авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«ХРИСТИАНСКИЙ ГУМАНИТАРНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ОТКРЫТЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРИ ЦЕНТРЕ ГУМАНИТАРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ НАУ УКРАИНЫ УКРАИНСКИЙ СОЮЗ ...»

-- [ Страница 5 ] --

ТРЕНЕР: Трудно быть уверенным, поскольку мы не знаем, сопровождающих это напряжение программ. Если реализация успешна, то существует позитивный потенциал, который охраняет, но происходит это далеко не всегда. Главное, на что следует обратить внимание – это значительное фоновое напряжение.

Практически все тезисы «Картины Мира» претендуют на статус долговременных программ, своеобразный концентрат, что наводит на мысль о желаемом, но не действительном, подтверждением чего является заключительный тезис: «Хотелось бы в старости ни о чем не жалеть».

Комментарий к Картине Мира # 3:

• программа концентрации усилий для увеличения темпа жизни (1) • программа немедленной реализации актуального действия (2) Программы (1) и (2), по всей вероятности, связаны со страхом смерти различной степени актуализации.

• Программа на дистанцирование прошлого для блокирования ностальгических переживаний и нейтрализации своей зависимости от этого прошлого • Программа фиксации в настоящем времени всего достигнутого, возникает риск феноменизации настоящего и, как следствие, снижение критики к нему • Программа «не мечтать» рискует трансформироваться в программу отказа от планирования своего будущего, когда будущее становиться исключительно заложником настоящего и вероятность качественных изменений жизни автора крайне мала • Программа идеализации окружающих людей, их действий и отношений, однако, программа обладает достаточно высокой степенью декларативности • Программа оправдания поведенческих актов любого знака, как проявление психологической защиты автора, дезавуирующее любые обвинения в его адрес (вариант манипуляции феноменами добра и зла) • Программа блокировки актов осуждения окружающих • Программа управления своим жизненным временем, по всей вероятности, актуализированная страхом смерти • Программа управления своим стыдом, если не декларативна, то находящяяся на предварительном этапе своего формирования;

разработка программы, как правило, стимулируется актуализацией чувств вины • Программа прощения скорее декларативна, нежели актуально функционирующая, представлена в виде императива и потому напоминает приказ самому себе, самому себе протестующему и отказывающемуся прощать.

• Программа осуждения достаточно высокой степени интенсивности вытеснена в бессознательное по причине ориентации цензуры идеального «Я» на программу прощения;

для «удержания в бессознательном» требует формирование программы блокировки актов осуждения окружающих и «включения» конкурирующей программы прощения.

• Программа «ответственн[ости] за себя и своих близких», по всей вероятности, обусловленная требованием цензуры быть жёстким в своём экзистенциальном выборе, требованием, тем или иным образом, влияющим на все программы • Программа понимания условности и декларативности многих из вышеуказанных программ • Программа конфронтации со своими ностальгическими переживаниями и своей жалостью «себя в прошлом», однако, программа конфронтации, по всей вероятности, не функционирует, она лишь заявлена в качестве желаемой В конечном итоге, можно говорить об определенной тенденциозности данной личности, ориентированной на будущее:

1. Страх смерти 2. Ностальгические переживания как фиксация в прошлом и риск обесценивания будущего, другими словами, отказ от развития 3. Феноменизация настоящего и снижение критики к нему, что в той или иной степени деформирует самооценку и реальность, создавая предпосылки для жизни в своём собственном замкнутом иллюзорном мире 4. Будущее - заложник настоящего при минимальной вероятности изменений жизни автора, т.е. блокировка развитие личности 5. Идеализация окружающих людей как необходимый компонент «собственного иллюзорного мира»

6. Манипуляция «феноменами добра и зла» в качестве фактора фильтрации реальности ведет к интенсивному снижению критики и усилению иллюзорности «собственного мира»

7. Стыд и вина блокирует какое-либо «оформленное» конкретное действие как спонтанное, так и планируемое, поскольку существует проблема принятие решения (В.Е.Лановой, 2003, стр.382-387) 8. Отказ от прощения, фиксация на осуждении как источников напряжения и дистанцирования от людей и реальности 9. Цензура требует жёсткого экзистенциального выбора при наличии блокировки действия и трудностей в принятии решений, что провоцирует и постоянно подпитывает внутренний конфликт и ведет к прогрессирующей невротизации и дезадаптации личности.

Литература:

11. Аксёнова Ю. А. Символы мироустройства в сознании детей. Екатеринбург:

Деловая книга, 2000, С. 12. Лановой В.Е. Быть в нужное время в нужном месте. Динамическуий судьбоанализ, - М.: Изд-во АСТ, Астрель, 2003. – 396, [4] c.

13. Лановой В.Е. Динамический судьбоанализ: методология изучения, прогноза и коррекции жизненного пути человека. Автореферат диссертации соискание учёной степени доктора философии по психологии. – Одесса.: Изд-во ХГЭУ, 2005.

– 50 с.

14. Леонтьев А. Н. Психология образа. - Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14. Психология, 1979, № 2, с. 3.

15. Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. М.: Педагогика, 1973, 424 с.

16. Сапогова Е.Е. Psychocadabra: субъективная «Картина Мира» как гипертекст Известия ТулГУ. – Выпуск 4. - Тула: ТулГУ, 2004. – С. 163-179.

17. Смирнов С. Д. Психология образа: проблемы активности психического отражения. М.: МГУ, 1985.

18. Миллер Д., Галантер Ю., Прибрам К. Планы и структура поведения. М.: Прогресс, 1965, 238 с.

19. Neisser U. Cognition and reality. San-Francisco: W. H. Freeman, 1976, 192 p.

20. Penfield W. The mystery of the mind. Princeton university press. Princeton, 1975, p.

ПРОБЛЕМА ДОПОМОГИ ІНШОМУ В ОСОБИСТІСНОЦЕНТРОВАНОМУ КОНСУЛЬТУВАННІ Наконечна М.М.

аспирант кафедри загальної та практичної психології м. Ніжин Допомога, як і консультування, є актом взаємодії. Ця взаємодія може мати різні форми та особливості динаміки. Дана взаємодія допомагає іншій людині краще усвідомити себе, зайняти особистісну позицію, бути суб’єктною. Це є головним у справжній допомозі іншому, і це є умовою успішності психотерапії. Все це дає людині можливість зробити кроки у напрямку конструктивних змін, тобто особистісно розвиватися.

Оскільки основна ідея К.Роджерса в тому, що людина відпочатково здатна до самовдосконалення, особистісного зростання, то допомога, коли вона має місце в житті людини, сприяє розвитку особистості, адже все конструктивне є водночас особистісно розвиваючим.

К. Роджерс зазначає: “Ми можемо надати істотну допомогу іншому лише тоді, коли ми взаємодіємо з ним на глибокому особистісному рівні як дві рівноправні та варті поваги людські істоти, коли ми особисто ризикуємо в цих взаємовідносинах, коли ми сприймаємо іншу людину як особистість, здатну до вибору свого власного напряму в житті” [9;

с.74].

К. Роджерс стверджує, що відносини можуть бути допомагаючими за умови своєї спрямованості на покращення життєдіяльності, розвиток зрілості та особистісне зростання.

Цілі психотерапії К. Роджерсом визначаються так: “Мета – не вирішити окрему проблему, а допомогти індивіду “вирости” таким чином, щоб він сам міг справлятися з існуючою, а також з наступними проблемами, будучи вже більш інтегрованою особистістю”[6;

с.36]. Отже, справді допомогти – і в повсякденно-житейському смислі цього слова, і в науково-психологічному, і в психотерапевтичному – це не означає зробити щось “за” людину, замість неї, вирішити її проблему без її участі, а зробити так, щоб людина могла зробити це сама, щоб вона стала суб’єктом свого життя.

Перша стадія психотерапії, за К.Роджерсом, полягає в тому, що людина звертається по допомогу. Найсуттєвішим моментом тут є прийняття відповідальності за прихід до психотерапевта, що означає водночас прийняття відповідальності за роботу над своїми проблемами. В процесі допомоги в повсякденному житті все значно складніше. З одного боку, людина може не звертатися по допомогу до когось, але явно її потребувати. З іншого боку, часто людина не схильна брати на себе відповідальність ні за процес взаємодії, ні за свої проблеми, ні за життя в цілому. І тоді іноді сама допомога полягає в тому, щоб зробити людину більш відповідальною, а це змушує її проявляти активність по вирішенню власних проблем, бути більш суб’єктною, усвідомлювати різні аспекти свого життя.

К. Роджерс задається питанням: “Як створити відносини, які ця людина може використати для свого власного особистісного розвитку?”[5;

с.74]. Таким чином, головним виступає момент зміни соціальної ситуації розвитку (в діадній взаємодії) для досягнення певних змін, для особистісного розвитку людини. Створення таких відносин передбачає суб’єктність індивіда, який надає допомогу, та його вміння сприяти розгортанню суб’єктності іншого.

Дійсна допомога не може бути лише інтелектуальною дією, вона не може бути здійснена лише за допомогою мислення, когнітивних операцій, схем. “Марним є будь який підхід, який спирається на знання, на прийняття того, що є предметом навчання”[5;

с.74], - зазначає К. Роджерс. Дійсна допомога повинна бути особистісною. Вона повинна створювати особливі взаємовідносини, в яких розкривається суб’єктність індивідів. Такі взаємовідносини сприяють зростанню особистості. Головним є аспект взаємовідносин людей. Ці взаємовідносини уможливлюють розвиток особистості в результаті допомагаючих відносин.

