авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«ЦЕНТР ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ «СОЦИУМ» и МОСКОВСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ПСИХОЛОГИИ И ПЕДАГОГИКИ ...»

-- [ Страница 3 ] --

кафедра английской филологии СамГУ, студент 5 курса ДИАХРОНИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ КАЧЕСТВЕННО-КОЛИЧЕСТВЕННОГО СОСТАВА И ПРАГМАТИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ МЕЖДОМЕТИЙ В СТИЛИЗОВАННОЙ НОВОАНГЛИЙСКОЙ РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ (16 – 21В.В.) Междометия представляют особый класс слов: у них нет конкретного лексического значения, так как они приобретают его благодаря эмоциональному опыту собеседника и ситуации общения. Междометия указывают на эмоции, но не называют их, то есть они являются в большинстве своем семантически неопределенными словами, и в зависимости от контекста употребления могут указывать на разные эмоции и выполнять разные функции.

Типичной сферой их употребления является разговорная речь (далее – РР), отличающаяся высокой экспрессивностью.

Состав междометий меняется по мере развития языка, меняются и их функции в РР;

по этой причине представляет интерес анализ качественно количественного состава и прагматических функций междометий в англоязычной РР 16 в., 18 в. и 20-21 вв. Разговорная речь 16 в., более известного как эпохи Шекспира, по словам С.С. Беркнера, “имеет исключительно важное значение, так как в этот период времени происходило формирование литературного английского языка”[1,c.60]. Разговорная речь в. интересна тем, что этот век в истории английского языка известен как “эпоха нормализации”[1, c. 100], тогда как современная эпоха характеризуется интенсивными процессами демократизации как социальных отношений, так и языковых норм. В этой связи интересно проследить, как эти факторы влияют на дистрибуцию междометий в РР и их соотношение в сравниваемые этапы истории английского языка.

Исследование выполнено на материале 1800 междометий (по 600 единиц на каждый из трех сравниваемых временных срезов).

По характеру выполняемых в диалоге функций мы распределили междометия по трем следующим группам: междометия, выполняющие 1)эмоционально-экспрессивную, 2) контактоустанавливающую и 3) побудительную функцию.

Междометия, выполняющие эмоционально-экспрессивную функцию, подразделяются на две подгруппы: междометия, выражающие 1)положительные и 2)отрицательные эмоции.

В первую подгруппу входят междометия, выражающие такие чувства, как радость, восторг, одобрение. Для этих целей в РР 16 в. используются междометия O, Ah, O Heaven, O Lord, Ha, наиболее частотными из которых являются междометия O, O Lord и O Heaven. Всего здесь зарегистрировано единиц.





В РР 18 в. также особенно активно используются междометия, выступающие как средства божбы: O Lord, My Lord, Good God, Good Heaven, Egad, For Heaven’s Sake. В дополнение к средствам божбы в эту группу входят и такие “первичные междометия”[2,c.180], как Ah, Hurrea,Oh, Oho. Наиболее частотными здесь являются междометия Ah, Oh, Egad. Здесь нами было зарегистрировано 16 междометий.

В современной РР состав группы сильно изменился качественно, утратив большую часть средств божбы: здесь зарегистрированы лишь такие средства, как Jesus, My Lord;

сохранились и междометия Oh и Ah, отмеченные в материале 16 и 18 в.в. Кроме того, в современной РР представлены такие первичные междометия, как Wow, Uh, Aw, Mm-hm, Uh-huh, Whew, не отмеченные ранее. Всего здесь было зарегистрировано 15 единиц. Особенно частотным является междометие Wow, которое уже заимствовано и в русский язык.

Вторую подгруппу составляют междометия, выражающие отрицательные эмоции. Междометия, составляющие данную подгруппу, позволяют выразить насмешку, раздражение, гнев, разочарование, недовольство.

В РР 16 в эту функцию выполняют 19 междометий, например O, Marry (клянусь Пресвятой Девой Марией), Tut, Alas, God’s foot, God’s lid, God’s bread, Faith, из которых первые три являются наиболее частотными.

Междометие Tut выражает нетерпение, недовольство и переводится на русский, как “Ах ты”.

В РР 18 в. данную подгруппу составляют 18 междометий, и это опять же, по большей части, средства божбы: ‘Sdeath, Gad, Ecod, By Heavens, By Jove, O Mercy, O Faith, а также первичные междометия Oh, Pshaw(тьфу), Pish (фу), Alas, из которых Oh, By Heavens, и God наиболее частотны. Cоставные междометия O Lud, My Lud, O Lard являются фонетическими вариантами междометия Lord.

Значительную роль на драму 18 века оказала библейская заповедь “не упоминать имя Бога в суе”. Именно поэтому в данный период в языке драмы использовались различные сокращения (Zounds(God’s wounds), ‘Sdeath (God’s death), Lo Lord)), а также большое количество фонетически искаженных выражений (Gad,Lard, Lud).

В современной РР, помимо средств божбы (O Lord, Oh God, by Jove, Jesus, My God, Onmygod), отмечены и такие первичные междометия, как Uh, Uh-oh, Nuh-uh, Ha, Ho, He, Heh, Ah, Oh. Здесь из 15 наиболее частотными являются междометия Oh, Jesus, My God. Из всего вышесказанного видно, что междометие Oh присутствует в материале всех анализируемых веков, оно может выполнять как положительные, так и отрицательные эмоции.

Вторую по частотности группу образуют междометия, выполняющие контактоустанавливающую функцию. Часто данная функция сопровождается обращениями.

В РР 16 в. данную функцию выполняют всего 4 междометия: Ha, He, Ho,Well.

В РР 18 в эту функцию выполняют междометия Eh, Hey, Hum, Well.

В современной РР, круг междометий этой группы стал богаче, помимо междометий Eh, Hey и междометия Well, которое зарегистрировано в материале 16 и 18 в.в., добавились междометия: Er, Hm, Uh, Ahem, Um.

Контактоустанавливающие междометия могут одновременно выступать как заполнители паузы или как средства привлечения внимания собеседника. Они также могут комбинироваться в одном высказывании.

Третюю группу в нашем материале составляют междометия, выражающие побуждение, которые не отличаются ни богатым качественным составом, ни высокой частотностью употребления. В РР 16 в. в нашем материале к этой группе относится только одно междометие Hark, призывающее прислушаться к чему-либо.

В материале 18 в. в этой группе зарегистрировано только междометие Hush, призывающее к молчанию. В выборке современной РР к этой группе относятся только два междометия: Hush и Begone.

Обобщим полученные результаты в следующей таблице:

Таблица.

Диахронический анализ прагматических функций междометий в в., 18в. и 20-21 в.в.

Из таблицы видно, что доля междометий в эмоционально-экспрессивной функции несколько увеличилась в материале 18 в. (77,2,% в 16 в. против 80,6% в 18.в.), и затем снова снизилась в современной РР (73,2%). При этом для РР в. характерно доминирование междометий, выражающих отрицательные эмоции (46,1 %), тогда как в РР 16в. и 20-21 в.в. их доля значительно ниже (36,2% и 29,1% соответственно). Подобный процесс наблюдается также и с междометиями, выражающими побудительную функцию (7,7% в 18 в. против 4,5% в 16 в. и 3,2% в 20-21 в.в.). Однако происходит рост частотности Функция 16 в. 18 в. 20-21в.в.

I. Эмоционально 77,2% 80,6% 73,2% экспрессивная а) положительные эмоции 41% 34,5% 44,1% б) отрицательные эмоции 36,2% 46,1% 29,1% II.

18,3% 11,7% 23,6% Контактоустанавливающая III. Побудительная 4,5% 7,7% 3,2% Итого 100% 100% 100% контактоустанавливающих междометий в 16 в. и в современной РР (23,6%) по сравнению с РР 18 в. (11,7%). Это связано с тем, что под воздействием определенных культурных и социальных процессов происходит перераспределение качественного и количественного состава междометий, а в связи с этим меняется и их функциональная направленность. Однако несмотря на это, из процентного соотношения видно, что именно эмоционально экспрессивная функция является для междометий ведущей в речи, так как собеседники не бесстрастно обмениваются информацией, а непрерывно оценивают свои и чужие поступки.

Литература:

1. Беркнер С. С. Проблемы развития разговорного английского языка в XV1I-XX веках. - Воронеж: Изд-во ВГУ, 1978. - 212 с.

2. Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики. – М.: Изд-во лит-ры на иностр. яз., 1956.

– 320 с.

Романчук С.В.

Киевский национальный лингвистический университет Аспирантка 3 года обучения ЖАЛОБА КАК ДИСКУРСИВНЫЙ ЖАНР АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ДЕЛОВОЙ КОММУНИКАЦИИ Исходя из основных характеристик речевого жанра, предложенных М.М.

Бахтиным, жалобу можно рассматривать как отдельный речевой жанр, характеризующийся тремя составляющими: тематическим смыслом, стилем и композицией. Кроме того, она имеет свою прагматическую специфику, представленную соответствующими дискурсивными стратегиями и тактиками.

