авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 18 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОУ ВПО «КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. В.П. АСТАФЬЕВА» МОЛОДЕЖЬ И НАУКА ...»

-- [ Страница 7 ] --

Однако следует отметить, что прав не существует без обязанностей, и невозможно оп ределить рамки свободы субъекта только на основе предоставления ему правомочий. В этом отношении законодатель оговаривает правомерность реализации право необхо димой обороны рядом условий, в том числе возлагая на обороняющегося обязанность не превышать пределов необходимой обороны и применять ее только при отражении об щественно опасного, действительного и наличного посягательства. Указанные условия правомерности необходимой обороны, как нами уже неоднократно указывалось, несут во многом субъективный и оценочный характер. Данное замечание не относится к тре бованию отражения только общественно опасного (преступного) посягательства, но, в этой связи возникает вопрос, возможности применения необходимой обороны при со вершении лицом административно правовых проступков и возможности лицом, не имеющим юридического образования определить признаны ли противоправные дейст вия совершаемые правонарушителем преступными или, же они являются лишь пра вонарушениями. До введения в действие 1 июля 2002 года КоАП РФ норма о необхо димой обороне содержалась в административном праве (ст.19 КоАП РФ) в ныне дейст вующем административном законодательстве она отсутствует. В результате чего, перед лицом административно наказуемого посягательства гражданин с правовой точки зре ния оказался беззащитным. Между тем, многие административные правонарушения, такие, например, как мелкое хулиганство или мелкое хищение, представляют явный вред для общества и должны быть пресечены. Для их пресечения в большинстве слу чаев необходимо причинить такой вред посягающему, который по своим объективным характеристикам будет соответствовать вреду, запрещенному уголовным, а не адми нистративным законом (побои, легкий вред здоровью, лишения свободы и др.). Необхо димая же оборона от посягательств, предусмотренных административным законом, по уголовному праву не допускается. Данное существенное упущение законодателя, по на шему мнению, должно быть исправлено внесением в ныне действующий КоАП РФ нор мы о необходимой обороне либо признак общественной опасности должен быть в За коне заменен на признак- любое посягательство. Кроме общественной опасности к усло виям правомерности необходимой обороны, относящимся к посягательству, как из вестно, законодатель относит: наличность и действительность угрозы.

Однако, по на шему мнению, если исходить из понимания нормы о необходимой обороне не как спе циальной нормы, а нормы-правила, целесообразно объединить данные два условия правомерности и обозначить их как реальность посягательства, так как указанный признак, во первых, охватывает признаки наличности и действительности и, во-вто рых, категория реальности, в отличие от вышеназванных не является чисто правовым понятием и соответственно смысл его ясен большинству правоприменителей вне за висимости от образования и профессии. Вопросы соразмерности, а именно, проблема ус тановление соответствия между причиненным и предотвращенным вредом является, пожалуй, самой проблемной стороной исследуемого института и решить ее можно, по нашему мнению, только приданием указанному требованию правомерности необхо димой обороны, объективных признаков. Законодатель в диспозиции нормы, должен ясно указать, в каких именно случаях и при посягательстве на какие объекты допус кается «беспредельная» оборона, в иных случаях, в случаях совершения «умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства» действия обороняющегося следует квалифицировать как превышение пределов необходимой обо роны. Однако, как справедливо отмечает А.П. Козлов при этом возникает проблема то го, насколько большим может быть причиненный вред по сравнению с предотвращен ным, ведь в целом указанное решение годится только на случай полного отказа законо дателя от института превышения пределов необходимой обороны [6.С. 75]. Указанную проблему А.П. Козлов предлагает решить путем введения дифференциации большего вреда, причинения которого будет осуществляться в рамках пределов необходимой обо роны и соответственно наделения его объективными признаками и обязательно при этом учитывать важность объекта посягательства и тождественность причинения вре да, также, автор при решении вопроса превышения границ необходимой обороны пред лагает исключить такие обстоятельства как: характер обстановки, силы посягающего и обороняющего, количество тех и других и т. д. и учитывать их лишь при решении воп роса, обоснованности превышения пределов обороны. С данной позицией автора можно согласиться, так как она соответствует, нашей концепции рассмотрения законодателем анализируемой нормы уголовного права как нормы-правила, смысл и язык которой бу дет ясен большинству субъектов уголовного права.

Кроме того пределы возможностей уголовно-правового регулирования определяются, не только объективными, но и субъективными факторами. Ведь уголовный закон и с точ ки зрения его соблюдения и использования, и с точки зрения применения рассчитан на людей. От того, как будут учтены в нем уровень правовых знаний этих людей, их умение и потенциальные возможности оценивать типичные правовые ситуации, принимать пра вильные решения и совершать законные действия, в конечном счете, зависит решение правоохранительными органами вопроса признания их действий правомерными. В этой связи, следует особо отметить, что государство, принимая законы, должно быть само свя зано ими в своей деятельности и не вправе само нарушать их. Таким образом, органы следствия, прокуратуры, суда и граждане должны единообразно понимать текст и смысл статьи 37 УК РФ, возможно, это, как мы неоднократно отмечали, только в случаи изме нения конструкции исследуемой нормы и его направленности.





Библиографический список 1. Берлин А.А. Право необходимой обороны. Ярославль.,1911,С. 5.

2. Бернер А.Ф. Теория необходимой обороны. СПб, 1876.С. 593.

3. Гаршин В.Г., Высоцкая Л.Н. Необходимая оборона //Российская юстиция. 2006. № 3. С. 18.

4. Герцензон А.А. Уголовное право. Общая часть. М.,Юрид. лит.,1948. С. 270.

5. Гузовская К.Н. Анализ границ права на необходимую оборону по Уголовному Уложению 1903 года //Актуальные проблемы теории и истории правовой системы общества. Выпуск 5, Ярославль, 2005. С. 142–145.

6. А.Ф. Кони. О праве необходимой обороны. М., 1996. С. 7. Козлов А.П. Пределы необходимой обороны и их превышение // Уголовное право и современ ность: Межвуз. сб. науч. тр. Красноярск: Красноярск.высш.шк.МВД России, 1997. С.75.

8. Рихтер Р. Система и философия морали. СПб., С. 326.

9. Ромашкин П.С. Основные начала уголовного и военно-уголовного законодательства Пет ра I.М.,1947.С. 51–53.

10.Скрипилев Е.А. Развитие русского права во второй половине XVII-XVIII в.в. М.,1992.С. 21.

11.Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая в II томах. Т.I.М.,1994.С. 12.Уголовное Уложение. Проект Редакционной Комиссии и объяснение к нему. СПб., 1895. Т.6.

С. 92–93.

ДИСЛОКАЦИЯ ЧИНОВ ОТДЕЛЬНОГО КОРПУСА ЖАНДАРМОВ В ЕНИСЕЙСКОЙ ГУБЕРНИИ (КОНЕЦ XIX – НАЧАЛО ХХ ВВ.) Д.А. Бакшт КГПУ им. В.П. Астафьева, Красноярск Вдовин А.С. канд. ист. наук, доцент На рубеже XIX – ХХ веков в Российской империи в результате реформ императоров Александра II и Александра III оформилась сложная полицейская структура в ведении Департамента полиции с множеством «профильных подразделений», но разли чающаяся по 2-м категориям: политическая и общая полиции. Нашим предметом ис следования является политическая полиция на уровне губернии (Енисейской), испол нительным органом которой являлся Отдельный Корпус Жандармов (ОКЖ).

По полицейской реформе 1867 г. по всей Империи создавалась сеть Губернских Жан дармский Управлений (ГЖУ). Это были структурные подразделения в регионе, ко торые позволяли управлять политической полицией в лице чинов ОКЖ. Не обошла ре форма стороной и Енисейскую губернию, но с сибирской спецификой – в Сибири был сохранен Сибирский Жандармский округ с центром в Томске (с 1886 г.), начальнику ко торого были подчинены все сибирские ГЖУ, в том числе и Енисейском ГЖУ (кроме Си бири округа сохранились лишь на Кавказе и Польше) [1]. В связи со спецификой и раз личной системой подчинения мы не затронем региональное Железнодорожное Жан дармское полицейское управление.

У ОКЖ было двойное подчинение: по розыскной деятельности – МВД, а по строевой и хозяйственной частям – Военному министерству. Из-за особенностей формирования Корпуса, в нем было сохранено военное устройство, все звания были приведены в соот ветствие с армейским кавалерийскими. Кроме того, в нем практически не было граж данских чиновников, кадры черпались из армии. Это главная особенность политичес кой полиции, которая отличала ее от общей и соответственно разобщала эти две струк туры Департамента полиции.

В ЕГЖУ чины Корпуса делились на 2 категории: Наблюдательный состав Дополни тельный штат (ДШ) и нижние чины Управления. Наблюдательный состав – это все офицерские чины в губернии и насчитывал он 4 человека: начальник ГЖУ, два помощ ника в округах (позже уездах) и адъютант ГЖУ. Дополнительный штат (до 1870 г. име новался Наблюдательным составом [2]) согласно приказу о дислокации 1890 г. состав лял 23 человека. Под нижними чинами Управления подразумевались писари, которых по штату полагалось 2 человека. Это были нестроевые унтер-офицеры, прошедшие пи сарские курсы и занимающиеся работой с бумагами при Управлении [3]. Для более на глядного представления мы составили таблицу по должностям чинов ОКЖ в Ени сейской губернии:

Таблица Должности чинов ОКЖ в Енисейской губернии (к. XIX-н. ХХ вв.) Числен- Место постоянного № Должность Чин ность пребывания Штаб-офицер (полковник, под 1 Начальник ГЖУ 1 Красноярск полковник) Помощник На- Енисейск, Ми 2 Обер-офицер (ротмистр) чальника нусинск Обер-офицер (корнет, поручик, 3 Адъютант при ГЖУ 1 Красноярск штабс-ротмистр) Красноярск, Ени 4 Вахмистр Унтер-офицер (вахмистр) сейск, Минусинск 5 Писарь Унтер-офицер 2 Красноярск Наблюдательный состав ЕГЖУ был рассредоточен по основным губернским городам.

