авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |

«Томский государственный университет Актуальные проблемы литературоведения и лингвистики Материалы конференции молодых ученых 5—7 апреля 2012 г. ...»

-- [ Страница 9 ] --

СосинаА.И.,ТГУ,студент Научныйруководитель:Т.Б.Банкова «Полный словарь диалектной языковой личности» как источник изучения народной приметы В основе лингвокультурологии лежит триада: язык, культура и че ловеческая личность. Культура — это своеобразная историческая память народа, а язык выступает в качестве её орудия. Каждый человек — но ситель языка и, соответственно, носитель культуры. Любая культура ха рактеризуется ценностями, нормами, обрядами, ритуалами, верованиями, фольклором и прочее. Существуют культурные универсалии: пословицы, поговорки, загадки, песни и т. п. Приметы — это тоже одна из важнейших культурных универсалий.

Общей целью работы является составление индивидуального слова ря примет. В лингвистике нет аналога такой работы. Для создания подоб ного словаря необходимы ориентиры, поэтому цель настоящего доклада в рассмотрение «Полного словаря диалектной языковой личности» с точ ки зрения его источниковедческих возможностей в плане представлен ности примет (их количественная и качественная характеристика). Цель исследования обусловила решение следующих задач:

1) Выделение корпуса примет из «Полного словаря диалектной языковой личности»;

2) Выяснение особенностей структуры примет;

3) Выделение тематических групп примет;

4) Выявление основных функций примет;

5) Выяснение факторов, обуславливающих данный реестр примет.

Материалом послужили приметы, выбранные из трёх томов «Пол ного словаря диалектной языковой личности», изданного Томским Го сударственным университетом в период с 2006 по 2009 г. Из 19807 сло варных статей была выделена 41 примета. Поскольку данный словарь воспроизводит естественную непринуждённую речь диалектоносителя, количество примет, нашедших в нём отражение, невелико, однако в спон танности их употребления и состоит уникальность.

Основным параметром отбора примет было наличие объекта тол кования (знака) и собственно толкования, обычно в виде прогноза на бу дущее, например: «Язык чешется — разговаривать с ветреным». Также учитывались приметы, в которых объект толкования не был проявлен в речи диалектоносителя, но был отмечен или восстановлен составите лями словаря, например: « [Упал нож:] Мужик придёт». Отдельно стоят выражения, которые также были отнесены к жанру примет, хотя в них нет объекта толкования и не предполагается, в основном это процессы, при вязанные к конкретному дню календаря, например «Сороки святы, и вот скворчики прилетают, когда пташки прилетают».

1. Структура примет.

Полные приметы, состоящие из двух частей, объединенных причинно-следственной связью (событие, наделённое знаком + прогноз).

Например: «Под коленкой чешется — дорога куды-то будет».

Свёрнутые — приметы, в которых опущен знак, но при этом есть его толкование (событие без указания на знак + прогноз). Например:

«А если на боку лежит [месяц] — к снегу, говорят». Исключая из приме ты объект толкования, диалектная личность демонстрирует коллективное мышление.

Безобъектные приметы (указание на календарный день + его признак, либо прогноз). Например: «Вот Семёнов день, гыт, хороший, дак осень будет хороша».

В отдельную группу были отнесены так называемые «антипри меты», первая часть которых представляет собой запрет на какое-либо действие со знаком, а вторая (если есть) — неблагоприятный прогноз.

Например: «Мама раньше говорила: «Не ешьте с ножа!» То ли сердиты будете, то ли грех».

2. Тематическая классификация примет.

1) Приметы, отражающие особенности внешности, самочувствия и поведения человека (бровь чешется, рука чешется, мальчик во сне снит ся, тараканов травить и т. д.), 23 приметы = 56 %. Например: «Бровь права чешется — кто-то хвалит, лева чешется — кто-то хает».

2) Приметы, связанные с особенностями поведения животных и растений (кукушка кукует на «голый» лес, курица поёт «петухом», мы ши скребутся, смородина уродилась и т. д.), 7 примет = 17 %. Например:

«Говорят — на голый лес, как рано кукует кукушка — худо. Плохой год, гыт, будет».

3) Погодные, когда в качестве знака выступают лексемы, обозна чающие явления природы, а также характеризующие небесные светила (положение месяца, дождь, радуга, куржак на лесу, лёд на берегу), 6 при мет = 15 %. Например: «Радуга к ненастью, как вроде воду пьёт, гыт».

4) Хозяйственные (ложка, нож, полотенце), 3 приметы = 7 %, На пример: « [Упала ложка:] Баба придёт».

5) Календарные, основанные на толковании явлений природы, при уроченных к конкретным датам календаря, 2 приметы = 5 %. «Вот Семё нов день, гыт, хороший, дак осень будет хороша. А Семёнов день плохой, то и…».

3. Функции примет.

Примета-прогноз: «Чикотит кода copока-то, говорят, к гостям».

Примета-признак: «Сороки святы, и вот скворчики прилетают, когда пташки прилетают».

Примета-рекомендация: «Если, гыт, будешь травить [тараканов] не под полный месяц — их ешо больше будет».

Примета-запрет: «И говорят, что родственникам нельзя нести [покойника]».

Какие же факторы обусловили реестр анализируемых примет?

Возрастнойфактор. Объектом лексикографирования «Полного сло варя диалектной языковой личности» была Вера Прокофьевна Верши нина, 1909 г. рождения, представительница старшей возрастной группы.

Этот фактор обусловил форму примет:

• характерно сокращение длины и упрощение структуры предло жения («Платки худо дарить. Разлука, говорит»);

• возрастание частоты употребления диалектных слов («Новый кода — на рогу месяц да… ~ Ну, если на рогу так от стоит как — говорят, к морозу. А летом, говорят, к вёдру»);

• но наиболее значимым для нас является то, что в архаическом варианте языка личности старшего поколения элементы народной культу ры, в частности приметы, сохраняются точнее, уровень их витагенности выше.

Гендерный фактор. В науке общеизвестен факт, что женские при меты группируются вокруг понятий «ближнего» круга жизни, типичные темы общения — это дом, семья, дети, муж, сфера чувств и пр. Однако тематический анализ показал, что семейная тема в реестре примет Веры Прокофьевны не актуальна, поскольку она была замужем, вырастила и ра но похоронила единственного сына. Преобладают приметы, отражающие особенности внешности, самочувствия и поведения человека — 56 %.

Фактор профессии и рода деятельности. Деятельность В. П. Вер шининой неразрывно связана с сельскохозяйственным трудом, что обу словило большое количество примет, связанных с погодой (15 %), а также с особенностями поведения животных и растений (17 %).

Фактор территории и влияния языковых коллективов. Реестр примет характеризует Веру Прокофьевну как типичную диалектную личность, носителя народной культуры и коллективного сознания. Обострённое чувство связи с социумом, с его традициями проявляется уже в самой форме примет. Зафиксировано частое употребление слова «говорят»

(в 18 приметах) и его форм, например: «гыт» (в 8 приметах).

Таким образом, приметы, выделенные из «Полного словаря диалект ной языковой личности», являются индивидуальным реестром примет.

Необходимо будет учитывать данную работу в дальнейшем при составле нии индивидуального словаря примет.

СуходольскаяА.В.,ТГУ,студент Научныйруководитель:И.В.Тубалова Принципы моделирования концепта «война» в диалектном дискурсе В данной работе представлен опыт анализа концепта «война» в его дискурсивной обусловленности. Исследование выполнено на материале текстов диалектного бытового дискурса, зафиксированных в условиях ди алектологических экспедиций студентов и сотрудников ТГУ в 60—90 гг.

XX века, а также часть текстов была отобрана из диалектного подкорпуса национального корпуса русского языка.

Тексты диалектного дискурса (применительно к данному исследо ванию) предполагают особого автора: диалектоносителя старшего поко ления, жителя деревни, пережившего войну как факт личной биографии.

Под дискурсом понимается «сложное единство языковой формы, значения и действия, которое могло бы быть наилучшим образом охарак теризовано с помощью понятия коммуникативного события или комму никативного акта» 1.

Концепт вслед за В. И. Карасиком определяется как «многомерное ментальное образование, которое представляет собой хранящиеся в па мяти человека значимые осознаваемые типизируемые фрагменты опыта»;

«в составе ментального образования выделяются образно-перцептивная, понятийная и ценностная стороны» 2.

Исходя из положения о том, что содержание концепта определя ется спецификой дискурса, в рамках которого он реализуется 3, рассмо трим, каким образом параметры характеристики исследуемого дискурса определяют его специфику. Для этого обратимся к дискурсивным пара метрам, по которым описывают дискурс разные авторы (М. Л. Макаров, И. В. Силантьев, В. И. Карасик, И. А. Ревзина, В. З. Демьянков и др.): тип общности участников, цели дискурса, ценности, тематическая структура, хронотоп (или условия общения), свойства субъектов общения, речевые стратегии, канал передачи информации, жанровая структура, дискурсив ные формулы, интертекстуальность.

В данной работе остановимся на параметрах «цель дискурса»

и «ценности дискурса» и их участии в моделировании концепта «война»

в диалектном дискурсе.

1. Цели дискурса. Скрытой целью для собирателя является сбор материала, явной же целью для всех участников общения является фати ческая цель (общение ради общения). В основном общение происходит на тему «жизнь в прошлом», но тема войны постоянно возникает в речи информантов. Это свидетельствует о значимости военного времени в их жизни: Школу я полностью не кончила, потому что мне не в чем было одеваться-обуваться. И некому за мной ходить, не хуже было, ухажи вать.Вот,кончилаяпятьсполовинойклассов,училасьхорошо,еслиб былиродителисполна…Вот,атомать,мол,заболела,умерла,яоста лась с теткой, вот. В сорок первом году началась война. В войну меня поставилколхоззвеньевою,нехуже,надбабушкамикомандовать.Свеклу копали,возили,ну…Потомвсороктретьемгоду…да,всороквтором году,значит,пришлинемцы,вот.