К. Роджерс формулює основну гіпотезу таким чином: “якщо я можу створити певний тип відносин з іншою людиною, вона виявить в собі здатність використовувати ці відносини для свого розвитку, що викличе зміну і розвиток її особистості”[5;

с.75].

К. Роджерс вважає, що потрібно створити певний тип відносин з іншою людиною (під час психотерапії), які б відповідали наступним умовам: правдивість стосунків (в інших роботах К.Роджерс називає це конгруєнтністю);

прийняття іншої людини;

емпатія (розуміння думок і почуттів).

Певний тип відносин з іншим створює умови для розкриття, реалізації суб’єктності іншого, а в цьому і полягає справжня допомога. Все це призведе до розвитку особистості. Отже, допомагаючі відносини є психологічним засобом розвитку особистості.

Правдивість відносин, яка досягається через конгрунтність, є важливою умовою допомоги іншому в розумінні К. Роджерса.

Допомагаючий індивід повинен вміти створити такі відносини, які може використати суб’єкт, що потребує допомоги.

Усвідомлення динамічності, мінливості внутрішнього світу іншої людини є необхідним для процесу створення допомагаючих відносин.

Захищеність, яка, на думку К. Роджерса, є наслідком взаємної поваги та любові, є невід’ємною частиною справжніх відносин допомоги.

Наслідком емпатичного розуміння іншої людини є свобода, яка розкриває потенціали самоусвідомлення та саморозвитку.

З установки допомагаючого суб’єкта на конгруентність, прийняття та емпатію виникають правдиві відносини, захищеність та свобода індивіда, якому допомагають.

Такий тип взаємодії завжди, на думку К. Роджерса, призводить до конструктивного розвитку особистості.

К. Роджерс в останні роки свого життя виявив ще одну особливість особистісноцентрованого підходу в психотерапії. “Коли я знаходжуся в найкращій формі як фасилітатор чи терапевт, тобто коли я найближче до мого внутрішнього, інтуїтивного Я, коли я якимось чином доторкаюся до невідомого в мені, коли, можливо, я знаходжуся у трохи зміненому стані свідомості, тоді все, що б я не робив, виявляється цілющим” [8;

с.50]. За таких умов сама присутність психотерапевта, на думку К. Роджерса, допомагає клієнтові. Ставлення психотерапевта трансцендує себе і стає частиною чогось більшого. Внутнішня сутність терапевта нібито доторкається до внітрішньої сутності клієнта. Відбуваються зростання, особистісний розвиток обох суб’єктів взаємодії. Цей – трансцендентальний – вимір особистісноцентрованої психотерапії надає даному типу психологічної практики філософсько-світоглядного спрямування. Допомога іншому як акт взаємодії у найвищих, духовних своїх проявах, безперечно, також включає в себе зазначену К.

Роджерсом особливість.

Узагальнюючи свої погляди про консультативний процес, Карл Роджерс стверджує: “Взаємодія з іншою людиною дає можливість безпосередньо визначити, відкрити, пережити, або зустріти свою дійсну самість. Наша особистість стає видимою для нас через відносини з іншими, а через зворотній зв’язок з іншою людиною я отримаю можливість набути досвід самого себе”[6;

с.167].

О.Б. Орлов зазначає: “К. Роджерс поступово приходив до розуміння того, що фасилітуючі особистісні установки психотерапевта набагато важливіші за методи, які він практикує”[4;

с.76]. Фасилітуючі особистісні установки витікають з певної світоглядної орієнтації. З цим узгоджується постійне підкреслювання К. Роджерсом того, що особистісноцентрований підхід – це не теорія і не техніка, а спосіб існування людей.

Е. Медоус [10] наголошує на тому, що в 70-х роках в концепції К. Роджерса намітився перехід від спеціальної моделі допомагаючих відносин у рамках клієнт центрованої терапії до особистісноцентрованого підходу як моделі будь-яких людських відносин.

Головною рисою більшості людських відносин є рівність партнерів, отже, відносини допомоги включені в рівні відносини людей. “Клієнт-центрована терапія в обов’язковому балансі “безумовна цінність Іншого” – “безумовна цінність Я” акцентує першу частину, оскільки безумовне позитивне прийняття та ціннісно-допомагаюче ставлення терапевта до клієнта є умовою конструктивного розвитку останнього до повноцінно функціонуючої людини”, - зазначає В.В. Колпачніков [3;

с.55-56]. Е.

Медоус в даному балансі робить акцент на другому компоненті.

Е. Медоус вважає, що у відносинах рівних партнерів важливими є певні вміння, а саме – емпатичне слухання, конгруентність, емпатія та безумовна позитивна повага (прийняття)[10]. Зокрема, емпатія розуміється як вміння, яке використовується на основі свідомого вибору в ситуації, коли інший хоче зростати, розвиватися, а ми хочемо сприяти йому в цьому зростанні;

це слідування за переживаннями іншого. В такому розумінні емпатія є необхідною умовою допомоги іншому.

Гріт Ванершот розглядає емпатію як сукупність мікропроцесів. Автор детально аналізує наслідки, вплив атмосфери емпатії на клієнта, які виражаються в таких мікропроцесах, як: відчуття своєї цінності та прийнятості;

відчуття себе самостійною, самоцінною та такою, що має власну ідентичність особистістю;

набуття здатності приймати свої власні почуття;

подолання відчудження;

розвиток здатності довіряти власному досвіду [2].

Г. Ванершот підсумовує: “Емпатизування – це процес взаємодії між двома людьми, в ході якої людина, яка проявляє емпатію, постійно готова настроюватися на іншого” [2;

с.74]. Емпатія є однією з умов ефективності надання допомоги іншому. В той же час емпатія сприяє розвитку особистості (як того, хто отримує, так і того, хто надає допомогу). Через механізм емпатії зрозумілим стає те, що допомога іншому є психологічним засобом розвитку особистості.

“Прояв глибокої емпатії – це чисто альтруїстична діяльність”[1;

с.79], - зазначає Д. Брезієр. Психотерапевт є в найбільшій мірі самоактуалізованим тоді, коли він повністю занурений у іншого. В цьому і виражається альтруїзм, справжнє безумовне позитивне прийняття, що виявляється в емпатичному розумінні іншої людини.

“Самоактуалізація відбувається тоді, коли власне Я забуте”[1;

с.96].

Функція терапії, на думку Д. Брезієра, може полягати в тому, щоб створити для клієнта ситуацію, в якій він зможе повернутися до природнього, альтруїстичного існування. Діяльність клієнта сприяє його розвитку лише в тій мірі, в якій клієнт засвоює альтруїстичну установку. З іншого боку, якщо психотерапевтичний процес сприяє особистісному розвитку психотерапевта, тоце відбувається завдяки переважній увазі до іншої людини, а не до себе, відмови від власних інтересів та зайняттю повністю альтруїстичної позиції.

Д. Брезієр наголошує: “Альтруїстична установка, яка сприяє особистісному зростанню, не задається людині зовні, але виникає зсередини” [1;

с.81]. Автор висуває припущення, що фундаментальним принципом, який стосується людської природи, може бути альтруїстична орієнтація, а її похідною – саморозвиток. Такий підхід суперечить численним уявленням про первинність саморозвитку, але в цілому він є логічним та грунтується на аналізі даних психотерапевтичної практики. Отже, не первинний нарцисизм, а первинний альтруїзм є основою людської природи.

Психотерапія в цілому за своєю сутністю є альтруїстичною діяльністю.

Концепція Д. Брезієра підкреслює важливість альтруїстичної орієнтації, яка стимулює розвиток і саморозвиток. Це дуже тісно пов’язане з нашим уявленням про допомогу іншому як психологічний засіб розвитку особистості.

На прикладі особистісноцентрованої психотерапії К.Роджерса ми розглянули, наскільки тісно переплетені конструкти допомоги іншому та особистісного розвитку.

Недирективність підходу К. Роджерса допомагає підкреслити вільний, творчий, розвиваючий характер взаємодії, яка будується на альтруїстичних началах.

Література:

12. Брэзиер Д. Любовь как необходимое условие: клиентоцентрированный подход за пределами Я // Карл Роджерс и его последователи: психотерапия на пороге XXI века / Под ред. Д. Брэзиера. – М.: Когито-Центр, 2005. – С.78-99.

13. Ванершот Г. Эмпатия как совокупность микропроцессов // Карл Роджерс и его последователи: психотерапия на пороге XXI века / Под ред. Д. Брэзиера. – М.:

Когито-Центр, 2005. – С.52-77.

14. Колпачников В.В. Человеко-центрированный подход в практике психологического консультирования персонала организаций // Вопросы психологии.

– 2000. - №3. – С.49-56.

15. Орлов А.Б. Человекоцентрированный подход в психологии, психотерапии, образовании и политике (К 100-летию со дня рождения К. Роджерса) // Вопросы психологии. – 2002. - №2. – С.64-84.

16. Роджерс К.Р. Взгляд на психотерапию. Становление человека: Пер. с англ./Общ. ред. и предисл. Исениной Е.И. – М.: Издательская группа “Прогресс”, “Универс”, 1994. – 480с.

17. Роджерс К.Р. Консультирование и психотерапия. Новейшие подходы в области практической работы: Монография. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2000. – 464 с.

18. Роджерс К., Фрейберг Д. Свобода учиться. – М.: Смысл, 2002. – 527 с.

19. Роджерс К. Клиентоцентрированный/человекоцентрированный подход в психотерапии // Вопросы психологии. – 2001. - №2. – С.48-58.