Начальник находился в Управлении в Красноярске, при нем состоял адъютант, а по мощники начальников имели свои канцелярии. Помощник начальника по Енисейско му округу имел канцелярию в Енисейске, помощник начальника по Ачинскому и Ми нусинскому округам – в Минусинске. К слову сказать, что непосредственным управле нием Канским округом ведал сам начальник ГЖУ, в Туруханском же крае постоянного присутствия чина ОКЖ не было. В мае 1896 г. было регламентировано, что офицеры ведут свою деятельность (прежде всего дознания по политическим преступлениям) на отведенных под их надзор территории. Адъютанты же ведут свою деятельность в особо важных случаях или же в неподведомственных помощникам территориях [4]. Кадры Наблюдательного состава часто менялись, офицеры переводились из губернии в губер нию, особенно не задерживались адъютанты. Это было связано с тем, что обязательным условием приема в офицеры ОКЖ было потомственное дворянство. Иными словами, офицеры Корпуса были не из местного населения, а из центра.

ДШ формировался из унтер-офицеров всех родов оружия на добровольной основе.

На практике это были пехотные унтер-офицеры из сибирских губерний. Они давали при поступлении в Корпус расписку об обязательной 5-летней сверхсрочной службе и по истечению срока могли продлять каждый год срок пребывания в Корпусе [2].

Весь ДШ делился на команды в крупных городах (Красноярск, Енисейск, Ми нусинск) и также его чины были на отведенных пунктах в небольших городах (Ачинск, Канск). С 1885 г. по приказу по Военному министерству из числа имеющихся унтер офицеров назначить вахмистров по одному на пункт. В Енисейской губернии было по ложено быть 3 вахмистрам по 1 в Красноярске, Енисейске и Минусинске [5].

Место жандармских пунктов было постоянным в течении 2-й половины XIX в., ме нялось лишь количество унтер-офицеров. В 1889 г. в Управлении Сибирским Жан дармским Округом была разработана дислокация, которую вводили с 1890 г. Эта дисло кация чинов ДШ не менялась в плоть до 1905 г.

Для удобства мы составили таблицу по численности и дислокации чинов ДШ на ос нове указанного циркуляра.

Таблица Дислокация чинов ДШ по ЕГЖУ с 1890 г.

Енисейское Губернское жандармское управление Количество чинов ДШ Место дислокации Вахмистры Унтер-офицеры Всего на пункте При Управлении 1 6 (в г. Красноярске) При Управлении - 3 (на пункте в г. Канске) В Енисейском округе 1 (в г. Енисейске) В Минусинском и 1 3 Ачинском округах (в г.

Минусинске) В Минусинском и Ачинском округах (на - 3 пункте в г. Ачинске) ИТОГО 3 20 Места жандармских пунктов были выбраны не случайным порядком. Естественно это все крупные города и губернский центр, а также те города, которые находились на Московском тракте, на западе и востоке Енисейской губернии (Ачинск, Канск). Именно по этому тракту отправляли ссыльных из Западной Сибири в Восточную. Енисейская губерния в этой сфере была большим пересыльным пунктом: к 1891 г. на ее территории было 7 этапов, 9 полуэтапов и 3 пересыльные тюрьмы (тогда как в Иркутской губернии было 32 этапа и лишь одна пересыльная тюрьма – Александровская) [6].

Кроме отслеживания потока ссыльных и конвоирования (В Енисейской губернии для охраны тюрем и конвоя отряжались солдаты 29-го и 30-го Восточно-Сибирских стрелковых полков [7], жандармы же использовались в особых случаях в количестве 1– 2 человек [8]), пункты в Канске и Ачинске в силу своего географического положения, играли роль кордонов для пресечения побегов. К 1885 г. в ЕГЖУ была выслана карта губернии, составленная в МВД с указанием путей побегов ссыльных из Восточной Си бири в Западную [9].

Внутренняя переписка дает нам представление о механизме жандармского розыска в Енисейской губернии. Например, 27 марта 1892 г. из Иркутского ГЖУ в ЕГЖУ приш ло оповещение о том, что ссыльный В.Г. Георгиевский сбежал вместе с женой и 3 до черьми. В этот же день была отправлена бумага о розыске с описанием примет Геор гиевского в Канск унтер-офицеру ДШ Тагильцеву и в Ачинск Евдокимову. Только марта о побеге Георгиевского оповестили Енисейского губернатора. Однако уже 30 мар та из Иркутска пришла бумага о том, что В. Георгиевский сам добровольно сдался влас тям, и розыски прекратились (единовременно были оповещены ачинский и канский жандармские унтер-офицеры и губернатор)[10]. То есть, когда поступает информация о побеге, в ЕГЖУ оповещают сначала не общую полицию, а собственные жандармские пункты в Канске и Ачинске (т. е. на пути из Восточной Сибири в Западную). Такая же система была и при похищении из обоза Кухтерина (середина марта 1892 г.) [11].

Для наглядности дислокации чинов Корпуса, мы составили карту:

Рис. 1. Карта дислокации чинов ОКЖ в Енисейской губернии Примечания: – ГЖУ;

– место постоянной службы помощников Начальника ГЖУ;

– жандармские пункты;

– Московский тракт.

Как видно по карте, управление подведомственным пунктом в Ачинске было слож нее осуществлять помощнику начальника ЕГЖУ по Минусинскому и Ачинским окру гам. В связи с этим в 1900 г. в своем донесении подполковник Николаев писал в Крас ноярск, что в увеличении численности ДШ не нуждается. По его мнению, необходимо лишь устроить пункт в селе Новоселовском Минусинского уезда с 1 унтер-офицером из числа минусинской команды. Это село находилось на полпути из Ачинска в Ми нусинск, имело телеграф и пароходную пристань во время навигации [12]. Помощник же в Енисейске жаловался, наоборот, на недостаток в кадрах, поскольку ему приходи лось отслеживать не только поток ссыльнопоселенцев, но и следить за золотопромыш ленностью [13].

Таким образом, можно видеть, что расположение жандармских пунктов охватывало не всю губернию, а малочисленный штат ЕГЖУ делал несоразмерными задачи чинов Корпуса с их численностью. Кроме того, расположение их было в большей части выбра но правильно, но увеличивать число пунктов и чинов ОКЖ в Штабе Корпуса не спе шили, что и приводило к осложнениям в работе по охранению монархии, что было только во вред перед самой революцией.

Библиографический список 1. ПСЗРИ. Собр. 2-е. Т. LXII. Отд. 2. 1867. СПб., 1871. № 44956. Высочайше утвержденное По ложение о Корпусе Жандармов. С. 73.

2. Борисов А.В., Дугин А.Н., Малыгин А.Я. и др. Полиция и милиция России: страницы исто рии. М., 1995. С. 55.

3. Государственный архив Красноярского края (ГАКК). Ф. 827. Оп. 2. Д. 3. Л. 14.

4. ГАКК. Ф. 827. Оп. 1. Д. 1а. Л. 87–88.

5. ГАКК. Ф. 827. Оп. 2. Д. 2. Л. 6.

6. Мещерский А.П. Первые марксисты в сибирской ссылке. Иркутск, 1966. С. 29–30.

7. Баяндин В.И. Влияние политических ссыльных на солдатские массы в Сибири в годы Пер вой российской революции // Политическая ссылка и революционное движение в России. Но восибирск, 1988. С. 91.

8. ГАКК. Ф. 827. Оп. 1. Д. 1. Л. 77–78. Яркий пример – конвоирование Соловьева и Ко валевской.

9. ГАКК. Ф. 827. Оп. 1. Д. 2. Л. 57.

10.ГАКК. Ф. 827. Оп. 1. Д. 1961. Л. 14, 15.

11.Там же. Л. 13.

12.ГАКК. Ф. 827. Оп. 1. Д. 274. Л. 25.

13.Там же. Л. 39 об.

ВСЕСОЮЗНАЯ ПЕРЕПИСЬ НАСЕЛЕНИЯ 1926 Г.

Ю.Н. Бойко КГПУ им. В.П. Астафьева Научный руководитель: канд. ист. наук, доцент Л.Э. Мезит В новейшей истории российской статистики особое место принадлежит социально-де мографическим переписям населения. Известно, что разработке их программ, методи ки анализа полученных материалов, организации и проведению большое значение придавал еще В.И. Ленин. Именно по его инициативе были проведены первые перепи си населения 20-х гг. Накануне очередной переписи населения обращение к советскому опыту ее поведения является вполне обоснованным и актуальным.

У истоков советского переписного дела стояли высококвалифицированные спе циалисты статистики и демографии В.Г. Михайловский, О.А. Квиткин и др. В ре зультате их усилий российская историческая наука имеет в своем распоряжении такой ценнейший источник, как Всесоюзная перепись населения 1926 г., которая заслужила звание классической по уровню статистической культуры поведения и разработки.

