авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 29 |

«Petrozavodsk State University, Petrozavodsk, Russia The Program of Russian Academy of Sciences «Biological resource of Russia» 2009-2011 ...»

-- [ Страница 10 ] --

В районе Картеша, где проводятся исследования, такими наиболее предпочитаемыми места ми локализации этих морских млекопитающих являются: бухты Сельдяная, Круглая, Кривозерская и Левая, а также акватории около самого мыса Картеш, острова Иваньков и Иванова Наволока (рис.

1). Это связано с тем, что они являются относительно тихими, прибрежными, прогреваемыми, мел ководными зонами с хорошим водообменом, наиболее укрытыми от ветра, волнения и так называе мого «фактора беспокойства» (суда, рыбаки, туристы). Также там особенно богатая для морских млекопитающих кормовая база, благодаря проходящим фронтальным разделам вод и созданным биостанцией мидиевым плантациям, в районе которых особо сконцентрированы их различные объ екты питания (Елисеева, 2008).

При этом изучаемые животные в данное время не образуют локальных крупных скоплений, а держатся хаотично поодиночке или небольшими группами (2-10 особей) (Огнетов, 1995;

Елисеева, 2006 а, 2006 б). Их суточный бюджет времени в этот период составляют в основном охота, кормле ние, отдых и игры, которые могут носить индивидуальный и групповой характер. Причем наиболь шая активность наблюдается чаще в утренние и вечерние часы.

Несмотря на общность занимаемых акваторий, относительную схожесть кормовой базы и об раза жизни в это время, между белухами, морскими зайцами и кольчатыми нерпами не наблюдается особой конкуренции, они хорошо сосуществуют в данном районе. Связано это, главным образом, с их небольшой численностью и плотностью популяций в изучаемый период.

Можно выделить следующие основные виды их индивидуального и группового (одновременно го, последовательного) внутри- и межвидового поведения: ориентировочно-исследовательское, охота и кормление, отдых и игры, а также подражание и обучение (см. также Елисеева, 2007). При этом между данными животными складываются определенные внутри- и межвидовые взаимоотношения.

Ранее было показано, что в условиях дельфинариев при совместном содержании разных ви дов морских млекопитающих, этих высокоинтеллектуальных животных, они часто обучаются друг у друга различным элементам поведения, участвуют в совместных играх (Надолишняя и др., 2004;

Елисеева, Обухов, 2006) и даже заботе о потомстве (Елисеева, Обухов, 2006). И связано это, в пер вую очередь, с искусственным совместным содержанием в ограниченном пространстве с информа ционно обедненной окружающей средой.



Кроме того, раньше считалось, что настоящие тюлени (к которым относятся, в том числе, мор ские зайцы и кольчатые нерпы) обладают гораздо более низкими интеллектуальными способностями и менее способны к обучению, чем зубатые киты (к которым относятся, в том числе, белухи). Недавно же в результате проведенных экспериментов в дельфинариях было показано на примере настоящих серых тюленей, что они практически не уступают в этом зубатым китам (Надолишняя и др., 2006).

В ходе данного исследования выявлено, что и в естественных природных условиях разные виды ки тообразных и ластоногих (на примере белух, морских зайцев и кольчатых нерп) также могут активно взаимодействовать друг с другом, обучатся друг у друга (в том числе настоящие тюлени у белух) чаще на основе подражания различным видам деятельности, участвовать в совместной охоте, кормлении и играх.

Районы же подобные губе Чупа и мысу Картеш, где одновременно обитают в естественных условиях разные виды морских млекопитающих, являются очень удобными для изучения различ ных аспектов успешного сосуществования этих высокоинтеллектуальных социальных животных со сложными разнообразными внутри- и межвидовыми взаимоотношениями.

Исследования в данной области необходимо продолжать, и полученные результаты в природ ных условиях во многом можно экстраполировать и использовать в условиях искусственного содер жания и использования морских млекопитающих.

Автор работы выражает огромную благодарность за предоставляемую возможность проведения данных исследований и помощь в работе В.Я. Бергеру, А.А. Сухотину и другим сотрудникам Беломорской биологической станции и Зоологического института Российской Академии наук.

Литература Бианки В.В., 1965. О численности морских млекопитающих в вершине Кандалакшского залива. Петро заводск, Госниорх. С. 42–44.

Елисеева Е.А., 2006 а. Ластоногие губы Чупа Кандалакшского залива Белого моря в летне-осенний на гульный период // VII Научная сессия МБС СПбГУ. Тезисы докладов. СПб. С. 83–84.

Елисеева Е.А., 2006 б. Экология и поведение настоящих тюленей губы Чупа Кандалакшского залива Белого моря в летне-осенний нагульный период // Морские млекопитающие Голарктики. Сборник научных трудов IV Международной конференции. СПб. С. 189–192.

Елисеева Е.А., 2007. Классификации поведения беломорских ластоногих губы Чупа в летне-осенний нагульный период // Экологические исследования беломорских организмов. Материалы II Международной конференции. СПб. С. 39–41.

Елисеева Е.А., 2008. Район около мыса Картеш (Белое море, Кандалакшский залив, губа Чупа), как ме сто обитания беломорских ластоногих // Морские млекопитающие Голарктики. Сборник научных трудов V Международной конференции. Одесса. С. 170–173.

Елисеева Е.А., Обухов Д.К., 2006. Поведение детеныша афалины (Tursiops truncatus Montagu, 1821) в начальный ювенильный период (первые 0,5 года жизни) при содержании в дельфинарии // Морские млекопи тающие Голарктики. Сборник научных трудов IV Международной конференции. СПб. С. 185–189.

Надолишняя А.П., Стародубцев Ю.Д., Мухаметов Л.М., Елисеева Е.А., 2004. Изучение взаимодействий с предметами дельфинов афалин (Tursiops truncatus) // Морские млекопитающие Голарктики. Сборник науч ных трудов III Международной конференции. М. С. 419–422.





Надолишняя А.П., Стародубцев Ю.Д., Михайлюк А.Л., Зимина О.А., 2006. Обобщение по относитель ному признаку «средний» у серого тюленя // Морские млекопитающие Голарктики. Сборник научных трудов IV Международной конференции. СПб. С. 386–390.

Огнетов Г.Н., 1995. Морские млекопитающие // Белое море. Биологические ресурсы и проблемы их ра ционального использования. СПб. Ч. 2.

Потелов В.А., 1969. Распределение и миграции морских зайцев в Белом, Баренцевом и Карском морях // Морские млекопитающие. М., «Наука». С. 245–251.

COEXISTENCE WHITE SEA MARINE MAMMALS: WHITE WHALES (DELPHINAPTERUS LEUCAS), BEARDED SEALS (ERIGNATUS BARBATUS) AND RINGED SEALS (PUSA PHISPIDA) IN CHUPA INLET OF KANDALAKSHA BAY OF WHITE SEA IN SUMMER-AUTUMN PERIOD E. Eliseeva Scientific Research Institute «Giproribflot», St.-Petersburg, Russia E-mail: dolphcat@mail.ru In Chupa inlet of Kandalaksha bay of White Sea in the summer-autumnal period from marine mammals most often there are white whales, bearded seals and ringed seals. Owing to similarity in this period of their feed and a lifestyle, they divide the same water areas therefore between them there are certain mutual relations. Studying of various aspects of coexistence of these social organisms has the big scientific and practical value, including for the joint maintenance and use of different marine mammals in artificial conditions. As a result of research their places of localization, occurrence, number, the daily budget of time, various behavior and mutual relations are estimated. Researches are spent some years on the basis of and by means of scientific workers of White Sea of biological station of Zoological institute of Russian Academy of sciences cape Kartesh. It is revealed, that studied animals at this time do not form local large congestions, and keep chaotically solitary or small groups (2-10 individuals). Their daily budget of time is made with following kinds individual and group (simultaneous and consecutive) intra- and interspecific behavior: roughly-research, hunting, feeding, rest, games, imitation and training. The areas similar to Chupa inlet and cape Kartesh where different kinds of marine mammals simultaneously live in natural conditions, are convenient for studying various aspects of coexistence of these social animals with complex various intra- and interspecific mutual relations.

ВОЗРАСТНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ БИОХИМИЧЕСКИХ ПАРАМЕТРОВ КРОВИ БЕЛОМОРСКИХ ГРЕНЛАНДСКИХ ТЮЛЕНЕЙ И.А. Ерохина Учреждение Российской академии наук Мурманский морской биологический институт Кольского научного центра РАН, г.Мурманск, Россия e-mail: chiv1@front.ru Введение Гренландский тюлень рассматривается в качестве одного из биоиндикаторов состояния экосистемы Баренцева моря (Timoshenko, 1995). Исследования этого вида посвящены, глав ным образом, ряду сторон его биологии – распределения, миграций, размножения, морфоло гии. Биохимический подход в популяционных исследованиях беломорского гренландского тюленя практически не разработан. В то же время эколого-биохимический мониторинг может иметь уникальное значение для оценки изменений в обмене веществ животных, наступающих, как правило, до появления морфологических и популяционных отклонений от нормы (Cидоров и др., 1990). Это позволяет применять его для ранней диагностики изменений, про исходящих в водоеме. Поскольку действие факторов среды в значительной степени зависит от стадии развития организма, онтогенетический принцип является неотъемлемой частью систе мы эколого-биохимического мониторинга.

В связи с вышеизложенным в задачу данной работы входило изучение особенностей ряда биохимических показателей у беломорского гренландского тюленя разного возраста – от новорож денных до взрослых особей.

Материал и методы Материалом исследования служила плазма крови гренландского тюленя (Pagophilus groenlandicus Erxleben, 1777) беломорской популяции. Кровь от новорожденных особей, пере линявших (возраст 1,5–2 мес) и взрослых животных получали во время промысла на Белом море. В группу взрослых отнесли животных с характерной крылановой окраской, а также раз мерами тела, присущими особям старше 6 лет (Хузин, 1972). В возрастных группах 1, 2 и года обследованы животные, с 1,5-месячного возраста содержащиеся в аквакомплексе Мур манского морского биологического института (Кольский залив). Объединение в одном иссле довании свободноживущих и содержащихся в неволе особей мы сочли приемлемым на осно вании данных литературы о практически идентичном биохимическом составе крови у выше упомянутых групп ластоногих (McConnel, Vaughan, 1983). Кровь брали из экстрадуральной вены (Geraci, Smith, 1975). Плазму отделяли центрифугированием. В ней определяли общий белок и его фракции, свободный аминный азот, мочевину, креатинин, глюкозу, общие липи ды, кальций и неорганический фосфор, используя унифицированные методы (Камышников, 2000). Модифицированный альбумин выявляли методом переосаждения в системе трихлорук сусная кислота-этанол, предложенным Троицким с соавторами (Троицкий и др., 1986). Циф ровой материал обработан общепринятыми методами вариационной статистики с использова нием критерия Стьюдента для оценки достоверности различий.