В современных дискурсивных студиях, посвященных институциональному дискурсу, к которому относится и речевой жанр «жалоба» [Boxer & Pickering 1995], [Brown 1987], [Morrow 1995], [Murphy & Neu 1996], [Olshtain & Weinbach 1987, 1993], [Trosborg 1995], подчеркивается принадлежность таких дискурсов к официально-деловому стилю коммуникации. Исходя из этого, речевой жанр «жалоба» обнаруживает инвариантную форму, состоящую из таких блоков:

• реквизиты адресата – организации или должностного лица, которым подается жалоба;

• реквизиты адресанта – организации или должностного лица, которые подают жалобу;

• собственно текст жалобы, состоящий из двух частей: первая описывает факты нарушения прав или интересов конкретного лица, а вторая – перечисляет условия, которые нужно выполнить;

• подпись лица, которое подает жалобу и дата ее подачи;

• приложения.

Рассмотрим данный дискурсивный жанр на следующем примере:

Mary Scott Customer No. Ohio 24 May Mr. Anthony Hill Manager Universal Bank Ohio Branch Dear Mr. Hill I am Mary Scott and I have an account with your bank holding the account number 145266. I had recently applied for an account detail book and had given a written application for the same. I had applied for the same on the 28th April 2012. I was informed that I would be issued a new account detail book at the earliest, latest by the 8th of May.

Even after repeated trips and calls to the bank, none of the staff respond positively on the status of my application. Yesterday my patience gave up when the teller, Mr. Robin Thompson, asked me to fill a fresh application. I have been a customer of this bank for the past 15 years and never before faced such an issue. I request you to look into the matter at the earliest and have my account detail book issued.

Thanks and regards Mary Scott Mary Scott Enc.

Как видно из примера, с точки зрения тематического смысла, цель жалобы состоит в том, чтобы пожаловаться на неудовлетворительную, по мнению адресанта, ситуацию. Темой вышеупомянутой жалобы является невыдача регистрационной книги для клиента данного банка.

С точки зрения стиля, институциональный дискурсивный жанр «жалоба»

принадлежит к официально-деловой коммуникации, и поэтому обладает некой стандартностью и шаблонностью, как и любое деловое письмо. Однако жалоба имеет также свои жанровые особенности: она эмоционально окрашена, что передает уровень неудовлетворенности адресанта («…Even after repeated trips and calls to the bank.., … none of the staff respond positively.., my patience gave up…»). Это имплицитно выраженное обвинение говорит о том, что адресант неоднократно обращался к адресату с просьбой решить проблему и не добился никаких результатов.

Следует отметить, что по принципу стиля коммуникативного общения, текст жалобы может носить агрессивный, ассертивный или смешанный характер, что зависит от определенных лингвистических и экстралингвистических факторов, которые и предопределяют выбор того или иного стиля. В нашем случае стиль – смешанный: ассертивно-агресивный.

С точки зрения композиции, жалоба в деловой коммуникации имеет все признаки делового письма: она начинается с реквизитов адресанта и адресата, затем следует текст жалобы и заключительная часть.

Итак, дискурсивный жанр «жалоба» в англоязычной деловой коммуникации включает в себя конкретную дискурсивную личность (в нашем случае Мери Скот), которая порождает соответствующий дискурс при помощи речевого акта жалобы, и, соответственно, направляет его на адресата (банк), инициируя, таким образом, дискурс реагирования (выдачу регистрационной книги).

По своей композиционной и коммуникативной природе вышеупомянутый речевой акт является гетерогенным типом дискурса, так как объединяет в себе собственно жалобу, аргументационную и директивную часть, а также может иметь приложения.

Исходя из прагматической характеристики жалобы, возможно осуществить градацию жалоб в рамках следующих дискурсивных типов: жалоба – угроза, жалоба – требование, жалоба – уведомление, жалоба – просьба. Во всех перечисленных типах эксплуатируются принцип вежливости и принцип кооперации, так как жалоба, прежде всего, служит для разрешения конфликтной ситуации. В любом случае, когда мы жалуемся, мы руководствуемся определенным языковым этикетом чтобы достичь желаемого перлоктивного эффекта.

Литература 1. Boxer, D. Ethnographic interviewing as a research tool in speech act analysis: the case of complaints [Text] / D. Boxer // Speech acts across cultures:

challenges to communication in a second language. Berlin: Mouton de Gruyter, 1996.

– P. 217 -239.

2. Boxer, D. & Pickering L. (1995). Problems in the presentation of speech acts in ELT materials: the case of complaints. ELT Journal, 49 (1), 44-58.

3. Brown, Penelope and Stephen C. Levinson. 1987. Politeness: Some universals in language usage. Cambridge: Cambridge University Press.

4. Morrow, C. K. (1995). The pragmatic effects of instruction on ESL learners' production of complaint and refusal speech acts. Unpublished doctoral dissertation, University of New York at Buffalo, Amherst, NY. UMI Microform, UMI Number: 9603629.

5. Murphy, B. &. Neu, J. (1996). My grade's too low: The speech act set of complaining. In S. M. Gass & J. Neu (Eds.), Speech acts across cultures: Challenges to communication in second language (pp. 191-216). Berlin: Mouton de Gruyer.

6. Olshtain, E. & Weinbach, L. (1993). Interlanguage Features of the Speech Act of Complaining. In G. Kasper & S. Blum-Kulka (Eds.), Interlanguage Pragmatics (pp. 108-122). New York, Oxford : Oxford University Press.

7. Trosborg, A. (1995). Interlanguage Pragmatics: Requests, Complaints and Apologies. Berlin, New York: Mouton Gruyter.

Ситдикова И.В.

к.филол.н., доцент, доцент кафедры французской филологии Института филологии Киевского национального университета имени Тараса Шевченко СОВРЕМЕННАЯ ПИСЬМЕННАЯ КОММУНИКАЦИЯ: ОСОБЕННОСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ Актуальность статьи обусловлена изменениями медиа сферы в ХХІ веке, поскольку в ней заметно возрастает роль письменной коммуникации, то, соответственно, возникает потребность в новых научных подходах к ее изучению.

Научная новизна статьи состоит в обосновании необходимостикомплексного подхода к исследованию письменной коммуникации с учетом ее роли и специфики функционирования в современном обществе столетиях.

Коммуникативный характер современной социальной реальности делает тему коммуникации одной из главных в лингвистике второй половины XX столетия. Интерес к проблемам коммуникации вызван, прежде всего, изменением места и роли коммуникации и коммуникативных технологий в разных сферах общественной жизни, а также интенсивным развитием самых средств коммуникации. Пристальное внимание проблема коммуникации привлекает в связи противоречивыми тенденциями развития коммуникативных процессов в современной культуре. С одной стороны, возрастает роль средств массовой коммуникации, их разнообразие и объем транслированной ими информации, а с другой, – наблюдается заметное обеднение эмоционально личностного содержания человеческих контактов, усиление их стандартизации и формализации. Парадоксальная комбинация массовости коммуникативных связей и дефицита устного человеческого общения – характерное противоречие культуры информационного общества, делает актуальным исследование особенностей современной письменной коммуникации, с помощью которой и происходит сегодня общение в большинстве случаев.

Общеизвестным есть то, что с помощью коммуникации осуществляется обмен мнениями между людьми, а сама коммуникация является процессом передачи и сознательного восприятия знаков, имеющих информационное значение. Специальное изучение коммуникации началось в конце 1950-х – начале 1960-х гг. Интенсивное развитие средств коммуникации, широкое внедрение в разные сферы жизни коммуникативных технологий обусловило разработку коммуникативной проблематики одновременно во многих академических дисциплинах, что привело, прежде всего в США, в 70-ые годы к становлению коммуникативистики как междисциплинарной области знания.

Анализ развития американской традиции коммуникативистики показывает, что в настоящее время междисциплинарность является не только ее методологическим достижением, но и существенным недостатком, который сдерживает коммуникативные исследования. Несмотря на разнообразие теорий коммуникации, существующих в учебных курсах и учебниках и многочисленные теоретические работы в этой области, к сожалению, можно наблюдать, что консенсус относительно теории коммуникации как области знания до сих пор отсутствует. Осознавая огромный потенциал теории коммуникации, сегодня можно констатировать, что формирование единого междисциплинарного проекта по комуникативистике не является завершенным.

В советской философии феномен коммуникации анализировался в рамках марксисткой традиции с конца 70-х гг. ХХ ст., акцент делался на изучение ее социальной и психологической природы. Это привело к созданию социально философской и социально-психологической теорий общения. В 80-ые годы. в связи с интенсивным развитием средств массовой информации формируется, прежде всего, в рамках социологии, теория массовой коммуникации, которая ставит задачу раскрыть структуру, закономерности и эффективность функционирования системы массовой коммуникации.

Начало 90-х годов. открывает новый этап в исследовании коммуникации, связанный с отказом от историко-материалистической (марксисткой) исследовательской традиции и активным использованием результатов иностранных исследований. В системе высшего образования появляется целый ряд коммуникативных дисциплин таких, как «Межкультурная коммуникация», «Психология общения», «Социология коммуникации»;

создаются программы и учебники, которые в целом актуализирует коммуникативную проблематику [1].

Современная теория коммуникации вращается вокруг проблематики масс медиа, а также новых коммуникативных реалий маркетинга и менеджмента, которые определяют ее в качестве одного из направлений социологии – социологии коммуникаций. И хотя авторы стараются избегать сведения исследования коммуникации только к анализу социальной коммуникации, на сегодняшний день именно такой подход достаточно распространен.