20. Роджерс К. Эллен Вест и одиночество // Московский психотерапевтический журнал. – 1993. - №3. – С.57-74.

21. Meadows E.E. Empathic listening. Congruence. Empathy. Unconditional positive regard // Bristrlecone. 1999. V. 2. Issues 1-4.

22. Meadows E.E. Differences // Bristrlecone. 1999. V. 2. Iss. 1.

ІНТЕРПРЕТАЦІЯ У ТЕОРІЇ ТА ПРАКТИЦІ ПСИХОЛОГІЧНОГО КОНСУЛЬТУВАННЯ Литовченко Н.Ф.

канд. психол. наук, доцент Нежинского государственного университета им. Н.В. Гоголя м.Ніжин Завдяки своїй смислотворчій сутності поняття “інтерпретація” є фундаментальним для теорії і практики психологічної допомоги: актуалізація потреби суспільства у розвитку практичної психології відбувається за рахунок прямої націленості її завдань на здійснення смислової, емоційної та екзистенційної підтримки людини у ситуаціях утруднення, що виникають у ході її особистісного чи соціального буття, орієнтації особистості у власних цілях і смислах буття [1], [6].

Фактичним предметом діяльності психолога-практика виступають зміст і структура ціннісних переживань клієнта [1]. У суб’єктивному переживанні особистістю травмуючої ситуації відображається цілісне усвідомлення себе та свого буття, проявляється система цінностей і смислів, неповторний індивідуальний досвід [1], [2].

За останні десятиріччя розвитку практичної психології чітко окреслилась тенденція спрямованості процесу надання психологічної допомоги на суб’єктивну сферу смислів клієнта [1,2,9]. Взаємодія фахівця та клієнта визначається процесом спільного вирішення “внутрішньо обумовленої суб’єктно орієнтованої задачі” (В.А.Петровський), у ході якого відбувається інтерпретація індивідуального досвіду клієнта, пошук, творення смислу по мірі трансформування переживань травмуючої ситуації.

Історично інтерпретація спочатку розглядалась як найвища інстанція в ієрархії принципів та одна з базисних технік у психоаналізі [1], [6]. Перші посилання на психоаналітичну інтерпретацію у роботах З.Фройда пов’язані з інтерпретацією сновидінь: термін “інтерпретація” поєднувався з власним розумінням і відновленням психоаналітиком латентного змісту сновидіння, його джерел і значень;

у ранні роки розвитку психоаналізу аналітик розкривав пацієнту свою інтерпретацію та пояснював її, що мало певний дидактичний вплив на психіку останнього, оскільки з’являлась можливість краще зрозуміти значення певного аспекту поведінки пацієнта через усвідомлення ним до того неусвідомлюваної психічної події. У класичному психоаналізі інтерпретація включає три основні процедури: ідентифікацію, роз’яснення (власне інтерпретація) і переклад на мову повсякденного життя пацієнта.

З розвитком теорії та практики психоаналізу все більше уваги приділяється тому, що, коли та як повідомляється психоаналітиком [6].

У сучасному психоаналізі інтерпретація використовується і як синонім вербального та невербального впливів на пацієнта, і як специфічне різноманіття вербальної участі у психоаналітичному процесі [6]. Основними видами інтерпретації, використовуваними психоаналітиком, є: 1)інтерпретація змісту проблем клієнта, тобто переведення маніфестного змісту проблеми у те, що психоаналітик розуміє як розкриття її більш глибокого смислу (такі інтерпретації розглядають смисл того, що вважається пригніченим у психіці клієнта, а не самі конфлікти і боротьбу, які утримували спогади і фантазії у сфері підсвідомого);

2) інтерпретація захисту як особлива форма аналізу опору, що має на меті продемонструвати пацієнту ті способи та механізми, якими він користувався для coping;

3) символічна інтерпретація значень сновидінь. Досвідчений психоаналітик може використовувати інтерпретації як гіпотези відносно причин проблем клієнта, які верифікуються у процесі наступної інтерпретації [6].

Ефективність інтерпретації визначається мірою внесення змін у Суперего пацієнта;

така інтерпретація названа мутаційною. Крім того, загальна схема інтерпретації, прийнята у сучасному психоаналізі, забезпечує спрямованість екстериоризації змісту психіки пацієнта та подальшу його самоінтерпретацію через запозичення ним терапевтичної позиції та наступне інтегрування свідомості [6].

Потужний терапевтичний потенціал інтерпретації, засвідчений, зокрема, її високим статусом у психоаналізі, зумовлює застосування інтерпретації як однієї з комунікативних технік у практиці надання психологічної допомоги безвідносно до конкретної парадигми, на яку орієнтується фахівець. Характерною рисою позитивної психотерапії Н. Пезешкіана, наприклад, є намагання отримати від клієнтів найбільш широкий огляд можливостей інтерпретації окремих симптомів чи захворювання в цілому. Використання метатеоретичної та транскультурної інтерпретації та реінтерпретації сприяє розширенню горизонтів усвідомлення поведінки, визнанню відносності власної системи цінностей, що зумовлює розхитування пересторог і бар’єрів на шляху психотерапевтичної комунікації та пошук альтернативних можливостей клієнтів.

Надання клієнтові допомоги через повідомлення йому психологічної інформації, отриманої у результаті проведення психодіагностичного дослідження, складає один способів психологічного консультування (Г.С.Абрамова). Інтерпретація отриманих даних ґрунтується на передбачуваних багатофакторних відношеннях між ними, оскільки певний результат може бути обумовленим різними механізмами психологічної діяльності і може здійснюватись як процес кількісної оцінки (у порівнянні з певною нормою) або у вигляді якісного аналізу, при якому отримані дані співвідносяться з визначеними еталонами. Інтерпретація результатів психодіагностичного дослідження може реалізуватись на безпосередньому рівні (що передбачає формальну або нормативну оцінку виконання клієнтом методик);

інтерпретація більш складного рівня передбачає включення отриманих даних у певну систему, з обов’язковою рефлексією фахівця на парадигмальні підстави створення використовуваних ним методик, а уміння психодіагноста зіставляти різні теоретичні підходи для вирішення конкретних завдань процесу надання психологічної допомоги надають його діяльності евристичних рис.

Інтерпретація як прийом, застосовуваний психологом, що сприяє виникненню у свідомості клієнта нових особистісно значимих уявлень про себе і свою поведінку, може бути запропонована йому у формі коментарію (як нове трактування сказаного чи продемонстрованого клієнтом, виявлено за допомогою психодіагностичних методик і процедур до початку й у процесі спілкування);

інтерпретація як узагальнення передбачає перехід до іншого масштабу уявлення про ситуацію або приведення в єдину систему розрізнених, не пов’язаних у свідомості клієнта деталей психологічної ситуації, що сприяє новому розумінню власних проблем;

інтерпретація як аналогія за допомогою певного яскравого образу, метафори стимулює мисленнєві можливості клієнта, сприяє самостійному пошуку ним способів вирішення психологічної задачі (П.П.Горностай, С.В.Васьковська).

Інтерпретація як одне з консультативних завдань передбачає також інтерпретацію невербальної поведінки клієнта. О. Лабунська зазначає, що психолог, окреслюючи для себе можливості інтерпретації невербальної поведінки клієнта, повинен визнати унікальність невербальної мови, невідворотність суперечностей між невербальною репрезентацією психічного і його психологічним значенням, мінливість способів невербальної трансляції інформації, залежність успішності інтерпретації від сформованості навичок клієнта адекватно висловлювати свої переживання[3].

В екзистенційній парадигмі (Р.Мей) інтерпретація виділяється окремим етапом процесу надання клієнту психологічної допомоги, що підкреслює виключне значення інтерпретації у вирішенні поставлених психологом завдань. На даному етапі взаємодії з клієнтом фахівець може запропонувати (лише у безумовно потрібний момент, у доступній формі) власну інтерпретацію проблем клієнта у вигляді гіпотези, версії, спостерігаючи за реакцією суб’єкта або спільно з ним знаходити прийнятний варіант інтерпретації психологічної ситуації, відфіксовуючи уже “активізовані області” для подальшого осмислення та інтерпретації [4].

Принципова неможливість звести всі прояви особистості до гранично точних констатацій не виключає безумовної необхідності вияву нею власних смислових позицій, що обумовлює виняткове значення інтерпретації як творчого процесу оперування смислами у ході надання особистості психологічної допомоги та дає підстави розглядати знання психологом мов опису й інтерпретації психологічної дійсності важливими складовими професійної свідомості фахівця [2,8,9]. Слід додати, що, на відміну від суто пізнавального процесу, інтерпретація не має на меті досягнення істини, але здобуває задовольняючу суб’єкта на даний момент визначеність [8];

“замість істини історичної виступає істина розповідальна, яка створює спосіб розуміння та пояснення фактів минулого і дає зовнішню впевненість” [6;

145].

Завдання на розробку глибинних проблем особистості і свідомості може бути вирішене з опорою на основні положення герменевтично орієнтованої практичної психології: відмова від трактування клієнта як пасивного об’єкта психологічного впливу, встановлення принципу рівновідповідальної діалогічної взаємодії психолога з клієнтом, робота зі смислами, забезпечують формування частково, а може, й по суті нової життєвої концепції особистості, яка звернулась за психологічною допомогою [9].