Результаты и обсуждение Изучение содержания в крови белка и характера его распределения по фракциям слу жит одним из приемов оценки на молекулярном уровне метаболической активности органов и тканей, поскольку белки крови являются компонентами динамичной циркулирующей сис темы, отражающей физиолого-биохимические особенности организма в целом. Содержание общего белка с возрастом, как правило, увеличивается (Engelhardt, 1979;

Sepulyeda et al., 1999). Концентрация белка у взрослых достоверно (p0.001) выше, чем у щенков тюленей (110.09±5.33 г/л против 78.38±2.59 г/л). Общей закономерностью, наблюдаемой у различных видов животных, является и возрастное перераспределение белка по фракциям (Парина, 1967;

Salatka et al., 1971), причем уровень альбумина несколько снижается по причине уменьшения использования белка для пластических процессов и снижения интенсивности синтеза альбумина в печени. При этом относительная концентрация глобулинов плазмы кро ви с возрастом увеличивается, что может быть связано с понижением скорости распада гло булинов у взрослых животных. В таблице 1 видно, что в плазме крови взрослых особей по вышение уровня общего белка происходит главным образом за счет -глобулиновой фрак ции.

Таблица Содержание общего белка и распределение его по фракциям в плазме крови гренландских тюленей разного возраста Возраст Общий белок, Белковые фракции (отн.%) г/л альбумин -глобулины -глобулины -глобулины Новорожденные 78.38±2.59 64.01±1.75 11.08±2.68 10.47±2.13 14.44±1. (n=19) 1,5–2 мес 66.96±2.39* 59.50±2.60 9.93±1.36 10.59±1.86 19.98±2. (n=16) (p0.02) (p0.05) (p0.05) (p0.05) (p0.05) 1 год 102.65±1.56* 54.75±2.77* 18.31±1.84* 12.53±1.79 14.41±0. (n=4) (р0.001) (p0.05) (р0.01) (p0.05) (р0.05) 2 года 81.97±7.40 58.32±5.70 16.45±3.76 11.01±1.97 14.22±2. (n=3) (p0.05) (p0.05) (p0.05) (p0.05) (p0.05) 3 года 83.40±2.90 50.88±1.54* 23.16±1.40* 11.93±0.96* 14.03±1. (n=3) (p0.05) (p0.05) (p0.05) (p0.05) (p0.05) Взрослые 110.09±5.33* 54.24±1.50* 15.52±0.45 21.53±0.90* 8.71±0.67* (n=10) (р0.001) (p0.05) (p0.001) (p0.001) (p0.001) Примечание. n – количество животных;

знаком «*» обозначены статистически достоверные различия по сравнению с по казателями новорожденных животных, в скобках указана степень достоверности различий по сравнению с предыдущим возрастом.

Альбумин в плазме крови в процессе выполнения транспортной функции подвергается конформационным изменениям, вследствие чего в русле крови он представлен гетерогенной системой молекул. Модифицированный альбумин – сборное понятие, так как в эту группу по падают молекулы, обладающие общим свойством – они после обработки в системе трихлорук сусная кислота-этанол теряют способность растворяться в дистиллированной воде. Изменения строения белка выражаются в форме появления разнообразных конформеров, которые, как правило, обогащены углеводами, отсутствующими у нативной фракции этого белка (Троиц кий, 1983). Как видно в таблице 2, содержание модифицированного альбумина (Ам) мини мально у новорожденных особей. После завершении молочного вскармливания (1.5–2 мес) щенки тюленей переходят на самостоятельное питание беспозвоночными и рыбой. Качествен ные изменения в питании, очевидно, отражаются и на транспортной функции альбумина, под тверждением чего является повышение более, чем в два раза концентрации Ам в крови. Тот факт, что в дальнейшем содержание Ам практически не изменяется вплоть до взрослого со стояния, подтверждает предположение о решающей роли питания (состава метаболитов, транспортируемых альбумином) в формировании определенного уровня Ам. Как видно в таб лице 2, статистически достоверных различий по этому показателю между животными изучен ных групп, начиная с 1.5–2-месячного возраста, не отмечено, хотя и намечается тенденция к повышению содержания Ам у взрослых тюленей. По-видимому, высокая концентрация Ам у взрослых особей определяется еще и снижением скорости катаболизма модифицированного альбумина. Кроме того, определенный вклад в повышение уровня Ам вносит усиление лиган дирования белка в условиях качественных и количественных изменений метаболитов крови с возрастом. Причем, кроме естественных физиологических изменений можно предполагать и патологические, в частности, заражение гельминтами. Гельминтозная инвазия интенсивно растет с переходом щенков тюленей на самостоятельное питание, в результате половозрелые особи практически на 100% поражены гельминтами, а наибольшая интенсивность инвазии от мечается для беломорских тюленей в возрасте 13–16 лет (Трещев, 1970).

Таблица Биохимические показатели плазмы крови гренландских тюленей разного возраста Показатели Новорож- 1,5–2 мес 1 год 2 года 3 года Взрослые денные n=16 n=4 n=4 n=4 n= n= Свободный 4.2±0.1 4.2±0.2 2.6±0.1* 1.4±0.1* 3.0±0.4* 3.2±0.1* аминный азот, (p0.001) (p0.001) (p0.02) (p0.05) ммоль/л Мочевина, 15.5±1.34 15.7±1.8 10.0±0.9* 17.7±2.3 16.7±0.9* 11.1±1.6* ммоль/л (p0.01) (p0.02) (p0.05) (p0.02) Креатинин, 154.7±11.7 111.8±6.4* 291.1±1.4* 194.7±30.7 191.7±33.5 117.8±5.8* мкмоль/л (p0.001) (p0.02) (p0.05) (p0.05) Модифици- 11.7±0.6 25.4±1.0* 24.8±1.6* 27.1±2.1* 28.5±1.9* 31.4±2.4* рованный (p0.05) (p0.05) (p0.05) (p0.05) альбумин, в % к общему Глюкоза, 2.2±0.1 3.8±0.5* 6.9±.0.4* 7.7±0.3* 5.9±0.3* 2.8±0. ммоль/л (p0.001) (p0.05) (p0.01) (p0.001) Общие липиды, 11.7±0.6 15.6±0.7* 16.5±0.5* 11.9±0.8 10.4±2.5 12.8±0. г/л (p0.05) (p0.01) (p0.05) (p0.05) Кальций общий, 6.1±0.2 8.0±0.5* 6.3±0.3 2.9±0.3* 2.7±0.1* 8.5±0.7* ммоль/л (p0.02) (p0.001) (p0.05) (p0.001) Фосфор неорг., 2.8±0.1 3.7±0.2* 2.8±0.1 1.6±0.1* 1.5±0.2* 3.9±0.3* ммоль/л (p0.001) (p0.001) (p0.05) (p0.001) Примечание. Обозначения те же, что в табл.1.

В плазме крови гренландских тюленей определяли также некоторые метаболиты – глюкозу, общие липиды, свободный аминный азот, мочевину, креатинин, общий кальций, неорганический фосфор. Изменения этих показателей с возрастом неоднозначны (табл.2).

Уровень в плазме крови ряда показателей азотистого обмена (свободный аминный азот, мочевина, креатинин) снижается по мере взросления животных, отражая закономерное сниже ние интенсивности этой составляющей обмена веществ. Однако, для креатинина отмечено увеличение концентрации в плазме крови в период 1–2 года по сравнению с новорожденными особями и 1.5–2-месячными животными.

Динамика содержания глюкозы отражает смену механизмов появления в крови этого глав ного энергетического субстрата. Минимальная концентрация глюкозы отмечена у новорожден ных тюленей. Это свидетельствует о том, что сразу после рождения источником энергии является запас глюкозы, доставляемой плоду кровью материнского организма, и глюкоза, образующаяся из лактата и свободных аминокислот. По мере расходования этих запасов главным источником энер гии служит жир материнского молока. Данные таблицы 2 демонстрируют повышение уровня глюкозы в крови тюленей, завершивших молочное питание. У взрослых и щенков этот показатель практически одинаков, что отмечается и для других видов ластоногих (Золотарева, 1998). Оче видно, что прирост содержания глюкозы в крови с возрастом происходит в результате глюконео генеза, в частности из свободных глюкогенных аминокислот. Кроме того, в раннем онтогенезе ластоногих активно используются углеводные запасы печени и других тканей, о чем свидетельст вует высокая активность глюкозо-6-фосфатазы у животных из подростковой группы (Золотарева, 1998;

Bailey et al., 1980).

В содержании общих липидов в плазме крови отмечено заметное повышение в период окон чания молочного вскармливания и перехода к самостоятельному питанию, после чего уровень этого показателя достоверно снижается в возрасте 2 года и до взрослого состояния практически не изме няется. Это согласуется с данными о значительном уменьшении содержания липидов в крови взрос лых тюленей по сравнению с щенками (Bailey et al., 1980). При этом наши исследования позволяют уточнить возраст формирования стабильно низкого уровня липидов благодаря возможности изуче ния группы молодых тюленей (1–4 года).

Обращает на себя внимание динамика показателей минерального обмена – содержания каль ция и фосфора. К окончанию периода молочного вскармливания их концентрация в крови тюленей увеличивается, однако после первого года жизни наблюдается снижение содержания кальция и фосфора, при этом уменьшается также и величина соотношения этих минеральных веществ. В воз расте 2 и 3 года она составляет 1.78 и 1.74, соответственно, тогда как у новорожденных – 2.15, а у взрослых животных – 2.17. По-видимому, наблюдаемая динамика отражает интенсивность вовлече ния кальция и фосфора в процессы формирования костной ткани, поскольку именно между первым и вторым годами жизни у тюленей отмечается значительное увеличение длины тела за счет скелета (Keiver et al., 1984).

Таким образом, полученные данные характеризуют естественные возрастные изменения ряда показателей метаболизма белков, углеводов, липидов и минеральных веществ у гренландских тюле ней, что рекомендуется учитывать при использовании параметров крови для оценки влияния факто ров среды на организм.

Работа выполнена при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект № 05 04-48388).

Литература Золотарева Н.Н., 1998. Физиолого-биохимические особенности метаболизма северных морских коти ков // Северный морской котик: систематика, морфология, экология, поведение. Ч. 1. М. С.386–405.

Камышников В.С., 2000. Справочник по клинико-биохимической лабораторной диагностике: В 2т. – Минск: Беларусь. 958с.

Парина Е.В., 1967. Возраст и обмен белков. Харьков: Изд-во Харьковского ун-та. 204с.

Сидоров В.С., Юровицкий Ю.Г., Кирилюк С.Д., Такшеев С.А., 1990. Принципы и методы эколого-био химического мониторинга водоемов // Биохимия экто- и эндотермных организмов в норме и при патологии.