Привлечение для изучения социальных коммуникаций кибернетики, информатики, лингвистики, семиотики, которые имеют дело лишь со знаковой репрезентацией информации представляется хотя и продуктивным, но недостаточным для понимания природы коммуникации. Сегодня можно говорить о том, что «не хватает обобщающих исследований теоретических основ коммуникации, которые раскрывали бы фундаментальные особенности речевого взаимодействия с учетом современных представлений о человеке, коммуникативной среде, каналах, разновидностях и принципах коммуникации»

[3, с. 27-28].

Таким образом, анализ степени разработанности проблемы коммуникации позволяет сделать вывод, что, несмотря на значительный интерес к изучению феномена коммуникации, до сих пор отсутствует не только единая теория коммуникации, но и консенсус относительно определения самой природы коммуникации и методологических принципов ее исследования.

Лингвисты сходятся во мнении относительно 2-х каналов коммуникации, выделяя устный и письменный. Сложнее обстоят дела с определением места и роли каждого канала. Долгое время письменной коммуникации отводилась второстепенная роль, и внимание лингвистов было, в основном, сосредоточено на изучении устной коммуникации.

Сегодня тяжело согласиться с утверждением, что письменная коммуникация является второстепенной по отношению к устной, хотя с точки зрения происхождения письменность действительно возникает позднее.

Звуковые образы в сознании не всегда являются необходимыми для общения и формирования понятий, а написание, в свою очередь, целиком способно служить средством коммуникации и без соответствующей связи со звучанием.

Сегодня новые явления письменного языка все чаще возникают независимо от устной формы (например, язык Sms-Сообщений), здесь речь идет не только о взаимосвязи двух форм языка, а и об их равенстве, потому что в отдельных случаях проявляются особенности присущие лишь письменному языку.

Графические знаки способны обозначать те или другие объекты действительности и реализовать понятие о них так же непосредственно, как и звуковые знаки. Письменный язык во многом отличается от звукового, в частности своими средствами и законами их организации. Вот почему письменный вариант языка не является системой опосредствованных знаков, которая соотносится с действительностью лишь через единицы устного варианта языка, в системе письма существуют знаки, которые не имеют и не нуждаются в звуковом эквиваленте, но при этом передают определенный смысл.

Современные исследования письменной речи все чаще связывают с семиотикой. Как известно, объектом семиотики есть не только слова, а и другие знаки. Г.Г. Почепцов подчеркивает, что “[…] семиотика вырастает из анализа языка как знаковой системы […]” [2, с. 107]. Знаки письма – буквенные и небуквенные графемы являются искусственными знаками и выступают знаками знаков, поэтому соответственно письмо – искусственная система графических знаков. Письменную речь можно рассматривать как коды: устная речь – языковой код, письменное – код письменности. Вместе с тем письмо сопровождают знаки, которые формируют систему параграфем и являются дополнительным каналом информации. Такие знаки способны графически передавать интонацию и отражать лексико-семантические отношения, которые возникают между частями высказывания. Параграфемные единицы являются средствами размежевания и актуализации содержания, средствами выделения, направленными на привлечение внимания читателя. Графические знаки могут иметь прямое (буквы) или косвенное (знаки пунктуации) соответствие со звуковыми референтами (произношением написанного, интонацией и т.п.), что свидетельствует о своеобразном семантическом или смысловом аспекте их функционирования.

Благодаря распространению, развитию и постоянному усовершенствованию мультимедийных средств общения современный социум отличается наличием специфических возможностей создания и трансляции сообщений.

Учитывая то, что сегодня письменная коммуникация становится основным средством общения во многих сферах, а также расширение или изменение коммуникативных задач и наличие в современном обществе специфических возможностей для создания и трансляции сообщений, надо уделить особое внимание их формальному анализу. Существуют многочисленные зарубежные и отечественные исследования отдельных аспектов письменной коммуникации, в частности на материале рекламы, Интернет дискурса, политического дискурса, и т.п. В украинской лингвистике под руководством профессора Г.Г. Крючкова осуществлен ряд исследований посвященных изучению соотношения фонетической и графической или орфографической систем французского языка, детально исследован характер функционирования небуквенных знаков, фонографические особенности терминологической лексики, проблемы фонографической ассимиляции заимствований, экспрессивный потенциал французских графем, и т.п. Но несмотря на наличие многочисленных разноаспектных работ, можно констатировать отсутствие комплексного подхода к исследованию письменной коммуникации в современной лингвистике.

На наш взгляд, перспективы дальнейших исследований лежат в области изучения стилистических характеристик письменной речи с учетом интегративных процессов, что создаст предпосылки для осуществления комплексного исследования с целью формирования четкого представления о феномене современной письменной коммуникации.

Литература:

Манакін В.М. Мова і міжкультурна комунікація: навч. посіб. / 1.

В.М. Манакін. – К.: ВЦ «Академія», 2012. – 288 с.

Почепцов Г. Г. Синтагматика английского слова / Георгий 2.

Георгиевич Почепцов. – К.: Вища школа, 1976. – 112 с.

Яшенкова О.В. Основи теорії мовної комунікації: навч. посіб. / 3.

О.В. Яшенкова. – К.: ВЦ «Академія», 2010. – 312 с.

Чекарева Е. С канд. филол. наук, доцент Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина,доцент ПРИЧИННЫЕ ПРЕДЛОГИ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА В ДИАХРОНИИ Понятие модели мира подробно разработано и используется достаточно широко. В самом общем виде модель мира определяется как сокращенное отображение всей суммы представлений о мире в данной традиции. Понятие «мир» понимается как человек и среда в их взаимодействии, или как результат переработки информации о среде и человеке. Переработка происходит в два этапа: первичные данные, воспринятые органами чувств, подвергаются вторичной перекодировке с помощью знаковых систем [3, с. 5].

Универсальные знаковые комплексы модели мира реализуются в разных кодовых системах. Разные фрагменты, объекты мира могут служить основой различных кодов. Весь этот сложный конгломерат на семантическом уровне един, поскольку он описывает один и тот же объект – мир с точки зрения одного и того же субъекта – человека [3, с. 6].

По словам А. Вежбицкой, «Язык – это инструмент для передачи значения.

Структура этого инструмента отражает его функцию, и только в свете этой функции он может быть понят надлежащим образом» [1, с. 19]. Возможность точного и полного описания значения в языке связана с ключевым понятием элементарных смыслов, или семантических примитивов [1, с. 27].

По мнению Дж. Лакоффа и М. Джонсона, большая часть обычной понятийной системы человека структурирована при помощи метафор, то есть большинство понятий понимается с помощью тех или иных частей других понятий. Главные кандидаты на статус понятий, понимаемых непосредственно – это пространственные концепты. Именно они значимы для повседневной физической активности человека, и это дает пространственным категориям преимущество перед другими возможными способами структурирования пространства вокруг нас [2, с. 93].

Концепты пространства и времени принадлежат к базовым концептам понятийной системы человека и служат основой для концептуализации других, нефизических опытов деятельности человека [2, с. 49].

Концепт причины также принадлежит к базовым концептам понятийной системы человека. Как отмечают Дж. Лакофф и М. Джонсон, «этот концепт принадлежит к тем понятиям, которые чаще всего используются человеком для ментальной организации материального мира и культурных реалий» [2, с. 104].

В языке существует целая совокупность способов выражения каузальных связей. Четкое выражение причинных отношений было подготовлено долгой историей развития языка [4, с. 146].

Выражение причинных отношений при помощи предложных конструкций характерно для многих языков. Но в каждом языке такой способ имеет свои особенности и специфические черты. Это в полной мере касается и системы предложных конструкций каузальной семантики в древнегреческом языке.

Исследование предложных конструкций со значением причины представляется вполне актуальным, поскольку данному вопросу на материале классических языков, в частности древнегреческого, почти совсем не уделялось внимание. Многие проблемы, связанные с происхождением, составом, семантикой каузальных предлогов, формальными и семантическими изменениями в предложных конструкциях с таким значением в разные периоды развития древнегреческого языка остаются неразрешенными.

На данном этапе исследования мы ставим целью рассмотреть особенности функционирования предложных конструкций каузального значения в диахронии, сравнив их формальные и функциональные особенности в ранний, классический периоды древнегреческого языка, а также в период койне.

На пути выделения каузальных отношений в системе предложных конструкций часто встречаются случаи функционального синкретизма, то есть очевидного взаимодействия различных категорий. Так, частотными являются случаи недифференцированности значений причины и цели, причины и времени, причины и условия.

Для древнегреческого языка весьма характерным является синкретизм темпоральных и каузальных значений, причем среди тех предлогов, которые указывают на так называемое «прямое время», то есть выражают отношения, связанные с понятием одновременности.

Такое объединение значений в некоторой степени объясняется состоянием философской мысли носителей языка, особенностями концептуализации мира и фиксации его в конкретных языковых формах.

Синкретизм временных и причинных значений в предложных конструкциях, указывающих на «прямое время» не случайность.

Общепринятым является положение об обязательном предшествовании причины следствию. Но насколько вплотную примыкает начало действия к концу причины? Отрезок времени между причиной и действием может быть равен нулю. А это приводит к возможности одновременности причины и действия [4, с. 153].

Виды и способы соединения слов изменяются и совершенствуются в связи с потребностями общества и приводят к интенсивным поискам средств, позволяющих дифференцировать в языке отношения причины и времени.