Важно, что целью общения является не рассказ о войне, но все ин форманты говорят о своём прошлом, о своей молодости, обязательно упо миная войну (так как это значимая, органичная часть их жизни). Война выступает точкой отсчёта особого жизненного этапа. Война в речи ин формантов приобретает характер некоей надличностной силы, что фор мализуется в ее олицетворении: Войнатаотняла.Война прошла,жили то плохо, ничего не было. Какой родился хорошо//Одного мальчишечка застрелиликак-то,играли.Войнаостальныхсгубила.Да,времянета коебыло.

2. Если говорить о ценностном компоненте концепта «война», функционирующем в диалектном дискурсе, то в его содержании можно выделить следующие ценности: семья, жизнь, любовь к Родине, дружба, материальные ценности.

Как уже отмечалось выше, война — это то, что коснулось каждой се мьи. И поскольку практически в каждой семье были те, кто не вернулись с войны, особую значимость приобретают семейные ценности. Война — это то, что разъединяет семьи, тем самым повышая ценность семейного единства. Кроме того, часто информанты подчёркивают наличие большой семьи до войны: До войнывнассямьябольшаябыла,дружная.

В военный период как никогда актуализируется ценность жизни как факта существования, проявленная в оппозиции небытию, смерти. Цен ность выживания приобретает особую роль: Бригадир был у нас уже пожилой, старый, у него все были живы. И говорит: «Подымайтесь, идите пашите, чего, черти, поразревелись?» «Дядя Яша, да говорят, чтовойназамирилась,да чьих нет, те плачут».«Моивсеживы,нехай исейчасзамирится,моивсеживы».Онапоглядела:«Эх,ты,сукинсын, сторогатый,твои живы, а наших нету, ты рад»//Нанашейулицевсе мужикипогибли,всебабысталисильными,веспомогалидругим.Отно шение к смерти, наличие/отсутствие погибших в группе (в первую оче редь — в семье) приобретает статус нравственного критерия.

В круг личных ценностей включаются ценности государственные, институциональное осознается как личное, что проявляется в актуали зации патриотических чувств. Война хоть и разъединяет семьи, но за ставляет объединиться людей в борьбе против врага, заставляет поверить в могущество своей Родины, заставляет каждого почувствовать личную ответственность перед ней: БезобъявленияначалавойнуГермания.Утром мыпросыпаемсявсевпереполохе:объявиливойну.Ну,какмыпонимали тогда«война»?Мы думали,чтонаша страна такая сильная и народ такой сильный, организованный.Нучто,насоповещалипорадиоиди рекциявсеговорили,чтоврах будет изгнан из страны, враг будет разбит.Настроениеподдерживали,хотявсебылиоченьнастроены,ну, ужаснобылострашно,чтоэтотакое.Новерили в то, что врах будет разбит. Личностно-ориентированный текст формируется по модели про пагандистского институционально-ориентированного выступления.

Особый круг ценностей транслируется мужчинами — участниками боевых действий: ярко проявляется такая ценность, как ценность фрон товой дружбы: (Рассматривалифронтовыефотографии)…Этоя,это колхозы. Колхозна фотокарточка. Это Гриша Пашин — фронтовой друг. Это Володя Замбоцкий, тоже погиб. Это Сеня Пукинский. Это фронтовые все друзья.Этотож.Авотглядите,гдея.

Военное время осознается как время лишений, и в структуре кон цепта формируется ценностно значимая оппозиция «военное время — современность», оформленная сквозь призму оппозиции материального благополучия/неблагополучия: Сейчас жизнь — малина,ностарость.

Никтонепояснил—вши-то какие были.Заедали вши в войну.Народ какой-тонабитыйбыл—нехворали.Золоймылись.Ой,какая страсть была.Тогдашнююжизньненадовспоминать—страшно…Тогдаипи сать не на чём было. Не на чём было учиться. 10 классов окончил — ходишь с балалайкой. Нет женихов хороших. При этом материальное неблагополучие воспринималось как естественное испытание, а его пре одоление — как заслуга.

В итоге, ценности, проявленные в текстах информантов, свидетель ствуют о самом важном для людей, живших в условиях военного вре мени: о собственной жизни и жизни родных и близких. Интересно, что никто не говорит о любви между мужчиной и женщиной, она как бы от ступает на задний план.

Таким образом, моделирование концепта «война» в диалектном дискурсе может быть осуществлено с опорой на дискурсообразующие параметры, содержание которых в каждом типе дискурса является непо вторимым и определяет специфику исследуемого дискурса, а он, в свою очередь, влияет на содержание концепта.

_ Ван Дейк Т. А. Язык. Познание. Коммуникация. — М.: Прогресс, 1989. — С. 121— 122.

Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. — М.: Гнозис, 2004. — С. 71.

Резанова З. И. Дискурсивные картины мира // Картины русского мира: современный медиадискурс. — Томск, 2010. — С. 15—97.

ТаракановаД.А.,ТГУ,аспирант Научныйруководитель:Т.Б.Банкова Механизм вычленения символической семантики в диалектном слове (лингвокультурологический аспект) Важно отметить, что путь исследователя в выявлении и анализе сим волического значения носит характер противоположный процессу фор мирования данной семантики.

В философии (Дж. Лакофф, М. Джонсон, Г. Н. Скляровская, Э. Се пир, Л. С. Выготский, Ж. Пиаже) и лингвистике (С. М. Толстая, Н. И. Тол стой, Ю. С. Степанов, Ван Дейк) были реконструированы основные этапы формирования символов в культуре.

1 этап. Зарождение абстрактной идеи, отражающей мифологические представления о процессах мироздания, принятые в данном коллективе.

2 этап. Выявление признака, необходимого для реализации, матери ального воплощения данных представлений.

3 этап. Поиск в вещном мире предмета, обладающего данным при знаком и проигрывание ситуации, реализующей абстрактную идею.

Тактика лингвиста, имеющего дело с письменным или устным тек стом, прямо противоположна. Рассмотрим основные этапы лингвистиче ского анализа культурнозначимого текста на материале говоров Средне го Приобья. Контексты: Вот мы приехали, на стол ладят чай, раз она занегожелатпойти,значитужпринимаютвино,значитужвсогла сии,родителиставятсамовар[Кем. Юрг.];

Спрашиваютневесту:жела етпойти(замуж)?Желает—ставятсамовар,чаемугощают,выпьют порюмочке[Том. Зыр.].

1 этап. Анализ контекста, поиск лексических единиц, потенциально обладающих культурной семантикой. Ключевыми этапами в данном кон тексте являются: ставитьсамовар,приниматьвино,ладитьчай. Лексе мы, претендующие на статус символов: чай,самовар,вино.

2 этап. Вычленение в контексте лексем — сигналов, кодификаторов-определителей (в терминологии Т. Б. Банковой), которые указывают на употребление данной лексемы в символическом значении.

Данный подход имеет множество пересечений с исследованиями текстов в рамках когнитивной лингвистики. Подобные исследования предпола гают метод компонентного анализа ситуации посредством «условных ка тегорий» (в терминологии Ван Дейка): участников, целей, инструментов, места, времени, обстановки и т.д 1.

Итак, данный контекст представляет описание одного из этапов сва дебного обряда — рукобитие. Об этом свидетельствуют кодификаторы:

желает пойти (условие), в согласии (условие), родители (участники), которые указывают на статус описываемой ситуации. Выводы: символы чай, самовар и вино функционируют в контексте описания рукобития, в ситуации согласия невесты на свадьбу: желаетпойти,всогласии.

3 этап. Определение денотативного признака, на основании кото рого формируется символическое значение. Для вычленения денотатив ного признака обращаемся к данным толкового словаря. Данный этап предполагает поиск в составе лексического значения слова семы, ука зывающей на признак символического переноса. Важно отметить, что данный признак может принадлежать к ядерной семантике лексическо го значения слова, а может находиться на периферии. Такие скрытые смыслы присутствуют в коннотации слова, вызывая эмоциональный отклик, порожденный текстом, в частности лексическими единицами, которые строят данный текст. «Это своеобразное «послевкусие» слова, и ингредиенты, составляющие именно этот аромат и есть мельчайшие частицы смысла, до которых не расщепляется слово при компонентном анализе» 2.

Ж. А. Вардзелашвили предлагает выделять в семантике слова наносмыcлы (наносемы) как ресурсный потенциал слова, исследование которого требует иного, «микрохирургического» инструментария, назы ваемого лингво-когнитивным анализом.

Так, в «Толковом словаре русского языка» даются следующие толко вания лексемы самовар: Металлический сосуд для кипячения воды с кра ном и внутренней топкой — высокой трубкой, наполняемой древесными углями. Жаровой с. Электрический с. (электроприбор такой формы). Мед ный, луженый с. Ведерный с. (вмещающий ведро воды). Питьчайизса мовара.Сидетьусамовара.Поставитьс.(начатькипятитьвнемводу).

Беседазасамоваромилиусамовара(вовремячаепития)3.

Данная лексическая единица имеет в своем значении семы «чае питие», «беседа», «посиделки». Каждая из перечисленных сем, экспли цируясь в различных сочетаниях, в свою очередь, вступает в системные отношения с логически или ассоциативно связанными референтами. На пример, сема «чаепитие» связана с референтами «посиделки», «стол», «родные люди», «беседа», «родство» и т. д. А сема «беседа» связана с ду ховным родством людей, сидящих за одним столом у самовара. Этот же ряд демонстрирует, как происходит символизация значения слова «са мовар» до обобщающего смысла: предмет, вокруг которого собирают ся близкие люди за душевной беседой. Итак, «самовар» осмысливается как более абстрактное «символ родства». Подобному семному анализу можно подвергнуть и лексические единицы вино и чай. Русское языко вое сознание связывает процесс чаепития и пития вина за одним столом с установлением духовного родства между людьми. В свадебном обряде «сидение за столом» подразумевает начало переговоров между сторо нами жениха и невесты. Сигнал ставить (самовар) в эпизоде рукоби тия символизирует согласие невесты и ее родителей на брак: Вот мы приехали,настолладятчай,разоназанегожелатпойти,значитуж принимают вино, значит уж в согласии, родители ставят самовар [Кем. Юрг.]. Необходимо отметить, что осмысление народным сознани ем символического значения, присутствующего в слове, эксплицирова лось посредством манипуляций, действий с предметом, этим словом на званным. Отсюда ладить чай, ставить самовар, угощать чаем, выпивать по рюмочке.