Петрозаводск. С.5–27.

Трещев В.В., 1970. Гельминты промысловых морских млекопитающих европейского сектора Арктики:

Автореф. дис. … канд. биол. наук. М. 23с.

Троицкий Г.В., 1983. Патологическая анатомия белков (дефектные белки). Симферополь. 35с.

Троицкий Г.В., Борисенко С.Н., Касымова Г.А., 1986. Инвертированный метод обработки электрофоре грамм для выявления модифицированных форм альбумина // Лабор.дело. № 4. С.229–231.

Хузин Р.Ш., 1972. Эколого-морфологический анализ различий и перспективы промысла гренландского тюленя беломорской, ян-майенской и ньюфаундлендской популяций. Мурманск. 174с.

Bailey B.A., Downer R., Lavigne D.M., 1980. Neonatal changes in tissue levels of carbohydrate and lipid in the harp seal Pagophilus groenlandicus // Comp. Biochem. and Physiol. B 67. N 1. P.179–182.

Engelhardt F.R., 1979. Haematology and plasma chemistry of captive pinnipeds and Cetaceans // Aquat.Mammals. V. 7, N 1. P.11–20.

Geraci J.R., Smith T.G., 1975. Functional hematology of ringed seals (Phoca hispida) in the Canadian arctic // J.Fish.Res.Board.Can. V. 32. P.2559–2564.

Keiver K.M., Draper H.H., Hadley M., Ronald K., 1984. Calcium and phosphorus balance in juvenile harp seals (Phoca groenlandica) // Can. J. Zool. V. 62. P.777–782.

McConnel L.C., Vaughan R.W., 1983. Some blood values in captive and freeliving common seals (Phoca vitulina) // Aquat/ Mamm. V. 10, N 1. P.9–13.

Salatka K., Kresge D., Harris J., 1971. Rat serum proteins changes with age // Exp. Gerontol. V. 6. P.25–36.

Sepulyeda M.S., Ochoa-Acuna H., Homer B.L., 1999. Age-related changes in hematocrit, hemoglobin, and plasma protein in Juan Fernandez fur seals (Arctocephalus philippii) // Mar. Mammal Sci. V. 15, N 2. P.575–581.

Timoshenko Yu.K., 1995. Harp seals as indicators of the Barents Sea ecosystem // Whales, seals, fish and man: Proceedings of the Int.Symp. on the biology of mar.mammals in the North East Atlantic, Troms, Norway, nov.-1 dec.1994.Amsterdam: Elsevier. P.509–523.

AGE CHANGES OF BIOCHEMICAL PARAMETERS OF THE WHITE SEA HARP SEAL BLOOD I. A. Erokhina Murmansk Marine Biological Institute, Kola Science Centre, Russian Academy of Sciences, Murmansk, Russia e-mail: chiv1@front.ru Results of study of several blood parameters of harp seal (Pagophilus groenlandicus Erxleben, 1777) from birth to the adult state are presented. The following age groups of the animals have been studied – newborns, 1.5–2 months, 1 year, 2 years, 3 years, and adults (older than 6 years). The content of total protein and its fractions, free amine nitrogen, urea, creatinine, glucose, total lipids, total calcium, and inorganic phosphorus was determined in the seal blood plasma. Differences of the degree of expression of levels of all studied parameters in the course of early postnatal ontogenesis of the animals have been established. The most significant metabolic changes in the harp seals were revealed in the period of end of weaning and transition to independent ingestion and then after the first year of life.

СОСТАВ КРИОФЛОРЫ ПРИБРЕЖНЫХ ЛЬДОВ КАНДАЛАКШСКОГО ЗАЛИВА БЕЛОГО МОРЯ Л.С. Житина, Л.В. Ильяш Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова, г. Москва, Россия, е-mail: Lgitina@mail.ru Водоросли, населяющие льды, играют важную роль в цикле углерода в полярных экоси стемах (Legendre et al., 1992;

Gosselin et al., 1997), включая и Белое море (Ильяш и др., 2003).

Сведения о флоре льдов Белого моря до настоящего времени немногочисленны. В большинст ве работ исследования охватывали непродолжительный период ледового сезона в одном – двух районах моря (Гогорев, 1998;

Кособокова и др., 2004;

Сажин и др., 2005;

Ratkova, Wassmann, 2005). Наиболее продолжительные наблюдения, охватывающие весь ледовый се зон, проведены в проливе Великая Салма Кандалакшского залива (Михайловский, Житина, 1989), однако при этом был исследован только нижний слой льда. Значительная пространст венно-временная вариабильность, характерная для видового состава и обилия ледовых водо рослей (Demers et al., 1984;

Cota, Smith, 1991;

Cota et al., 1991;

Monti et al., 1996), определяет необходимость исследования ледовых фитоценов в течение возможно более длительного пе риода и в разных районах моря.

В настоящей работе представлены данные по видовому составу ледовых водорослей в ян варе – апреле в трех районах Кандалакшского залива Белого моря.

Материалом для настоящего исследования послужили пробы, собранные в Кандалакшском заливе Белого моря. Пробы льда отбирали кольцевым буром:

1) в проливе Великая Салма на разрезе от берега на 3 станциях, расположенных на расстоя нии 20 м друг от друга. Ст. 1 располагалась в 10 м от берега, а ст. 3 – в 50 м от берега. Еще одна станция находилась на расстоянии 5 км от разреза у Киндо мыса.

2) в Кандалакшской губе в 10 км от г. Кандалакши. Станции отбора проб располагались на разрезе от берега к центру залива в 10, 200 и 500 м от берега.

3) в губе Чупа вблизи пос. Пулонга. Пробы отбирали на 6-ти точках, отстоящих друг от друга на 50 м.

В ледовом биотопе выявлено 145 таксонов водорослей (табл.), из которых наиболее разнооб разно были представлены диатомеи. Среди водорослей отмечены виды с разной биотопической приуроченностью: ледово-неритические, планктонные, литоральные, эпифитные, солоноватовод ные, пресноводные. Из зеленых водорослей встречены Ancylonema nordenskioeldii и Ulothrix implexa, которые могут образовывать скопления на нижней поверхности льда (Мельников и др., 2005), а также Chlamydomonas nivalis и Rhaphidonema nivale, для которых предпочитаемым биото пом является снежный покров (Kol, 1968). Самым малым числом видов были представлены дино фитовые водоросли и все они являлись планктонными формами.

Криоводоросли Кандалакшского залива Белого моря №№ Виды ББС Кандалакшская Губа п/п губа Чупа Bacillariophyceae 1 Achnanthes delicatula var. hauckiana (Grunow) Lange-Bertalot et Ruppel + 2 A. hyperborea Grun. + 3 Achnanthes spp. + + 4 Amphora laevis Gregory + + + 5 A. macilenta Greg. + 6 A. ocellata Donk. + 7 A. ovalis Ktz. + 8 A. terroros Ehr. + 9 Amphora spp. Ehr. + + 10 Asterionella formosa Hass. + + 11 Asterionellopsis glacialis (Castracane) F.E.Round + 12 Attheya septentrionalis (estrup) Crawford + + 13 Aulacosira granulata (Ehr.) Sim. + 14 Aulacosira italica (Ehr.) Ktz. + 15 Bacillaria paxillifera (O.F.Muller) Hendey + 16 Berkeleya scopulorum (Brebisson) Cox + 17 Caloneis aemula A.S. + 18 C. liber W.Sm. + 19 C. ventricosa (Ehrenberg) Meister (silicula) + + 20 Caloneis sp. + 21 Campilodiscus sp. + 22 Chaetoceros ceratosporum Ostenf. + 23 C. holsaticus Schtt + + + 24 C. socialis Laud. + + 25 C. tenuissimus Meunier + 26 C. wighamii Bright. + 27 Cocconeis scutellum Ehr. + + 28 Coscinodiscus neoradiatus A.Cl. + 29 Cyclotella meneghiniana Ktzing + 30 Cyclotella sp. + 31 Cylindrotheca closterium Reim.et Lewin + + + 32 Diatoma tenuis Agardh + 33 Diatoma sp. + 34 Diploneis coffaeformis (A.S.) Cl. + 35 D. gemmatula (Grun.) Cl. + 36 D. litoralis (Donk.)Cl. + + + 37 Diploneis sp. Ehr. + 38 Entomoneis kjellmanii var. kariana (Grunow) Poulin et Cardinal + + + 39 E. paludosa (W.Smith) Reimer + + + 40 Fragilaria crotonensis Kitt. + 41 F. islandica Grun. + 42 F. striatula Lyngb. + 43 F. ulna (Nitzsch) Lange-Bertalot + 44 Fragilariopsis cylindrus (Grun.) Krieger + + 45 F. oceanica Cl. + + + 46 Gomphonema sp. + 47 Glyphodesmis williamsonii (W.Sm.) Grun. + 48 Grammatophora marina (Lyngb.) Ktz. + 49 Gyrosigma arcticum Cl. + 50 G. tenuissimum var. hyperborea (Grunow) Cleve + 51 Leptocylinedrus danicus Cl. + 52 Licmophora ehrenbergii (Ktz.) Grun. + + 53 L. parodoxa (Lyngb.) Ag. + 54 Mastogloea smidtii v.amphycephala Grun. + 55 Melosira arctica (Ehr.) Dickie + + + 56 Melosira dubia Ktz. + 57 Melosira varians Ag. + 58 Navicula algida Grun. + 59 N. cancellata Donk. + + 60 N. derasa Grunow + + + 61 N. derasa var. transitans Ross + + + 62 N. digitoradiata (Greg.) A.S. + + 63 N. directa W.Sm. + + + 64 N. kariana var. curta (Cleve) Ross (gelida) + + 65 N. gelida var. subimpressa Grunow + 66 N. glacialis Cl. + + 67 N. granii (Jorg.)Gran + + + 68 N. grevillei Ag. + 69 N. kariana Grun. + 70 N. kryokonites Cl. + 71 N. latissima Greg. + 72 N. lineola Grun. + 73 N. pelagica Cl. + + + 74 N. placentula v. rostrata A.Mayer + 75 N. punctulata v.pagophila Grun. + 76 N. pussila W. Sm. + 77 N. septentrionalis (Grun.)Gran + + 78 N. subtilissima Cl. + 79 N. valida Cl. et Grun. + 80 N. vanhoffenii Gran + + + 81 N. sp.№1 + 82 N. sp.№2 + 83 Navicula sp. + + + 84 Nitzschia angularis W.Sm. + + 85 N. distans Greg. + 86 N. frigida Grun. + + + 87 N. holsatica Hust. + 88 N. longissima (Breb.) Ralfs + + + 89 N. macilenta Greg. + 90 N. marginulata Grun. + 91 N. mitchelliana Greenloaf + 92 N. pellucida Grun. + + 93 N. polaris Grun. + + 94 N. scabra Cl. + + + 95 N. sigmoidea (Ehr.) W.Sm. + 96 N. tryblionella Hantzsch. + 97 Nitzschia spp. + + + 98 Odontella aurita (Lygb.) Ag. + 99 Paralia sulcata (Ehr.) Cl. + + + 100 Pauliella taeniata (Grunow) Round et Basson + + + 101 Pinnularia sp.