Перепись 1926 года была третьей на территории России, но первой всесоюзной пе реписью, охватившей все население страны, ибо перепись 1920 г. проводилась на тер ритории, ограниченной рамками гражданской войны. По сравнению с переписью года она была проведена на более высоком организационном и методологическом уров не. При подготовке переписи В.Г. Михайловский и О.А. Квиткин выработали научные принципы, которые легли в основу переписи. Перепись 1926 года отличалась не только продуманной методикой получения сведений, но и богатством собранных данных, осо бенно о социальном составе населения и о семьях.

Самая честная перепись, т. к. не могло быть и мысли о сознательных приписках, как в 1939г., не было также и бюрократически-ведомственных утаек и недомолвок. Таких, например, как искусственное распределение (размазывание) по территории особых контингентов – армии, заключенных, «закрытых» городов и т. д.[5] Эта перепись не имеет себе равных в России по степени полноты разработки ма териалов и публикации итогов. Предварительные итоги были опубликованы в 1927 го ду, полные результаты – в 56 томах – в 1928–1933 годах. Результаты переписи т.о. обра батывались 16 месяцев (перепись 1897 года разрабатывалась 8 лет)[2]. Разработка ито гов переписи началась в феврале 1927 года, а к началу марта 1928 года в ЦСУ СССР были получены полностью результаты разработок по численности населения и распре делению его по полу, народности, родному языку, возрасту, грамотности и почти пол ностью данные о главных занятиях населения [1].

В проведении переписи населения всего по стране участвовало около 179 тыс. че ловек, из них 163 тыс. счётчиков. Основными кадрами счётчиков были школьные ра ботники и студенты, которые в общей сложности по стране составляли 58,6 %;

затем 37,1 % – из различных категорий, среди которых преобладала молодежь, окончившая различные учебные заведения и еще не устроившаяся на работу. Около 70 % счётчиков имели среднее образование. В среднем на одного счетчика в городских поселениях при ходилось около 500 жителей, а в сельских местностях около 1000 жителей. Основная разработка итогов переписи производилась ручным способом в губстатбюро и облстат бюро – всего в 66 пунктах. В централизованной разработке семейных карт в части, свя занной с группировкой членов семьи, была впервые применена механизированная раз работка. Подготовка к переписи проводилась в условиях полной гласности [4]. Основ ные моменты, связанные с ее организацией, обсуждались сначала на II Всесоюзной ста тистической конференции (февраль – март 1925 г.), затем на IV Всесоюзном съезде ста тистиков (февраль 1926 г.). В результате фундаментальной кропотливой работы и ост рых дискуссий были выработаны программы переписного листа, семейной карты и под ворной ведомости, приняты решения по основным организационным вопросам перепи си, избран оптимальный срок для ее проведения.

Проект переписи был утвержден СНК СССР, далее последовало постановление ЦИК и СНК СССР от 3 сентября 1926 г. о проведении переписи населения 17 декабря. Сроки производства переписи были установлен – 7 дней в городских поселениях и 14 дней в сельских местностях [1].

В целях успешного проведения переписи населению широко разъяснялось ее народ нохозяйственное значение. В.Г. Михайловским была написана брошюра о готовящейся переписи. За месяц до начала переписи в «Правде» началось печатание специальной вкладки, посвященной вопросам переписи. И в наставлениях четко говорилась, что «каждый может спокойно давать точные ответы на вопросы личного листка, т. к. ответы эти не будут использоваться для каких либо административных целей или для взи мания налогов»[4]. Были выпущены плакаты-лозунги как в центре, так и на местах (по РСФСР до 167 наименований, по остальным республикам – около 50). Около 3000 тыс.

«оригинальных» статей помещено в городские и районные газеты.

Подготовительные работы на местах проводились с начала 1925 г. Первоначально на местах производилось составление списков населенных мест, а также системати зация имеющегося картографического материала и планов городов. К составлению списка населенных пунктов, помимо собственных материалов ЦСУ, привлекались ма териалы из фин.органов, губстатотделов, земотделов, административных комиссий и т. п. Основным картографическим материалом для составления планов городов и по селений служили самостоятельно составленные (скорректированные) карты, либо воен но-топографические карты царского генерального штаба, также нуждавшиеся в серьез ном исправлении [1].

Для переписи были утверждены 4 опросных формуляра: личный листок;

дополни тельная к нему в городах и поселениях городского типа семейная карта;

владенная ве домость (предназначалась для характеристики городской недвижимости, некоторых элементов благоустройства и т. п. Также служила для предварительного подсчета го родского населения), заполнявшаяся также лишь в городах и ПГТ;

поселенный список домохозяев – для сельских местностей (служил для подсчета предварительной числен ности сельского населения)[1].

Особый интерес исследователей вызывает личный листок переписи, так как именно из него берется основной объем информации о населении 1920-х гг. В окончательных вариантах переписных листов содержалось в 1926 г. 15 вопросов, а с подвопросам – (в 1937 г. 14 (подвопросов не было);

в 1939 г. 15, с подвопросам – 21). Все вопросы под разделяются на следующие крупные группы: пол и возраст;

народность (на циональность) и родной язык;

семейное положение;

гражданство;

занятие, положение в занятии и отрасль труда.

В переписном листе 1926 г. учитывалось постоянное и наличное население в городах и наличное в селах, поскольку предстояла сельскохозяйственная перепись, которая должна была учесть постоянное население в деревне. Большие дебаты среди организа торов переписи вызвали вопросы о национальности и родном языке. В 1926 г. участни ки IV Всесоюзного съезда статистиков в большинстве своем высказались за постановку вопроса о национальности. Однако ЦСУ утвердило вопрос о народности в целях наибо лее полного учета этнического, или племенного состава населения. В циркуляре ЦСУ разъяснялось, что определение народности должно быть предоставлено самому опра шиваемому, и показаний его не следует изменять. Лица, потерявшие связь со своим племенем, могли назвать ту народность, к которой они себя относили в момент перепи си. Вопрос о подданстве иностранных граждан был подвопросом о народности. Особен но много было споров вокруг вопроса о том, какой язык следует считать родным. В ито ге обсуждения был найден оптимальный вариант: считать родным языком тот, ко торым лучше всего владеет опрашиваемый и на котором он говорит в обыденной жиз ни. В целях изучения миграционных процессов в стране в переписной лист 1926 г. бы ла введена группа вопросов о месте рождения и продолжительности проживания в мес те проведения переписи. Эта группа включала целый комплекс подвопросов: где ро дился, если не здесь, то где (требовалось назвать губернию, уезд, волость или город).

Вопрос о семье формулировался так: «семейное состояние» – и касался лишь брач ных отношений (в городах этот вопрос дополнялся особой семейной картой с широким кругом вопросов). Состояние в браке характеризовалось очень полно, так как предла гался большой выбор вариантов ответа: холост, женат, замужем, вдов (а), разведен (а).

Весьма любопытна постановка вопроса о грамотности в переписях, чрезвычайно важ ной для государства в связи с политикой по ликвидации неграмотности населения.

В программе переписи 1926 г. вопрос о грамотности включал подвопросы: на каких языках респондент читает и пишет, или только читает, или вовсе неграмотен. По инст рукции грамотность определялась как умение читать хотя бы по слогам и умение на писать свою фамилию. Лица, умеющие подписать свою фамилию, не умея читать, за писывались как вовсе неграмотные. Достижением этой переписи являются, во-первых, дифференциация уровня грамотности и, во-вторых, фиксация языка грамотности.

Самым крупным комплексом были в переписях вопросы о занятиях населения. В 1920 г. фиксировалось как главное, так и побочное занятие, приносившее доход. Если их было несколько, то записывалось то, которое приносило наибольший доход. Инст рукция уделяла особое внимание сезонным работам, учитывая те из них, которые пов торялись из года в год. Фиксация этих сведений была важна для выяснения со циальной мобильности населения, так как переход из одной социальной группы в дру гую был часто связан с побочным занятием, в частности, с отхожим промыслом. Спе циальный вопрос адресовался безработным. Поскольку эта проблема была тогда очень острой, то выяснялось, каково прежнее занятие безработного, сколько времени он не работает, впервые ли он остался без работы и т. д. Важнейшими вопросами, уточ няющими социальную структуру населения, являлись сведения об источниках доходов лиц, не имеющих собственного занятия [4].

В нормальном порядке, т. е. с соблюдением установленных для всего Союза сроков и правил производства переписи, было переписано около 93 % населения Союза, для 6,3 % сроки производства переписи были удлинены, так что продолжалась она вместо 2-х недель – от 3-х недель до 3-х месяцев, и для 0,7 % не только было удлинено время производства переписи, но и самое начало ее приходилось на сроки, далеко отстающие от критического дня [3].

Предварительные итоги переписи подсчитывались сразу же по окончанию переписи счетчиками и записывались ими в специальные контрольные листы, сдававшиеся вме сте с материалами инструктору. На основе данных из контрольных листов инструктор составлял свой контрольный лист по каждому счетному участку и сдавал их вместе с материалами заведующему переписным отделом или устатбюро. Последний по той же форме подсчитывал итоги по отделу или уезду и представлял их в губ.(обл., окр.) стат бюро вместе с материалами не позже 12 января 1927 года.