В древнегреческом языке раннего периода значение причины выражается при помощи следующих предложных конструкцій: )µ/ + Dat., )/ + Gen., / + Acc., (/ + Dat., )/ + Dat., / + Acc., / + Gen., / + Gen., / + Gen., (/ + Gen.. Все эти предлоги имеют близкие значения: «за», «ради», «по причине»:

( (/ )/ (µ= = )/ / )µ / (Hom. Il. 11, 671) – когда возникла распря между нами и элейцами за стадо;

) / ) = (= )/ )/ / / µ (/ )/ )/ (Hom. Il. 20, 298) – за что же теперь он, невиновный, будет страдать, за чужие грехи?

Для классического периода характерным является употребление таких предложных конструкций со значением причины: )µ/ + Gen., )/ + Gen., / + Acc., (/ + Dat., ) + Gen., )/ + Dat., / + Acc., // + Gen., (/ + Gen., (/ + Gen.:

)= / / = = ) = )/ / (Xen. Anab. 1.9.17) – он давал ему возможность жить богаче, чем те, вследствие несправедливости;

кто достиг богатства / )µ/ ( (µ= (Xen. Anab. 7.6.34) – с Севфом я поссорился по вашей вине.

Период койне представляет такую систему предложных конструкций каузальной семантики: )/ + Gen., / + Acc., (/ + Dat., ) + Gen., )/ + Dat., / + Acc., / + Gen., // + Acc., (/ + Gen., / + Gen.:

)/ ) = = )= )/ )/ (NT. Mth. 7. 20) – по плодам итак, их узнаете их;

=/ ) =µ/ µ ( (µ= /µ (NT. Lc. 22. 19) – Это тело Мое, которое за вас отдается.

Анализ системы предложных конструкций со значением причины в разные периоды функционирования древнегреческого языка позволил обнаружить целый ряд изменений в составе, семантике, частотности употреблений ее составляющих.

Так, в ранний период в состав предложных конструкций со значением причины входят преимущественно первообразные предлоги. Частотность их употреблений в каузальном значении является невысокой по сравнению с пространственно-временной сферой. Большинство этих предлогов сохраняют связь с темпоральной сферой употреблений и часто указывают на «одновременность» действия и момента речи.

Подавляющее большинство предложных конструкций со значением причины в ранний период формируется вокруг специального предлога (/, который в других значениях не употребляется и является абсолютным и универсальным выразителем каузальных отношений в системе предложных конструкций этого периода.

Классический период демонстрирует ряд изменений и трансформаций в системе каузальных предложных конструкций. Многие из этих тенденций проcлеживаются и в период койне. Наиболее важные из них следующие.

Во-первых, очевидным и крайне важным является существенное сокращение употребления каузального предлога (/ и вытеснение его новыми конструкциями с первообразными предлогами.

Во-вторых, в сферу причинных отношений теперь вовлекаются предлоги с ярко выраженной пространственной семантикой: конструкции с предлогами )/ и ) с характерной семантикой удаления, происхождения, источника действия;

/ (до 50% употреблений) со значением поступательного движения во внутренних границах объекта;

)/, / и (/ (до 84 % употреблений) со значением движения или пребывания на верхней горизонтальной поверхности.

Такая ситуация резко контрастирует с положением в системе причинных предлогов раннего периода, где причинные употребления предлогов коррелируют с их употреблениями для обозначения одновременности.

На основе вышесказанного можно выдвинуть предположение об определенной трансформации у носителей древнегреческого языка представлений о связи между причиной и действием. Это изменение заключается в развитии более четкого преставления о границе, источнике действия и его причины. Ментально такое видоизмененное понимание причины более четко накладывается на систему пространственных концептов.

Таким образом, один из базовых человеческих концептов – концепт причины получает языковое выражение при помощи форм, характерных для базовых пространственных концептов.

Семантика конструкций каузальной семантики требует отдельного глубокого изучения. Не вызывает сомнений, что такая работа даст важную информацию не только об особенностях организации системы каузальных предложных конструкций, так сказать, формально, но и позволит лучше понять специфику концептуализации мира, фиксации и кодировки модели мира средствами древнегреческого языка.

Литература 1. Вежбицкая А. Семантические универсалии и базисные концепты. – М.:

Языки славянских культур, 2011. – 568 с.

2. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем: Пер. с англ. / Под ред. и с предисл. А. Н. Баранова. Изд.2-е. – М.: Изд-во ЛКИ, 2008. – 256 с.

3. Цивьян Т. В. Модель мира и ее лингвистические основы. Изд. 2-е, доп. – М.: КомКнига, 2005. – 280 с.

4. Шаранда А. Н. Сравнительная типология категории предлога: На материале нем., рус. и белорус. языков. – Минск: Наука и техника, 1981. – с.

ПОЛИТОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Вишнёв В.М.

Институт международных отношений Киевского национального университета имени Тараса Шевченко, аспирант кафедры международных отношений и внешней политики ШЕСТИСТОРОННИЕ ПЕРЕГОВОРЫ В АЛМА-АТЕ КАК ПЕРЕЗАПУСК ПОИСКА ДИПЛОМАТИЧЕСКОГО РЕШЕНИЯ ИРАНСКОЙ ЯДЕРНОЙ ПРОБЛЕМЫ В июле 2012 года состоялся последний раунд переговоров по Иранской ядерной проблеме в формате группы «5+1» (постоянные члены Совета Безопасности ООН и Германия, координатор – Кэтрин Эштон) и Ирана. Он был безрезультатным и поставил под сомнение жизнеспособность такого формата найти дипломатическое решение проблемы.

Однако, данный формат был реанимирован в Алма-Ате. Первый раунд переговоров прошёл 26-27 февраля, а второй – 5-6 апреля. Даже тот факт, что стороны провели 2 раунда переговоров за довольно короткий промежуток времени, а сами раунды не прекращались после первого же дня свидетельствует об успехе Алматинских переговоров.

Основной вопрос, который обсуждался – способность Ирана обогащать уран до 20%, которую он приобрёл в 2010 году, и которая стала прорывом в деле производства высокообогащённого урана (мощности располагаются в городе Форду). [2] Кроме того, Иран заявляет о строительстве 20 АЭС в течении следующих 25 лет. Для повышения ставок в переговорах в начале февраля было заявлено об обнаружении новых месторождений урана в Иране, которые в три раза увеличивают разведанные урановые запасы страны. За дней до переговоров было объявлено о планах переоснастить завод в Натанце новыми центрифугами, способными обогащать уран в 2-3 раза быстрее. [1] Позиция Ирана состоит в требовании признания права Ирана на обогащение урана (будь то 5% или 20%), так как иранские представители заявляют об использовании атомной энергии исключительно в мирных целях.

Представители Ирана также заявили о необходимости пересмотра отношения к иранскому народу со стороны всего мирового сообщества для снятия международной напряжённости. [2] Изначальная позиция стран «шестёрки» состояла в предложении Ирану смягчить санкции в обмен на прекращение обогащения урана до 20%. По задумке представителей «шестёрки» Иран мог бы пойти на такой шаг, так как с момента введения против него санкций значительно снизились объёмы добычи нефти и сократился приток валюты в страну. Это повлекло за собой рост безработицы, снижение объёмов производства, серьёзное обесценивание иранской национальной валюты.

Первый раунд переговоров не принёс каких-либо результатов. Он скорее имел «ознакомительный» характер. По заявлениям представителей ЕС, Ирану был сделан ряд предложений с учётом его предыдущих идей, которые бы позволили сдвинуть переговоры с «мёртвой точки» в случае готовности Ирана проявить гибкость. В то же время, американская сторона после переговоров выступила с заявлением, что «окно для дипломатического решения данного вопроса просто не может оставаться открытым всё время. Но сегодня оно ещё открыто».[1] Это стало явным сигналом, что дальнейшее затягивание переговоров без каких-либо подвижек со стороны Тегерана может привести к очередному сворачиванию дипломатических переговоров и усилению санкций, что не входит в интересы Ирана.

Второй раунд переговоров открылся новым «всеобъемлющим пакетом предложений» со стороны представителей Тегерана, однако, энтузиазм очень быстро иссяк, так как по сути это были предложения, выдвинутые во время первого раунда, переписанные другими словами. После этого переговоры продолжились. И хотя стороны не пришли к определённому соглашению, была дана высокая оценка данному раунду.

Так, заместитель главы МИД России Сергей Рябков констатировал, что переговоры шли с большим углублением в детали. Выйти на взаимопонимание не удалось, поэтому сторонам придётся выполнить серьёзную работу во время перерыва в переговорах для поиска возможных путей сближения позиций по основным вопросам. Однако, оптимизма добавляет тот факт, что позиция иранцев была достаточно открытой и конструктивной. [3] Кэтрин Эштон выразила удовлетворение качеством и глубиной состоявшегося переговорного процесса. В то же время, дипломаты должны вернуться в свои страны для проведения консультаций и выработки сбалансированного пакета действий обоих сторон по укреплению доверия. [3] Иранская сторона впервые заявила, что в качестве мер по укреплению доверия она может пойти на приостановку деятельности по обогащению урана до 20%, но данный шаг последует лишь за признанием со стороны мирового сообщества права Ирана на обогащение.

Таким образом, переговоры показали возможность проведения конструктивного диалога между сторонами, что свидетельствует о перспективе нахождения общих позиций, на которых может основываться будущее соглашение. Зафиксированы даты следующих встреч.

Анализируя ход переговоров можно говорить о том, что неопределённость, которая на данном этапе мешает продвижению переговоров к консенсусу выходит из трёх источников.