Сутністю діяльності психолога, що керується принципами герменевтично орієнтованої практичної психології, виступає спільна, у ході діалогічної взаємодії з клієнтом інтерпретація, “вибудовування для нього нового тексту – нової, більш продуктивної життєвої історії – з виправленням, якщо не всіх, то багатьох викривлень тексту, заповненням “пробілів”, проясненням буйків затопленого смислу” [9;

107].

Отже, у теорії психологічної допомоги інтерпретація використовується у широкому та вузькому аспектах. У вузькому аспекті інтерпретація розглядається як прийом, комунікативна техніка, спрямована на виявлення неусвідомлюваних фактів психічного життя клієнта, їх подальше осмислення у ході діалогічної взаємодії фахівця та особистості, що потребує психологічної допомоги.

Виділення інтерпретації в окремий етап надання психологічної допомоги підкреслює її виключне значення у функціонуванні даного інституту [4].

Широкий аспект розгляду інтерпретації передбачає трактування її як перманентної характеристики процесу надання психологічної допомоги, що пронизує всі його процедури, етапи, завдання та забезпечує досягнення смислової гармонії індивідуального буття людини у світі.

Література:

10. Бондаренко А.Ф. Социальная психотерапия личности (психосемантический подход). – К.: КГПИИЯ, 1991. – 189 с. 11. Василюк Ф.Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций). – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. – 200 с. 12. Лабунская В. А. Проблема обучения кодированию – интерпретации невербального поведения // Психологический журнал. – 1997. – Т. 18. – № 5. – С. 85-94. 13. Мэй Р. Искусство психологического консультирования: Пер. с англ. – М.:

Независимая фирма “Класс”, 1994. – 144 с. 14. Олешкевич В.И. Метаморфозы психотехнических схематизмов и онтологических схем психики в процессе развития психотерапии // Журнал практического психолога. – 1997. – №6. – С. 63-86. 15. Сандлер Дж., Дэр К., Холдер А. Пациент и психоаналитик: основы психоаналитического процесса. – М.: Смысл, 1995. – 194 с. 16. Сапогова Е.Е. Профессиональное психологическое сознание: рефлексия вслух // Журнал практического психолога. – 1997. – №6. – С. 3-12. 17. Славская А. Н. Интерпретация как предмет психологического исследования // Психологический журнал. – 1994. – Т. 13. – С. 78-88. 18. Чепелева Н.В. Актуальные проблемы герменевтики в контексте психотерапии // Вісник Харківського держ. ун-ту. – 1999. – № 439. – С.297 301. КОУЧИНГ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КОМПЕНТЕНЦИИ 1-ГО ЛИЦА КОМПАНИИ Зотова И.Г.

генеральный директор фирмы «АНИКА»

Arthal & Netinggen International Consult Agency Нестабильность внешних факторов, существование разного рода проблем у руководителя, накладывают отпечаток на его бизнес, на развитие его компании и ставит перед ним задачу в необходимости поиска и извлечения внутренних резервов для достижения поставленных целей.

Чем более осознанно руководитель использует свои сильные стороны, свой потенциал, тем выше конкурентоспособность его компании, тем ярче и индивидуальнее выглядит она на рынке. Помогать, содействовать, развивать - все это относится к коучингу. Коучинг – это процесс развития для тех, кто стремится использовать весь свой потенциал для достижения результата. Коуч в процессе работы с руководителем компании повышает эффективность его управленческих навыков и лидерских качеств, развивает способность объединять действия команды с целями организации, это процесс, который позволяет привести в действие весь механизм возможностей и профессиональных компетенций руководителя в действие.

Во время сессии коучинга открывается возможность:

посмотреть на ситуацию со всех сторон и оценить её в целом • сгенерировать несколько разных способов решения проблемы • проанализировать их и принять наилучшее решение • составить план действий...

• "Коучинг – методика раскрытия потенциала личности для максимизации собственной производительности и эффективности. Это не только техника, которая применяется в определённых обстоятельствах. Это метод управления, метод взаимодействия с людьми, способ мышления, способ бытия" (У. Тимоти Голви).

Слово коучинг произошло от англ. 'coach' – наставлять, тренировать, воодушевлять.

Основоположником коучинга как метода считается Тимоти Голви – гарвардский преподаватель и эксперт по теннису, который писал: "Оппонент внутри нашей собственной головы более труден, чем противник в реальной игре".

Коучинг эффективно применяется для:

развития компании (определения стратегии компании, выработки плана • развития и т.д.) при подборе персонала и проведении ассесмента • подготовки и обучения персонала • создания команды • мотивации персонала • увеличения объёма продаж • разрешения конфликтов в коллективе • На этапе формулирования, роль коуча - помочь руководителю прояснить его ожидания и требования, понять, что будет результатом процесса развития, какого рода помощи ожидает руководитель от коуча. Коуч несет ответственность за то, чтобы максимально эффективно помочь руководителю в оценке и использовании его компетенций, разработать и реализовать наиболее продуктивный план развития действий. Затем, определяется количество встреч, формулируется измеримый результат работы. После уточнения, коуч и руководитель совместно исследуют сильные стороны и зоны развития руководителя.

Процесс коучинга включает три основных момента:

1.Осознание Осознание – знание того, что происходит вокруг самого руководителя.

Самоосознание – это знание того, что он переживает. Осознание включает в себя самоосознание (понимание того, как и когда эмоции или желания искажают восприятие).

2.Доверие В повседневной жизни мы всегда подвергаемся внешней и внутренней оценке, и эта оценка влияет на наши действия и результат этих действий. Если же создать обстановку доверия, когда клиент доверяет не только коучу, но и себе, то желаемый результат достигается гораздо быстрее.

3.Ответственность.

Если мы по-настоящему принимаем на себя ответственность в наших мыслях и наших действиях, наши обязательства по отношению к ним возрастают и повышается наша производительность.

Чувство настоящей ответственности всегда включает выбор.

Важный момент в процессе проведения коучинга, это прояснение жизненной миссии клиента, проведение индивидуального ассессмента. Клиент решает сам, куда дальше двигаться, а коуч создает рассширенное информационное поле, определяет все минусы и плюсы, помогает увидеть те жизненные стратегии, которые ему уже помогли достичь определенных успехов и разработать новые с учетом намеченных целей.

Процесс проведения коучинга включает в себя 6 стадий и предварительную подготовка к коучингу.

Предварительная стадия, это стадия самоподготовки коуча, подготовка обстановки коучинга и подготовка самого клиента.

1-я стадия: прояснение смысла и целей коучинга. В течение данной стадии коуч и клиент вместе осознают существование реальной потребности в коучинге и обсуждают общие цели.

2-я стадия: совместное определение специфических потребностей в развитии.

Целью этой стадии является прояснение состояния клиента и его запросов, основанных на жеданиях или потребностях.

3-я стадия: формирование детализированного плана коучинга. Данная стадия посвящена согласованию целей, способам их достижения, формулированию и детально прописанному плану работы.

4-я стадия: выполнение задачи или осуществление деятельности. На этой стадии коуч и клиент начинают реализацию согласованного ими плана, фокусирование на совершении запланированных действий.

5-я стадия: критическое осмысление действий и планирование более эффективной деятельности. Эта стадия включает способы оптимизации решений на основе предыдущих.

6-я стадия: завершение взаимоотношения коучинга. К концу этой стадии коуч и клиент должны дать оценку программе коучинга.

Ричард Бояцис, один из основателей концепции компетенций, писал в своей книге, что компетенция – «основная характеристика личности, которая лежит в основе эффективного или превосходного выполнения работы» (Boyatzis, Richard E (1982), The competent manager: a model for effective performance, John Wiley & Sons). Это может быть мотив, черта, навык, аспект представления человека о самом себе или своей социальной роли, а также знания, которыми он пользуется. Бояцис утверждает, что они образуют своего рода иерархию в структуре личности, и каждая компетенция может существовать на различных уровнях: мотивы и черты – на бессознательном, образ «Я» и социальная роль – на сознательном, а навыки – на поведенческом уровне. Компетенции – это инструмент менеджмента, ориентированный на практическую деятельность в организации.

В тренинге для отработки того или иного навыка чаще всего используются бизнес кейсы или ролевые игры. В процессе коучинга, развитие той или иной компетенции руководителя, как правило, происходит неразрывно с решением актуальных бизнес – задач. Для того, чтобы совместная работа была эффективной, коуч старается оценить как профессиональные компетенции руководителя, так и реальные бизнес возможности организации. Часто коуч исследует ситуацию не только по рассказам руководителя, но и проводя встречи с его коллегами или подчиненными. Наличие такой дополнительной перспективы позволяет коучу сформировать целостную картину ситуации и помочь руководителю в расширении его возможностей.

Результатом проведенного коучинга является: четкое видение ситуации(1), правильно расставленные приоритеты, более объективная оценка рисков и влияний (2), отработка компетенций руководителя (3), понимание собственной роли в коллективе (4), ясное видение будущего для компании и пути его достижения(5).

Какими ключевыми компетенциями должен обладать руководитель:

1.Знания: глубокое знание тенденций рынка;

создание бизнес плана;

психология управления;

основы корпоративной культуры.

2.Профессиональные навыки: Стратегическое мышление. Аналитическое мышление. Системное мышление. Умение получать обратную связь. Видение целостной картины. Управление сложным мультифакторным процессом. Развитый навык проведения совещаний. Навык поощрения. Выбор стиля руководства в зависимости от ситуации 3.Персональные качества: Личностная сила. Харизма. Надежность.