Итоги подведения переписи, методика разработки ее материалов обсуждались на всесоюзной статистической конференции в январе – феврале 1927 г., где были заслу шаны отчеты с мест о ходе переписи. О.А. Квиткин подчеркнул на конференции, что перепись «прошла дружно». По оценке самих организаторов переписи, она достаточно полно учла население страны. По более поздним оценкам ЦУНХУ (в 30-е гг.), в 1926 г.

был допущен переучет населения на 1.5 млн. человек, т. е. на 1 %. Это было связано с тем, что в деревне перепись продолжалась в 2 раза дольше, чем в городе. Приехавшие в город из сел, где фиксировалось лишь наличное население, могли пройти перепись дважды. Итак, население СССР на 17 декабря 1926 г. составило 147 млн. человек, в том числе городско – 26,3 млн. Процент переучета этой переписи не выходил за рамки обычной неточности, характерной практически для всех переписей населения [4].

К сожалению, как показала последующая история страны, ее материалы не были в полной мере использованы советскими руководителями, не только потому, что она про ходила в условиях ожесточенной внутрипартийной борьбы, но и потому, что после дующее развитие страны было подчинено жесткой политической доктрине, а не взвешен ному анализу социально-экономических проблем страны, вскрытых в ходе переписи.

Библиографический список 1. Воробьев Н.Я. Всесоюзная перепись населения 1926. М.: Госстатиздат, 1957.

2. Всесоюзная перепись населения 1926. Т.I, М.: 1928.

3. Всесоюзная перепись населения 1926. Т.XVII, М.: 1929.

4. Жиромская В.В. Всесоюзные переписи населения 1926, 1937, 1939 годов // История СССР.

1990, № 3.

5. Материалы сайта http://demoscope.ru/ ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО ИНСТИТУТА НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ Бондаренко К.М.

КГПУ им. В.П. Астафьева.

Научный руководитель – Ахметшин А.С.

В настоящее время в нашей стране закладываются основы правового государства, поэтому большое значение приобретает усиление охраны прав и интересов личности, общечеловеческих ценностей, которые являются основой цивилизованной системы пра ва. К сожалению, современная российская действительность далека от идеальной. Рос сию поразил не только глубокий экономический, политический и социальный кризис, но и, как следствие, кризис борьбы с преступностью, которая приобрела угрожающие масштабы как по количеству, так и по качеству. К сожалению, принимаемые органами власти программы усиления борьбы с преступностью, должного эффекта не дают, прес тупления зачастую не раскрываются.

В сложных условиях криминальной действительности, угрожающих безопасности личности, общества и государства, граждане, чтобы обезопасить себя, свою жизнь, здо ровье, жилище, собственность от возможных нападений преступных элементов, вынуж дены прибегать к укреплению дверных запоров, легальными и неправомерными спо собами приобретать оружие, а предприниматели, высокие должностные лица, го сударственные и общественные деятели обзаводиться телохранителями. Оберегая свою безопасность, гражданам все чаще приходится прибегать к актам самозащиты, в том числе и коллективной самообороне, которая правомерна при нападении как одного ли ца, так и группы лиц.

Случаи, когда граждане реализуют свое право, как необходимую оборону, ре шительно пресекают хулиганские выходки в общественных местах, активно противо действуют нарушениям общественного порядка и спокойствия, помогают органам ми лиции в борьбе с общественно опасными посягательствами, должны расцениваться как правомерные, общественно полезные и нравственно оправданные действие. Поэто му, как нам представляется, реализация гражданами своего права на необходимую оборону можно рассматривать как одно из средств обеспечения правопорядка и борьбы с преступностью.

В связи с этим возникла проблема столкновения интересов граждан, с одной сто роны, государства – с другой и общества с третьей. Одной из сфер, где возникают столкновения интересов личности, общества и государства, является сфера разграниче ния правомерного и преступного поведения, в частности такой ее аспект, как необхо димая оборона, так как применение этой нормы в судах и понимание ее гражданами затруднено. Это связано с тем, что, законодатель только за последние годы несколько раз вносил изменения в норму о необходимой обороне (ст.37 УК РФ);

вызваны данные действия законодателя тем, что несмотря на большой объем теоретических исследова ний в области исследуемого института, количество нерешенных противоречий во взгля дах криминологов на различные аспекты рассматриваемой проблемы не уменьшается, а, напротив возрастает, правоохранительные органы между тем в своей деятельности все чаще сталкиваются новыми случаями необходимой обороны, а каждый новый слу чай уникален и требует всестороннего изучения и оценки, что затруднено не совсем четкой формулировкой понятия необходимой обороны законодателем.

На протяжении нескольких десятилетий было достаточно много публикаций, посвя щенных необходимой обороне, которые подробно комментировали положения данного института, отграничивали необходимую оборону от других обстоятельств, исклю чающих преступность деяния;

но в них практически отсутствуют предложения по со вершенствованию уголовного законодательства.

В этой связи представляется актуальной и своевременной попытка рассмотреть ос новные положения института необходимой обороны в данной статье.

Сегодня ст. 37 УК РФ, посвященная рассмотрению необходимой обороны, звучит в следующей редакции: «Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обо роняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или го сударства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопря жено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непос редственной угрозой применения такого насилия.

Защита от посягательства, не сопря женного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с не посредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны». Данная форму лировка статьи вызвала неоднозначную реакцию среди правоведов и юристов, связан ных с практическим применением этой нормы. Анализ литературы позволил выявить пять групп основных проблем:

крайне расплывчатая и неточная формулировка статьи;

социально-правовое назначение и природа института необходимой обороны;

трудности применения на практике;

проблема осведомленности граждан о своем праве на самозащиту;

недостаточное использование опыта зарубежных стран при разработке данной ста тьи.

Рассмотрим данные проблемы более подробно. Крайне расплывчатая и неточная формулировка статьи. Новая редакция ст. 37 УК РФ предусматривает два возможных варианта посягательства: связанное с насилием или угрозой его применения против жизни и не сопряженное с насилием такого рода или его угрозой. Правовое значение проведения данных различий заключается в том, что в первом случае законодатель не оговаривает каких-либо пределов необходимой обороны, в то время как во втором лицо может быть признано действовавшим в состоянии необходимой обороны, только если оно не превысило ее пределов. Этот вопрос представляется чрезвычайно важным в све те возможной ответственности лица, действовавшего в состоянии необходимой обороны и нанесшего вред посягающему. Это дает столь широкие полномочия обороняющемуся, что он фактически не удерживается уже никакими рамками. Данная ситуация может породить ряд злоупотреблений правом на необходимую оборону. Расплывчатость и не точность формулировки статьи проявляется и в ряде вопросов, возникающих при зна комстве со статьей. Что подразумевается под посягательством, связанным с насилием опасным для жизни или его угрозой, применительно к институту необходимой обо роны? Каково должно быть само насилие, степень действительности угрозы? Эти и дру гие вопросы способны породить некоторые сложности для судов в тех случаях, когда имеет место состояние необходимой обороны.

Социально-правовое назначение и природа института необходимой обороны. Тра диционно данный институт считают уголовно-правовым. Но некоторые исследователи доказывая [6] социально-правовую природу института необходимой обороны считают, что при ее реализации ее не возникает уголовных правоотношений, так как указанным правом гражданина наделяет ст.45 ч.2 Конституции РФ.

Трудности применения на практике. Это связано и с нечеткостью формулировок ста тьи, и с отсутствием специальных познаний, выходящих за рамки права и общей эру диции, у судей. Берлин Е.М. [5] указывает на то, что большую часть судейского корпуса составляют работники «умственного труда», которые не имеют представления о реаль ном единоборстве, а это затрудняет рассмотрение дел.

Проблема осведомленности граждан о своем праве на самозащиту. Как отмечают ис следователи, половина населения не знают о необходимой обороне ничего, другая име ют слабое знакомство и только четверть населения – достаточно глубокие знания о сво их правах в данной области [6].

Недостаточное использование опыта зарубежных стран. В отличие от отечественно го, зарубежное уголовное законодательство наиболее развитых стран (США, Франции, в меньшей степени Германии) достаточно стабильно идет по пути не общего, а ка зуального определения оснований необходимой обороны и способов защиты от посяга тельств различного рода. При этом дифференцированно решаются не только назван ные вопросы, но и что не менее важно – вопрос о защите отдельных видов правоохра няемых благ. Для каждого из них предусмотрен отдельный комплекс – самозащиты, защиты других лиц, собственности». О необходимости учета значимого для нашей стра ны зарубежного опыта пишут также М. Григорян, Ю.М. Ткачевский и др. [1,4].

Только комплексное решение указанных выше вопросов может существенно по высить эффективность реализации рассматриваемого институт уголовного права.

В этой связи в первую очередь, законодатель должен предусмотреть действительные гарантии для реализации права на необходимую оборону и сделать форму их выраже ния в законе доступной и понятной для обороняющегося, поскольку степень доступнос ти закона предопределяет полноценное знание уголовно-правовых норм, стимули рующих и поощряющих активное правомерное поведение в жизненных экстремальных ситуациях.

Таким образом, главным адресатом ст.37 УК РФ должен стать именно обо роняющийся, а не посягатель.

Кроме того, для того чтобы нормативные установления о необходимой обороне, со держащиеся в уголовном законодательстве, сделать эффективными, нужно либо опи сать в законе все возможные и конкретные объекты обороны, сопроводив каждый из них «своим» набором средств и способов обороны, либо первоначально дифференци ровать эти объекты на общие и специальные с последующим определением общего и специального правового механизма.