4 этап. Анализ мифологических представлений, закрепленных за данным символом. В качестве источника подобных смыслов исполь зуются данные этнолингвистического словаря «Славянские древности», а также результаты авторитетных исследований в области лингвокульту рологии, этнолингвитики. Например: «Стол — место сбора членов семьи, «своих». Приглашение за стол маркирует присвоение статуса «свой» об рядовому субъекту, что сигнализирует о согласии с проводимыми обря довыми действиями» 4. Например: Тогда сели за стол, это уже прощай, назначилисвадьбу[Том. Пар.].

Таким образом, чтобы проследить, как языковой знак превраща ется в символ народной языковой картины мира, нужно обратиться к лингво-когнитивному анализу, который включает в себя классическую процедуру компонентного анализа лексического значения слова и его дальнейший анализ на более глубинном уровне для выявления мельчай ших элементов смысла.

Перечень условных сокращений Томская область Пар. — Парабельский район Том. — Томский район Зыр. — Зырянский район Кемеровская область Юрг. — Юргинский район _ Ван Дейк Т. А. Язык. Познание. Коммуникация. — Благовещенск: БГК им. И. А. Бо дуэна де Куртенэ, 2000. — 308 с.

Вардзелашвили Ж. А. Наномасштабное исследование лексических единиц // Санкт Петербургский государственный университет и Тбилисский государственный уни верситет. Научные труды: Филология. — Выпуск 5. — СПб., Тбилисси, 2002. — С. 40—46.

Большой толковый словарь русского языка. — М.: АСТ [и др.], 2008. — 1268 с.

Житникова М. Л. Дом как базовое понятие народного мировидения (лингвокульту рологический аспект): дисс. … канд. филол. наук. — Томск, 2006. — 191 с.

ТашакЗ.В.,ТГУ,магистрант Научныйруководитель:Е.В.Иванцова Мировоззренческие коммуникативные конфликты в студенческой чат-коммуникации Со времени зарождения первых концепций теории конфликта дан ное явление рассматривалось как отклонение от определённой нормы, и только на рубеже веков начинается изучение конфликтного дискурса как совершенно самостоятельной системы со своими особенностями 1. Этому способствует возрастание конфликтогенности в международных и обще ственных отношениях 2. Разработка способов конструктивного разреше ния конфликтов, их преодоления становится одной из важнейших про блем современной науки.

Студенчество как отдельная возрастная, интеллектуальная и со циальная категория, по своим качествам переходная от подросткового к взрослому типу, представляет особый интерес в аспекте конфликтно го поведения и коммуникации. Именно в возрасте, соответствующем возрасту среднестатистического студента, у личности формируется базовый набор способов эффективного общения и преодоления кон фликтов. В этот период ещё сохраняются тенденции к подростковому максимализму и деструктивизму, но они сглаживаются уже нарастаю щим стремлением к кооперации и эффективному общению 3. Наиболее последовательно подобный переход можно проследить на материале конфликтных эпизодов в студенческой речи, в частности, анализируя способы разрешения коммуникативных конфликтов, которые применя ют студенты.

В качестве материала исследования были использованы записи ре чи студентов в ситуации коммуникативного конфликта (далее — КК), производившиеся с марта 2008 г. Материал составил 90 эпизодов. При анализе материала коммуникативных конфликтов в студенческой ре чи было выделено 5 эпизодов (12 страниц формата А4), которые были объединены в группу, условно названной «мировоззренческие конфликты в чат-коммуникации».

Наиболее важным показателем при выделении группы являлась общая тематика конфликтов — участники данных КК обсуждают свои взгляды. Эпизоды мировоззренческих КК характеризуются большей временной протяжённостью, чем конфликтные диалоги иной темати ки. Это может объясняться тем, что все выделенные эпизоды пред ставляют собой записи чат-коммуникации. Такой конфликт может продолжаться довольно долгое время (от 1,5 часов до 4 дней) и вклю чать в себя большее количество информантов. Состав коммуникан тов представленного типа КК разноплановый: в нём могут принимать участие как представители одного пола и возраста, так и представи тели разных полов и возрастов. Профессиональная принадлежность коммуникантов тоже разнится, среди них есть как студенты одного факультета, так и разных факультетов и вузов. Как правило, комму никанты лично знакомы между собой, либо каким-то образом знают друг друга. Поскольку основной целью коммуникантов является от стаивание своих интересов, это обусловливает особенности данной группы КК.

Главным признаком мировоззренческого характера конфликтных эпизодов является наличие определённого тематического ядра в каж дом из диалогов. Данное ядро выражается в высказываниях участни ков КК (Мневоттожемногочегохочется,искутертоже.Нояже не сплю с богатыми тётьками и не иду грабить прохожих — кон фликт из-за отношения к материальным благам;

Воттебекажется, чтотылучшеделаешьтем,чточеловекуправдувглазаговоришь.

Ачеловеку,может,твояправданахренненужна—конфликт из-за отношения к правде;

Вытамчтолисовсемне знаетеслова«каче ство»?ЕсливыхотьчеготохотитедобитьсятонадоОЧЕНЬмно гонадэтимработать—конфликт из-за отношения к творчеству).

Характер конфликтных записей (чат-коммуникация) обусловли вает отсутствие фонетических особенностей КК. Среди графических особенностей, большинство из которых относятся собственно к чат коммуникации (сокращение слов, смайлы, пунктуационные ошибки), было выделено два маркера, относящихся к конфликтной ситуации — передача средствами графики логического ударения (Есливыхотьчего тохотитедобитьсятонадоОЧЕНЬмногонадэтимработать) и под разумеваемого произношения (ахааааахааааааа)))отдуши))атытоже отдушипоешь??). Возможная интонация высказываний передаётся при помощи восклицательных и вопросительно-восклицательных предложе ний. Однако набор лексических средств, способствующих развитию кон фликта, довольно богат. Наиболее частотны в этой группе нейтральные слова с отрицательной модальностью (Какая ты меркантильная. Это нехорошо, так меркантильничать;

Любовь есть, а если чел думает, чтолюбвинет,онпростонеудачник—31 словоупотребление). Не менее частотны и экспрессивные слова (24 словоупотребления). Среди экспрес сивов наиболее частотно представлена сленговая лексика (Ятожерань шедумалчтолегко,ахренушки;

Подругасамамоглабыначатьбеседу, инефиг жаловаться), менее частотно — бранная (Легкоиграетсятоль коговно!). Ненормативная лексика в данной группе представлена мень ше (9 словоупотреблений), но более частотно, чем в других конфликтных группах.

В качестве особенностей данной группы КК было отмечено присут ствие индивидуально-авторских экспрессивов (Значитмыиграемговно, ну хоть не «брутал-анал»;

Какие все сразу музыканты крутые, прям дедклоккакой-то!—производное от названия рок-группы “Dethklok”).

В мировоззренческом конфликте студенты часто используют фразео логию, как сленговую (Полный капец), так и нейтральную (Навеши ватьярлыки)и даже индивидуально-авторскую (Человеческаяглупость безгранична).

Таким образом, область личных интересов является наиболее бла гоприятной для выражения индивидуальной позиции и потому преду сматривает, что коммуникант для утверждения и защиты своего лично го пространства будет использовать все доступные для него языковые средства. Чат-коммуникация сохраняет относительную анонимность информанта и позволяет ему использовать более широкий спектр язы ковых средств, чем при непосредственном взаимодействии информан тов. Личность и культурный уровень каждого коммуниканта, а также степень близости между коммуникантами играют важную роль в разви тии конфликта. В творческой среде набор языковых средств поддержа ния КК очень богат и может включать в себя индивидуально-авторские средства.

_ Иванова Д. В. Речевые способы преодоления конфликта (на материале русского и ан глийского языков): автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.19. — Саратов, 2010. — С. 5.

Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Конфликтология: учебник для вузов. — 4-е изд., испр. и доп. — М.: Эксмо, 2009. — С. 37.

Берн Э. Люди, которые играют в игры. — М.: Эксмо, 2007. — С. 199.

ТрегубоваЛ.В.,ТГУ,студент Научныйруководитель:Л.А.Захарова Древнерусские имена. Лексическое поле: социальные отношения Ономастика, в отличие от других лингвистических наук, долго счи талась исключительно прикладной, вопросами имени по большей мере занимались философы и логики, рассматривавшие имя в основном с пси хологической стороны. Самостоятельной лингвистической дисциплиной ономастика стала, «когда к изучению данной проблематики подключи лись лингвисты, принесшие с собой методы структурного и семантиче ского анализа» 1.

Став самостоятельной дисциплиной, ономастика показала себя как наука, необходимая многим другим дисциплинам в решении широкого круга вопросов. Ономастика включает в себя множество разнообразных разделов. Данная работа касается раздела антропонимики, а именно древ нерусских дохристианских имён, этимологически связанных с социаль ными отношениями той эпохи.

Целью данной работы является изучение древнерусских имён по ля социальных отношений в этимологическом и историко-культурном аспектах, выявление их влияния на последующее формирование русских фамилий.

Основные задачи

доклада: установление особенностей социальных отношений Древней Руси;

характеристика анализируемого лексического поля и составляющих его микрополей;

выбор и анализ отдельных примеров номинации в рамках одного из микрополей в историко-культурном аспекте.

Повышенный интерес к культурным реалиям прошлого обуславли вает как актуальность ономастических исследований в целом, так и акту альность данной работы, в частности. Подробное исследование онимов предоставляет обширный материал для историков, географов, культуро логов, филологов и т. д. Благодаря изучению древнерусских антропони мов можно восстановить особые предметы быта, неизвестные современ ности, тонкости межличностных связей, особые названия природного мира. Также ономастические исследования могут помочь воспроизвести образ мысли человека той эпохи, восприятие им окружающего мира, ас социативные ряды его мышления. В последнее время заметен не только научный, но и более широкий интерес к ономастике, несколько лет су ществует тенденция называть детей старыми забытыми именами;

и если сейчас источником этих имён служат святцы, то, может быть, завтра ищу щие исконно славянские имена родители обратятся к антропонимикону дохристианского периода в истории Древней Руси.

