Юрьевский, бывший Дерптский, университет за сто лет его существования 1802–1902. Исторический очерк. Юрьев, 1902, с. 379.

7. Siilivask, K. Tartu likooli ajalugu 1798–1918. Tallinn, 1982, Т. II, с. 84.

8. Там же, с. 9. Blum, K. L. Aufforderung zu statistischen Mittheilungen ber Russlands. // Dorpater Jahrbcher fr Litteratur Statistik und Kunst, besonders Russlands. Dorpat, 1834, Bd. I, S. 1–10.

10. Verzeichnisse der Vorlesungen auf der Kaiserlichen Universitt zu Dorpat. Dorpat, 1826–1851.

11. Gaspari, A. Vollstndiges Handbuch der neuesten Erdbeschreibung. Weimar, 1797–1801. Bd. I– III.

12. Берг Л. С. Указ. соч., с. 13. Verzeichnisse der Vorlesungen auf der Kaiserlichen Universitt zu Dorpat. Dorpat, 1826– 1851.Stein, Chr. G. D. Handbuch der Geographie und Statistik fr gebildeten Stnde, Gymnasien und Schulen. Leipzig, 1817. Bd. I–III.

14. Stein, Chr. G. D. Handbuch der Geographie und Statistik fr gebildeten Stnde, Gymnasien und Schulen. Leipzig, 1817. Bd. I–III.

15. Raumer, K. Lehrbuch der allgemeine Geographie. Leipzig, 1835.

16. Левицкий Г. В. 1902–1903. Биографический словарь профессоров и преподавателей Импе раторского Юрьевского, бывшего Дерптского Университета. Юрьев, т. I, с.47.

17. Kmtz, L. Lehrbuch der Meteorologie. Leipzig, 1831–1836. Bd. I–III.

18. Hann, J. Lehrbuch der Meteorologie. 4. Aufl. Leipzig, 1926. S. 508, 19. Kmtz, L. Ueber Wesen und Inhalt der physicalischen Geographie. // Das Inland, 1854, Nr. 6, S.

89–90.

20. Engelmann, G. Die Hochschulgeographie in Preussen 1810–1914. // Geographische Zeitschrift, Wiesbaden, 1983, Bd. 64. S. 21. Verzeichnisse der Vorlesungen auf der Kaiserlichen Universitt zu Dorpat. Dorpat, 1841–1865.

22. Hoffmann, F. Hinterlassene Werke. Physicalische Geographie. Vorlesungen. Berlin, 1837.

23. Рыкачев М.А. Исторический очерк Главной Физической Обсерватории за 50 лет ее дея тельности 1849–1899. СПб., 1899;

Engelmann, G. Указ. соч., с. 31.

24. Кемц Л. Об успехах землеведения с первой половины XVIII столетия. // Карманная книжка для любителей землеведения издаваемая от Русскаго Географическаго Общества. СПб., 1848.

С. 92.

25. Там же, с. 135.

26. Kmtz, L. Ueber Wesen und Inhalt... // Das Inland, 1854. Nr. 9, S. 142.

27. Гебель А. Заметки о Л. Ф. Кемце. // Рыкачев, М.А. Исторический очерк Главной Физиче ской Обсерватории... СПб., 1899. Прилож., с. 121.

28. ПФА РАН, ф. 25, оп. 1 § 159, 29. Там же, § 30. Kmtz, L. Ueber Wesen und Inhalt... // Das Inland, 1854. Nr. 6, S. 89–92;

Nr. 7, S. 109–111;

Nr.

9, S. 141–143;

Nr. 10, S. 161–162;

Nr. 11, S. 172–175;

Nr. 12, S. 190–192;

Nr. 14, S. 231–234.

К ИСТОРИИ ФОРМИРОВАНИЯ ФИЗИКО-ХИМИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ В АРТИЛЛЕРИЙСКОМ УЧИЛИЩЕ (XIX ВЕК) Н. В. Мигаев Д анная тема представляет, на наш взгляд, определенный интерес в области вопросов об особенностях развития физико-химической школы оборонной науки в России.

«Статские» профессора, привлеченные к работе в области артиллерийской науки, и выход научных интересов кадровых воен ных исследователей за рамки сугубо артиллерийских работ оказа лись за пределами современных публикаций. Проблема заключает ся в том, что каждый из этих двух вопросов в зависимости от ос новной работы ученого, будь то научно-исследовательская дея тельность или педагогическая работа, был освящен в своем специ фическом ракурсе. Привлечение «статского» профессора или выход научных интересов за пределы военной темы у кадрового офицера носили вспомогательный характер. В связи с тем, что в XIX веке в © Н. В. Мигаев.

деле укрепления оборонного потенциала страны работа ученых Академии наук носила эпизодический характер, эти два вопроса были как бы иллюстративными, дополнительными штрихами к портрету ученого.

Значительному периоду развития военного потенциала Россий ской империи второй половины XIX века предшествовала струк турная реорганизация и техническое перевооружение отечествен ной артиллерии периода первой половины прошлого столетия, ко гда Россия вела длительную Кавказскую войну в своих пределах и существовала постоянная угроза перерастания ее в межгосударст венный конфликт. Наряду с этим происходят военные действия в Польше и русская армия проводит венгерскую кампанию ради со хранения территориальной целостности австрийской монархии.

В середине XIX столетия артиллерийским вооружением распо лагают не только соседи Российской империи в Европе, но и, в раз личной степени, в Азии, где при содействии специалистов из евро пейских стран налаживается его производство.

На этом историческом этапе развития комплекса знаний, необ ходимых для создания нужного для того времени вооружения, тре бовались новые научные исследования, проверенные практикой.

Наряду с этим необходима была также теоретическая подготовка молодых офицеров-артиллеристов.

Как было отмечено ранее, период второй половины XIX столе тия изобиловал фактами боевого использования самых разнообраз ных видов артиллерийского вооружения в различных климатиче ских условиях. При этом российское военное командование в ходе военных действий сталкивалось и с национальными особенностями неприятельских войск, что также требовало дополнительных знаний.

Формирование физико-химической школы в стенах Артиллерий ского училища в середине прошлого века связано с именем челове ка, которого впоследствии академик А. А. Бекетов назвал «Ломо носовым XIX столетия» 1. Академик Герман Иванович Гесс во вре мя своей преподавательской деятельности в Артиллерийском учи лище являлся одновременно учителем химии и физики у наследни ка престола, будущего Александра II.