При всей заманчивости первого варианта, он вряд ли осуществим на законо дательном уровне, хотя бы потому, что предусмотреть все невозможно. Законодатель в описательной части нормы должен четко установить жизненные ситуации, в рамках которых допустима «беспредельная» оборона, при этом в некоторых случаях, при оцен ке обороны должен учитывать такие обстоятельства как способ посягательства (соеди ненный с насилием или без него, насилие опасное для жизни или нет), средства на падения, время нападения (ночное, дневное) и т. д.

Другими словами в данном случаи, необходимо использовать не специальную нор му, а норму – правило, описывающую конкретные и наиболее и часто встречаемые жиз ненные ситуации, при наступлении которых, допускалась бы «беспредельная» оборона.

В связи с этим, конструкцию ст.37 УК РФ следует в части изменить и расширить, ука зав следующее:

«Использование любой силы против посягательства правомерно при обороне:

а) от причинения смерти или угрозы его применения;

б) от причинения тяжкого телесного повреждения или угрозы его применения;

в) от сексуального посягательства, сопровождаемого насилием или угрозой его при менения;

г) от кражи из жилого помещения, совершаемой в ночное время;

д) от грабежа соединенного с насилием при проникновении в жилое помещение;

е) от разбойного нападения.

Использование любой силы против посягательства правомерно также для предуп реждения проникновения в жилое помещение путем взлома или насилия».

Чтобы не было трудностей использования гражданами института самообороны на практике нужно четко сформулировать способы применения самообороны понятным языком для народа, с приведением конкретных примеров. Дело в том, что большинство ошибок в применении уголовного закона о необходимой обороне заключается в том, что решение по делу, как в стадии предварительного следствия, так и судебного разби рательства, выносятся обычно не в пользу обороняющегося, а в пользу лица, совершив шего общественно опасное деяние. Поэтому большинство данных ошибок носят «одно бокий» характер и приводят к необоснованному осуждению граждан, действовавших в состоянии необходимой обороны (впоследствии данные ошибки, во многих случаях ис правляются вышестоящими судами, однако, можно быть уверенным, что такой «оправ данный» в следующий раз право необходимой обороны уже не применит). В период действия УК РСФСР 1961 г. указанные факты объяснялись слабостью и не ре шительностью судебной власти. Безусловно, процесс реформирования тоталитарного государства сложен, труден и длителен во времени. При этом общество сталкивается со многими проблемами в государственно-правовой сфере, которые тормозят продвижение к цели. Кризисное положение судебной системы, которое не позволяло рассматривать судебную власть в качестве реальной социальной силы, эффективно поддерживающей угодный обществу правопорядок было очевидно. В настоящее время, произошедшая ре форма судебной системы, возрождения суда присяжных позволяют надеяться, что по добных ошибок в дальнейшем удастся избежать. К сожалению, материалы судебной практики правоприменительных органов свидетельствуют о том, что до коренного из менения позиции судов еще далеко. В действиях правоприменительных органов при решении вопросов правомерности применения лицами необходимой обороны, сохра няется обвинительная тенденция. В этом отношении, уголовному преследованию дол жен подвергаться не обороняющийся, а посягатель и соответственно все издержки реа лизации права гражданина на необходимую оборону должны возлагаться на него, т.е уголовное дело должно возбуждаться в отношении посягателя, так как именно он спро воцировал такую ситуацию. И в этом смысле такое профессиональное (судебное) толко вание будет соответствовать справедливости, и отвечать общежитейскому пониманию необходимой обороны нравственным воззрениям общества, выразившимся в соот ветствующих уголовно-правовых нормах о необходимой обороне.

Высказанные мною предложения, могут существенно изменить ситуацию и по высить эффективность реализации гражданами права на необходимую оборону.

Источники 1. Уголовный кодекс РФ (по состоянию на 30 декабря 2009), – Новосибирск: Сиб.унив.изд-во, 2009. 159 с.

Библиографический список 1. Григорян М. Право на необходимую оборону / М. Григорян. Ереван, изд-во: Раздан, 2. И.Э. Звечаровский, С.В. Пархоменко/ Уголовно-правовые гарантии реализации права на не обходимую самооборону.

3. Ткачевский Ю.М. Институт необходимой обороны // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, «Право».

2003. № 1. С. 20–38.

4. Берлин Е.М. К вопросу о введении в практику уголовного судопроизводства «оборони тельной» экспертизы // Гражданин и право. 2002. № 9/10, сентябрь-октябрь.

5. Ляпунов Ю. Социально-правовая природа института необходимой обороны / Ю. Ляпунов, А. Истомин // Законность. 1994. № 4. с. 2–4.

НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ К СОБИРАТЕЛЬНОМУ ОБРАЗУ УЧИТЕЛЬНИЦЫ СРЕДНЕГО УЧЕБНОГО ЗАВЕДЕНИЯ ДЛЯ ЖЕНЩИН В ЕНИСЕЙСКОЙ ГУБЕРНИИ В СЕРЕДИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XХ ВВ.

(ПО МАТЕРИАЛАМ КРАСНОЯРСКОЙ ЖЕНСКОЙ ГИМНАЗИИ) Бутакова А.А.

КГПУ им. В.П. Астафьева, г.Красноярск.

Научный руководитель: Ценюга С.Н., кандидат педагогических наук, доцент Современная Россия стоит на пороге преобразований в различных социально зна чимых сферах, в том числе и в области образования. Благодаря чему стал проявляться интерес к изучению прошлого нашей страны. Данное исследование позволяет выявить некоторые аспекты развития женского образования в Сибири, что дает возможность по новому взглянуть на современное общество. Научный интерес определяется недоста точной изученностью темы, особенно источников местного значения.

Во второй половине XIX века в Восточной Сибири начинает развиваться женское об разование в связи с социо-культурными, экономическими и политическими изме нениями. Причин возрастания потребности в женском образовании много, это и из-за общественно-педагогического движения, и борьбы за равноправие женщин с мужчи нами [1.С. 7], на Сибирское общество очень большое влияние оказали политические ссыльные- особенно на городские сословия, а позднее с развитием капиталистических отношений и среди сельских сословий возрастает потребность в получении не только начального образования [2.С. 155].

Региональные особенности Сибири, такие как: экономическая и культурная отста лость, жесткие климатические условия и особенности географического положения, ук лад жизни местного населения замедляли процесс становления среднего женского об разования.В Восточной Сибири долгое время была не развита сеть средних школ, сла бое развитие реального образования, бедная учебно-материальная база, недостаток учительских кадров и низкая популярность среди низших сословий [1.С. 36].

30 мая 1858 года было утверждено «Положение о женских училищах для приходя щих», по которому разрешалось открывать женские учебные заведения как частные, со держимые за счет пожертвований и взносов местных сословий, обществ и частных лиц.

Это положение упростило учреждение и управление женских гимназий, оно было нап равлено на увеличение женских образовательных учреждений благодаря инициативе частных лиц или сословий.

Первое среднее женское учебное заведение в Красноярске открылось 21 августа года это было женское училище второго разряда, которое 27 октября 1870 оно было пе реименовано в IV-классную прогимназию по положению от 24 мая 1870 года «Положе ние о женских гимназиях и прогимназиях», по которому на базе училища 2го разряда можно было открыть прогимназию. А в 1878 году ее переименовали в гимназию.

Важным событием не только для гимназии, но и для развития женского образования г.Красноярска явилось открытие VIII класса- педагогического. Генерал-губернатор раз решил открыть VIII класс с 1 августа 1881 года.

Ученицам, награжденным по окончании VIII класса за успехи в учебе золотыми и серебряными медалями, присваивалось звание домашней наставницы. Не награжден ные медалью, но имевшие положительные аттестаты, получали право быть домашней учительницей.

Женские гимназии не готовили выпускниц к продолжению образования в Высшем учебном заведении, а ориентировали на занятие педагогической деятельностью.

Кто же преподавал в женской гимназии? Профессия учителя в России до середины XIX века была «мужской» профессией, это связано с отсутствием учебных заведений для женщин. Но со второй половины XIX века ситуация меняется, появляются женские гимназии, различные курсы для женщин. Это вызвано экономической и социальной си туацией развития страны.

В 1879 г. из 18 лиц, служащих в Красноярской женской гимназии по учебной и вос питательной части, 8 – женщины, что составляет 44 %, в 1880г. из 22–10 (45 %). В 1895г – из 29–17 (58 %), в 1900г, из 26–15 (57 %)[3]. Эти данные показывают, что по ловина служащих Красноярской женской гимназии были женщины. Большинство из них преподавали в начальных, средних, приготовительных классах или являлись над зирательницами, преподавать в старших классах они не могли, так как отсутствовало высшее женское образование. По статусу женщина-учительница была ниже чем муж чина этой же профессии.

Одна из причин малочисленности женских учебных заведений- это нехватка педаго гических кадров. Многие учителя и преподаватели работали по совместительству. Нап ример, в 1880 г. в Красноярской женской гимназии работало 19 человек, из них 7 учи телей были на службе в красноярской мужской гимназии, 2 в красноярском уездном училище и 1 дающий в гимназии уроки по найму [4].