А. В. Суперанская в своей статье «К проблеме типологии антропони мических основ» 2 предлагает классификацию лексических полей, с помо щью которых возможно результативное исследование антропонимов. Так как данная работа посвящена исследованию древнерусских имён в соци альном аспекте, то представляется необходимым осветить поле социаль ной культуры более широко.

А. В. Суперанская в своей статье пишет: «Социальная культура — это сложный комплекс взаимоотношений человека со своими соплемен никами и иноплеменниками, составляющий его социальную культуру».

Она выделяет следующие микрополя: социальные отношения и оценки;

профессии, занятия, должности, титулы;

война, сражения, господство, завоевание, власть;

спорт (встречается только в древнегреческих име нах);

юридические, экономические, политические термины;

сакральная лексика;

духовно-эмоциональная жизнь человека. Исследование данной работы строится именно на классификации микрополей поля социальной культуры, данной А. В. Суперанской, источником исследования является «Словарь древнерусских личных собственных имён» Н. М. Тупикова 3.

В рамках данной статьи освещено микрополе «профессии, занятия, должности, титулы». Эта группа древнерусских онимов в рамках поля социальных отношений представляется самой обширной и насыщенной (49 % от всего проанализированного материала поля социальных отноше ний), раскрывающей весь спектр профессий, трудовой, феодальной, по литической и экономической деятельности социума Древней Руси.

В рамках указанного поля шире всего представлены профессии (почти все они — мужские), большая часть которых связана с произ водством предметов быта и материальной культуры и с промысловой деятельностью.

Внутри микрополя «профессии, занятия, должности, титулы» мож но выделить ряд групп, сформированных по типу деятельности носите лей имен: 1. Ремесленники: Артельной — член ремесленного сообще ства 4;

Бакшей — чиновник, писец, Бакша — бахча, банка, ящик, коробка чая, род настоятеля, старшины в сожитии калмыцких гелюнгов, жрецов, Бакша — бакса, баксы, киргизский шаман, фигляр и гадатель, колдун и лекарь 5, Бакшей — работник на овощном поле 6;

Банник — банщик, мыльщик, парильщик, Банник — особая порода домовых, злой дух, по селяющийся в бане;

Басман — пекарь казенного хлеба;

Бердник — берд ный мастер, мастер, делающий бердо (часть ткацкого станка, род гребня).

2. Должностные лица: Атаман — предводитель войска, выборный вождь;

Баба — (тюрк.) дед, дедушка, старик, наставник, старейшина;

Бай — (тюрк.) в составе имени собственного в значении господин, старейши на, глава племени. 3. Услуги: Баба — повивальная бабка (XI—XVII вв.);

Батрак — наемный работник. 4. Деятельность, связанная с искусством и культурой: Баян (вар.: Боян) — чародей, волшебник, Боян — древний певец, (тюрк.) богатый 7, певец, сказитель, музыкант;

Богомаз — иконо писец, плохой иконописец, торговец иконами, двуличный человек, ханжа.

Для примера проанализируем несколько единиц более подробно:

Бакшей — чиновник, писец, стилистически нейтральное, к XIX веку, вследствие исчезновения реалии, утрачивается, но с тем же корнем по являются лексические единицы в ряде русских говоров (оренб., астрах., донск.), пришедшие из тюркских языков в значении вор, и из киргизского в значении киргизскийшаман,фигляригадатель,колдунилекарь. И те перь слово обладает не только нейтральной стилистической окрашенно стью, но обладает оттенком неодобрительности.

Богомаз — иконописец. На примере данного имени можно отчет ливо увидеть, как общее значение слова в XI—XVII вв. распалось на ряд более узких и конкретных в современных говорах, что, несомненно, свя зано с приобретением глаголом мазать — мазаница,мазанина,мазня ж.

что-либо намазанное, пачкотня, плохая картина — негативных значений и коннотаций, отсюда: мазилка — плохой живописец, и в говорах: плохой иконописец, торговец иконами, двуличный человек, ханжа.

Таким образом, ряд имен фиксирует собой исчезнувшие к XVIII—XIX веку слова и реалии, и может послужить источником по полнения словарей, посвященных истории языка. Также ряд слов, от ко торых образованы имена, в XI—XVII вв. имеет более общее значение, а в говорах XIX века и в современных говорах более частное.

Подводя итог, можно сказать, что данная работа послужила началом изучения древнерусских имён поля социальных отношений в этимологи ческом и историко-культурном аспектах, выявления их влияния на после дующее формирование русских фамилий.

_ Суперанская А. В. Общая теория имени собственного. — М., 1973. — С. 7.

Суперанская А. В. К проблеме типологии антропонимических основ // Ономастика.

Типология. Стратиграфия. — М., 1988. — С. 8—19.

Тупиков Н. М. Словарь древнерусских собственных имён. — Спб., 1903.

Словарь русского языка XI—XVII веков. — М., 1975. — Т. 1. — С. 49.

Даль В. И. Словарь живого великорусского языка. — М., 1998. — Т. 1. — С. 45.

Словарь русских народных говоров. — М., 1966. — Т. 2. — С. 64.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. — Спб., 1996. — Т. 1. — С. 203.

ФакееваЯ.Р.,ТГУ,студент Научныйруководитель:О.И.Блинова Процесс ремотивации заимствований русского языка Множество заимствований, адаптируясь в русском языке, вступа ют в отношения мотивации с единицами ранее этимологически с ними не связанными, т. е. подвергаются процессу ремотивации 1. Этот процесс более известен в науке под термином «народная этимология» (Е. Фер стеман, И. А. Бодуэн де Куртенеэ, Ю. В. Откупщиков и др.). Однако, «анализируемый процесс заключается не в поисках носителями языка этимологии слов, а в стремлении мотивировать слова, закрепить их ас социативной цепочкой в памяти, что и отражает термин « [лексическая] ремотивация»: одно из значений сегмента РЕ — повторность действия, в данном случае — повторность мотивации» 2. Долгие годы данный лек сический процесс изучался преимущественно на материале диалектного языка (О. И. Блинова, М. В. Курышева, Т. А. Гридина), но исходя из языко вой тенденции к мотивированности, ремотивация определяется как про цесс, характерный для всех форм языка.

1) ремотивированные заимствования в диалектах: скарлатина (лат., ит.) горлотина (от горло), тротуар (фр.) плитувар (от пли та), волейбол (англ.) летбол(от летать), критика (лат.) крытика (от крыть ‘бранить, ругать’), фитиль (тур.) светиль (от светить) 3.

2) ремотивированные заимствования в городском просторечии:

бульвар (фр.) гульбар(от гулять), микроскоп (фр.) мелкоскоп (от мел ко), пуловер (англ.) полувер (от половина).

3) ремотивированные заимствования в литературном языке: ка мин(лат.) КАМин (внутренняя форма слова (ВФС): КАМин — печь, сложенная из камней), клинок (голл.) КЛИНок (ВФС: КЛИНок — оружие в форме клина), пенальти ПЕНАЛьти(ВФС: ПЕНАЛьти — удар пинком).

4) ремотивированные заимствования в детской речи: аджика (аб хаз.) аджига (ВФС: адЖИГ/А — то, что обжигает), бомба(ит.) БОМБА (ВФС: БОМБА — то, что издаёт звук бом-бах), кашне (фр.) кашнель (КАШНЕ/ЛЬ — одежда, чтобы не кашлять), крыжовник (нем.) кр(у)жовник (ВФС: КР (У)Ж/ОВНИК — кустарник c круглы ми ягодами) 4.

Настоящая работа посвящена исследованию ремотивированных заимствований русского языка. Ранее данная лексическая группа не из учалась специально. Однако заимствования подвергаются ремотивации чаще, чем исконные слова. В ходе психолингвистического эксперимента выявлены следующие заимствования, вовлечённые в процесс ремотива ции: бочка,балбес,бульон,ворковать,графин,зверобой,капюшон,кры жовник,ярмаркаи другие.

В ряде случаев, адаптируясь, заимствование обрело формантную часть, характерную для русского языка, например: крыжОВНИК (встав в ряд с шипОВНИК, тернОВНИК), воркОВАТЬ (кукОВАТЬ). Процесс структурной ремотивации сопровождается наращением формантной части у слов, структурно не мотивированных: берет (из фр. beret) беретКА (по аналогии с шапКА,косынКА), блуза (нем., фр. blouse) блузКА (куртКА, жилетКА), табурет (фр. tabouret) табуретКА (скамейКА,лавКА), жилет (фр. gilet) жилетка(куртКА),картофель (нем. kartoffel) картошка(петрушКА,морковКА),колготы (чеш.) колготки(чулКИ,носКИ),кепи (фр.) кепка(шапКА,беретКА) и т. д.

Выделение сегмента обеспечивает включение заимствованной едини цы в класс подобных предметов или явлений, происходит подравнива ние конца слова в парадигме подобных по семантике лексических еди ниц. Таким образом, заимствования можно разделить на лексические единицыспреобразованиемформы (крыжОВНИК,ворковАТЬ,бочКА, ярмарКА, жилетКА — эти слова приобрели формант) и слова, заим ствованные без изменения формы (бульон, зверобой, капюшон, тент, купон).

Помимо этого можно выделить два класса:

• Вторичные, опосредованные заимствования Слово мята также было образовано от лат. ment (h)a, которое в свою очередь заимствовано из древнегреческого. Это одно из ранних заимство ваний латинского языка. Первоисточник — греч.-ионич. прилагательное ‘мышиный’. Название растению дано по подобию его запаха мышиному.