Ehr. + 102 Plagiogramma stauroporum (Greg.) Helb. + 103 Pleurosigma elongatum W.Smith + 104 P. longum Cl. + 105 P. normanii Ralfs + 106 P. stuxbergii Cl. + 107 P-g. kamtschaticum (Grunow) Medlin + 108 Pseudo-nitzschia delicatissima (Cl.) Heiden + + + 109 Pseudo-nitzschia seriata (Cl.) H.Peragello + + + 110 Rhabdonema arcuatum (Lyngb.) Ktz. + 111 R. minutum Ktz. + + 112 Rhoicosphaenia curvata (Ktz.) Grun. + + 113 Skeletonema costatum (Grev.) Cl. + + 114 Synedra kamtzschatica Grun. + 115 S. taxoneides Castr. + 116 Synedropsis hyperborea (Grun.) Hasle + + 117 Tabularia fasciculata (Agardh) Williams et Round + 118 Thalassionema nitzschioides (Grun.) Grun.et Hust. + + 119 Thalassiosira angulata (Greg.) Hasle + 120 T. gravida Cl. + + 121 T. hyperborea (Grun.) Hasle + 122 T. nana Lohmann + 123 T. nordenskioldii Cl. + + 124 Tropidoneis sp. + Dinophyta 125 Dinophysis rotundata Clap. et Lachm. + 126 Peridiniella catenata (Levander) Balech + 127 Protoperidinium groenlandicum (Wolosz.) Balech + 128 P. pallidum Ostenf. + Euglenophyta 129 Euglena sp. + + + 130 Eutreptia viridis Perty + 131 Trachelomonas volvacina Ehr. + Chlorophyta 132 Ancylonema nordenskioldii Berggren + 133 Carteria multifilis (Fres.) Dill + 134 Chlamydomonas nivalis (Bau.) Wille + 135 Chlamydomonas sp. + 136 Oocystis borgei Snow + 137 O. lacustris Chodat + 138 Rhaphidonema nivale Lagerh. + 139 Scenedesmus quadricauda var. bicaudata Dedussenko + 140 Ulothrix implexa (Kutz.) Kutz. + Cyanophyta 141 Gloeocapsa turgida (Ktz.) Hollerb. + 142 Gloeocapsa sp. + + 143 Gomphosphaeria apponina Ktz. + 144 G. lacustris f.compacta (Lemm.) Elenk. + 145 Merismopedia punctata Meyen + Неидентифицированные жгутиковые + Найденное число видов водорослей меньше, чем таковое, идентифицированных к настояще му времени в ледовых фитоценах Белого моря (205 таксонов) (Ильяш и др., 2003;

Житина, Ильяш, 2009). Вероятно, реальное число видов водорослей в исследованных районах выше, поскольку нами не были определены до вида некоторые мелкие жгутиковые. Во льдах пролива Великая Салма най дено 108 таксонов, в губе Чупа 57 таксонов, а в Кандалакшской губе – 51 таксон. Такое различие в видовом богатстве в отдельных районах может быть обусловлено абиотическими факторами (соле ность, температура, освещенность, подледные течения, структура и направление нарастание льда и т.д.), а также межгодовой вариабельностью (Demers et al., 1984;

Cota et al., 1991;

Monti et al., 1996).

Видовые составы ледовой флоры трех исследованных районов достоверно (p=0,01) различа ются между собой. Их сходство составляло 0,61 (между фитоценами пролива Великая Салма и губы Чупа) и 0,63 (между фитоценами пролива Великая Салма и Кандалакшской губы и губы Чупа и Кандалакшской губы). В пределах каждого исследованного района сходство видового состава фитоценов между парами станций варьировало по сезону в широких пределах и могло быть меньше сходства между флорами районов. Это свидетельствуют о значительной микро- и мезомасштабной пространственной вариабильности ледовых фитоценов, отмечаемой в других арктических районах (Cota, Smith, 1991;

Monti et al., 1996).

В каждом из исследованных районов не выявлено выраженной тенденции изменения преде лов варьирования показателя сходства видового состава ледовых фитоценов между парами станций по сезону. Во льдах губы Чупа, где исследовано наибольшее число станций, сходство видового со става фитоценов не зависело от расстояния между станциями на разрезе протяженностью 250 м.

При этом сходство ледовых фитоценов на станциях, расположенных на расстоянии даже 50 м друг от друга могло быть ниже сходства видового состава фитоцена этого района и фитоценов пролива Великая Салма (0,61) и Кандалакшской губы (0,63).

Во всех районах наиболее высокое видовое богатство было характерно для диатомовых водо рослей. По числу видов и разнообразию биотопической приуроченности преобладали пеннатные диатомеи, что характерно не только для Белого моря, но и для ледовых флор всех морей Россий ской Арктики (Житина, Ильяш, 2009), а также разных районов Канадской Арктики (Hsiao, 1983).

Хотя в отдельных районах центрические диатомеи могут преобладать по числу видов, как это было отмечено для паковых льдов Баренцева моря (Ratkova, Wassmann, 2005).

Состав водорослей, дававших наибольший вклад в биомассу, варьировал по сезону, между станциями в каждом из исследованных районов и между районами. Среди доминирующих видов присутствовали не только типично ледово-неритические формы, такие как Nitzschia frigida, Pauliella taeniata, Entomoneis kjellmanii var. kariana, E. paludosa, Pleurosigma stuxbergii, Navicula pelagica, Fragilariopsis oceanica, но и неритические (Thalassiosira gravida), литоральные (Amphora laevis, Nitzschia marginulata, Navicula kariana var. curta), пресноводные (Gomphosphaeria lacustris, Ulothrix implexa, Diatoma sp.), и водоросли, чьим предпочитаемым биотопом является снежный по кров (Rhaphidonema nivale).

Литература Гогорев Р.М. 1998. Диатомовые водоросли поздневесеннего льда Белого моря.// Новости систематики низших растений. Т.32. С. 8–13.

Житина Л.С., Ильяш Л.В. 2009. Видовой состав ледовых диатомовых водорослей морей Российской Арктики // Арктика и Антарктика. В.7(41). С.115–149.

Ильяш Л.В., Житина Л.С., Федоров В.Д. 2003. Фитопланктон Белого моря. М.: Янус-К. 168 с.

Кособокова К.Н., Пантюлин А.Н., Рахор А., Ратькова Т.Н., Шевченко В.П., Агатова А.И., Лапина Н.М., Белов А.А. 2004. Комплексные океанографические исследования в Белом море в апреле 2003 г. // Океаноло гия. Т. 44, № 2. С. 313–320.

Мельников И.А., Дикарев С.Н., Егоров В.Г., Колосова Е.Г., Житина Л.С. 2005. Структура прибрежной экосистемы льда в зоне взаимодействия река-море // Океанология. Т. 45, № 4. С. 542–550.

Михайловский Г.Е., Житина Л.С. 1989. Криопланктонная флора Белого моря и её сезонная динамика, выявленная методом корреляционного анализа // Океанология. Т.29, №5. С. 796–803.

Сажин А.Ф., Ратькова Т.Н., Кособокова К.Н. 2005. Население прибрежного льда Белого моря в ранне весенний период // Океанология. Т. 44, № 1. С. 92–100.

Cota G.F., Smith R.E.H. 1991. Ecology of bottom ice algae. II. Dynamics, distributions and productivity // J. Mar. Sys. V. 2. P. 279–295.

Cota G.F., Legendre L., Gosselin M., Ingram R.G. 1991. Ecology of bottom ice algae. I. Environmental controls and variability // J. Mar. Sys. V. 2. P. 257–277.

Demers S., Therriault J.-C., Descolas-Gros C. 1984. Biomasse et composition spcifique de la microflore des glaces saisonnires: influences de la lumire et de la vitesse de conglation // Marine Biol. V. 78. P. 185–191.

Gosselin M., Levasseur M., Wheeler P.A., Horner R.A., Booth B. 1997. New measurements of phytoplankton and ice algae production in the Arctic Ocean // Deep-Sea Res. V. 44. P. 1623–1644.

Hsiao S.I.C. 1983. A checklist of marine phytoplankton and sea ice microalgae recorded from Arctic Canada // Nova Hedwigia. V. 37. P. 225–313.

Kol E. Kryobiologie (biologie und limnologie des Schnees und Eises). 1. Kryovegetation. Stuttgard: E.

Schweizerbart`sche Verlagsbchhandlung, 1968. 216 P.

Legendre L., Ackley S.F., Dieckmann G.S., Gulliksen B., Horner R., Hoshiai T., Melnikov I.A., Reeburgh W.S., Spindler M., Sullivan C.W. 1992. Ecology of sea ice biota. 2. Global significance // Polar Biol. V. 12. P. 429–444.

Monti D., Legendre L., Therriault J.-C., Demers S. 1996. Horizontal distribution of sea-ice microalgae:

environmental control and spatial processes (southeastern Hudson Bay, Canada) // Mar. Ecol. Pr. Series. V. 133.

P. 229–240.

Ratkova T.N., Wassmann P. 2005. Sea ice algae in the White and Barents seas: composition and origin // Polar Res. V. 24 (1–2). P. 95–110.

О ГЕНЕТИЧЕСКОМ И МОРФОЛОГИЧЕСКОМ РАЗНООБРАЗИИ MYTILUS EDULIS КАНДАЛАКШСКОГО ЗАЛИВА БЕЛОГО МОРЯ Е.А. Жуковская Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова, Москва, Россия e-mail: zhukovskaya@mail.ru Введение В начале 70-х годов появляются работы, посвященные изучению биоразнообразия и популя ционной структуры моллюсков рода Mytilus, являющихся традиционным объектом промысла и культивирования, имеющих широкое распространение и играющих важную роль в морских экоси стемах. В основу большинства работ было положено широкое использование электрофоретически выявляемых полиморфных ферментных локусов, частоты аллелей и генотипы которых могут слу жить генетическими маркерами при изучении организации популяционной структуры и процессов происходящих внутри популяции (Tracey et al., 1975;

Gosling, 1979;

Koehn et al., 1984;

McDonald, Siebenaller, 1989). В настоящее время доказано, что антропогенное влияние на окружающую среду приводит к разрушению биоценозов, к сокращению внутривидового разнообразия и к обеднению генофонда вида (Алтухов, 2003) Для выявления необратимых процессов в природе необходим по стоянный мониторинг генетического и морфологического разнообразия природных скоплений. В задачу данной работы входило исследование генетического и морфологического разнообразия по селений Mytilus edulis Кандалакшского залива на основе использования биохимико-генетических маркеров.