Учительницы гимназии имели свидетельства на звания домашних наставниц и до машних учительниц. Образование: VIII классов женской гимназии или различные женские курсы- Владимирские, Бестужевские, Аларчинские, Лубянские, курсы В.И. Герье и т. д. Многие учительницы получали образование в Томске, Иркутске, Санкт-Петербурге. Например, в 1898году в гимназии работало 22 человека из них 10 женщины, по образованию: четверо были выпускницы красноярской, томской и са марской гимназий, одна выпускница нижегородского епархиального училища, трое за канчивали курсы в Санкт-Петербурге- женские курсы при императорском обществе благородных девиц, высшие женские курсы и медицинские курсы. Одна имела домаш нее воспитание (учительница рукоделия) и еще одна- не указано образование [5]. В от личие от женщин, преподаватели- мужчины имели не только образование мужской гимназии, но и часто высшее – университет, семинария (Санкт- Петербург, Москва, Ка зань, Иркутск, Томск и т. д.). После открытия VIII класса, в женской гимназии стали работать и местные выпускницы, например в 1893г из из 14 работающих учительни – окончили Красноярскую женскую гимназию, в 1900г из 15–3, а в 1902- 5 [6].

Учительницы были различных городских сословий: были дочери дворян и чиновни ков, почетных граждан и купцов, мещан и ремесленников. Девушки этих сословий мог ли получить образования благодаря нескольким причинам:

1) Немногочисленное количество гимназий и находились они в крупных городах.

2) У этих сословий было больше возможностей подготовить своих детей к поступле нию.

3) Возможность оплачивать обучение.

4) Образование спросом у сельских сословий не пользовалось, т. к. хватало и первич ных знаний по письменности и арифметики.

В конце XIX века эти сословия остаются лидирующими, но число поступающих из крестьянского сословия увеличивается.

По вероисповеданию учителя и учительницы красноярской женской гимназии в большинстве своем были православными, за небольшим исключением: в 1879- 1880г.

преподавал лютеранин Александр Карлович Штарк – он был учителем математики, физики и космографии и учитель французского языка- Иван Иванович Ботарь, после дователь римско-католического вероисповедания, с 1891по 1897г работал врач Роберт Карлович Пикон (Пикок), с 1898г. Работали учителя- лютеране: французского языка Ричард Германович Латвальд и учитель немецкого языка- Готфрид Робертович Гирш фельд, а в 1895 году работала Ядвига Ивановна Лукашевич учителем музыка и была римско-католического вероисповедания [7].

Работать учительницей девушка могла закончив VIII класс гимназии или педаго гические курсы, то есть если взять за начало преподавательской деятельности оконча ние VIII класса- то работать учительницей начинали с 16–17 лет. Для мужчин пре подавательская деятельность в гимназии была маловыгодная, из-за низкой зарплаты, для женщины же- это был очень хороший вариант, как и дополнительного заработка для семьи так и для социализации и самореализации самой женщины.

Можно сделать вывод, что среднестатистическая учительница Красноярской жен ской гимназии была девушка закончившая одну из сибирских гимназий и если позво ляли средства то и высшие женские курсы в Санкт-Петербурге. В возрасте от 17лет. Яв лялась представительницей городского сословия и православного вероисповедания.

Преподавала в начальных, средних и приготовительных классах.

В современных условиях эти знания по истории помогают обнаруживать основания для отыскания исторических аналогий, становятся востребованными, выступают объек том научного интереса и предметом участников учебно-воспитательных отношений в педагогическом учреждении. Обретают общественно-политическое звучание на об щественном и региональном уровнях.

Примечания 1. Шилов А.И. Средняя школа Восточной Сибири концаXIX- началаXXвв. Красноярск, 1998, Ч1.

2. Долидович О.М. Федорова В.И. Женщины Сибири во второй половине XIX- началеXXвв.(де мографический, социальный, профессиональный аспекты) Красноярск: КГПУ им. В.П. Ас тафьева, 2008г.

3. ГАКК, Ф.265, Оп.1: Д. 6,Д.10- С. 4–5,Д.126- С. 2–3,Д.150- С. 2–4.

4. ГАКК, Ф.265, Оп.1: Д. 10 – С. 5. ГАКК, Ф.265, Оп.1: Д.141- С. 3– 6. ГАКК, Ф.265, Оп.1: Д.115- С. 2–3,Д.150- С. 2–4, Д.171- С. 2– 7. ГАКК, Ф.265, Оп.1: Д.10- С. 4–5, Д.90- С. 1–5,Д.141- С. 3–4, Д.124- С. 2–4.

Библиографический список 1. Долидович О.М. Федорова В.И. Женщины Сибири во второй половине XIX – начале XX вв.:

(демографический, социальный, профессиональный аспекты): монография / О.М. Долидович, В.И. Федорова;

Федерал. агентство по образованию, ГОУ ВПО «Краснояр. гос. пед. ун-т им. В.П. Астафьева». Красноярск: КГПУ им. В.П. Астафьева, 2008. 228, [1] с.

2. Долидович, О.М. Женское образование в Сибири в XIX – начале ХХ в. / О.М. Долидович // Мартьяновские краеведческие чтения (2005–2006 гг.) / [отв. за вып. Н.А. Голованенко;

науч.

ред. Л.Н. Ермолаева]. Минусинск: [б. и.], 2007. Вып. 4. С. 30–35.

3. Ким, Е.В. Особенности подготовки педагогических кадров в России [Текст]: (на примере Ени сейской губернии конца XIX – начала XX вв.) / Е.В. Ким // Вестник Красноярского го сударственного университета. Гуманитарные науки / редсовет: А.С. Проворов [и др.];

редкол.:

А.Я. Райбекас [и др.]. Красноярск: КГУ, 2006. 2006, вып. 11. С. 31–33.

4. Шилов А.И. Средняя школа Восточной Сибири концаXIX- началаXXвв. Красноярск, 1998, ЧI, Ч. II.

5. Шилов, А.И. Подготовка учительских кадров для начальной и средней школы в женских средних учебных заведениях Восточной Сибири дореволюционной России: историческая ли тература / А.И. Шилов // Подготовка учителя в условиях регионального учебно-научно-пе дагогического комплекса. Красноярск: КГУ, 1997. С. 60–66.

ЖЕНСКИЕ НКО В СТРУКТУРЕ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА Г. КРАСНОЯРСКА А.Н. Воробьев КГПУ им. В.П. Астафьева Научный руководитель, к.и.н., доцент Журавлев И.А.

Актуальность исследования диктуется важнейшим значением женских некоммер ческих организаций (Далее – женских НКО) в обществе. Женские НКО выполняют важные функции: способствуют решению острых социальных проблем, преодолению различных форм дискриминации, обеспечивают включение женщин в активную об щественную жизнь [1], содействуют повышению социального статуса женщин, демокра тизации общества, артикулируют интересы женщин и детей. Однако на сегодняшний момент мы можем констатировать, что женские НКО в г. Красноярске находятся в ста дии кризиса. Несоответствие между важностью функций, выполняемых женскими об щественными организациями, и реальной невозможностью выполнять эти функции в полной мере делает тему исследования особенно актуальной. В статье анализируются цели женских НКО и их деятельность. Также описывается их взаимодействие с внеш ними структурами, обобщаются проблемы организаций. Помимо этого, предлагаются стратегии по их эффективному развитию.

В процессе исследования использовались данные массового социологического опро са, включающего в себя опрос женщин г. Красноярска – выборочная совокупность респондентов, а также данные экспертного опроса. В качестве экспертов выступили ли деры и члены женских организаций. Для исследования было принципиально важно, что опрошенные женщины непосредственно работают в третьем секторе. Выборочная совокупност – 7 экспертов.

Прежде всего следует отметить, что даты создания организаций варьируются от до 2002 гг. Целевые группы женских НКО можно определить двояко: как «группы жен щин» и как «группы граждан» (не акцентируя внимание на половом признаке).

Цели, в которых работают организации, можно распределить следующим образом:

Социальная защита женщин и детей Оказание помощи гражданам, подвергающимся насилию в семье и сексуальному на силию: психологическая, юридическая поддержка Содействие повышению статуса женщин в обществе, борьба с дискриминацией жен щин во всех сферах жизни. Издательская деятельность, направленная на просве тительство среди женщин Изменение общественного сознания по проблеме насилия Укрепление семьи Оказание юридической поддержки гражданам Возрождение нравственности и духовных ценностей Сохранение национальных традиций народов России Реализация творческого, интеллектуального и социального потенциала женщин Участие в формировании государственной политики в отношении женщин, семьи и детей Продвижение женщин на уровень принятия решений Успешно осуществляемые проекты охватили такие важные направления, как со циальная защита и консультирование, адресная поддержка социально незащищенных лиц, изменение общественного мнения по вопросам насилия в семье, информирование населения по правовым аспектам, организация досуговой среды. Можно констатиро вать, что деятельность женских НКО сосредотачивается в основном на предоставлении спектра социальных, консультационных, юридических услуг, а также конкретной ад ресной помощи уязвимым категориям граждан, среди которых женщины и дети ока зываются в большинстве.

Особенно интересно то, что такие важные с политологической точки зрения цели, как продвижение женщин на уровень принятия решений, участие в формировании го сударственной политики практически не находят воплощения.

Взаимодействие женских НКО с внешними структурами является одним из клю чевых показателей их активности и одним из важнейших факторов их эффективности.

Можно выделить шесть групп внешних структур, с которыми могут взаимодействовать женские организации:

Другие общественные организации Органы государственной власти СМИ Политические партии Образовательные учреждения Бизнес-структуры Рассмотрим подробнее взаимодействие женских НКО с другими общественными ор ганизациями, органами власти, политическими партиями и бизнес-структурами.