Ответственность. Воля. Эмоциональная устойчивость. Творчество. Умение рисковать. Энергичность В зависимости от намеченных целей и поставленных задач, коучинг проводится от до 3 часовые встречи раз-два в неделю и может составлять от 5 до 10 и более встреч.

Литература:

6. Т.Голви, Работа как внутренняя игра, 7. Д.Равен, Компетентность в современном обществе, 8. М.Дауни, Эффективный коучинг, 9. (Boyatzis, Richard E (1982), The competent manager: a model for effective performance, John Wiley & Sons).

10. Мэри Бэт О'Нил, Коучинг руководителей, ПРИМЕНЕНИЕ В КОНСУЛЬТИРОВАНИИ ОЦЕНКИ ПСИХИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ НА ФОНЕ ДЕСТАБИЛИЗИРОВАННОГО ГЕНОТИПА Любарский А.В.

кандидат медицинских наук, врач высшей категории г. Симферополь Важным аспектом первичного психологического консультирования, является оценка и прогнозирование особенностей психической адаптации. Следует при этом учитывать и биологические особенности нервной системы. Устойчивость нервной системы влияет даже на способность клиента выдержать определенную длительность во времени самой консультации.

Хорошо известно, что состояние здоровья человека во многом обеспечивается адаптированной психической деятельностью [1], благодаря чему эта проблема заслуживает пристального внимания различных специалистов, а не только психологов, психиатров и психотерапевтов [10]. Учитывая многогранность этой проблемы, включая биологические, эволюционные аспекты, рассмотрим данный вопрос в различных ракурсах.

С этологической точки зрения, многие поведенческие акты человека и животных аналогичны и могут представляться «реликтовыми» формами поведения [4]. В связи с этим, анализ экспериментальных данных по динамике поведенческих проявлений, выявляемых у животных на различных этапах развития хронической эмоционально стрессовой реакции, позволил выделить две принципиально различные последовательно развивающиеся стадии эмоционального стресса, обусловленного повторением конфликтной ситуации: стадию защиты и стадию депрессивно подобного состояния. В свою очередь, “тревожность, как общебиологический феномен, свойственный как людям, так и животным, является наиболее часто встречающимся спутником эмоционального стресса, своего рода «первым эшелоном» реакции ЦНС на стрессор, биологический смысл которого заключается в мобилизации резервов организма для избежания угрозы” [4: 10]. Причем, стрессором может выступать как ожидание потенциальной опасности, так и неопределенность окружающей среды, причем чрезмерная хроническая тревожность представляется полезным в смысле того, что способствует организму человека или животного мобилизоваться перед лицом возможной опасности [4]. И не случайно термин «тревога» был использован H. Selye [13] для описания первой стадии универсальных физиологических изменений в организме, вызванных появлением биологического стрессора. Одним из наглядных примеров физиологических реакций животных и человека в состоянии тревоги могут быть непроизвольные уринация и дефекация [5].

Давно известно, что все физические, химические и биологические факторы, действуя на организм сверхсильно, приобретают характер [7]. Обсуждая же роль стрессовых реакций в психиатрии, А.К.Deb [11] показал, что стресс может быть и психическим, и что при невозможности организма адаптироваться к психическим стрессорам и обстоятельствам, или определяемым, могут возникать психические расстройства.

Реакция на сильный стресс может представляться и как патологическая, хотя в целом, в этологии и приматологии признается, что патология поведения является одним из самых важных эволюционных процессов и благодаря патологии возникает множество новых форм поведения [8].

Касаясь иерархических уровней адаптации и соответственно, реакций на стресс, уместным будет упомянуть, что, при любом психотравмирующем воздействии, обусловливающем возникновение нервно-психических расстройств – невротического, неврозоподобного состояний или декомпенсацию поведения у психопатических личностей, - прежде всего происходит нарушение наиболее сложных форм социально-детерминированного и относительно стабильного стереотипа реагирования человека на окружающее [1].

Адаптационные возможности во многом обусловлены факторами наследственности. Описывая стадии реакции на стресс, H. Selye [13] сообщает, что после первоначальной реакции тревоги организм адаптируется и оказывает сопротивление, причем продолжительность периода сопротивления зависит от врожденной приспособляемости организма и от силы стрессора;

кроме того, способность к адаптации не безгранична, что также наследственно детерминировано. По мнению H.Selye [13], следует не только понимать фундаментальную биологическую потребность в завершении, в осуществлении наших стремлений, но нужно также знать, каким образом гармонически сочетать ее с унаследованными возможностями, т.к. количество врожденной адаптационной энергии у разных людей неодинаково. Соответственно, при генетической предиспозиции человека, снижающей адаптационные возможности как психики, так и соматики, необходимо более тщательно соизмерять жизненные цели, текущие нагрузки с наследственными возможностями стрессоустойчивости.

Резюмируя данные многих исследователей, H. Selye [13] считает, что прогноз адаптации к стрессу по данным типологических особенностей высшей нервной деятельности, нельзя определить однозначно, т.к. разные виды экстремальных воздействий предъявляют повышенные требования к разным типологическим свойствам высшей нервной деятельности. И далее сообщает, что о выявленной зависимости эффективности деятельности в условиях стресса от психофизиологических детерминант: активационных и мотивационных характеристик индивида, уровня социальной адаптированности, фрустрационной толерантности, личностной и реактивной тревожности, субъективного отношения человека к стрессовой ситуации, особенностей психических процессов и свойств его нервной системы, причем, люди с уже упомянутой тревожностью как чертой характера более подвержены эмоциональному стрессу, чем те, у кого тревожность возникает только в опасных ситуациях.

Опираясь на теоретические основы физиологических механизмов общей адаптации по А.А.Виру [3] можно выделить мобилизацию энергетических ресурсов организма для энергетического обеспечения функций;

мобилизации пластического резерва организма и усиления адаптивного синтеза энзимных и структурных белков;

мобилизации защитных способностей организма.

В качестве факторов, обусловливающих адаптивную направленность развития эмоционально-стрессорных реакций могут выступать: биологическая и социальная значимость стрессора [2, 9]. Уместным будет привести следующий пример, основываясь на том, что приспособленность особи зависит от ее способности доживать до репродуктивного возраста, успешного спаривания, фертильности и вероятности произведенных потомков доживать до репродуктивного возраста [12].

Представим пациента клиники репродуктивного здоровья, обратившегося с проблемой нарушения фертильности. Данный стрессор имеет как биологическую, так и высокую социальную значимость. Имеется у мужчины определенная генетическая предиспозиция, или выраженная хромосомная патология – синдром Клайнфельтера, что и обусловливает бесплодие. Но генетическая предиспозиция или дестабилизированный генотип по данным Н.А.Корнетова [6], способствует снижению адаптационных возможностей в стрессовых ситуациях, обладая более низким порогом к влиянию экзогенных вредностей, включая и негативные социально средовые психогенные воздействия, обусловливает более высокую подверженность нервно-психическим расстройствам.

Данная ситуация требует достаточно глубокого и комлексного психологического, психотерапевтического подходов для решения проблем адаптации пациента в различных уровнях ее иерархии. Следует обратить внимание на социально-психологическую сферу адаптации, выбор профессии и.т.д.

Приведенный аспекты характеристики психической адаптации с учетом генетической предиспозиции, заслуживают серьзного внимания для дальнейшего развития психотерапевтических подходов, методик, способствующих повышению адаптационной устойчивости пациентов.

Литература:

1.Александровский Ю.А. Пограничные психические расстройства. – (Рук-во для врачей). – М.: Медицина, 1993. – 400с.

2.Апчел В.Я., Цыган В.Н. Стресс и стрессустойчивость человека. – СПб.: 1999. – 86с.

3.Виру А.А. Гормональные механизмы адаптации и тренеровки. – Л.: Наука, 1981. – 155с.

4.Калуев А.В. Стресс, тревожность и поведение (актуальные проблемы моделирования тревожного поведения у животных). – Киев: CSF, 1998. - 98с.

5.Калуев А.В., Макарчук Н.Е., Дерягина М.А., Самохвалов В.П. Уринация и поведение. – Киев: КСФ, 2000. – 147с.

6.Корнетов Н.А. Глоссарий стандартизированного описания регионарных морфологических дисплазий для клинических исследований в психиатрии и неврологии.-Томск, 1996.-73 с.

7.Косицкий Г.И., Смирнов В.М. Нервная система и «стресс». – М.: Наука, 1970. – 200с.

8.Самохвалов В.П. Психический мир будущего. – Симферополь: КИТ, 1998.– 400с.

9.Сороко С.И., Бекшаев С.С., Сидоров Ю.А. Основные типы механизмов саморегуляции мозга. – Л.: Наука, 1990. – 205с.

10.Ушаков Г.К. Пограничные нервно-психические расстройства. – М.: Медицина, 1987. – 304.

11.Deb A.K. Stress and Mental disorders. – Indian Practit., 1994, vol. 27, P.35-38.

12.McFarland D.J. Поведение животных: Психобиология, этология и эволюция: Пер. с англ. – М.: Мир, 1988. – 520с.

13.Selye H. Стресс без дистресса. – Пер. с англ. - Рига: Виеда, 1992. – 109с.

«ОСОБЕННОСТИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ ВИЧ-ИНФИЦИРОВАННЫХ»

Тюпина И.В.

психолог г.Ильичевск В настоящее время не вызывает сомнений то обстоятельство, что соматические заболевания тесно связаны с психологическими факторами и поведением человека.