В настоящее время существует мнение об академике Германе Гессе как об ученом, который в числе других был приглашен из За падной Европы в конце XVIII — начале XIX вв. для работы в Рос сии. Однако, при внимательном изучении исторических материалов видно, что такое мнение неверно. Отвергал это мнение еще в году секретарь Академии Наук П. Фус в некрологе, посвященном кончине Гесса. Он доказал, что будущий великий ученый приехал в Россию в 1805 году, в трехлетнем возрасте. Поэтому когда юный Гесс поступает в Дерптский университет, о нем говорят как о «мо лодом полуобрусевшем женевце» 2.

Медицинский факультет этого известного в тогдашнем цивили зованном мире учебном заведении дал России целый ряд великих ученых. В частности, его питомцем, уже после Гесса, был Н. И.

Пирогов.

При изучении медицины Г. И. Гесс слушает лекции по химии и геологии (геогнозии), которые увлекают его больше других учеб ных предметов. Поэтому он, когда должен был представить «раз суждения» для получения степени доктора медицины, выбрал тему, посвященную химическому составу и лечебным свойствам некото рых минеральных вод России. Сразу же по окончании университета Гесс был направлен на несколько месяцев в Стокгольм для озна комления с лабораторией Якоба Берцелиуса, а потом он сопровож дает профессора Энгельгардта в путешествии его на Урал для ис следования минеральных ресурсов. На следующий год молодой врач отправляется к месту основной работы — в Иркутскую губер нию. Зная интерес Гесса к лечебным свойствам минеральных вод, губернатор И. Б. Цейлер посылает его в путешествие в Забайкалье.

Но основной задачей, поставленной Гессу, несомненно, было гео логическое исследование этой территории. Именно Гесс в этот пе риод обладал новейшими знаниями. Его работа «Геогностические наблюдения, произведенные во время путешествия из Иркутска че рез Нерчинск в Кяхту» была опубликована в «Горном журнале» в 1828 году и представляла собой большую ценность своей новизной.

В связи с этим следует объяснить такой быстрый взлет карьеры мо лодого ученого, проявившего глубокие познания в минералогии и химии 3.

Через год следует Высочайшее утверждение Гесса «адъюнктом Академии Наук по части химии со дня избрания его Академией 1828 октября 29». А чуть позже, 19 августа 1830 года, его утвер ждают экстраординарным академиком.

Как свидетельствует формулярный список Гесса из архива Гор ного института, в самом конце декабря 1830 — начале 1831 года его назначают с согласия министра финансов «для участия в сове щаниях в особой комиссии для начертания плана преподавания по части теоретической и практической для вновь устроенного в С.

Петербурге Технологического института». После этого в январе 1832 года следует его назначение уже ординарным профессором химии и технологии в Главный Педагогический институт 4.

В этом же, 1832 году, в апреле по докладу министра финансов «об отменно усердной службе при Технологическом институте»

происходит награждение Гесса орденом св. Владимира 4-й степени, его первой наградой.

Кроме основанного еще в XVIII веке Горного института, Глав ного Педагогического института и только что образованного Тех нологического, Гесс преподает в институте Корпуса путей сообще ний. Это учебное заведение в то время из обычного открытого бы ло преобразовано в закрытое по образцу военных кадетских корпу сов, а в учебный план были введены военные предметы.

За первые годы преподавательской работы приказом по Корпусу путей сообщений 26 июня 1833 года ему было объявлено «Монар шее благоволение», а следующее «благоволение», также отмечен ное в том же формулярном списке, последовало всего через не сколько дней — 5 июля того же года, объявленное «При представ лении г. Управляющему Министерством народного просвещения … экземпляра составленной книги «Основания чистой химии…»

(там же). Этот фундаментальный учебник занял по праву особое место в истории отечественной и мировой науки, выдержав в 1831– 1849 годах семь изданий.

Советские исследователи Ю. С. Мусабеков и А. Я. Черняк отно сят Гесса к числу выдающихся химиков всех времен, утверждая, что «на этом оригинальном во всех отношениях руководстве вос питывалось поколение русских химиков» 5.

В период службы в Горном институте Гесс проводит целый цикл термохимических исследований, которые дают важные результаты, предшествовавшие открытию первого закона термодинамики.

Мимо современных исследователей прошел факт работы Герма на Ивановича учителем химии у наследника российского престола, тогда как этот вид педагогической работы талантливого ученого в ту эпоху являлся актом особого доверия. Выдающийся российский поэт В. А. Жуковский в это время осуществлял общее руководство образованием наследника. В своем письме императрице Александ ре Федоровне в июле 1827 года он отмечал, что в старой монархи ческой Франции на должность воспитателей дофинов всегда назна чались высшие государственные сановники и что Екатерина Вели кая также вверила воспитание своего сына способнейшему из своих сподвижников графу Н. П. Панину. Далее Жуковский обращает внимание императрицы на то, что в этом случае недостаточным оказывается одно лишь громкое имя, «как это явствует из неудов летворительности бывших воспитателей Александра I и Николая I, графа Салтыкова и Ламсдорфа». Жуковский приходит к заключе нию, что лучше никого не назначать, чем сделать выбор единст венно из приличия, так сказать, для одного внешнего вида. «Это значило бы, — доказывает он, — только испортить то немногое, что мы уже имеем. Неудачно избранная личность могла бы только стеснить нас в наших намерениях и в нашем образе действий. С ка кой целью пришлось бы подчиниться человеку, который внес бы в свое великое призвание лишь тщеславие своего титула, соединен ное, быть может, с личными видами честолюбия или собственных интересов, или который оказался бы просто невеждою, обременен ным пустым титулом? Подобная личность погубила бы все» 6.

Первоначально Жуковский преподавал не только русский язык и общую грамматику, но и начальные понятия физики и химии. Он придавал новое значение ознакомлению наследника с естественны ми науками для последовательного правильного понимания исто рии. С каждым годом учебная программа менялась и расширялась.

В 1833 году, когда цесаревичу начали читать лекции по фортифи кации и по артиллерии, преподавателем химии становится акаде мик Г. И. Гесс 7. Это происходит за пять лет до начала его педаго гической деятельности в стенах Артиллерийского училища. Такой факт позволяет, на наш взгляд сделать вывод, что командования артиллерийского ведомства обратило свое внимание на Гесса бла годаря его положению при особе Наследника.