Прежде всего, следует отметить, что женские организации г. Красноярска взаимо действуют с внешними структурами достаточно слабо. По словам представителей жен ских НКО, взаимодействие с внешними структурами носит эпизодический характер.

Слабость взаимодействий с другими общественными организациями можно объяс нить, во-первых, неконсолидированностью гражданского общества и неготовностью к совместным действиям, во-вторых, разногласием в целях и методах деятельности орга низаций.

С органами государственной власти женские общественные организации взаимо действуют главным образом по поводу получения грантов. Это ставит женские орга низации в зависимость от государства. Теоретически взаимодействие с органами влас ти может осуществляться через Гражданскую ассамблею (В Гражданскую ассамблею входят две женские НКО – Кризисный центр «Верба» и «Женщины за гражданское об щество»). Главы министерств приглашаются на заседания общественных палат, но, по словам председателя одной из женских НКО, на них не присутствуют. Хотя осуществле ние общественного контроля за деятельностью органов исполнительной власти Крас ноярского края является одной из задач Гражданской ассамблеи. Также формой взаи модействия власти и женских НКО является проведение общественной экспертизы за конопроектов. Конструктивное взаимодействие власти и организаций осложняет от сутствие у Гражданской ассамблеи права законодательной инициативы. Лидеры жен ских НКО, комментируя отношения власти с общественными организациями, отме чают, что органы государственной власти сегодня не рассматривает структуры граж данского общества как влиятельного актора и не нацелены на налаживание с ними долговременного и конструктивного взаимодействия.

При анализе взаимодействия женских НКО с политическими партиями следует учи тывать доминирование политических партий в этом взаимодействии. По признаку взаимодействия с политическими партиями женские НКО г. Красноярска можно разде лить на две группы:

Женские НКО, существующие при политических партиях и активно с ними взаимо действующие (Примером является Всероссийский Женский Союз «Надежда России», действующий в рамках КПРФ);

Женские НКО такого типа имеют возможность ис пользования ресурсов партии.

Женские НКО, слабо взаимодействующие с политическими партиями. К этому типу относятся большинство женских НКО г. Красноярска.

Политические партии взаимодействуют с женскими НКО главным образов ради привлечения электората. И хотя такое взаимодействие часто оформлено, фактически совместной деятельности не осуществляется. Примером является НКО «Женщины за гражданское общество». Формально эта организация является партнером партии «Еди ная Россия», но, как отмечает лидер этой организации, фактического взаимодействия нет. В качестве тенденции можно отметить, что политические партии пытаются вытес нить НКО с гражданского поля Взаимодействие женских НКО и бизнеса в г. Красноярске носит нерегулярный и ма лоэффективный характер. Однако такое взаимодействие должно стать одним их клю чевых. Чтобы наладить такое взаимодействие в г. Красноярске, НКО должны стать бо лее открыты и подотчётны, по возможности должны быть приняты этические кодексы, стандарты деятельности и т. д.

Проблемы, с которыми сталкиваются женские НКО г. Красноярска, можно объеди нить в несколько групп:

Экономические. Отсутствие постоянного и целенаправленного финансирования. Ос новным источником финансирования для женских НКО г. Красноярска являются гран ты. Получателями грантов являются такие организации, как Кризисный центр «Верба»

и «Женщины за гражданское общество». Однако гранты – это не постоянный источник финансирования, к тому же на сегодняшний момент деятельность по получению гран тов затруднена, так как деятельность зарубежных грантодателей на территории России была ограничена, а грантовая система, создаваемая российскими властями пока ещё слаборазвита.

Организационно-правовые. Они заключаются в сложной отчетности, бюрократичес ких преградах. Многие организации прекращают своё существование из-за этих проб лем.

Идеологические. Отсутствие общественного запроса на деятельность женских НКО, гражданская пассивность. Для иллюстрации данного тезиса приведем результаты мас сового социологического опроса. На вопрос знаете ли вы о существовании женских НКО в г. Красноярске 75 % ответили, что не знают, 21 % знают, но не нуждаются в них, 3 % знают, но считают их вредными. Следующая таблица показывает отношение женщин г. Красноярска к женским НКО:

Трудно ска Суждения Согласны Не согласны зать Представлять и защищать интересы женщин лучше могут сами женщины. В связи с этим 47 % 19 % 31 % необходимо усиливать влияние женских об щественных и политических организаций Принципиальных различий между обществен но-политическими интересами мужчин и жен 63 % 21 % 14 % щин не существует, поэтому не важно, кто эти интересы представляет и защищает. Главное, чтобы это делалось эффективно Большинство женщин не склонны видеть каких-то принципиальных различий меж ду интересами мужчин и женщин, и поэтому, по их мнению, не столь важно, кто их за щищает и представляет. С другой стороны, около 50 % женщин убеждены в том, что представлять и защищать интересы женщин лучше могут сами женщины Кадровые. Во многих женских НКО отсутствуют молодые кадры. Возраст лидеров женского движения, как правило, колеблется от 50 до 70 лет, хотя и есть исключения.

Лидеры организаций мало внимания уделяют привлечению молодого поколения. В ближайшее время следует омолодить женское движение, ввести в него и воспитать про фессионально подготовленных женщин.

Проблемы «информационного вакуума», связанные с распространением информа ции о деятельности организаций.

Технологические. Они заключаются в технологической отсталости женских НКО. Ни одна организация не использует такие технологии, как брендинг, фандрайзинг, public relations и т. д.

Со многими из вышеназванных проблем сталкиваются не только НКО г. Крас ноярска, но и женские организации по всей России [2].

Среди стратегий по эффективному развитию НКО можно выделить следующие:

Консолидация женских НКО, организация профессионального сообщества женских НКО, привлечение молодых женщин в их работу;

Создание положительного образа и повышение доверия к НКО;

Проведение тренингов, семинаров для членов НКО по вопросам менеджмента и по литических технологий;

Разработка профессиональных стандартов деятельности;

Преодоление «информационного вакуума» путём создания информационных порта лов, а также налаживания эффективного взаимодействия со СМИ.

Таким образом, женские НКО являются важнейшим механизмом решения острых социальных проблем и усиления общественно-политической роли женщин. Их дея тельность создает условия для построения сильного гражданского общества и демокра тического государства.

Библиографический список 1. Орешенкова Н.Э. Роль некоммерческих организаций в повышении общественно-политичес кой активности женщин // Женщина в Российском обществе. 2009. № 2. с.32–43.

2. Казакова А.А. Женское движение в современной России: проблемы и перспективы // Вестник Московского Университета. Серия 12. Политические науки. 2007. -№ 3. с.118–120.

ЗАКОННОСТЬ И СПРАВЕДЛИВОСТЬ Вязьмина М.В.

КГПУ Научный руководитель: ст. преподаватель Ахметшин А.С.

Законность – это общественно-политический режим, состоящий в господстве права и закона в общественной жизни, неукоснительном осуществлении предписаний пра вовых норм всеми участниками общественных отношений, последовательной борьбе с правонарушениями и произволом в деятельности должностных лиц, в обеспечении по рядка и организованности в обществе. Критерием оценки роли законности должно быть то, как она способствует достижению целей государства и общества, насколько она обес печивает решение задач социального прогресса, защиты прав и свобод граждан. В силу формальной определенности закон не может изменяться одновременно с изме няющейся жизнью и поэтому нередко отстает от ее требований, устаревает. Законы мо гут быть неэффективными, несовершенными с технической стороны. Неточные форму лировки, пробелы, противоречия в законодательстве влекут за собой нарушение пра вовых предписаний, ущемление законности. Мало разработать и издать хороший за кон. Он живет, действует только тогда, когда исполняется.

Цель уголовного судопроизводства, определенная в ст. 6 УПК РФ состоит в защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений;

защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. «Уголовное преследование и назначение виновным справедливого на казания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилита ция каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию». Требование справедливости означает в уголовном процессе исключение случаев осуждения не виновных, привлечения их к уголовной ответственности. Обвинительный приговор в отношении невиновного – проявление несправедливости, попрание прав, свобод, дос тоинства человека той самой государственной властью, которая обязана их защищать.

Справедливость в правосудии по уголовным делам выражается в строгом соблюдении принципа индивидуализации ответственности, требований уголовного закона о назна чении наказания с учетом обстоятельств дела и личности виновного. Уголовно-процес суальный закон относит к числу задач уголовного судопроизводства справедливое на казание виновных в преступлении. Именно с соразмерностью наказания действующий УПК РФ связывает понятие справедливости приговора (ст. 347). Справедливость обя зывает в уголовном процессе обеспечить возмещение вреда, причиненного преступле нием, восстановить полностью или в максимальной степени ущерб, причиненный по терпевшему. Справедливость в уголовном процессе означает, далее, обеспечение ра венства всех граждан перед законом и судом, запрет какой-либо дискриминации или каких-либо привилегий в зависимости от различия людей по их происхождению или положению в обществе и по иным признакам, как указывает А.С. Кобликов. Но всегда ли так происходит? Можно ли даже сейчас верить, что, будучи невиновным, вы не мо жете быть осуждены, что всегда можно защитить свои права?