Во-первых, в июне 2013 года в Иране будут проходить новые президентские выборы. Согласно Конституции Ирана Махмуд Ахмадинеджад не может баллотироваться. Проблемы предыдущих переговоров были во многом связаны с личной позицией Ахмадинеджада. [4] Не добавляли уверенности и его постоянные высказывания в адрес Израиля о необходимости уничтожить это государство, поддержка Хезболлы. Кроме того, конфликт между Ахмадинеджадом и клерикальным руководством не способствовал выработке слаженной позиции для переговоров. С новым президентом связывают надежды на более продуктивный ход переговоров.

Во-вторых, после избрания на второй срок президент США Барак Обама заявил о необходимости выработки нового политического курса в отношении Ирана. В случае конструктивного подхода к процессу переговоров с иранской стороны это может означать согласие США с обогащением урана иранской стороной до определённого уровня, достаточного для его использования в мирных целях. Скорее всего, данный подход будет чётко прописывать определённый набор событий, за каждым из которых будет следовать либо ужесточение санкций в случае продолжения ядерной программы, либо экономические и политические шаги навстречу по мере продвижения к решению ядерной проблемы.

Третьим препятствием могут стать действия Израиля, который неоднократно заявлял о возможности проведения военной операции по уничтожению ядерной инфраструктуры Ирана. В данном контексте Израиль будет рассчитывать на дальнейшую поддержку со стороны Соединённых Штатов, что идёт в разрез с их интересами. Поэтому данную неопределённость необходимо снять, дав ясно понять руководству Израиля, что такие действия приведут к разрыву союзнических отношений, так как превратят весь регион в зону конфликта.

Таким образом, данный формат переговоров показал свою жизнеспособность, что даёт надежду на достижение соглашения после выборов президента в Иране. Основным вопросом будет очерёдность действий, так как «шестёрка» хочет действовать с позиции силы и не идти на уступки до уступок со стороны Ирана. В то же время, если Иран пойдёт на уступки первым, это будет означать для него репутационные издержки. Худшим вариантом будет очередное сворачивание переговоров, так как даст очередной повод усомниться в мирном характере иранской ядерной программы и может повлечь за собой ответные действия мирового сообщества, вплоть до военной операции.

Литература 1. На переговорах Иран пытаются склонить к компромиссу. [Электронный ресурс]. Режим доступа:

– 27.02.2013. – http://www.bbc.co.uk/russian/international/2013/02/130226_iran_nuclear_talks.sht ml 2. На переговорах с Ираном в Казахстане прорыва не ждут. [Электронный ресурс]. Режим доступа:

– 06.04.2013. – http://www.bbc.co.uk/russian/international/2013/04/130406_iran_nuclear_kazaksta n_final_day.shtml 3. Иран и «шестёрка» провели переговоры. [Электронный ресурс]. – 06.04.2013. – Режим доступа: http://www.interfax.ru/world/txt.asp?id= 4. Кабеев В. Иран и уран: переговоры в Алма-Ате безрезультатны, но перспективны. [Электронный ресурс]. – 27.02.2013. – Режим доступа:

http://www.vesti.ru/doc.html?id= Кононенко М.Г.

аспирантка I года Киевский национальный университет им. Тараса Шевченко, Институт международных отношений ИРАНСКИЙ ВОПРОС В ПОЛИТИКЕ КИТАЯ В то время как США и ЕС объединяют свои действия в борьбе за отказ Ирана от собственной ядерной программы и вводят санкции против государства, Китай придерживается собственной позиции и интересов, выступая против санкций для Тегерана, поддерживая арабскую весну, вместе с тем и устоявшие перед революцией арабские режимы, а также усиливая собственное присутствие в Персидском заливе.

Сегодня Китай можно определить в качестве одного из ключевых игроков в американо-иранском противостоянии. Будучи постоянным членом Совета Безопасности ООН, КНР в немалой степени определяет политику касательно иранской ядерной программы. В то же время Китай является важным торговым партнером Ирана, экспортером оружия в Республику, а также крупным импортером иранской нефти и инвестором в нефтепромышленность страны.

При этом не стоит забывать о том, что для Китая США — это второй по величине рынок экспорта китайских товаров[3], но в то же время два государства соперничают за распределение влияния на Ближнем Востоке и в Азии в целом.

Это помогает понять позицию воздержания Китайской Республики в Совете Безопасности касательно введения санкций против Ирана. Завершая в январе 2012 года шестидневное турне по арабским странам Персидского залива, премьер-министр Китая Вэнь Цзябао придерживался традиционной политики Пекина: никакого вмешательства в дела Ирана[10]. «Позиция Китая была понятна с самого начала: Иран не может производить и иметь в своем распоряжении ядерное оружие, санкции и противостояние не будут способствовать разрешению проблем, соответствующие стороны должны как можно скорее вернуться за стол переговоров. Такая позиция означает уважение и ответственность, является решительным желанием сохранить мир на планете и предотвратить кровопролитные столкновения»[8]. Согласно мнению Пекина, все споры должны были решаться в рамках МАГАТЭ путем переговоров.

Китаи также полагает, что любое государство, подписавшее ДНЯО, имеет право мирного использования ядерных технологии в том случае, если оно не нарушает условии договора. Таким образом, Китаи фактически стремится совместить в своеи политике три принципа: не вмешиваться во внутренние дела других государств, не участвовать в распространении ядерного оружия и не портить отношения как с ближневосточными поставщиками энергоресурсов, так и другими участниками кризиса.

На сегодняшний день одним из определяющих факторов успешного развития экономики КНР, является ее стабильное энергообеспечение.

Китайская стратегия энергетической безопасности предусматривает поддержание стабильности поставок энергоресурсов по разумной цене, а также их диверсификацию. В 2012 году доля импортной нефти составила 58%, что не может не вызывать беспокойства Китая по вопросу энергобезопасности[5].

Китай является самым крупным покупателем иранской нефти и не похоже, чтобы он резко сокращал поставки в ближайшем будущем, несмотря на непрекращающиеся призывы США поддержать санкции. Сегодня Иран — третий поставщик нефти после Саудовской Аравии и Анголы, откуда КНР закупила около 441,000 баррелей в день в 2012 году, хотя это составляет всего 10%го общего китайского импорта энергоресурсов[2].

На международной выставке “Нефть, газ и нефтехимия Ирана” в апреле 2011 года количество китайских компаний возросло со 100 в 2010 году до [1].

Кроме того, Китай предоставляет важнейшую техническую поддержку в развитии иранского энергетического сектора — помощь, против которой возражают Соединенные Штаты. Иранская нефтепромышленность является неразвитой, оставаясь на дореволюционном уровне разработки, из-за законодательных ограничений на иностранные владения (Ирано-ливийский акт 1996 г., по которому любая, американская или иностранная, компания могла инвестировать в иранскую нефтяную промышленность не более 40 млн долл. в год.) и из-за беспокойства зарубежных инвесторов по поводу экономической и политической стабильности в стране.

Энергетическая безопасность Китая непосредственно связана с обеспечением транспортировки энергоресурсов с Ближнего Востока. Вся нефть региона в основном поставляется в Китаи морским путем, через Малаккскии пролив, которыи считается очень уязвимым с точки зрения безопасности. В случае экономическои блокады высока доля вероятности перекрытия именно этого маршрута транспортировки. Поэтому для Пекина весьма привлекательными выглядят проекты с созданием сухопутных маршрутов, вложения инвестиции в разработку месторождении Каспииского моря и строительства нефтепроводов, которые бы соединили Китаи с этими территориями. В конце 2010 года Китай объявил о проекте строительства трансконтинентальной железной дороги Кашгар (Китай) – Герат (Афганистан), которая должна будет соединить Китай и Центральную Азию с Персидским заливом. Учитывая эффективность китайской транспортной политики и тесное сотрудничество с Ираном не вызывает сомнения, что благодаря выполнению даного проекта Пекин получит выход к Персидскому заливу. В качестве конечной цели рассматривается крупный иранский город Бендер-Аббас, его морской порт занимает стратегические позиции в Ормузском проливе [6].

Соединенный Штаты беспрерывно пытаются заручиться поддержкой Китая в оказании давления на Иран. В свою очередь Тегеран побуждает китайское государство, как незападную силу, противостоять политике, которую там рассматривают как навязывание Китаю рамок поведения в сложившейся ситуации. Помимо этого Иран пытается преподнести себя китайцам в качестве безопасного и надежного источника энергоресурсов для их экономического подъема. Благодаря своей политике балансирования и выборочной поддержки сторон, Китай имеет возможность сохранять достаточно позитивные отношения как с США, так и с Ираном. Используя напряженность между США и Исламской Республикой, Пекин старается распространить свое влияние и, как бы, испытывает установленный американский порядок в регионе. В свою очередь, Иран ищет поддержки со стороны Китая, предлагая ему взамен экономическое сотрудничество, особенно в энергетическом секторе, а также подчеркивает важность обоюдного противостояния против американского преобладания.

В любом случае, действия Вашингтона против иранской программы ядерного оружия всегда удивляли Пекин, так как для последнего они являются очередным примером американских двойных стандартов — закрыть глаза на ядерный арсенал Израиля, но предъявлять угрозы иранской ядерной программе.