В самом начале XX века А. А. Бекетов, касаясь истории разви тия отечественной химической науки, утверждал, что, когда после смерти М. В. Ломоносова, скончавшегося в 1765 году, кафедру хи мии занимали Леман, Соколов, Захаров и Лович (до 1804 года), Волков и затем Шерер (1805–1824 гг.), то они не оставили замет ных следов в российской науке. Но после того, как на эту кафедру назначается его достойный преемник Г. И. Гесс, в Академии при главном здании была создана другая, более обширная лаборатория.

В 1832 году, когда во главе училища стоял будущий военный министр генерал-адъютант И. О. Сухозанет, поступил приказ гене рал-фельдцейхмейстера великого князя Михаила Павловича: «что бы на преподавание химии в училище было обращено особое вни мание». При этом приказе был отправлен в училище оригинал ра порта великому князю генерала Гогеля, который в то время руко водил Военно-ученым комитетом. В рапорте также говорилось об этом.

Физику и химию в тот период в офицерских классах артилле рийского училища преподавал профессор Медико-хирургической академии Дмитрий Степанович Нечаев. Это был человек с обшир ными знаниями и замечательный по ясности и изяществу изложе ния предмета. Однако, сведения его в математических учебных дисциплинах не всегда соответствовали сведениям в естественных науках. Нередко профессор Нечаев останавливался во время лекций по физике на несложных математических выкладках. «Нечаев был более химиком кабинета, чем лаборатории» 8.

Поэтому преподавание химии в училище было в основном тео ретическое, а демонстрация опытов в учебных классах не всегда осуществлялась. Сами же офицеры, проходившие обучение в учи лище, непосредственно не проводили химических опытов.

В рапорте генерала Гогеля, после которого последовал приказ великого князя, главные замечания сводились к тому, что необхо димо обратить больше внимания на направленность химии к артил лерии и обучать в училище химии так, чтобы офицеры могли бы впоследствии сами производить те химические реакции, которые нередко встречаются при решении различных задач в области ар тиллерии. В то время химиков-артиллеристов не было и за самым простым вопросом приходилось обращаться к ученым из других ведомств.

Записка руководителя Военно-ученого комитета Гогеля была передана профессору Нечаеву, которому было поручено свое мне ние внести на рассмотрение Конференции (ученого совета учили ща). Нечаев доказывал, что он сделал все для того, чтобы напра вить свое преподавание химии в область артиллерии, и использовал все новейшие технические исследования. Но при этом обращал внимание на то, что при тех средствах, которые имеет химическая лаборатория училища, нельзя и думать о занятиях офицеров прак тическими работами, так как для этого необходимо расширить по мещение для лаборатории. После этого началась длительная пере писка, составление планов, смет и всевозможных соображений по постройке лаборатории. Но только в июне 1836 года, через четыре года со времени поднятия этого вопроса, был утвержден проект по стройки химической лаборатории, которая начала работать в авгу сте 1837 года.

К началу преподавательской деятельности в Артиллерийском училище Гесс уже является в Петербурге признанным авторитетом.

Как свидетельствует архив Горного института и другие источники, он был утвержден 15 июня 1834 года в звании ординарного акаде мика по части прикладной химии «со старшинством в сем звании со дня избрания 16 мая 1834 г.» Говоря о преподавании химии и физики в Артиллерийском учи лище, необходимо упомянуть о тех ученых, которые преподавали к моменту прихода туда Гесса. Среди них — А. А. Носов, воспитан ник третьего выпуска училища, знавший отлично математику. Он был сначала лаборантом у Нечаева и преподавал опыты едва ли не лучше самого профессора.

В 1838 году, когда Гесс начинает свою преподавательскую дея тельность в училище, он замещает Нечаева как преподаватель фи зики, и Носов оставляет обязанности лаборанта химии. Вместо него лаборантом становится поручик А. А. Фадеев.

С именем Александра Александровича Фадеева непосредственно связано развитие всего русского пороходелия и производство дру гих взрывчатых веществ в середине XIX века. Его научное насле дие в области общей химии и, особенно химии взрывчатых ве ществ, вплоть до настоящего времени, недостаточно изучено и не освещено в научных трудах, несмотря на то, что в течение многих лет, особенно в период перевооружения русской армии, Фадеев принимал прямое или косвенное участие почти во всех вопросах, касающихся совершенствования качества пороха.

В 1834 году происходит назначение Фадеева строевым офице ром училища, а уже в 1836 году он становится помощником препо давателя химии.

Когда с 1838 года Гесс начинает преподавание химии в учили ще;

то обстоятельство, что Фадеев был питомцем Горного кадет ского корпуса, несомненно способствовало их сближению. Так, академик Гесс задолго до своего появления в Артиллерийском учи лище был хорошо знаком с традициями одного из старейших рос сийских учебных заведений, потому что он многие годы там препо давал. Это вполне обосновывает то, что занимаясь под руково дством Гесса преподаванием химии, Фадеев возглавляет лаборато рию училища и делает ее центральной лабораторией Артиллерий ского управления. Именно под руководством Фадеева лаборатория училища начинает выполнять все многочисленные требования во енного ведомства по исследованию разнообразных химических яв лений.

С деятельностью Фадеева связан и тот исторический момент в развитии оборонной физико-химии, что в дальнейшем, уже после ухода Фадеева, все преподаватели химии назначались из офицеров, окончивших училище, а впоследствии — Академию.

Одной из первых исследовательских работ Фадеева явилось изы скание способа безопасного хранения черного пороха с тем, чтобы последний при воспламенении не взрывался. Этот вопрос, интере совавший очень многих артиллеристов разных стран, долго не на ходил практического решения. После тщательного изучения всех имеющихся по этой теме материалов Фадеев на основании большо го числа хорошо выполненных им самим опытов успешно решил эту задачу. Результаты этих опытов и наблюдений были опублико ваны в 1844 году в третьем номере «Артиллерийского журнала» и в том же году по указанию командования были представлены Фадее вым в Парижскую Академию наук в виде специальной статьи, где она была доложена на заседании Академии ее секретарем и напеча тана в ее отчетах. Это была первая работа русского ученого артиллериста, которая после ее обсуждения в иностранной акаде мии получила блестящий отзыв.

В том же 1844 году Фадеев непосредственно по ходатайству Гесса был командирован за границу для осмотра наиболее извест ных лабораторий Англии, Франции и Германии. Командировка дли лась с мая по октябрь 1844 года. В 1849 г., после ухода из Артил лерийского училища Гесса, Фадеев возглавил там кафедру химии, а позднее и в Академии. В помощь ему был оставлен в 1851 году окончивший училище Леон Николаевич Шишков 10.