Материал и методы Материалом для исследования послужили 7 выборок беломорских мидий (Mytilus edulis L.), собранные из естественных поселений в июле 1991 года, с разных участков литорали и верхней сублиторали Кандалакшского залива: 1 – пос. Лувеньга;

2 – Нефтебаза (ж/д ст. Белое море);

3 – губа Ковда;

4 – Кислая губа, кут (окрестности ББС МГУ), 5 – Круглая бухта, губа Чупа;

6 – пролив Обо рина Салма (окрестности МБС СПбГУ), 7 – о. Соностров. Исследование генетического разнообра зия проводили на основании распределения частот аллелей полиморфных локусов лейцинамино пептидазы (Lap) и неспецифических эстераз (Est), полученных при помощи метода электрофореза в полиакриламидном геле с системой прерывистых буферов. В основу морфологической обработки материала были положены общепринятые морфологические измерения, используемые обычно при описании и идентификации раковин (Невесская,1965;

Скарлато и Старобогатов,1979, McDonald et al., 1991) и на их основе рассчитаны индексы отношения: высоты створки к её длине (Н/L);

выпук лости створки к её длине (Con/L);

веса створки к произведению её длины, высоты и выпуклости (P/LHCon);

длины аддуктора к длине ретрактора (La/Lr);

длины ретрактора к длине створки (Lr/L);

длины аддуктора к его ширине (La/Wa);

ширины ретрактора к его длине (Wr/Lr). По каждо му индексу вычисляли основные статистические параметры: среднее значение (М), ошибку средней (m), среднее квадратическое отклонение (), коэффициент вариации (С.V.). Статистическое сравне ние выборок проводили с применением критериев Стьюдента (td), Фишера с использованием преобразования, а также Пирсона (2).

Результаты и обсуждение Сравнительный анализ электрофореграмм показал, что по каждому локусу во всех выборках распределение генотипов соответствует закону Харди-Вайнберга. Частоты аллелей обоих локусов для каждой выборки приведены в таблице 1.

Таблица Распределение частот аллелей исследованных локусов Lap и Est в выборках M.edulis № Частота аллеля выборк Lap Est и 2 N A B C D E N A B C 1 80 0.025 0.325 0.475 0.175 - 1.29 76 0.158 0.553 0.289 1. 2 70 0.043 0.364 0.436 0.157 - 3.16 70 0.500 0.464 0.036 1. 3 150 0.010 0.253 0.590 0.147 - 12.39 80 0.044 0.600 0.356 2. 4 80 0.012 0.188 0.625 0.175 - 2.41 52 0.250 0.317 0.433 2. 5 145 0.028 0.297 0.500 0.155 0.020 5.84 61 0.213 0.533 0.254 6. 6 70 0.036 0.371 0.429 0.114 0.050 3.09 70 0.278 0.529 0.193 5. 7 64 0.047 0.328 0.398 0.164 0.063 3.01 64 0.218 0.508 0.274 1. Примечание. Обозначение выборок см. материал и методы.

Lap20.95(j=10) =18. Est20.95(j= 3) =7. Как видно из приведенных данных распределение частот аллелей обоих локусов неравномер но в каждой выборке. По локусу Lap ведущим является аллель С. Его частота по выборкам колеб лется от 0.398 до 0.625 при средней 0.493, а частота аллеля В от 0.188 до 0.371 при средней 0.304.

Частота остальных аллелей этого локуса значительно меньше. Их средние составляют: А – 0.029, D – 0.155, E – 0.046. По локусу Est ведущим является аллель В с частотой колебания от 0.317 до 0. при средней 0.500, а частоты аллелей А и С колеблются в пределах 0.044 – 0.500 при средней 0. и 0.036 – 0.433 при средней 0.262. Необходимо отметить, что редкий аллель Е локуса Lap встречал ся только у трех выборок № 5, 6, 7 собранных в районе губы Чупа. Попарное сравнение выборок по частотам аллелей выявило ряд достоверных различий между ними (табл.2). В среднем каждая вы борка достоверно отличается от 5 других по частоте встречаемости какого-либо аллеля.

Таблица Сравнение выборок M.edulis по частотам аллелей исследованных локусов Lap и Est (критерий Фишера с использованием – преобразования) № 1 2 3 4 5 6 выборки 1 * ----- --+-- -++-- ----+ ----+ ----+ 2 +-+ * +++-- -++-- ----+ ----+ ----+ 3 +-- +++ * ----- --+-+ -++-+ +-+-+ 4 -++ +++ ++- * -++-+ -++-+ -++-+ Lap 5 --- +-+ +-+ -++ * ----- ----+ 6 +-+ +-+ +-+ -++ --- * ---- 7 --- +-+ +-- -++ --- --- * Est Примечание. Сравнение частот аллелей A, B, C, D, E по исследованным локусам.

Наличие достоверных различий отмечено знаком +, отсутствие –.

На рис. 1 приводится распределение выборок по частотам аллелей C обоих локусов в системе двух координат. Из приведенных данных видно, что выборки образуют три группы. Различия меж ду группами столь велики, что даже доверительные интервалы с вероятностью 0.95 не перекрыва ются. В I группу входят выборки № 3 и № 4. Эти выборки достоверно не различаются между собой по частотам аллелей C исследованных локусов Lap и Est, но с высокой степенью достоверности, практически без перекрывания доверительных интервалов, отличаются от выборок остальных групп. Во II группу вошли четыре выборки (№ 1, 5, 6, 7), которые без перекрывания интервалов от личаются от выборок I группы по частотам аллелей C обоих локусов, а также отличаются от III группы по частоте аллеля C локуса Est. Несмотря на ряд достоверных различий, доверительные ин тервалы выборок этой группы перекрываются и поэтому нельзя в этой группе выделить по данным локусам какие либо подгруппы. В III группу вошла выборка № 2, отличающаяся с высокой степе нью достоверности, без перекрывания доверительных интервалов, по частотам аллелей C обоих ло кусов от выборок I группы и по частоте аллеля C локуса Est от выборок II группы.

Рис.1. Распределение выборок в системе координат по частотам аллелей исследованных локусов. Точка – частота аллеля в выборке, тонкие линии – доверительные интервалы при р = 0,05. На карте Кандалакшского залива места сбора выборок отмечены точками. 1 – пос. Лувеньга;

2 – Нефтебаза (ж/д ст. Белое море);

3 – губа Ковда;

4 – Кислая губа, кут (окрестности ББС МГУ), 5 – Круглая бухта, губа Чупа;

6 – пролив Оборина Салма (окрестности МБС СПбГУ), 7 – о. Соностров Таблица Результаты статистического сравнения выборок по морфологическим индексам (критерий Стьюдента td) № 2 3 4 5 6 выборки 1 -++-+-+ ------- +++++-+ +-+-+++ -++---+ +++++++ 2 * -+++-+- +-+-+-+ +++-+-+ -++-+-+ +++-+-+ 3 * +++++-+ +-+-+++ +++-+++ -++++++ 4 * ++++-+- +++++-- -++-+++ 5 * +++---- ++++--+ 6 * ++++--+ Примечание. Расположение сравнений морфологических индексов в ячейке:

H/L, Con/L, P/(L*H*Con), La/Lr, Lr/L, La/Wa, Wr/Lr.

Наличие достоверных отличий отмечено знаком +, отсутствие -.

Обозначение выборок см. на рис.1.

В таблице 3 представлены результаты статистического сравнения выборок по семи морфоло гическим индексам. Анализ результатов попарного сравнения выборок по морфологическим индек сам показал чрезвычайную вариабельность выборок, определяющих форму раковины. Необходимо отметить, что выборка № 1 из пос. Лувеньга не имела достоверных различий ни по одному морфо логическому индексу с выборкой № 3 из губы Ковда, но достоверно отличалась по семи морфоло гическим индексам от Соностровской выборки № 7 и по шести от выборки № 4 из Кислой губы. Ка ждая выборка в среднем отличается от другой по 5 морфологическим индексам. Выборки, собран ные из района губы Чупа (№ 5, № 6 и № 7) не имели достоверных различий по индексам Lr/L, La/Wa, отражающих форму аддуктора и ретрактора. Наиболее вариабельным оказался признак P/(L*H*Con) по средним значениям которого достоверно различались все выборки и Con/L, по ко торому достоверно различалось большинство выборок.

Выводы Таким образом, проведенный по биохимико- генетическим признакам анализ показал генети ческую неоднородность локальных поселений мидий Mytilus edulis Кандалакшского залива и вы явил её структурированность в виде трех дискретно различающихся групп выборок. На основании полученных данных пока трудно диагностировать причину различий между группами. С одной сто роны она может быть сугубо генетической, связанной с ослаблением миграции личинок между по селениями мидий. С другой стороны различия между группами могут быть связаны с различной экологией участков, с которых брали пробы. Кроме того, возможно совместное действие этих фак торов. Для выяснения этого вопроса требуются дальнейшие биохимико – генетические исследова ния с параллельным изучением экологических условий залива.

Анализ морфологического разнообразия показал большую вариабельность локальных поселе ний мидий по морфологическим индексам. Наиболее изменчивым были индексы отношения: веса створки к произведению её длины, высоты и выпуклости (P/LHCon), и выпуклости створки к её длине (Con/L). Столь значительное разнообразие выборок по форме раковин определяется, очевид но, различными экологическими условиями в местах обитания мидий.

Литература Алтухов Ю.П., 2003. Генетические процессы в популяциях. М.: ИКЦ «Академкнига». 431 с.

Невесская Л.А., 1965. Позднечетвертичные двустворчатые моллюски Черного моря, их систематика и экология. М.: Наука. Т. 105. 386 с.

Скарлато О.А., Старобогатов Я.И., 1979. Положение в систематике и распространение мидий // Промы словые двустворчатые моллюски-мидии и их роль в экосистемах. Л.: Зоол. ин-т. С. 106–111.

Gosling E., 1979. Hidden genetic variability in two populations of a marine mussel // Nature. V. 279. № 5715.

P. 713–715.

Koehn R.K., Hall G.J., Jnnes D.J., Zera A.J., 1984. Genetic differentiation of M.edulis in eastern North America // Marine Biol. V. 79. P. 117–126.

McDonald J.H., Siebenaller A., 1989. Similar geographic variation at the Lap locus in the mussel Mytilus trossulus and M.edulis // Evolution. V. 43. № 1. P. 228–231.

McDonald J.H., Seed R., Koehn R.K., 1991. Allozymes and morphometric characters of three species of Mytilus in the Nothern and Southern Hemispheres // Mar.Biol. V. 111. P. 323–333.

Tracey M.L., Bellet N.F., Gravem C.D., 1975. Excess allozyme homozygosity and breeding structure in the mussel Mytilus californianus // Mar.Biol. V. 32. № 3. P. 303–311.