В русском же языке данная лексическая единица мотивируется словом мягкий: «Умятымягкиелисточки,потомуеётакиназывают»(ВФС:

МЯта — трава с мягкими листьями), а также словом мять: «Мяту такназвалипотому,чточтобыпочувствоватьеёзапах,нужнопомять еёлистики» (ВФС: МЯТа — трава, издающая запах, если помять).

Слово тент,заимствованное из английского языка,вступило в мо тивационные отношения с существительным тень: «Тентназвантакпо тому,чтослужитдлясозданиятени»(ВФС: ТЕНт — навес для созда ния тени). В английском языке слово tent образовано от латинского tendo ‘разбивать палатки, располагаться лагерем’.

Слово капюшон, пришедшее из голл. kaper ‘шапка’ — производное kap, которое восходит к ср.-лат. сарра ‘род головного убора’, в русском языке капюшон мотивируется глаголом капать: «Каюшон так назван, так как его надевают, когда на голову капает дождь» (ВФС: КАПю шон — головной убор, который защищает когда капает дождь).

Слово монета носители русского языка соотносят с глаголом ма нить: «М [а]нета так названа потому, что манит человека» (ВФС: М [А] Нета — то, что как бы манит человека). Монета же является за имствованием из итальянского языка: moneta ‘монетный двор’, которое в свою очередь восходит к латинскому Moneta — эпитет богини Юноны:

по соседству с храмом Юноны располагался римский монетный двор.

• Заимствования, которые были мотивированными и в языке источнике, собственные новообразования Носители современного русского языка связывают слово купон с гла голом купить: «Купон—этото,чтоотдаютпродавцу,чтобыкупить что-либо» (ВФС: КУПон — то, что нужно для того, чтобы купить что-либо). В французском языке слово купон мотивировано глаголом couper ‘отрезать’.

Также заимствованием является слово ловелас,в русском мотивиру ется глаголом ловить: «Ловелас—этотот,ктосвоимичарамикакбы «ловит»,заинтересовываетдам»(ВФС: ЛОВелас — мужчина, который как бы ловит). В английском же языке loveless мотивировано существи тельным love‘любовь’ и частицей less ‘без’.

Ярмарка, мотивированное прилагательным яркий и лексическими единицамитолкуч/КА,барахол/КА («Ярмаркатакназванапотому,что этоместо,гдеторгуютяркимитоварами»(ВФС: ЯРмар/КА — место, где торгуют яркими товарами)) заимствовано из немецкого jrmarket ‘ярмарка, ежегодный рынок’. В немецком мотивировано словами jr ‘год’ и market ‘рынок’. Это слово в русском языке претерпело как лексическую, так и структурную ремотивацию.

Таким образом ремотивированные заимствования можно разделить на четыре класса по двум основаниям:

1) изменение/сохранение формы слова.

2) мотивированность/немотивированность в языке/источнике.

_ Блинова О. И. Мотивология и её аспекты. — Томск: Изд-во Том. ун-та, 2007. — С. 197.

Там же. С. 199.

Там же. С. Гарганеева К. В. Мотивационный словарь детской речи. — Томск: Изд-во Том. ун та, 2007. — 119 с.

ФащановаС.В.,ТГУ,аспирант Научныйруководитель:Н.Г.Нестерова Языковая игра как средство речевого воздействия в радиодискурсе (по данным психолингвистического эксперимента) ИсследованиевыполняетсяврамкахпроектаРГНФ№11—34—00365а В условиях огромного потока информации, получаемой из внешнего мира, и большого количества разнообразных средств массовой коммуника ции, транслирующих эту информацию, человеческое сознание во избежа ние перегрузки вынуждено прибегать к избирательному восприятию. Язы ковые средства, направленные на привлечение внимания в медиадискурсе, должны отклоняться от нормы, только так адресат отреагирует на информа цию. В качестве одного из таких средств выступают приемы языковой игры.

Языковая игра — многоаспектное явление, имеющее одновременно стилистическую, психолингвистическую, прагматическую и эстетиче скую природу, в настоящее время выступает как одно из самых востребо ванных языковых средств воздействия в медиадискурсе.

В современной научной литературе нет единства в определении это го сложного явления, в российской лингвистической традиции термин «языковая игра» предстает как многоплановый. Сущность языковой игры исследуется через аспекты языковой нормы и аномалии (Н. Д. Арутюно ва 1, М. В. Захарова 2, Е. А. Земская 3 и др.), лингвистического эксперимента (Б. Ю. Норман 4, В. З. Санников 5, О. Аксенова 6), лингвокреативной рече вой деятельности (Т. А. Гридина 7), в аспекте коммуникативных категорий как особый вид речевого поведения (С. В. Ильясова 8, В. И. Шаховский 9).

В настоящем исследовании мы придерживаемся позиции Б. Ю. Норманa, который трактует феномен языковой игры как «использование языка в особых — эстетических, социальных и прочих целях, как правило, но не всегда сопряженное с комическим эффектом и демонстрирующее внутреннюю природу самого языка» 10.

В настоящем исследовании языковая игра рассматривается в коммуникативно-прагматическом аспекте на материале радиодискурса и предполагает изучение конкретных коммуникативных ситуаций, от ражающих её реализацию. Приемы и механизмы языковой игры описы ваются современными лингвистами на самом разнообразном материале, в то же время процесс восприятия языковой игры и влияние экстралинг вистических факторов на ее специфику остаются за пределами изучения, либо лишь обозначаются аспекты изучения указанной проблемы. Все вы шеназванное обусловливает актуальность исследования.

В процессе анализа языковой игры в радиодискурсе была выдвинута гипотеза, что в ситуации, когда посредством языковой игры даётся оценка того или иного факта, события, личности и т. д., ЯИ (сокр.: языковая игра) достигает конкретной коммуникативной цели, реализуя свой прагмати ческий компонент значения. С целью верификации данной гипотезы был проведён психолингвистический эксперимент, направленный на выявле ние эффективности приёмов языковой игры как средства речевого воз действия. Участниками эксперимента стали студенты филологического факультета ТГУ. Информантам предлагалось прослушать три фрагмен та радиоречи, содержащих языковую игру с окказиональными словами (камедиклабщина, аншлаговщина, околомузыкальные, недомузыкальные, подкремлёвье, все записаны с радиостанции «Радио Маяк»):

№ 1. АСКАРОВ: Некоторые программы/появляющиеся на телеви дении/как-то открывают/пытаются их открыть//певцов/танцоров/и т.д.//А я бы обратился и к юмористам//У нас сейчас большая пробле ма/большаябедавюморе//Этоужесталомодноругать//камедиклабщи на/аншлаговщинаитакдалее/итакдалее//Давайтеоткрыватьновые имена/давайтеоткрыватьновыеталанты//Ябыготовпоучаствовать вэтомсбольшимудовольствием// № 2. ВЕДУЩИЙ1: Будет значит скандал/но такой тихий/дру зья/тихий//Тихийскандал/вобщем// ВЕДУЩИЙ2:Маленькийтакой//Семейный// ВЕДУЩИЙ1:Вообще/этонескандал//Этобеседа// ВЕДУЩИЙ2 (смех): Вот видишь/как привязывается этот ак цент/чтоделать/АлексейАлексеич// ВЕДУЩИЙ1:Тычто/ясейчаснормальнопо-русскисказалвсё// ВЕДУЩИЙ2:Угу//Мыпотомпереслушаемэфир// ВЕДУЩИЙ1:Лёш/значитмыприступаемковторойчастинашихбде ний//Околомузыкальные/полумузыкальныевопросы//Музыкальныйквэст// ВЕДУЩИЙ2:Где-тодаженедомузыкальные// № 3. ВЕДУЩИЙ1:Оченьрады/чтотыпришел/исразужеостропо литическиевопросы//Будешьлитыбаллотироваться?//Нуженлитебе электорат?//Ичтотыдляэтогоготовсделать?// ВЕДУЩИЙ2: Неужто Кремль тебе проплатил за то/чтоб голоса оттянул?// БАТРУТДИНОВ:УсатыйвДуме(смех)?//НотогданеКремль/апод кремлёвье какое-то…// После прослушивания текстов участники эксперимента должны были ответить на вопросы и выполнить ряд заданий, направленных на выявле ние их способности «узнавать» ЯИ в тексте, понимать её смысл, определять оценочность, содержащуюся в приемах языковой игры. Участники экспе римента должны были указать коммуникативную цель, с которой реализо вана ЯИ, и выразить своё отношение к приёмам языковой игры в целом.

На материале эксперимента исследовались также прагматические возмож ности языковой игры, этический и эстетический аспекты, отношение к ком муникативной норме. Всего зафиксировано 210 реакций;

реакцией считает ся ответ на вопрос, поставленный в рамках анализа одного контекста.

Первый вопрос был направлен на выявление способности информан тов «узнавать» языковую игру в тексте. Второй вопрос выявлял способ ность участников эксперимента понимать смысл (содержание) языковой игры. Определялось количество случаев непонимания (иными словами, количество коммуникативных неудач).

Эксперимент показал, что все информанты смогли выделить окка зионализмы в звучащем тексте и верно интерпретировать их значение.

Среди экстралингвистических факторов, способствовавших «узнаванию»

приёмов языковой игры, участники назвали следующие: паузирование как сигнал ЯИ, особую интонацию (или смену интонации), невербальные реакции (смех и другие разнообразные средства выражения эмоций).

При ответе на третий вопрос информанты характеризовали оценоч ность, содержащуюся в окказиональных словах. Участники эксперимен та указали на отрицательную оценку, содержащуюся в окказионализмах камедиклабщина, аншлаговщина (79 % информантов), околомузыкальные, недомузыкальные (58 %). Окказионализм подкремлёвье большинство ин формантов отнесли к словам с нейтральной оценочностью (63 %), только 37 % отметили отрицательную оценку, содержащуюся в окказионализме.