Это был период, когда за несколько лет до начала Крымской войны в училище были оставлены «репетиторами» — помощниками преподавателей будущие коллеги Менделеева. Так, например, при училище были оставлены такие выпускники как — в 1846 году для преподавания химии П. А. Кочубей, а в 1849 году для преподава ния физики А. В. Гадолин 11.

Шишков начал свою научную деятельность примерно так же, как Фадеев, однако военная служба его была непродолжительной.

Судя по целому ряду биографических очерков, это был весьма со стоятельный помещик из Рязанской губернии, который в момент выхода в отставку в 1865 году владел не только землей, но и имел свое предприятие по обработке местной сельскохозяйственной продукции. Такое материальное положение Шишкова позволяло ему финансировать многочисленные научные исследования во вре мя его частых приездов в Петербург.

Заслуга Шишкова в деле завершения формирования оборонной научной школы русских физико-химиков состоит, в первую оче редь, на наш взгляд, в его работе по дальнейшему совершенствова нию химической лаборатории Академии, для последующего разви тия науки во всей стране. Однако большинство исследователей вы деляет непосредственно сами его ученые труды. Уже в 1855 году Шишков провел совершенно самостоятельное первое ставшее клас сическим исследование гремучей и фульмициновой кислот и солей, гремучего серебра и ртути. Такая работа была связана не только с чрезвычайной сложностью, но и с опасностью постановки экспери ментов.

Во время своего пребывания в Германии, в Гейдельберге, Шиш ков выполнил еще одно исследование. Он вместе с известным не мецким химиком Р. Бунзеном изучил горение черных порохов, про анализировал все продукты их горения, впервые вычислил темпе ратуру горения черного пороха. Все это привело Шишкова к созда нию теории горения порохов, не потерявшей своего значения до наших дней. Совместная работа Шишкова и Бунзена обратила на себя внимание химиков и специалистов по взрывчатым веществам и вскоре была переведена на другие языки.

Как отмечали авторы «Исторического очерка образования и раз вития Артиллерийского училища» в 1870 году, «со времен Шишко ва химия в Академии и училище составляет одну из любимейших наук, ни по одному предмету не оставалось в училище так много репетиторов … Обучавшиеся офицеры называли собрание репе титоров химии конно-химическим эскадроном. Ни по одному пред мету не было назначено в Академии так много лекций, наконец, может быть, ни одним предметом не занимались с таким усердием в свободное от обязательных занятий время» 12.


В соответствии с постановлением 1867 года о Военно-учебных заведениях, при академиях Михайловской артиллерийской и Нико лаевской инженерной состояли репетиторы для подготовки лиц, которые могли бы занять академические кафедры. Репетиторы из бирались из офицеров, окончивших с успехом курс академии, а также из лиц, получивших образование в других высших учебных заведениях или же известные своими специальными сведениями по предметам, преподаваемым в академиях. Репетиторы утверждались в должностях начальником Главного артиллерийского управления или начальником Главного военно-технического управления по принадлежности того или иного репетитора.

Эта внушительная группа молодых людей, прошедших обучение в химической лаборатории Артиллерийской академии, и представ ляла, несомненно, российскую оборонную физико-химическую школу, основателем которой был Гесс в последние годы своей жиз ни. Отсюда можно сделать вывод, что его прямыми последователя ми являются Фадеев, а после него Шишков и Гадолин.

После выхода в свет юбилейного «Исторического очерка обра зования и развития Артиллерийского училища» в 1870 году, где по достоинству была оценена работа Г. И. Гесса, постепенно наступа ет период забвения его заслуг в военном деле, а на передний план выходят ученики его физико-химической научной школы, среди которых преобладают кадровые военные. Наиболее выдающимися из них был Аксель Вильгельмович Гадолин.

В настоящее время часто приходится встречать ошибочное мне ние, когда к заслугам этого и без того очень известного в конце прошлого века ученого с широким научным диапазоном, причис ляют заслуги другого Гадолина, по фамилии которого был назван минерал гадолиний. Именно в память об известном химике Юхане (Иоганне) Гадолине, жившем в конце XVIII века и первой половине XIX века, назван элемент 3-й группы периодической системы Мен делеева — гадолиний, который применяется в настоящее время в регулирующих стержнях ядерных реакторов и др.

Для того, чтобы лучше понять Акселя Вильгельмовича Гадолина как ученого, на наш взгляд, следует обратиться к самому началу его научной деятельности. Когда шла Крымская война, он опубли ковал свою первую научную работу о минералах его родной Фин ляндии. В наши дни от внимания современных исследователей ус кользнул тот факт, что самая первая научная командировка, по особому императорскому повелению, была командировка в Фин ляндию в 1857 году для геологических исследований, а уже потом последовали его командировки для приобретения сведений по ар тиллерийской технологии 13.

А. В. Гадолин совместно с другим выдающимся ученым — ар тиллеристом Н. В. Маиевским в 1865 г. успешно завершил конст руирование казнозарядных стальных 4- и 9-фунтовых пушек. Эти орудия при стрельбе на дистанцию одного километра обеспечивали в 5 раз больше попаданий, чем гладкоствольные, обладали большей скорострельностью и дальностью стрельбы.

При введении их на вооружение военный министр Д. А. Милю тин писал: «При этих орудиях полевая артиллерия наша будет иметь неоспоримое превосходство над артиллерией прочих евро пейских государств» 14.

Бекетов А.А. История химической лаборатории при Академии Наук. // Ломоносовский сборник. Материалы для истории развития химии в России. М.1901. С. 3.

Фус П. Гесс. Некролог. // Журнал министерства народного просвещения. СПб. 1851. Ч. 70.

№ 4–6. Отд. III. С. 3.

Гесс Г. И. Геогностические наблюдения произведенные во время путешествия из Иркутска через Нерчинск в Кяхту. // Горный журнал. СПб., 1828. Кн. 3. С. 49, 50.

ЦГИА СПб. Ф. 963. Оп. 1. Д. 626. Л. 18.

Мусабеков Ю. С., Черняк А. Я. Выдающиеся химики мира. Библиографический указатель.

М., 1971. С. 136.

Татищев С. С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. Т. 1. СПб., 1911. С. 24.

Там же. С. 50.

Платов А., Кирпичев Л. Исторический очерк образования и развития Артиллерийского учи лища (1820–1870). СПб., 1870. С. 159–160.

ЦГИА СПб. Ф. 963. Оп. 1. Д. 626. Л. 18.