Как утверждал еще итальянский юрист Ферри (1856–1929), подчеркивая специфику уголовно-процессуального права, уголовный кодекс пишется для преступников, а уго ловно-процессуальный – для честных людей. Казалось бы, что в процессуальном за конодательстве ведущая роль принадлежит гарантиям личности и правосудия. Для за щиты от незаконного, необоснованного обвинения, лицу, привлекаемому в качестве об виняемого, подозреваемого по уголовному делу, УПК РФ предоставляет права: отка заться от дачи показаний;

заявлять ходатайства, в том числе об отводах должностных лиц;

знакомиться с материалами уголовного дела;

обжаловать действия и решения должностных лиц и государственных органов, в том числе приговоры суда, судебные постановления и определения и т. д. Совокупность прав лица, против которого ведется уголовное преследование, должна обеспечивать ему возможность влиять на выводы ор ганов расследования и суда относительно его виновности в совершении преступления, гарантируя ему социальную защищенность.

Но может ли виновный уклониться от уголовной ответственности и наказания? Мо жет ли уголовно-процессуальный закон предоставить для этого какие-либо возможнос ти? Уголовное судопроизводство существует для того, чтобы обеспечивать привлечение к уголовной ответственности и наказание лиц, совершающих преступление. И то, и другое должно осуществляться на законном основании, быть обоснованным, а также справедливым. Но на практике нередки случаи, когда права обвиняемых нарушаются.

В свою очередь, это может сработать и на пользу обвиняемого, и чем больше допущено следователем таких нарушений, тем больше шансов, что обвинение в конечном итоге не подтвердится, даже если оно и обоснованно. Например, при признании доказа тельств недопустимыми. Это происходит в случаях, когда процессуальный порядок их получения был существенным образом нарушен и у субъекта, исследующего и оце нивающего доказательство, имеются неустранимые сомнения в его истинности, подлин ности.

Есть такое выражение: «Лучшая защита – законом». Но каким законом мы можем защитить себя? Тем законом, в котором нет даже единого понимания того, что может лежать в основе оправдания или обвинения? За последнее время появилось множество публикаций, посвященных использованию результатов ОРД. Например, Желез няк Н.С. замечает такое несоответствие, как то, что п. 36 ст. 5 УПК РФ трактует ре зультаты ОРД как «сведения, полученные в соответствии с ФЗ об ОРД, о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершённого преступления, лицах, подготавли вающих, совершающих или совершивших преступление и скрывшихся от органов доз нания, следствия или суда». В то время как ст. 89 УПК РФ «Использование результатов ОРД» указывает, что «в процессе доказывания запрещается использование результатов ОРД, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам нас тоящим Кодексом». Железняк считает, что вообще нет возможности использования ре зультатов ОРД, т. к. никакие результаты ОРД не могут отвечать требованиям, предъяв ляемым к доказательствам (в первую очередь допустимости). В виду того, что обя зательным условием формирования допустимого доказательства является известность источника доказательства (т. е. человека). Выходом из ситуации он считает исключение из теории доказательств требования о генезисе формирования доказательства, т. е. его «прохождении» от источника информации до формирования доказательства;

для приз нания же доказательства, сформированного на основе результатов ОРД, достаточно подтверждения наличия такого источника и сообщенных им сведений компетентным представителем оперативного подразделения в ходе допроса. Кроме того может быть решен и другой вопрос, связанный с включением в число доказательств протоколов оперативно-технических мероприятий. «Их результаты менее всего подвержены иска жению и проверяемы», как говорит В. Зникин.

В настоящее время «трудно встретить уголовное дело, при расследовании которого не применялись бы специальные познания в различных формах: от участия специалис та в производстве отдельных следственных действий до производства сложнейших экс пертиз, зачастую дающих наиболее важные в доказательственном смысле результаты.

И весьма часто, как то показывает практика, при этом допускаются ошибки… Диапа зон их достаточно широк», как замечает О.Я. Баев. Это ошибки, связанные с обнаруже нием, изъятием, хранением объектов, которые в дальнейшем подвергаются экспертным исследованиям, ошибки в назначении, производстве экспертиз и т. д. Но в уголовном судопроизводстве решаются важнейшие вопросы – вопросы преступления и наказания, свободы, а подчас, и самой жизни лица, обвиняемого в совершении преступления. И чья-то ошибка здесь может стоить очень дорого.

О чем говорят многочисленные нарушения уголовно-процессуального закона судом?

Например, часты несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела. Оценивая доказательства, суд может принять во вни мание одни доказательства и совсем не учитывать другие. А в обвинительном пригово ре наряду с доказательствами, положенными в основу выводов суда, хотя и должны со держаться и те мотивы, по которым суд отверг доводы подсудимого в свою защиту, но это не всегда соблюдается.

Принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению возлагает на судью полную ответственность за правильность решения о виновности или невиновнос ти подсудимого. Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению распро страняется и на прокурора, следователя, лицо, производящее дознание и других субъ ектов уголовного процесса. Нравственное значение оценки доказательств по внутренне му убеждению состоит в том, что за свое решение о доказанности или недоказанности обвинения и его последствиях судья несет ответственность перед своей совестью судьи и человека. Но судья – человек, и, как и каждый человек, он может ошибиться при оцен ке доказательств, а, следовательно, и при разрешении дела. И юридическая оценка деяния подсудимого, и определение меры наказания производятся в соответствии с убеждением судьи в правильности и справедливости его выводов и решений. Закон и нравственные нормы, которыми руководствуется судья, создают предпосылки пра вильного формирования внутреннего убеждения. Внутреннее убеждение складывается в условиях независимости судей;

оно должно формироваться лишь на основании иссле дования обстоятельств дела и опираться на доброкачественные, достаточные, тща тельно проверенные доказательства. Длительное время в нашей стране суд рассматри вался как орган борьбы с преступностью. И в настоящее время некоторые судьи продол жают рассматривать свою деятельность с этих позиций. Значительная часть обви нительных приговоров, нечастые случаи постановки оправдательных вердиктов, как считают исследователи, обусловливаются психологической установкой судей на борьбу с преступностью. Хотя суд, как указано в ст. 15 УПК РФ, «не является органом уголов ного преследования… Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав».

Можем ли мы сказать, что закон всегда справедлив? Справедливость и закон – это одно и то же? Понятие справедливости относится скорее к категории морали, а не пра ва. Хотя закон должен предполагать собой справедливость. Возьмём такой случай: мать пытавшаяся продать своих детей, была приговорена к трем годам условно. Суд в ка честве основания такого решения посчитал наличие у неё несовершеннолетних детей.

Справедливо ли это? Можно называть множество примеров. Кроме того, что закон не всегда справедлив, применение закона людьми, тоже могут быть несправедливыми, как уже говорилось. Вообще можно выделить два вида несправедливости. Как отметил, например, начальник НИИ Федеральной службы исполнения наказаний, В.И. Се ливерстов, «во-первых, это когда человек виновен в совершении преступления, но при вынесении приговора суд не учел какие-то смягчающие обстоятельства». Второй ва риант, когда осуждают невиновного человека, что может являться и ошибкой, и «под ставой». Такие случаи встречаются гораздо реже, но и они есть.

Цель уголовного процесса – защита личности и общества от преступных посяга тельств путем справедливого правосудия. Задачи состоят в раскрытии преступлений, изобличении виновных, привлечении их к справедливой ответственности, восстановле нии нарушенных преступлением прав. Но на практике приходится сталкиваться с пре ступлениями против правосудия, сокрытием преступлений, прекращением уголовных дел по надуманным основаниям, фальсификацией доказательств и т. п.

Законодательство и организационно-правовые меры должны создавать условия для постановки только общественно полезных нравственных целей и использования соот ветствующих средств правоприменителями. Этому служат ограждение независимости судей, работников правоохранительных органов, поднятие престижа их профессии, соз дание благоприятных материальных условий, отвечающих социальной роли и труднос тям деятельности. Правовое регулирование и организация практической деятельности должны создавать гарантии, стимулирующие совпадение официальных и неофи циальных целей субъектов уголовного процесса. Их несовпадение может быть обуслов лено несовершенством законодательства, когда сама норма закона противоречит пред ставлениям о справедливости, нравственных ценностях, отстает от требований жизни.

В этих ситуациях правоприменителям приходится или применять закон формально, или прибегать к различным формам обхода закона, а гражданам, чьи права и инте ресы так или иначе затрагивает уголовное дело, нарушать свои обязанности, опре деленные законом. Выход следует искать в максимальном учете нравственных требова ний при разработке правовых норм, в оперативном их изменении в соответствии с про исходящими в обществе процессами, а также в совершенствовании системы доказы вания, а может быть тогда, больше не придется суду, например, нарушать и моральные нормы при вынесении законных и в тоже время справедливых решений.

Источники и литература 1. Конституция РФ (с учетом поправок от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ).

2. УПК РФ, Новосибирск: сиб. унив. изд-во, 2005,–527 с.

3. Федеральный закон от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (с изм.

и доп., вступающими в силу с 01.01.2010).

4. Баев О.Я. Тактика уголовного преследования и профессиональной защиты от него. М.: Экза мен, 2008,–638 с.

5. Волколуп О.В., Чупилкин Ю.Б. Гарантии прав участников уголовного судопроизводства Рос сийской Федерации. Краснодар: Кубанский государственный университет, 2005. 160 с.

6. Железняк Н.С. «Черные дыры» и «Белые пятна» ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельнос ти». Красноярск, 2009,–162.

7. Зникин В. Результаты ОРД в уголовном процессе//Законность,2005,№ 11.

8. Кобликов А.С. Юридическая этика. М.: НОРМА, 2000. 168 с.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 18 |
 



 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.