По-этому, Китай занял среднюю позицию: он признает право Тегерана на обогащение, пока этот процесс проходит в рамках правил МАГАТЭ. Хотя, безусловно, взаимоотношения с Соединенными Штатами являются наиболее важными для Китая, не смотря ни на что.

Таким обрзом, растущий китайский спрос на нефть, с одной стороны, и санкции США и ЕС на экспорт иранских ресурсов, с другой, имеют наибольшее влияние и обозначают сино-иранские отношения. Иран является чрезвычайно важным государством для реализации китайских как геополитических, так и экономических интересов, и китайское руководство не собирается упускать важный плацдарм для своего собственного развития. В то же время, китайско американское гармоничные отношения являются ключевыми среди двусторонних отношений и Китай должен учитывать озабоченность Вашингтона.

Литература 1. Kasting N., Fite B. U.S. and Iranian strategic competition. The Impact of China and Russia. - November 28, 2012. http://csis.org/files/publication/121129_srf_chapter_11_china_russia.pdf 2. Al-Tamimi N. Why China is still dealing with Iran? http://www.alarabiya.net/views/2013/02/10/265463.html 3. Minxin Pei.Viewpoint: China’s Iran dilemma. http://www.bbc.co.uk/news/world-asia-china- 4. Powell Bill. Why China Isn't Willing to Get Too Tough on Iran. http://www.time.com/time/world/article/0,8599,1940222,00.html 5. Zha Daojiong.Addressing China’s Energy Insecurity. http://carnegietsinghua.org/2013/04/16/addressing-china-s-energy-insecurity/fzt Дергачев В. Геополитика Персидского залива. Китайский фактор. 6.


http://dergachev.ru/geop_events/300311-05.html;

Пастухова Г. Сотрудничество Китая и Ирана: взаимные интересы, 7.

тактические и стратегические. - Индекс Безопасности No 2 (89), Том 15.

- http://www.pircenter.org/media/content/files/0/13408771250.pdf Позиция Китая по иранскому вопросу довольно четкая. - Газета 8.

«Жэньминь Жибао онлайн». - http://russian.people.com.cn/95181/7715841.html Позиция Китая по иранскому вопросу довольно четкая. - Газета 9.

«Жэньминь Жибао онлайн». -http://russian.people.com.cn/95181/7715841.html Судьба персидского залива в руках Китая. - Le Monde 10.

http://rus.ruvr.ru/2012/01/20/64241535/ Столяр О.П.

Аспирант Института международных отношений Киевского национального университета имени Тараса Шевченка Специалист первой категории Института внешней политики Дипломатической академии Украины при МИД Украины АСИММЕТРИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ Обзор литературы по международным отношениям последних лет показывает, что понятие «асимметрии» все чаще выделяется как значимый элемент анализа - «асимметричные угрозы», «асимметричная война», «асимметричный конфликт».

В англоязычной литературе употребляют термины: asymmetric warfare, threats, tactics, conflicts. Наиболее часто понятие асимметрии применяют для характеристики отношений между несопоставимыми по силе и статусу противниками.

Если теоретики и аналитики в большей степени заинтересованы в ответе на вопрос, почему возможна победа слабого или чем обусловлено поражение сильного, то для практиков (политиков и военных) важным является поиск оптимальной стратегии в подобных ситуациях. Важно отметить, что существует, несомненно, изучение этого феномена как «слабыми», так и «сильными», однако фундаментальные и многочисленные исследования этой проблемы, выходящие на уровень рекомендаций и практической политики, все же представлены работами аналитиков развитых стран [5].

Концепцию асимметрии используют, как правило, для анализа парадоксальной ситуации, когда сильный противник не способен защитить себя и добиться победы над слабым. Встречается и более «линейное» толкование асимметрии как столкновение неравных по силовым параметрам противников, которое инициируется слабой стороной, хотя поведение слабой стороны в такой ситуации рассматривается как нарушение конвенциональной логики «сдерживания». Хотя в большинстве таких конфликтов слабый противник не способен получить военную победу, однако ему удается навязать свою волю противнику и, таким образом, достичь политической победы, что рационализирует применение силы согласно классическим определениям войны.

В строго академическом смысле под «асимметрией» понимается отсутствие или нарушение симметрии у объектов, которым присуще наличие симметрии, или сочетание объемно-пространственных элементов, что характеризуется отсутствием оси симметрии. Концепция асимметрии строится на противопоставлении симметрии: она выступает как отсутствие равенства частей целого и как фактическое нарушение структуры исследуемого объекта, неравенство или несоответствие. При анализе явлений симметрии и асимметрии в международных отношениях обращает на себя внимание то, что они применяются для анализа целостных объектов, их структур и составных частей. Оба понятия применимы для анализа соотношения частей целого, а не для сопоставления отдельных элементов независимых или несвязанных между собой сущностей.

В гуманитарных науках концепция «асимметрии» не имеет четкого определения и случается, что применение данной дефиниции используется абсолютно на интуитивном уровне. Как вывод, возможно говорить, что асимметрия в международных отношениях может выступать как отсутствие сходства, равенства, тождества между двумя субъектами, рассматриваются и исследуются, кроме того, данные субъекты имеют значительную разницу в потенциалах: ресурсы, тактики, стратегии, статусы, возможности, влияние на международной арене [5].

Важной особенностью определения симметричности или асимметричности между двумя субъектами является наличие постоянных, структурных и системных отношений между ними. Характер асимметричных отношений сам по себе не исключает возможности достижения эффективных, гармоничных отношений между асимметричными субъектами. Таким примером в международных отношениях являются взаимоотношения между США и Канадой. Основной задачей и вопросом в исследовании теории асимметричных отношений является построение стратегий и тактик для субъектов, которые смогут наладить относительно равноправные отношения.

В научной литературе доминируют две теории исследования асимметрии в международных отношениях - «интеракционизм» и «структурализм». Первое течение представлено работами таких известных ученых, как М. Каплан, К. Дойч, Д. Сингер, Р. Роузкранс. Представители этого течения рассматривают государства как самостоятельные элементы международных отношений.

Другое течение рассматривает международные отношения как определенную структуру, элементами которой являются государства, имеющие различные роли и занимают разные места в этой структуре. Сторонниками этого течения можно считать Б. Брауна, И. Галтунга, П. Барана, А. Франко и других [3, с.13 14].

Рассматривая данные две теории необходимо указывать, что каждая из них сама по себе ущербна, и имеет много недостатков, но вместе они дополняют друг друга.

Асимметричные отношения имеют ряд специфических черт, вызванных ограниченным арсеналом средств для менее сильных участников. В асимметричных отношениях часто сильный партнер не требует применения дополнительных силовых мер для навязывания своей воли. Поэтому участники очень редко прибегают к жестоким и на первый взгляд иррациональным действиям. Такие действия часто есть тем средством из ограниченного арсенала, с помощью которого слабый партнер влияет на сильного.

Урегулировать такие отношения трудно. В первую очередь потому, что стороны, используя различные стратегии, часто преследуют разные цели: для слабых государств это может быть проблема выживания, в то время как для сильных - господство. Кроме того, взаимозависимость сторон если и существует, то есть слабой. Это приводит к частому господству принципа "все или ничего", что не способствует улучшению отношений.

Асимметричные отношения угрожают асимметричными последствиями.

Универсализация и глобализация отдельных проявлений асимметрии (например, международный терроризм) усиливает неравенство возможностей между государствами, стимулирует дальнейшее, все более разрушительное использование асимметричных стратегий. Поэтому среди средств решения последствий асимметричных отношений важное место занимают как традиционные методы: международные переговоры, посредничество, миротворчество;

так и специальные средства: привлечение широкого международного участия, создание ситуаций взаимозависимости, организация взаимного внутреннего лоббирования интересов партнеров. При применении подобных средств, необходимо иметь в виду все аспекты асимметрии:

асимметрию внимания (слабый партнер уделяет больше внимания предмету дискуссии, поскольку он для него более важен), асимметрию целей, интересов;

норм, ценностей и средств. Более слабая сторона может эффективно защищать свои интересы, если применять тактику, не основанную на соотношении структурной силы оппонентов. Усиление взаимозависимости субъектов международных отношений и распространение международных режимов является одним из самых эффективных средств предотвращения негативных последствий асимметричных международных отношений[4, с.266-267].

Подытоживая можно начать с простого анализа асимметричных отношений между двумя странами. В любых отношениях между странами, которые сильно отличаются в области народонаселения, экономики и вооруженных сил, возможности и риски отношений будут различны для каждой стороны. Для страны А, большей стороны, важность отношений на уровне внешней политики будет низкой. Для такой страны важнее будут национальные интересы, которые фактически будут определять основное направление внешней политики. Для страны Б, слабой стороны, международные отношения в целом являются более важными. Даже если рассматривать процессы казалось бы равноценные для обеих стран, например, торговля, операции будут пропорционально гораздо важнее для страны Б, чем для А. В свою очередь, страна Б будет уделять гораздо больше усилий для сохранения отношений с другой стороной. Влияние асимметрии является более важным и сильным для стран-соседей, именно близость повышает значение асимметрии. Это верно даже для самых мирных асимметричных отношений.

Неправильное восприятие ситуации возможно в любых отношениях [2], но разница между А и Б в асимметричных отношениях создает возможность для системного заблуждения [1, с.92-119]. Политика страны А по отношению к стране Б будет менее скоординированной, и внимание будет прерывистым, что может привести к кризису. Когда возникают конфликты, страна А будет медленной в процессе изменения общей политики, но у нее будет огромный соблазн использовать свою замечательную способность нажать на страну Б.