Платов А., Кирпичев Л. Цит. соч.

Татищев С. С. Цит. соч.

Там же.

Якимович А. Гадолин. Некролог. // Артиллерийский журнал. 1892. № 2. С. 7.

Всеподданейший доклад по военному министерству за 1867 год. СПб., 1869. С. 54.

ОПЫТ ОБУЧЕНИЯ «ПОСЕЛЯНСКИХ ДЕТЕЙ»

ОЛОНЕЦКОЙ ГУБЕРНИИ В НИКОЛАЕВСКОЕ ВРЕМЯ А. К. Галкин, А. А. Бовкало В царствование Николая I открылось немало учебных заве дений. В то же время, для крестьянского населения доре форменной России даже элементарное образование оста валось почти недоступным. И если в сельских местностях где-то и возникали школы, то исключительно за счет лич ного энтузиазма того или иного ревнителя просвещения. Тем инте реснее представляется широкий опыт приобщения к грамоте «посе лянских детей» Олонецкой губернии на рубеже 1830–40-х годов.

Край обязан этому начинанию первому епископу Олонецкому и Петрозаводскому Игнатию (Семенову).

Крестьяне Олонецкой губернии никогда не знали крепостного гнета. А с конца XVII века в Олонии, особенно в Заонежье, глубо кие корни пустил раскол старообрядчества. Раскольничья вера бы ла несравненно более сознательной, чем традиционная религиоз ность «никониан». В раскол уходило много пытливых, книжных © А. К. Галкин, А. А. Бовкало.

людей. В этой среде высоко ценилось умение читать и писать.

Очень скоро у старообрядцев появилась своя апологетическая и полемическая литература, которая расходилась во множестве спи сков из скитских «скрипториев».

В официальной церкви в XVIII — первой половине XIX века все углублялся разрыв в уровне образования — общего и богословско го — духовенства и паствы. В сельских приходах знал грамоту, как правило, только церковный причт, но обучением своих прихожан священно- и церковнослужители занимались исключительно редко.

Значительно большую активность проявляли начетчики-старооб рядцы, в том числе и женщины, которые через обучение грамоте «по старым книгам» умножали число приверженцев раскола.

В первой четверти XIX века Олонецкая губерния как бы выпала из поля зрения церковной иерархии. Ближайший епископ находил ся за сотни верст, в Новгороде, но вся его роль сводилась фактиче ски к рукоположению кандидатов священства, присылаемых из приходов. Семинарское образование для детей олонецкого духо венства оставалось почти недоступным. Когда в 1809 году в уезд ных городах Олонии пришло время открывать приходские учили ща, далеко не всюду удалось подобрать для них учителей из мест ных священников. В Лодейное Поле, Повенец и Пудож «учитель ных священников» пришлось переводить из Новгородской губер нии 1 — образовательный уровень духовенства был там намного выше.

Редким светлым пятном на этом фоне явилась деятельность свя щенника церкви села Остречин на юге Петрозаводского уезда Ки рилла Флорова (+ 28 марта 1810). Пожертвовав свой дом под при ходское училище и взяв на себя обязанности учителя, он открыл в нем занятия 10 сентября 1805 года. О заслугах о. Кирилла было «прописано в Высочайшем указе за 22 января 1806 г.», а митропо лит Амвросий (Подобедов) «в уважение к его беспорочным 23-лет ним трудам» исхлопотал для священника награду 2,3.

Другим островком народного образования в губернии явился Кондушский приход Вытегорского уезда. Обучение крестьянских детей грамоте здесь непрерывно велось с конца XVIII века. Одним из особо усердных первых кондушских учителей был пономарь ме стной Воскресенской церкви Иван Михайлов Валамский (около 1750–1816) — прапрадед священномученика Вениамина, митропо лита Петроградского 4. Он вел занятия в собственном доме, привив любовь к обучению детей и своей дочери Марии. Мария Ивановна вышла замуж за Василия Иванова Смирнова. В 1803 году И. М. Ва ламский сдал пономарское место своему зятю, который в 1807 году стал диаконом, а в 1813 — священником в том же приходе. О. Ва силий и Мария Смирновы сами обучали детей прихожан катехизи су, чтению и письму. Под наблюдением священника велись занятия и по деревням — одна из таких школ существовала с 1816 по год. Уроки в ней вела крестьянка Мария Андреева Безделина, обу ченная своим отцом и М. И. Смирновой. Таким образом, в Выте горских Кондушах уже в начале XIX века духовенство стремилось сделать своих прихожан грамотными посредством школ, «в кото рых обучение происходило бы в православном духе и посредством которых распространялись бы православные убеждения в приходе» 5.

Николай I, вступив на престол, столкнулся с множеством про блем, о необходимости решения которых мало кто задумывался в предыдущее царствование. Немало больных мест выявили и сена торские ревизии. Новгородскую и Олонецкую губернии в 1826– 1827 годах ревизовал сенатор Дмитрий Осипович Баранов (8 марта 1773 — 23 августа 1834) 6.

Церковно-приходская жизнь в этих губерниях разительно отли чалась. В первой из них даже в сельских приходах священники час то имели семинарское образование (семинария в Новгороде была открыта еще в 1740 году). За первую четверть XIX века многие храмы в селах Новгородской губернии успели перестроить в камне, немало их находилось и в процессе строительства. В большинстве приходов до храма легко было добраться пешком из любой деревни.

В Олонецкой губернии священники, окончившие семинарию, редко встречались и в уездных городах. Сельские каменные церкви можно было пересчитать по пальцам, а очень многие из деревян ных давно требовали ремонта. Приходы часто бывали такими «раз метистыми», что деревни находились от храма за 50 и более верст.

Неудивительно, что старообрядчество укоренилось здесь в форме беспоповства, и начетчик-расколоучитель был гораздо ближе к крестьянам, чем приходской священник.


Выразив тревогу по поводу положения православной церкви в Олонии, Д. О. Баранов указал, что исправить его невозможно без выделения Олонецкой губернии в самостоятельную епархию и без открытия в губернском центре — Петрозаводске — духовной семи нарии. Для противодействия распространения раскола в губернии сенатор «признавал нужным учредить там Духовное училище, с тою целию, чтобы дети старообрядцев, воспитываясь в оном, при носили с собою священные чувства Православного Христианского учения в свои семейства» 7. Другими словами, представитель граж данской власти предлагал отбирать детей старообрядцев у родите лей, свозить их в один интернат и там «перевоспитывать».