При этом не всегда просто бывает разобраться в том, что является причиной возникновения того или иного заболевания, а что - следствием. По-видимому, все соматические заболевания имеют разной степени выраженности психосоциальный компонент, и инфекция ВИЧ служит этому подтверждением. Действительно, заражение вирусом иммунодефицита во многом происходит вследствие так называемого рискованного поведения, которое, в свою очередь, определяется психологическими и социальными факторами. Заболевание это имеет также свои социально-психологические последствия. Таким образом, психологические особенности и поведение представляют собой и причину, и следствие заболевания.

В Украине консультирование ВИЧ-инфицированных начало развиваться практически с начала проведения исследований на наличие антител к ВИЧ в конце 80-х годов. За это время были собраны и проанализированы клинические наблюдения за динамикой процесса социально-психологической адаптации у ВИЧ инфицированных пациентов с момента установления позитивности до завершения ими жизнедеятельности. На основе полученных данных были разработаны методики консультирования при тестировании на антитела к ВИЧ на различных стадиях заболевания. Большое внимание уделялось совершенствованию частных вопросов консультирования. Так, были описаны консультативная тактика в кризисных ситуациях, сопровождающихся суицидальными формами поведения, консультирование на терминальной стадии заболевания.

Мероприятия по обучению навыкам консультирования специалистов для работы с людьми, живущими с ВИЧ, когда нет прямой угрозы жизни и с учетом того, что ВИЧ-инфекция медленно текущее заболевание, в данный момент являются наиболее актуальными. Консультирование неизлечимо больных ВИЧ инфицированных с учетом гендерных и возрастных особенностей мало изучено.

Недостаточно изучены психологические изменения ВИЧ-инфицированных в течение всего периода болезни.

В настоящее время, в связи с тем, что заболевание ВИЧ перестало быть заболеванием исключительно гомосексуалистов, инъекционных наркоманов и людей вовлеченных в проституцию, вопросы связанные с особенностями психологического консультирования ВИЧ-инфицированных становятся актуальными не только для тех специалистов кторые занимается до- и после-тестовым консультированием, но и для более широкого круга психологов-консультантов. Все больше людей, не имеющих девиантного поведения, заболевают инфекцией ВИЧ и потому рекомендации по консультированию ВИЧ-инфицированных с учетом гендерных особенностей, могут оказаться весьма полезными для достижения максимально возможного успеха в консультировании и оказании психологической помощи ВИЧ-инфицированному клиенту.


Болезнь ВИЧ-инфекция относится к длительно текущим заболеваниям с неблагоприятным прогнозом. ВИЧ-инфекция ослабляет иммунную систему человека до такого уровня, что организм становится беззащитным перед любой инфекцией.

ВИЧ-инфекция – хроническое инфекционное заболевание, приводящее к смерти, и это влияет на процесс консультирования заболевших ВИЧ. Кроме того, протекание заболевания зависит от многих психологических факторов: от отношения больного к заболеванию, от типа личности, от принятия психологической помощи и поддержки, от ближайшего окружения больного и т.д.

Каждая стадия заболевания ВИЧ характеризуется изменениями психики, от которого зависит процесс психологического консультирования:

1)консультирование в период установления диагноза инфекции ВИЧ – это «первый чувствительный период»;

2)этап появления в клинической картине инфекции ВИЧ оппортунистических инфекций и клинических признаков – это «второй чувствительный период»;

3)консультирования больных инфекцией ВИЧ при завершении ими жизнедеятельности – это «терминальная стадия». На первых двух этапах клиент нуждается в профилактике суицидального поведения. На последней, терминальной стадии в эмоциональной поддержке нуждается не только клиент, но и его ближайшее окружение.

Основными целями консультирования ВИЧ-инфицированных клиентов являются: во-первых, устранение эмоционального стресса, во-вторых, сделать возможным необходимые индивидуальные консультации по принципам поведенческой тактики тем, кто боится быть инфицированным ВИЧ и тем, кто живет с ВИЧ-инфицированными, предотвратить распространение ВИЧ-инфекции.

Нами было организованно и проведено исследование, на базе Одесского благотворительного фонда «Дорога к дому», в процессе которого установлено, что существуют разница между реагированием на болезнь ВИЧ, у мужчин и женщин.

У мужчин, наиболее распространенными являются следующие типы реагирования: эргопатический и неврастенический. Эргопатический тип реагирования - это «уход от болезни в работу». Даже при тяжести болезни и страданиях клиенты стараются, во что бы то ни стало продолжать работу;

трудятся с ожесточением, с еще большим рвением, чем до болезни, работе отдают все время;

стараются лечиться и подвергаться обследованию так, чтобы это оставляло возможность продолжения работы;

расценивают любой недуг через призму вызова своему «я», поэтому стараются не поддаваться болезни, активно перебарывают себя, преодолевают недомогание и боли.

Неврастенический тип реагирования на болезнь характеризуется поведением по типу «раздражительной слабости». Вспышки раздражения, особенно при болях, при неприятных ощущениях, при неблагоприятных данных обследования. Раздражение нередко изливается на первого попавшегося. Неврастенический (правильнее астенический) тип реагирования является наиболее распространенным и неспецифическим ответом организма и личности на заболевание. Его основой является раздражительность, которая захватывает как физические явления (яркий свет, громкие звуки, резкие запахи), так и отношение окружающих. Клиент становится капризным, требовательным. Он ищет ласки, участия, успокоения, склонен к вспышкам гнева, если его ожидания в отношении поведения окружающих не оправдываются.

Психологической особенностью женщин является то, что они, как правило, воспринимают себя как личность в контексте своих взаимоотношений с другими людьми. Для женщины важно, что подумают о ней окружающие, как будут восприняты ее слова и поступки. И вследствие этого, основным типом реагирования на болезнь ВИЧ у женщин является сенситивный тип реагирования. Он характеризуется чрезмерной озабоченностью возможным неблагоприятным впечатлением, которое могут произвести на окружающих сведения об их болезни.

Опасения, что окружающие станут избегать, считать неполноценным, пренебрежительно относиться, распускать сплетни или неблагоприятные сведения о причине и природе болезни. Боязнь стать обузой для близких из-за болезни и неблагожелательного отношения с их стороны в связи с этим. Основой сенситивного отношения к болезни является рефлексивный стиль мышления, ориентация на мнение и оценку окружающих. Женщины нередко, в ущерб своему здоровью, стесняются обращаться к врачу даже в случаях угрожающего для жизни состояния.

В процессе исследования нами был обнаружен общий как для мужчин, так и для женщин тип реагирования на болезнь ВИЧ - это эйфорический тип реагирования.

Эйфорический тип реагирования характеризуется тем, что у клиента необоснованно повышенное настроение, нередко наигранное;

легкомысленное отношение к болезни и лечению;

необоснованная надежда на то, что «само собой все обойдется»;

желание получать от жизни все, несмотря на болезнь.

Нами разработаны методические рекомендации для проведения психологического консультирования ВИЧ-инфицированных клиентов, с учетом гендерных особенностей, при различных психологических кризисах связанных с этапами протекания ВИЧ-инфекции. Мы выделили пять этапов течения болезни ВИЧ, когда клиенту особенно необходима психологическая поддержка: первый этап постановка диагноза ВИЧ;

второй этап - кажущиеся проявления болезни ВИЧ;

третий этап - первые проявления болезни;

четвертый этап - стадия СПИДа: пятый этап осознание смерти.

Рекомендации на первом этапе - постановка диагноза ВИЧ.

Вести беседу медленно, приветствовать небольшие паузы в общении.

Контролировать, но не сдерживать проявление негативных эмоций, агрессивности т.к. в случае постановки диагноза ВИЧ - это естественная реакция. Особенность консультативной ситуации в период установления диагноза инфекции ВИЧ, состоит в том, что клиент переживает чрезмерно тяжелый стресс, вызванный сообщением о наличии у него инфекции ВИЧ. Клиенты особенно чувствительны к отношению, которое проявляет консультант, учитывая стигматизацию и дискриминацию ВИЧ инфицированных.

Наши исследования показали, что на этой стадии клиенты-женщины реагирую в основном по сенситивному («чувствительному») типу и для них в отличие от мужчин, реагирующих в основном по эргопатическому типу («уход в работу», борьба) важно отношение окружающих к ним и к их ВИЧ-позитивному статусу. На этом этапе у многих клиентов нет полного понимания всех последствий и тяжести неизлечимого заболевания ВИЧ – инфекции, к тому же течение ВИЧ на этой стадии не имеет никаких явных симптомов и пока «не мешает жить».

Второй этап - кажущиеся проявления болезни ВИЧ.

Через определенное время после постановки диагноза ВИЧ, к больному приходит осознание тяжести последствий ВИЧ-инфекции. В этот период возможно обращение ВИЧ-инфицированных клиентов переживающих ничем не обоснованный страх смерти или других негативных последствий ВИЧ-инфекции («Я умираю»). Во время консультации важно помочь клиенту принять решение обследоваться у специалистов, сдать анализ на вирусную нагрузку и при необходимости вылечить оппортунистические инфекции.

Наши исследования показали наличие нежелания клиентов проходить дополнительные обследования у врачей, сдавать анализы. Причем у мужчин основная причина – занятость на работе, у женщин стеснительность, робость, нежелание кого-то обременять своей болезнью. Это важно учитывать при мотивировании к дальнейшему обследованию и лечению.

Третий этап - первые проявления болезни.

На этой стадии протекания ВИЧ-инфекции основная реакция на болезнь по сенситивному и неврастеническому типам: поиск ласки, участия, успокоения. В психологическом отношении – это «вторая чувствительная стадия» протекания ВИЧ.