Слабая сторона может делать ошибки из-за чрезмерного внимания к поведению страны А. Правительство страны А будет действовать даже слишком аккуратно, потому что оно будет сосредоточено на всей ситуации в целом, что не всегда может способствовать позитивному выходу из кризисной ситуации.


Литература 1. Brantly Womack. Asymmetry and systemic misperception: China, Vietnam and Cambodia during the 1970s // Journal of Strategic Studies, Volume 26, Number 2, June 2003.

2. Robert Jervis, Perception and Misperception in International Relations [Электронный ресурс] // Princeton University Press. -1976. Режим доступа:

http://www.people.fas.harvard.edu/~plam/irnotes07/Jervis1976.pdf Асиметрія міжнародних відносин / Під ред. Г.М.Перепелиці, О.М.

3.

Субтельного. – К.: Видавничий дім «Стилос», 2005.

Дерев‘янко О. Наслідки асиметричних відносин та засоби їх 4.

вирішення. //Актуальні проблеми міжнародних відносин: Збірник наукових праць. Випуск 64. Частина ІІ. К.:Київський національний університет імені Тараса Шевченка. Інститут міжнародних відносин, 2006.

Дериглазова Л. Парадокс асимметрии в международном конфликте 5.

[Электронный ресурс] //Международные процессы. – Режим доступа:

http://www.intertrends.ru/nineth/007.htm Шматко И.В.

Институт всемирной истории НАН Украины, аспирант РАЦИОНАЛЬНЫЙ ИНДИВИД И СВОБОДА ВОЛИ В КОНТЕКСТЕ ИДЕОЛОГИЧНОСТИ ПРАВА Проблема аргументации в политических дискуссиях часто соотносима с формулированием теоретических предпосылок, на которых выстраиваются те или иные политические взгляды и концепции. Именно там в значительной степени скрыта идеология, а следовательно качественная политическая и научная критика должны быть критикой самих основ, которые чаще всего остаются неназванными и неартикулированными.

Отметим, что идеологию в данном случае не следует понимать как систему взглядов или политическую ориентацию. Употребление нами этого термина скорее соотносимо с его значением в концепции Карла Мангайма, а именно – такой ориентации сознания и соответствующих ему форм, которая направлена на сохранение существующего строя. Соответственно, сознание, направленное на изменение строя, определяется нами как утопическое.

Как уже сказано, идеологические предпосылки часто являются скрытыми.

Часто они выступают такими не только для «внешнего мира», но и для носителей определенных убеждений. В этом контексте показательным является открытие, сделанное для себя гарвардским экономистом Стивеном А. Марглином. Исследователь так описывает личный опыт работы в Индии:

«…я узнал о чём-то намного более ценном: об абсолютно ином способе понимания и существования в мире по сравнению с тем, что я мог когда-то себе представить. Как и каждый из нас, я был продуктом родной культуры;

я никогда не ставил под сомнение идею о том, что общество состоит из эгоистических индивидов, которые рационально рассчитывают способ продвижения к получению большего (выдел. нами – И. Ш.) [8, с. 8-9].

«Родная культура», о которой говорит Стивен А. Марглин и является фактически доминирующей идеологией. Ключевыми в данном контексте будут слова автора: «я никогда не ставил под сомнение идею о том, что общество состоит из эгоистических индивидов, которые рационально рассчитывают способ продвижения к получению большего». Следовательно, одной из характерных черт правящей идеологии является то, что она определяет себя не как один из возможных вариантов мышления, а как единственно возможный способ познания и оценки этого мира. Таким образом достигается эффект, когда сама идеология и ее предпосылки не проблематизируются и, следовательно, не ставятся под сомнение.

Показательно и то, что эти идеологемы являются общими не только для автора-экономиста, но и для «каждого из нас», всех носителей «родной культуры». В результате видно, как экономическая дисциплина с её верой в автономного и рационального индивида, всегда руководящегося логикой максимализации прибыли, вдруг пересекается с общими предпосылками «родной культуры». Логично, исходя из названной перспективы, что одними из наиболее правых и консервативных факультетов в западных университетах признаются именно экономические.

Современный, наиболее известный вариант представления об индивиде как рациональном субъекте, о котором говорит Стивен А. Марглин, находим у Герри Беккера – известного американского экономиста. Исследователь считал, что преступник обращает внимание на то, какую выгоду он получит и какие потери он/она понесет от нарушения закона: возможность задержания, осуждения и того, какие меры наказания его потенциально ожидают. Впрочем, в отличие от Д. Бентама, утверждающего, что при помощи паноптикона можна полностью ликвидировать проблему преступности, Г.Беккер не верит в такую возможность [1].

Майкл Готфредсон и Тревис Герши в свою очередь считают, что большинство преступлений не приносят значительной выгоды их совершающим. Так, экономические преступления крайне редко приносят значительную прибыль и не могут стать постоянным ее источником. «Хотя правоохранителям больше импонирует понимание преступления как выгодной альтернативы законному труду, обоснованная теория преступления должна говорить о преступлениях как о деяниях чаще всего мелких, в большинстве случаев незавершённых и малоприбыльных для их исполнителей», – указывают социальные исследователи [4, с. 42-43].

Сложно также говорить о значительной выгоде от так называемых преступлений против личности (напр., изнасилования, физического нападения, убийства). М. Готтфредсон и Т. Герши утверждают, что такие действия «не в состоянии обеспечить преступнику длительное удовлетворение» [4, с. 42] и, к тому же, часто сопровождаются негативными душевными переживаниями, психологическими травмами.

Такую позицию разделяет и американский социолог Ренделл Коллинз в известной статье «Микросоциология насилия» [5]. Р. Коллинз утверждает, что ситуации насилия сопровождают «эмоции страха и напряжения», часто служащие ограничителем для насилия. Впрочем, даже если насилие происходит, оно часто неэффективно и непредсказуемо. Ведь «насилие не только ограничено группами, которые, как принято считать, часто его совершают, – даже то насилие, которое таки совершают, как правило, совсем неэффективно. Солдаты и полиция попадают в тех, в кого целятся, во время реальных перестрелок намного реже, чем на тренировках. Такая неточность ещё более свойственна преступникам…» [4, с. 42].

Таким образом, говорить о преступлениях насилия как о результате рационального сравнения между выгодами и потерями некорректно и по иной причине. Специалистам известно, что убийства, к примеру, часто происходят под влиянием сильных эмоций. А на следующее утро убийца часто не в состоянии даже вспомнить, что заставило его пойти на такой поступок [4, с. 42].

Приведем ещё несколько анализируемых в науке фактов, опровергающих экономическое представление о преступлении как рациональном расчёте. К примеру, значительное большинство опрошенных социальными исследователями грабителей, а именно – 93 % – как правило, быстро оставляют дом, в который они забрались. Это происходит несмотря на то, что более длительный обыск смог бы принести больше прибыли и то, что их собственный опыт свидетельствует – вероятность быть пойманными является крайне низкой [3, с. 157].

Грабители часто используют, как известно, наркотики. Как указывает Р. Коллинз, это происходит даже в том случае, когда наркотики делают их более уязвимыми [5;

3, с. 129]. В то же время М. Готтфредсон и Т. Герши пишут, что «проникновение в жилище предполагает денежную выгоду, однако, вслед за преступлением, грабитель может начать употреблять наркотики, за чем следуют значительные финансовые потери» [4, с. 43]. Поведение грабителя в данном случае нельзя считать рациональным.

Следует обратить внимание, что грабители часто чувствуют психологический дискомфорт при совершении преступления, особенно в незнакомых обстоятельствах. Поэтому большинство ограблений, по данным источников, совершаются именно в тех районах, где и проживают грабители.

Таким образом, грабители игнорируют более богатые дома и грабят более бедные, исходя из психологических, иррациональных причин [5].

Характерно, что усиление влияния экономических представлений о рациональном индивиде на политику, общество и неолиберализм синхронизировано с так называемой криминализацией социальных проблем, а следовательно – увеличением числа граждан, отбывающих наказание в «исправительных учреждениях». Сама же неолиберальная политика (а следовательно, возрождение представлений классического либерализма об обществе и индивиде), если использовать метафору Л. Вакана, характеризуется ослаблением левой руки государства (отвечающей за социальное обеспечение) и одновременным усилением правой руки государства (отвечающей за репрессивный аппарат). Общественное финансирование социальных программ, образования и медицины с 70-х гг. ХХ ст. становилось и все больше становится лишь «услугой» для отдельных личностей. Можно сказать, что сферы, раньше типично определяемые как общие, все чаще стали определяться как личное дело индивида.

Неолиберальная политика сопровождалась соответствующим сознанием, которое за «преступлениями» уже не видело социальных детерминаций.

Именно индивид становится причиной любого своего поступка или состояния.

Бедный становится виноватым в своей бедности, а преступник – в своем «преступлении». Индивид делает свободный выбор, или стать ему успешным, или нет, а неолиберализм, таким образом, принимает веру классического либерализма и классической криминологии в свободу воли индивида.

Впрочем, если такая критика экономики и экономизма присутствует в критическом дискурсе и общественных науках, то традиционно консервативная дисциплина – юриспруденция критически не анализирует автономного и рационального индивида (с метафизической свободой воли) и, соответственно, выполняет консервативную функцию по сохранению существующего порядка и идеологии (по Карлу Мангайму).