Важнейшим итогом ревизии Д. О. Баранова и явилось учрежде ние новой епархии — Олонецкой. Интересно, что число епархий в России не росло с 1799 года: при Александре I они не открывались.

22 мая 1828 года первым епископом Олонецким и Петрозаводским был назначен епископ Старорусский Игнатий.

Владыка Игнатий, в миру Матфей Афанасьевич Семенов (5 ав густа 1791 — 20 января 1850), был одним из тех самородков, кото рых щедро дарила России Архангельская земля. Сын пономаря да лекого Пинежского уезда, он показал в Архангельской духовной семинарии такие успехи, что еще учась в ней, был назначен учите лем французского языка в ее младших классах. После окончания семинарии в 1811 году он был оставлен преподавателем в ней и в Архангельском духовном училище. Летом 1820 года М. А. Семенов постригся в монашество с именем Игнатий и был рукоположен во иеромонаха, а 3 февраля 1821 года возведен в сан игумена. Через месяц его вызвали в С.-Петербург для преподавания в Духовной академии. Но поскольку сам о. Игнатий не имел высшего образова ния, ему пришлось держать экзамен на степень магистра богосло вия, и 3 августа 1821 года он был уже утвержден в этом звании.

Через два года архимандрит Игнатий стал ректором Новгородской духовной семинарии, а 3 декабря 1827 года он был определен епи скопом Старорусским, викарием Новгородской епархии. Хиротония состоялась 26 февраля 1828 года в Казанском соборе С.-Петербур га. Менее чем через три месяца он был переведен правящим архие реем в Петрозаводск.

Один из его питомцев так отзывался о своем наставнике: «Сам он не учился в Академии, но вытребованный в сотрудники по изда нию «Христианского Чтения», сделавшийся потом бакалавром С.-Пе тербургской духовной академии и бывший несколько лет ректором Новгородской семинарии, имевшей по-тогдашнему лучшую биб лиотеку, Преосвященный Игнатий прочитал и знал весьма многое, ибо имел необыкновенно твердую память» 8.

В свой кафедральный город епископ Игнатий прибыл 7 августа 1828 года. После Петербурга, Новгорода и даже Архангельска Пет розаводск, очевидно, поразил его своей убогостью. Но самое тяже лое впечатление оставлял образовательный уровень духовенства епархии: законченное семинарское образование имели не более из них 9. Первостепенной задачей епископа Игнатия стало открытие в Олонецкой епархии духовной семинарии. Высочайший указ об ее учреждении был получен владыкой в августе 1829 года. Епископ Игнатий настоял, «чтобы все ученики Новгородской и С.-Петер бургской семинарии, по рождению своему принадлежащие Олонец кой епархии, непременно были высланы во вновь открываемую Олонецкую для воспитания соответственно духу и потребностям Олонецкой епархии» 10. Таким образом, уже с начала 1830-х годов приходы епархии, как правило, стали замещаться лицами с семи нарским образованием. Регулярно объезжая свою обширную епар хию, епископ (с 21 апреля 1835 года — архиепископ) Игнатий зна комился с духовенством, экзаменовал его на местах, а наименее образованных вызывал в Петрозаводск для «доучения».

После более близкого знакомства с Олонецкой паствой, в году, епископ Игнатий донес Святейшему Синоду, что, согласно с мнением сенатора Д. О. Баранова, он находит нужным основать особое духовное училище для старообрядческих детей в Повенце.

Синод передал это донесение в Комиссию духовных училищ, кото рая 5 декабря 1831 года резонно ответила, что «местное губернское начальство не предполагает на сию меру согласия от отцов и род ственников детей старообрядческих, а потому считает нужным (в будущем) употреблять к проведению оной действия земской поли ции и волостных правлений». А подобные «действия» могли вы звать и народное восстание...

Получив этот ответ, Св. Синод 21 декабря 1831 года постановил, что учреждать училище в Повенце неудобно, но тем не менее решил запросить епископа Игнатия, «нельзя ли вместо «формального»

училища завести местное обучение священниками и диаконами «ча стно» детей и на каких основаниях можно завести такое обучение».

15 августа 1832 года епископ Игнатий в своем ответе на сино дальный запрос писал, что широкое обучение «крестьянских детей грамоте и начаткам христианского вероисповедания, чем конечно и надлежит ограничиться в случае неутверждения училища формаль ного», вполне возможно. Причем это дело следует поручить не од ним только священникам и диаконам, но и причетникам, учившим ся хотя бы в духовных училищах. К рапорту Владыко приложил со ставленный из 12 параграфов «Порядок обучения детей прихожан при церквах по уезду Повенецкому» 11. От этой даты и можно от считывать историю народного образования в Олонецкой губернии.

Синод согласился с мнением епископа Олонецкого и поручил ему разработать «основания», т.е. детальную инструкцию для ду ховенства. За четыре года требуемый документ был подготовлен, рассмотрен в Синоде и получил высочайшее утверждение. «Прави ла касательно первоначального обучения поселянских, в том числе и раскольнических детей в Олонецкой губернии», в отличие от пре дыдущих обращений церковной власти к духовенству по вопросам обучения детей прихожан, носили не рекомендательный, а обяза тельный характер. Вскоре последовало высочайшее разрешение «на распространение означенных правил на все губернии, где есть рас кольники, секретными предписаниями епархиальным архиереям»

(отношение обер-прокурора Св. Синода министру внутренних дел от 17 октября 1836 года) 12. Но, кажется, ни в одной губернии, кро ме Олонецкой, эти правила не приводились в жизнь.

«Правила» предусматривали безвозмездное обучение детей «до машним образом в доме одного или двух из членов приходского причта, смотря по способности и по надежности». Назначение учи теля в каждом приходе производилось «по усмотрению епархиаль ного архиерея». Учитель должен был «обучать чтению церковной и гражданской печати, а желающих и письму... Смотря по удобно сти, можно к предметам учения присовокупить начало арифмети ки». С большой деликатностью «Правила» предписывают духовен ству обращаться со старообрядцами и их детьми: «8. Начать обуче ние можно с детей Православных, дабы за ними привлечь и рас кольнических. 9. Если раскольники не иначе пожелают отдать де тей своих в учение, как по книгам старопечатным, или с старопе чатных, изданных в Единоверческой Типографии: принимать их с сим условием и обучать по сим книгам. 10. Учащий должен упот реблять особенное внимание, чтобы, не смущая детей раскольниче ских и не раздражая родителей их жестокими укоризнами против раскола, внушать им уважение к Православной Церкви и к ее уче нию». В итоге достигалась бы широкое воцерковление детей: «Ока завшим успехи в церковном чтении, в праздничные дни давать в церкви место на клиросе, приохочивать их к церковному пению и по возможности употреблять к церковному чтению, дабы очевид ность успехов их служила в утешение родителям их и в поощрение прочих к учению» 13. Таким образом, перед приходскими школами ставилась задача ограничить пути «воспроизводства» раскола, пре одолеть отчуждение крестьян от церкви и обеспечить религиозное воспитание в процессе обучения детей.