Клиенты уже реально столкнулись с последствиями иммунодефицита. Ресурс для решения проблем связанных с лечением оппортунистических инфекций, у большинства клиентов весьма ограничен. Они охотно соглашаются на помощь и поддержку.

Четвертый этап - стадия СПИДа Основной трудностью в консультировании женщин на этом этапе может быть их нежелание обременять родных и близких своей болезнью и боязнь того, что они не смогут ухаживать за теми, кто от них зависит (сенситивный тип). При консультировании мужчин – агрессия из-за их беспомощности, нетерпеливость.

Желание обвинить кого-то в своих проблемах, излить гнев на окружающих (неврастенический тип).

Пятый этап - осознание смерти.

Хотя человек и знает о конечности своего существования, но в свою собственную смерть по-настоящему не верит и не осознает ее неизбежности.

Человек испытывает безотчетный страх и тревогу, оказавшись в смертельной ситуации. Психологические реакции человека оказавшегося перед лицом смерти:

отрицание (отказ и изоляция от реальности) - является нормальной и конструктивной, если она не затягивается и не мешает терапии;

протест - нужда в возможности излить свои чувства, а также в поддержке и участии;

депрессия, печаль - именно в этот период больной больше всего нуждается в душевном комфорте.


Молчаливое присутствие может оказаться полезнее, чем какие-то слова. Когда клиент готов к принятию смерти, консультант должен создать у него уверенность в том, что он не останется один на один со своей смертью.

Использование разработанных нами рекомендаций в консультировании ВИЧ инфицированных клиентов с учетом гендерных особенностей, улучшит качество оказываемой психологической помощи.

Литература:

1.Амбрумова А.Г. Суицид как феномен социально-психологической дезадаптации личности. В сб. Актуальные вопросы суицидологии. – М. 1978.2.

2.Байлук Ф.Н., Зубов В.А., Пайкачева И.В. и др. Некоторые проблемы взаимоотношения «Общество – больной – врач» при эпидемии ВИЧ/СПИДа среди ПВВН. – Здравоохранение Заполярья 2000, №5, с. 55-58.

3.Бентос. Гендерная психология. - СПб., Питер, 2004.

4 Менделевич. Клиническая психология.- М. Медицина. 2001.

5.Покровский В.В., Ермак Т.Н., Беляева В.В., Юрин О.Г. ВИЧ-инфекция: клиника, диагностика, лечение. – М.: Гэотар – Медицина, 2000.

6.Фланаган В. Ф. Вирус иммунодефицита человека, СПИД и права человека в России. – СПб, 2000.

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ СЕМЕЙ, ИМЕЮЩИХ РОДСТВЕННИКОВ С ЗАВИСИМОСТЬЮ ОТ ПСИХОАКТИВНЫХ ВЕЩЕСТВ Лазоренко Т. Н.

к. псих. н., ст. преп. каф. педагогической и возрастной психологии Южно-украинского педагогического университета им. К.Д. Ушинского Гуцул И. В.

врач-нарколог, медицинский консультационный центр «Интерколлар»

Верба Н. А.

психолог г. Одесса Увеличение числа лиц, зависимых от алкоголя, наркотических и других психоактивных веществ, остается одной из наиболее актуальных проблем в современном обществе. Общество столкнулось с беспрецедентной по масштабам и последствиям проблемой, которая сегодня далека не только от своего решения, но и от адекватного осмысления – проблемой зависимости от психоактивных веществ, стремительного распространения наркомании и алкоголизма, проблемой вовлекания в сферу потребления психоактивных веществ всех возрастных и социальных слоев населения.

Анализ причин, особенностей протекания и возможных путей избавления от зависимости от психоактивных веществ широко представлен в правовой, медицинской, социологической, социально-психологической научной литературе. В теории и практике психологического консультирования внимание уделяется техническому и методическому аспектам психологической помощи личностям с зависимостью от психоактивных веществ. В современной научной литературе по психологическому консультированию [1;

5;

7] представлены описания отдельных техник и методов ведения психокоррекционной работы с подобными клиентами, разработаны целостные реабилитационные программы.

Тем не менее, общество, государство проявляет неспособность решительно и эффективно реагировать на всплеск зависимости от психоактивных веществ. О недостаточной эффективности и адекватности применяемых мер по отношению к личностям с зависимостью от психоактивных веществ свидетельствует также возрастающее количество государственных и частных лечебных и реабилитационных учреждений для личностей с зависимостью от психоактивных веществ. На наш взгляд, снижение эффективности коррекционных и реабилитационных программ для личностей с зависимостью от психоактивных веществ во многом определяется фрагментарностью освещения данного вопроса, отсутствием целостного теоретического осмысления, концепции, объединяющей указанные проблемы в единое целое, и основанных на нем практических разработок в отношении психологического сопровождения ближайшего окружения зависимого, наибольшим влиянием на психологическое состояние которого обладает семья.

Многочисленные наблюдения показывают, что патологическое влечение к алкоголю, наркотическим и токсикологическим веществам связано индивидуально психологическими особенностями зависимых, проявление которых детерминируется социально-психологическими факторами, что обуславливает необходимость многомерных воздействий на личность и социальное окружение зависимых от психоактивных веществ для достижения длительных ремиссий.

Цель данной статьи состоит в раскрытии в раскрытии роли психологического сопровождения семей, имеющих зависимых от психоактивных веществ, обратившихся за помощью в наркологическое отделение, а также в обосновании значения типов семейных отношений в процессе лечения.

Под зависимостью от психоактивных веществ понимают тяжелые формы расстройств, которые обычно сопровождаются физической потребностью во все большем количестве вещества для достижения желаемого эффекта.

Как указывает В. Москаленко, зависимость от психоактивных веществ – это болезнь, которая приводит к потере человеком контроля над потреблением алкоголя и наркотических веществ [6]. Потеря контроля над употреблением веществ, влияющих на работу коры головного мозга, приводит к физическим, психологическим и духовным изменениям. Так, Р. Комер, анализируя понятие зависимости от психоактивных веществ, делает вывод о том, что зависимость от психоактивных веществ – форма поведения, при которой человек чрезмерно употребляет психоактивное вещество, так что вся его жизнь концентрируется только на его употреблении [4]. Таким образом, мы видим, что зависимость от психоактивных веществ приводит к анормальному поведению личности. Происходит деформация личности в целом, и поэтому проблему, связанную со злоупотреблением психоактивными веществами, рассматривают как проблему личности.

В настоящее время для объяснения и лечения указанной зависимости используются биологические и социальные модели, также уделяется внимание психологическим и личностным аспектам. Так, динамическая модель исследует бессознательные внутренние процессы и конфликты, поведенческая делает акцент на поведенческом научении, когнитивная сосредотачивает внимание на мышлении, лежащем в основе поведения. Экзистенциально-гуманистическая подчеркивает роль ценностей и выбора в человеческом функционировании. Биологический аспект включает в себя рассмотрение в человеческом поведении значимости физических процессов, происходящих под воздействием психоактивных веществ. Этот аспект занимает ключевую позицию в деятельности врача-нарколога. В данном случае задача наркологии, а, следовательно, и врача-нарколога – это лечение больных с зависимостью от психоактивных веществ (от алкоголя, наркотических и других веществ). Под лечением в биологической модели понимают стабилизацию ремиссии и профилактику рецидива заболевания, что достигается благодаря комплексному воздействию различных методов и средств: медикаментозного, психотерапевтического, социального. Но существует одно условие – лечение должно быть добровольным.

Пациенты врача-нарколога, как показывает практика, не всегда признают свое состояние болезненным, чаще они отрицают наличие у себя заболевания.

Осознанию пациентом и сопровождающими его родственниками состояния, в котором находится зависимый от психоактивных веществ, способствует, на наш взгляд, психологическое консультирование. По нашему мнению, медицинское лечение должно начинаться с психологического консультирования семьи и зависимого от психоактивных веществ, что способствует формированию мотива к лечению и принятию зависимым добровольного решения. Осознание необходимости изменения собственного состояния, в том числе путем лечения, актуализация принципа добровольности способствует повышению продуктивности как медикаментозного, так и психологического лечения.

Психологическое сопровождение зависимого от психоактивных веществ играет решающую роль на всех этапах лечебного процесса: от первого общения до достижения стойкой ремиссии. Желательным является дальнейшее психологическое сопровождение зависимого в состоянии ремиссии. В процесс психологического сопровождения должно быть вовлечено и ближайшее окружение зависимого – члены его семьи и близкие родственники. Следует отметить, что психологическое сопровождение зависимых от психоактивных веществ, исключающее медикаментозное и другие виды лечения, является недостаточным, равно как и лекарственное лечение, исключающее психокоррекционное и психотерапевтическое воздействие, является неэффективным.

Психологическое сопровождение зависимого от психоактивных веществ базируется на принципах общего психотерапевтического воздействия в формах индивидуальной рациональной психотерапии, групповой, комплексной и семейной психотерапии.

При индивидуальном консультировании зависимых от психоактивных веществ проводится анализ глубинных механизмов возникновения зависимости, проводится воздействие на сознательные и неосознанные установки зависимых посредством детальной реконструкции их анализа, устанавливаются причинно-следственные связи между преморбидными особенностями личности, образом жизни и употреблением психоактивных веществ. На основании полученной информации осуществляется формирование предпосылок для осознания зависимым от психоактивных веществ своего заболевания, принятия решения о лечении. В результате индивидуального консультирования формируется установка на трезвость и подготовка к трудностям перехода к жизни, свободной от психоактивных веществ.