Следующее задание было связано с выбором подходящих для каж дого окказионального слова характеристик:уместное/неуместное,непри личное,грубое,оскорбляющее,привлекаетвнимание/непривлекает,влия етнамоёмнениепообсуждаемойтеме/невлияет,вызываетжелание переключитьсянадругуюволну/невызывает. Это задание было направле но на выявление прагматического эффекта, эффекта воздействия. В дан ном пункте приемы языковой игры оценивались по ряду параметров, пре жде всего в эстетическом аспекте (привлекает/не привлекает внимание), этическом (неприличное, грубое, оскорбляющее), в аспекте коммуника тивной нормы (уместное/неуместное, влияет/не влияет на мое мнение по обсуждаемой теме, возникает/не возникает желание переключиться).


Все случаи употребления окказионализмов были признаны боль шинством информантов уместными. Грубыми, оскорбляющими словами участники эксперимента посчитали такие окказионализмы, как камеди клабщина, аншлаговщина (21 % информантов), подкремлёвье (21 % ин формантов). Все без исключения приёмы ЯИ получили характеристику «привлекающие внимание» (от 60 до 100 % информантов в зависимости от приёма), что свидетельствует о наличии прагматических возможностей ЯИ, способствующих реализации коммуникативной стратегии привле чения внимания. У большинства участников при прослушивании фраг ментов радиодискурса, содержащих языковую игру, не возникло желания переключиться на другую волну, что позволяет говорить об уместности использованных приёмов ЯИ, об их коммуникативной успешности.

При ответе на пятый вопрос эксперимента участники должны бы ли определить коммуникативную цель, которую хотел реализовать от правитель языковой игры. Так, мы могли выделить ключевые стратегии, которые используются адресантами в радиокоммуникации. Информан тами выделен комплекс коммуникативных целей, которые реализуются в процессе использования языковой игры. Цели соотносятся со следую щими речевыми действиями ведущих: выразить свое отношение к чему либо/кому-либо (60 % информантов), «сострить», пошутить (37 %), привлечь внимание (35 %), разнообразить, обогатить речь (32 %), дискре дитировать кого-либо (21 %), установить контакт с собеседниками (10 %).

Отсюда следует вывод, что испытуемые осознают коммуникативные на мерения создателя языковой игры и прагматические возможности данно го языкового феномена.

Результаты проведённого эксперимента позволяют утверждать, что языковая игра в радиодискурсе понятна большинству слушателей и верно ими интерпретируется, а значит, не является причиной коммуникативных неудач. Выделенные участниками коммуникативные цели использования ЯИ свидетельствуют о широких возможностях языковой игры как сред ства речевого воздействия. Общее отношение к данному языковому явле нию — позитивное, так как, по мнению самих участников, ЯИ привлека ет внимание, помогает установить контакт между ведущим и аудиторией, включает слушателя в коммуникативное пространство радиодискурса.

Следовательно, повышается эффективность коммуникации.

Данные психолингвистического эксперимента свидетельствуют о том, что коммуникативные намерения создателей языковой игры и её прагматический потенциал осознаются и что языковая игра в радиоди скурсе находится в стадии активного развития и преобразования из раз влекательного средства в воздействующее. Речевое воздействие практи чески всегда обусловлено неречевыми целями участников коммуникации.

Так, в процессе исследования приемов языковой игры в аспекте реализа ции коммуникативных стратегий и тактик было установлено, что языковая игра способствует оптимизации речевых усилий коммуникантов, так как в большинстве случаев используется в качестве языкового воплощения стратегии привлечения внимания и контактоустанавливающей стратегии для создания благоприятной, дружеской атмосферы в радиоэфире. Часто в завуалированной форме дается оценка того или иного факта, события, личности и т. д., в таком случае отправитель языковой игры одновременно с развлекательной функцией достигает конкретной коммуникативной це ли, реализуя прагматический компонент значения приемов языковой игры.

_ Арутюнова Н. Д. Аномалии и язык // Вопросы языкознания. — 1987. — № 3. — С. 3—19.

Захарова М. В. Языковая игра как факт современного этапа развития русского лите ратурного языка. URL: http://magazines.russ.ru/znamia/2006/5/za12.html (дата обраще ния: 10.05.2011).

Земская Е. А. Русская разговорная речь. Фонетика. Морфология. Жест / Н. И. Розано ва, Е. А. Земская, М. Я. Гловинская. — М.: Наука, 1983. — 237 с.

Норман Б. Ю. Игра на гранях языка. — М.: Флинта: Наука, 2006. — 344 с.

Санников В. З. Русский язык в зеркале языковой игры. — М.: Языки русской куль туры, 1999. — 544 с.

Аксенова О. Языковая игра как лингвистический эксперимент поэта. URL: http:// www.levin.rinet.ru/ABOUT/Aksenova1.html (дата обращения: 22.03.2011).

Гридина Т. А. Языковая игра: стереотип и творчество. — Екатеринбург, 1996. — 214 с.

Ильясова С. В. Языковая игра в коммуникативном пространстве СМИ и рекламы / С. В. Ильясова, Л. П. Амири. — М.: Флинта, 2009. — 296 с.

Шаховский В. И. Социальная интеракция власти и народа через языковую игру // Мир лингвистики и коммуникации: электронный научный журнал. — 2006. — Т. 1. — № 5. — С. 21—28.

Норман Б. Ю. Игра на гранях языка. — М.: Флинта: Наука, 2006. — С. 48.

ХасановаЕ.Д.,ОмГУ,студент Научныйруководитель:М.А.Харламова Репрезентация концепта МАГИЯ в диалектной картине мира носителей говоров Среднего Прииртышья Обращение к диалектной картине мира (ДКМ) и ее важнейшим кон цептам в настоящее время является актуальным направлением лингви стических исследований, так как представляет богатейший материал для изучения наивного языкового сознания. «ДКМ служит субстратом для КМ общеупотребительного языка» 1. Репрезентации концепта в диалекте отражают особенности языковой сегментации действительности и явля ются значимыми для познания ЯКМ в ее историческом развитии.

Важную роль в формировании ментальности представителей раз личных этнических и территориальных групп играют магические воз зрения и верования, наиболее полно представляющие особенности вос приятия внеязыковой действительности. В нашей работе предпринята попытка моделирования фрагмента ЯКМ носителей говоров Среднего Прииртышья, репрезентирующего концепт МАГИЯ.

В речи носителей говоров Среднего Прииртышья с разной диа лектной основой концепт МАГИЯ представлены следующими лексико семантическими группами (ЛСГ): «магические деятели», «магические действия», «магические предметы». На основе этимологического, ком понентного и контекстного анализа выявляются когнитивные признаки, составляющие структуру концепта МАГИЯ. Эти признаки вычленяются из лексического значения слов и из диалектных контекстов и не могут быть обнаружены нелингвистическим путем.

Определяя концепт, вслед за В. И. Карасиком, «как многомерное смысловое образование, в котором выделяются ценностная, понятийная и образная стороны» 2, мы провели семантический анализ лексики, репре зентирующей исследуемый концепт.

Понятийное поле концепта представлено инвариантными для всех лексем признаками, входящими в ядро концепта: ‘тайна’, ‘зна ние’, ‘сила’, ‘воздействие’. Данные признаки выражаются имплицит но — как часть лексического значения или внутренней формы слова:

чаровник от др.-русск. чаръ 'колдовство', праслав. ar (родств. ново перс. ra ‘средство, хитрость’) 3. На периферии находятся компонен ты ‘связь с чертом’ (маия/я эта самое/маия эта с-чёртам оворят связана//Марьяновский р-н, 2005), ‘сверхъестественность’ (Глядит, сидитнаберёзестараяволхитка4),‘связь с мертвыми’ (Чё-этамёрт вый придёт?/хто эта рю выдумал?/Эта йec’ть какий-та калдуны там-или што как шычас-жы вон часта пиридают//Марьяновский р-н, 2005), ‘превращение’, ‘зооморфность’ (Раньше колдовки в свиньи превращались) 5, ‘иерархичность’ (А-онмильн'камоявышэйефсехкал дун//Большереченский р-н, 1996), ‘соперничество’ (И-тот калдун хо тел патти шшутить/над-нашым тойec’ть, причём оне знают друг друшку//Большереченский р-н, 1996), ‘любовь’ (Втрубуревет…Петю присушивала)6, ‘здоровье’ (рит вам паделана/вас ни-адин врач ни выличит//Полтавский р-н, 2008 год), ‘профессия’ (Он прамышляйит калдафство//Нижнеомский р-н, 2002), выделяемые в результате анали за диалектных контекстов.

Образные представления носителей диалектов о магии репрезенти руются семантическими компонентами, связанными с восприятием окру жающей действительности органами чувств. Ядро содержит аудиальные компоненты ‘слово’,‘звук’(заговаривать'воздействуя заговором, прекра щать боль'(родств. др.-инд. 'издаю звук, кричу') 7,колдовать,околдовать 'подчинить волшебной силе' (родств. лит. kalba ‘язык’8),шептать'воро жить' (звукоподражательное 9), похукать (звукоподражательное));

на пе риферии оказываются визуальные образы ‘зрение’ (сглазить 'навредить дурным глазом' (слав. glazъ ‘шарик’ развило значение ‘орган зрения’10), живозорка (от зреть)), ‘нечистый’ (Нечистая сила гуляеть/ведьмы эта-там и-чаровники//Седельниковский р-н, 2001), а также когнитив ный образ ‘привязывания’ (опутать 'подчинить с помощью колдовства' (др.-русск.путо 'кандалы', ср. с лит. spandyti ‘натягивать’11), завербовать (И-ана иво завирбавала/с-первава дня/завирбавала а-иму толька два цыть адин гот//Горьковский р-н, 2006 год)). В данном случае реализу ется древняя вера людей в силу слова и зрения как организующих начал, способных изменить ход событий. Слово и зрение связаны и с понятием знания: они являются источниками его получения и передачи, а значит, источниками приобщения к тайне и получения силы. Образ привязыва ния восходит к компоненту сила.