ON GENETICAL AND MORPHOLOGICAL DIVERSITY OF MYTILUS EDULIS IN THE KANDALAKSHA BAY OF THE WHITE SEA E.A. Zhukovskaya Biological Faculty, the Moscow State University (named after Lomonosov), Moscow, Russia е-mail: zhukovskaya@mail.ru The genetic and morphological variety of seven natural settlements of mussels Mytilus edulis from the Kandalaksha bay of the White Sea was studied. The analysis of the distribution of frequencies alleles polymorphic loci leucine aminopeptidase (Lap) and nonspecific esterase (Est), received by the electrophoresis in polyacrylamide gel, has shown genetic heterogeneity of local settlements of mussels in the Kandalaksha bay and has revealed its structure in the form of three discretely differing groups samples.

It was shown that the samples are diverse in every studied morphological character and the degree of characters’ variability in the samples is different. The most variable indexes were: weight to multiplication of length, height and convexity of a shell (P/LHCon), and convexity to length (Con/L). The given effect can be considered as the result of the influence of ecological conditions on growth and formation of the shells.

ПОПУЛЯЦИОННЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ БОКОПЛАВОВ В ЛИТОРАЛИ ГУБЫ ЧУПА (БЕЛОЕ МОРЕ) М.И. Задевалова Учреждение Российской академии наук Зоологический институт РАН, г.Санкт-Петербург, e-mail:mar-z7@yandex.ru Введение Амфиподы являются типичным компонентом литоральных сообществ Белого моря, могут иг рать значительную роль в биоценозах. По данным В.В. Азарова (1963), бокоплавы нередко являют ся одним из основных компонентов пищи маслюков, молоди трески, составляя до 30 % пищевого рациона рыб. Anonux nуgax, Apherusa tridentata часто попадаются в желудках корюшки, наваги, Pontoporea femorata в желудках камбал, лососевых (Азаров, 1963;

Buschkiel, 1931), а в некоторые сезоны рыбы полностью переходят на питание бокоплавами (Азаров, 1963;

Шестопал, 1981 и др.).

Как показывают многочисленные исследования питания птиц, массовые виды литоральных гамма русов играют важную роль как кормовой объект сизой чайки, кулика-сороки, обыкновенной гаги и многих других (Перцов, 1952;

Дорош, 1963 и др.). Интенсивность выедания гаммарусов птицами варьирует в зависимости от сезона (Виноградов, 1950). Но в целом в год близка к 20% общей био массы этих животных (Перцов, 1952).

Проводились исследования, касающиеся пищевой ценности бокоплавов. Так, в результате опытов по определению эффективности откорма молоди семги, проведенных на Княженском рыбо заводе, было установлено, что при введении рачков в кормовой рацион семги у рыб увеличился темп роста, повысилась жизнестойкость (Брязгин и др., 1982). Сходные результаты получены при экспериментальном откорме молоди горбуши рачками Gammarus (Lagunogammarus) oceanicus (Мартыненко, 1979).

Видовой состав и особенности распространения сем. Gammaridea в различных районах Бело го моря изучались многими исследователями (Гурьянова,1951;

Булычева, 1957;

Брязгин, 1982;

Го ликов. 1988 и др.). Эти ракообразные составляют типичный, но сравнительно слабо исследованный компонент беломорских литоральных сообществ, что во многом объясняется очевидными трудно стями количественного учета таких подвижных организмов. До 70 годов прошлого века при описа нии структуры бентосных сообществ Gammaridea часто вообще не учитывали. И на сегодняшний день недостаточно исследована роль бокоплавов в природных сообществах. В связи с этим целью работы стало – изучение популяционных характеристик литоральных видов бокоплавов в типичных местообитаниях в районе Керетского архипелага. В задачи работы входило изучение: абиотических и биотических условий обитания бокоплавов;

их видового состава в литоральной зоне;

сезонной и межгодовой динамики структуры их поселений.

Материал и методы Наблюдения проведены летом 2005–2008 гг. в акваториях Керетского архипелага, Кан далакшкого залива Белого моря (в районе МБС СПбГУ, 66°, 33°). Для изучения были выбраны три участка литорали, различающихся по условиям гидродинамики и характеристикам дон ных отложений: каменистая литораль о-ва Матренин в условиях сильных приливо-отливных течений (1), илисто-песчаная с крупными камнями литораль в открытой прибойной зоне о-ва Кереть (2), илисто-песчаная литораль в проливе Подпахта (3). Пробы отбирали отдельно в верхнем (ВГЛ), среднем (СГЛ) и нижнем (НГЛ) горизонтах литорали. В 2005 году сбор мате риала осуществлен только в НГЛ участков 1 и 2. Для учета макрозообентоса в этих местооби таниях применяли пирамиду выборочных площадок размером от 0,01 до 0,25 м2 (всего на каж дом участке взято по 20 проб). Летом 2006–2007 годов для сбора материала использовали зуб чатый водолазный дночерпатель с площадью захвата 0,05 м2. В эти сезоны на каждой станции взято по 7–8 проб. Для изучения изменений структуры поселений бокоплавов в течение лета 2007 года материал был собран в этот сезон дважды – в начале июня и сентября. Животных во всех пробах определяли по возможности до вида, взвешивали и сосчитывали. Видовая иден тификация не произведена для бокоплавов размером менее 5–6 мм, такие особи были объеди нены в общую размерную группу (ювенильная группа).

Результаты и обсуждение В составе сообществ макрозообентоса всего обнаружено 23 таксона, только 13 из которых оказались общими для трех участков. По биомассе в большинстве биотопов преобладали двуствор чатые моллюски Mytilus edulis L., составляющие 60–94% суммарной биомассы макрозообентоса.

Только на закрытом участке илисто-песчаной литорали на участоке 3 в отдельные сезоны домини ровали брюхоногие моллюски Littorina spp., Hydrobia sp. и представители инфауны двустворчатые моллюски Macoma balthica L.. По численности в сообществах преобладали брюхоногие моллюски Littorina sрp. и Hydrobia sp., достигая от 30 до 90% суммарной численности макрозообентосаи 60– 99 % по биомассе в сообществах.

Практически во всех местообитаниях бокоплавы заметно уступали по показателям обилия представителям других групп животных. Доля бокоплавов в общей биомассе сообществ составляла 2–4 % практически за весь период наблюдений за исключением станции 3 (НГЛ) в июне 2007 года (8%). В целом для затишного участка илисто-песчаной литорали (участок 3) отмечено несколько большее значение бокоплавов в сообществе по биомассе, чем на остальных участках.

В течение периода исследований максимальная численность амфипод отмечена на участке 2 – 3240 экз./м2. Здесь они в отдельные наблюдения даже доминировали по численности в сообществе, составляя 28–32% общей численности макрозообентоса. На других участках доля бокоплавов редко превышала 8% общей плотности поселений организмов макрозообентоса за исключением осенних сборов в 2007 году, когда они доминировали по численности и в СГЛ участка 3, составляя 34% сум марной численности сообщества макробентоса. В качестве общей тенденции сезонных изменений численности бокоплавов на станциях следует отметить увеличение данного показателя в несколько раз в сентябре 2007 года по сравнению с результатами июньских сборов. Достоверных межгодовых смещений в численности бокоплавов (по данным сборов на одних и тех же станциях в аналогичные сезоны) не обнаружено, что в основном объясняется значительной ошибкой учета этих животных – обычно ошибка не менее 30%, чаще выше 40%.

Следует отметить, что анализируемые нами участки представляли обычные биотопы осуш ной зоны Белого моря. Количество обнаруженных видов в местообитаниях (23), доминирующие по численности и биомассе таксоны (двустворчатые моллюски Mytilus edulis, брюхоногие моллюски Littorina spp. и Hydrobia sp.) – все это укладывается в известные представления о биологической структуре литорали Белого моря (Луппова, 2003). Различия в структуре представленных на участ ках сообществах макрозообентоса вполне согласуются с их расхождением по прибойности и харак теру грунта.

На всех участках бокоплавы заметно уступали по численности и биомассе представителям других групп животных. Доля амфипод в создании суммарной биомассы сообществ обычно не пре вышала 4 %, лишь в одном случае достигла почти 8% (участок 3, июньские сборы). Аналогичные обстоятельства отмечала Н.Л. Цветкова (1975, 1985) при оценке роли бокоплавов в различных био ценозах губы Чупа. Хотя в ряде изученных ею сообществах данной акватории бокоплавы и образо вывали достаточно высокую численность и биомассу, ни в одном из них не являлись руководящими видами, в противоположность биоценозам высоких широт Арктики, где отдельные таксоны данной систематической группы доминировали в донных сообществах (Голиков, Аверинцев, 1977).

В анализируемых местообитаниях обнаружено четыре вида амфипод: Gammarus setosus, G.

zaddachi, G. осeanicus и G. duebeni (табл.). Все таксоны относятся к наиболее распространенным в литоральной зоне изучаемой акватории (Цветкова, 1975). Отмеченные нами показатели обилия бо коплавов (6–586 экз./м2) в летние месяцы вполне соответствуют аналогичным показателям данных видов в других районах губы Чупа (Бек 1977;

Цветкова 1985).

Общей особенностью структуры поселений бокоплавов в конце июня-июля на всех станциях являлось преобладание неполовозрелых особей размером в основном 3–5 мм. Ювенилы составляли от 57% до 98% суммарной численности Gammaridea. Доминирование молоди G. oceanicus и G.

zaddachi в летних поселениях данного вида в губе Чупа в июле отмечала Цветкова (1985). Самки бокоплавов в литоральных беломорских поселениях способны в течение лета дать три генерации молоди: первая выходит из марсупиумов в конце апреля, мае, вторая – в июле, третий приплод в ав густе (Бек 1980). Таким образом, обнаруженная нами молодь, по-видимому, относится к первому и в меньшей степени второму приплодам, переходящим к самостоятельному образу жизни в мае и июле соответственно.

Численность (экз./м2) представителей отдельных видов Gammaridea на исследованных участках в 2006–2007 гг.

G.

G. setosus G. oceanicus G. zaddachi duеbeni Участо Горизон к т 2007 2007 2007 2007 2006 2006 2006 июнь сентябрь июнь июнь сентябрь ВГЛ 7 (75) – – 3 (66) – 9 (80) 9 (80) – СГЛ 1 9 (38) 6 (100) 247 (66) 0 1 (100) 6 (66) 14 (35) (100) НГЛ 6 (86) 0 73 (36) 0 0 0 0 40 (40) ВГЛ 6 (43) – – 0 – 2 (52) 4 (53) – СГЛ 2 13 (32) 43 (44) 1707 (47) 2 (47) 0 0 9 (43) 86 (41) НГЛ 1 (100) 29 (57) 3240 (23) 0 26 (65) 0 7 (49) 100 (31) 565 ВГЛ 17 (40) 0 0 0 11 (52) 0 1040 (46) (30) (100) 586 СГЛ 3 25 (37) 0 0 16 (35) 18 (42) 0 1334 (62) (23) (25) НГЛ 29 (25) 0 9 (47) 0 0 37 (34) 0 20 (100) (21) Примечание: ВГЛ – верхний горизонт литорали;

СГЛ – средний горизонт литорали;

НГЛ – нижний горизонт литорали;

в скобках указана относительная ошибка учета бокоплавов (в %);

0 – означает отсутствие в пробах представителей данного вида;

прочерк означает что пробы не брались.