Также при индивидуальном консультировании проводится тщательный анализ жизненного пути и личностных особенностей зависимого с целью выявления конфликтов, трудных ситуаций и компенсаторных возможностей зависимого.

При консультировании семьи с зависимым от психоактивных веществ исследуется психологический климат, определяется тип семейных отношений. Воздействие проводится согласно типу семьи и заявленным проблемам.

Внешне зависимость от психоактивных веществ выглядит как индивидуальная проблема, связанная с употреблением определенного вещества, в действительности она представляет собой более сложное явление. В качестве важного фактора, определяющего течение самой зависимости и ее лечения, следует отметить взаимовлияние зависимого от психоактивных веществ и его ближайшего окружения, обычно представленного семьей.

Фактор связи зависимого от психоактивных веществ и его семьи раскрывают многие исследователи. Так, В. Москаленко утверждает, что зависимость от психоактивных веществ (алкоголизм, наркомания, токсикомания) – семейная болезнь, которая может встречаться у нескольких членов одной семьи, передаваться из поколения в поколение [6]. Даже при наличии в семье одного зависимого от психоактивных веществ остальные ее члены страдают психологически. Психологическое состояние родственников зависимых от психоактивных веществ в литературе обозначают термином созависимость. Не употребляющие психоактивные вещества родственники зависимых оказываются эмоционально вовлеченными в эту болезнь. Родственники не только сами страдают от зависимости члена семьи, но и сами строят препятствующие его выздоровлению взаимоотношения в семье.

На практике мы часто сталкиваемся с родственниками зависимого от психоактивных веществ, предпочитающими формальное взаимодействие с врачом-наркологом и не желающими общаться с психологом. Как правило, эти родственники видят только «проблему зависимого» и имеют следующие личностные особенности:

агрессивность, раздражительность, надменность, завышенную самооценку.

Значительно количество семей, имеющих зависимых от психоактивных веществ детей, в которых родители проявляют гипертрофированное чувство вины за возникновение зависимости у ребенка.

Следующий тип семей воспринимает зависимость от психоактивных веществ не как хроническое заболевание, а как следствие «распущенности», реакцию на какие-либо жизненные проблемы, как следствие неустойчивости зависимого к воздействию неблагоприятного окружения, т.е. имеет место дезактуализация болезни.

Не редки проявления корыстного отношения к зависимым от психоактивных веществ со стороны родственников. В этом типе семей наблюдается манипулирование поведением зависимых для удовлетворения потребности в доминировании, что выражается в попытках преждевременного ограничения дееспособности зависимых (получение зарплаты вместо них, выселение с жилплощади, лишение родительских прав и т.д.) для достижения указанных целей.

Как видим, созависимость имеет различные проявления. В широком смысле, созависимость представляет собой эмоциональную зависимость одного человека от значимого для него другого [2]. В созависимых семьях не существует пространства для свободного развития личности, все члены семьи концентрируют внимание на зависимом, их жизнь поглощена значимым другим. Созависимые живут не своей, а его жизнью [2], они перестают отличать собственные потребности и цели от целей и потребностей зависимого, у них нет собственного развития: их мысли, поступки, способы взаимодействия и решения двигаются по замкнутому кругу, циклично возвращая человека к повторению одних и тех же ошибок, проблем и неудач. По мере прогрессирования у члена семьи зависимости от психоактивных веществ возрастает созависимость в семье.

С одной стороны, все указанные типы семей нуждаются в психологическом сопровождении, с другой, - специалистам, занимающимся реабилитацией зависимых от психоактивных веществ, необходим понимающий контакт с близким окружением зависимого. Это обусловлено тем, что после выписки он возвращается в ту среду, где он заболел, и от взаимоотношения между членами семьи будет зависеть длительность ремиссии.

Таким образом, мы видим необходимость в том, чтобы при обращении в наркологическое отделение первичной была консультация психолога для того, чтобы вовлечь в процесс лечения родственников, а затем взаимодействие с зависимым.

При первой встрече психолог проводит разъяснительную работу с зависимым и сопровождающими его родственниками, которая заключается в предоставлении обратившимся информации о сущности физической и психологической зависимости от психоактивных веществ, о ее протекании, возможных при отказе от лечения осложнениях.

На практике мы часто сталкиваемся с тем, что, получив полную информацию о зависимости от психоактивных веществ, возможных осложнениях и ее пагубном влиянии на членов семьи, клиенты не всегда соглашаются на предложение психолога о дальнейшей работе, аргументируя свой отказ какой-либо из ложных установок, блокирующих возможность принять психологическую помощь:

убеждением в том, что обращение за помощью для разрешения проблем психологического характера – признак слабости или глупости;

неверным представлением о том, что психотерапию проходят только психически неуравновешенные люди;

страхом чужого вмешательства в личную жизнь и т.д.

В связи с вышесказанным очень важно при первой встрече помочь осознать клиенту следующее:

• признание наличия проблемы и разрешение ее с помощью специалиста – показатель интеллекта и душевной силы;

• бывают ситуации, которые трудно анализировать самостоятельно в силу привычки видеть их под определенным углом, в данном случае психолог помогает увидеть проблему по-новому;

• психолог помогает выразить чувства, оптимизировать эмоциональное состояние;

• психолог не учит и не воспитывает, он помогает проанализировать ситуацию, найти способ ее разрешения, предоставляет психологическую информацию, необходимую для принятия решения, помощь психолога не возможна без согласия клиента и его желания разобраться в себе;

• психолог помогает разобраться, насколько серьезна и глубока проблема, помогает осознать истинные причины проблем.

Таким образом, во время первичной консультации, которая проводится в соответствии с потребностями клиента, исследуются обстоятельства, вызвавшие сформулированный им запрос, устанавливается степень заинтересованности и цели консультируемых. Психологическое сопровождение продолжается только в случае достижения взаимопонимания между психологом-консультантом и клиентом, завоевания у него доверия и расположения на основе эмпатийного контакта.

Последующие встречи с родственниками зависимых необходимы для того, чтобы информировать их об особенностях прохождения зависимым каждого этапа медикаментозного лечения. Одновременно с информированием родственников о физиологических и психологических изменениях, происходящих с зависимым, с ними проводится конструктивная работа. Данная работа заключается, во-первых, в формировании здоровых отношений в семье, основанных на доверии, принятии, уважении, поддержке, что дает каждому члену семьи опору и возможность пережить сложные жизненные ситуации. Во-вторых, у клиентов формируется психологическая грамотность и навыки, позволяющие конструктивно и своевременно разрешать возникающие проблемы и конфликты. Родители, дети которых зависимы от психоактивных веществ, обучаются воспитанию у подростков лидерских качеств, дающих возможность противостоять влиянию, оказываемому извне, отстаивать собственную позицию;

им объясняется значимость общих интересов, занятий и увлечений членов семьи;

также им прививается потребность в концентрировании внимания к окружению подростка.

Консультирование семей с созависимостью – отдельный вид психологической работы, особенности которого заключаются в следующем: консультант работает с клиентом, считающим, что его проблемы явились следствием разрушительного поведения другого человека, и поэтому достижение собственного комфортного состояния видит в изменении зависимого. Созависимые, как правило, не подозревают о том, что сами нуждаются в психотерапии, психокоррекции, они не желают брать на себя ответственность за решение своей части проблемы и прилагать активные усилия для ее разрешения. Складывается ситуация, при которой члены семьи, не осознающие своих проблем, не видящие в себе неразвивающуюся личность, обращаются к наркологу с запросом «по изменению другого».

Приведенные доводы указывают на то, что зависимость от психоактивных веществ далеко не индивидуальная, а, скорее, семейная проблема. Как отмечает Е.В.

Емельянова, если не лечить созависимость, то зависимый, прошедший курс биологического лечения, по возвращении в семью, т.е. в среду, способствующую заболеванию, в ближайшее время продуцирует рецидив [2]. Таким образом, медикаментозное лечение не решает все вопросы зависимости, т.к. оно не касается личностного аспекта, что обуславливает необходимость психологического сопровождения зависимого от начала лечения и до достижения ремиссии.

Содержание психологического сопровождения зависимых от психоактивных веществ мы видим в организации, наряду с медицинским лечением и психологическим консультированием зависимого, консультационной психологической работы с его семьей, в том числе и с целью информирования членов семьи об изменениях, происходящих с их родственником. Родственники должны знать особенности протекания процесса восстановления зависимого, поведения с ним. Содержание комплексного психологического консультирования заключается в совместном освобождении: зависимого – от употребления психоактивных веществ, созависимых – от зависимости от значимого для них другого, - что способствует приобретению семьей новообразования в качестве статуса «здоровой семьи».

Вышесказанное позволяет сформулировать основные выводы. Зависимость от психоактивных веществ проявляется в физиологических, поведенческих и когнитивных явлениях, при которых употребление психоактивного вещества начинает занимать первое место в системе ценностей человека. Для лечения зависимости от психоактивных веществ используются различные методы, представляющие собой биосоциальную модель, направленную на достижение цели особым методом, суть которого заключается в опосредованных через личность лечебно-воспитательных воздействий и мероприятий. При наличии в семье зависимого от психоактивных веществ страдает вся семья, приобретающая дисфункциональность. Зависимость от психоактивных веществ – тяжелое хроническое заболевание, вызывающее у членов семьи созависимость.

Необходимым условием эффективности биологического лечения зависимости является следующая модель взаимодействия психолога и врача-нарколога:



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.