В частности, уголовное право основывается на допущении о возможности вины индивида. Вина же возможна только при условии, если индивид может делать свободный, ничем необусловленный выбор. Такой тезис анализируется исследователями как неубедительный: Мишелем Онфре – с точки зрения философии и дискуссии о «свободе воли», Критическими правовыми исследователями (Critical Legal Studies) – в контексте междисциплинарных исследований права в англоязычной академической среде, нейроправовом (neurolaw) – в аспекте актуальных проблем современной нейронауки.

Согласно точному определению Р. Коллинз «…индивид рассматривается как ответственный за свои действия. Это понимание инкорпорировано в нашу концепцию дееспособного взрослого человека, имеющего права и подлежащего принуждению публичного права. Прежде всего, идея свободы воли вплетена в современное уголовное право, потому что исключительно при этом условии личность является ответственной за свои действия, а уголовное наказание справедливым. Это же относится и к приватному праву. Представление о возможности принятия решений является сущностным для того, чтобы договор имел законную силу. Вот вам характеристика современной социальной организации и идеологии, ее сопровождающей: легитимность современных институций основывается на интерпретации индивидуальных действий как таких, которые опираются на свободу воли» [2].

Таким образом, само право включает характеристику идеологичности, что, конечно же, может иметь существенные последствия для современного общества и его способа легитимизировать себя.

Литература Becker G. Crime and Punishment : An Economic Approach [Ел. ресурс] 1.

/ Gary Becker. – Режим доступу : http://www.nber.org/chapters/c3625.pdf Collins R. Emotional Energy and the Cult of Free Will [Ел. ресурс] / 2.

Режим доступу Randall Collins. – : http://sociological eye.blogspot.com/2011/01/emotional-energy-and-cult-of-free-will.html 3. Wright R.T., Decker, S.,. Burglars on the Job. Streetlife and Residential Breakins, Lebanon NH : Northeastern University Press, 1994.

Готтфредсон М. Загальна теорія злочину / М. Готтфредсон, 4.

Т. Герші. – Харків : Акта, 2000. – 323 с.

Коллінз Р. Мікросоціологія насильства [Ел. ресурс] / Ренделл 5.

Коллінз. – Режим доступу : http://commons.com.ua/?p= Марглін С.А. Економікам: гнітюча наука. Як економічний спосіб 6.

мислення розхитує засади спільноти / С.А. Марглін. – К. : Темпора, 2012. – 520 с.

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Вершинина О.Н.

"Южный федеральный университет", студентка 4 курса ПОНИМАНИЕ ПРИНЦИПОВ ЛИБЕРАЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ Принципы воспитания ребенка изменялись на всем протяжении развития общества. В зависимости от условий жизни и насущных потребностей человека применялся разный подход к воспитанию детей - от жестокого насилия, сопровождавшегося не только избиением, но и убийством, до уважения к личности ребенка. Методы воспитания определялись во многом патриархальными отношениями в семье, построенными на доминировании отношений господства и подчинения, ценностном потенциале семьи, ответственностью родителей за воспитание и содержание детей.

Кризис института семьи, постперестроечные изменения в обществе привели к дезорганизации жизни большинства семей, разрушении сложившихся нравственно-этических норм и традиций семейного уклада. В условиях экономической нестабильности родители вынуждены больше времени отдавать зарабатыванию денег, в результате чего предоставленные сами себе дети становятся более самостоятельными, ослабевают связи между поколениями.[ 1 ] Всё это не могло не сказаться на трансляции ценностных координат и методах воспитания, что привело к межпоколенческому разрыву который уже передается практически по наследству. Поколение коллективистки настроенных, идеологически заряженных, патриотически настроенных бабушек и дедушек, в соответствии с этими ценностями воспитывали своих детей.

Вершиной айсберга этого поколения являются «шестидесятники», ориентированные на свободу, высоко несущие ценности творчества, образования. На смену им приходит поколение индивидуалистов, «перестроечное» поколение, которое довольно равнодушно относится ко всем групповым ценностям и под индивидуальным успехом понимает не прорыв в творчестве, а независимость экономическую, прежде всего. Молодое поколение отвергло ценности и идеалы своих родителей, не успев сформировать собственные. Изменилось и понимание свободы. С одной стороны, свобода дала возможности для осуществления главной ценности в самореализации и развитии своей индивидуальности, а деньги, независимость, любовь, здоровье и прочее сегодня стали средством её достижения. С другой стороны, сегодня многие говорят о свободе, но нередко ее понимают как вседозволенность, причем не только на уровне индивида, но и на уровне общества.

И это не могло, не отразится на семье и воспитании подрастающего поколения. Происходит либерализация отношений между родителями и детьми. Все чаще родители говорят,- «я делаю то, что хочет мой ребенок». В общественном мнении это есть проявление уважения к личности ребенка, формирование у него ответственности за те или иные свои поступки, самостоятельности в постановке перед собой целей и их достижении, в принятии решений и выборе.

Но на самом деле все выглядит несколько иным образом. Занятость современных взрослых — один из признаков нашего времени. Родители занимаются решением своих проблем: карьерой, финансами, личной жизнью — предоставляя ребенка самому себе, ограничивая взаимоотношения с ним исключительно вопросами ухода. Зачастую можно встретить такую ситуацию, когда в семье общение с ребенком сводится практически до минимума.

Современные исследования показывают, что у работающих родителей на воспитание детей ежедневно остается в среднем 17 минут. И чаще всего родители тратят их на проверку уроков или чтение нотаций. [3] Но ведь процесс общения это ещё и эмоциональный, физический контакт, взаимопереживание, взаимовлияние, взаимодействие.

Автором было проведено небольшое исследование, целью которого было выявить, насколько в обществе получили распространение идеи либерального воспитания и как они им понимаются?

Опрос был проведен с помощью социальной сети "В контакте", приняли участие в котором 53 человека. Анкета была анонимна, в качестве общей характеристики брался только возраст, так как разные возрастные категории предполагают наличие определенного социального опыта по данному вопросу и отношению к нему.

Возраст респондентов составил от 18 до 50 лет (65% - до 25 лет, 26 - 50 35%). Как видно из возрастного состава участвующих в опросе, наибольшую активность проявили молодые люди в возрасте до 25 лет. Это можно объяснить несколькими причинами. Во-первых, данная группа респондентов относительно недавно вышла из детского возраста и в памяти ещё свежи детские воспоминания. Во-вторых, скорее всего, они воспитывались родителями в либеральном стиле, поскольку этот метод воспитания получил распространение в последние 10-15 лет. В третьих, старшее поколение проявило меньшую заинтересованность к этому вопросу, поскольку воспитывалось чаще всего авторитарными родителями.

В ходе опроса выявилось, что основная масса респондентов под либеральным стилем воспитания понимает теплые взаимоотношения родителей с детьми (35.2%) и то, что родители ставят себя на один уровень с детьми (32.5%), выстраивая их отношения на принципе дружбы и взаимопонимания.

Так же респонденты в понимание либерализации воспитания вкладывают то, что детям предоставляется полная свобода, без каких-либо ограничений (17.6%). То есть либеральное воспитание предполагает, что ребенку следует всё постичь самому, без посторонней помощи, основываясь только на собственном детском опыте. Реальную поддержку и помощь родители почти не оказывают, но и практически никаких ограничений на поведение детей не устанавливается.

Можно предположить, что родители не задумываются о готовности ребенка решать самостоятельно свои проблемы, нести ответственность за свои поступки.

Когда был прямо задан вопрос хотели бы вы воспитывать детей предоставляя им полную свободу без ограничений 77.6% сказали, что нет, но 22.4% сказали – да, что несколько больше чем соглашались с этим утверждением в контексте понимания либерального воспитания. Если учесть, и приплюсовать 4.1% респондентов, по мнению которых дети не должны получать поддержки от родителей, т.е. полностью полагаться на себя, то получается, что почти 30% считают, что дети должны быть полностью свободны без ограничений и контроля. На практике это приведет к вседозволенности, спонтанному безответственному принятию решений, возможно роковым ошибкам. Различные исследования уже показали, что дети из таких семей чаще других сталкиваются с различными психологическими проблемами: депрессиями и разными фобиями. Среди детей, прошедших либеральное воспитание наблюдается повышенная склонность к насильственным действиям, их легко втянуть в антиобщественные деяния.

Исследования психологов выявили прямую связь между либеральным воспитанием и преступлениями среди несовершеннолетних, употреблением наркотиков и алкоголя, ранней половой жизнью.[2] Как же понимают самостоятельность респонденты? 49% считают, что это ответственность, но могут ли дети в силу отсутствия опыта жизни рассматривать ее в этом контексте? Самостоятельность должна формироваться, для этого нужны рамки поведения и контроль, что воспитывается дисциплиной, а значит активным участием родителей в воспитании, а не предоставлении ребенка самому себе.

Другая часть респондентов рассматривает самостоятельность (38.8%) как свободу выбора. Но опять - таки способен ли ребенок без опыта жизни делать его. Скорее всего, его надо направлять, объяснять. Такой подход к пониманию самостоятельности предполагает, что родители относятся к ребенку как «маленькому взрослому». Это можно рассматривать как лишение ребенка детства, или перекладыванием родительской ответственности на хрупкие плечи ребенка. Не случайно по статистике родители общаются с ребенком 17 мин. в день.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.