Выводы На литорали Керетского архипелага обнаружено четыре обычных для осушной зоны 1.


Белого моря вида бокоплавов: Gammarus setosus, G. zaddachi, G. осeanicus и G. dueieni.

Практически во всех местообитаниях бокоплавы заметно уступали по показателям оби 2.

лия представителям других групп животных. Их значимость в создании суммарной биомассы сооб ществ на всех участках не превышает 4%. Только на участке, расположенном на открытом побере жье илисто-песчаной с камнями литорали, бокоплавы отдельные сезоны наблюдения доминировали по численности, составляя свыше 30% суммарной численности макрозообентоса. В остальных ме стообитаниях их доля практически не превышала 8–10 % общей численности донных сообществ.

Характер летней организации поселений массовых видов бокоплавов позволяет предпо 3.

ложить, что продолжительность жизненного цикла этих животных в условиях литоральной зоны Белого моря не превышает двух лет.

Литература Азаров В.В. 1963. Питание рыб на литорали острова Ряжкова и Лодейного в Белом море (Кандалакш ский залив).// Тр. Кандалакш. гос. заповедника. Вып. 4. С. 35– Бек Т.А. 1977. Биология литоральных гаммарусов Gammarus (Lagunogammarus) oceanicus Segerstrale, Gammarus (Rivulogammarus) dueieni Lilj. и Marinogammarus obtusatus Dahl Белого моря. Автореф. дис. канд.

биол. наук. М.: 20 с.

Бек Т.А. 1980. Размножение бокоплавов родов Gammarus и Marinogammarus на литорали Белого моря.

/ Тр. Беломор. биол. Станции. МГУ. Т. 5. С. 103–114.

Брязгин В.Ф. 1982. К фауне Amphipoda Белого моря. / Повышение продуктивности и рациональное ис пользование биологических ресурсов Белого моря. Л., С. 10–32.

Брязгин В.Ф., Мартыненко С.Н., Сапожников А.В. 1982. Эффективность применения гаммарид при от кормке молоди семги. / Повышение продуктивности и рациональное использование биологических ресурсов Белого моря. Л., С. 141.

Булычева А.И. 1957. Фауна Amphipoda Белого моря. / Матер. по компл. изуч. Белого моря. № 1. С. 391–410.

Виноградов М.Е. 1950. Характер пищевых связей некоторых видов птиц с литоралью Белого моря. // Тр. ВГБО. – Т. 2. С. 103 – 108.

Голиков А.Н., Максимович Н.В., Сиренко Б.И. 1988. Особенности распределения, роста и продукции Mytilus edulis L. в различных биотопах на примере поселений у Сонострова – Гидробиологические особенно сти юго-восточной части Кандалакшского залива в связи с марикультурой мидий на Белом море. // Исследов.

фауны морей. Т. 39 № 47. С. 97–108.

Голиков А.Н., Аверинцев В.Г. 1977. Биоценозы верхних отделов шельфа архипелага Земля Франца-Ио сифа и некоторые закономерности их распределения. / Исслед. фауны морей СССР. Л.: Т. 14, № 22. С. 5–54.

Гурьянова Е.Ф. 1951. Бокоплавы морей СССР и сопредельных вод. Л. 1030 с.

Дорош Е.П. 1963. Запасы кормовых беспозвоночных для птиц и рыб на литорали островов Кандалакш ского залива Белого моря. // Тр. Беломорск. Биол. ст. МГУ. Т. 2. С. 54–68.

Луппова Е.Н. 2003. Особенности экологии литоральных бокоплавов Lagunogammarus oceanicus (Segestrale, 1974) и Gammarus duebeni duebeni (Liljeborg, 1985) в Баренцевом и Белом морях. / Фауна беспо звоночных Карского, Баренцева и Белого морей. Апатиты. С. 240–326.

Мартыненко С.Н. 1979. Предварительные результаты выращивания молоди семги с применением жи вотных кормов. // Биология и индивидуальное развитие некоторых возможных объектов марикультуры в мо рях Европейского Севера. Апатиты: изд. КФ АН СССР. С. 78 – 81.

Перцов Н.А. 1952. Массовые беспозвоночные литорали Белого моря как компонент питания рыб и пи тания птиц и методика определения их средних размеров и весов. // Тр.ВГБО. Т. 4. С. 305–324.

Цветкова Н.Л. 1985. Фауна, экология сезонная динамика численности и роль в биоцинозах бокоплавов (Amphipoda, Gammaridea) губы Чупа (Белое море). // Исследования фауны морей. Т. 31. № 39. С. 120–160.

Цветкова. Н.Л. 1975. Роды Gammarus, Anisogammarus, Marinogammarus, Mesogammarus (Amphipoda, Gammaridea). / Прибрежные гаммариды северных и дальневосточных морей СССР и сопредельных вод. 256 с.

Шестопал И.А., Кузнецов Т.М., Лысенко. Л.Ф. 1981. О питании семги в море. // Материалы семинара по проблемам «Биологические ресурсы Белого моря и внутренних водоемов Европейского Севера». Петроза водск. С. 185 – 188.

Buschkiel A. L. 1931. Slsmonidenzucht in Mitteleurpa. // Handbuch der Binnenfish Mitteleurpa. V. 4(2). P. 161 – 348.

ВЛИЯНИЕ ОСВОЕНИЯ БОКСИТОВЫХ МЕСТОРОЖДЕНИЙ НА РЫБНОЕ НАСЕЛЕНИЕ ВОДОТОКОВ ТИМАНА А.Б. Захаров 1, Э.И. Бознак Институт биологии Коми НЦ УрО РАН, Сыктывкар, e-mail:zaharov@ib.komisc.ru Сыктывкарский государственный университет, Сыктывкар e-mail: boznak06@rambler.ru Разработка бокситовых месторождений Среднего Тимана и увеличение добычи бокситовой руды неизбежно приводит к усилению антропогенной нагрузки на природную среду и вовлечение в сферу влияния добывающих предприятий новых, ранее незатронутых территорий. При этом в зону влияния добывающих предприятий попадают и водотоки, расположенные в данном районе. Воздей ствие на водные объекты связано не только с техногенным нарушением самих водотоков и их водо сборов. В результате строительства транспортных коммуникаций многие водоемы становятся отно сительно легко доступными для населения. Отсутствие действенной системы регулирования рыбо ловства и практически полное отсутствие контроля над выловом рыбы приводит к резкому возрас танию промысловой нагрузки на рыбное население водоемов.

Начиная с 1994 г. (с некоторыми перерывами) в рамках комплексного мониторинга за состоя нием гидробиоценозов водотоков, входящих в зону влияния Среднетиманского бокситового рудни ка, в верхнем течении р. Вымь проводится цикл исследований, посвященных оценке состояния про мысловой части рыбного населения этого района.

В зону влияния Среднетиманского бокситового рудника попадают верховья крупнейшего правого притока р. Вычегды – р. Вымь, и система малых водотоков, входящих в ее бассейн. Несмотря на длитель ное промышленное освоение лесов на водосборе р. Вымь, проводившееся во второй половине 20-го века, и современную разработку бокситового месторождения, состояние подавляющего большинства водото ков остается близким к естественному. Серьезные нарушения среды обитания гидробионтов отмечены лишь на локальных участках акваторий, непосредственно примыкающих к транспортным коммуникаци ям или объектам бокситового рудника. Все основные показатели отражают довольно стабильное и благо получное состояние исследованных водотоков (Захаров, Черезова, 2008).

Река Вымь является водоемом высшей категории рыбохозяйственного использования. Состав рыб ного населения верхней части этого водотока определяется лососевидными рыбами, среди которых доми нирует европейский хариус, заметную роль играет жилая форма сига-пыжьяна, в уловах регулярно отме чается атлантический лосось. Группировка атлантического лосося, размножающаяся в верхнем течении р.

Вымь, на сегодняшний день является крупнейшей для всего вычегодского бассейна. Щука распростране на повсеместно, однако ее численность лимитируется ограниченным количеством участков, пригодных для ее обитания. Среди карповых рыб и по распространению и по роли в ихтиоценозе здесь преобладает обыкновенный гольян, составляющий в уловах мальковым неводом более 90% от числа всех пойманных рыб. Заметно меньшую роль играет усатый голец. Елец, широко распространенный в среднем и нижнем течении реки, в принципе не характерен для относительно мелководных, быстротекущих участков верх него течения р. Вымь. Впервые в верховьях р. Вымь этот вид рыб отмечен сетных уловах летом 2006 г., однако в последующие годы он обнаружен не был. Столь же нерегулярно в уловах присутствует и окунь, предпочитающий участки реки с замедленным течением и развитой высшей водной растительностью. До ля налима в контрольных уловах обычно не превышает 2%. Обыкновенный подкаменщик регулярно от мечается в питании хищных рыб.

Соотношение разных видов рыб в контрольных уловах не остается постоянным. Так, доля в сетных уловах хариуса, являющегося доминантом, варьировала от 55% до 79%;

сига – от 8% до 19%, щука и на лим составляли в среднем порядка 7% от общей численности рыб (рис.1).

Рис. 1. Соотношение разных видов рыб в контрольных сетных уловах из верхнего течения р. Вымь Без четко выраженной закономерности изменяются и значения индексов Шеннона (H’), описываю щих разнообразие уловов. Невысокие величины этих показателей отражают наличие в сообществе четко выраженного доминанта (европейский хариус), а их стабильность, по крайней мере, на протяжении по следних лет свидетельствует об отсутствии серьезных перестроек в структуре рыбного населения верхне го течения р. Вымь (рис. 2). В этом смысле верховья р. Вымь до настоящего времени сохраняют свою роль потенциального генетического резервата лососеобразных рыб.

Тем не менее, анализ данных, характеризующих состояние популяции основных промысло вых видов рыб и их относительную численность, свидетельствует о происходящих серьезных нега тивных изменениях. На протяжении последних лет наблюдается тенденция к снижению, как общей численности рыб, так и численности сига и хариуса, составляющих основу контрольных уловов (рис. 3).

Рис.2. Разнообразие промысловых рыб в уловах из верхнего течения р. Вымь Рис. 3. Относительная численность (экз./30 м. сети в сутки) основных промысловых рыб верхнего течения р.