Ценностные представления о магии проявляются в оценочных вы сказываниях и включаются в ряд базовых для народного сознания оп позиций: «умный–глупый» (‘знание’, ‘хитрость’ — нет противопо ставления), «добрый–злой» (‘добро’, ‘шутка’, ‘смех’ ‘польза’ (Бабка колдунья,ха-ха12. Но-злаонни-делала-шуткулюбил. (Большереченский р-н, 1996)) — ‘вред’,‘страх’,‘несвобода’,‘мука’,‘враг’(Хтоне-чарует так-и страшно што может очаровать. (Седельниковский р-н., 2001);

Ониприсуседятитыбудешьмаяться 13;

ритвампаделана/васни-адин врач ни-выличит//(Полтавский р-н, 2008 год))), «честный–нечестный»

(‘доверие’,‘действенность’,‘страх’(Причаруйсынамоего14;

Напразд никигадали?Ну-даксамосибепанятна,жыниховвыгадывали.(Нижне омский р-н, 2007)) — ‘выдумка’, ‘обман’). Вторичные значения некото рых лексем в других говорах актуализируют компоненты ‘обман’,‘зло’, ‘тайна’.Так, группа лексем развивает значения, основанные на коннота ции ‘случайность’: ворожейка ‘флюгер, уст. на гумне для показания на правления ветра при веянии зерна’ (Вологод.), ‘большой ковш, употребля емый старателями при разведках для пробной промывки почвы’ (Тагил.), колдун — ‘обманщик’, колдунчик — ‘флюгер’. Другие лексемы приобрели значение ‘зло’: колдунина ‘прозвище злого, тёмного человека’ (Ворон.) 15.


Слово запуки из значения ‘обряд, заговор’ (Онавсезапукизнает.Сходи, вылечит.Непростаябабка,сзапуками.Вятская обл.) развило значение ‘странный человек, придумывающий приметы’, а затем значение ‘при чуды’ (Вологодская, Астраханская области, Сибирские говоры) — в Во логодской области: У него скверная запука обувать перво левую ногу, ‘препятствия’ (в ед. числе): Взялсясробитьиробился,давышлазапука (Вятская обл.) 16. Вторичные значения развиваются в направлении осла бления содержания мифологического компонента в лексике и усиления коннотаций недоверия, отрицания реальности магии. При этом диалект ные контексты свидетельствуют об обратном — магия по-прежнему за нимает важное место в ДКМ носителей говоров.

Таким образом, в нашей работе проанализированы способы репре зентации концепта магия в картине мира носителей говоров Среднего Прииртышья, а также исследована его трехкомпонентная структура.

Исследование показало, что концепт МАГИЯ в картине мира но сителей говоров Среднего Прииртышья репрезентируется различными способами и частями речи, представляет собой сложно организованную систему, являющуюся важной частью традиционной народной культуры и представляет собой несколько иное образование, чем в общеупотреби тельном языке.

_ Радченко О. А., Закуткина Н. А. Диалектная картина мира как идиоэтнический фено мен // Вопросы языкознания. — 2004. — № 6. — С. 27.

Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. — Волгоград, 2002. — С. 129.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. — М., 1986. — Т. 4. — С. 317.

Словарь русских старожильческих говоров Среднего Прииртышья / Под ред.

Г. А. Садретдиновой. — Томск, 1992. — Ч. 2. — С. 34.

Словарь русских старожильческих говоров Среднего Прииртышья / Под ред. Г. А. Са дретдиновой. — Дополнения. — Вып. 1. — Омск, 1998. — С. 45.

Словарь русских старожильческих говоров Среднего Прииртышья / Под ред.

Г. А. Садретдиновой. — Томск, 1993. — Ч. 3. — С. 48.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. — М., 1986. — Т. 1. — С. 424.

Там же. Т. 2. С. 287.

Там же. Т. 4. С. 428.

Там же. Т. 1. С. 409.

Там же. Т. 3. С. 412.

Словарь русских старожильческих говоров Среднего Прииртышья / Под ред.

Г. А. Садретдиновой. — Томск, 1992. — Ч. 1. — С. 40.

Словарь русских старожильческих говоров Среднего Прииртышья / Под ред.

Г. А. Садретдиновой. — Томск, 1992. — Ч. 1. — С. 48.

Там же. Ч. 2. Томск, 1992. С. 49.

Словарь русских народных говоров / Под ред. Ф. П. Сороколетова. — Л., 1978. — Вып. 14. — С. 117—118.

Словарь русских народных говоров / Под ред. Ф. П. Сороколетова. — Л., 1974. — Вып. 10. — С. 365—366.

ХисматулинаЮ.К.,КемГУ,студент Научныйруководитель:Е.В.Кишина Семантическая оппозиция «свой-чужой» в аспекте отражения обыденного сознания (экспериментальное исследование) Семантическая оппозиция «свой-чужой» является универсальным феноменом, организующим все формы человеческого существования.

Это противопоставление в разных видах пронизывает всю культуру и яв ляется одним из главных концептов всякого коллективного, массового, народного, национального мироощущения. Фундаментальный характер данной оппозиции определяется её участием в формировании онтологи ческих представлений о бинарной структуре мира, его организованности по принципу «своё-чужое».

«Своё» и «чужое» составляют единое целое — мир, в котором су ществует человек. Человеческое познание начинается с осознания себя как отдельности в мире и освоения ближайшего окружения. Универсаль ный характер оппозиции предопределяет междисциплинарный подход к её рассмотрению. Осмыслением феномена «свойственность-чуждость»

активно занимают как отечественные, так и зарубежные представители разных областей гуманитарных знаний (А. Б. Пеньковский, Р. Штих ве, Е. И. Шейгал, С. Л. Сахно, А. К. Байбурин, Г. Д. Гачев, В.А Маслова, Ю. С. Степанов и многие другие).

Сознание человека постоянно находится в отношениях оценки той или иной ситуации, которая связана с делением мира по принципу «свой»

и «чужой». Такое деление на «свое» и «чужое» является одной из важ нейших, если не самой важной операцией в процессе его осмысления.

Картина мира современного человека сильно отличается от архаической, но роль противопоставления «своего» и «чужого» по-прежнему чрезвы чайно велика, что находит отражение в фактах языка и речи.

Особенности смысловой реализации «свойственности — чуждости»

раскрываются лингвистами на самом разнообразном материале (фольклор ные тексты, художественная литература, публицистика). Базовыми же явля ются исследования языковой репрезентации «свойственности — чуждости»

на материале диалектной речи (Демешкина, Резанова, Петроченко и др.).

Анализ смыслового содержания «свойственности — чуждости» на уровне индивидуального дискурса диалектоносителей выявляет специфику моде лирования народной картины мира в аспекте противопоставления «свой — чужой». Интерпретация данной оппозиции в диалектах проводится в разных аспектах: территориальном, социальном, конфессиональном, этническом.

Между тем, как видится, не менее интересный материал для анали за представляет выявление особенностей функционирования семантиче ской дихотомии «свой-чужой» в обыденном сознании рядовых носителей русского языка. Под обыденным представлением в данном случае пони мается «создание модели восприятия смысловой стороны языка обыч ным, рядовым его носителем» 1. Результаты эксперимента, направленного на выявление особенностей семантизации и отражения в сознании «ря довых носителей языка» оппозиции «свой-чужой», позволяют опреде лить специфику проявления данной группировки на уровне обыденного представления.

С этой целью нами было проведено несколько экспериментов, направ ленных на выявление понимания и оценивания оппозиции «свой-чужой».

Первый эксперимент был направлен на выявление категориальных сфер «своё» и «чужоё» на уровне обыденного представления. Испы туемые, в качестве которых выступили студенты факультета филологии и журналистики и представители разных профессий (инженеры, охранни ки, слесари, технический персонал), должны были назвать явления и по нятия, входящие, по их представлению, в сферу «своё» и сферу «чужое».

Как показали результаты эксперимента, семантическое наполнение оппозиции «свой-чужой» носит разнородный характер, обусловленный социальными, возрастными признаками. Так, ядро семантической груп пы «свой» на уровне обыденного представления студентов составляют такие понятия, как друг(26),родина(26),своё(23),родное(18),моё(15), семья(15),дом(15). Менее частотными оказались такие образования, как доверие(7),любовь(4),я(4),русский(1),КемГУ(2),своямораль(1).Как представляется, ядерную зону сферы «своё» формируют конкретные лек сические единицы, обозначающие явления, относящиеся к испытуемым, входящие в их личное пространство. Периферию же образуют более от влечённые понятия, которые в разной ситуации можно отнести как к сфе ре «своё», так и к сфере «чужое».

В свою очередь ядро семантической группы «чужой» организуют лексические единицы, отражающие либо личностное неприятие, либо на хождение за пределами личного пространства: заграница(26),враг(26), немоё(15),другие(11),чужой(16).Периферийную зону сферы «чужое»

образуют отчуждаемые говорящим понятия: доверие(5),ненависть(4), политех(2),чужаямораль(1).

Интерпретация анализируемой дихотомии представителями раз ных профессий носит не тождественный характер. «Свойственность чуждость» в данном случае формируют прежде всего понятия, отража ющие определённые социальные установки. Так, ядерную зону сферы «своё» образую такие единицы, как семья(20),дети(20),своё(20),ро дина(15),муж—жена(15),работа(10).Менее частотными единицами, составляющими зону периферии, являются: друг (8), собака (2), место (6),моё(3). Как видно из приведенных ответов, «своё» связывается в со знании рабочих прежде всего с семейными, родственными и производ ственными отношениями.

Ядерную и периферийную зоны сферы «чужое» образуют явления, обозначающие неприятие в социальном и личностном отношениях:

1) ядерная зона: чужой(18),человек(15),неродное(11);

2) периферия: заграница(4),сосед(3),огород(2).

В целом результаты проведённого анкетирования показали, что при определении семантической наполняемости категориальных сфер оп позиции «своё — чужое» студенты в большей степени оперировали аб страктными понятиями (любовь-ненависть, доверие-недоверие). В отве тах же рабочих присутствовало больше конкретных явлений (муж,дом, семья,работа).Подобное представление позволяет выявить ценностные ориентиры, являющиеся доминирующими при определении обыденной репрезентации семантической оппозиции «свой — чужой».