Владыка Игнатий обогнал свое время почти на полвека. Созда ние сети церковно-приходских школ в масштабах всей страны было начато лишь в 1884 г. Только после цареубийства правительство осознало все воспитательное значение церковных школ, через ко торые открывалась возможность не только внедрять «здравые по нятия» о вере, но и укреплять преданность престолу.

Организация церковных школ по одобренным «Правилам» нача лась в Олонецкой губернии в том же 1836 году. Духовная конси стория наметила, кому из священников, диаконов или причетников надлежит быть учителем в том или ином приходе. Со своей сторо ны архиепископ Игнатий 24 января 1837 года в определении за № писал: «Из ближайшего усмотрения на местах счел я нужным в до полнение распоряжений об обучении Духовенством детей прихо жанских грамоте присовокупить следующее: 1. Как в некоторых местах и доселе происходило уже, хотя в малом количестве уча щихся, обучение грамоте духовенством, то таковым лицам Духов ным не возбранять и впредь продолжать обучение, хотя бы они не поименованы были в числе обучающих в расписании Консистор ском. Надобно однако ж, чтобы таковые учащие, не прерывая нача того ими учения, донесли ныне же ко мне, кто из них и сколько и чему учил детей и на каких условиях, для соображения с общим по сему делом. 2. В некоторых приходах, особливо зараженных раско лом, обучают детей грамоте раскольники и раскольницы по книгам раскольническим, каковое обучение несогласно со сделанным ныне распоряжением для Духовенства и противно вообще правилам на родного просвещения. Почему... по Епархии представить ко мне сведения, где таковые раскольнические обучения происходят, кем именно и в каком где числе обучаются дети по-раскольничьи и на каких условиях и почему не отдают в научение Духовенству? По последнему вопросу впрочем не делать никаких допросов, ни ис следования, а узнать под рукою. 3. Как приходы здесь по большей части разметисты, и потому нет возможности собрать поселянских детей для обучения при церквах, а засим значительная часть детей оставаться будет без обучения, тогда как в отдаленных от церкви деревнях наиболее и нужно образование детей для [оберегания — ?] от раскола, то предписать по Епархии священникам донесть ко мне, не найдется ли возможности открыть обучение в некоторых значительных по числу душ деревнях чрез посредство самих кре стьян грамотных к церкви Божией расположенных, в каких именно и на каких условиях» 14. В последнем пункте архиепископ ставит вопрос о создании сети деревенских школ, которые много лет спус тя получат название «школ грамоты».

Указ Олонецкой духовной консистории «Об открытии училищ для детей поселян и раскольников по Олонецкой епархии» датиро ван 19 декабря 1836 года 15. Но проследить, как он воплощался в жизнь, историкам уже не придется. В советском Петрозаводске на жалели сил для борьбы с религией во всех ее проявлениях. Конси сторский фонд, сохраненный в годы Великой Отечественной вой ны, был подвергнут безжалостным чисткам в 1950-е годы. Так, в одной из описей на 1950 год значатся 2426 единиц хранения, на 1954 год их осталось чуть больше трети — 877, а на 1956 год — всего 560… Поэтому особую ценность приобретают дореволюци онные публикации о приходах Олонии, где имеются сведения и о школах.

1 декабря 1836 года было открыто первое из намеченных учи лищ — в Масельгско-Паданском приходе Повенецкого уезда (ныне с. Карельская Масельга) 16. Сам приход создавался в те же годы практически заново. Храм, издавна существовавший в Масельге, сгорел в 1715 году, и по бедности местные жители смогли постро ить лишь часовню. Приход был закрыт, а масельжане, «не имея ни какой духовной поддержки со стороны [ближайшего — авт.] Па данского причта, перешли в раскол». Владыка Игнатий распоря дился обратить часовню в церковь и сам освятил ее престол февраля 1832 года. Сюда был назначен постоянный причт, но пре одолеть отчуждение народа от церкви оказалось нелегко. В 1836– 1857 годах в Масельге служил священник Макарий Крючков 17. Еще летом 1836 года владыка предписал ему, «чтобы он всевозможно озаботился о заведении обучения детей, сколь можно в лучшем по рядке и в большем числе, донося ко мне о состоянии заведения по месячно. Обстоятельное священникам тамошнего уезда мною лично дано по сему предмету напоминание» 18. Первоначально, несмотря на все убеждения священника, «поступило к обучению только два ученика». Открытие училища в Масельге сопровождалось «сочув ственными приношениями» в его пользу 19. Так рыбинский купец Тюменов пожертвовал для вновь открытого училища 100 кулей му ки, — чтобы хлеб из нее раздавался как детям раскольников, так и православных. Это произвело, по замечанию архиепископа Игна тия, «особливое действие к умножению учащихся» (год были не урожайным). В итоге за парту село более 10 человек. Священник оказался хорошим учителем. При очередном объезде епархии летом 1837 года архиепископ Игнатий нашел училище «в самом благо приятном состоянии... обучавшиеся мальчики имели такую при верженность к учителю своему священнику, что составляли как бы собственное его домочадство и истинных питомцев св. Церкви» 20.

Владыка произвел испытание учеников, остался доволен результа том, отличнейших из учеников наградил книжками, а 10 августа 1837 года объявил о. М. Крючкову свою благодарность 21.

В том же 1836 году открылась школа в Рыборецком приходе Петрозаводского уезда. Там более полувека (1825–1876) служил священник Петр Сермягин, выпускник Новгородской духовной се минарии, из них 35 лет он учил детей Рыбреки. Первоначально школа насчитывала 5 учеников 22. 4 января 1837 года школьное обу чение началось в селе Ильинском Олонецкого уезда. Занятия вел в своем доме священник Сампсон Каргопольцев 23.