Вымь по данным контрольных уловов На этом фоне наблюдается устойчивое снижение как размерно-весовых характеристик рыб, вошедших в состав контрольных уловах, так и падение среднего возраста рыб в выборках, вызван ного омоложением возрастного состава уловов (рис. 4). Такого рода изменения, особенно если учесть благополучное состояние кормовой базы и сохранение высокой скорости роста и хорошей упитанности рыб, свидетельствует о выраженной промысловой нагрузке. На сегодняшний день ин тенсивность несанкционированного лова явно превышает воспроизводительные способности попу ляций сига и хариуса данного водотока. Очевидно, что хариус, доминирующий в верховьях р.

Вымь, испытывает заметно более сильное воздействие, тогда как показатели, характеризующие уловы сига в последнее время несколько стабилизировались. Вылов хариуса не ограничивается по времени лишь весенне-летним сезоном, заметное его количество добывается и в зимний период.

На сегодняшний день водотоки верхнего течения р. Вымь испытывают на себе не столько техногенное воздействие, сколько, оказавшись относительно доступными, подвергаются серьезно му промысловому прессу. Практически неконтролируемый вылов уже привел к негативным изме нениям популяционных характеристик сига и хариуса. Сохранение этих тенденций уже в ближай шее время может привести к обвальному снижению численности основных промысловых видов рыб и к резким перестройкам структуры рыбного населения данного водотока. Опасение вызывает скорость, с которой происходят эти события. Так в верховьях р. Ворыква (приток верхнего течения р. Вымь) в 1990-х гг. европейский хариус формировал многочисленную группировку со сложной возрастной структурой (максимальный возраст 10+), то в 2006 г. значение суммарного индекса чис ленности рыб в этом водотоке практически в 3.7 раза ниже, чем в русле верхнего течения р. Вымь, а в период исследования 2007–2008 гг. в р. Ворыква (в районе устья р. Черный) было поймано лишь (!) экземпляров хариуса трех-пятилетнего возраста.

Рис. 4. Изменение некоторых популяционных показателей хариуса и сига верхнего течения р. Вымь по дан ным разных лет наблюдения.

Таким образом, долговременный мониторинг рыбного населения р. Вымь в районах до бычи и транспортировки бокситов демонстрирует устойчивую тенденцию снижения числен ности группировок основных промысловых рыб. В последние годы наблюдений отмечено снижение линейно-весовых показателей и среднего возраста рыб в выборках. В контрольных уловах отсутствуют особи предельного старшего возраста. Вызванные изменения не связаны с ухудшением состояния среды обитания и обусловлены иррациональным нелегальным про мыслом.

В сложившейся ситуации сохранение рыбного населения водотоков Центрального Тима на, перспективного района разработки рудных минеральных ресурсов (бокситы, титан, золото и др.), возможно лишь комплексными мерами. Помимо охраны рыбных запасов, важнейшей составляющей такого рода деятельности является организация искусственного воспроизводст ва основных промысловых видов рыб (сига и хариуса). Положительные результаты лицензи рования спортивного и любительского лова рыбы на отведенных участках среднего течения р.

Вымь и первые опыты по выпуску мальков европейского хариуса, осуществляемые рыбовод ной компанией «Биоресурс», демонстрируют действенность таких мероприятий.

Литература Захаров А.Б., Черезова М.И., 2008. Ихтиофауна малых водотоков в районе разработки бокситовых ме сторождений Тимана // Разнообразие и пространственно-экологическая организация животного населения ев ропейского Северо-Востока. Сыктывкар. С.54–80. (Тр. Коми НЦ УрО РАН, №184).

INFLUENCE OF BAUXITE DEPOSITS DEVELOPING UPON THE TIMAN RIVER FISH POPULATION A.B. Zakharov 1, E.I. Boznak Institute of Biology Komi Scientific Division of UB RAS, Syktyvkar, Russia Syktyvkar State University, Syktyvkar The investigation of fish population of the upstream of Vym’ river has been carried out since 1994.

Impact zone of «Srednetimanskij» bauxite mine includes upstream of the Vym’ river and its tributaries system. Condition of great part of streams on this territory is close to natural, obvious disturbance may by registered only on zones contacting with transport communications or mine objects. In fish part of community the grayling and whitefish dominate (in total 70% – 93% of control catches). The Shennon’s diversity index varies from 1.05 to 1.09 (1.62 in 2006) without clear regularity that may indicate the stability of the fish part of community in up reaches of the Vym’. But the number, average age, body length and weight of the fishes are regularly decreasing. The main cause of this negative changing is illegal uncontrolled fishery. Course of this tendency may be a result of degradation of Salmonids populations. In this situation preservation of the fish population is possible only in complex. Besides of protection of the fish resources the main component of these activities is organization of the grayling and whitefish population reproduction.

НЕРЕСТОВО-ВЫРОСТНОЙ ФОНД И СОСТОЯНИЕ ВОСПРОИЗВОДСТВА ЛОСОСЯ (SALMO SALAR) В МАЛЫХ РЕКАХ КУТОВОЙ ЧАСТИ КАНДАЛАКШСКОГО ЗАЛИВА А.В. Зубченко, И.В. Самохвалов, Д.О. Кузьмин Подярный научно-исследовательский институт морского рыбного хозяйства и океанографии им. Н.М.Книповича (ПИНРО), Мурманск, Россия e-mail: zav@pinro.ru В кутовую часть Кандалакшского залива в пределах Мурманской области впадает 4 реки – Колвица, Лувеньга, Канда, Ковда, для которых известно, что в них воспроизводится лосось. Из ука занных рек, достаточно хорошо изучены р. Колвица (Азбелев, 1960) и р. Лувеньга (Лоенко, 1985;

Черницкий, Лоенко, 1990), хотя на основании материалов, представленных в этих работах, судить о современном состоянии воспроизводства лосося по прошествии почти 50 и 20 лет соответственно уже нельзя. Тем более, что численность популяций лосося из этих рек в 70–80-е годы XX в. интен сивно поддерживалась за счет заводского воспроизводства, в частности в р. Лувеньга (Лоенко, 1985;

Черницкий, Лоенко, 1990). По двум другим рекам никаких данных о биологии лосося и среде его обитания нет. Вполне вероятно, что отсутствие современных данных о состоянии стад лосося из этих рек является основной причиной того, что они посещаются организованными рыболовами лишь эпизодически. В то же время рр. Колвица, Лувеньга, Канда, Ковда расположены вблизи г.

Кандалакши и ряда других населенных пунктов, в районе с хорошо развитой сетью дорог, устойчи выми рыболовными традициями населения. Достаточно сослаться на И.Ф.Ушакова (1972), который писал: «По описи 1782 года, в Кандалакше насчитывалось 58 домов, в которых проживало 142 че ловека мужского и 155 человек женского пола, составлявших 63 крестьянских «двора» (отдельных тяглых семьи). Семужьим промыслом занимались жители 23 дворов (добывалось около 800 пудов семги в год)». С учетом этого оценка репродуктивного потенциала и состояния воспроизводства ло сося в рр. Колвица, Лувеньга, Канда, Ковда с целью оптимального использования его запасов для рекреационного рыболовства, прежде всего для местных жителей, представляется, несомненно, ак туальным.

Материалы для настоящей работы были собраны на рр. Колвица, Лувеньга, Канда, Ковда в октябре 2008 г. В ходе исследований была сделана предварительная количественная оценка нерес тово-выростных угодий (НВУ) и их состояния. Выполнены съемки плотности молоди лосося. Для оценки площади нерестово-выростных угодий использованы данные маршрутной съемки (Кузьмин, 1974, 1985;

Обзор методов оценки…, 2000), а также материалы, полученные на основе применения правила уклонов (Starmach, 1956;

Мартынов, 1983). Фракционный состав грунта определялся по ме тодике М.В. Кленовой (1931). Плотности молоди лосося на НВУ изучались с помощью электроло вильного аппарата. Площадь облавливаемых участков колебалась от 25 до 100 м. Облов одного уча стка проводился не менее трех раз. Расчеты плотности выполнены по методу удаления (Zippin, 1958). Ихтиологические материалы обработаны по общепринятым методикам (Правдин, 1966;

Мар тынов, 1987).

В результате проведенных исследований выявлено, что в р. Колвица площадь НВУ составля ет около 15,7 га. Наиболее качественные НВУ расположены в среднем и нижнем течении реки (рис.

1). Ширина реки на этих участках колеблется от 15 до 70 м. Скорость течения – от 0,3 до 1,2 м/с.

Грунт представлен валунами и галькой всех фракций с вкраплениями гравия (рис. 2), часто встреча ются глыбы. Нерестовые участки расположены мозаично. Их площадь по предварительным данным составляет около 3,5 га. Имеются два водопада высотой 2,1 и 5,8 м, проходимые для лосося. Ранее река использовалась для лесосплава, поэтому на отдельных участках встречаются остатки древеси ны (рис. 3) и направляющих кряжей.

В р. Лувеньга площадь НВУ равна примерно 14 га. Наиболее качественные НВУ расположе ны в среднем течении реки (рис. 4). Ширина реки на этих участках колеблется от 15 до 20 м. Ско рость течения – от 0,3 до 1,0 м/с. Грунт на НВУ состоит из валунов и гальки всех фракций, гравия, встречаются глыбы и осколки скал. Нерестовые участки расположены мозаично. Их площадь по предварительным данным составляет около 2,7 га. Река не имеет естественных преград и везде про ходима для лосося.

Рис. 1. НВУ в среднем течении р. Колвица Рис. 2. Состав грунта на НВУ р. Колвица Рис. 3. Последствия лесосплава на р. Колвица Рис. 4. НВУ в среднем течении р. Лувеньга Рис. 5. НВУ в среднем течении р. Канда В бассейне р. Канда по предварительным данным площадь НВУ составляет около 21,3 га.

Наиболее качественные НВУ расположены в среднем и нижнем течении реки (рис. 5), а также в среднем и нижнем течении притока р. Рябина. Ширина рек на этих участках колеблется от 15 до м. Скорость течения – от 0,3 до 1,2 м/с. Грунт представлен валунами, галькой всех фракций с вкрап лениями гравия, часто встречаются глыбы и осколки скал. Нерестовые участки расположены моза ично. Их площадь по предварительным данным составляет около 5,2 га.

В р. Ковда в результате строительства ГЭС (в 1955 году), для воспроизводства сохра нился небольшой участок, расположенный в 0,5 км от устья (рис. 6). Его площадь равна при мерно 0,5 га. Ширина реки на этом участке составляет около 25 м. Скорость течения в сред нем – 0,45 м/с. В составе грунта преобладают валуны всех фракций и глыбы. Нерестовые уча стки расположены мозаично и на них грунт состоит из среднего и мелкого валуна, с примесью гальки и гравия. Ранее река использовалась для лесосплава, поэтому в низовьях встречаются остатки затопленной древесины.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 29 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.