_ Кишина Е. В. Оппозиция «мы и они» как семантико-прагматический репрезентат категории «свой — чужой» // Основные вопросы лингвистики, лингводидактики и межкультурной коммуникации: Сборник научных трудов. — Астрахань, 2008. — С. 70—73.

ЦыдыповаЮ.С.,БГУ,аспирант Научныйруководитель:А.П.Майоров Антропонимы первых забайкальских поселенцев (на материале памятников деловой письменности XVIII в.) Одной из важнейших задач современной русистики является изуче ние так называемых вторичных говоров — русских говоров на террито риях позднего заселения, формировавшихся в условиях междиалектного и во многих случаях межъязыкового контактирования. Особый интерес для исследований представляют говоры первых русских поселенцев на территории Сибири и Дальнего Востока, в частности, состав антро понимической системы региона. «Вопрос об истории заселения Сибири нельзя решать в целом, необходимо рассматривать его отдельно для каж дого региона, для каждого острога в прошлом. Изучение антропонимов отдельных регионов Сибири помогает выявить национальный и диалект ный состав первых поселенцев Сибири» 1.

Первые сведения о появлении русских в Забайкалье относятся к десятым годам XVII в., это были енисейские воеводы, присланные, чтобы добыть сведения о природных богатствах и коренном населении края. Часть из них оставалась на местах, сооружая крепости и остро ги. Так, в 1661 г. был основан Иркутский острог, в 1666 г. — Верхнеу динский (ныне — г. Улан-Удэ). С каждым годом заселение края шло активнее. «В заселении Забайкалья выделяют два потока: легально государственный и вольно-народный. Преимущество было за первым.

Это были казаки, стрельцы, крестьяне, провинившиеся дворяне и «дети боярские», раскольники и т. д. Ко второй группе относились разного ро да «охочие» и «гулящие люди»: безземельные крестьяне, беглые холо пы, преступники, которые шли в Сибирь с намерением изменить свое имущественное положение» 2. Таким образом, состав первых поселенцев в Забайкалье не был однородным, каждый попадал сюда по разным при чинам и с разной целью.

Обращение к памятникам письменности именно XVIII в. обусловле но тем, что данный период в истории русского языка является временем становления единых норм национального языка. Кроме того, в XVIII в.

после кардинальных преобразований Петра I в сферу жизни человека активно вовлекается административно-законодательная деятельность, в язык делопроизводства, особенно в регионах, включаются разговорные элементы. «Изучение деловых документов дает нам не просто обширную информацию о быте, нравах людей определенного исторического перио да, но и о состоянии языка того времени, его роли в формировании нацио нального литературного языка» 3.

Таким образом, актуальность работы заключается не только в изу чении формирования вторичных говоров, но также в исследовании ста новления норм русского языка, функционирующего в регионах позднего заселения.

Цель настоящей статьи — на материале антропонимов попытаться определить место выхода первых забайкальских поселенцев.

Источниками исследования являются тексты забайкальских памят ников деловой письменности XVIII в., хранящиеся в Национальном архи ве Республики Бурятия, никогда ранее не вводившиеся в научный оборот.

Корпус проанализированных антропонимов условно можно разде лить на несколько групп с точки зрения их словообразования.

Самую многочисленную группу составляют антропонимы, обра зованные от топонимических основ с помощью суффикса -ин: Михайло Вяткин (Вятка), Иван Пинегин (р. Пинега), Василей Тоболин (р. Тобол), Захар Чухломин (Чухлома), Симеон Мезенин (Мезень).

Ко второй по численности группе относятся антропонимы, обра зованные от топонимических основ с помощью суффиксов-ов (-ев). Ан тропонимы, образованные по такой модели, составляют большую часть современных фамилий в русском языке. Они также содержат указание на место выхода забайкальских поселенцев: Нифантей Новогородов (Но вогород), Парфен Краснояров (Красноярск), ГригорейКаргополов (Карго поль). Их разновидностью являются антропонимы, образованные от на званий жителей населенных пунктов: Иван Астраханцов (астраханец), Афанасей Казанцов (казанец),КозьмаПермяков (пермяк).

В свою очередь среди антропонимов, образованных от названий жи телей населенных пунктов, выделяется те, в основе которых лежит мо дель лексико-семантического способа образования: Василей Москвитин (москвитин, житель г. Москвы),Алексей Вологженин (вологжанин/волог женин, житель г. Вологды).

Как видно из приведенных антропонимов, русские жители Забайка лья XVIII в. происходили из различных областей России, однако боль шинство из них были выходцами с русского севера. Исследователи объяс няют это тем, что «вплоть до второй половины XVI века (пока в 1552 году не было присоединено Казанское ханство) путь в Сибирь шел севером — через Северную Двину и Печору» 4.

Все вышеперечисленные антропонимы содержали информацию о предполагаемом месте выхода забайкальских поселенцев в самой фа милии, однако стоит отметить ряд антропонимов, которые в текстах за байкальской деловой письменности соседствуют с расширительными компонентами, указывающими на место происхождения человека: ве ликоустюжский купец Михайло Кропухинский, иркутский купец Архип Солдатов;

великоустюжский мещанин Прокопей Оконишников, города СоливычегодскаизгосударственныхкрестьянКиприянБалушкин,Ново лодскойволостидеревниБорисовскойБорисФедоровсынВаренцова.

Через забайкальские города проходил Великий шелковый путь, по которому в Россию везли товары из Китая и Монголии, именно поэто му Иркутск и Верхнеудинск посещали купцы со всей России.

Для охраны государственных границ, конвоирования ссыльных, сбо ра ясака с местного населения в Забайкалье регулярно присылались служи лые люди из разных областей страны, об этом свидетельствуют следующие именования: секунд-майорОсипВласов,бывшийвплатежепогородуЕни сейску, капитанАлексейСоколов,бывшийвплатежепогородуТобольску.

Отдельную группу составляют антропонимы, включающие в себя названия народов и племен. Их состав немногочислен, но весьма пока зателен: Павел Корелин (корел), Гавриил Литвинцов (литвинец), Иван ГригорьевсынВарсуновскийизбашкирскойпороды. Указание на нацио нальную принадлежность человека может содержаться как в фамилии, так и в расширительном элементе.

После проведенного анализа антропонимов можно с уверенностью говорить о том, что антропонимы забайкальских памятников письменно сти XVIII в. являются ценным источником в получении информации о ди алектном и национальном составе первых русских жителях в Забайкалье.

Наличие вариативных наименований структурных моделей с при влечением расширительных элементов и без них свидетельствуют о том, что к концу XVIII в. антропонимическая система жителей Забайкалья все еще находилась в стадии формирования.

Таким образом, антропонимия вторичных говоров России, в частно сти, забайкальских памятников письменности XVIII в., являясь неотъем лемой частью общенациональной системы антропонимов русского язы ка, выступает важнейшим источником историко-культурной информации о первых забайкальских поселенцах.

_ Захарова Л. А. Антропонимы жителей острогов Томского разряда XVII — нача ла XVIII в.: диалектный и национальный состав, структура // Вестник Томского уни верситета. Серия: Филология. — 2009. — № 3 (7). — С. 6.

Евдокимова С. В. Роль служилых людей в политике забайкальских острогов-горо дов XVII вв. // Историческое, культурное и природное наследие (состояние, пробле мы, трансляция). — Улан-Удэ, 1997. — Вып 1. — С. 8.

Памятники Забайкальской деловой письменности XVIII века / Под ред. А. П. Майо рова;

сост. А. П. Майоров, С. В. Русанова. — Улан-Удэ, 2005. — С. 12.

Евдокимова С. В. Роль служилых людей в политике забайкальских острогов-горо дов XVII вв. // Историческое, культурное и природное наследие (состояние, пробле мы, трансляция). — Улан-Удэ, 1997. — Вып 1. — С. 7.

ЧесноковаЕ.Н.,КемГУ,студент Научныйруководитель:С.В.Стеванович Особенности функционирования глаголов прошедшего времени в сербском языке В истории общеславянского языка функционировало «четыре формы прошедшего времени: две простые — аорист, имперфект, две сложные — перфект и плюсквамперфект, причём каждое из этих вре мён отличалось от другого не только по форме, но и по значению» 1.

Изучением данной проблемы занимались такие известные исследова тели, как А. А. Шахматов, В. В. Иванов, Г. А. Хабургаев, П. С. Кузнецов и другие. Они рассмотрели и проанализировали развитие форм про шедшего времени на всех этапах их истории и показали, какой путь прошла та или иная форма от древнерусского периода до современного русского языка.

Славянские языки имели две точки отсчёта в системе времён. «Одни формы соотносились только с моментом речи. Они обозначали действия, завершённые и незавершённые к моменту речи, и назывались абсолют ным временем. Другие формы обозначали такое действие, которое соот носилось с другим действием в прошлом и называлось относительным временем. В дальнейшем северо-восточные славянские языки избавились от привязки к другому действию до или после момента речи и активно перешли к одной точке отсчёта. Возможно, это связано с законом эконо мии мыслительных усилий и развитием категории вида» 2. В современном русском языке прошедшее время выражается одной формой перфекта, способной представить весь спектр значений, которые раньше передава лись целой системой форм прошедшего времени. Однако современные славянские языки южной группы сохранили две точки отсчёта в системе времен и все четыре древние формы прошедшего времени.

Цель данной работы — проанализировать особенности функциони рования различных форм прошедшего времени в художественном и раз говорном стилях сербского языка (на материале перевода пьесы А. П. Че хова «Дядя Ваня» и переписки в интернет-блогах).

Нами были поставлены следующие задачи:

выявить в сербском переводе текста и в переписке пользователей интернет-блогов все формы прошедшего времени;

проанализировать их значение и форму;

на основе проведённого анализа сделать выводы об особенно стях функционирования форм прошедшего времени в современном серб ском языке.

Часто тенденция к утрате сложных форм наблюдается в разговор ной речи, однако в литературном языке такие формы продолжают упо требляться для стилизации с целью воссоздания атмосферы эпохи более раннего периода. В учебнике Т. П. Поповой «Сербохорватский язык» упо минается, что в речи сербов архаичные формы аориста используются для выражения экспрессивности.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.