Учебники для школ рассылались из духовных правлений. Книги заблаговременно были выписаны на ассигнованные для этого сред ства из Московской Синодальной типографии 24. Так, в Сенногуб ский погост было послано 20 экз. азбуки, по 15 — часослова и псалтири, 6 — истории;

в Кижский погост, соответственно, 30, 20, 25 и 5 экз. 25;

в Масельгско-Паданский приход — по 10 экз. псалти ри и часослова и 5 букварей 26.

В отдаленных уездах открытие школ происходило в течение все го 1837 года и даже позже. Много времени уходило на переписку, которая, как и все, связанное с расколом, велась под грифом «сек ретно». Так, вышеупомянутый священник Вытегорских Кондуш Василий Смирнов, состоявший с 1816 года благочинным, 10 сен тября 1837 года рапортовал в Вытегорское духовное правление:

«Указ... минувшего февраля за № 25 по секрету последовавший с распоряжением касательно обучения крестьянских детей в прихо дах мною в 30-е число апреля получен и объявлен ведомства моего благочиния приходским священникам к неупустительному испол нению» 27.

Биограф архиепископа Игнатия священник С. Артоболевский отмечает: «Училища открывались, очевидно, охотно, хотя и не вез де». Как курьез он приводит «Ладожского погоста священноцер ковнослужителей рапорт» такого содержания: «в нашем погосте обучение грамоте духовенством доселе не происходило, также и раскольниками, коих не имеется, открыть учение в деревнях нужды не имеется по близости оных к погосту. Апрела 1-го дня 1837 г.» 28.

Продолжали существовать и школы, возникшие до издания «Правил». Так, еще 3 мая 1831 года в с. Рубеж на Мариинском ка нале дьячок местной Троицкой церкви Тимофей Алексеевич Ме горский открыл училище для мальчиков. Ранее, в 1813-1826 годах, в этом селе имелась школа кантонистов министерства путей сооб щения. Т. А. Мегорский учил «умело и хорошо», он трудился на этом поприще 35 лет — до самой смерти 6 ноября 1866 года. В первые годы в Рубежскую школу отдавали детей и из соседних приходов — Бадожского на реке Ковже и Девятинского — на Вы тегре. Со временем там открылись свои училища. Вклад Т. А. Ме горского в развитие народного образования был отмечен в 1864 го ду серебряной медалью «За усердие». А в 1898 году в селе была основана церковно-приходская бесплатная библиотека-читальня, названная в память о дьячке-просветителе «Тимофеевской» 29.

В 1834 году «поселянское училище» было открыто и при Вос кресенской церкви Вытегорских Кондуш. Резолюцией епископа Игнатия законоучителем в него был определен местный священник Иоанн Васильевич Васильевский 30. Училище разместилось в доме дьячка Арсения Васильевича Любимцева, который стал учить детей грамоте 31. Но этой школы в Кондушах оказалось мало, и с 1837 го да обучением здесь занялся также пономарь Иван Васильевич Зо тиков и его жена Евдокия, дочь местного настоятеля о. Василия Смирнова. Супруги вели занятия в своем доме до 1 сентября года: пономарь учил мальчиков, а его жена — девочек. В конце 1840 года у них было 5 учеников и 4 ученицы (см. Приложение I).

В 1841 году в Кондушах было учреждено казенное училище для приготовления писарей в окружное и волостные правления. Но первоначально «отдельных учителей при нем не было, и заниматься продолжал тот же церковный причт» 32.

Свою предысторию имеет и школьное дело в Девятинах — при ходе, входившем в благочиние священника Василия Смирнова.

Здешние жители рано «заоохотились к грамоте». Но в первые годы царствования Николая I крестьянских детей брался учить лишь дья кон Андомского погоста, за Вытегрой: были у него ученики даже из Девятин. Затем в селе обосновался мещанин Иван Герасимович Красильников (+ 1867) по прозвищу Деревяшка — он был инвали дом. И. Г. Красильников принялся учить мальчиков читать и пи сать, но за плату и в домах родителей. После указа об обучении по селянских детей благочинный о. В. Смирнов приехал и в Девятины.

Возглавив торжественный молебен в храме, он открыл школу в зад ней избе девятинского священника Алексия Никифоровича Плот никова (+ 1841). О. Алексий тогда был объявлен и учителем, а по мощником себе он пригласил И. Г. Красильникова. Таким образом, школа в Девятинах перешла на церковное содержание и получила постоянное место. Обучение в ней стало бесплатным. Даже бед нейшие крестьяне могли посылать детей учиться грамоте, и число учеников у Деревяшки доходило до 30. В доме священника школа находилась 11 лет — до 1848 года 33.

В Бадожском приходе начало грамоты было положено священ ником Игнатием Федоровичем Казанским (+ 1874), переведенным сюда 23 мая 1838 года. Он обучал 10–15 мальчиков, когда у него было свободное время 34.

За первые полтора года действия «Правил» в Олонецкой епар хии школы были открыты в 142 приходах из 213, а к концу года их число составило уже 168 35. Таким образом, благодаря на стойчивости архиепископа Игнатия 80% приходов Олонии обзаве лись своими школами.

Школьному делу архиепископ уделял исключительное внимание и требовал того же от всего духовенства. «Чрез каждые полгода благочинные, по испытании обучающихся, должны были представ лять к архипастырю отчеты по данным формам. Число учеников по епархии в первый же год обучения составилось около тысячи, а со временем возросло свыше двух тысяч» 36.

Каждое прибытие владыки в приход для обучавшихся детей бы ло истинным торжеством! Он любил производить испытание уче никам, всегда в церквях, куда они собирались с родителями и ста новились в ряд, с учебниками в руках. Лучших учеников владыка награждал книжками, а родителям внушал, какую пользу приносит обучение. Иногда архиепископ приезжал в церковь в глухую пол ночь, когда в ней никого уже не было, кроме сторожей;

но дети ученики и в такое время являлись в церковь раньше всех. Однажды летом владыка «не имел времени заехать в приход, находящийся в стороне, в лесу, на берегу Онежского озера, в 5 верстах от большой дороги. Ученики этого прихода … на рассвете дня вышли на большую дорогу и на оной в лесу ожидали Архипастырского про езда. Увидев экипаж, они выстроились на стороне дороги в один ряд, с книгами в руках. Владыка, поровнявшись с ними и догадав шись, по месту, что это ученики Брусинского прихода, остановил ся, и объявив, что он уже знает их, не выходя из экипажа, произвел им обычное испытание, одобрил их успехи и усердие, и благосло вив каждого, продолжал путь свой» 37.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.